Пацифизм в истории. Идеи и движения мира | Часть I

ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемая читателю книга представляет собой результат труда коллектива историков, работавших над проектом по истории миротворчества и пацифизма.

Еще сравнительно недавно эта тема была почти запретна. В нашем политическом и идеологическом лексиконе пацифизм трактовался как <абстрактный> или буржуазный, как космополитическое течение, чуждое нашим представлениям об истории, о классовой борьбе и о социальных процессах.

Институт всеобщей истории РАН уже выпустил книгу о русском пацифизме - теме фактически новой и неизвестной ни нашему, ни зарубежному читателю.

В новом труде авторы пытаются дать общие представления о формировании и эволюции миротворческих идей с античности и до наших дней.

Интерес к книге обусловлен рядом факторов.

Прежде всего, речь идет об исторических традициях, об их роли в нашей истории и в современной жизни. Идеи ненасилия и миротворчества зародились в глубокой древности, они составили важную часть древних философских и политических сочинений. Эта традиция возродилась к XIV-XV векам, а начиная с XVII века наполнила многочисленные проекты вечного и справедливого мира, ставшие особенно популярными в XVIII и XIX столетиях.

На международном конгрессе историков в Бухаресте известный итальянский историк Манселли говорил, обращаясь к многочисленной аудитории: <Всем известно, что мировая история наполнена множеством войн и конфликтов, но следует помнить, что в истории всегда были люди, которые думали о мире>.

Эта <мирная традиция>, объединявшая людей самых разных профессий и знаний, составила тот важный и неотъемлемый компонент мировой истории, который привлекает сегодня внимание многих исследователей в различных странах.

Следующий вопрос относится к самому понятию <ненасилия> и пацифизма. В мировой историографии существуют разнообразные толкования этих явлений и их включения в контекст мировой истории. В разные исторические периоды они выражались в определенных философских или просветительских идеях и трактатах, либо проявлялись в конкретных проектах, пактах и соглашениях.

5

В то же время пацифизм и в более широком плане ненасилие весьма часто рассматриваются исследователями как некая всеобщая тенденция, как постоянный компонент истории человечества.

И это сочетание конкретно-исторического и общетеоретического смысла пацифизма влияет на характер исследовательских тем и проектов по истории пацифистских идей и движений.

Широкая трактовка идей мира, ненасилия и миротворчества приводит к тому, что их исследование объединяет специалистов различных дисциплин - историков, философов, психологов, правоведов и политиков, и придают им комплексный характер.

Разумеется, историки имеют свой специфический взгляд на эти явления, что и нашло выражение в предлагаемой книге. Для нас, историков, важны, прежде всего, два аспекта этой проблемы. Это - место пацифистских идей и движений в конкретных исторических условиях той или иной эпохи и одновременно это - эволюция миротворческих идей, рассмотрение вопроса о пацифизме по вертикали, на протяжении веков.

В исследовании истории пацифизма в более узком плане наибольший интерес представляет изучение многочисленных конкретных мирных проектов, существовавших в истории на протяжении многих веков. В Европе они весьма часто прямо связывались с проектами объединения и переустройства Европы. Вспомним проекты аббата Сен Пьера и Ж.-Ж.Руссо во Франции, И.Канта - в Германии, У.Пенна в Англии и В.Малиновского - в России.

Для всех них вечный и справедливый мир был не только высшей целью и императивом, но и средством федеративного или конфедеративного переустройства европейского континента.

Вышедшие из-под пера философов и общественных деятелей, эти проекты выражали настроения сравнительно узкого слоя, как правило не связанного с властями или даже оппозиционного им.

Но в конце XIX - начале XX века начал зарождаться так называемый <официальный> пацифизм. На Гаагских конференциях на рубеже веков, в рамках Лиги Наций и на правительственном уровне отдельных стран предлагались разнообразные проекты и способы достижения мира.

Они, разумеется, были, как правило, связаны с конкретными политическими и дипломатическими целями и расче-

6

тами, но и в них часто содержались новые трактовки идей мира.

В рамках ряда международных организаций и особенно в ООН шла большая работа по кодификации и правовому оформлению правовых норм и утверждению идей мира и ненасилия. Эта работа завершилась принятием ряда важных документов, устанавливающих понятия <мира>, <агрессии>, <ненасилия> и т.д.

Новый этап в эволюции идей и практики пацифизма был связан с появлением и распространением ядерного оружия. Его часто так и называли - <ядерный пацифизм>.

Речь шла о необходимости поставить преграду распространению или запретить ядерное оружие. На уровне общественности были широко распространены разнообразные массовые акции и движения против атомного оружия.

В 805. годах этот общественный пацифизм соединился с официальным. Именно на уровне глав государств и правительств были приняты хорошо известные международные акты, декларации и документы, ставящие преграду на пути распространения ядерного оружия и направленные на его запрещение.

Акции и решения, направленные против ядерного оружия, составили важный неотъемлемый компонент в процессе окончания <холодной войны>.

Но пацифизм 70-80-х годов имел еще одну важную особенность как в международном плане, так и внутри отдельных стран. Он входил составной частью в движение за права человека; многие диссидентские акции в разных странах проходили под лозунгами мира и ненасилия, против применения силы, в защиту принципов демократии и свободы.

Пацифизм в широком плане связан еще с одной важной особенностью исторического процесса. Речь идет о проблеме нравственности в истории и в политике. Некоторые исследователи и деятели общественности скептически воспринимают важность, а скорее возможность применения нравственных категорий в политике. Между тем, нам представляется, что проблемы морали, нравственный фактор и в истории вообще, и в политике в частности, составляют не просто возможное, но и необходимое условие политической деятельности.

Конечно, слишком часто общество сталкивается с отступлениями и с нарушениями принципов этики и морали, но эти отступления не только не отменяют, а лишь подчеркивают важность привития и утверждения в обществе принципов и норм морали и нравственности.

7

И в этом комплексе моральных императивов идеи мира и ненасилия занимают важное место.

Пацифизм и миротворчество прямо связаны и с религиозными вероучениями. На протяжении многих веков религиозные идеи мира, добра и справедливости очень часто вдохновляли пацифистов и сторонников мира. В более широком плане связь пацифизма и религии составляла существенный компонент все той же более общей проблемы морали и нравственности в истории.

Можно выразить надежду, что издание представляемой книги, подводящее итог деятельности коллектива историков, явится важным стимулом для продолжения исследований пацифизма и миротворчества в истории человечества.

8

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ АНТИВОЕННЫЕ СТРАТЕГИИ 30-ГОДОВВСША

Ч. Чэтфилд

Тридцатые годы начались событиями, превращавшими усиление попыток создания эффективной антивоенной коалиции, и в то же время полярными различиями во взглядах разных фракций движения мира.

Японские войска вторглись в Маньчжурию в сентябре 1931 г. Американский государственный департамент ответил на этот агрессивный акт доктриной Стимсона, в которой заявлялось, что США не признает никаких соглашений, нарушающих территориальный или политический суверенитет Китая. Лига наций была нерешительна: сформировав комиссию по расследованию и осудив Японию, она в то же время пыталась оставить открытым путь для мирных переговоров на Дальнем Востоке. Примерно через 18 месяцев после нападения Япония вышла из Лиги наций.

Маньчжурский кризис оказался в центре внимания американского движения мира, которое до того концентрировало свою деятельность на весьма отдаленных вопросах, связанных с международной организацией, международным правом и моральным возрождением. Даже программа сокращения вооружений на принципах межгосударственного соглашения, нацеленная на объединение движения, была подорвана кризисом.

В апреле 1932 г. лидеры основных миротворческих групп сформировали Межорганизационный совет по разоружению (МСР), чтобы скоординировать усилия в поддержку международной конференции по разоружению в Женеве. Однако движение распалось, по меньшей мере, на два широких крыла. Одно объединяло традиционных интернационалистов, которые ориентировались на международное право или международную организацию и ее известные программы. Будучи достаточно влиятельными людьми, лидеры интернационалисты надеялись оказать неофициальное влияние на политиков. К этим группам относились такие организации,

255

как фонд Карнеги за международный мир и Всемирный фонд мира, которые сформировались еще до первой мировой войны, или Ассоциация Лиги наций и Ассоциация внешней политики, которые возникли в период <Великого крестового похода> .

Другое крыло МСР состояло из групп, лидеры которых в большинстве своем являлись пацифистами, которые не только работали во имя мира, но отвергали любую войну. Они тоже искали возможности информировать общественность о международном положении, правда с некоторыми отличиями. Во-первых, в 20-е годы они противостояли войне как таковой с нравственных позиций. Во-вторых, стремясь к результативности они имели значительный административный опыт в формировании общественного мнения. Эти либеральные пацифистские группы практически все были сформированы во время или сразу после первой мировой войны. Они сочетали традиционное неприятие войны как таковой, прогрессивный подход к социально-политическим реформам и транснациональный гуманизм. К ним относились Братство примирения, международная Лига женщин за мир и свободу, Национальный совет за предотвращение войны.

Учитывая их более позднюю оппозицию коллективной безопасности, либеральные пацифисты по иронии судьбы были наиболее воинственно настроены против вторжения в Маньчжурию. Большинство пацифистских групп поддерживало коллективные санкции против Японии, став движущей силой в Межорганизационном совете по разоружению за сотрудничество с Лигой наций. Джеймс Г.Макдональд, председатель Ассоциации внешней политики и Межорганизационного совета по разоружению, был <шокирован и испуган готовностью так называемых радикалов и пацифистов почти без раздумий перейти к применению санкций> . Тем не менее, МСР временно сам превратился из совещательного органа в группу давления, так как растущее движение мира пыталось объединить все силы в ответ на дальневосточный кризис.

Однако единодушие длилось недолго... Совет раскололся по вопросу о программе, которую должен был представить политикам зимой или весной 1932 г. Уже осенью того же года МСР возвратился к своей изначальной структуре с просветительскими и совещательными функциями. Шестью месяцами позже он распался, положив конец крупнейшей попытке координации движений мира в целом и поиску путей к новым коалициям.

256

Этот недолго просуществовавший Межорганизационный совет по разоружению внес незначительный вклад в антивоенную борьбу, и можно было бы и не упоминать о нем, но на его примере можно прекрасно проиллюстрировать, какие силы составляли движение мира в 30-е годы.

Это был период, когда дело мира требовало политического ответа на угрозу реальной войны и тоталитаризма. Защитники мира почти всех убеждений признавали важность политических акций. Политическая активность в свою очередь требовала объединения всех организаций, выступавших за мир, в целях усиления общественного антивоенного воздействия. Результатом этих усилий стало энергичное политическое антивоенное движение с возникающими и распадающимися союзами, имевшими целью поиск основ для эффективной коалиции. Это было стержневым вопросом антивоенной стратегии в 30-е годы, и это явилось продолжением усилий по созданию коалиции в предшествующем десятилетии.

Угроза войны и тоталитаризма также обострила скрытые различия в подходах к этим проблемам внутри движения мира. Эти расхождения в области сокращения вооружений, законодательства по вопросам нейтралитета, международной экономической конференции и нейтрального вмешательства с целью примирения одновременно и поддерживали, и подрывали усилия по созданию коалиции. Межорганизационный совет по разоружению в 1932 г. влачил жалкое существование из-за того, что кампания по ограничению вооружений в основном потерпела поражение. (Конференция в Женеве ничего не достигла. В июле 1932 г. заседания были прерваны. Дискуссии возобновились в феврале и продолжались по июль следующего года, а затем - новая отсрочка и продолжение дискуссий с октября 1933 г. до весны).

Разоружение, как и оборона, всегда оставались важным инструментом национальной политики. Поэтому и в 30-е годы объединение и разъединение защитников мира определялось этими первостепенными политическими вопросами. Обстоятельства складывались так, что традиционные интернационалисты все больше приобретали политическую окраску в своей поддержке коллективной безопасности, а те либеральные пацифисты, которые в 20-е годы присоединялись в своих подходах к интернационалистам, теперь оказались изолированными от широкого движения за мир, из-за приверженности к политике нейтралитета. Вторым стержневым направлением антивоенной стратегии 30-х годов и стал этот, как никогда, острый раскол между пацифистами и тради-

257

ционными интернационалистами, что являло собой разрыв с традицией 20-х годов.

После маньчжурского кризиса ряд интернационалистов попытались разработать более энергичную программу. Их усилиям был придан новый импульс в связи с тем, что 29 января 1935 г. сенату не удалось сохранить приверженность США Международному суду. Раймонд Рич, генеральный секретарь Международного фонда мира, с сожалением замечал: <Силы мира, которые в большинстве своем пренебрегали популярностью, в настоящее время теряют массы> . На серии заседаний лидеры Ассоциации Лиги наций разработали политическую программу и организационные основы, которые по существу отражали образ мыслей Джеймса Т.Шотвелла и Ньютона Д.Бейкера. Их политическая программа, достаточно популярная в то время, соединила такие вопросы, как контроль за военными перевозками, военные прибыли и разоружение с традиционными целями - международным экономическим сотрудничеством и тесными связями Американской ассоциации с Лигой наций. Их организационная основа предусматривала новую коалицию с имеющимся политически опытным пацифистским крылом, которое самостоятельно готовило скоординированную программу для еще неоперившейся Национальной мирной конференции. Шотвеллу нужны были пацифисты, их организационный аппарат, их сторонники, но не их четкие программы. Он считал возможным <признать> Национальную мирную конференцию, включив ее в более широкие планы традиционных интернационалистов - включавшие формирование руководства и предоставление фондов .

Однако, когда в конце 1935 г. новая коалиция была создана, победу в ней одержали либеральные пацифисты. Это объяснялось, по крайней мере, тремя причинами. 1) Шотвелл и Бейкер не смогли найти 50 тыс. долл. которые они предусмотрели в бюджете, в то время как пацифисты нашли эту сумму и даже больше; 2) хотя традиционалистам и удалось назначить председателем Вальтэра ван Кирка, пацифисты получили численное большинство в руководящем комитете, имея политический опыт они завладели там значительной инициативой; 3) либеральные пацифисты уже к тому времени разработали собственный <более широкий план>, который восприняла и Национальная мирная конференция - <Чрезвычайная кампания за мир> (собравшая 0,5 млн. долл.). Целью кампании было <удержать Соединенные Штаты от войны>, способствовать политическим и экономическим изменениям, <необходимым для установле-

258

ния справедливого и мирного мирового порядка>, регистрации пацифистских организаций и отдельных лиц в этом общем деле. Кампания мира была подготовлена в основном лидерами Американского комитета служения Друзей и Братства примирения.

Лидеры Братства примирения проявляли особую заботу о политическом центре антивоенной коалиции, так как угроза войны и тоталитаризма все более нарастали. Они не нашли, однако, сколько-нибудь эффективной поддержки у левых, с которыми ранее часто объединялись в вопросах социальной справедливости. Некоторых из них, правда, привлек объединенный фронт Американской лиги против войн и фашизма, организованной в сентябре 1933 г. вслед за подобной коалицией в Европе. Другие пацифисты противились сотрудничеству с коммунистами в любом варианте. И даже те, кто вначале симпатизировал им, вскоре утратили симпатии, потому что, завладев Лигой, коммунисты манипулировали ею в личных целях.

В середине 30-х годов социалистическая партия, истерзанная фракционной борьбой, оказалась в затруднительном положении в связи с гражданской войной в Испании. Норман Томас путем закулисных переговоров пытался провести строгое законодательство о нейтралитете и в то же время пытался защитить законное право его партии вмешиваться в гражданскую войну в Испании через добровольцев-социалистов из <Колонны Дебса>. Таким образом, чрезвычайная кампания за мир в своей основе была нацелена на политический центр.

Подразумевалось, что коалиция представит широкий спектр пацифистских и непацифистских гражданских групп, однако реальная возможность принятия решений оставалась в руках того ядра пацифистов, которое владело большими финансовыми и кадровыми ресурсами. Были учреждены специальные отделы для связи с молодежными, рабочими, церковными и общественными группами. Лоббисты начали действия в Вашингтоне. Выпуски новостей и памфлеты готовились отделами пропаганды. Известные ораторы (включая адмирала Ричарда Берда) курсировали по всей стране. Кампания расширялась за счет ряда программ, подготовленных с целью акцентировать внимание общественности на международном кризисе, углубить движение <нет крестовому походу мировой войны> и популяризировать мировое экономическое сотрудничество. Общественные мероприятия исчислялись тысячами; литература распространялась в сотнях тысяч экземпляров. Лидеры либеральных пацифистов

259

смогли сфокусировать внимание общественного мнения на конкретных вопросах, например о нейтралитете.

Интернационалисты в коалиции занимали позицию все более нарастающего сопротивления, опасаясь усиления изоляционистских настроений . Их сотрудничество с пацифистами основывалось на том, что движение мира приходило к согласию по многим вопросам, что влияние ухудшающейся международной обстановки было очевидным и что их собственные внешнеполитические программы еще не были достаточно четкими.

Разнообразные программы чрезвычайной кампании за мир, вплоть до риторических, включали два аспекта: нейтралитет и мировое экономическое сотрудничество. В ходе кампании обе альтернативы - нейтралитет и мировое экономическое сотрудничество - становились все более четкими и приобретали полярный характер.

Лидеры пацифистов определяли свои взгляды на нейтралитет раньше, чем традиционные интернационалисты или правительство. В начале 20-х годов они потеряли веру в Лигу наций как организацию, способную поддерживать международный порядок или способствующую переговорам о его изменении. Возникновение тоталитарных государств привело их к убеждению, что для поддержания миропорядка необходимы мирные перемены. Их нейтралитет был, таким образом, основан на реальном понимании событий в Европе, хотя и популяризировался с помощью морализаторской риторики, которая вносила путаницу в анализ, проведенный рядом ведущих пацифистов, а именно: лидером социалистов Норманом Томасом, социалистом-журналистом Девере Алленом, влиятельным оратором и публицистом Керби Пейджем, социалистом шотландцем Фредериком Либби из Национального совета по предотвращению войны, Дороти Детзер, лоббистской и политическим организатором Международной лиги женщин за мир и свободу, Джоном Невином Сэйром и Гарольдом Фейем из Братства примирения, А.Дж.Мастом, лидером Братства примирения и в прошлом радикалом и К. К. Моррисом, издателем <Христианского века>, которые также пользовались влиянием, как пользовался им Рейнольд Нейбер до середины 30-х годов .

Короче говоря, в те годы, по мнению пацифистов, Германия, Италия и Япония, столкнувшись с серьезными внутренними проблемами, пытались разрешить их такими методами, которые усилили угрозу войны. Их руководство сделало ставку на военную силу. Все это было основано на надежном и временном молчаливом согласии народа. Поэтому

260

для обеспечения контроля диктатуры не только разработали чрезвычайные экономические меры, но отождествили себя с милитаризованными националистическими символами, которые они превратили в элементы партийной сплоченности и верности. Более того, эти воинственные государства представляли сами собой наиболее малоимущие страны всего индустриального мира.

Как пояснял Керби Кейдж, западные демократии уже поделили рынки, источники сырья и малоразвитые территории в мире. Эти страны получили и удерживали свои владения экономическими и военными средствами. Позже они пришли к мнению, что империалистическим захватам следует положить конец, что было ложью во спасение. Таким образом, наиболее удачливые нации увековечили свой статус-кво .

Этот анализ нависшей над миром угрозы, на который очевидно повлияли и внутренняя нестабильность, и международный ущерб, наносимый тоталитарными государствами, привел некоторых пацифистов к реакции на фашистскую агрессию посредством двух методов: усилением демократии в нефашистских государствах (таких, как Испания) и смягчению различий между имущими и неимущими странами мирными средствами. Этот подход разделялся многими непацифистами, включая, например, социалистов.

В этой связи пацифисты пришли к заключению, что наиболее трудным вопросом сохранения мира являлся не сам по себе тоталитаризм, но прежде всего нестабильность политического и экономического устройства. Они принципиально расходились с традиционными интернационалистами, будучи убеждены, что коллективная безопасность используется великими европейскими державами в их личных экономических и территориальных интересах в добавлении к сохранению статус-кво в международных отношениях, что и делало войну вероятной. Пацифисты, которые выступали за коллективные санкции против Японии, быстро потеряли надежду на Лигу наций и отвергли коллективную безопасность. Спустя годы, когда нацистские военные самолеты ужаснули Шанхай и Варшаву, Чарльз Клейтон Моррисон напомнил, что впервые принцип коллективной безопасности был нарушен в Маньчжурии. При отсутствии действующей международной системы, заметил он, дискриминационное эмбарго явно было альянсом во имя войны . Великие державы, очевидно, действовали бы исключительно в своих личных интересах с целью сохранить статус-кво. Лига наций была международным инструментом, но не органом ин-

261

тернационализма. Пацифистские лидеры рассматривали нейтралитет, как стратегию гибкой внешней политики, которая могла бы быть использована в целях укрепления интернационализма.

Ни государственный департамент, ни традиционные интернационалисты к 1935 г. еще не сформулировали четко политику нейтралитета. Назрела ситуация для энергичной инициативы конгресса. Именно в это время группы, возглавляемые пацифистами, были практически единодушны в проведении законодательства о нейтралитете, которое могло бы быть справедливым, если бы охватило все воюющие стороны и стало бы обязательным и для президента. Пацифисты действовали через национальный совет предотвращения войны, Международную лигу женщин за мир и свободу и блок изоляционистов в сенате. Они проявили большую изобретательность в принятии Акта о нейтралитете в 1935 г. который зафиксировал традиционно нейтральные права в торговле и потребовал беспристрастного эмбарго в отношении всех воюющих сторон. Этот акт с некоторыми изменениями был продлен до 1 мая 1937 г.

Когда же традиционные интернационалисты вступили в политическую коалицию с пацифистами в 1935-1936 гг. им пришлось присоединиться к уже сложившемуся движению за справедливый нейтралитет, призванный удержать Америку от войны. В то время это, однако, не казалось серьезным препятствием.

Традиционалисты, конечно же, ожидали, что займут ведущую роль в коалиции. Во всяком случае, они все еще считали коллективную безопасность совместимой с нейтральным эмбарго. Это были те минимальные обязательства по сотрудничеству, которых потребовал Норман Дэвис на Конференции по разоружению в Женеве в 1933 г.: Соединенные Штаты должны дать обещание не препятствовать коллективным санкциям, направленным против стран-агрессоров. Эта <негативная декларация>, казалось, одобренная всеми лидерами Лиги наций в 19351936 гг. однако, была подвергнута серьезным сомнениям во время эфиопского кризиса. Американское эмбарго против всех воюющих сторон действовало хотя и односторонне, но в согласии со всеми международными эмбарго, направленными против агрессора. Это было бы самым лучшим средством для вероятного сохранения мира.

Не всеобщий характер эмбарго, а скорее вопрос об обязательности его для президента, очевидно, ускорил процесс раскола в рядах сторонников мира. При обсуждении Акта о

262

нейтралитете 1935, 1936 и 1937 гг. администрация ревниво охраняла свою дискреционную возможность определять, когда существует состояние войны и, следовательно, когда необходимо вводить эмбарго. С точки зрения государственного департамента, любое положение, урезающее его полномочия, подвергало опасности действия исполнительной власти в проведении внешней политики США. Однако пацифисты, неудовлетворенные тем, как администрация использует свои полномочия, настаивали на введении всеобщего эмбарго в японо-китайской войне, в Эфиопии, и, совместно с социалистами, - в гражданской войне в Испании. Осенью 1937 г. после <карантинной речи> Рузвельта, поняв, что президент может проводить политику избирательного введения санкций в союзе с другими великими державами, пацифисты возобновили свои атаки на его исключительные полномочия во внешней политике. Они вели активную кампанию за поправку Лудлоу к конституции о национальном референдуме по вопросу об участии в любой войне. Однако эта поправка чуть не была отвергнута палатой представителей 10 января 1938 г.

Кампания за поправку Лудлоу ускорила возникновение политической организации традиционных интернационалистов и помогла определить вопрос нейтралитета. Кларк Ичелбергер и его Ассоциация Лиги наций были убеждены в том, что так называемый всеобщий нейтралитет способствовал изоляции американской политики и что кампании нейтралитета усиливали изоляционизм. Поэтому ассоциация начала мобилизацию сил традиционных интернационалистов за введение эмбарго против стран-агрессоров. В действительности, они начали бороться за реализацию именно той концепции коллективной безопасности, которой так боялись пацифисты. Они выступили в поддержку <Заявления от имени совместных миротворческих усилий> и агитировали против поправки Лудлоу. Их усилия не оставались незамеченными Джеймсом Т.Шотвеллом, который попытался создать самостоятельную мирную коалицию, не претендуя ни на какой пост в ней. <Хорошее руководство стратегией движения мира, - замечал он, - было продемонстрировано энергичным руководителем Ассоциации Лиги наций (Ичелбергом), который вместе со своим штатом организовал различные комитеты для осуществления успешных нападок на нейтралитет Америки> . В ходе полемики возникали альтернативные организации в целях политического воздействия на мирную коалицию и массы.

263

В то же самое время либеральные пацифисты и традиционные интернационалисты все еще работали вместе в чрезвычайной кампании, нацеленной на поддержку международного экономического сотрудничества. Идея была не нова. Это практиковалось и по инициативе организаций, входящих в Лигу наций с 1922 г.; а зимой 1936 г. Джордж Лэнсбери, лидер британской лейбористской партии, тщетно пытался добиться резолюции, обязывающей Англию созвать всемирную конференцию для обсуждения помощи ущемленным нациям . Лэнсбери, будучи прославленным оратором, открыл в апреле чрезвычайную кампанию за мир. Перед отъездом из страны он имел беседу с Рузвельтом. Президент в беседе с ним был осторожен, заметив, <что ему понадобится прочный крюк>, за который можно будет закрепить мероприятия такого масштаба .

Лэнсбери получил свой крюк с помощью международного Братства примирения со штаб-квартирой в Англии, которое создало специальные представительства примирения в целях передачи дела мира прямо в руки национальных лидеров. Частные лица назначались неофициальными представителями с целью консультации с государственными чиновниками и создания основ для мирных переговоров прежде, чем начнутся военные действия.

Лэнсбери был первым из таких неофициальных послов. Весной 1937 г. он вел переговоры с премьерами Франции, Бельгии, Дании, Норвегии и Швеции, а также с Гитлером в Берлине. Впоследствии он встречался с Муссолини и совершил поездку с другими представителями этой неофициальной группы по столицам стран Юго-Восточной Европы, а также в Прагу, Варшаву и Вену. Наиболее важными были, конечно, консультации с Гитлером, который заверил Лэнсбери, что Германия станет сотрудничать вместе со всеми, если Рузвельт возглавит созыв экономической конференции .

Лидеры движений мира разных политических убеждений просили Рузвельта взять на себя руководство, и это предложение получило бесспорную поддержку в январе 1938 г. в докладе о состоянии мировой экономики, сделанном бывшим премьер-министром Бельгии Паулем ван Зиландом (с которым ранее встречался Лэнсбери). Ван Зиланд призвал великие державы к сотрудничеству по особым вопросам, способным <придать миру импульс, которого он ожидает, чтобы возобновить веру в мирные судьбы народов> . Рузвельт уже сталкивался (довольно неудачно) с идеей всемирной конференции, когда в начале 1938 г. встал этот вопрос,

264

а британцы выказали пренебрежение . В предварительных переговорах, начатых в январе, о широкой мирной конференции с акцентом на экономических проблемах и пересмотре договоров эта идея была отвергнута Невиллом Чемберленом. Президент уже в то время осознал, что конференция по искоренению международных претензий не могла бы стать реальной альтернативой европейской войне, так как она вообще не могла быть созвана. Сторонники мира поняли, это, однако, только после сентября 1939 г.

Чрезвычайная кампания за мир провела в конце марта собственную конференцию по международному экономическому сотрудничеству, в которой ведущую роль играли традиционные интернационалисты. Их эксперты поддержали программу равенства в торговых соглашениях, предложенную Корделлом Холлом, а также некоторые аспекты доклада Ван Зиланда. Вместе с тем они настаивали на том, что любой пересмотр Закона о нейтралитете должен быть достаточно гибким, чтобы определить разницу между агрессорами и их жертвами . Основной доклад усилил расхождения между интернационалистами, которые поддерживали стратегию коллективных действий с целью сдержать агрессию на том основании, что политический порядок является предпосылкой экономического сотрудничества, и пацифистами, которые противостояли дальнейшему втягиванию мира в вооруженные идеологические лагери на том основании, что базовое экономическое обновление является предпосылкой международного порядка.

Идея созыва международной экономической конференции, как и проекты по разоружению, нейтралитету и самой чрезвычайной кампании за мир, привела к расколу. Альтернативы ему не было. Спустя почти неделю после конференции по экономическим вопросам, Ичелбергер оставил пост руководителя кампании за мировое экономическое сотрудничество, организовав взамен то, что Шотвелл назвал серией нападок на нейтралитет. В последующие три года под нажимом развязанных фашистами вооруженных акций за рубежом, его поиск союза в поддержку коллективных санкций против агрессоров привел его и его комитеты к союзу с теми, кто призывал к прямой интервенции от имени демократических стран.

Таким образом, угроза войны и тоталитаризма все еще продолжала порождать политические союзы, хотя и привела к расколу в лагере интернационалистов.

265

Пацифисты остро ощутили эти последствия после провала поправки Лудлоу и неудачи созыва конференции по международному сотрудничеству.

К весне 1938 г. пацифисты в союзе с социалистами под руководством Нормана Томаса провели конгресс под лозунгом <Удержим Америку от войны>. Серьезно встревоженные организацией защитников коллективной безопасности, они скрепили свой союз с Томасом в начале февраля, организовав митинг в Нью-Йорке 6 марта . Даже когда, спустя два года, германские войска вторглись в Голландию, Бельгию и Люксембург, эта национальная антивоенная коалиция все еще выступала против коллективной безопасности. Она имела слабые стороны. Пацифистские организации, в частности Братство Примирения и Комитет служения Друзей отходили от политических акций для того, чтобы обеспечить в случае войны четкую работу по защите своих членов, отказывавшихся от военной службы по религиозно-этническим мотивам. Социалистическая партия была расколота по вопросам внешней политики, а коммунисты оказывали разрушительное и непредсказуемое влияние.

Более того, прежний вакуум на политическом небосклоне быстро заполнился Первым Американским комитетом, организованным летом 1940 г. в ответ на усилия Ичелбергера во имя коллективной безопасности.

К январю 1941 г. Первый Американский комитет приобрел общественную и финансовую поддержку, на что не мог рассчитывать конгресс <Удержим Америку от войны>. Антивоенные левые силы нехотя вступили в контакт с Первым Американским комитетом в первоначальной попытке организовать давление антивоенной общественности, но даже и это давление ассоциировалось с известной концепцией <Американской крепости>. Выход из коалиции консерваторов и изоляционистов к весне 1941 г. привел к потере поддержки почти всех пацифистов. Доминирующее влияние антивоенных социалистов стало возрастать. К осени конгресс <Удержим Америку от войны>, обанкротился и стал чисто бюрократической организацией .

Вторая мировая война нанесла удар американскому народу с той же неожиданностью, с которой волны самолетов над Пирл-Харбором положили начало его уничтожению. Но для тех, кто защищал стратегию нейтралитета в деле сохранения мира, она явилась чем-то вроде разрядки в мучительной работе, так как они уже потерпели поражение в достижении своих важнейших политических целей. Президент предоставил союзникам военную и экономическую помощь,

266

взял на себя обязательства относительно ВМС в Атлантике и пересмотрел законодательство о нейтралитете.

Для тех нейтралов, которые одновременно являлись интернационалистами, поражение было еще глубже и острее. Перед лицом угрозы реальной войны и тоталитаризма они великолепно организовались для эффективной политической деятельности. Они создали сильную коалицию с традиционными интернационалистами, чью приверженность к сохранению мира посредством международной организации и справедливости они разделяли. Считая нейтралитет гибким инструментом интернационализма и рассматривая коллективную безопасность, как путь к более строгому ограничению национальных конфликтов, некоторые пацифисты использовали любую возможность связать народ обязательствами твердого и строгого нейтралитета. С этой целью они пытались оказать давление даже на мирную коалицию и явились свидетелями ее распада.

Столь же серьезной в тактическом плане была их неспособность поддержать независимую, международную и политическую организационную основу после распада Центра. Кроме того, по большому счету, они ставили специфические политические цели, которые были выше их понимания международных отношений, и особенно подчеркивали моральное превосходство невмешательства в войну над их собственным анализом международного конфликта.

Таким образом, нейтралитет неизменно, но не логично, ассоциировался только с изоляционизмом. Именно влиянию войны и тоталитаризма, которое привело к образованию огромной коалиции, символизирующейся Чрезвычайной кампанией за мир, обострило различие во взглядах и разрушило коалицию, а также значительно ослабило силу видения международных отношений, к которой призывали те, кто находился в оппозиции к стратегии коллективной безопасности.

Накануне второй мировой войны или во время нее не было (как это было во время первой мировой войны) ни идеологической, ни организационной основы для широкой прогрессивной антивоенной коалиции. Интернационализм отождествлялся с коллективной безопасностью и позже с военными союзами. Нейтрализм отождествлялся с изоляционизмом.

267

ПРИМЕЧАНИЯ

1 О деятельности сторонников мира в период между двумя мировыми войнами подробнее см.: Maslasnd J. The Peace Groups Joint Battle // Public Opinion Quarterly, IV. Dec. 1940. P. 36-73; At water E. Organized Efforts in the United States Toward Peace. Wash. 1936. Organising American Public Opinion for Peace // Public Opinion Quarterly. I. 1937. Apr. P. 112-121; toi-usisto A. The Influence of the National Council for Prevention of War on United States Foreign Policy, 1935-1939. Diss. ...Harvard University, 1950. P. 24-25.

2 См.: American Public Opinion and Munchurian Crisis, 1933-1935 (unpublished Ph.D.Dissertation). Princeton University, 1966. P. 94.

3 Report of the general secretary to the trustees of the World Peace Foundation. 1935, Feb. 13.

4 James T. Shotwell to Newton D.Baker, 1935. Oct. 22; Baker Papers, Box 242. В состав комитета входили Джеймс Шотвэлл, Роланд Моррис (юрист из Филадельфии) и сенатор Джон Поуп. Джордж Блэйксли (президент Всемирного фонда мира) и Джон Кларк (бывший член Верховного суда, основатель Ассоциации беспартийной лиги наций) также участвовали в совещаниях комитета, а предварительный проект был составлен Бейкером (см.: Baker Papers, Box 242).

5 Полный отчет о деятельности ЧКМ и протоколы находятся в Swarthmore College Peace collection (SCPS), 1931-1933.

Их точка зрения нашла отражение в различных протоколах и резолюциях организации. Эти взгляды полностью не разделялись основной массой пацифистов или общественностью, однако руководители в значительной мере определяли круг проблем, обсуждавшихся их рядовыми коллегами.

По словам Керби Пейджа, конфликт между демократическими и тоталитарными государствами будет борьбой между <лицемерием сытых и убежденностью обманутых> (см. Thomas N. Socialism on the Defensive. N.Y. 1938. P. 11-12, 187).

8 Morison Ch.C. The Shattered Fabric of World Peace // The Christian Century. LIV. 1939. Sept. P. 11228-1129.

9 См.: Schorwell Paoers, League of Nations Records, Columbia University.

10 New York Times. 1936. 5 Mar.

11 La ns bury J. My Pilgrimage for Peace. N.Y. 1938. P. 61-63. См.: New York Times. 1937. Feb. 23; U.S.Department of State,

Foreign Relations, 1937. Wash. 1954. Vol. 1. P. 638-651; Hull. Memoirs. N.Y. 1948. Vol. 1. P. 549.

3 Текст доклада см.: New York Times. 1938. Jan. 28; Percy W. Barlett. The Economic Approach to Peace, with a Summary of the Van Zeeland Report. L. n.d. 14 См.: William L. Langer and S.Everett Glason, The Challenge to Isolation: The World Crisis of 1937-1940 and American Foreign Policy. N.Y. 1952. Vol. 1. P. 23-32; Arnold A. Offner. Ameri-

268

12

can Appeasement United States Foreign Policy and Germany, 19331938. Cambridge, 1969. P. 217-225.

Report of the Committee of Expertis to the Conference on World Economic Cooperation. N.Y. 1938 / New York Times. 1938. Mar. 24-27.

Frederick J. Libby Diary, January 17, 18, 22 and 26, 1938; Minutes of the Keep America Out of War Committee. 1938. Feb. 7. Minutes of the Keep America out War Congress, especially September 30, 1941. "

269

АНТИВОЕННЫЕ ИДЕИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ XVHI - НАЧАЛА XIX ВЕКА

А.В. Чудинов, К.М. Андерсон

Век Просвещения и Великой французской революции пополнил сокровищницу европейской общественно-политической мысли блестящими идеями, открывшими новые пути понимания различных сторон социальной жизни, в том числе проблем войны и мира. Авторы настоящей статьи, отнюдь не претендуя на детальное исследование всех аспектов развития антивоенных идей того периода ставят целью выявить основные особенности их эволюции на примере творчества плеяды выдающихся мыслителей Франции, Англии и Германии.

В критическом осмыслении такого социального явления, как война, и в поисках средств установления <вечного мира> просветители XVIII в. опирались на миротворческую философскую традицию, имевшую к тому времени уже 200-летнюю историю. Впервые вопрос о полном устранении войн из практики межгосударственных отношений и о необходимости всеобщего мира поставили гуманисты эпохи Возрождения . Их подход к выявлению и объяснению причин военных конфликтов носил ярко выраженную этическую окраску. Война рассматривалась как порождение нравственных пороков людей. Эразм Роттердамский, признанный глава международной <республики ученых>, в знаменитом трактате <Жалоба Мира> писал: <Я уже давно слышу, что рассказывают в свое оправдание изворотливые люди - на свою беду. Жалуются, что их принуждают против воли идти на войну. Сними эту личину, отбрось притворство, спроси свое сердце - и поймешь, что гнев, тщеславие и глупость увлекают тебя туда, а не нужда> . Путь к избавлению от войн Эразм и его единомышленники видели в переустройстве отношений между людьми и государствами на основе норм гуманистически понимаемой христианской этики. Рот-тердамец взывал: <Воистину одного добивается Христос: велит, чтобы научились от него быть кроткими духом>, - и

49

далее: <Прочный мир создается не династическими браками и не союзами, которые заключаются между людьми и которые, как видим, чаще приводят к войне. Надо уничтожить сами источники, из коих бьет клю>чом сие зло: низкими страстями порождаются эти бесчинства> .

Этический подход к объяснению причин военных столкновений пронизывал сочинения многих авторов, писавших на эту тему в XVI-XVII вв. Преобладал он и в век Просвещения. В произведениях ряда мыслителей XVIII столетия можно встретить сходное с приведенным выше объяснение вражды государств и народов отходом от христианских моральных ценностей. Так, английский ученый и проповедник Р.Уоллес в философских сочинениях наряду с рационалистической аргументацией обращался к авторитету Священного писания и доказывал, что несчастья рода человеческого вызваны всевозможными пороками и злоупотребленим свободой, полученной от Бога. Именно следствием пороков, утверждал он, является одно из страшнейших зол - война: <Как много бед вызывают гордыня, раздутое тщеславие, суеверный и слепой фанатизм. Они влекут зг| собой жестокие войны, ярость и безумие завоевателей...>

Однако, как правило, общественно-политическая мысль XVIII в. - <века Разума> - значительно чаще апеллирует к рациональному началу и природе человека, нежели к Ветхому и Новому Заветам. Этические представления большинства просветителей проникнуты рационализмом. Нравственные пороки, по их мысли, это, прежде всего, результат невежества, заблуждений, суеверия и глупости, мешавших поступать согласно разуму. Соответственно, эти качества, обусловливая нравственную испорченность людей, являются причинами войн. В антиутопии <Путешествие Гулливера> Дж.Свифт с горьким сарказмом отобразил современные ему межгосударственные отношения в отталкивающей картине жизни <неразумных еху> (людей). Рассказывая о вооруженных конфликтах в Европе, герой книги объясняет, что иногда поводом к ним <является честолюбие и жадность монархов, которые никогда не бывают довольны и вечно стремятся расширить свои владения и увеличить число своих подданных; иногда развращенность министров, вовлекающих своего государя в войну только для того, чтобы заглушить и отвлечь жалобы подданных на дурное правление. Много крови было пролито из-за разногласий во взглядах> и т.д. Не удивительно, что мудрый гуингм (разумная лошадь), выслушав рассказ Гулливера, с печальным вздохом заметил, <что развращенный разум, пожалуй, хуже звериной ту-

50

пости. По его мнению, это уже не разум, а какая-то особая способность, содействующая развитию наших природных пороков>5.

Вольтер, осуждавший войну во многих своих сочинениях, считал, что она порождается своего рода <бешенством>, помутнением рассудка, порочными наклонностями - жадностью, завистью и т.п. Так страсть шведского короля Карла XII к завоеваниям Вольтер называет <безумной>, имея в виду, конечно, не душевное расстройство монарха, а противоречие воинственности разуму .

По словам П.Гольбаха, невежество людей - единственный источник морального зла, а нравственно испорченные индивиды и целые нации в силу естественного порядка вещей время от времени впадают в буйство, набрасываясь на соседей. Именно это и вызывает войны: <Разум народов, как и разум управляющих ими государей, часто недостаточно развит; они безрассудно предаются стремительным порывам своих желаний, возбуждаемых предполагаемыми выгодами, честолюбием, а нередко и глупым тщеславием, которого иногда достаточно, чтобы предать сожжению весь мир> .

А.Р.Тюрго тоже видел в войнах следствие страстей - жадности и честолюбия, управляющих действиями людей, чей разум еще не проснулся: <Разум, тождественный с самой справедливостью, не лишил бы никого того, что ему принадлежало, изгнал бы навсегда войну и захваты> . Правда, по Тюрго, завоевания, несмотря на множество сопровождавших их негативных последствий, на ранней стадии мировой истории все же в целом содействовали прогрессу. На честолюбие как стимул завоевательной политики указывал и Д.Дидро .

Существовала в XVIII столетии и иная точка зрения на причины нравственных пороков, а значит, и войн. Ее сторонники видели истоки моральной испорченности не в темноте и невежестве, открывающих простор дурным страстям, а в отходе от природы, в прогрессе цивилизации. Обычно такой взгляд на общество связывают с именем Ж.Ж.Руссо. Действительно, <гражданин Женевы> нарисовал яркую картину возрастающего упадка нравов по мере отхода людей от естественного состояния. Одиноко блуждающий в лесах дикий человек, по его словам, был подвержен лишь немногим страстям, не имел никакого желания вредить себе подобным, а потому ни в кем не вел войны .

Формирование общества, совершенствование

умственных способностей человека, появление земледелия и искусства

51

обработки металлов, и, наконец, возникновение имущественного неравенства привели к развитию у людей самых низменных наклонностей. <Несправедливые захваты богатых, разбои бедных и разнузданные страсти тех и других, заглушая естественную сострадательность и еще слабый голос справедливости, сделали людей скупыми, честолюбивыми и злыми... Нарождающееся общество пришло в состояние самой страшной войны> . Образование политических организмов - государств - привело к войнам между народами.

Идеи Руссо вызвали немало острых споров, обретя множество и критиков, и сторонников. Менее известно сегодня сочинение другого крупного мыслителя той эпохи, близкое по духу произведениям Руссо и своей антимилитаристской направленностью, несомненно, заслуживающее, того, чтобы быть упомянутым здесь. Речь идеи о первой работе знаменитого впоследствии Э.Бёрка <Защита естественного общества>, которая была анонимно опубликована в 1756 г. Позднее Бёрк утверждал, что выразил в ней не свои взгляды, а пародировал лорда Болингброка. Так это или нет, разговор особый, во всяком случае современники очень серьезно восприняли данное сочинение, вызвавшее тогда довольно много откликов.

Автор <Защиты>, в отличие от Руссо, идеализирует не естественное состояние, когда люди якобы жили изолированно друг от друга, а естественное общество, <основанное на естественных потребностях и инстинктах>, т.е. фактически - большую семью. Искусственное объединение нескольких, а затем и многих семей, создание законов и назначение правителей привели к появлению <политического общества>. Бёрк осуждает последнее в любых формах, будь то республика или монархия, и доказывает, что <все виды политических обществ являются надругательством над природой и насилием над человеческим разумом. Именно государство и гражданское общество считает он виновниками всех бед людских, среди которых особо выделяет соперничество наций: Война целиком заполняет собой историю; соответственно, всю или почти всю внешнюю сторону жизни политических обществ можно рассматривать как противоборство>. Произведение молодого Бёрка написано столь же выразительным языком и содержит такие же яркие образы, как и его зрелые работы. <Разве не залил левиафан политического общества землю кровью, как-будто создан только для того, чтобы резвиться и плескаться в ней> - восклицал автор <Защиты>. Это небольшое по объему сочинение оказало за-

52

метное влияние на социальную мысль Англии второй половины столетия .

Однако подобное осуждение всех форм правления, как одинаково виновных в разжигании войн, было тогда скорее исключением, чем правилом. Для большинства философов Просвещения характерно стремление установить связь внешней политики той или иной страны с ее государственным строем. Принцип сформулированный Монтескье: <Дух монархии - война и расширение территорий; дух республики - мир и умеренность> - в той или другой степени разделялся многими просветителями. Дидро тоже отмечал, что монархиям присущ дух завоеваний, тогда как у республик дух мирный. Насильственное расширение территорий, утверждал он, всегда врдет к усилению в государстве деспотических тенденций . Руссо подчеркивал заинтересованность деспотов в постоянных военных конфликтах: <Война и завоевания, с одной стороны, и усугубляющийся деспотизм - с другой, взаимно помогают друг другу... у народа, состоящего из рабов, можно вволю брать деньги и людей, чтобы с их помощью покорять другие народы... война дает одновременно и предлог для новых денежных поборов и другой не менее благовидный предлог для того, чтобы постоянно содержать многочисленные армии, дабы держать народ в страхе> . По мнению Тюрго, республики в отличие от монархий редко совершают захваты; деспотизм жеб по сути своей является властью, основанной на военной силе .

Понимание кровной заинтересованности абсолютных монархов в частых войнах обусловило скептическое отношение большинства видных мыслителей того времени к международно-правовой концепции мира, к плану обеспечения <вечного мира>, предложенному аббатом Ш. Сен-Пьером. Этот дипломат и философ написал обширный трактат, призвав европейские правительства заключить договор о создании конфедерации, возглавляемой выборным советом, главной целью которого должно было стать наблюдение за сохранением мира между суверенными государствами - конфедератами .

Современники высоко оценили благородный порыв автора проекта, отдавая ему должное за проповедь мира и дружбы между народами. В одном из писем Фридриху П Вольтер признавал: <Я всегда желал этого всеобщего мира, как-будто я - побочный сын аббата Сен-Пьера. Заключить мир только ради собственных интересов - это проступок короля, который не любит ничего, кроме своего трона и государства; мы, философы, мыслим иначе, считая, что лю-

53

бить надо весь род людской. Аббат Сен-Пьер скажет Вам, сир, что, дабы попасть в рай, надо желать добра китайцам так же, как бранденбуржцам и силезцам>. Руссо говорил о <святом сердце> аббата Сен-Пьера, <помышлявшего единственно об общем благе> .

Но в то же время никто из видных философов не разделял надежды этого мечтателя-филантропа на возможность заключения подобного договора корыстными, вероломными и воинственными государями Европы. Вольтер характеризовал его проект как <химеру> ибо вечный мир <между монархами продержится не дольше, чем между слонами и носорогами, волками и собаками. Эти звери всегда набросятся друг на друга при первом удобном случае>. Руссо считал, что система Сен-Пьера <слишком хороша, чтобы быть принятою>. Гольбах в этой же связи указывал, что различие интересов отдельных правителей и обществ делает <несбыточными и фантастическими самые полезные планы, диктуемые разумом> . Удивительно ли, что среди крупнейших мыслителей века Просвещения не нашлось желающих следовать примеру Сен-Пьера, кроме ДжБентама, составившего во второй половине 80-х годов чем-то похожий план <Всеобщего и вечного мира>, который он, правда, при своей жизни так и не опубликовал.

Не разделялись просветителями и пацифистские идеи, выдвигавшиеся квакерами. Это религиозное течение зародилось в Англии еще в середине XVII в.20 Его основатель Дж.Фокс проповедовал, что Бог живет в душе каждого человека как внутренний свет добра и любви ко всему живому. Отсюда вытекал призыв к полному отказу от насилия и установлению общего мира. <Я отвергаю ношение меча или другого видимого оружия>, - торжественно заявлял Фокс . Именно в среде квакеров на исходе XVII - в начале XVIII в. был разработан ряд известных миротворческих проектов. Самый знаменитый из них, безусловно, - <Опыт о настоящем и будущем мире в Европе> У.Пенна. Раскрывая губительное влияние войн на экономические связи между народами, Пени предлагая создать Европейскую лигу по улаживанию межгосударственных конфликтов путем достижения взаимоприемлемых для спорящих сторон компромиссов. Близкие к этим мысли высказывались и в трактате Дж.Беллерса <Некоторые соображения в пользу всеевропейского государства> .

Хотя общественная деятельность квакеров в XVIII в. была не так активна, как в предшествующее столетие, их идеи, однако, стали известны многим философам Просвещения.

54

Вольтер неоднократно с большим уважением писал о квакерах, как о людях, которые <никогда не были виновны в мерзости> кровопролития. Глубоко изучали квакерские принципы Т.Пейн, Э.Бёрк, Ж.П.Бриссо. И тем не менее среди них не было желающих призывать к применению пацифистских идей на практике. Вольтер заметил по этому поводу: <Если какой-нибудь государь распустит свои войска, позволит своим крепостям обратиться в развалины и будет заниматься чтением Гроция, то смотрите, не потеряет ли он через год или два свое королевство> .

Но если великие мыслители XVIII столетия ясно осознавали невозможность прекращения войн путем одностороннего отказа от насилия или заключения договора между деспотами, для которых война - сама жизнь, значит ли это, что они видели путь к вечному миру в свержении деспотической власти" Утвердительно ответить на данный вопрос можно, пожалуй, лишь в отношении Ж.Мелье. Неистовый кюре, мечтавший о том времени, когда последний из королей будет повешен на кишках последнего попа, искренне верил, что именно так можно достичь счастливого миропорядка, при котором никто больше не захочет убивать и грабить ближнего своего . Другие просветители с опаской относились к подобной перспективе. Кровавый призрак гражданской войны, <самой ужасной>, по словам Гольбаха, <из всех войн, опустошавших землю>, заставлял усомниться в том, что эта дорога ведет к <золотому веку> всеобщего счастья. Даже Руссо, чье имя позднее начертали на своих знаменах неумолимые якобинцы, предпочел отказаться от идеи вечного мира, если тот достижим <лишь при помощи средств насильственных и опасных для человечества> .

Большинство философов не надеялось на то, что человечество когда-нибудь полностью сможет избавиться от войн, и считало реальной лишь возможность смягчить их пагубные последствия. <Войны в Европе будут всегда, в этом можно поручиться к удовольствию министров, - писал Дидро в "Энциклопедии", - но со временем развитие торговли и просвещения приведут к уменьшению жестокости>. Монтескье, также соглашаясь с неизбежностью войн, советовал прибегать к ним лишь при крайней необходимости и на основе строгой справедливости, а не ради <произвольных принципов славы, приличия и пользы>. Гольбах видел в распространении просвещения важное средство ограничить приносимые войной несчастья, ибо <для просвещенного правительства война всегда является лишь путем к миру; мудрое правительство предпочитает даже невыгодный мир самой

55

удачной войне>. Вольтер сравнивал войну со стихийным бедствием, справиться с которым человечеству не под силу: <война подобна вулкану Везувию: ее извержения поглощают города, а потом ее пламя гаснет>. Вместе с тем он призывал к религиозной терпимости и изгнанию суеверий, считая, что это объединит человечество и устранит одну из важнейших причин вражды народов. Вот какой наказ оставили корифеи Просвещения своим идейным преемникам и последователям .

Начало Великой Французской революции воспринималось многими современниками как вступление в ту эру Разума, о которой мечтали и до которой не дожили великие мыслители столетия. Сравнительно небольшое число жертв на первых порах революции и при этом быстрое ее продвижение, казалось, опровергали опасения философов. Забрезжила надежда полного избавления от войн через социальные преобразования по образцу французских и в других странах. Революция во Франции, восклицал английский философ Дж.Пристли, открыла путь для беспрепятственного распространения Истины и победы Разума во всем мире: <Вместе с повсеместным преобладанием этих истинных принципов гражданского управления мы должны ожидать исчезновения всяких национальных предрассудков и вражды и установления всеобщего мира и отношений, основанных на доброй воле, между народами> .

Оригинальное теоретическое обоснование эта перспектива получила в фундаментальном трактате англичанина У.Годвина <Исследование о политической справедливости>, над которым он работал в 1791-1992 гг. исходя из этико-рационалистической трактовки войны как следствия глупости, тщеславия и алчности, Годвин, однако, поднялся на более высокий уровень обобщения и, развивая идеи Руссо, связал эти пороки, а вместе с ними и войну - их детище - с имущественным неравенством. <Из всех человеческих страстей, - писал Годвин, - самые большие опустошения производит тщеславие. Оно побуждает захватывать область за областью, королевство за королевством. Оно ведет к тому, что кровопролитие, бедствия и войны распространяются по всему земному шару. Но сама эта страсть, как и способы ее удовлетворения, представляет собой следствие господствующей системы распределения собственности> . Соответственно, путь к отказу от войн и установлению всеобщего мира Годвин в создании нового социального строя, основанного на социальной справедливости, на полном, в том числе имущественном равенстве.

56

Переход к новому обществу должен был, по мнению Годвина, произойти в результате повсеместного распространения знаний и торжества Разума. Насильственные методы социального преобразования необходимо свести к минимуму, а по возможности вообще обойтись без них. Применение их в строго ограниченном количестве допустимо лишь на первом этапе перехода - политическом, - при свержении деспотизма и установления демократической власти; главным же способом перераспределения собственности, которое мыслилось как исключительно добровольное, предполагалось длительное просвещение и воспитание членов общества. Годвину казалось, что Франция уже миновала первый этап, причем с минимальными человеческими потерями, и теперь перед ней открылась перспектива постепенного и продолжительного мирного усовершенствования.

Поскольку переход к новым общественным отношениям тесно связан, по мысли Годвина, с просвещенностью народа, которая у разных наций не одинакова, какие-то страны должны будут вступить на этот путь раньше, какие-то позже. Естественно, что на определенном отрезке времени государствам, где преобразования уже начались (Годвин называл их демократиями), пришлось бы существовать бок о бок с теми, где еще господствовали бы отношения несправедливости и угнетения (монархии). Но уже в этот период, считал Годвин, войны станут чрезвычайно редким явлением, поскольку будут иметь место только в случае агрессии монархического государства против демократического. Самим же монархиям нет нужды опасаться тех стран, где восторжествовали равенство и справедливость, ибо демократии по самой своей природе не заинтересованы в войнах. <Народ, у которого воцарилось равенство, будет обладать всем для себя необходимым, если только у него будут средства существования. Зачем же ему домогаться дополнительного богатства или территории">

Если же монархия нападет на демократическое государство, то война со стороны последнего будет всенародной и освободительной; армия агрессора окажется обреченной на поражение. Когда деспоты осознают, насколько опасны и бесперспективны для них столкновения со свободными странами, войны практически прекратятся. Но окончательно всеобщий мир утвердится только тогд^ когда повсюду установится справедливый общественный строй .

Но жизнь не оправдала надежд английского философа. По мере нарастания революционных событий во Франции у наиболее радикального крыла их участников крепло убеж-

57

дение в возможности насильственного распространения революции на другие страны. Сравнительно легкая победа над своим деспотизмом кружила головы и, казалось, обещала столь же быстрое свержение деспотических правительств соседних государств, если только помочь народам сбросить гнет тиранов. Вот тогда-то на земле и установится вечный мир, основанный на свободе, равенстве и братстве всей наций. Подобные представления о путях к вечному миру сыграли свою роль в борьбе различных политических сил французского общества вокруг вопроса о вступлении в войну. В 1792 г. Франция объявила войну Австрии, менее чем через год - Англии. Настроения революционного мессианства нашли отражение в печально известном декрете Конвента от 19 ноября 1792 г. <Об освобождении народов>, который начинался следующими словами: <Национальный Конвент заявляет от имени французской нации, что она окажет братскую помощь всем народам, которые захотят вернуть свою свободу...>

Развернутое теоретическое обоснование идеи <экспорта революции> (если пользоваться современной терминологией) дал французский революционер уроженец Германии Ана-харсис Клоотс в сочинении <Всемирная республика>. Причиной кровопролитных и почти непрерывных войн, которыми полна история, <оратор рода человеческого> (так называл он себя) считал <коллективное честолюбие>, присущее народам так же, как <индивидуальное честолюбие> присуще отдельным лицам. Покончить с этим пороком можно, лишь уничтожив все барьеры между нациями; пусть все люди земли станут гражданами одной Всемирной республики. <Организм не будет воевать сам с собой, и род человеческий заживет в мире только после того, как станет одним организмом, единой нацией>. Но как достичь этого, не будет ли сей план столь же утопичен, как мечты Сен-Пьера?

- вопрошал Клоотс. Нет, отвечал он себе, слияние человечества в единую семью произойдет в результате победы Франции над армиями тиранов и присоединения к ней остальных стран. Все народы освободятся от оков, благодаря импульсу, полученному от французов; обе Индии встретятся под сенью Прав человека. <Наши стремительные завоевания,

- писал Клоотс, - ежедневно служат все более широкому применению Декларации прав человека. В них нет других побежденных, кроме тиранов, и других победителей, кроме Свободы>. Войне он придавал глубокий моральный смысл, видя в ней непримиримую борьбу двух противоположных нравственных начал - порока и добродетели, которая, естествен-

58

но, не могла закончиться иначе, кроме как уничтожением одной из сторон .

Хотя сам Клоотс вскоре стал жертвой политической борьбы внутри революционного лагеря, казнивший его Робеспьер тоже придавал войне прежде всего этическое значение, рассматривая ее как смертельное противоборство добра и зла, добродетели и порока. Потребовался Термидор, чтобы преодолеть этот манихейский взгляд на политику и постепенно перевести войну в русло обычной борьбы за территории, которая, хотя и носила откровенно корыстный характер, зато открывала возможность для примирения сторон на компромиссной основе, ибо в отличие от вечных ценностей, низменными земными благами можно было частично и поступиться.

Итак, путь к вечному миру через насилие привел в тупик жесточайшей войны, унесшей миллионы жизней. В конечном счете правы оказались великие философы Просвещения, предрекавшие вероятность подобного исхода. Надо было начинать поиск заново.

В 1795 г. Кант публикует трактат <К вечному миру>, написанный в форме проекта соответствующего договора всех государств. Но это сочинение имело мало общего с системой аббата Сен-Пьера, рассчитанной на немедленное применение. Хотя Кант и подчеркивал практическую осуществимость своей идеи, все же он относил возможность ее реализации на неопределенно долгий срок, до тех пор, пока политика наконец, не придет в соответствие с моралью. По его мнению, сама природа гарантирует достижение вечного мира, <конечно, с достоверностью, которая недостаточна, чтобы (теоретически) предсказать время его наступления>. Действительно, было бы утопично надеяться на скорое осуществление проекта, предполагавшего в качестве обязательного условия достижения мира такие демократические принципы международных отношений, как <гражданское устройство каждого государства должно быть республиканским>, <международное право должно быть основано на федерализме свободных государств> и т.д. Впрочем, в трактате, видимо, нашел отражение и опыт шести предшествовавших его появлению лет, ибо некоторые из предложенных принципов самым непосредственным образом могут быть отнесены к эпохе революционных войн. Это, во-первых, принцип невмешательства во внутренние дела других стран (<ни одно государство не должно насильно вмешиваться в вопросы правления и государственного устройства других государств>, а во-вторых, недопустимость войны на уничтожение

59

(<истребительная война, в которой могут быть уничтожены обе стороны, а вместе с ним и всякое право, привела бы к вечному миру лишь на гигантском кладбище человечества>). Важное значение имеет также мысль об отказе от насильственного пути к всеобщему миру: <Благоразумие подсказывает не осуществлять эту цель слишком поспешно и насильственно, но постоянно приближаться к ней, сообразуясь с благоприятными обстоятельствами> .

Если установление вечного мира виделось Канту в чрезвычайно отдаленной, но все же хоть сколько-нибудь обозримой перспективе, то другой выдающийся немецкий философ, И.Г.Гердер, был настроен более пессимистично. По его глубокому убеждению, к прекращению войн можно прийти только через очень долгое и постепенное распространение гуманности среди народов. Многие поколения должны внести вклад в этот крайне медленно идущий процесс, плодами которого смогут в лучшем случае воспользоваться лишь их далекие потомки. <И если, как я почти уверен, формально вечный мир будет заключен лишь в день Страшного суда, тем не менее ни один принцип, ни одна капля елея, подготовлявшие его даже в самые отделенные времена, не пропадут даром> .

Век Просвещения заканчивал свою <песнь о вечном мире> тем же мотивом, что и начинал - мотивом гуманизма и нравственного совершенствования человечества, но если на восходе столетия мелодия эта звучала светло и оптимистично, то кровавый закат века Разума, немало надежд которого сгорело в огне революции, был окрашен в тона отчаяния и пессимизма.

Начало XIX столетия не предвещало перемен к лучшему. Новая волна войн, известных под именем <наполеоновских>, захлестнула Европу. Многое в них казалось непривычным даже для людей, вдоволь навоевавшихся за последнее жестокое десятилетие века Просвещения. Конечно, в том, что военное искусство, отточенное в баталиях революционной поры, позволяло с большим толком посылать на взаимное уничтожение армии, превосходившие по численности и вооружению все армии прошлого: не было ничего удивительного. И то, что войны продолжались несмотря на смену правителей и политических институтов, противореча тем самым умозаключениям философов-просветителей, вряд ли кого-нибудь настораживало: после якобинского террора 60 трудно было уверовать в грядущее царство разума. Впрочем, философского истолкования происхождения войн было уже явно недостаточно. Слишком очевидной становилась их экономическая подоплека. Разве не превратилась экономика в поле брани, как это доказала <континентальная блокада>, установленная Наполеоном, решившим совладать с неуязвимой для его войск Британией таким новаторским способом? И разве наступление долгожданного мира, событие бесспорно благословенное с нравственной точки зрения, не нанесло урон британской промышленности, лишившейся военных заказов и, соответственно, рабочим и ремесленникам, оставшимся не у дел" Война, способствующая процветанию, и мир, ведущий к разорению, были парадоксами не столько логическими, сколько экономическими. А начавшийся век преподнес их в изрядном количестве.

На фоне политических потрясений, охвативших Европу в XVIII в. лишь немногие заметили и по достоинству оценили перемены, которые исподволь происходили в хозяйственной жизни. Научные открытия и технические новшества подготовили промышленную революцию, подобно тому, как идеи просветителей предварили революцию во Франции. В обоих случаях воплощение замыслов принесло не те плоды, на которые рассчитывали <духовные отцы>. Свержение монархии не привело к торжеству равенства и братства; машины, сотворенные человеком и призванные облагодетельствовать его, вступили с ним в противоборство. Беспредельно расширяя возможности производства, они вместе с тем порождали безработицу и нищету в невиданных прежде размерах. Вдобавок, <фабричная система> круто, а подчас безжалостно ломала весь уклад жизни людей, приспосабливая его к своим нуждам. Ради нее возводились колоссальные промышленные мегаполисы, мало пригодные для проживания человека; она разрушала духовные ценности, подменяя их материальными; она превратила труд в отупляющее, механическое занятие, лишенное всякой привлекательности; по его милости <купля-продажа> стала основой человеческих отношений и привязанностей.

Мир преображался на глазах, вызывая тревогу у очень многих, ибо суть происходящего не укладывалась в рамки былых представлений, а будущее выглядело слишком неопределенным. Среди тех, кто все же попытался постичь логику перемен были А.Сен-Симон (1760-1825), Ш.Фурье (17721837) и Р.Оуэн (1771-1858). С их именами связано начало социалистической традиции в общественной мысли, в том числе и миротворческой. Имевшие немало общего с

61

коммунистическими и эгалитарными утопиями предшествующих веков, их учения были тем не менее явлением иного рода, хотя бы потому, что своим возникновением они были обязаны <машинной цивилизации>. Система аргументации, понятия, весь образ их мышления вполне отвечал духу <века пара>. Видимо, поэтому учения Сен-Симона, Фурье и Оуэна превратились во влиятельнейшие теоретические системы, оставившие глубокий след в истории социальной мысли и общественных движений.

Расхождения во взглядах трех <патриархов> социализма на такие важные проблемы, как собственность, классовые отношения, принципы идеального строя, были столь значительны, что их принадлежность к единому течению общественной мысли не воспринимается как нечто самоочевидное. Все же их связывала идея, которая впоследствии была воспринята в той или иной форме социалистами всех толков - от марксистов до христианских социалистов. Суть этой <объединяющей> идеи можно было бы назвать экономическим детерминизмом, т.е. признанием решающего влияния способа производства и распределения материальных благ на все стороны жизни общества - от военных и политических конфликтов до семейных отношений и экологии.

По убеждению первых социалистов, хозяйственный механизм, возникший в ходе промышленного переворота, был сложен, а последствия его неправильного функционирования столь пагубны, что извлечь из даруемых им преимуществ подлинную выгоду можно, лишь поставив его под контроль всего общества, а не отдельных групп или индивидов. Признание зависимости прав человека от прав общества, идея целенаправленного регулирования производства и распределения, обеспечивающего справедливые интересы всех слоев общества, - таковы были основополагающие принципы, которые определяли отношение Сен-Симона, Фурье и Оуэна к любым проблемам, в том числе и к проблеме войны и мира.

Разумеется, эти принципы не исключали и нравственной оценки. Этика раннего социализма во многом основывалась на христианской традиции, правда значительно видоизмененной. По мнению социалистов начала XIX в. человечество связано воедино общностью судеб, точнее законов, движущих его развитием. Гармония в отношениях между людьми, единение и сотрудничество является конечной целью нравственного совершенствования человечества. Разобщение, а тем более противоборство - свидетельства невежества и безнравственности. Насилие нельзя оправдать ничем,

62

даже если к нему прибегают из самых благих побуждений. Революция во Франции, свершенная ценою неисчислимых жертв, но не изменившая бедственного положения большинства народа, являлась для создателей первых социалистических учений веским доводом против насильственньгх преобразований и применения политического и вооруженного насилия вообще.

Война не только безнравственна, но и бессмысленна. Конечно, она приносит прибыль некоторым социальным группам. Но выгода эта обманчива, так как война пагубна для общества в целом, а следовательно, даже те, кто на первый взгляд не остается в накладе, в конечном счете проигрывает, ибо бедствия, переживаемые его согражданами, прямо или косвенно сказываются и на его положении. Война, возможно, и подталкивает развитие промышленности, но придает ему крайне неверное направление: людские и материальные ресурсы расходуются на производство предметов, отнюдь не способствующих процветанию рода человеческого, а именно оно является предназначением гражданского общества. <Для народа, целью которого служит производительная деятельность, важнейший интерес - мирная обстановка, ибо война мешает покупать и производить, прерывая все средства сообщения, закрывая все пути обмена>, - писал Сен-Симон, высказывая мысль, разделявшуюся так же Фурье и Оуэном; война - вредна с точки зрения экономической . Именно это убеждало социалистов в необходимости длительного, а лучше всего вечного мира.

О греховности и безумии войн проповедовали столетиями, но безуспешно. Войны не прекращались, напротив, становились все более кровопролитными. Успехи науки эпохи промышленного переворота обещали сделать их еще ужаснее. И хотя социалисты начала XIX в. допускали вероятность появления некоего сверхоружия, способного превратить войну в занятие самоубийственное для всех втянутых в нее сторон, а следовательно в занятие немыслимое, все же они не слишком полагались на подобный исход дела .

Порочность политических институтов, невежество и безнравственность правителей, - словом, те факторы, которые, по мнению лучших умов <осьмнадцатого века>, служили источником войн, с точки зрения социалистов были лишь следствием, но не первопричиной. Отношения между народами - не более чем отражение порядков, царящих в обществе. Мир стал ареной, на которой нации выступают подобно диким зверям, готовым разорвать друг друга, - утверждал Фурье. <Мир стал полем соперничества из-за обла-

63

дания богатством, территорией и властью> - вторил ему Оуэн . Но та же самая вражда разъедает и Британию, и Францию, и всякое общество, основанное на ложном принципе конкуренции и своекорыстных частных интересов. Разделение людей на религиозные секты, партии, классы и нации, по мнению Оуэна, было не чем иным, как проявлением невежества и формой борьбы за групповые интересы. Хотя Сен-Симон и Фурье были не столь категоричны, как Оуэн, считавший понятие нация ложным измышлением, тем не менее и они видели в классовом, религиозном и межнациональном противоборстве следствие неразумности существующего строя.

Примирение враждующих интересов, сплочение во имя созидательной деятельности, ведущей ко всеобщему процветанию, являлось, с точки зрения социалистов, единственной альтернативой соперничеству и насилию, грозящему вселенской катастрофой. Пути к достижению этой цели могли быть различными. К примеру, одно время Ш.Фурье, полагал, что мир на земле может установиться на века, если некая могущественная держава утвердит свое господство над всеми странами. Впрочем от подобной мысли он вскоре бесповоротно отказался, не утратив, однако, твердой веры в необходимость преодоления межнациональных и межгосударственных барьеров. В целом социалисты отдавали предпочтение действиями, которые, пользуясь современной терминологией, можно было бы называть укреплением международного сотрудничества. Так, в 1817 г. Сен-Симон в соавторстве со своим учеником, впоследствии известным историком О.Тьерри, подготовил проект <О реорганизации Европейского общества>, в котором предусматривалось создание общеевропейского парламента, руководящего осуществлением таких важных для всех стран работ, как строительство дорог, каналов, создание единой системы образования . Близкие по духу предложения выдвигал и Оуэн, обнародовавший в 1834 г. <Хартию прав человечества>. В обоих проектах главное место занимали проблемы экономического сотрудничества, развития торговли, обмена изобретения, а также содействие культурному и духовному сближению народов. Политика как средство достижения прочного мира казалось средством ненадежным, ибо она, по мнению социалистов, была занятием пустопорожним, порождающим только споры и разногласия. Меры, предлагавшиеся в указанных проектах, могли улучшить обстановку в мире. Но войны, по мысли первых социалистов, исчезнут навсегда лишь тогда, когда исчезнут социально-экономические по-

64

рядки, порождающие их. Преобразование общественных систем на принципах справедливости, разумного регулирования производства и распределения, социальной гармонии приведет к тому, что народы, избавившись от <искусственных> различий, будут постепенно сближаться, сливаясь в единое человечество, не ведающее социального, религиозного, государственного и национального разделения. Разумеется, такая перспектива была весьма отдаленной, однако тем не менее этот идеал, пусть даже недосягаемый, побуждал последователей Сен-Симона, Фурье и Оуэна стремиться к преодолению национальной замкнутости, а уж тем более вражды. Таким образом, идеальное представление о будущем человечества давало социалистам точку опоры, обусловливало их отношение к войнам и вооруженному насилию. С распространением социалистических идей в обществе и возникновением целого ряда движений, так или иначе связанных с учениями первых социалистов, взгляды Сен-Симона, Фурье и Оуэна на проблемы войны и мира стали основой антивоенных программ значительного числа тред-юнионистских, кооперативных и других организаций.

ПРИМЕЧАНИЯ

Подробнее см.: Андреева И.С. Проблема мира в западноевропейской философии. М. 1975. С. 17-83. Эразм Роттердамский. Жалоба Мира, отовсюду изгнанного и поверженного // Эразм Роттердамский и его время. М. 1989. С. 263.

3 Там же. С. 257, 264.

4 Wallace R. Variorus Prospects of Mankind, Nature and

5 Providence. L. 1761. P. 301.

Свифт Дж. Путешествия в некоторые отделенные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей. М. 1955. С. 328-329, 333.

6 См.: Вольтер. Разговоры между А, В и С// Вольтер. Избр.произв. М. 1947,. С. 487, 491; Voltaire. Histoire de Charles XII // Voltaire. Ouevres completes. Далее - Ouevres). T. 23. P. 1784. P. 7. Подробнее см.: Сиволап И.И. Социальные идеи Вольтера. М. 1978. С. 30-36, 122-125.

7 Гольбах П.А. Естественная политика или беседы об истинных принципах правления // Гольбах П.А. Избранные произведения. М. 1963, Т.2. С. 451.

65

8 Тюрго А.Р. Рассуждение о всеобщей истории // Тюрго А.Р. Избр. философ, произв. М. 1937. С. 85.

См. например: Дидро Д. Законодатель (Политика) // Дидро Д.

Собр. соч. м. 1939. Т. 7. С. 259. 10 Руссо Ж.Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях

неравенства // Руссо Ж.Ж. Трактаты, М. 1969. С. 69. 12 Там же. С. 82.

12 См.: Burke E. A Vindication of Natural Society // Burke E. Works. L. 1808. Vol. I. P. 11-12, 35, 16, 76.

13 Монтескье Ш. О духе законов // Монтескье Ш. Избр. произв. М. 1955. С. 270.

14 См.: Дидро Д. Указ. соч. С. 262, 247.

15 Руссо Ж.Ж. Суждение о вечном мире // Руссо Ж.Ж. Трактаты. С. 144.

1(5 Тюрго А.Р. Указ. соч. С. 90-91, 95.

17 Saint-Pierre Ch. de. Projet de traite pour rendre la paix perpetuelle. Amsterdam, 17717. Подробнее см.: Андреева И.С. Указ. соч. С. 69-76.

18 См.: Voltaire. Ouevres. Т. 65. Р. 1785. Р. 117; Руссо Ж.Ж. Суждение о вечном мире. С. 142.

19 VoItaire .Dela paix perpetuelle // Ouevres. Т. 29. P. 1784. P. 35; Руссо Ж.Ж. Суждение о вечном мире. С. 150; Гольбах П.А. Указ, соч. с. 479.

20 Подробнее см.: Павлова Т.А.,Чибисенков B.C. <Общество друзей> // Вопр. истории. 1986. - 12.

21 Fox G. The Journal. L. 1924. P. 105.

22 См.: Penn W. An Essay towardg the Present and Future Peace of Europe. L. 1693; Bellers J. Some reasons for an European State. L. 1793. См.: также Павлова Т.А. Джон Беллерс и социально-экономическая мысль второй половины XVII в. М. 1979.

23 Вольтер. Разговоры между А, В и С. С. 486, 488.

24 Meлье Ж. Завещание. М. 1954. Т. 1. С. 71; Т. 2. С. 210.

25 См.: Гольбах П.А. Указ. соч. С. 498; Руссо Ж.Ж. Суждение о вечном мире. С. 150.

26 См.: Дидро Д. Указ, соч. С. 261; Монтескье Ш. Указ. соч. С. 276; Гольбах П.А. Указ, соч. С. 461; Вольтер. Разговоры между А, В и С. С. 491; Vо1taire. De la paix perpetuelle. P. 72.

27 Пристли Дж. Письма к достопочтенному Эдмунду Бёрку, вызванные его <Размышлениями о французской революции> (1791) // Английские материалисты XVIII в. М. 1968. Т. 3. С. 498.

28 Gоdwin W. Enquiry Concerning Political Justice and its Influence on General Virtue and Happiness. L. 1793. P. 811-812.

30 Ibid. P. 512.

Подробнее см.: Чудинов А.В. Уильям Годвин о проблемах войны и мира // Новая и новейшая история. 1988. - 6.

66

31 Цит. по: Революционное правительство в эпоху Конвента. М. 1927. С. 333.

32 См.: С1ооts A. La Republique universelle ou Adresse aux 33tyrannicides. P. 1793. P. 7, 17-18, 20, 42, 34.

Кант И. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. М. 1963. 34С. 172, 157, 159, 154-155, 182.

Гер дер И.Г. Письма для поощрения гуманности // Трактаты

о вечном мире. С. 212. Подробнее см.: Кучеренко Г.С. Сен-Симон и Тьери: в

поисках концепции мирной ассоциации народов // Новая и

новейшая история. 1974. - 2. С. 42-55; Борщевский Л.В.

Отношение Сен-Симона, Фурье и Оуэна к проблемам войны и

мира // Вестник Ленинградского ун-та. Экономика,

философия, право. 1974. Вып. 1. - 5. С. 140-143. 36 Р.Оуэн, к примеру, считал прототипом такого оружия

многоствольную пушку, изобретенную одним из американских

фурьеристов. 38 Оуэн Р. Избр. соч. М.-Л. 1950, С. 92. 38 См.: Кучеренко Г.С. Указ. соч.

67

ЛЕВ ТОЛСТОЙ И ПАЦИФИЗМ: СО СРАВНИТЕЛЬНОЙ И <ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЙ>1 ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Екота Мураками

Толстой не употреблял термин <пацифизм>. Он снова и снова подчеркивал идею <ненасилия>, а не <пацифизма>. Сначала думалось, что это не важно, касается лишь выбора термина, поскольку понятия <пацифизм> и <ненасилие> взаимно дополняют друг друга. Эти два понятия казались почти синонимами, особенно автору данной статьи, который склоняется к <буржуазной> концепции пацифизма и не видит в нем, в отличие от В. И. Ленина, ничего отрицательного. Если так, то почему Лев Николаевич не говорил о <пацифизме>?

Слово <пацифизм>, заимствованное либо из английского >, либо из французского , по всей вероятности, вошло в лексику русского языка гораздо позднее. По оксфордскому словарю английского языка (OED) термин этот определяется так: <Политика или доктрина, отказывающаяся от войны и всякой формы насильственного действия в качестве способа разрешения конфликта, в особенности при международных делах>. Самым ранним примером употребления данного термина, приведенным в словаре, является статья В.Джеймса в журнале Quarterly Review, выпущенном в июле 1910 г. Согласно словарю, термин начал употребляться раньше: первый пример приведен из прокламации Э.Арно на международном конгрессе мира, состоявшемся в 1902 г. Во всяком случае, концепция, по-видимому, вошла в общее употребление только в начале двадцатого века, хотя и в качестве <новинки>, о чем свидетельствует статья в июльском номере Times (1906), где термин <пацифизм> появляется с кавычками.

При отсутствии толкового словаря, основанного на историческом принципе, труднее проследить историю этого слова в русском языке. Тем не менее, наверное, подобную историю концепции пацифизма можно найти и в русском употреблении. Значит, возможно, что Толстой был знаком с

114

термином <пацифизм>, который употреблялся в начале века. Тем более, что большинство его произведений на тему ненасилия были написаны в 90-х годах XIX века и в первом десятилетии XX века. Толстой даже писал в 1909 г. доклад для конгресса мира, созванного пацифистами. А на конгрессе мира, состоявшемся в 1902 году, согласно оксфордскому словарю, уже употреблялся термин <пацифизм>.

Автору статьи кажется, что молчание Толстого о пацифизме говорит о каком-то несовпадении концепций <мир> и <пацифизм>. Прочитаем еще раз определение <пацифизма>, данное оксфордским словарем: <политика или доктрина, отказывающаяся от войны и всякой формы насильственного действия в качестве способа разрешения конфликта, в особенности при международных делах>. Если <мир> означает в общем смысле ту ситуацию, где не употребляется насилие, а существует покой, <пацифизм> стремится достигнуть такого положения, в котором отсутствует (военный) конфликт между государствами.

Такую разницу концепций ясно можно увидеть в истории Японии, в происходившем там процессе <модернизации> и <европеизации>. Речь идет о создании слова хэйва, означающего . Хотя это слово сегодня принадлежит самой простой лексике, оно действительно является переводом английского слова , которое гораздо позднее вошло в лексику современного японского языка. До реформ 1868 года древнее слово хэйва употреблялось в общем значении <покой>, о чем свидетельствует ряд определений, входящих в словарь 2терминов, созданных в эру Мэйдзи (т.е. после реформ) . Например, японско-немецкий словарь, изданный в десятом году Мэйдзи (1877), переводит хэйва как . В японо-английском словаре, опубликованном в девятнадцатом году Мэйдзи (1886), хэйва переводится - т.е. близко к древнееврейскому <шалом>. Первым примером употребления этого слова в современном смысле является пример, найденный в <Большом японском словаре военных терминов>, изданном в 1912 году: <хейва указывает то положение, в котором нет сложного конфликта с другими странами. Это слово - антоним слова <война>. Одни думают, что хэйва - интервал между войнами, другие думают, что это положение, которое следует после войны, третьи думают, что это более длительное перемирие>.

Таким образом, развитие и изменение понятия хэйва (peace) в истории современного японского языка призывает к четкому различению между в смысле до модерни-

115

зации и в современном смысле. Если это так, нужно ли относиться к толстовскому учению, касающемуся мира и ненасилия, как к некоторой отсталой идее? Ведь Толстой не говорил о <пацифизме>, которому способствовала современная концепция .

Автору кажется наоборот. Вышесказанные обсуждения показывают, что концепция <пацифизма> - продукт той современной идеологии, которая считает государство одной из самых важных единиц человеческого общества, т.е. продуктом современной идеологии нации (или, точнее говоря, национального государства), в которой (обманчиво) предполагается единство народа, языка и политической единицы (государства). Японский критик Каратани Кодзин утверждает, что национализм возникает только при соприкосновении с другими странами. Иначе говоря, не internationalism (в смысле <международность>) возникает в результате национальных конфликтов, а наоборот, им^енно internationalism ведет к возникновению национализма . То, что международный закон издавался тогда, когда формировались национальные государства, - это своего рода доказательство такого отношения между интернационализмом и идеологией.

Вероятно, то же самое отношение можно увидеть между концепциями <пацифизма> и национального государства. <Пацифизм> возникает не в результате усилий разрешения конфликтов среди национальных государств: напротив, пацифизм и есть выражение той идеологии, к которой национальные государства считаются полномочными, независимыми политическими единицами, среди которых возможна и неизбежна (но, пожалуй, не очень желательна) война. Другими словами, в этой идеологии слово представляет собой лишь антоним <войны> и определяется только как отсутствие войны, что показывает последний пример из словаря терминов, созданных в эру Мэйдзи, т.е. пример, цитированный из словаря военных терминов .

Отсюда проистекает следующий по видимости парадоксальный тезис: международный закон не разрешает конфликтов среди национальных государств, а, будучи выражением парадигмы, включающей internationalism и национализм, он устанавливает и подтверждает конфликт как определенную систему. Это объясняет то, что концепция <права на войну (a right of belligerence)> возникла параллельно с развитием концепции национального государства. Пацифизм и право на войну - взаимодополняющие понятия; <пацифисты> могут представить только как отрицание или меньшую степень прав на войну. Только такой путь

116

им кажется реальным. Значит, как это ни парадоксально, концепция в самом деле дополняет концепцию прав на войну.

А Лев Толстой либо стремился уничтожить именно такую парадигму, либо был совсем равнодушен к ней. Этим, наверное, можно объяснить его молчание о <пацифизме> в последних произведениях. Его философия ненасилия и отказа от войны произошла не от концептуальной политической системы, в которой уже существующие национальные государства старались найти путь к , а от совершенного непонимания этой системы и пренебрежения ею.

Однако его радикальные воззрения, касающиеся парадигмы национального государства, четко выражались уже в таких произведениях, как <Война и мир> и <Холстомер>, в которых критиковалось искусственное разделение человечества государствами-странами. В последних произведениях Толстой с типичной для него убежденностью отрицал понятие <патриотизм>, который обычно трактуют в положительном смысле . В ряде статей Яснополянский философ даже отказывается, от идеи государства как политико-общественной системы .

Отрицание Толстым современной парадигмы, которая включала понятия интернационализма и национального государства, было слишком радикально, поэтому его не одобряли и не понимали. Однако Толстой стал чтимым учителем философии ненасилия как в Индии, так и в Японии. Выше мы уже говорили о том, что в современную японскую культуру ввели из европейского употребления и перевели его как хэйва. По всей видимости переводчиком этого термина был японский квакер, Китамура Тококу, выдающийся поэт и критик конца XIX века.

Тококу пишет в предисловии к первому номеру журнала <Хэйва> (peace), органа пацифистского общества, которое они основали с товарищами-квакерами:

<Осенью 1889 г. мы с несколькими товарищами организовали <Общество мира>. С того времени мы вместе изучали проблемы мира. Наконец, время наступило, мы создали Орган, и теперь имеем честь представить его нашим единомышленникам. Слово хэйва звучит совершенно ново. Для тех, кто находится вне христианского круга, оно вообще непонятно> .

Таким образом, Тококу с гордостью объявил, что они в своем журнале впервые употребили термин хэйва и этим выразили новое понятие , означающее отрицание насилия и конфликта между странами.

117

Одним из важнейших источников нового понятия было учение Толстого. В статье <Граф Толстой> Тококу так объясняет идеи Льва Николаевича:

<Суть морального учения графа, по-видимому, произошла из Нагорной проповеди Христа. Толстой говорит: 1. Не воюй. 2. Не суди. 3. Не блуди. 4. Не клянись. 5. Не гневайся. Эти проповеди предлагаются в эпилоге его книги, которая называется <Война и мир>. Подобные мысли можно найти и в других его произведениях .

Очевидно, что здесь Тококу запутался. В <Войне и мире> этих проповедей не найти. Впрочем, он неверно излагает пять пунктов. Выше цитированные принципы высказывались Толстым в <Кратком изложении Евангелия>, в трактате <В чем моя вера> и романе <Воскресение>. В них они читаются так: <1. Не гневайся. 2. Не блуди. 3. Не клянись. 4. Не противься злу злом. 5. Не воюй.> Не исключено, что Тококу читал либо <В чем моя вера>, либо <Воскресение> в переводе на английский язык. К сожалению, нам пока неизвестно, какой именно перевод читал Тококу. Во всяком случае, эти строки поэта-критика показывают, что одним из самых важных источников новой концепции было учение Л.Толстого.

Как было сказано выше, толстовская философия ненасилия не только не совпадает с понятием в современном значении и с концепцией пацифизма, но и совершенно им противоположна. Если так, то можно сказать, что Тококу и правильно, и неправильно понял концепцию через учение Л.Толстого. Это видно из другой его статьи.

В <Фрагментальных размышлениях (Со дандан)>, опубликованных в журнале <Хейва>, Тококу рассуждает:

<Подкреплять нацию военной силой не следует. Она скорее ослабит нацию, обеспокоит людей, а не усилит нацию и не сделает ее державой... Посмотрите на Америку. Это страна экономической силы. Хотя с самого начала она не употребляла военную силу. Другие страны боятся Америки, но, в то же время, уважают ее. Почему боятся? Потому что она переполнена энергией американского народа и в ее промышленной деятельности видна настоящая храбрость. Америка не гордится вооруженной силой, но тем не менее представляет собой лучшую державу и никому не уступает> .

Правда, Тококу отрицает военные действия. Но, кажется, его цель в конечном счете состоит в том, чтобы сделать страну сильной <державой>. Пацифизм Тококу не противоречит его национализму. Как мы видели, и национальное государство взаимно дополняют друг друга. Если

118

так, то понятно, почему Тококу, несмотря на то, что он критиковал вооруженную силу, все-таки, в отличие от толстовской философии ненасилия, думал в концептуальных рамках конфликтов среди стран и мечтал, чтобы Япония каким-то образом стала державой. Так, толстовское отрицание <пацифизма>, патриотизма, и национализма было совершенно непонятно поэту и, следовательно, потерялось в кругозоре Тококу, который был одним из выдающихся последователей толстовского учения.

Этот факт еще более разочаровывает, потому как Толстой думал, что в странах буддизма и конфуцианства имеется большая степень возможности реализовать его идеал ненасилия. Он пишет:

<Если христианство истина и мы хотим жить в мире, то не только нельзя сочувствовать могуществу своего отечества, но надо радоваться ослаблению его и содействовать этому... Европейские народы, забыв Христа во имя своего патриотизма, все больше и больше раздражали и научали патриотизму и войне эти мирные народы и теперь раздразнили их так, что действительно, если только Япония и Китай так же вполне забудут учение Будды и Конфуция, как мы забыли учение Христа, то скоро выучатся искусству убивать людей (этому скоро научатся, как и показала Япония) и, будучи бесстрашны, ловки, сильны и многочисленны, неизбежно очень скоро сделают из стран Европы, если только Европа не сумеет противопоставить чего-нибудь более сильного, чем оружие и выдумки Эдисона (снаряды, которыми можно будет в час убивать больше людей, чем убил Атилла во все свои войны - Т.Ё.-М.), то, что страны Европы делают из Африки...>

Автор переписывает эти строки Льва Николаевича в годовщину того дня, когда нас, японцев, в действительности убили снарядами больше, чем Атилла во все свои войны, и притом не в час, а в минуту, или даже в секунду. И японцы, как писал Толстой, очень быстро и умело обучившиеся военному искусству, в послевоенной новой конституции отказались от всякой формы войны. Этот отказ, будучи, с точки зрения реалистов-пацифистов, столь же идеален и <наивен>, как и толстовский отказ от <пацифизма> и национализма, автору кажется, тем не менее сильным и надежным. Почему? Потому, что только то, что наивно, помогает освободиться от данной концептуальной рамки, в которой война - <реальность>, а то, что <реально>, поддерживает существующую парадигму пацифизма и национализма, точно

119

так же, как <пацифизм> парадоксально выражает (отсутствие) войны.

Редактор 90-го тома Собрания сочинений пишет в комментарии к докладу Толстого, предложенному Конгрессу мира в Стокгольме, что доклад, который призвал к совершенному отказу от военной деятельности и от государственного строя, в конце концов не читали, потому что организаторы думали, что он слишком наивен, и боялись, что над великим Яснополянским писателем будут издеваться участники-пацифисты. Этот эпизод очень ярко показывает противоречие между толстовским понятием <ненасилие> и современным понятием <пацифизм>.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Термин <генеалогия> употреблен в значении, развитом М.Фуко в

его <Археологии знания> и <Словах и вещах>.

2 Сого Масааки и др. (ред.). Мэйдзи но котоба дзитэн. Токио, 1986.

В данной статье, как это принято в Японии, фамилия японцев дается вначале, а затем - имя.

3 Каратани Кодзин, 1970=45-й год Сева (эры Императора Сева). В

<Насчет конца>. Токио, 1990. Р.Вильямс в <Ключевых словах> рассуждает подобным образом: ] has been increased by usually separable distinction between nationalism (selfish pursuit of a nation's interests as against others) and internationalism (cooperation between nations). But internationalism, which refers to relations between nation-states, is not the opposite of nationalism in the context of a subordinate political group seeking its own distinct identity; it is only the opposite of selfish and competitive policies between existing political nations>, (стр. 179) Нью Йорк, 1985. Здесь и везде под термином <пацифизм> автор имеет в виду ту особенную идеологию, которая сформировалась в 18-19-ых веках параллельно с концепциями национального государства и против которой Л.Толстой развивал свою философию не насилия. Автор не высказывает никакой отрицательной оценки ни к пацифизму вообще, ни к редакторскому принципу данного тома.

Насчет толстовского литературного <приема>, который состоит в том, чтобы абсолютно отрицать общепринятые идеи, см. мою статью (JSSES16) и Gary Saul Morson, Hidden in Plain View: Narrative and Creative Potentials in (Standord, 1987).

120

6 Не то, чтобы автор предлагал анархизм как решение. В статье подчеркивается лишь то, что один отказ от современной идеологии национального государства, вероятно, ведет к ответу на вопросы <войны и мира> в современном мире, - ответу, который пока никому не известен. Речь идет о первом номере журнала Хэйва. Гэндай нихон бунга-ку дзэнсю. Т. 4. Токио, 1956, стр. 71-72.

8 Там же, стр. 77-78.

9 Там же, стр. 72.

10 Христианство или патриотизм? Соб. соч. в 90 томах, т. 90, стр. 52.

С благодарностью отмечаем, что данной работе оказал содействие книжный отдел Государственного музея Л.Н.Толстого.

121

ПАЦИФИЗМ:ДОЛГИЙ ПУТЬ К СОЗДАНИЮ ДОКТРИНЫ [1867-1902]

В. Гросси

Термин пацифист и пацифизм появились лишь в начале XX в. Однако к тому времени пацифистское движение имело долгую историю. В его активе уже был целый ряд международных встреч.

В Париже через сто лет после Французской революции и отмены рабства, во время Всемирной промышленной выставки произошли два очень важных для пацифистского движения события: первая Межпарламентская конференция и первый Всеобщий конгресс мира. После этого парламентарии и пацифисты стали проводить периодические встречи .

Именно в 1901 г. на X Всеобщем конгрессе мира в Глазго несколько участников сначала неформально, а затем открыто выступили за введение понятий пацифист и пацифизм. Дискуссия показала, что, несмотря на видимое единство, движение включало различные идеологические тенденции, которые не всегда преследовали одни и те же цели. Впрочем, эти тенденции были заметны уже с самого начала пацифистского движения.

Наполеоновские войны начала XIX в. послужили импульсом создания первых обществ мира, которые возникли поначалу в англосаксонских странах . Зарождению этого движения способствовали и ряд других сопутствующих факторов.

Прежде всего, следует отметить, что в Англии и в Соединенных Штатах уже в то время имелись возможности для создания ассоциаций и свободы выражения мнений, тогда как на Европейском континенте ничего подобного не было. Особо важная роль в жизни местных обществ принадлежала индивидуальным инициативам. Квакеры выступили пионерами в вопросах сохранения мира. Вдохновленные нравственными и религиозными идеями, они основали первые общества ^мира. В 1815 г. торговец Дэвид Л. Лодж создал Нью-Йоркское общество мира. Одновременно в Соединенных Штатах возникли и другие аналогичные общества. В 1816 г. квакер Уильям Аллен основал Лондонское общество

94

мира, которое в течение первой половины XIX в. оставалось маяком пацифистского движения в Европе. Его пропаганда за пределами Англии вскоре достигла Севера Европы и других континентов .

Вместе с тем значительно усилились связи между американскими и английскими квакерами. Так, американский кузнец Элиу Бурритт решился пересечь Атлантику, чтобы совершить в мае 1846 г. турне по Англии и основать Лигу братства, которая очень скоро уже насчитывала до 6000 членов . Лига оказала сильное влияние на многих лидеров английского пацифистского движения и в 1857 г. слилась с Лондонским обществом мира. Как признавал Ричард Кобден, без рвения и упорства квакеров никогда бы не было обществ и конференций мира .

К тому же бурный рост промышленности и торговли стимулировал общественную и экономическую среду для развития филантропии и благотворительности, а также и пацифистского движения. Действительно, с конца XVIII в. Давид Рикардо, Джон Стюарт Милль и другие экономисты убедительно показали взаимосвязь между торговлей, промышленными кругами и проблемой мира. Первыми пацифистами часто становились пасторы и экономисты .

Например, пацифистка Присцилла Пекковер, выходец из семьи богатого кембриджского квакера использовала полученное наследство для развития пацифистской пропаганды в Англии и в других европейских странах .

Пацифисты часто задавались вопросом о причинах, побудивших англичан заняться делом мира. Так, французский дипломат барон Поль д'Эстурвиль де Констан, получивший нобелевскую премию мира в 1909 г. хорошо знавший Англию, где провел много времени еще до 1895 г. отмечал: <...характер нации должен всерьез учитываться при определении политики... Несмотря на культ атлетических видов спорта, движения, путешествия и приключения, англичане слишком привязаны к миру и к деньгам, которые позволяют им наслаждаться этим миром> .

Если менталитет, религиозные и экономические факторы, политические структуры были в числе главных причин, побудивших англосаксов стать защитниками мира и инициаторами пацифистской доктрины, то на Европейском континенте эта доктрина приобрела иную ориентацию, отразив местные условия и политические реалии. В первой половине XIX в. идеи мира интересовали лишь ограниченный круг людей. Казалось, что культ войны и насилия больше привлекал толпу, чем <слабости> общего мира, польза которых

95

во многом отрицалась их хулителями. В 1830 г. граф де Селлон основал первое на Европейском континенте Общество мира . Восставший против смертной казни де Селлон посвятил последние девять лет своей жизни (1830-1839) этим двум идеям. Однако его Общество мира исчезло вместе с его смертью.

Прошло еще несколько лет, прежде чем пацифистское движение укрепилось на европейском континенте. Предвестников этого движения Ричарда Кобдена, Джона Брайта и Генри Ричарда привлекала скорее идея о свободных экономических общинах. В лице Фредерика Пасси и Огюста Кув-рера Ричард Кобден нашел сторонников своих доктрин о свободном обмене во Франции и в Бельгии . Тем не менее Пасси являлся прежде всего увлеченным последователем Бастиа, имя которого во Франции символизировало либеральную экономику. Пасси был сторонником его экономической системы, основанной на метафизических представлениях XVIII в. На Парижском конгрессе мира 1849 г. Бастиа так говорил об основах своей пацифистской идеи: <Религия и мораль не выясняют являются ли гармоническими или антагонистическими интересы людей>. Они призывают людей: <Живите в мире независимо от того, выгодно это вам или нет, так как это ваш долг>. Затем политическая экономия добавила: <Живите в мире, ибо ваши интересы гармоничны, а внешний антагонизм, часто вкладывающий в ваши руки оружие, являет собой грубейшую ошибку> . Бастиа сформулировал предпосылки создания всеобщего мира, который должен основываться на добрых естественных законах и дарованной Богом гармонии. Мысль Бастиа об обязательном миропорядке содержала в себе веру в Бога .

Пасси, так же как философ Ренувье, примыкал к протестантизму. Это исключительной добросовестности человек на протяжении всей своей жизни размышлял о предназначении человека и о ценности морального и религиозного воспитания. Подобно Бастиа, он надеялся, что человечество приблизится к Царству божьему, верил в прогресс, потому что верил во всемогущество Бога: он не мог отделить человека от творения Провидения .

Существо идей, сформулированных Бастиа, отчасти объясняет притягательную силу их воздействия на Пасси и других деятелей религиозного мира, ставших известными в пацифистском движении Франции.

Что касается экономических взглядов, то Пасси был убежден в солидарности труда и капитала. Будучи горячим защитником частной собственности, он считал, что она слу-

96

жит гарантией обмена в обществе и что коммунисты не сумели показать, как может функционировать общество, где человеческое усилие не компенсируется доступом к частной собственности. В области политики Пасси присоединялся к формуле Токвиля <Близкое неотвратимое и всеобщее торжество демократии в мире>, ^считая презрение к демократии <презрением к человечеству> .

Международную и постоянную лигу мира Пасси основал 21 мая 1867 г. ее президентом стал промышленник Жан Дольфюс. Созданная Пасси лига ставила целью найти практические средства, чтобы предотвращать войны, сокращать постоянные армии, снижать национальную и конфессиональную вражду, передавать международные конфликты на решение государствам-арбитрам. Лига отличалась умеренными позициями и религиозной терпимостью. Поэтому нет ничего удивительного, что она привлекла внимание большого числа деятелей религиозного толка. В нее вошли великий раввин Исидор, протестантский пастор Мартен Пашу, отец Гиасинт Лоуйсон и отец Гратри. Не смотря на частные разногласия, на заседаниях лиги шел плодотворный диалог . Лига избегала обсуждать темы, которые могли бы задеть ее членов, или касались социальных и политических вопросов.

Пасси не прерывал отношений с английскими пацифистскими кругами, которые с самого начала поддерживали морально и финансами все его инициативы. Между лигой и Лондонским обществом мира существовало множество контактов. Пасси пригласил Общество мира прислать своих представителей на первую генеральную ассамблею лиги. Пастор Генри Ричард и сопровождавший его Эдвард Пиза приняли участие в ассамблее.

Ричард в краткой приветственной речи, подчеркнув космополитический характер лиги, призвал, однако, к тому, чтобы она оставалась чисто французской организацией, не стремясь стать международной . Он говорил о благотворном влиянии его друга Кобдена на распространение идей международного арбитража в парламентских кругах и указал на большую пропагандистскую работу, проводимую ораторами из Общества мира.

Пасси пригласил также Элиу Бурритта принять участие во втором заседании лиги. Однако, будучи болен, американец не смог приехать во Францию, но подтвердил поддержку миротворческой деятельности Пасси. Бурритт заявил, что организация должна стать движущей силой для формирования на Европейском континенте подобных обществ, поддер-

97

живать отношения с обществами мира в Англии, Америке и других странах .

В мае 1870 г. Пасси принял предложение Ричарда присутствовать на ассамблее Лондонского общества мира. Как заявил Пасси, Ричард останется <нашим наставником и нашим всемирно почитаемым руководителем: самым дорогим и самым преданным из наших друзей> .

Инициатива Женевского конгресса 1867 г. была вероятно поддержана масонскими кругами, которые стремились установить всеобщий мир международно-правовыми средствами. Этот конгресс завершился 12 сентября 1867 г. созданием Лиги мира и свободы . Результаты конгресса вызывают множество споров прежде всего из-за состава участников, представлявших различные политические и социальные круги и особенно из-за участия Гарибальди, выступившего с антиклерикальной речью, которая была встречена в штыки женевскими кальвинистами.

Основанная в тот же год, что и Лига Пасси, Лига мира и свободы собрала деятелей, представлявших несколько идеологических течений - от либерального консерватизма до нигилистских и анархических идей Бакунина. Социалистический интернационал оказал некоторое идеологическое влияние на начальную деятельность лиги . Утопический социализм Фурье, Прудона и Оуэна, а также английский утилитаризм нашли отражение в политических и социальных устремлениях программы лиги, ставившей перед собой задачу создания <Соединенных Штатов Европы> (так назывался издаваемый лигой журнал). В этих целях она стремилась стать <Школой гражданского долга>, программа которой служила бы образцом для европейской демократии. Работая во благо мира, можно было бы положить начало эре республики и демократии .

Первым руководителем Лиги мира и свободы стал философ и горячий республиканец Шарль Лемоннье, давний сторонник идей Сен-Симона. Из-за политической ситуации Лига избрала Женеву местом своей резиденции. Пасси с сожалением говорил об этом блестящем конгрессе, который несколько затмил первые этапы деятельности его собственной лиги. С тех пор он пытался придать новый импульс своему миротворчеству. В бельгийском экономисте Огюсте Куврере, члене-основателе лиги, Пасси нашел союзника, который побудил его возобновить компанию по вовлечению новых членов. Кувреру, по его словам, <не терпелось отомстить за настоящие причины нанесенного ему поражения> <и привлечь всех приличных людей> на сторону лиги .

98

Осенью 1868 г. Пасси прибыл в Женеву, чтобы основать там секции своей Лиги. Благодаря примирительным позициям он сумел получить поддержку самых умеренных и консервативных кругов. Он совершил также поездку в Бельгию, где укрепил отношения с Висшерсом, который также был членом лиги Пасси. С самого начала Пасси установил контакты с датчанином Фредериком Байером, единственным представителем Дании. Байер, которого в его первых попытках развивать пацифистское течение поддерживали англо-саксонцы, был 23одним из редких пацифистов, которые входили в обе лиги .

Роль квакерских кругов и британских сторонников свободного обмена на Европейском континенте была в определенной мере решающей. Хотя английское воздействие и не проявлялось открыто, Пасси нашел в нем ценного союзника, который вдохновлял его в наиболее трудные моменты. Через 50 лет после создания собственной лиги он дал оценку своих первых контактов с англичанами в следующих словах: <Генри Ричард был чудесным человеком, наделенным практическим чутьем, преданностью и талантом, с ним я работал с 1867 г. до самой его смерти в такой же задушевной обстановке, как и с вами; он очень старался никогда не показывать "руку англичан" в нашей пропаганде на континенте> .

Сейчас весьма сложно точно оценить эффективность воздействия Ричарда и других английских пацифистов на континентальное пацифистское движение. Тем не менее Ричард имел в Европе многочисленных друзей: Куврер в Бельгии, Манчини и Склопис в Италии, Дадлей-филд в Соединенных Штатах. Ричард <в зависимости от обстоятельств ездил то туда, то сюда и заложил основы с чувством меры, которая была его сильной стороной, того, что и Кобден, - в 1869 г. т.е. нетрадиционной дипломатии, которая иногда оказывалась наилучшей из всех возможных> .

Ассоциация молодых друзей мира посредством права была основана в Ниме 7 апреля 1887 г. группой учащихся философского класса лицея. Через две недели она уже насчитывала около 80 членов. Ее почетным президентом был избран Фредерик Пасси. Ассоциация ставила особой целью создание арбитражного трибунала со специальным кодексом, упразднения постоянных армий и формирование национальных милиций для выполнения функций внутренней полиции .

Знакомство с программой показывает, что ассоциация первоначально испытывала на себе сильное влияние идей

99

квакеров. Действительно, один из ее руководителей Ж.-А.Барнье был молодым человеком, готовившимся к карьере пастора; он несколько недель провел в Англии, где жил среди квакеров. Эти пионеры абсолютного пацифизма внушили ему великие моральные принципы Евангелия, и в частно,сти, осуждение войны - как акта противного учению Христа .

Барнье удалось включить в первоначальный устав ассоциации вопрос о ликвидации армий. Когда его призвали на военную службу во Франции, он отказался. Однако вскоре был вынужден выйти из ассоциации и вернуться к своим друзьям - квакерам. После его отъезда было принято решение включить в устав поправку, обязывающую членов ассоциации подчиняться военным законам своей страны. Изменение позиции свидетельствовало об отношении протестующей Ассоциации к отказу от военной службы по религиозным мотивам . Это выступление против отказа от военной службы по религиозным мотивам представляло собой одну из характерных черт национальных обществ мира, которые признавали военные учреждения своей страны и не поднимали вопроса о пользе национальной армии.

Организация в последствии называлась <Мир посредством права>, более чем пятьдесят лет (1887-1938) представляла собой юридическое течение французского пацифизма, которое, впрочем, имело большое число сторонников в Швейцарии, Бельгии и Италии.

Национальные общества мира не получили бы столь широкого развития без активного участия англичанина Ходсона Пратта. Хотя этот человек и не получил общественного признания (он несомненно был достоин нобелевской премии мира), ему принадлежала честь придания нового импульса европейскому движению мира. Коллеги Пратта считали его настоящей моделью человека будущего, или просто человеком мира, патриотом человечества. С начала 1830-х годов он путешествовал по Европе в поисках личных контактов с людьми, которые помогли бы ему выполнить главную задач29 его жизни - освободить человечество от бедствий войны .

Еще будучи ребенком, Пратт сопровождал отца в его разъездах по Европе, в ходе которых имел возможность встречаться с деятелями литературы и науки. Одним из лучших его друзей был племянник Виктора Гюго Леопольд Гюго. Молодым человеком Пратт поступил на службу в Ост-Индскую компанию, будучи вместе с тем корреспондентом журнала <Экономист>. Пребывание за границей освобо-

100

дило его от предрассудков. После возвращения в Англию в 1880 г. он создал пацифистскую Ассоциацию международного арбитража и мира, идеи которой о свободном обмене получали широкое распространение на Европейском континенте. Ассоциация быстро обзавелась секциями в различных странах Европы и организовала конференции: в Брюсселе (1882 г.), Берне (1884) и в Базеле (1885). Среди многочисленных проблем фигурировали и темы международного арбитража, положений об арбитраже в договорах, нейтрализации океанских линий, учреждения Международного трибунала и разоружения .

Пратт лично финансировал миротворческую пропаганду. Его можно было бы считать предшественником американского филантропа, пацифиста и промышленника Карнеги, хотя его средства были неизмеримо скромнее капиталов сталелитейного магната. Пратт воплощал в себе одновременно теоретика и практика миротворчества. Он был неутомимым оратором, ему случалось читать по нескольку лекций в день. Хотя иногда он и бывал разочарован недостатком интереса к его идеям, в частности в Германии и Австро-Венгрии, но он с неизменным усердием продолжал свою миссию. В 1887 г. журналист Эрнесто Монета (Нобелевская премия 1907 г.) под влиянием идей Пратта основал Ломбардский союз мира. На протяжении более 50 лет этот союз оставался главной пацифистской организацией на итальянском полуострове .

XIX век был несомненно чрезвычайно щедр на конгрессы и международные конференции. Мир организовался. Всякое усилие должно было приводить к конкретным воплощениям. Международное пацифистское движение существовало уже несколько десятилетий. Однако ему недоставало общего руководства и организации. На Парижском конгрессе мира 1878 г. собравшемся во время Всемирной выставки, участники колебались между идеей создания федерации мира и бюро. Эти сомнения отражали столкновение двух направлений: федеративная и более умеренная тенденции, представители которой считали, что момент для объединения в федерацию еще не наступил .

После попытки создания федерации пацифисты на II всеобщем конгрессе, состоявшемся в Лондоне в 1890 г. вновь вернулись к идее основать бюро. Фредерик Байер представил там проект временного устава постоянного международного бюро мира (МБМ) по образцу Международного почтового союза. Проект был утвержден, и МБМ было открыто в Берне 1 декабря 1891 г. получив в Швейцарии статут

101

международного юридического лица, и в качестве такового получало субсидии от правительства Швейцарии .

Под руководством и наблюдением административной комиссии из 15 человек, представлявших общества мира различных стран, МБМ выполняло многочисленные функции. Оно информировало заинтересованные ассоциации и отдельных лиц по вопросам, относящимся к пропаганде мира; разрабатывало повестку дня конгрессов и конференций; выполняло принятые решения, хранило архивы и создало специализированную библиотеку. МБМ собирало также арбитражные решения и постоянно пополняло библиографию по вопросам мира .

Первым почетным президентом МБМ стал Элие Дюком-мюн, который согласился служить делу мира при условии, что не будет получать никакого вознаграждения. Дюком-мюн полностью посвятил себя этому делу, особенно после 1896 г. когда ушел с должности ^екретаря Компании железнодорожных дорог Жюра-Симплон .

Дюкоммюн поддерживал постоянные контакты с коллегой Альбертом Гоба, секретарем Межпарламентского союза. Семья Гоба жила в Берне недалеко от дома семьи Дюком-мюна. К несчастью сотрудничество, которое стремились наладить обе эти организации оказалось трудно осуществимым. Некоторые парламентарии считали, что их деятельность не следует смешивать с деятельностью пацифистов. Дело в том, что первые годы существования Межпарламентского союза были омрачены рядом противоречий. Многие парламентарии оспаривали честь инициативы создания этой организации . В действительности же заслуга принадлежит англичанину Ричарду Кремеру и Фредерику Пасси, которые в 1889 г. созвали в Париже представителей парламентов.

Пропагандистская активность, которую развили Международное бюро мира и Межпарламентский союз (один общественный, а другой парламентский) свидетельствовала о стремлении объединить усилия с помощью рациональной организации пацифистских сил. Однако не будем заблуждаться насчет того, что обе эти организации располагали большой властью. Они служили связующим звеном между различными национальными обществами мира и организовывали всемирные и ежегодные конференции. Тем не менее таким образом пацифистское движение стремилось создать себе статут, доказать свое право на существование и убедить правительства в своей дееспособности.

102

За исключением некоторых благоприятных моментов, преимущественно в первые годы своего существования, обе эти организации сталкивались с многочисленными трудностями, в основном финансового характера. Международное Бюро мира, которое финансировалось национальными обществами и получало добровольные пожертвования и небольшую субсидию от Федерального совета Швейцарии, продолжало свою деятельность вплоть до 50-х годов, а затем ушло в забвение. Межпарламентский союз недавно торжественно отметил столетие со дня основания: он умело адаптируется к обстоятельствам, расширяя деятельность в направлении различных вопросов экономического, социального и гуманитарного характера.

Возникновение слова пацифизм относится к 1845 г. Однако на практике оно стало использоваться лишь после 1902 г. Следовательно, термины пацифизм и пацифист появились с некоторым запозданием, уже тогда, когда пацифистское движение было организовано. В 1901 г. французский юрист Эмиль Арно высказал пожелание о принятии этих терминов. Журнал <Мир посредством права> напоминал по этому поводу: <12 сентября 1901 г. на империале трамвая в Глазго, горячие друзья мира Гастон Мош, Эмиль Арно, Анри ля Фонтэн и другие, прибывшие в этот город для участия в XI всеобщем конгрессе мира, по дороге в зал заседания рассуждали о необходимости дать название своей доктрине, которая уже оформилась в систему с четко очерченными контурами. И слова пацифизм и пацифист выпорхнули... и с тех пор проложили себе дорогу по всему миру> .

Пацифистам необходимо было защититься от множества нападок милитаристской партии, которая умышленно смешивала их с антимилитаристами, о чем пацифисты горько сожалели. Кроме того, пресса часто уподобляла их <анархистам>, <людям без родины>, <революционерам> и <антипатриотам>. Их демарш скорее объясняется стремлением отмежеваться от того, чем они не хотели быть. Именно это утверждал д'Эстурнель де Констан: <Я имею право и даже обязан предостеречь правительства и народы против неожиданности войны, так как в наше время война вспыхивает не потому, что ее хотят; она разражается случайно, из-за неосторожности, из-за глупости; и наши дети и в Германии, и во Франции станут жертвами, несомненно героическими, но жертвами этой глупости> .

И, естественно, что Эмиль Арно, сменивший Шарля Ле-монье на посту президента Лиги мира и свободы, мечтал о том, чтобы дать движение и его главным действующим ли-

103

цам особое название. Таким образом, Арно стал крестным отцом движения, которое хотя и с запозданием торжественно отметило <необходимое крещение>. По его мнению, ни одно слово в словаре не было адекватным определению <пацифистская партия>. Нужно было найти такой термин, который охватывал бы все аспекты ив то же время имел суффикс <изм>, как <бонапартизм, империализм, радикализм, оппортунизм, ^социализм, коллективизм, католицизм, протестантизм и т.д.> .

В 1912 г. А.Сев отметил, что слово пацифизм не фигурирует в перечне слов французского языка. Просмотрев почти все толковые словари, Сев обнаружил, что только <Иллюстрированный энциклопедический словарь> в силу <счастливой непоследовательности> отважился ввести слово пацифист, дав ему следующее определение: <...политический деятель, постоянно стремящийся установить мир между нациями> . Но большинство сторонников мира не узнавали себя в этом определении. Они не обязательно были политическими деятелями.

Что касается слова пацифизм, то оно тоже оказалось изгнанным из словарей. Сев приложил силы, чтобы выработать новое определение: <Пацифизм - это любовь к миру, к этому благу народов. Он согласовывается с самым чистым патриотизмом, так как рекомендует любить прежде всего свою малую родину, затем свою нацию, и, наконец, другие нации. Он ратует за мир между дружественными народами, и не запрещает им войну, когда она в известной мере навязана им необходимостью... пацифизм представляет собой лишь расширенный и очищенный патриотизм, окончательную форму настоящего патриотизма> .

Нетрудно понять, что столь пространное и столь неточное определение могло вызвать у пацифистов лишь разочарование. Что должно было стать с пацифизмом во время войны" Само слово становилось символом противоречия, яблоком раздора.

В 1917 г. Теодор Рюйссен огорченно констатировал, сколь подозрительно национальная пресса, в частности газета <Фигаро>, относится к пацифизму <плешивому и паршивому, от которого исходит все зло и на который ложится тяжесть ответственности в происхождении самой войны> . Пацифизм - обескураживающий символ, ассимилируемый с пораженчеством. Пацифист же в этих условиях становится пораженцем , антипатриотом - названия эти пацифисты ненавидят. В принципе этот термин не подходил к пацифистам Антанты. Последние никогда не претендовали на вы-

104

ступление против Родины и еще в меньшей степени на выступление против национальной обороны. Наоборот, пацифизм воплощал продолжение политики национальной обороны <до конца>, а4пацифист считался тогда <идущим до конца>, экстремистом , стремящимся довести до конца свои политические идеи.

История терминов пацифизм и пацифист имела продолжение, французская академия только 12 ноября 1930 г. на заседании редколлегии своего словаря высказалась за оба слова. Пацифизм был определен как <теория тех, кто верит в воцарение общего мира> . Вернемся к оппозиции, возникшей в пацифистском движении во время обсуждения в обоих терминах.

Почетный секретарь Международного бюро мира Элие Дюкоммюн без промедления стал в направляемых им циркулярах именовать своих коллег <пацифистами>. Однако Гастон Мош, бывший артиллерийский капитан, искушенный лингвист, полиглот и чемпион по эсперанто, с самого начала враждебно отнесся к этому слову и резко одергивал Дюкоммюна: <Я обнаружил в вашем циркуляре слово "пацифист". Какой ужас! Я умоляю Вас: оставьте этот безобразный варваризм нашему другу Арно. За ним я признаю все наилучшие качества человечества за исключением качеств галантного писателя и автора. Его тяжелая и шероховатая проза всегда заставляла мои волосы вставать дыбом. Я никогда не соглашусь называться пацифистом, если только это слово не написать пассиф-ист или Пасси-фист! Это слишком варварски и слишком уродливо. Мы имеем возможность выбирать между "мирными" и "умиротворяющими", или, если хотим указать на позитивную цель нашего действия, между "интернационалистами" и "федералистами". Если уже обязательно принимать варваризм, то следовало бы отдать предпочтение слову "паисты", оно, по крайней мере, результат правильного словообразования, но "пацифисты" никак не подходит! Кроме того, как заметил Мошелес, слово "фист" на английском языке означает "кулак", и выражение to fist означает "ударить кулаком"... Слово "пацифисты" никогда нельзя принять! Каждый раз, когда Арно произносит это несчастное слово, я показываю ему кулак!>

И тем не менее предложение Арно одержало верх, и в обиходный язык вошли предложенные им слова. Мош в конце-концов принял их и признал: <Я пацифист-реалист, то есть реформист... >.

105

Мош не был единственным сторонником применения других слов. Русский социолог Иван Новиков, симпатии которого в пользу создания европейской федерации, общеизвестны, часто выступал в том же духе. По его мнению, социальный вопрос, который воздействовал на многие европейские страны, можно было решить лишь через Европейскую федерацию.

Новиков выступал против названия <пацифистское движение или пацифистская партия>, так как считал, что программа этой партии слишком ограничена. В программе пацифистского движения должны учитываться устремления народов к счастью. <Чудесный идеал федерации> и уважение всех прав в сочетании со снижением налогов должны оставаться главными целями федералистского движения. Федералисты должны вступать на путь преобразования мышления посредством знаний. Это преобразование должно совпасть слиянием социальных групп в единую

ассоциацию .

Новиков попытался определить, какая социальная группа способна сыграть основополагающую роль в преобразовании мышления. Эта роль по праву принадлежит аристократии. Увы, в начале XX в. европейская аристократия представляет собой <тело, зараженное> войной, <особой любовью к атлетическим играм>, <влачащееся по дну средневековой мысли>, <реакционное, консервативное или ханжеское>. Современная буржуазия <приведена в сцепление с социализмом> и обычно находится в лагере милитаризма и национализма. Единственное спасение придет, вероятно, от пролетариата, потому что этот класс больше других заинтересован в европейской федерации. Международный союз даст пролетариату средство подняться над нищетой, расширить свой политический горизонт, чтобы совершить новый 1789 год: <Третье сословие стяжало славу выработкой прав человека, четвертое сословие стяжало еще большую славу выработкой прав наций...> .

Новиков обосновал свои положения историческими примерами. Христианство и ислам, считал он, показывают, что только фанатизм может увлечь толпы и преобразовать общество. В этом смысле социализм понял, что ему нужно, чтобы успешно стать своего рода религией. Социалисты, в глазах Новикова, являлись: единственными разумными людьми>, которые могут заставить верить в лучшие времена .

<Федералисты> могли бы стать всемирной партией, если бы они предложили <рай на земле>. Новиков излагал свои

106

убеждения следующим образом: <Я вновь повторяю, что спасение только в наступлении народных масс: когда они поймут, что мир - это хлеб, мы через несколько недель получим федерацию Европы> .

Странами, которые больше всех выступали против идей федерации, оказались империи центральной Европы. Новиков с сожалением констатировал, что его федералистские идеи не оказали никакого воздействия на прусский милитаризм .

Дискуссия пацифистов по-своему иллюстрирует столкновение двух различных взглядов на роль, которую пацифистское движение было призвано играть в обществе и в международных отношениях. Новиков и Мош видели в движении мира объединение, которое должно было иметь целью преобразование человеческого мышления. В этом смысле они присоединились к идее д'Эстурнеля де Констана, старавшегося выработать подлинную <политику мира> (носителем которой должна стать была бы интеллектуальная элита) которая постепенно стала бы основной линией поведения для главных движений в защиту мира.

Под знаменем пацифизма укрывалось несколько тенденций. Движение пацифистов не было единым. В 1910 г. движение шло к серьезному кризису. С одной стороны, обозначились <сентиментальные> пацифисты, которые интерпретировали мир в абстрактном и метафизическом смысле, смешивая его с любовью к ближнему; с другой - существовали <реалисты>, которые стремились политически организовать род человеческий .

Пацифизм стал, таким образом, <сплавом чувств доброжелательности и любви к другим людям>. Этот сплав чувств выявил социолог Вильфредо Парето, так писавший о двойственности пацифизма: <Какой логик будет достаточно изощренным, чтобы объяснить нам, простым смертным, почему завоевание Египта "соответствуют праву", а завоевание Ливии противоречит праву? Воинственные пацифисты 1911 г. грешили или просто верили, что Юлий Цезарь, Наполеон I и другие завоеватели были простыми "убийцами"; что не было "справедливых войн", кроме, может быть, войны для защиты Родины; затем в один прекрасный день они изменили своим убеждениям и пожелали, чтобы другими завоевателями любовались как героями и чтобы завоевательные войны признали "справедливыми";...>

Таким образом, пацифизм стал двойственной доктриной, так как для обозначения одной и той же реальности имелись два слова (пацифизм и патриотизм), что затрудняло

107

выявление противоречия. Эта двойственность проявилась в сентябре 1911 г. во время итало-турецкой войны, когда часть пацифистов превратилась в <воинственных пацифистов>, одобряющих интервенцию Италии в Триполитаникг .

В этом конкретном случае существовало оправдательное противоречие между пацифистской теорией, которая восхваляла обращение в случае конфликта к арбитражу и Международному трибуналу в Гааге, и интерпретацией главных итальянских пацифистов, которые защищали <законное право Италии> оккупировать Триполитанию. Защита национальных интересов, понятие <справедливой войны> и пользы для Италии от оккупации этих земель представлялись в глазах пацифистов рациональными аргументами, тогда как на самом деле они дали возможность националистическому общественному мнению оказать влияние на население.

В этой связи Парето задавал вопрос о том, имеется ли логика в некоторых позициях пацифистов.

Однако это столкновение было в действительности значительно более глубоким, чем это кажется: в нем были заложены основы англосаксонской пацифистской идеологии, с одной стороны, и идея континентальных пацифистов и федералистов - с другой.

Вдохновляемые доктринами квакеров, англосаксы создали блок, чтобы помешать открытому обсуждению вопроса об Эльзасе и Лотарингии. В то же время другие пацифисты, среди которых главными действующими лицами были Мош и Новиков, считали, что пришло время изменить метод работы, если пацифистское движение не встанет на путь реализма, оно будет обречено на бессилие. Мош считал, что во Франции в условиях милитаризма необходимо определить позицию, выработав конкретные проекты, например о праве на законную оборону. Мош утверждал: <...я считаю необходимым и безотлагательным четко установить, что мы не имеем ничего общего с доктриной о непротивлении злу, которую Толстой и его школа хотели бы на нас взвалить, и которую мы, кажется, молчаливо взяли на себя... Честно говоря, я считаю положение очень серьезным и что мы уже слишком задержались в отречении от антимилитаризма, в какой бы форме он не проявлялся> .

Новиков испытывал то же чувство беспокойства, что и его французский коллега. Он спрашивал, какими средствами удастся вывести движение <из детского и простоватого сентиментализма>. Все попытки организовать пацифизм на новых конструктивных основах сталкиваются с противодействием Пекковера, д'Александера и других. Новиков не мог

108

понять, почему из повестки дня всемирных конгрессов мира постоянно исключают дискуссию по некоторым важнейшим вопросам под предлогом опасности обсуждения: <Желанием жить в облаках мы делаем себя смешными. На этом направлении пацифизм осужден на неизбежный провал подобно сен-симонизму и другим гуманитарным мечтаниям> .

Всеобщие конгрессы мира должны были представлять <сердце и сознание цивилизованного мира>. Новиков высказывал сожаление, что эти конгрессы становились ареной, где некоторые деятели пользовались возможностью выставить себя на показ. Они хотели получить некоторую известность, предлагали доклады, которые, по его мнению, не имели ничего общего с европейской федерацией, которая должна была стать конечной целью их работ .

Мы изложили здесь первые этапы истории европейского пацифизма. Вдохновлявшееся религиозными идеями и будучи по своему происхождению англосаксонским, это движение быстро развивалось своими политическими и социальными оттенками. С 1889 г. началось организованное оформление пацифистского движения, которое в 1901 г. получило название и доктрину. Как мы видели, эта доктрина была далеко не гармоничным и единичным учением, но тем не менее ее достоинство состояло в том, что она стала объектом периодических дискуссий, в ходе которых вырабатывались предложения по вопросам сохранения мира, сближения народов, актуальности постоянного суда и Лиги наций.

Пацифисты, которых современники считали идеалистами и утопистами, заложили тем не менее основы нового международного миропорядка регулируемого

справедливостью и арбитражной практикой. Их идеи осуществлялись после первой мировой войны в процессе создания Лиги наций.

ПРИМЕЧАНИЯ

Первый Всеобщий конгресс мира. Париж, 1889 г.; затем Лондон, 1890 г,; Рим, 1891 г.; Берн, 1892 г.; Чикаго, 1893 г.; Антверпен, 1894 г.; Будапешт, 1896 г.; Гамбург, 1897 г.; Париж, 1900 г,; Глазго, 1901 г.

Историки англосаксонского пацифистского движения стали объектом изучения многих исследователей. См. например, Brock P. Pacifism in Europe to 1914. Princeton, 1972; Idem. Pacifism in the United States: from the colonial aria to the First World War. Princeton, 1968; Linden van der W.H. The Inter-

109

2

national Peace Movement 1815-1854, Amsterdam, 1987. P. 1-38, 115204, 269-316, 417-480, 515-578; Beales A.C.F. A Short Account of the Organized Movements for International Peace. L. 1931. P.45-65; Schou A. Histoire de PInternationalisme: Du Congres de Vi-enne jusqu'a la premiere guerre mondiale (1914). Oslo, 1963. T.3. P.36-90; Lubelsky-Bernard. N. Les mouvements et les ideologies pacifistes en Belgique 1830-1914. Bruxelles, 1977. Ti. P.20-38. Возникновение общества мира в 1880-е годы в Австралии, Японии и Китае также явилось результатом пропаганды англо-саксонских пацифистов. Формирование этих обществ, скорее формальное, чем эффективное, происходило в рамках религиозных миссий и благодаря деятельности пастора Уильяма Джонса. См.: Kongelige Bidliotek, Copenhager (далее - KB). Nks 2976. Peckover aBajer, 23. Mar. 1889. 5 См.: Linden van der W.H. Op.cit. P. 196-203.

5 См.: Brock P. Pacifism in Europe... P.400,367: Idem. Pacifism in the

United States...

6 S chump eter J. Imperialisme et classes sociales. P. 1919. P. 117;

Bozanquer H. Free Trade and Peace in the nineteenth Century. Kristiania, 1924; Schou A. Histoire de 1'internationalisme... P. 121137; Lu belski - Bernard N. Les mouvements... P. 56-72.

7 Biograpical Dictionary of Modern Peace Leaders. Westport, 1985. P.

736-738.

8 ADS. 12J - 118. Доклад - 247 д'Эстурнеля де Константа министру

иностранных дел. 12 августа 1893 г.

9 См.: Sе11оn J.-J. Mes reflexions. Genbve, 1829; Weisz L. J.J. de

Sellon, ein schweizerischer Vorkampfer der Friedensidee. Zurich, 1929; Rens I. Giesen K.-G. Jean-Jacques de Sellon: Pacifiste et precurseur de 1'esprit de Geneve // Revue suisse d'histoire, 1985. Vol. 35, - 3. P. 261-287.

10 См.: Biographical Dictionary... 1985. P. 108-110, 171-174, 803-805,

178-179, 730-732.

11 Цит. по кн.: Potonie-Pierre E. Histoire du mouvement paci-fique. Berne, 1899. P. 50-51.

12 CM.: Silberner E. La guerre et la paix dans 1'histoire des doctrines

economiques. P. 1957. P. 85.

13 Forissier M. Un eveilleur d'ames le Pere Gratry 1805-1872. Lausanne, 1949. P. 176; Bonet-Maury G. Frederic Passi, libre croyant // Paix par le Droit (далее - P.D.) 10-25 sept. - 17-18. 1912. P. 547.

14 Guy ot Y. dans Paix par le Droit, - 12. 25.6.1912. P.

402-403.

15 Chauvin, abbe. La pere Gratry. P. 1911. P. 339-340; Passy F. Quelques souvenirs de ma propagande pacifique. Revue des Revues, 1900. 14 Aug. P. 356-362; Linden van der W.H. Op.cit. PP. 639669; ct Lubelski-Bernard N. Op.cit. P. 75-92. Отец

110

Гатри не разделял мнения, которого придерживались другие члены лиги. См.: BRU, Ms. Fr. 2966. Premiere Assemblee generate, 8 juin 1868, 2-eme ed. Paris, Biblioteque de la paix. Ligue Internationale et permanente de la paix. P. 1869. P. 78-79. ADS 12J-471

P.D. oct. 1910, - 10. P. 596 e s.

См.: Bulletin du Congres de la paix de Geneve. 1867. 9 sept. - 2. P. 147; Sarfatti M. La nascita del moderno pacifismo democ-ratico e il Congres international de la Paix di Cinerva nel 1867. Mi-lano, Edizione Comune di Milano, Quaderni del Risorgimento, - 3; Babel A. La premiere international ses debuts et son activite k Geneve de 1867k 1870 // Melanges d'etudes economiques et sociales offerts k W.E.Rappard. Geneve, 1944. P. 288-309.

20 См.: Bareity J. Fleury A.Mouvements et initiatives de la paix dans la Politique internationale. Bern, 1987. P. 25 et s.

21 Umi11a A. L'oeuvre de la Ligue internationale de la Paix et de la libertd et la section suisse. Neuchatel. 1891. P. 5;Ducommun E. Resume d'un discours prononce i Grenoble le 27 avril 1890 (Ligue internationale de la paix et de la liberte). Geneve, 1890. P. 26.

22 См.: Biographical Dictionary... 1895. P. 557-558; Premiere Assemble generate... P. 28-29; ADS, 12J-470.

23 См. например: письма Луи Адора к Пасси 2.10.1868 г. Байера к Пасси 6.3..1868 г. (ADS, 12J-471), Пратта к Байеру 25.8.1886 г. Ришара к Байеру 24.7.1885 г. Лемонье к Байеру 17.9.1883 г. (К.В.).

25 Международное бюро мира.

26 Passy F. Ceux qu'il faut honorer... P. 597-598.

26 KB, Барнье к Байеру, 18.4.1887; K.B. Association des jeunes Amis de la paix. Programme. Statuts, Nimes, Chastenier, s.d.

27 См.: В abu t H. Les origines de la Paix par le droit. P.O. 1928. - 4-5. avr. P. 170-171.

28 Ibid. P. 171, 1938. - 6-7-8. Mai-juin-juilet P. 257.

29 См.: P.D. 1910. Dec. - 12. P. 653; Bariety J. Fleury A. Op.cit. P. 65-70.

30 ADS. 12J-470; см.: Bulletin du XII-е Congres universel de la paix Rouen et Le Havre 1903. Berne, 1903. P. 175.

31 Ducommun E. Precis historique du mouvement en faveur de la paix. Berne. 1899. P. 6; Combi M. Ernesto Teodoro Moneta, Premio Nobel per la Pace 1907. Milano, 1968; Ri vsa S. Note sul concetto di pace internationale nel pensiero di E.T.Moneta, Universita degli studi di Milano,Facolta dell lettere e filosofia, 1975-1976; Grossi V. Ernesto Teodoro Moneta gebrochene Stimme des Friedens, dans Der Friedens-Nobelpreis von 1905 bis 1916. P. 1988. T. 2. P. 106-113.

32 См.: Lyons S.S.L. Internationalism in Europe 1815-1914. Leyden, 1963: B a j e r F. Les origines du Bureau international permanent de la paix. Copenhague, 1905. P. 2.

111

36

39

33 Proceeding of the Universal Peace Congress Held in Westminster Town Hall. London, from q!4th to 19th July 1890. L. 1890. P. 216-217; Peckover P. Story of the Foundation of the International Peace Bureau, Wisbech s.d. P. 7; Ducommun E. Precis historique... P. 23. Ducommun E. Precis historique... P. 23-24. 35 См.: Monnier V. Notes et Documents pour servir a la bibliographic d'Elie Ducommun. // Revue europeenne de science sociales. 1984. T. 22. - 67. P. 139-164; Simon W. Das Permanente Internationale Friedensburo - schweiger Konsens // Friedensnobelpreis... P. 152-159.

См.: Lubelski-Bernard N. Op.cit. P. 537-544; Les origines de 1'Union interparlementaire. P.D. 1910. - 2. P. 115-116; P.D. 1910. - 3. mavr. P. 189. Avr. - 4. P. 247. P.D. 1930. Dec. - 12. P. 504.

D'Estournelles de Constant. Le rapprochement franco-allemand n'est pas un reve // P.D. 1914. 10 Jan. - 1. P. 1-2. Arnaud E. Le pacifiste et ses detracteurs. P. Berne, 1906. P. 27; Idem. Le pacifisme // Les Etats-Unis d'Europe (далее - EUE). 1901. - 2. См. также: Holl K. Pazifismus Geschichtliche Grundbegriffe: Historische Lexikon zur politisch-sozialen Sprache in Deutschland. Stuttgart, 1978. T. 4. P. 767-787. 40 Se ve A. Le Pacifisme et le Patriotisme // ADPD, 1912. P. 61,

note 1. 42 Ibid. P. 62.

42 Ruyssen T. Les deux pacifismes // P.D. 1917. 10-25 Juin. - 11-12. P. 229.

Это слово появилось в словаре в 1915 г. См.: словарь Le Petit Robert. P. 1981. P. 469.

44 Это слово появилось в словаре в 1922 г. См.: Ibid. P. 1056.

45 P.D. 1930. Dec. - 12. Р. 504.

46 NU BIP, 88/5. Moch a Ducommun. 1901. 12 Dec. 48 ADS. 12J-471.

48 ^viraw J. Comment accroitre 1'efficacite du mouvement pacifiste: Dizteme Congres universel de la paix. Glasgow, 1901. L. 1901.P. 12: Idem. La possibilite du bonneur // Bibliothbgue pacifiste interaationale, Seconde serie: - 1. P. 1904. P. 141,158.

50 Novieow J. La possibilite... P. 160-161, 163, 166.

50 ^viraw J. L'avenir de la propagande pacifique (extrait de ). P. 1901. P. 7.

52 SF. ADS, 12J-414.

В 1900 г. Новиков опубликовал работу под названием: La Federation europeenne (P. Alcan, 1900, 793 p.), где анализировал препятствия, достоинства и средства достижения европейской федерации. Эта книга была призвана стать путеводной для пацифистов. См.: P.D. 1901. Avr. - 4. Р. 173-174.

112

SF Les Congres de la paix. Ce qu'ils sont et ce qu'ils devraient. (Manuscrit dactilographie de Novicow), s.l. s.d. (probablement 1908). Р. 4

54 P are to V. Traite de sociologie generale. Lausanne; P. Vol. l." 1078. P. 571.

55 Ibid. Vol. 2. - 1559/1. P. 903. 57 BIP. 23/2.

57 Новиков к Фриду 28.2.1908.

58 Ibid.

113

МНОГОЛИКИЙ ПАЦИФИЗМ Р.М. Илюхина

Пацифистское движение, вышедшее на арену мировой политики на рубеже веков, властно заявило о себе во время I мировой войны и главным образом в 20-30-е годы. Пацифизм, будучи плюралистическим идейно-политическим течением, впитавшим в себя гуманистические ценности либерализма и мировых религий, стремился к искоренению насилия и войн международно-правовым или этическим путем. Бурный подъем пацифистских движений был связан с резким обострением социальной напряженности, со взрывами военного и революционного насилия. Первая мировая война, социальные потрясения и прежде всего революция в России стали громадным импульсом стихийного распространения в массовом сознании пацифистских настроений, которые в конечном итоге представляли собой ненасильственную альтернативу военному насилию и революционному максимализму.

Широкие слои разделяли надежды на то, что мировая война и ее ужасы не только были искуплением, но и гарантией последующего мира. Вспоминая о той эпохе, Р.Роллан писал: <Потребовались годы долгого и мучительного опыта, преодоления иллюзий и ошибок, прежде чем мы поняли, что кумиры, к которым обращалась наша вера, давно прогнили, что ими стали пользоваться как орудием обмана...> .

Антивоенное общественное мнение, определявшее <климат> и атмосферу международных отношений, исходя из исторического опыта Первой мировой войны, способствовало отрицанию ценностей, связанных с агрессией, и становлению новых, соотносящихся с ненасильственными и миролюбивыми тенденциями. Всеобщее распространение получили требования наказать виновников войны, свести счеты со спекулянтами и торговцами оружием, нажившимися на страданиях миллионов. Усилились чувства общей ответственности за судьбы человечества, антивоенное общественное мнение звало человечество к миру и требовало положить конец всем войнам и революционному насилию.

Революция в России была встречена пацифистами неоднозначно. Для некоторых Россия 1917 и первой половины

162

1918 г. ассоциировались с позитивным миротворчеством. Неслучайно известный советский историк М.Н.Покровский период российской истории с октября 1917 г. по август 1918 г. назвал <временем пацифизма>, суть которого он видел в <переходе от иллюзий неизбежной формальной войны с империализмом... к иллюзии настоящего, хотя и непродолжительного, мира с империалистами> . Революционное пораженчество, мирные инициативы Советской России, включая Декрет о мире и Брест-Литовский мир, вызывали симпатии в некоторых пацифистских кругах, вдохновляли их на активные выступления в целях заключения демократического и справедливого мира.

Подписанный В.И.Лениным в марте 1919 г. Декрет об освобождении российских религиозных пацифистов от воинской обязанности, первоначальная терпимость в отношении Объединенного Совета религиозных общин и групп не могли не вызвать одобрения в широких кругах западных пацифистов. С другой стороны, революционное насилие, сопровождавшее свержение старой власти, не могло не сказаться самым негативным образом на пацифистском восприятии Всеобщего Революционного мира. Хотя первые декреты Советской власти и отвечали демократическим устремлениям, однако их воплощение в жизнь вызвало безграничное насилие и террор. Более того, установки на мировую революцию, практику революционного насилия, разгул кровавой гражданской войны, преследование российской интеллигенции, православного духовенства и социалистов, особенно суд над эсерами в 1922 г. по делам четырехлетней давности, стали шоком не только для левой интеллигенции, но и тех пацифистов, которые приветствовали Октябрьскую революцию. Неслучайно Р.Роллан в 1920 г. вышел из коммунистической партии. В письме к А.И.Рыкову М.Горький указывал на бессмысленность и преступность истребления интеллигенции: <...если эсеры будут убиты - это преступление вызовет со стороны3 социалистической Европы моральную блокаду России> .

Взрыв сталинского террора, тотальное насилие в построении нового общества, лавина репрессий стали для пацифистов еще одним важным подтверждением того, что насилие рождает только насилие и поэтому не может стать позитивным фактором социального прогресса. Великий индийский гуманист и писатель Р.Тагор, посетивший в 1930 г. СССР, восхищенный борьбой <за освобождение тех, кто был мал и унижен>, заклинал советское правительство <не сотворить зла, которое повлекло бы за собой бесконечную цепь наси-

163

лия и жестокости... Ваш идеал велик, и поэтому я прошу вас о совершенстве в служении ему, создания широкого поля свободы для закладки его неизменной основы> .

Война и революция привели к изменению социальной основы пацифизма и разработке многообразных миротворческих и ненасильственных альтернатив в целях сохранения мира. Неоднородность пацифизма определялась, с одной стороны, различием социальной природы отдельных его направлений, эволюция которых в большой мере проходила в русле либеральных, религиозных и ряда социалистических установок в подходах к проблемам войны и мира; с другой - они разделялись на многочисленные течения и автономные организации, отличавшиеся по вопросу о методах борьбы с войной и степени применения насилия.

Альтернатива войне и насилию заключалась в глазах большинства пацифистов в создании международного механизма безопасности, который политическими и моральными методами смог бы регулировать международные отношения и предотвращать этим военное влияние. Поэтому идея, а затем создание Лиги наций, провозгласившей мирные методы урегулирования конфликтов, отвечали антимилитаристской атмосфере военных и послевоенных лет. Лига наций создавалась на уверенности в поддержке общественным мнением, которое рассматривалась как резервная сила для содействия арбитражным решениям, моральным осуждениям и международно-правовым решениям. Эти предложения были настолько сильны, что один из ведущих политиков-пацифистов, Р.Сесил, активный сторонник Лиги наций в Англии, заявлял, что Лига наций - детище общественного мнения . Поэтому пункт о Лиге наций фигурировал во всех внешнеполитических программах послевоенного устройства международных отношений.

Большинство пацифистов считали, что <Лига народов>, о которой они мечтали несколько десятилетий, наконец возьмет в свои руки международные отношения, основными принципами которых станет арбитраж, третейские суды и моральные внешнеполитические методы. Это доминирующее направление в пацифизме развивало традиционные идеи ряда либеральных политиков, стоявших у истоков Версальской системы и называвших себя пацифистами.

В центре идеологических позиций была национальная и международная политика, направленная на устранение агрессивной войны или сведения ее к минимуму, и предусматривавшая применение при необходимости силы (санкций международной организации). 164

Этот либеральный пацифизм, называемый американски-историками <интернационализмом>, а английскими - <пацифицизмом>, выдвигал на передний план дипломатию <морального принципа>, ненасильственные методы разрешения международных конфликтов и предотвращения войны которые декларировала Лига наций. Что касается международных договоров, то пакт Бриана-Келлога (1928 г.) явился кульминационной точкой пацифистской дипломатии. Зафиксированный в нем тезис отказа от войны как орудия национальной политики налагал моральные обязательства на политику государств .

Идейно-политическая платформа этого направления включала ряд внешнеполитических доктрин. Исходной позицией международно-правовых (легалистских) концепций стал тезис о доминанте международного права, при котором главными факторами международных отношений считались Лига наций, Международный суд, арбитраж, санкции против агрессора, разоружение. Другая концепция выдвигала на первый план роль моральных методов предотвращения войны. Достижение политической консолидации мирового сообщества на основе универсальной гуманистической морали, методами дискуссий, убеждений, третейских судов, добровольного морального и материального разоружения составляло ее характерную черту. Многие стороники этого направления отвергали возможность военных санкций. Можно выделить и космополитическую (мондиалистскую) концепцию, основанную на идеях мирового права, всемирного федерализма и международного парламентаризма. Отвергая государственный и национальный суверенитет, эти пацифистские идеологи мечтали о создании <Всемирного правительства> как гарантии мира и альтернативы войне.

Критика агрессивной внешней политики, стремление к поддержанию мира средствами, бывшими в распоряжении Лиги наций, содействие мирному улаживанию конфликтов, заключению договоров, кодификации международного права, разработке принципов арбитража и санкций были характерными для деятельности пацифистских организаций, примыкавших к этому направлению. К ним относились Федерация обществ Лиги наций, Межпарламентский союз, Международная ассоциация права, Международная лига арбитража, Международное бюро образования, Международная федерация университетов для содействия Лиги нации и др. имевшие национальные организации практически во всех государствах - членах Лиги наций .

165

Федерация обществ Лиги наций, объединившая к концу 20-х годов более 40 национальных ассоциаций содействия Лиге наций и провозгласившая в 1919 г. целью <проводить политику, независимо от правительств>, не играла серьезной роли. Ее деятельность принималась во внимание лишь в тех случаях, когда соответствовала планам официальных делегатов Лиги наций. Решения ее конференций, направляемые в Ассамблею Лиги, по словам английского историка Д.Бирна, отличались <официальным штампом, сводившим на нет ее роль как голоса общественного мнения в поддержку Лиги>. В 1923 г. глава отдела информации при Совете Лиги Бартлетт писал, что надо <что-то предпринять, чтобы Федерация стала не просто отделением Лиги, а более независимым движением> .

Федерация обществ Лиги наций постоянно пребывала в состоянии противоречий. Французские представители настойчиво выдвигали идею Европейского федерального союза, в то время как английские считали этот план угрозой единству Лиги. В 1928 г. генеральный секретарь Лиги наций Э.Друммонд заявлял даже о <пути раскола>, по которому идет федерация. Что касается национальных обществ Лиги наций, наиболее крупными и влиятельными они были в Англии, США и Франции.

Межпарламентский союз, Международная лига арбитража и другие национальные организации занимались кодификацией международного права, вопросами арбитража, безопасности, парламентской системы и т.д. Однако при всей важности ставившихся проблем деятельность их во многом имела академическую направленность.

Многие пацифистские организации этого направления восходили к Международному бюро мира и женскому Международному союзу мира. Они координировали деятельность национальных Обществ мира, организовывали ежегодные Всеобщие конгрессы мира (с 1921 по 1939 гг.), которые, хотя и ориентировались на Лигу наций, но в 20-е годы с недоверием относились к санкциям против нарушителя мира, возлагая основные надежды на ненасильственные акции. На всеобщих конгрессах мира, объединявших пацифистов различного толка, актуальные внешнеполитические проблемы обсуждались с большей свободой, чем на межпарламентских конференциях и в обществах Лиги наций . Являвшиеся до первой мировой войны крупными координационными центрами общества мира после войны либо оставались таковыми (в Швеции, Германии, Австрии), либо в силу стечения обстоятельств потеряли главенствующую роль, пере-

166

дав свои функции новым организациям (в США, Франции, Канаде, Англии).

Другое, значительно усилившееся после воины направление в пацифизме имело своим источником широкие средние слои и часть рабочего класса. Здесь также имелись существенные различия. Обогащение и усиление этих слоев в странах Антанты, сужение их экономической базы в Германии и Италии предопределили национальную пестроту и много-слойность, политическую неустойчивость и противоречивость этой части пацифистского движения. Увеличение полупролетарских и пролетарских элементов соответственно изменяло партийно-политическую ориентацию многих пацифистских обществ, где значительно усилились или возобладали позиции социалистов.

Идеи пацифизма были взяты на вооружение социалистическими партиями, Рабочим Социалистическим Интернационалом (РСИ), Международной федерацией профсоюзов (Амстердамский Интернационал, МФП). В разработке идейно-поли.тической платформы

социалистического пацифизма важную роль сыграли решения II и III конгрессов РСИ 1925 и 1928 гг. Международной конференции профсоюзов в 1919 и 1922 гг. где социал-демократические лидеры объявили себя <реальными> пацифистами. Идеологической основой этого течения были известные теории <ультраимпериализма> К.Каутского и <организационного капитализма> Р.Гильфердинга. Возлагая на капитализм ответственность за войну и полагая, что пацифизм является частью классовой борьбы пролетариата, лидеры социал-пацифизма (Д.Р.Макдональд, АТендерсон, Л.Жуо, А.Тома, П.Фор, Л.Блюм, Э.Вандервельде, К.Гиманс, Ж.Дестре, К.Брантинг и др.) ориентировались на Лигу наций как инструмент примирения империалистических противоречий, считая, что мир и безопасность <должны быть основаны на 1третейском разбирательстве и всеобщем и полном разоружении> .

Международная федерация профсоюзов залогом прочного мира считала международное социальное законодательство, демократическую Лигу наций как гарантию мирного урегулирования и разоружения, экономическую реконструкцию Европы.

Для пацифистской политики социалистов характерна была боязнь сотрудничества с коммунистами, вызванная установками Коминтерна на мировую революцию, что рассматривалась как <серьезная угроза мировой войны> . Ориентация на западные демократии в связи с сектантской политикой Коминтерна и обвинением социал-пацифизма в социал-

167

фашизме объективно приводила к ослаблению антивоенного потенциала рабочего движения в целом.

Особой разновидностью социалистического пацифизма стал <радикальный> пацифизм некоторых левых социалистов, анархо-синдикалистов и Международной федерации профсоюзов . В качестве доступного и главного инструмента антивоенной борьбы всеобщая международная забастовка, международный бойкот правительства Хорти в Венгрии, предпринятый МФП, а главное, поставок оружия Польше в ходе советско-польской войны в 1920 г. оказались по существу единственным результатом подобного рода. После уничтожения немецких профсоюзов в 1933 г. появились сомнения относительно концепции всеобщей забастовки. Они еще более усилились в результате итальянской агрессии в Эфиопии в 1935 г. В связи с уничтожением профсоюзов в странах-агрессорах использование всеобщей забастовки в государствах, которым угрожала агрессия, становилось абсурдным. Поэтому начиная с 1936 г. МФП более не призывала к международной забастовке.

На различия в идейных установках влияли и настроения рядовых членов ряда социал-демократических партий, участвовавших в пацифистских организациях. Антивоенная борьба этой части трудящихся нередко выходила за рамки официальных установок. Но такие выступления, особенно совместно с коммунистами, были немногочисленны .

Синтез идей <радикального> и христианского пацифизма привел к формированию христианско-социалистического пацифизма, составлявшего, правда, меньшинство движения. Группы социалистов религиозного толка и либерально-про-тестанских теологов выдвигали на первый план нравственные принципы христианства как движущую силу в борьбе за достижение мира и социальной справедливости. Элемент персональной этической ответственности был главным в их взглядах. В Англии направление было связано с именами Д.Лансбери, А.Понсонби, в Германии - Э.Фукса, Э.Эккер-та, в США - А.Маста, К.Пейджа, Р.Нибура и др. В США <радикальный> пацифизм составил ядро социального христианства.

Христианско-социалистический пацифизм заметно повлиял на идейно-политические установки ряда пацифистских объединений, таких, как Международное братство примирения, Интернационал противников войны и др.

Так, Интернационал противников войны, действовавший в 68 странах, выпускавший еженедельник <Противник войны>, пропагандировал борьбу против расовых, религиозных,

168

классовых и национальных предрассудков как социального источника войн, а в качестве средства предотвращения войны предлагал создание широкого братства людей, основанного на взаимной поддержке. Целью этой организации являлись, говоря языком социалистов, свобода, равенство, братство, а по-христиански - правда, красота, любовь. В качестве практических методов борьбы с войной предлагался прежде всего отказ от воинской обязанности, от поддержки каких бы то ни было военных акций и т.п.

Каждый вступивший в Интернационал противников войны подписывал Декларацию, в соответствии с которой обязывался <не принимать участия ни в какой войне, будь она международной или гражданской, работать в целях общего разоружения, устранения всех источников войны и создания нового социального и международного порядка на основе пацифистских принципов> .

Движение за отказ от воинской службы стало заметным в пацифистских кругах. К нему примкнули многие пацифистские организации анархо-синдикалистского толка. Его поддержали известные деятели науки и культуры, такие, как Б.Рассел, А.Барбюс, Р.Роллан, А.Энштейн, Р.Тагор, М.Ганди, Г.Уэллс и др. подписав в 1926 г. Манифест против воинской обязанности. Еще до его публикации пацифист-лейборист А.Понсонби в 1925 г. опубликовал заявление <Настало время>, где провозглашался <отказ от воинской службы любому правительству, которое прибегнет к войне>. Полагая, что открыл новый вид <пацифизма здравого смысла, неопровержимого в своей основе>, в декабре 1927 г. он вручил петицию (128.770 подписей) премьер-министру С.Болдуину с отказом от воинской службы. В этом же году кампания за отказ от воинской службы развернулась в Германии. В 1931 г. в США опрос видных протестантских деятелей об их отношении к воинской службе, проведенный религиозно-пацифистским журналом <Мир завтра> показал, что из 19.372 опрошенных 12.076 ответили, что церковь никогда более не одобрит никакую войну .

Даже в Советской России вплоть до конца 20-х годов Объединенный совет религиозных общин и групп во главе с соратником Л.Н.Толстого - В.Г.Чертковым, включавший кроме толстовцев и другие религиозные группы, успешно защищал пацифистов, отказавшихся от военной службы по религиозным мотивам. Так, только за 1919-1920 гг. с помощью уполномоченных Объединенного совета от воинской службы было освобождено до 10 тыс. российских пацифистов. Однако после декрета Советского правительства

от

169

14 декабря 1920 г. ходатайства Объединенного совета официальными лицами в расчет не принимались, а российские пацифисты столкнулись лицом к лицу с набиравшей обороты сталинской репрессивной машиной .

Движение за отказ от воинской службы стало главным методом антивоенной борьбы в международном братстве примирения, отделения которого имелись почти во всех странах. В качестве главного метода <Министерство примирения> (как назвали его активисты общества) выдвигало широкую пропаганду идей христианского примирения, отказа от воинской обязанности, морального убеждения с позиций <послания Христа о всепобеждающей любви> .

Участники движения за отказ от военной службы к концу 20-х годов во многих странах, особенно во Франции, Бельгии и СССР, подвергались репрессиям, что вызывало в западных странах новую волну антивоенных кампаний протеста.

Индивидуальный или коллективный отказ от воинской службы и в целом движение <отказников>, или противников войны по мотивам совести, способствовало усилению атмосферы антимилитаризма, хотя реализация этого метода антивоенной борьбы в 20-е годы не имела серьезных результатов. Наивные предположения <отказников> о том, что если хотя бы 20% населения заявит о своем отказе участвовать в войне, то судьба международных конфликтов окажется в их руках, вызывали сомнения .

Наряду с отказом от военной службы в некоторых пацифистских организациях в 20-е годы пытались реализовать идеи гандистского ненасильственного сопротивления в качестве метода борьбы против войны. Развернулась дискуссия о возможности применения в Европе и Америке ненасильственных акций гражданского неповиновения, сторонниками которых выступали последователи М.Ганди. Наиболее известным был американский квакер Р.Грегг, который, побывав в Индии (19251929 гг.), проповедовал теорию ненасильственного противления. Многие приверженцы этих идей, например, известный английский писатель-пацифист О.Хаксли, утверждали, что акции гражданского неповиновения представляют собой единственную оптимальную возможность борьбы угнетенных. А американский пацифист Дж.В.Хюгген, один из лидеров американской Лиги противников войны, предполагал, что эта тактика может успешно противодействовать вовлечению США в войну .

Клерикально-пацифистское движение в тот период было в основном протестантским. Весьма влиятельной организа-

170

цией стал Мировой союз за международную дружбу через Церковь, созданный в конце войны. В 1928 г. на Женевской конференции более чем 190 представителей мировых религий, не стремясь создать <Лигу религии>, приняли решение пропагандировать учение по вопросам войны и мира в каждой религии и выработать меры, с помощью которых каждый верующий мог бы найти путь к миру. Показательно, что все упоминания о Лиге наций были исключены . 35 американских организаций, участвовавших в конференции, заявили в манифесте, что их церкви будут особое внимание уделять экономическим факторам, являющимся <главными причинами международной подозрительности, враждебности и войны>. В Англии большинство протестантских церквей (баптисты, конгрегационалисты, пресвитериане, три методистские церкви, квакеры) в 1929 г. объединились в Совет Христа и мира во главе с епископом Чичестером, который заявил, что <никогда не поддержит никакую войну и военную службу своих соотечественников>. В целом Мировой союз, действовавший в 30 странах, способствовал сближению различных церквей и проповедовал на страницах своих еженедельников решение проблем мира путем <христианской дружбы> .

Наиболее влиятельной религиозной международной организацией оставался старейший квакерский Международный комитет Друзей, имевший центры во всех странах. Цель комитета состояла в том, чтобы <помочь друзьям мира> выявить свою антивоенную позицию и наладить сотрудничество с другими миролюбивыми движениями. Английское общество Друзей на Международной конференции Друзей мира в 1921 г. призвало к <жертвам в пользу мира> с тем, чтобы <сотрудничество з2с|менило господство, место страха и подозрения заняло доверие> .

Из числа других организаций можно упомянуть Рыцарей мира, Всеобщий христианский совет за жизнь и работу, Антивоенную ассоциацию служителей церкви, Всемирную ассоциацию студентов-христиан. Католические организации, кроме <Пакс кристи>, в эти годы так и не приобрели серьезного значения. Основываясь на <католической христианской морали>, <Пакс кристи> отвергала идею <незаконности любой войны> и считала возможным использование в отдельных обстоятельствах силы, ставила целью распространение учения <традиционного христианства о единстве человечества, сущности и границах патриотизма, определенной пользы войны>. В конце 30-х годов она определила надви-

171

гающуюся войну как <настолько большое зло, что она стала несправедливой> .

Основные черты пацифистских идей в различных сочетаниях и модификациях прослеживались в программах и деятельности многих других национальных и международных женских, молодежных, профессиональных и прочих пацифистских объединениях. Социально-политический спектр их был чрезвычайно широк. Идейные платформы ряда пацифистских организаций были достаточно аморфными. Если же учесть и эволюцию во взглядах в зависимости от быстро менявшейся ситуации, то определение их принадлежности к тому или иному направлению в значительной степени условно. Одной из наиболее крупных являлась Международная лига женщин за мир и свободу, имевшая отделения почти во всех странах. Созданная в 1919 г. известной американской пацифисткой Д. Адамс, Лига отвергала войны и насилие, выступала за постепенную перестройку международных отношений на началах морали .

В целом женское антивоенное движение было достаточно влиятельным, особенно в США и Англии. Некоторые историки считают, что основу пацифистского движения в США составляли женщины. Один из американских пацифистских лидеров, Ф.Либби, отмечал, что <женщины составляют костяк движения мира в Америке>. Когда президент США Рузвельт объявил в 1935 г. закон о нейтралитете, один из политиков, Ф.Сиссон, предупреждал Белый дом, что тысячи и тысячи голосов женщин теперь потеряны. Не впадая в драматическое преувеличение роли женских организаций в США, отметим, что американская секция Международной женской Лиги за мир и свободу была действительно достаточно влиятельна. К 1937 г. у нее имелось 120 местных отделений, объединявших до 13 rap членов, ее лидеры были причастны к деятельности конгресса .

На аналогичных позициях стоял Международный союз пацифистов, Международная лига борцов за мир, Всенародная ассоциация, Международная переписка. К такой же идейно-политической платформе примыкали многие другие организации, в программах которых фигурировал тезис сохранения мира. Развитию <духа дружбы и мира путем помощи при стихийных бедствиях> содействовала Гражданская служба. Ряд организаций специализировался на развитии туризма, культурных, профессиональных обменах, книгообмене, обмене пластинками, на организации <библиотек мира>, книжных магазинов <в пользу мира> и др. Практически все крупные организации создавали молодежные отде-

172

ления - Международная лига дружбы, Международная служба студентов, Международное молодежное движение, Движение всемирного молодежного конгресса и др.

Различия в пацифистском движении 20-х годов, острота дискуссий свидетельствовали о том, что дифференциация носила скорее идейный, а не практический характер, так как речь шла пока что о поддержании мира политическими и моральными ненасильственными средствами. Поэтому в эти годы существовал определенный консенсус, связанный с двумя крупнейшими внешнеполитическими проблемами - Локарнскими соглашениями 1925 г. и разоружением, которые воспринимались как важные шаги в поддержании мира. Нет нужды пересказывать многочисленные документы пацифистских организаций и резолюций конгрессов и конференций с одобрением Локарнских соглашений.

Западные дипломаты широко пользовались пацифистской риторикой, что обеспечивало им позиции в пацифистски настроенном общественном мнении. Характерно высказывание коллеги Г.Штреземана по фракции в рейхстаге Штольберга-Вернигероде накануне вступления Германии в Лигу наций: <Именно в нашем теперешнем положении мы должны включать в свой лексикон фразы о мире, примирении народов и т.д. не поддаваясь, однако, подобно фантазерам-пацифистам, этому обману> .

Одной из центральных во всех пацифистских организациях была проблема разоружения. Считая, что рост вооружений является причиной войны, многие организации вместе с тем по-разному подходили к методам разоружения, количественным и качественным его аспектам. Пацифистским организациям были созвучны предложения о всеобщем и полном разоружении, выдвинутые Советским Союзом в 1927-1932 гг. Дж.Лансбери заявлял в 1927 г.: <Я считаю советскую декларацию самым крупным событием в борьбе за мир>. Одна из руководительниц американской Лиги женщин за мир и свободу в своих воспоминаниях отмечала: <Никогда еще ... ни одна страна не разрабатывала столь всеобъемлющего плана достижения мира. И это было трагедией 2мира, что... русское предложение было отвергнуто> .

Активно включились в кампанию по разоружению и социалистические пацифисты, хотя их предложения зачастую не выходили за рамки политики кабинетов. Цюрихская сессия исполкома РСИ в 1930 г. специальная комиссия Социалистического Интернационала по разоружению в 1930-1931 гг. пытались оказать давление на Лигу наций в вопросах разоружения .

173

Многие крупные пацифистские объединения на международном и национальном уровне разворачивали широкие кампании с требованиями решения проблемы разоружения. Их форумы, как например, 29-й Венский Всеобщий конгресс мира, Гренобльский конгресс Международной лиги женщин за мир и свободу в 1923 г. и др. направляли многочисленные петиции, послания правительствам, парламентам, Лиге наций, во многих из которых фигурировало предложение о всеобщем и полном разоружении .

Разоружение стало важной стороной деятельности Международной федерации профсоюзов, Федерации обществ Лиги наций, особенно в 1931-1933 гг. Так, последняя предложила сократить на 25% мировые вооружения на принципах равенства победителей и побежденных, отменить все вооружения, запрещенные для побежденных стран, установить контроль над частным производством оружия. В 1932 г. федерация опубликовала материалы в помощь делегатам Конференции по разоружению; ее резолюция неоднократно вручалась президенту конференции специальной делегацией .

Активная деятельность в пользу всеобщего разоружения была характерна и для пацифистских протестантских организаций. Например, Международный комитет Друзей и его национальные отеления в начале 30-х годов проводили обширные кампании под девизом <Мир без оружия>, которые были обращены <ко всем христианским народам> .

Большинство пацифистских организаций пытались оказать давление на правительства своих стран в целях проведения активной политики в области разоружения. В Англии, например, действовало до 40 комитетов по разоружению, которые выпускали в огромных тиражах специальную литературу. Брошюра <Разоружение. Февраль 1932 - февраль 1933 гг.> была распространена в 40 тыс. экземплярах. В 1932 г. прошла широкая кампания по оказанию давления на правительство: около 100 тыс. почтовых открыток было направлено различным группам электората, чтобы они отослали их <своим> членам парламента. В ноябре 1933 г. представительная делегация во главе с архиепископом Кентерберийским на встрече с премьер-министром потребовала от правительства немедленных действий в области разоружения .

Американский национальный совет за предотвращение войны проводил митинги, направлял петиции президенту США, в Конференцию по разоружению, распространял антивоенную литературу. Только в 1932 г. 14 организаций собрали свыше 1 млн. подписей под петицией с требованием

174

разоружения. В 1932-1934 гг. по инициативе Женской лиги за мир и демократию была предпринята широкая кампания под девизом <Изъять прибыли из войны>, направленная на обуздание фабрикантов оружия^ которой приняли участие многие пацифистские организации .

Большинство пацифистских организаций Франции также выступали за всеообщее разоружение и боролись с <националистическим духом> за моральное разоружение. 49 картелей мира, созданных в 30 департаментах, включавших в свои программы <всеобщее прогрессивное и постоянно контролируемое разоружение>, были объединены^ в <Международное демократическое действие в пользу мира> .

Однако единственное, чего смогли добиться пацифисты - это постановки проблемы о моральном разоружении в Лиге наций. Правда, доктрина морального разоружения, сводившаяся к <духовному замирению народов>, не выходила за рамки дискуссий в пацифистских кругах о первичности или вторичности морального разоружения. Тем не менее эти идеи получили конкретное воплощение в конце 1932 г. в проекте Конвенции о моральном разоружении, разработанном в Комитете морального разоружения Лиги наций .

Хотя к началу 30-х годов пацифизм и достиг определенной степени признания в глазах мировой общественности, но в правящих кругах мало кто придавал ему серьезное значение.

Хотя пацифистская альтернатива и открыла, как говорили, эру пацифистской дипломатии, однако силовая политика при разрешении ряда конфликтов оставалась решающей.

Более того, зачастую пацифизм отождествляли с экстравагантным чудачеством, фанатизмом и другими причудами. Одни, например, считали, что все пацифисты должны быть вегетарианцами, другие - эсперантистами, третьи полагали, что женщины-пацифистки все без исключения исповедуют феминизм. В качестве примера одного из чудачеств приводилась конференция Ассоциации вегетарианцев (Болгария, 1927 г.^ где все ее участники объявили себя противниками войны .

К тому же пацифистские организации оставались немногочисленными. Хотя, по нашим подсчетам, в Европе и Северной Америке к началу 30-х годов действовало более 40 международных, более 60 - американских, более 65 - английских, около 20 - французских, более 23 - бельгийских, 22 - шведских, около 35 (до 1933 г.) - немецких крупных пацифистских организаций, численность их членов

175

варьировалась от нескольких десятков до нескольких сот тысяч.

Кризис идейных позиций пацифизма в начале 30-х годов имел в своей основе изменение международных отношений, обусловленных мировым экономическим кризисом 1929-1933 гг. победой фашизма в Германии, выходом Германии и Японии из Лиги наций, крахом надежд на разоружение. К тому же в политическую жизнь вступило новое поколение, которое не испытало ужасов войны.

Пацифистское движение было поставлено перед выбором: либо применение хотя бы в минимальных размерах насилия, средствами, которыми обладала Лига наций, либо использование исключительно ненасильственных методов морального воздействия. Эту ситуацию в пацифистском движении можно проиллюстрировать статьей Р.Роллана <Пацифизм и революция>, где резкой критике подвергался главный тезис Международной Лиги борцов за мир - <Лига ставит превыше всего пацифизм...>. Р.Роллан подчеркнул: <Ставить пацифизм превыше всего... значит унизиться до капитуляции перед злом, ибо нечего тешить себя надеждой на нейтральность. Надо выбирать. Слишком просто провозгласить себя противником "всяких войн">. Р.Роллан сложил с себя обязанности председателя Международной Лиги борцов за мир, чтобы возвратиться <в строй, туда, где мне велят быть мои убеждения - на крайне левый фланг действий> .

О серьезных разногласиях в пацифистском движении Франции можно судить по полемике Р.Роллана с видными пацифистскими лидерами В.Мериком, А.Боже, Л.Пишоном, Ф.Шаллеем и др. в 1933-1936 гг. Дискуссии в пацифистских кругах не только не уничтожали разногласий, но зачастую приводили к расколу. 40

Созданный в Англии в 1934 г. Союз приверженцев мира , известный в эти годы как шеппардовское движение мира, стал аккумулятором ненасильственных и непротивленческих идей. Известный христианский пацифист каноник Дж.Шеп-пард в 1934 г. опубликовал воззвание <Приверженцев мира>. Лозунг нового движения <Я отказываюсь от войны и никогда более ее не поддержу> восприняло около 100 тыс. человек, объединенных в группы по обучению <технике ненасилия>. К 1939 г. насчитывалось более 1000 групп, насчитывавших 125 тыс. членов. Издававшаяся союзом газета <Пис Ньюс> проповедовала идеи христианского пацифизма .

Идеи христианско-социалистического пацифизма активно пропагандировались многими профсоюзными лидерами, ру-

176

ководителями лейбористских, социал-демократических партий конфессиональными кругами в ряде стран.

Так, Федеральный совет церквей США пропагандировал тезис о том, что <всякая война - зло, направленное против идей Христа>. Известный лидер методической церкви Англии Г.Картер подчеркивал, что война на Дальнем Востоке и возможность войны в Европе привели к тому, что международное положение стало походить на то, что было до 1914 г. Он призвал всех следовать его примеру: <...в будущей войне я буду выступать, молиться, писать против нее и употреблять все законные средства, чтобы убеждать людей против участия в ней> .

В 1934 г. Международное бюро мира расценило установление фашистского режима в Германии как <отрицание всех принципов, на которых основано антивоенное движение>, заявив, что <останется пацифистским, так как считает войну самым неадекватным методом разрешения противоречий> и подчеркнув <значимость моральных форм борьбы>. К середине 30-х годов Международное бюро мира пришло к выводу о необходимости создания <Высшего Совета Международной политики, который смог бы выносить. решения, обязательные для всех конфликтных ситуаций> .

Достаточно противоречивой была и позиция Интернационала противников войны, где с начала 30-х годов наметилось расхождение в связи с сильными репрессиями против противников военной службы.

Эти примеры свидетельствуют, что в домюнхенский период еще не сформировалась четко выраженная политическая линия, реализующая принцип ненасилия во внешнеполитическую доктрину. Но к середине 30-х годов в пацифизме зримо выявилась и другая тенденция: тысячи пацифистов активно выступали против угрозы войны. Многие пацифистские организации, ориентировавшиеся на Лигу наций, видели альтернативу войне в создании своего рода <Трибунала международных полицейских сил>, чтобы придать большее значение политике коллективных акций, чем вопросам понижения уровня вооруженных сил. В этих целях в 1932 г. было основано Новое сообщество во главе с Дж.Барнсом и Д.Дэвисом, находившееся под сильным английским влиянием. На правах коллективного члена оно вошло в Федерацию обществ Лиги наций. Выдвинутая им идея создания международной полицейской службы встретила сопротивление правящих кругов Великобритании и не была реализована, хотя и была поддержана 31-м Международным конгрессом мира (Кардиф, 1936 г.). По инициативе Д.Дэвиса, пред-

177

седателя конгресса, была принята резолюция о необходимости создания <Высшего Совета международной политики> .

В другом ключе действовала Международная лига женщин за мир и свободу. В апреле 1935 г. она провела международную кампанию <Народный мандат>, где призвала правительства к коллективным действиям по выполнению Устава Лиги и Пакта Бриана-Келлога. В кампании, развернувшейся в 25 странах, было собрано до 10 млн. подписей .

К середине 30-х годов ряд пацифистских организаций Франции поддержали попытку Народного фронта и участвовали в антифашистских акциях. Так, еще в 1932 г. 28 пацифистских организаций выступали с протестом против японской агрессии в Китае и с требованием ликвидации конфликта с помощью Лиги наций .

После установления фашистского режима и расправы с пацифистскими организациями в Германии заметно усилилась роль Австрийского Совета обществ мира, который принял решение поднять знамя мира среди немецкоязычных народов. К середине 30-х годов заметно активизировались эмигрантские немецкие пацифистские организации. В качестве примера можно сослаться на международную кампанию (1933-1936) за освобождение из концлагеря и присуждение Нобелевской премии мира К.Оссецкому, которого Т.Манн называл <мучеником идеи мира> .

Определенный импульс в развитии антифашистских тенденций в пацифистском движении был дан всемирным Амстердамским конгрессом, созванным по инициативе коммунистов 27-31 августа 1932 г. Среди 2200 делегатов присутствовали представители от 230 пацифистских организаций. Однако принятый на конгрессе манифест был составлен в духе классовой борьбы и политической непримиримости (против чего, кстати, выступал А.Барбюс), что не могли поддержать пацифисты. Под влиянием обращений Р.Роллана и других выступлений декабрьский пленум вновь созданного Международного комитета борьбы против новой мировой войны принял специальную декларацию^ об участии в Амстердамском движении пацифистов .

В августе 1933 г. избранный Европейским антифашистским конгрессом (июнь 1933 г.) Центральный комитет рабочего антифашистского объединения европейских стран объединился с Международным комитетом борьбы против новой мировой войны в единый Международный комитет борьбы против империалистической войны и фашизма. Возглавляемое этим комитетом движение под названием Амстердам-Плейель, в котором коммунистические партии и ряд рабо-

178

чих организаций были наиболее влиятельными49, оказало определенное влияние на радикализацию пацифистских сил.

Антифашистская деятельность движения Амстердам-Плейель, хотя и представляла первый шаг совместных выступлений марксистов и пацифистов, тем не менее не охватывала широкие пацифистские круги. К тому же разгоравшаяся вражда между Социнтерном и Коминтерном, недоверие и подозрительность, взаимное обвинение (одних - в социал-фашизме, других - в тоталитаризме) ложились тяжелым бременем на антивоенные силы. Статья Э.Вандервельде о <железном занавесе>, разделившем русских рабочих и западно-европейский пролетариат, манифест Берлинской сессии исполкома PC И к советским рабочим свидетельствовали о серьезных трудностях в нарождавшемся антифашизме . В целом в начале 30-х годов пацифистское движение в своей основе было антивоенным, но не антифашистским. В середине 30-х годов в пацифистских кругах шел процесс осознания необходимости борьбы с конкретным агрессором - фашизмом.

Требовалось собирание всех сил мира для борьбы с военной опасностью. Именно поэтому А. Барбюс в мае 1935 г. выдвинул идею формирования широкого фронта мира, объединившего бы коммунистические и пацифистские силы на антифашистской основе.

Провозглашенный VII конгрессом Коминтерна курс на создание широкого фронта мира оказал определенное воздействие на рост антифашистских тенденций в пацифистских кругах. Отбросив догматические сектантские установки, неверное и оскорбительное определение социал-демократии как социал-фашизма, пересмотрев негативную оценку пацифизма, VII конгресс провозгласил цели всеобщего антифашистского единства. Вместе с тем наряду с общедемократическими целями в документах конгресса по-прежнему оставались лозунги о <мировой социалистической революции>, <Всемирном Союзе советских социалистических республик>, что значительно затруднило выработку совместной с пацифистами антивоенной и антифашистской стратегии .

Эти вопросы к тому же увязывались с состоянием демократии в СССР. После VII конгресса Коминтерна на страницах западной печати развернулась широкая кампания против репрессий в СССР. <Нельзя протягивать руку буржуазным демократам в Европе, объявлять Деладье, Масарика и Бенеша своими союзниками, а у себя в Советском Союзе расстреливать оппозиционных коммунистов и гноить в тюрьмах и ссылках социалистов> .

179

Между тем экстремальность ситуации второй половины 30-х годов, заключавшаяся в общечеловеческой опасности фашизма для общественного прогресса, существования многих стран и народов, вызвала к жизни идеи широкого объединения и в пацифистских кругах. Хотя пацифисты и осознавали надвигающуюся военную угрозу, идейно-политические разногласия, определявшие разную меру понимания фашистской опасности, степень реализма оценок возникших военных конфликтов, отношение к насильственным (или вооруженным) методам предотвращения войны, оставались существенными. Расхождения между меньшинством, отвергавшим любую форму насилия, войну и воинскую обязанность, и большинством, для которого военная сила против фашизма представляла нежелаемую, но вероятную альтернативу, все более и более углублялись.

<Тройной кризис> 1936 г. - ремилитаризация Рейнской области в марте, поражение Эфиопии в мае, начало гражданской войны в Испании в июле, - хотя и послужил причиной бурного взрыва пацифистской активности, но вместе с тем усилил поляризацию в движении. Линия раздела проходила по вопросам тактики, которой следует придерживаться в отношении нарушений Германией Версальского мирного договора, итальянской агрессии в Эфиопии, гражданской войны в Испании. В этой связи наиболее спорной была дилемма о применении санкций Лиги наций к агрессорам.

Где проходит грань между насилием и конструктивной политикой, которая объединила бы человечество" Война может остановить Гитлера, но остановит ли она гитлеризм? Эти вопросы известного американского лидера Дж.Холмса вставали перед многими пацифистами. Между тем усиление летом 1935 г. пацифистского движения в защиту коллективной безопасности, проявлением чего стал английский плебисцит мира, выдвигало задачу разработки общей конструктивной платформы. Поэтому идеи А.Барбюса и его преемника лауреата Нобелевской премии мира физика П.Ланжевена о формировании широкого антифашистского объединения общественных сил самостоятельно выдвигали многие лидеры движений мира, такие, как глава французских радикал-социалистов П.Кот, возглавивший Международный комитет в защиту Эфиопии, лидер английского Союза Лиги наций Р.Сесиль, имевшие к тому времени значительный опыт сотрудничества .

Консолидацию антивоенных сил с различными взглядами на методы борьбы с фашистской угрозой видные политики-

180

пацифисты (Р.Сесиль, П.Кот, Э.Эррио, К.Брантинг и др.) предполагали осуществить на следующей основе: нерушимость международных договоров, ограничение вооружений, коллективная безопасность, укрепление Лиги наций (<4 принципа>), которые мог бы провозгласить Всемирный Конгресс Мира.

В кругах пацифистски настроенных политиков и общественных деятелей эти принципы ассоциировались прежде всего с системой Лиги наций. Поэтому, по их замыслу, активное использование организации в целях предотвращения войны могло стать исходным пунктом для перехода ряда пацифистских организаций от протеста против любой войны к политике активного потиводействия агрессорам посредством применения санкций. Р.Сесиль даже полагал, что это движение может заменить в 54какой-то мере ослабевшую Федерацию обществ Лиги наций . Стратегический ориентир на Лигу наций был, как известно, аксиомой для лидеров либерального пацифизма, которые не очень рассчитывали на массовые выступления, в том числе и самих пацифистов.

В условиях возросшей опасности войны все миролюбивые силы были заинтересованы в том, чтобы поднять роль Лиги наций в противодействии фашизму. Однако ее поэтапное отстранение западными державами от решения актуальных международных проблем становилось все более и более очевидным. Тем не менее общедемократическая платформа <4-х принципов>, опубликованная в <Международном призыве> 31 января 1936 г. в Париже, который подписали всемирно известные политические и общественные деятели, видные писатели и др. свидетельствовала о возможностях невиданного ранее широкого объединения. Этот факт подтверждался и развернувшейся весной и летом 1936 г. грандиозной кампанией по подготовке Всемирного конгресса мира. В 43 странах действовали центры, объединившие до 400 млн. человек .

Подготовка к конгрессу приходила в нелегальных условиях, зачастую в обстановке травли избранных делегатов. Фашистские агенты развернули клеветническую кампанию с обвинением конгресса в принадлежности Народному фронту и коммунизму.

Лидеры Амстердамского и Рабочего Социалистического Интернационала, хотя и отказались участвовать в конгрессе, но предоставили свободу действий национальным организациям и партиям. Несмотря на попытки привлечь пацифистов, выступавших против санкций, последних не поддержал конгресс. Однако ряд организаций, для которых

181

<4 принципа> конгресса были чрезмерно радикальными, все же прислали наблюдателей, резко выступавших против любых санкций. Подготовка к конгрессу выявила и другие трудности. Пацифистское большинство в руководстве еще четко не осознавало <образа врага> в лице Германии, Италии, Японии и возражало против определения их агрессорами. Не решалось оно также на активные действия по спасению из концлагерей антифашистов. Попытка же социал-демократов поставить вопрос о незаконности репрессий в СССР еще более осложнила ситуацию .

Брюссельский конгресс мира (3-6 сентября 1936 г.) прошел под лозунгом <Мир в опасности. Мы должны его спасти!> и принял манифест <Хартия мира>. Конгресс был достаточно представительным; в нем участвовало до 600 делегатов от 50 международных, 750 национальных организаций из 35 стран. На нем присутствовали консерваторы, пацифисты различных направлений, коммунисты, социалисты, либералы, делегаты из полуколониальных и колониальных стран, представители 15 национальных профсоюзных центров, 12 социалистических партий, 16 национальных секций Международного кооперативного альянса, все ассоциации содействия Лиги наций и примыкающие к ним объединения, 28 религиозных пацифистских организаций протестантских церквей, а также 80 католиков, несмотря на запрещение епископа. Нельзя не отметить участия более 300 крестьянских делегатов, в том числе Интернационала сельскохозяйственных рабочих, Христианского

интернационала трудящихся деревни и т.д. Широко были представлены парламентарии - 100 человек из 12 стран, молодежные организации - 150 человек и т.д.

По существу Брюссельский конгресс явился первым историческим форумом, где столь плодотворно сотрудничали самые различные силы, которые открыто высказывали свою точку зрения на коренные проблемы антивоенной борьбы. И если в речах пацифистов звучали ненасильственные мотивы, зачастую не указывались конкретные поджигатели войны, то их искренность и решительное желание бороться за предотвращение войны не вызывало сомнений. Так, при открытии конгресса Р.Сесиль завил: <Производит впечатление, что правительства многих народов хотят самоубийства вселенной, в то время как народы жаждут мира... Цель этого конгресса - организовать народы за мир!> . Такие мотивы являлись главными в выступлениях и других ораторов.

Брюссельский форум принял весьма важные решения, несмотря на то, что в некоторых из них не указывались кон-

182

ретные поджигатели войны, еще нечетко была выражена связь между антивоенным движением и антифашистской борьбой. Важнейшим итогом конгресса был выход на авансцену истории нового антивоенного движения - Всемирного Объединения за мир (ВОМ), в рамках которого впервые демократические, пацифистские силы и коммунистические готовы были совместно бороться за предотвращение войны. Брюссельский конгресс мира заложил основу объединения приверженцев мира различной ориентации. Именно тогда проявилась тенденция к интернационализации пацифистских движений по обе стороны океана. К концу 1936 г. сложились объективные условия для формирования широкой антивоенной коалиции.

Однако первые практические шаги ВОМ в защиту жертв агрессии столкнулись с неимоверными трудностями, так как расхождения достигли апогея в отношении гражданской войны в Испании. Борьба в защиту Испанской республики, став средоточением страстей того времени, как в фокусе отразила ситуацию в пацифистском движении. Не менее сложная обстановка наблюдалась и в руководстве движения. С одной стороны, влиятельные пацифистские организации, сотрудничавшие в ВОМ, выступали против политики умиротворения, за создание системы коллективной безопасности. Усилению антифашистских тенденций способствовало и то, что многие пацифисты и сам Р.Сесиль, получивший в 1937 г. Нобелевскую премию мира, стали признавать важность массовых выступлений. 15 марта 1937 г. на Женевском заседании ВОМ под председательством Р.Сесиля, где присутствовали представители 20 национальных комитетов и 22 международных организаций, Генеральный совет ВОМ призвал Лигу наций принять срочные меры по восстановлению мира в Испании, а национальные комитеты ВОМ - к энергичным действиям, чтобы <добиться соблюдения международного права и сохранения всеобщего мира> .

Во многих резолюциях ВОМ начиная с 1937 г. стала просматриваться линия не только опоры на Лигу наций, но и на участие в массовых антифашистских акциях. Так, 30 апреля 1937 г. французский комитет ВОМ призвал французского министра иностранных дел <к соответствующему демаршу> и потребовал от Лиги наций принять все необходимые меры, чтобы положить конец агрессии Италии и Германии против государства - члена Лиги наций. Испанская проблема продолжала оставаться главным направлением деятельности французского комитета ВОМ. <Никогда во Франции, - писал П. Кот, - не было более популярной

183

политики, чем поддержка республиканской Испании. Большинство, осознавшее фашистскую и франкистскую угрозу, далеко выходило за рамки Народного фронта> .

В мае 1938 г. Исполком ВОМ публично осудил фашизм как поджигателя войны, заявил протест против аншлюса Австрии и подчеркнул, что фашистская Германия использует вопрос о национальных меньшинствах в Чехословакии как повод для оправдания агрессии. В течение 1938 г. в ВОМ были приняты еще более политически зрелые решения, в том числе в защиту Чехословакии .

Но, с другой стороны, в руководстве ВОМ не было единства. Наибольший вес имели представители пацифистских организаций, ориентировавшихся на Лигу наций (Р.Сесиль, П.Кот, Ф.Ноэль-Бейкер и др.); группа социал-демократических лидеров (Л. де Брукер, Ф.Адлер), как правило, не доверяла и препятствовала инициативам коммунистов (М.Кашен, Г.Поллит, Т.Шверник), обвиняя их в репрессиях , а группа левых социалистов (Ж.Жиромский, Р.Брейтшейд, Р.Штампфф3, напротив, ориентировались на сотрудничество с ними . Значительное влияние приобрели представители профсоюзов, сами по себе имевшие множество оттенков. Огромное воздействие на обстановку в ВОМ оказывала группа всемирно известных деятелей культуры и науки (Г.Манн, Т.Манн, Л.Фейхтвангер, Р.Роллан, Э.Синклер).

В ряде национальных комитетов ВОМ произошли расколы. Главной причиной было нежелание консервативных и ряда социал-демократических кругов сотрудничать в одной и той же организации с коммунистами .

Тем не менее во многих странах пацифистское движение стало использовать новые формы антивоенной борьбы - широкие демонстрации против войны и фашизма, бойкоты перевозок оружия и продовольствия для агрессивных государств, направление делегаций в фашистские посольства и консульства, кампании за закрытие Суэцкого канала, в поддержку экономических санкций против Италии и Германии, политики коллективной безопасности, а также плебисциты мира, интернациональные кампании - Международный день мира, Копейка для мира, Павильоны мира.

1935-1937 гг. стали порой наивысшего энтузиазма в пацифистском движении, которое, насыщаясь антифашизмом, питалось новыми силами. Легионы приверженцев мира верили в возможность создания широкого фронта мира. В эти годы вдохновителями движения мира становились видные политические лидеры и известные деятели науки и искусства, авторитеты национального и международного масштаба:

184

А. Эйнштейн, П.Ланжевен, Р.Роллан и Г.Манн, Р.Сесиль и П.Кот. Был поставлен вопрос о созыве Всемирного Конгресса мира в 1938 г.

И все же объединенного движения мира создать не удалось. Различие мировоззренческих позиций стало непреодолимым препятствием в реализации совместной платформы предотвращения войны. Политика <умиротворения> агрессоров, отстранение Лиги наций от решения ключевых и международных проблем, отказ от санкций и коллективной безопасности разъедали, как ржавчина, антивоенные силы. Распространение в мировой политике идей национализма и шовинизма, своекорыстия и идеологических предубеждений становилось также немаловажным фактором, ослаблявшим пацифистские силы.

Мюнхенское соглашение нанесло серьезный удар по пацифистскому движению. Разрушив политические ориентиры у одних, дезориентировав посчитавших выполненной свою антивоенную миссию других, усилив позиции приверженности к ненасильственной политике <умиротворения> у третьих, мюнхенский сговор стал своего рода эмоциональным кризисом.

Особо пагубной была поставленная правящими кругами Англии и Франции альтернатива: либо соглашение с фашизмом, либо неотвратимость войны. И хотя все приверженцы мира однозначно осуждали фашизм, многие из них не осознавали ложности такого подхода.

В одном из последних документов ВОМ - срочном послании 19-ой Ассамблее Лиги Наций от 31 августа 1938 г. говорилось: <Сегодня Лиги наций более не существует> . С осени 1938 г. антивоенная программа Брюссельского конгресса стала терять своих сторонников.

Мюнхенское соглашение усилило раскол в социалистическом пацифистском движении, который обнаружился на октябрьском заседании исполкома РСИ.

Обеспокоенный растущими разногласиями в социал-пацифистском движении, Генеральный Совет МФП 10 ноября 1938 г. призвал к срочной разработке единой антивоенной платформы и созыву конференции всех без исключения правительств 66. Реализация совместной стратегии мира встретились с препятствиями, вызванными не только крахом политики социалистического пацифизма, недостаточным политическим опытом самих масс, но и падением авторитета Коминтерна, идеалов широкого фронта мира, в связи с репрессиями в Советском Союзе руководства многих компартий, антифашистов, оставшихся в живых членов бывших социа-

185

листических партий (эсеров, меньшевиков), отошедших от политической деятельности.

Вместе с тем сталинский террор обрушился на российских пацифистов-толстовцев, чьи земледельческие коммуны подверглись массовым репрессиям. Тысячи последователей Толстого, мечтавшие о свободном труде и об осуществлении идеалов великого мыслителя, были уничтожены. Нельзя не вспомнить об обращении Я. Драгуновского к советскому правительству от 25 мая 1936 г. в связи с арестами и судом над толстовцами, в котором он убеждал правительство в неправомерности репрессий, ибо между идеей коммунизма и <разумной религиозностью толстовства> нет враждебности. Различие он видел только <в методе насилия>: <Идея, основанная на разуме, - это мировой интернационализм, метод насилия - это эгоистический, разъединяющий деспотизм>. Обращаясь к репрессированным толстовцам, Драгуновский восклицал: <Судят не вас... а судят ту идею, которой вы хотели придерживаться! Судят жизнепонимание основанное на разуме. Судят сознание. Судят наш разум> .

Антивоенные идеи Коминтерна не только не были реализованы для привлечения пацифистских сил, напротив, трещина между ними значительно возросла. В начале 1938 г. в связи с судебным процессом по делу <правотроцкистского> блока ряд старейших лидеров социал-пацифизма были обвинены в шпионаже в пользу Германии и Японии. Буря протеста захлестнула социалистическую прессу, способствуя отходу пацифистов от политики единого антифашистского фронта .

Волна террора в СССР, которая в канун войны значительно обескровила антивоенный потенциал, внесла замешательство в круги пацифистской общественности. В атмосфере 30-х годов, когда фашизм был главным врагом, а коммунисты являлись борцами против него, массовые репрессии в Москве, казалось, были лишены здравого смысла и воспринимались с недоверием. Более того, антивоенное общественное мнение сформировало стереотип облика коммуниста-антифашиста, который, хотя и ассоциировался с приемлемым для многих революционным насилием, но никогда не связывался с предательством.

Одним из наиболее ярких документов в этой связи является письмо Р.Роллана французскому писателю-коммунисту Ж.Р.Блоку (3 марта 1938 г.) по поводу процесса над Бухариным, Рыковым, Крестинским и др.: <Московский процесс для меня терзание... Не думают ли лучшие друзья СССР, что надо было бы самым быстрым способом отправить со-

186

ветским властям письмо... заклинающее их подумать о том, какие плачевные последствия для Народного фронта, для сотрудничества коммунистической и социалистической партий, для совместной защиты Испании будет им^ть решение, приговаривающее осужденных к смертной казни"> .

Лидеры антивоенных сил, такие, как А.Барбюс, Р.Роллан, А.Жид, Т.Манн и др. хотя и не могли судить о массовых репрессиях в СССР, однако осуждали, по словам С.Цвейга, <идолопоклонство, которым окружен Сталин>. Многие разделяли позицию Р.Роллана: <Я не Сталина0 защищаю, а СССР - кто бы ни стоял в его главе...> . В Москву хлынули потоки писем в защиту осужденных антифашистов.

Большинству же пацифистов сталинская Россия представлялась, по словам О.Хаксли,

<сверхцентрализованной олигархией, ...авторитарно-милитаристского типа, близкой к царской России, муссолиниевскои Италии, довоенной и гитлеровской Германии>. О.Хаксли, выражая мнение многих пацифистов, выступал против сталинского насилия, судебных процессов, тюрем и репрессий: <Руководители страны настойчиво использовали насильственные методы, оставшиеся от царизма... в целях71 достижения беспрекословного подавления населения> .

Положение осложнялось тем, что во многих решениях Коминтерна к враждебным были отнесены и ряд пацифистских организаций, с которыми коммунисты прежде пытались сотрудничать. Многие социал-демократические и пацифистские лидеры, осуждавшие репрессии в СССР, представлялись <поджигателями войны>. Все это смещало акценты, затемняло антифашистскую борьбу, поощряло сектантские тенденции и побуждало коммунистов свертывать политику широких антифашистских союзов.

Мюнхенское соглашение придало мощный импульс усилению пацифистского течения, выступавшего под лозунгом <мир любой ценой>. Эти пацифисты, недооценивая агрессивность фашизма, выдвигали тезис о равной ответственности всех правительств в подготовке войны. В качестве средств достижения <мира любой ценой> выдвигались соглашение с агрессорами, отказ от коллективной безопасности и санкций, <перераспределение> источников сырья, колоний, подмандатных территорий в пользу Германии, Италии, Японии .

Все это легло в основу доктрины <христианского умиротворения>, при помощи которой, по мысли Дж.Ландсбери, главного идеолога этого течения, можно было бы остано-

187

вить фашизм. <Дружелюбное отношение к агрессору, - писал он 27 сентября 1938 г. Э.Бенешу, - вот путь Христа>. Эта смесь <христианского непротивления> и наивных политических представлений в условиях военной угрозы была крайне опасной .

Лозунг <Мир любой ценой>, хотя и получил значительное распространение, но не отражал позицию пацифистского движения в целом и тем более не был главной причиной мюнхенской политики. Но подобные настроения в определенной степени воздействовали на морально-психологические установки, приобретая в каждой стране свою окраску. Огульное обвинение всего пацифистского движения в капитулянстве, как считают некоторые историки, не соответствуют историческим фактам .

1939 год принес новые удары: предвоенный политический кризис, утрата надежд на коллективную безопасность, переход большинства стран на путь пактомании и тайных переговоров лишали антивоенные силы политической основы. Распад Народного фронта во Франции, гибель республиканской Испании не только посеяли страх перед войной, но и вырвали из рядов многих приверженцев мира. Сократилось число пацифистских организаций и значительно ослабло влияние оставшихся.

Весной 1939 г. была практически парализована деятельность РСИ. Некоторые социал-демократические партии не опубликовали первомайского воззвания РСИ, считая его <непомерным бременем солидарности>. В мае-июне 1939 г. руководство РСИ (Л.де Брукер и Ф.Адлер) из-за отхода5 партий от провозглашенных принципов подало в отставку .

Многие социал-пацифисты в эти трудные дни атаковали политику народного и национального фронта, разрушая достигнутое в ряде случае единство. В свою очередь на XVIII съезде ВКП(б) была провозглашена <решительная борьба против капитулянтов, как фашистской агентуры в рабочем движении,6 выступающей в целях обмана масс под маской пацифизма> .

Пагубную роль играли призывы к отказу от воинской обязанности и к всеобщей превентивной стачке, которые в канун войны открывали дорогу фашистскому вермахту, парализуя сопротивление агрессии в некоторых пацифистских кругах .

Вместе с тем весной и летом 1939 г. пацифистские организации, ориентировавшиеся на ВОМ, еще продолжали кампании протеста и прежде всего против захвата гитлеровскими войсками Чехословакии. Информационная конференция

188

Международного Комитета борьбы против войны и фашизма во главе с П.Ланжевеном призвала все <демократические народы вынудить свои правительства проводить совместные действия за мир и свободу>. На передней линии огня оставалось движение <Мир и свобода>, наиболее мужественная организация французского антивоенного движения. <Мы не являемся придатком никакой партии, а связаны силами демократии, - говорилось в последнем ее документе - письме к социалистической партии 8 июня 1939 г. - "Мир и свобода" является движением единства, в котором социалисты и коммунисты, радикалы и беспартийные могут братски сотрудничать во имя Мира и Свободы> .

Наиболее ощутимым в первой половине 1939 г. было движение мира в США. Конгресс американской Лиги за мир и демократию, проходивший в январе 1939 г. в Нью-Йорке, потребовал от правительства усиления борьбы против Японии, Германии и Италии .

Однако антифашистские выступления становились все более спорадическими и малочисленными. В мае 1939 г. была предпринята еще одна попытка призвать левые антивоенные силы, в том числе и пацифистов, к <созданию организованного единства для борьбы за предотвращение грозящей катастрофы>. Инициатива созыва конференции, состоявшейся в Париже 13-14 мая, принадлежала П.Ланжевену и Н.Энджелу. На форуме, где собралось около 600 человек, включавших всемирно известных политиков, деятелей искусства и науки (Г.Манн, Л.Арагон, З.Филрингер, М.Кашен, П.Ненни и др.), выступавшие требовали от правительств Англии, Ф>ранции, Польши и СССР решительной защиты мира . Однако все призывы оказались тщетными.

С лета 1939 г. большинство пацифистских организаций ВОМ уже обсуждало свою судьбу во время будущей войны, размышляя по поводу краха Лиги наций. То, что международная организация должна была разделить ответственность за войну, казалось жестокой иронией. Поэтому многие национальные секции ВОМ ставили вопросы мирного урегулирования и формирования федерализма уже после войны. Эта проблема была ведущей в английском Союзе Лиги наций. В США Комиссия по исследованию Организации мира проводила дискуссии по вопросам борьбы с фашизмом и создания в будущем системы безопасности .

Тяжело отразился на движениях мира крах московских переговоров и советско-германский договор о ненападении 23 августа 1939 г. который вступал в противоречие с антифашистскими целями не только Брюссельского конгресса

189

мира, но и антинацистскими настроениями и тысяч пацифистов. Многие антифашисты, для которых заключение договора стало неожиданностью, сразу не могли осознать трагизма этого шага и его непредвиденных последствий. Уже 7 сентября 1939 г. Сталин потребовал от Коминтерна отказа от антифашистского курса, по существу запретив разоблачать гитлеровский фашизм как главного виновника войны. Поэтому многие антифашисты были дезориентированы в отношении особой опасности фашистского блока и вопроса о набиравших силу национально-освободительных тенденциях. Все это значительно затруднило борьбу антифашистов и развертывание общенародного движения Сопротивления на первом этапе Второй мировой войны .

С началом Второй мировой войны закончился последний этап в истории доядерного пацифизма. На основе горького исторического опыта предвоенных лет и трагических событий Второй мировой войны уже в другую, ядерную, эпоху появился манифест двух крупнейших пацифистов 30-х годов, Рассела - Эйнштейна с его главной мыслью о том, что в ядерный век мы прежде всего люди, призванные ради спасения человечества забыть о своих разногласиях. В этом был главный исторический урок мира 30-х годов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Роллан Р. Собр. соч. М. 1958. Т. 13. С. 70-71.

2 Цит по: Коммунист, 1988. - 16. С. 86-87.

3 Известия ЦК КПСС. 1989. Известия. 1988. 10 июня.

5 Cecil E.A.R.C. The Way ofPeace. L. 1938, P. 145.

6 См.: Илюхина P.M. Лига наций. 1919-1934. М. 1982; Тимошина Т.Н. Пакт Бриана-Келлога, как проявление буржуазного пацифизма. Автореф. дисс... канд.дисс.ист.наук. М.,1981.

Resolutions adapted by Interparliamentary Conferences and Principal Decisions of the Council 1911-1936. Geneva, 1937; Brin D. The League of Nations Union. Oxford, 1981; Шевцов В.Л. Межпарламентский союз. М. 1969.

8 Cm.: Dim D. Op. cit. P. 80.

9 Universal Peace Congresses 1843-1931. Resolutions adeptes de 1843-a

1931 par les Congres Universelles de la paix. Geneve, 1931; Universal Peace Congresses. Vienna, 1932. Locarno 1934, Cardiff 1936, Paris 1937, Zurich 1939 - Documents Officiels. Geneve 1932, 1934, 1937, 1936, 1939.

Небезынтересно отметить, что МСиделл рассматривает пацифизм как моральную концепцию социализма, в противоположность политическим взглядам.

7

190

Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории. М. 1981. Т. 5. С. 452-453. 12 Zweiter Kongress, S.363: Drifter Kongress der Sozialistischen Arbeiter-Internationale. Brussel. 5 bis in August 1928. Bd.II. Abt. VI. S.147-157.

<Левые> социал-демократы в Германии, Социалистическая партия США, Независимая рабочая партия Англии, Синдикалистский центр действия против войны во Франции, социал-демократы Голландии, Норвегии, Амстердамский Интернационал прфсоюзов и др.

14 См.: Илюхина P.M. Нефедова Т.К. К истории антивоенного движения в Веймарской республике // Ежегодник германской истории. 1987. М. 1988.

15 Huxley A. An Encyclopedia of Pacifism.L. 1937. P. 119; Lans-bmy G. My Quest for Peace. L. 1938. P. 250, 70.

1(5 Peace Year Book. L. 1934, P. 135.

17 Cm.: The Times, 1927. Dec. 9; Ceadel M. Peace Movement

between wars; problems of definition// Campaigns for peace.

Manchester, 1987.P.78; Pazifismus in der Weimar Republik.

Paderborn. 1981. P.35; Wittner L.S. Rebels Against War. The 18American Peace Mevement. 1941-1960. N.Y. 1969. P.5.

См.; Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1939 годы. М.,

1989.

19 Peace Year Book. P. 112-113.

20 Р.Роллан. Указ.соч. С. 283 [?]

21 Cm.: Gregg. The Power of Non Violence. Philadelfia, 1934; Training for Peace. Philadelfia, 1937; Xuxley A. Op. cit. P. 109111; ^gl^n J.W. If we should be invaded. N.Y. 1939.

Report. The World's Religions against war. Geneva, 1929. P. 2-5. Вea1s A.C.F. The History of Peace. A short Account of the

Organised Movement for International Peace. L. 1931. P. 325,

326; Peace Year Book. L. 1934. P. 120-121. 24 Ibid. P.I 1; Hirst M.K. The Quakers in Peace and War. L. 1923.

P. 521-523. 26 Peace Year Book. L. 1939. P. 283.

26 Parrel F.C. Beloved Lady: A History of Janes Addams. Ideals on Reforms and Peace. Baltimore, 1967. P. 200, 206.

27 См.; Wittner L. Op.cit. P. 5,11; Наджафов Д.Г. Народ США против войны и фашизма 1933- 1939. М. 1974. С. 183.

См.; Хайцман В.М. СССР и проблема разоружения (между двумя мировыми войнами). М. 1959: Deily Herald. 1927. 2. Dec. Наджафов Д.Г. Указ. соч. С. 37-38.

См.; Internationale Information 1930.7.1. Berichte Vorgelegt dem Vierten Kongress der Sozialistischen Arbeiter-Internationale. Zurich, 1931. Abt. I, S. 88-89.

31 Peace Year Book. L. 1933. P. 188, 195; L. 1934. P. 113, 173.

32 Peace Year Book. 1934. P. 129. 170-171.

33 Ibid. P. 113.

34 Ibid. P. 106-107.

191

35 Наджафов Д.Г. Указ, соч. С. 54-59. 37 Peace Year Book. L. 1933.

37 Подробнее см.: Илюхина P.M. Лига наций. 1919-1934. М. 1982. С. 273-287. '

39 Ceadel M. Op. cit. P. 84. Роллан Р. Указ, соч. С. 326-328.

В 30-е годы в русском переводе - Клятва во имя мира. Ibid. P. 200.

Мог г i son S. The Story of Beace Pleage Union. L. 1962. Wittner L. Op.cit. P.22; Methodist Recereder. 1933. Mari 23. Peace Year Book. L. 1934. P. 173-174. L.,1937, P. 176. Подробнее см.: Birn D. Op.cit. P. 117-119; Peace Yare Book. 1937. P. 1979.

45 Bussey G. Time M. Women's International League for Peace and 46Frieden. L. 1963. P. 97.

Покровская С.А. Движение против войны и фашизма во Франции. 1932-1939 гг. М. 1980. С. П. 47 Peace Year Book. L. 1934. P. 185-187; Fieder K. Militaryzmovi i faszyyzmovie - nie. Carl von Ossietzky. Wroclaw. 1986. Cm.; Shuman R. Amsterdam. Der Weltkongress gegen den im-perialistischen Krieg. Berlin, 1985; Роллан Р. Указ, соч. С. 309316.

49 Информационный доклад А.Барбюса VII Конгрессу Коминтерна-Центр хранения и изучения документов новейшей истории ф. 495, оп. 30, д. 1055, л. 203-247.

50 Bradische Rundschau, 1930. 4 Jan.; Vorwarts. 1930. Mai 14. 31 VII конгресс Коммунистического Интернационала и борьба против

52войны. Сб. док. М. 1976. С. 276, 359, 381, 223 и др. Социалистический вестник. 1935. 15 авг. - 14, 15.

53 См.: Wittner L. Op. cit. P. 19; A Great Experiment: An Autobiography by viscount Cecil L. 1941. P. 284.

54 Birn D. Op. cit. P. 173.

55 См.: Илюхина P.M. Лига наций // Европа в международных отношениях 1917-1939 гг. М. 1979; Edition-Speciale de 1'Agence 1936; Telegraphique RUP 2 erne serie Doc. 3. Comite Frangais du RUP

См.: информация Б.Шмераля в ИККИ // ф. 543, оп. 99, д. 26, лл. 1-24. Центр хранения и изучения документов новейшей истории

57 Le Livre du Congress Universel pour la paix, Bruxelles, 3-6 sep-tembre 1936. P. 215; Большевик 1936. - 19. С. 75,76.

58 Большевик. 1936. - 19, C.77. " L'Humanite 1937. 16 mars.

60 См.: Покровская С.А. УКЗЗ.СОЧ. С. 163, 179-182, 203-204; Cott P. Le Proces de la Republique. II, N.Y. 1944. P. 323-324.

61 См.: Rassamblement Universel pour la Paix. Comite executif. Reunion 10. Geneve 10. Genede, 1938. P. 59; Известия 1938, 26 июля.

192

Mitteilungen uber die Lage der Politischen Gefangenen. Herausageben von der Sozialistischen Arbeiter-Internationale eingedsetzten Unterschcungs-Kommission, Januar 1937. Beilage der . XIV. - 1, 22. Хранение и изучение документов новейшей истории. Ф. 495, Оп. 30, Д. 1129, Л. 19-20; Оп. 12, Д. 125, Л. 145. 65 International Information, vol. 1938, - 37. 30 Okt. S. 392-393.

65 League of Nationsarchive. International Peace Campaigne, Dossier - 1, 1937-1938.

66 Documents and Discusions. Supplement for Record purposes to International Information, vol. 15. 1938. - 16.

68 Воспоминания крестьян-толстовцев. С. 420-421.

68 См.: Коммунистический интернационал. 1938. - 3, С. 3. Voix

du Peuple. 1938, mars; International Information, vol. 15. 1938 ?

10. Peuple. 1938. Mar. 9-11.

Подробнее см. там же. С. 162-167. Цит. по: Моты лев а Т. Друзья Октября и наши проблемы // Иностр. лит. 1988. - 4. С. 166.

10 Подробнее см. Там же. С. 162-167.

71 ?rxley A. Ends and means. L. 1937. P. 61, 63, 146

72 Ibid. P.32-35, 117-127; Ceadel M. Pacifism in Britain 1914-1945. Oxford, 1980. P. 274.

73 Цит. по: Ceadel M. Op. cit, P. 278. Cm.Peace News 1938, Mar 5; Christian Pacifist. 1939. May. P. 115.

74 Kennedy P. Appeasment // History Today. 1982. Okt. P.52; Hayes P. The Twentieth Century. 1880-1939: Modern British Policy. L. 1978. P. 326; Duruselle J.B. Les precedents historiques: pacifisme des annes 30 et neutralisme des annes 50// Pacifisme et Dissuassion: La contestation pacifiste et I'avenir de la securite de 1'Europe. P. 1983. P. 243.

75 International Information Vol. 16. 1939. - 12. May 19-th; - 14 June 20.

77 См.: Коммунистический Интернационал. 1939. - 3. С. 130.

77 Fаuсiеr N. Pasifisme et antimilitarisme dans 1'entre-deux-guerre 1919-1939. P. 1983. P. 151, 189, 192.

78 Rundschau, 1939, Mar. 23. Покровская С.А. Указ. соч. C.216. 89 Million speak for Peace Wash. 1939, P. 21, 249.

80 Paix et Liberte. 1939. - 95, mai; Из истории международной

пролетарской солидарности. Сб. IV, С. 177-179.

League of Nations Archive Geneve Buro Internationale de la Paix

Registory - 5A /38420/ 3635. 82 Angell N. For what do we fight. L. 1939; Ceadel M. The Peace

Movement between wars; probleme of defenition // Campaignes of

Peace. Manchester, 1987. P.95-97; Debenedetty Ch. Op. cit. P. 135.

См.: Коминтерн и советско-германский договор о ненападении

// Известия ЦК КПСС. 1989. - 12.

193

ПАЦИФИЗМ ВВЕЙМАРСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ

Карл Холь

На пороге создания нового государства немецкое движение мира переживало подъем. Перед ним открывались широкие перспективы, общественное мнение относилось к нему с благожелательностью и уважением. Пацифизму удалось поначалу без каких-либо трудностей идентифицировать себя с политической и конституционной концепцией, которую разделяли партии веймарской коалиции; кроме того, чрезвычайно привлекательными казались представления независимых социал-демократов по проблемам мира и будущего германского общества.

Разумеется, необходимы были идейные и структурные гарантии, чтобы создать республику на солидном основании. Поэтому в период подъема движения в пацифистских дискуссиях господствовала проблематика, связанная с мерой преемственности и вместе с тем преодоления новым государством негативного милитаристского наследия прошлого.

Вопрос о причинах войны с неизбежностью выдвигал и вопросы о возможностях преодоления политической системы кайзеровской Германии и тем самым также о ее вине в развязывании войны.

По этому вопросу тщательного изучения и окончательного выяснения проблемы вины среди немецких пацифистов господствовало единодушие. Однако события развивались таким образом, что шансы на разрешение этого вопроса в начальный период существования республики быстро улетучились, ибо социал-демократическое большинство неизменно проявляло незаинтересованность в этом вопросе . Это была одна из упущенных возможностей с долговременными роковыми последствиями.

Проблема подписания мирного договора оказывала сильное влияние на принятие решения. Вдохновляемое радикальным пацифистом Фёрстером меньшинство парламента, безоговорочно одобряющее постановку вопроса о германской вине, усматривало именно в этом мирном договоре справедливую расплату за бесцеремонную политику игры ва-банк и оценивало этот договор как шанс для начала но-

209

вой страницы в истории Германии. При этом сторонники Фёрстера приветствовали положения договора о демилитаризации и разоружении, как гарантии недопущения нового издания германской политики силы.

Публичная полемика по вопросу германской вины вспыхнула среди немецких пацифистов во время чрезвычайного заседания Германского общества мира в октябре 1919 г. в Касселе. Однако после подписания мирного договора этот вопрос стал постепенно утрачивать свою остроту, ибо несравненно большее значение в политической полемике обретал факт существования мирного договора. Правые круги вынесли свой уничижительный вердикт пацифистам: само собой разумелось, что пацифисты, - это те, кто нанес удар в спину сражавшемуся фронту и привел Германию к поражению. Германский пацифизм слишком долго позволял делать из себя козла отпущения. Теперь его пригвоздили к позорному столбу как главного виновника Версальского договора.

Новое издание антипацифистских клише в скором времени приобрело форму кровавого террора со стороны националистических экстремистов: покушение на Эйснера уже в январе 1919 г. убийство пацифистов Ганса Пааше и Александра Футрана в 1920 г. антипацифистские по своим мотивам покушения на фон Герлаха в 1920 г. и на Максимилиана Хардена в 1922 г. - все эти события со всей очевидностью свидетельствовали, что более не существовало никаких причин для эйфории, окрылявшей новое пацифистское движение во время и непосредственно после Ноябрьской революции.

Однако это была лишь вершина айсберга. Ненависть и презрение к германскому движению мира отнюдь не были характерным признаком лишь националистических правых сил. Возродившаяся в короткое время дискриминация пацифизма была многолика и принимала весьма различные формы.

Результатом возникшего еще в ходе первой мировой войны повышенного интереса к пацифизму явилось расширение многообразия форм германского движения мира с первых дней существования Веймарской республики. Многочисленные новые сторонники этого движения из низших и средних слоев, из числа мелкой буржуазии, служащих и квалифицированных рабочих, из числа сторонников социал-демократического большинства, независимых социал-демократов, а также, правда в меньшем объеме, представителей политического католицизма разрушили политическую и организаци-

210

онную однородность движения мира. Политическая структура Германского общества мира перестала определяться исключительно средними слоями, приобретая все более четкий, хотя и с представительством рабочего класса, мелкобуржуазный характер. Кроме того, в ряде случаев германское движение мира стало привлекательным и для представителей других, прежде почти недоступных для него социальных и профессиональных кругов: для весьма небольшой группы офицеров и дипломатов в отставке, у которых участие в войне пробудило интерес к пацифизму.

Л.Квидде стал одной из первых жертв структурных изменений и идеологического сдвига влево: берлинское собрание пацифистов 1919 г. не проявило готовности признать его единственным председателем Общества мира и в целях наглядного представительства всех направлений придало ему двух равноправных сопредседателей - Г. фон Герлаха и ХШтекер .

Развитие демократии в Веймарской республике по сравнению с Германской империей неизбежно влияло на агитацию германского движения мира. Возникли естественные трения между представителями старых и новых позиций, прежде всего в сильно упрощенном виде между мотивационным индивидуально-этическим и конкурирующим с ним подходом. Сторонники последнего считали пацифистскую агитацию в условиях Веймарской республики бессмысленной, вследствие чего их пацифизм обнаруживал более или менее четкие общественные масштабы, и для него, наряду с индивидуальным выступлением за мир, важное значение имело также массовое пацифистское настроение. Движение под лозунгом <Нет - новой войне!>, возникшее в первые годы существования Веймарской республики и организовывавшее в годовщину начала мировой войны - 1 августа - массовые демонстрации против войны, сопровождалось возникновением новых форм агитации, с помощью которых предпринимались попытки использовать существовавшие среди широких масс пацифистские настроения .

Не случайно в дальнейшем выявилась аналогичная граница, разделявшая два противоположных взгляда на внут-рипацифистскую демократию, которые

свидетельствовали об ухудшении перспектив на сближение. Основными представителями этих двух направлений были Людвиг Квидде, которому к концу войны уже исполнилось 60 лет, и Фриц Кюстер, бывший моложе Квидде более чем на 30 лет. Проще говоря, речь шла об индивидуалистической, буржузно-либеральной концепции союзной демократии, для которой за-

211

щита прав меньшинств сама собой разумелась, тогда как, с другой стороны, выдвигалась своего рода эгалитарно-якобинская концепция, грозившая свести союзную демократию к формальному принципу механического большинства, оставляя несогласному меньшинству только выбор между подчинением и выходом из движения . В подобных условиях программно-идеологические разногласия могли напомнить религиозные войны против еретиков.

При оценке этих тенденций необходимо проявлять известную осторожность, чтобы избежать соблазна строить аргументацию исключительно на основе конечного результата, т.е. падения Веймарской республики. Согласно другому распространенному недоразумению, пацифистам

приписывается неизменно миролюбивое умонастроение, в том числе и общее с единомышленниками. Неизбежно следующее за этим разочарование чаще всего порождает другое, менее благоприятное предубеждение, согласно которому у пацифистов не было достаточного понимания политической ситуации, но присутствовало, в лучшем случае, наивное и тем самым опасное представление на этот счет. Часто цитируемая саркастическая оценка, почти граничившая с <самоедством>, конфликтов веймарских <борцов за мир> , принадлежащая перу фон Оссецкого, в качестве временного секретаря Германского общества мира знавшего движение мира изнутри, могла лишь способствовать столь ошибочному восприятию пацифизма. Поэтому легко возникает соблазн объяснять конец Веймарской республики в том числе и недостатками пацифизма. Основанные на таких посылках суждения и оценки менее острожно относятся к движениям мира в Веймарской республике, чем это обычно имеет место в отношении лояльных к государственной политике партий.

Почему такие полемические таланты, как Г. Е. Николаи, К.Хиллер, О.Леман-Русбюльд и др. должны были с меньшей страстностью сражаться за свое дело, чем, скажем, члены Социал-демократической партии Германии или Германской демократической партии" С другой стороны, нельзя не признать, что постоянная полемика и усиливающийся левый курс Германского общества мира отталкивали представителей умеренного направления в пацифизме, таких выдающихся членов как Хайльберг, Шюкинг, Арнольд, и что они по этой причине либо ограничивали свое участие, либо совершенно прекращали свою деятельность. Равным образом не приходится отрицать и того, что только целевые установки и выдвижение на первый план таких умеренных представителей, как Квидде и Кесслер, могли обеспечить

212

пацифистам успешный доступ к государственным должностям, в первую очередь, в Министерстве иностранных дел. И, наконец, не один лишь фон Оссецкий, но и другие благожелательно настроенные современники обращали внимание на то с какой искренностью веймарский пацифизм вызывал огонь на себя.

Причиной того, что противоречия обострились гораздо сильнее, чем в довоенное время, стал не только разнородный состав самого движения мира. Этому способствовали появившиеся новые возможности в пацифистской агитации. Возникшая во время мировой войны линия раздела между умеренным и радикальным пацифизмом теперь наконец обрела четкие очертания.

Возникает, однако, вопрос, что же здесь можно рассматривать как <умеренное>, а что как <радикальное>? Существенным критерием различия продолжал оставаться, казалось бы, простой вопрос: каким образом наиболее надежно можно не допустить возникновение войн. Воспринимающийся повсеместно в качестве умеренного организованный пацифизм, ориентировавшийся на изменившуюся международную обстановку, усматривал в Лиге наций важнейший инструмент сохранения мира. Поэтому его главная цель состояла в совершенствовании этого союза народов и дальнейшей разработке проблем международного права. Напротив, радикальный пацифизм, неоднократно вносивший раскол в движение и выдвигавший порой непримиримые варианты, видел в массовых отказах от воинской службы и во всеобщей стачке успешный путь к предотвращению войны, хотя сторонники этого движения и не отказывали при этом в поддержке Лиге наций .

При поверхностном взгляде казалось, что отказ от военной службы в условиях ограничений, налагавшихся на Германию Версальским договором, представлял собой лишь теоретическую проблему. Но недоверчивые пацифисты считали, что веймарское государство найдет способ осуществить в один прекрасный день переход ко всеобщей воинской повинности. После вступления Германии в Лигу наций вопрос об отказе от воинской службы свелся к проблеме военных санкций в рамках Лиги наций - и это одобрялось подавляющим большинством сторонников организованного пацифизма. Тем самым проблема применения силы одновременно порождала вопрос и о законности применения силы в целях обеспечения мира.

Эта проблема доставляла немало хлопот особенно тем радикальным пацифистам, которые, одобряя Лигу наций в

213

принципе, не соглашались с результатами ее решений. Даже для Группы революционных пацифистов , основанной в 1926 г. и руководимой Хиллером, которая увязывала свою программу с отказом от военной службы, с идеями - правда, немарксистскими - социальной революции, эта тема стала источником разногласий. Доморощенным адвокатом принципа неприкосновенности человеческой жизни была Хелена Штекер - одна из активных членов группы Хиллера. Она не допускала никаких исключений, даже в целях социальной революции, тогда как ультралевое крыло однозначно одобряло применение революционного насилия. Это крыло было вынуждено покинуть группу, после того как оно в 1929 г. в целях социальной революции вознамерилось реализовать отход от принципа отрицания войны и отказа от воинской службы .

Центральная роль Германского общества мира в организованном пацифизме в Германии, а, следовательно, и в разрешении крупных противоречий среди пацифистов продолжала сохраняться. Само собой разумеется, его правление и аппарат вновь обосновались в Берлине. На примере Германского общества мира наиболее ярко видно благоприятное отношение к пацифизму в обществе в сравнении с довоенным периодом: в апогее своего подъема, в 1926 г. пацифистское движение насчитывало около 30 тыс. членов и примерно 300 местных групп .

Продолжали действовать как имевшиеся еще в годы войны, так и вновь созданные организации. Это относится и к возрожденному с большим трудом Союзу за международное взаимопонимание, который под руководством Шюкинга пытался укрепить свои позиции, участвуя в обсуждении вопросов, связанных с Лигой наций. Тем не менее в 1926 г. он был окончательно распущен . Иначе обстояло дело с другой организацией - Союз нового отечества. В рамках движений мира в Веймарской республике он играл важную и авторитетную роль, причем не столько своей численностью (ибо она, по-видимому, никогда не превышала 1000 членов), сколько по причине серьезности, с которой Союз относился к соединению пацифизма с защитой прав личности, социальной справедливости, и в не меньшей степени к вопросам обороны республики и достижению взаимопонимания с Францией и Польшей. Поэтому вполне убедительным было переименование Союза нового отчества - по примеру аналогичной французской организации - в Германскую лигу по правам человека .

214

Равным образом в рамках германского движения мира оставалось Германское отделение Международной женской лиги за мир и свободу. Эта лига отпочковалась в мае 1919 г. на конференции в Цюрихе от Международного женского комитета за стабильный мир. Соответствующим образом его германская секция - Национальный, или Германский, комитет - был образован месяц спустя в результате слияния с Германским союзом за право голоса женской группой Германского общества мира .

В то же время большинство организаций, действовавших в рамках движения мира в Веймарской республике, были совершенно новыми образованиями. Например, основанная по инициативе^рцбергера в конце 1918 г. Германская лига за Лигу наций отстаивала идею союза народов, т.е. Лиги наций, и агитировала за вступление в нее Германии. Указанная организация собрала вокруг себя помимо представителей организованного пацифизма, как, например, Шюкинг и Веберг, других выдающихся деятелей пацифистского движения, как то: Квидде и фон Герлаха, влиятельных политиков из рядов веймарской коалиции, равно как и либеральных преподавателей высшей школы, которые в период первой мировой войны являлись серьезными критиками официальной политики. Тесная связь между Германской лигой за Лигу наций и левым либерализмом проявилась в позиции Иоганна Генриха графа Бернсторффа (сменившего Эрцбергера) как председателя Германской лиги (в конечном счете он стал общим председателем всех национальных союзов защиту Лиги наций), Шюкинга как заместителя и Иека как исполнительного председателя. Будучи по замыслу инструментом политики мирной ревизии Версальского договора, Германская лига за Лигу наций, сознательно идя на определенную зависимость, пользовалась широкой поддержкой министерства иностранных дел Германии. Привлекая все течения, которые можно было бы охарактеризовать как <конъюнктурный пацифизм>. Эта лига обнаруживала сходство с Союзом за международное взаимопонимание, который она в скором времени частично поглотила. Обе эти организации представляли собой правое крыло в движении мира. Напротив, Союз за европейское взаимопонимание, рассматривающий себя в известном смысле как преемника Союза за международное взаимопонимание, дистанцировался от организованного пацифизма, равно как и от панъевропейского движения, во главе которого стоял Николаус граф Куденхове-Каллерги. Определенные связи с движени-

215

ем мира поддерживались через1 5 отдельных пацифистов, например Шюкинга и Пауля Лебе .

После издания энциклики о мире папы Бенедикта XV и соответствующей инициативы со стороны Эрцбергера в 1917 г. стала формироваться организация пацифистских католиков. Благодаря деятельности священника Иоганна В.Вольфгрубера и Макса Иозефа Метцгера в 1919 г. был создан Союз мира германских католиков. JEro основателями стали капеллан Магнус Иохам и Иозеф Крал. Не замеченный епископатом, официальной церковью и католическими кругами, этот католический союз, вдохновленный пацифистско-демократическим левым католицизмом Марка Сеансера во Франции, опирался на нижние слои клира, движение католической молодежи и рабочих, а также на левое крыло партии Центра, где надежную поддержку ему оказывали член рейхстага и физик Фридрих Десса6уэр и его газета <Рейн-Майнишер Фольксцайтунг> . Вместе с сотрудничающими с ним организациями численность Союза мира германских католиков составляла через десять лет после его основания 45 тыс. членов.

Программа Германского союза монистов в известном смысле представляла собой наиболее решительное противопоставление откровенным религиям.

Насчитывавший около 10 тыс. членов союз в 1920 г. окончательно присоединился к пацифистскому движению .

Действовавшее с 1907 по 1918 г. Общество защиты животных и аналогичных инициатив не прекращало пацифистскую агитацию - индивидуальный призыв к сохранению всего живого - начиная с 1919 г. в качестве Союза за радикальную этику . Председателем союза был Магнус Швантье. Численность организации никогда не превышала 1200 человек.

Кроме того, к новым пацифистским организациям, возникшим в 1919 и 1920 гг. относились:

- Союз мира участников войны - группа верных республике левых интеллектуалов и журналистов (в том числе фон Оссецкий, Карл Феттер, Гумбель, Николаи, Бертольд Якоб и Курт Тухольский); начиная с 1920 г. именно этот союз организовывал митинги под лозунгом <Нет - новой войне!>; после того как в 1926 г. митинги были запрещены, число его членов упало с первоначальной численности в 30 тыс. до менее чем 100 человек;

20

- Союз противников воинской службы , в создании которого принимали участие, наряду с другими, также Х.Ште-

216

кер Магнус Швантье и Армии Т.Вегнер; максимальной численности этот союз достиг в 1926 г.;

- Союз религиозных социалистов , насчитывавший не более 20 тыс. членов, возник по инициативе Дена и Карла Анера; на его формирование оказали влияние Кристоф Блумхардт, Леонард Рагац, Карл Барт и Пауль Тиллих; программа союза предусматривала примирение социализма и христианства на почве протестантизма и Социал-демократической партии Германии;

- германское отделение Всемирной молодежной лиги

- своего рода рабочая группа, основанная под патронатом Гарри графа Кесслера и придерживавшаяся традиций молодежного движения, небольшая по численности и выражавшая радикально-пацифистские взгляды. Этой группой руководил до самой смерти одаренный журналист Георг Шульце-Меринг (умер в 1928 г.);

- Германский пацифистский студенческий союз , продолжавший традицию групп Корда-Фратра и очень быстро радикализировавшийся; 24

- Союз сторонников радикальной школьной реформы

- группировка, охватывавшая пацифистски настроенных педагогов и родителей - сторонников реформ; численность союза не превышала 800 человек; веймарский школьный компромисс между СДПГ и партией Центра вызвал у них протест и послужил толчком к созданию этого союза; гимназический учитель Пауль Герман Эстрайх и Зигфрид Каверау играли в нем ведущую роль; особое внимание здесь уделялось воспитанию в духе мира .

Инициатива Германского общества мира, собравшего все пацифистские организации на девятом конгрессе германских пацифистов в Брауншвейге в 1920 г. привела сначала к созданию совместного главного комитета, а затем, в конце 1921 - начале 1922 гг. к созданию Германского картеля мира . В основе создания картеля лежало осознание необходимости противодействия опасности раздробленности путем создания некоего головного органа, где существовал бы по крайней мере минимальный консенсус относительно общих принципов пацифизма. С ним связывалась надежда на возможность принятия конкретных решений по вопросам совместных действий.

На протяжении последующих лет к Германскому картелю мира присоединились другие пацифистские организации:

- уже упомянутая Группа революционных пацифистов;

- насчитывавшее примерно 500 членов <Объединение Друзей религиозного мира и мира между народами>, кото-

217

рое преследовало те же цели, что и религиозные социалисты, отличаясь, однако, от них более радикальными требованиями; ведущую роль здесь играл видный член Германского общества мира советник из Шарлоттенбурга Август Байер;

- существовавший с 1904 г. насчитывавший до 4 тыс. членов и руководимый Хеленой Штекер Союз по защите материнства и сексуальной реформы сочетал требования решительной эмансипации женщин с борьбой против лицемерной сексуальной морали; он преследовал также радикально-пацифистские цели;

- Великогерманская общность народов - организация, вышедшая из реформистской католической организации <Великогерманская молодежь> и находившаяся под сильным влиянием священника Эрнста Тразольта (Иозефа Марии Тресселя); в программе этой организации сочетались левокатолическая критика капитализма с идеями пацифизма;

- Лига против колониального гнета, существовавшая с 1926 г. и насчитывавшая около 800 членов, выступала против намерений возвращения бывших германских колоний и находилась под коммунистическим влиянием;

- основанная в 1914 г. Зигмундом Шульце германская ветвь Международного братства примирения, насчитывавшая около 1400 членов, преследовала пацифистские цели, в частности на почве экуменизма и с перспективой развития теологии мира и достижения примирения народов;

- сюда следует добавить: Всемирная лига католической молодежи, Общество республиканско-демократической политики, Свободногерманский союз, Народный союз за духовную свободу, Свободная активная молодежь, Союз свободной социалистической молодежи .

Вплоть до 1928 г. Германский картель мира включал 22 организации с численностью около 100 тыс. членов. По сравнению с военизированными массовыми организациями правых и левых такая численность не выглядела особенно внушительной. Удерживать в единых рамках столь сложную структуру было непростой задачей. Для этого надо было обладать осмотрительностью, решимостью, компетенцией. Таковы были требования к руководителю, функции которого были возложены на Квидде. Не в последнюю очередь благодаря его способности уравновешивать баланс противоречий Квидде удалось до самого конца оставаться бесспорным лидером Германского картеля мира.

218

результаты опроса, проведенного в середине 20-х годов среди некоторых местных групп Германского общества мира показали, что почти половина его членов состояла в рядах Социал-демократической партии Германии, четвертая часть - в Германской демократической партии, 20-я часть принадлежала к партии Центра . Остальные 20% членов Общества мира были беспартийными, но, по-видимому, принадлежавшие к левых кругам. Эти данные центральной пацифистской организации в стране прежде всего подтверждают, что в германском движении мира наблюдалось смещение центра тяжести влево. Кроме того, можно предположить, что в Германском картеле мира существовала аналогичная ориентация на партии швейцарской коалиции, причем преобладала социал-демократическая направленность. Симпатии в отношении коммунистических идей, как они проявлялись в Группе революционных пацифистов, а также открытые выступления в поддержку Советской России, наблюдавшиеся в рамках Лиги борьбы против колониального угнетения, были явными исключениями.

Вплоть до конца 20-х годов президиум Германского общества мира состоял по преимуществу из членов левого крыла Демократической партии и Социал-демократической партии Германии . Помимо Квидде и Шюкинга в него ходили такие члены Германской демократической партии, как фон Герлах (до 1922 г.), профессор магдебургской гимназии Георг Шюмер (до 1923 г.), бывший генерал Пауль фон Шенайх (до 1928 г.) и граф Кесслер. Социал-демократическую партию в президиуме Германского общества мира представляли инженер путей сообщения и впоследствии издатель и журналист Кюстер, Шюмер (с 1923 г.), а также депутаты рейхстага Пауль Лебе, Альберт Фалькенберг, Анна Симсен, а также Герхард Зегер, исполнявший с 1923 по 1929 г. обязанности секретаря Германского общества мира.

Квидде вынужден был проводить политику лавирования, которая наталкивалась на сопротивление и все более острую критику, усиливавшуюся по мере стремления республиканских партий повернуть развитие республики вправо.

Начавшийся отход Германской демократической партии от позиций, которые она занимала во время своего основания, послужил поводом для выхода из партии таких известных пацифистов, как фон Герлах и Шюмер. Квидде, отражавший крайние тенденции в Германском обществе мира, мог рассчитывать на поддержку со стороны тех товарищей по союзу, чьи позиции, как и его собственные, могли быть

219

охарактеризованы наиболее точно как <демократический пацифизм> .

Стремление сделать из Германского общества мира некий союз, зависимый от партий веймарской коалиции, более не способный к принятию автономных решений, во-первых, было бы неосуществимым, а во-вторых, не послужило бы на пользу пацифистскому движению. В то же время поместить его, в отрыве от партий, в некое безвоздушное пространство в условиях Веймарской республики также было невозможно, и именно к этому сводилась фундаментальная и неразрешимая дилемма.

После того, как планы держав-победительниц в мировой войне относительно Лиги наций стали достоянием гласности, обнаружилось, что они весьма далеки от официальных германских представлений, а также и от идей германских пацифистов, видевших в ней воплощение своей программы. Утверждая, что подобный союз народов будет представлять собой не что иное, как инструмент победителей для подавления Германии, критики концепции союзников сумели выработать эффективную и удобную формулу. Бесспорно, союз народов, призванный служить сохранению прочного мира, должен был быть свободен от указанного недостатка. Намерение стран-победительниц побудило к поиску альтернативных моделей.

В то время как после отказа принять Германию в Лигу наций интерес правительственных ведомств к этому вопросу стал быстро затухать, германское движение мира продолжило агитацию за такое вступление, хотя эта цель давно уже стала непопулярной .

В 1925 г. в кабинет Лютера вошли представители Германской национальной народной партии, занявшие соответствующие места в правительстве. Несмотря на то, что и это имперское правительство не могло совершенно не замечать реальную политическую необходимость вступления Германии в Лигу наций, оно все-таки не проявило особой поспешности в этом деле.

Понадобились сначала локарнские соглашения, а также увязки локарнского пакта о безопасности с вступлением Германии в Лигу наций, прежде чем в феврале 1926 г. был вынесен вопрос о вступлении Германии в Лигу наций. Радикальные пацифисты считали необходимым в случае серьезной военной угрозы использовать в качестве оружия отказ от воинской службы и всеобщую забастовку. С принятием заявления, отражавшего позиции обоих течений пацифистского движения, удалось найти компромисс, которым пре-

220

дусматривалось использование обоих предполагаемых срудств недопущения войны - Лиги наций и массового отказа от воинской службы.

Для германского движения мира создалась новая ситуация в сентябре 1926 г. когда Германия была принята в Лигу наций и стала постоянным членом Совета. На состоявшемся месяцем позже пацифистском конгрессе в Гейдельберге Хиллер задал, как обычно, прямой вопрос, не означает ли достижение этой важной промежуточной цели, что ограниченный пацифизм уже полностью исчерпал себя"32

Веймарское движение мира отдавало себе отчет в том, что Лига наций была далека от того, чтобы представлять особой надежный инструмент обеспечения мира. Однако, выводы, следовавшие из этой оценки, были диаметрально противоположными среди веймарских пацифистов, что вновь подтвердил гейдельбергский конгресс. В принятом по предложению Вебера решении конгресса были сформулированы те положения, которые, несмотря на наличие различных направлений, могли привести к консенсусу в вопросе о Лиге наций. В частности, это был ряд требований к Лиге наций, согласно которым Лига должна была стремиться к универсальности и демократическому устройству; наряду с сессиями Лиги следовало бы создать Всемирный парламент; в качестве первого шага к всеобщему и полному разоружению предлагалось отменить всеобщую воинскую повинность во всех странах; войну безоговорочно объявить вне закона; наряду с этим Лига наций должна стремиться к защите национальных меньшинств и к созданию условий для экономического и культурного сближения государств.

Исходя из предложений Хиллера, радикальные пацифисты сформулировали более решительные требования: об объявлении войны вне закона, что относилось не только к агрессивным войнам, но и к оборонительным и карательным. Для Хиллера, как и для всего радикального пацифизма, всеобщее разоружение означало упразднение армий. До достижения этой цели должна была быть обеспечена возможность повсеместного отказа от воинской службы.

В конечном счете дискуссии в пацифистских кругах по поводу реформ Лиги наций представляли собой стремление преодолеть те институционные государственно-дипломатические барьеры, которые мешали народам находить непосредственно путь друг к другу.

Однако в виду того, что одной доброй воли отдельных людей было явно недостаточно, необходимо было предпринять организационные меры, что и предполагали сделать

221

германские пацифисты. Когда же дело доходило до того, чтобы вновь связать порванные нити взаимопонимания из довоенных времен, обнаруживалось, что это было сделать не так просто. Война оказала разрушительное воздействие на международное движение мира, распались дружеские связи, усилились старые предрассудки и возросло недоверие.

В конце декабря 1921 г. германскими и французскими пацифистами был принят совместный манифест <К демократам Германии и Франции>, в котором излагались основные принципы нормализации германо-французских отношений.

Союз за мир германских католиков и Германская лига за права человека могли с этого времени рассматриваться как важнейшие элементы германо-французского

взаимопонимания в рамках организованного пацифистского движения.

Благодаря своему участию в составлении манифеста члены германской лиги получили признание своих новых французских друзей. Во Франции этот документ подписали известные политики левого крыла. Однако его распространение в Германии оказалось значительно более трудным делом. Несмотря на то, что манифест подписали такие деятели культуры и искусства, как Генрих Манн, Кете Кольвиц, Александр Моисеи, Рене Шикеле, Евгений д'Альбер, Аннете Кольо, Альфонс Паке, Густав Мейринк и такие ученые, как Альберт Эйнштейн, Вейт Валентин, Мартин Раде, Герман Канторович, Карл Хельман, Леонард Нельсон, наконец, журналисты К. фон Оссецкий, К.Тухольский и Отто Нушке, политики, как, например, Бернштейн и Каутский, тем не менее Квидде отказался поставить под этим документом свою подпись.

Ряд немецких пацифистов считал, что германская лига за права человека, проводя свои акции по взаимопониманию, заходила порой слишком далеко. Время от времени среди движения веймарских пацифистов в ее адрес раздавались упреки в некритическом использовании профранцуз-ской аргументации. Что касается Германского общества мира, то здесь линия Германской лиги получила относительно долговременную поддержку только среди членов Западногерманского земельного союза. По этой причине Хил-лер, не разделявший прозападную ориентацию веймарских пацифистов, обратил острие своей критики против обоих течений. В 1927 г. Международное бюро мира предприняло попытку придать некоординируемым пацифистским акциям

222

по взаимопониманию солидный организационный базис, учредив германо-французский комитет. Однако эта попытка оказалась малоуспешной.

Провозглашенное веймарскими пацифистами стремление к установлению нормальных отношений между соседними народами выдвигало перед ними весьма разнородные задачи шла ли речь о сложной проблеме германо-французских и германо-бельгийских отношений, а также об отношении к датчанам или к молодому чехословацкому государству.

Веймарские пацифисты, разумеется, понимали, что их лозунги о <союзе народов> и о <взаимопонимании между народами> далеко не полностью отражали весь комплекс их задач. Их выступления в поддержку Лиги наций, усилия по устранению ненависти между немецким народом и его соседями на Западе и Востоке оказались бы неполноценными без ликвидации средств ведения войны, т.е. лишенными именно той необходимой предпосылки устранения военной угрозы.

В конце 20-х годов два универсальных проекта по обеспечению мира и разоружения привлекли внимание веймарских пацифистов - предложение Советской России о всеобщем и полном разоружении (ноябрь 1927 г.) и пакт Бриана-Келлога (август 1928 г.) из-за содержащейся в них возможности увязать объявление войны вне закона с радикальным разоружением.

Дискуссия среди пацифистов по поводу инициатив Советского Союза вызвала широкий спектр позиций, обосновывающих как согласие, так и отказ. Для Квидде и фон Герлаха, которые оценивали предложение с позиций близкого к Лиге наций пацифизма, эта инициатива изначально обладала сомнительной ценностью, из-за проявившейся демонстративной незаинтересованности СССР в Лиге наций. Для фон Герлаха отказ Советского Союза связать разоружение с третейским судом был разоблачением этого плана, квалифицированного как лицемерный проект. Для Фёрстера отказ от предложения вытекал из его общей негативной нравственной оценки политики Советской России. Напротив, Хиллер и его группа встретили это с воодушевлением, в то время как согласие других пацифистов, например Веберга, определялось трезвым отношением к радикальному разоружению с точки зрения проблем безопасности. В позитивном смысле высказывались по этому поводу фон Оссецкий и Штекер. Как видим, на единую оценку при сложившихся обстоятельствах надеяться не приходилось.

223

Объявление войн вне закона, исключающее любые виды войн, увязанное со всеобщим разоружением, а также - в случае, если отдельные правительства все же нарушат мир, - с массовыми отказами от воинской службы - такова была комбинация, которая одна лишь и отражала должным образом идею радикальных пацифистов об объявлении войны вне закона. Организованным пацифистам, в свою очередь, не могла импонировать идея исключения Лиги наций из концепции об объявлении войн вне закона. На деле осуществленный как компромисс между французскими и американскими представлениями и почти универсальный ввиду присоединения к нему других государств пакт об объявлении войны вне закона довольно значительно отклонялся от обоих условий. Соответственно негативным было вообще мнение германского движения мира, а не только лишь радикального пацифизма. Слишком очевидно пакт Бриана-Келлога являл собой набор платонических заявлений о намерениях без каких-либо реальных обязательств. На деле развитие шло в направлении политики поиска безопасности не в разоружении, а в вооружении. Германия также присоединилась к пакту. Если уж этот договор содержал столько половинчатых положений, оставляя правительствам множество лазеек, то по воле германского пацифизма, по крайней мере в том, что касалось возможностей Германии, он должен был стать убедительным инструментом сохранения мира.

Представленный в скором времени проект был призван новой редакцией статьи 45 обязать рейх к отказу от войны и к использованию исключительно мирных средств при разрешении межгосударственных конфликтов. Когда Германский картель мира предложил в ноябре 1928 г. имперскому правительству свой проект изменения конституции, его инициатива получила негативную оценку.

Попытки побудить правительство Германии выйти за пределы его официальной позиции по вопросам внешней политики, внеся в нее изменения пацифистского толка, были изначально обречены на провал. Германское движение мира с его представлениями об идеальной внешней политике фактически уже давно утратило реальное представление об общественном мнении. В основе пацифистских инициатив лежала прежде всего неверная оценка политики правительства. Ведь германская внешняя политика в том виде, который она приобрела по локарнским договорам и в процессе конструктивного германского сотрудничества в рамках Лиги наций, была в глазах правительства не самоцелью, а опре-

224

делялась тем, чтобы способствовать пересмотру итогов Версаля, а в долгосрочном плане добиться возврата к положению великой европейской державы.

Определенные шансы позитивного влияния на такую политику, вообще говоря, имел только организованный пацифизм. Положение дел еще заметнее осложнилось в конце 20-х годов. Многие представители радикального пацифизма, и не в последнюю очередь Хиллер, как один из наиболее красноречивых его трибунов, хотя и разделяли цели пересмотра Версальского договора, но при этом не рассчитывали на то, что одна из веймарских партий приняла бы большинством голосов концепции такого пацифизма. Вместе с тем примерно к этому же времени умеренный и приверженный Лиге наций пацифизм окончательно утратил свое некогда заметное место в германском движении мира. В конце концов, несмотря на это Веймарская республика двигалась вправо, и это при том успехе социал-демократов на выборах, которого им удалось добиться в 1928 г.

Очевидное бессилие организованного пацифизма в условиях комфортной системы наряду с безуспешными демаршами и бесплодной борьбой за завоевание большинства в республиканских партиях, неизбежно вызывали разброд в его рядах. Во второй половине 20-х годов это привело к возникновению новых форм пацифистской агитации, в которых, учитывая настроения масс, пытались найти компенсацию неудачам, постигшим движение при использовании традиционных форм политического воздействия.

Пример А.Понсонби в проведении массовой агитации за отказ от воинской службы в сочетании с акциями по сбору подписей способствовал весной 1927 г. возникновению аналогичного движения в Германии, известного под названием <Акция Понсонби> .

Ввиду того, что распространение указанной акции на всю территорию Германии было не по силам пацифистскому движению ни в финансовом, ни в организационном отношении, было решено ограничиться отдельной показательной и демонстративной акцией в саксонском округе Цвикау. Здесь были более благоприятные условия для этого, чем где-либо в другом месте, ввиду того, что координирующую роль в проведении акции взял на себя Саксонский картель мира, в котором особенно выделялись местные группы Германского общества мира и Германской лиги за права человека, и прежде всего благодаря высокой доли рабочих среди местного населения.

225

С февраля 1927 г. до конца июня примерно 87 тыс. или около 17% жителей округа своими подписями подтвердили обязательство отказа от какой бы то ни было службы будущей войне. Западногерманский земельный союз Германского общества мира повторял акцию осенью 1927 г. в Рейнской области и Вестфалии на базе формулы, соответствующей позитивной позиции в отношении Лиги наций, что допускало возможность войны. Данная акция собрала тем не менее почти 140 тыс. подписей.

Оба результата радикальный пацифизм мог записать в свой актив. Правда, вызывал сомнение вопрос, действительно ли они давали представление о готовности к отказу от воинской службы всего населения страны. Что касается мощи пацифистского движения, то оба успеха имели эффект пирровой победы, так как привели к распаду организационного пацифизма вследствие изгнания из его рядов умеренных элементов.

Обострившаяся с конца 1927 г. дискуссия о строительстве немецких броненосцев водоизмещением не более 10 тыс. тонн дала веймарскому пацифистскому движению блестящую возможность продемонстрировать свое негативное отношение к какому бы то ни было новому вооружению и привела в конце августа 1928 г. к участию отдельных групп движения в подготовке массовых акций против строительства броненосцев и созданию с этой целью соответствующего комитета. Несмотря на то, что почти все представители организованного пацифизма отрицательно относились к строительству броненосцев и считали, что народная инициатива является вполне пригодным средством, чтобы провалить этот проект, общая обстановка в движении мира была малоблагоприятной. Из всех входивших в картель организаций инициативы предпринимали только Германская лига за права человека и Группа революционных пацифистов. На еще более серьезные размышления наталкивала перспектива ведущей роли Коммунистической партии Германии, обычно выступавшей с грубыми нападками на пацифистов. Все пацифистские группы за исключением Группы революционных пацифистов старались держаться подальше от компартии в ходе этой кампании. Германское общество мира, кроме того, дистанцировалось от КПГ в подписанном Квидде и Кюстером заявлении.

Когда в конце октября 1928 г. определилось число записавшихся в народную инициативу, выявился крайне убогий результат: в очередной раз провалилась попытка пацифистской мобилизации масс. Само собой разумеется, строитель-

226

ство броненосцев не было приостановлено. Державшееся в секрете обоснование планирования строительства броненосцев - необходимость защиты германской части балтийского побережья, и, в частности, Восточной Пруссии, в случае военного нападения со стороны Польши - рассматривалось пацифистскими кругами как плохо завуалированный предлог, который лишь подтверждал их подозрение относительно польской политики Германии, которая руководствовалась немирными намерениями.

В конце 20-х годов руководство рейхсвера, по мнению веймарских пацифистов, все чаще добивалось в рейхстаге принятия своих требований по наращиванию вооружений.

По мнению веймарских пацифистов, нелегальное вооружение германской армии имело и серьезные внешнеполитические последствия, ставя под сомнение искренность официальной внешней политики Германии Министерству иностранных дел было весьма непросто аргументировать добросовестное проведение Германией политики разоружения, ибо одновременно, вследствие ставших достоянием гласности усилий по росту вооружений, оно уличалось во лжи.

Таким образом, в свете пацифистской критики получалось, что срывается осуществление конструктивной политики безопасности и по отношению к Лиге наций, подвергается сомнению верность договорам, как неотъемлемая основа международно-правовых отношений между государствами. Франция, информированная об этих процессах, но предпочитавшая хранить молчание, получала в результате возможность избегать собственного разоружения и, в частности, затягивать освобождение Рейнской области. Создавалось впечатление, что Германия, продолжая нелегально вооружаться; способствует привнесению в Лигу наций анархического элемента.

Этот нелегальный рост вооружений поднялся на следующую ступень, когда после подписания Раппальского и Берлинского договоров с Советским Союзом появилась возможность сотрудничества между рейхсвером и Красной Армией, чем еще более усилились и без того серьезные оговорки большинства веймарских пацифистов в отношении Советской России.

Немецкие пацифисты, считая себя патриотами, республиканцами и европейцами, полагали, что у них достаточно законных оснований, чтобы предавать гласности факты нелегальных германских мероприятий по вооружению и рассчитывали положить конец этому опасному курсу. Однако нелегальные меры по наращиванию вооружений вовсе не

227

были непопулярны в Германии. Те, для кого Версальский договор представлялся позорным и постыдным, не особенно прислушивались к моральным и рациональным предупреждениям со стороны пацифистов. А так как даже среди журналистов демократическо-республиканской прессы не замечалось большого рвения обжечь пальцы на <горячем железе>, пацифистскому движению в качестве форума для его разоблачений оставалась только пресса интеллектуальных левых республиканцев: это было прежде всего издание <Ди Вельтбюне> , выпускаемое Каратом Оссецким, <Дас тагебух> Леопольда Шварцшильда , а также пацифистские еженедельники, в частности, <Вельт ам Монтаг> Герлаха, <Дас андере Дойчланд> Кюстера, <Меншхаит> Рехтера, наконец, ежедневные газеты, например <Дортмундер Генеральанцайгер>.

Однако и здесь веймарские пацифисты были вынуждены ограничиваться скромными возможностями. Как правило, выступая публично с изобличением нелегальной практики рейхсвера, они становились объектом обвинений в государственной измене, с которыми рейхсвер, надеясь запугать и обезоружить движение мира, выступал против них. Веймарская юстиция, расширительно толкуя понятие государственной измены и термина <государственная тайна>, охотно бралось за рассмотрение подобных дел, нередко вынося суровые приговоры .

Тесную связь между военными властями и юстицией пацифистское движение рассматривало как красноречивое доказательство милитаризма, который вновь начинал пронизывать общественную жизнь Германии и который виделся им предвестником новой военной угрозы. Не случайно поэтому уже десять лет спустя после окончания войны книжный рынок стал наводняться новой военной литературой, находящей своих читателей . Более того, литературной темой стала будущая война, снимающая границы между фронтом и отчизной.

В период между пацифистской акцией к 1927 г. связанной с именем Понсонби, и распадом большой коалиции в марте 1930 г. происходили процессы, завершившиеся организационным распадом германского пацифистского движения. Возникает вопрос, насколько организованный пацифизм был лучше подготовлен к новой внутриполитической ситуации по сравнению с партиями, с которыми он с самого начала находился в критической близости. Когда национал-социалистическая германская рабочая партия (НСДАП), являвшаяся абсолютным отрицанием всего того,

228

за что выступал германский пацифизм, в результате выборов 14 сентября 1930 г. стала второй по значимости в рейхстаге, германское движение мира являло собой лишь слабую тень своего былого облика.

Крах пацифизма, достигший первого пика между февралем и июлем 1929 г. был результатом давно назревавшего кризиса , возникновение которого прослеживается далеко вглубь, вплоть до Первой мировой войны, когда нарастали противоречия между старым и новым движением мира; эти противоречия персонифицировались, начиная с середины следующего десятилетия, в разногласиях между Людвигом Квидде и Фрицем Кюстером.

Новый пацифизм не нашел в лице Кюстера решительного, властного и бескомпромиссного протагониста, и западногерманский земельный союз Германского общества мира под руководством Кюстера превратился в непохожую на традиционный пацифизм организационную и политико-идеологическую

контрмодель.

Временем своего утверждения в Берлине Кюстер выбрал август 1927 г. потребовав на заседании президиума Германского общества мира отхода Квидде от руководства, внесения изменений в программу, исходя из линии Западногерманского земельного союза и признания <Дас андере Дойчланд> в качестве обязательного органа. Эрфуртское генеральное собрание в октябре 1927 г. продемонстрировало, что в его руках сосредоточилась уже немалая власть.

Квидде постепенно все больше отстранялся от власти. Преданное Кюстеру большинство нюрнбергского генерального собрания, в октябре 1928 г. устранило <косметический дефект> только что измененного устава, согласно которому президиум возглавлялся одновременно избираемым триумвиратом в составе председателя и двух заместителей. По новому порядку проводились одновременно выборы трех равноправных председателей.

В ситуации, определявшейся началом экономического кризиса, безработицей, обнищанием, поляризацией и радикализацией, становилось невозможно соединить радикальные методы пацифизма с буржуазно-либеральным <традиционным пацифизмом. Поэтому кризис германского движения мира в конце 20-х годов стал конфликтом двух не поддающихся интеграции политических культур , что было вполне естественно для заключительного этапа существования Веймарской республики. В середине 1929 г. произошел фактический роспуск Германского картеля мира .

229

Отношения внутри пацифистского движения уже давно были испорчены. Это обстоятельство, а также временное прекращение деятельности Германского общества мира явились существенными факторами, повлиявшими на распад Германского картеля мира. Новое руководство Германского общества мира не только не имело большинства в президиуме картеля, но к тому же продолжало проводить здесь линию Хиллера. Поэтому со стороны Германского общества мира, а также Германской лиги за права человека проявлялся незначительный интерес к дальнейшему существованию подобного картеля.

Начавшаяся полемика о запрете прусского правительства на проведение демонстрации 1 мая 1929 г. послужила поводом к выходу двух названных организаций из картеля. Вплоть до 1 мая продолжалась дискуссия о законности запрета демонстрации с учетом заявления Германской коммунистической партии о намерении пренебречь этим запретом. Уже здесь стал очевиден водораздел между Германским обществом мира и Германской лигой за права человека, поддерживавшими этот запрет, с одной стороны, и левыми пацифистскими кругами - с другой. Последние во главе со Штеккер и Киллером добились принятия резолюции, призвавшей прусские власти отменить запрет.

Однако демонстрации коммунистов, как и следовало ожидать, были разогнаны берлинской полицией, устроившей кровавое побоище. Германская лига за права человека резко осудила не только действия полиции, но и позиции КПГ, спровоцировавшей столкновения; между тем Германское общество мира приводило достаточно аргументов в оправдание прусского правительства, а сами события рассматривало как проявление вражды между социал-демократами и коммунистами, парализующей действия левых сил. Германское общество мира и Лига за права человека вышли из картеля. За этими двумя организациями последовали и четыре других союза, и картель таким образом почти полностью утратил свою работоспособность.

Попытки вдохнуть в картель мира новую жизнь оказались тщетными. Причины неудач этих усилий заключались прежде всего в намерении Кюстера превратить Германское общество мира под его фактическим руководством в решающее звено объединения, независимо от того, какая головная организация будет формально возглавлять пацифистский союз. В конце ноября 1930 г. возникла конкурирующая с Германским обществом мира, руководимым Кюстером и Шенайхом, организация - Германский союз мира.

230

Однако добиться широкого успеха Германскому союзу мира не удалось. Правда, его возникновение поначалу вызвало определенный интерес общественности. Было немало людей, которые считали себя жертвами Кюстера, и дух пацифистской терпимости, которым отличались, в противовес Германскому обществу Кюстера, новая организация, очевидно, привлекал определенные круги. Однако через некоторое время приток новых членов иссяк.

Крайнюю сдержанность проявляли представители старой пацифистской гвардии. Квидде, одновременно оказавшийся в русле развития леволиберальной партийной политики, выйдя из местной берлинской группы Германского общества мира и вступив в Союз мира, однако, не слишком активно включался в работу в нем и не скрывал своего скептического отношения к судьбе этого предприятия. Более того, он еще целый год продолжал оставаться членом своей первичной организации - Мюнхенской местной группы Германского общества мира, что являлось своеобразным уставно-правовым казусом. Гораздо больше внимания он уделял своей работе в качестве председателя Германского комитета по пропаганде разоружения, созданного зимой 1931/32 гг. - новой пацифистской организации, явившейся итогом долгих попыток создания некоей замены Германскому мирному картелю.

Весьма сдержанную позицию занимали и другие деятели, как, например, Реттхер и Фалькенберг. Третьи жили к этому времени вдали от Берлина. Стиль работы новой организации весьма сильно напоминал стиль прежнего Германского общества мира: доклады на актуальные темы пацифистского движения с последующими дискуссиями были правилом. Конечно, этот стиль работы не соответствовал новым временам. Не удивительно, что пресса не считала злободневной информацию о такого рода деятельности Союза.

Несмотря на то, что на расширение деятельности Союза за пределы Берлина было затрачено немало усилий, они оказались безрезультатными. Только Независимый союз противников войны, возглавляемый Шюмером, вошел в состав Германского союза мира на правах местной группы. К середине 1932 г. силы Германского союза мира полностью иссякли и его деятельность прекратилось.

Чувствовалось приближение конца при всей успешности агитационной кампании против национал-социалистической германской рабочей партии зимой 1930/31 гг. При этом сказывалось влияние тех процессов, которые происходили в рамках веймарской партийной системы в связи с попытками

231

ее реализации с конца 20-х годов; они представляли собой отражение общего кризиса на исходе существования Веймарской республики.

В начале 1931 г. Кюстер, который предложил оппозиционным социал-демократам приют и поле деятельности в рамках Германского общества мира, вышел из рядов Социал-демократической партии. В основанном в конце июля 1931 года при активном участии Кюстера Рабочем сообществе за левосоциалистическую политику нетрудно было предположить зачатки некой левой партии между Социал-демократической партией и Коммунистической партией Германии с пацифистскими целевыми установками. По-видимому, пацифистские тенденции еще раз вернулись к своему исходному пункту послевоенных лет, с той лишь разницей, что теперь на арену политической борьбы выступили бы две решительно противоположные пацифистские партии, а именно радикально-демократическая и левосоциалистическая.

Социал-демократическая партия Германии реагировала на события начала сентября 1931 года принятием решения о несовместимости было распространено постановление правления СДПГ на всех членов партии, являвшихся одновременно членами Германского общества мира . Аналогичное решение в отношении членов Германской государственной партии было принято на берлинском съезде этой партии 26/27 сентября 1931 года.

Планы Кюстера особенно расстраивало решение СДПГ, которое поставило большинство членов Германского общества мира в весьма сложное положение. Выходы членов СДПГ из рядов Германского общества мира свидетельствовали о действенности принятого решения. По-видимому, Кюстеру пришлось пойти на уступки: на съезде Германского общества мира, который проходил в местечке Трентхорст в Голштинии в начале октября 1931 года, Кюстер заявил о своем уходе с поста исполнительного председателя; несколько позднее, будучи подвергнут резкой критике со стороны южногерманских членов Общества в связи с ведением им дел организации, он вынужден был смириться с постановлением имперской конференции Общества, которым отменялись эрфуртские решения об обязательной подписке для всех членов вне рамок Западногерманского земельного союза .

Непосредственно после съезда в Трентхосте произошло образование Социалистической рабочей партии Германии (СРП 11). Кюстер добился включения в ее состав своего Ра-

232

бочего сообщества за <левосоциалистическую политику> и своего избрания в правление партии, надеясь, что в партии возобладает пацифистская программа. Однако он обманулся в своих расчетах - СРПГ акцентировала положения своей программы на классовую борьбу, и спустя несколько месяцев Кюстер вышел из ее рядов . Он потерпел также серьезное поражение, когда попытался воспрепятствовать реализации решений об аннулировании, спровоцировав тем самым в октябре 1932 года новую волну выходов из Германского общества мира. Католический теолог Франц Келлер своим выходом из состава правления Германского общества мира дал сигнал целому ряду местных групп, как на севере, так и на юге страны, к выходу из Общества, начиная с его собственной, фрайбургской местной группы. Примерно из 20 тыс. членов, которые еще оставались в рядах Германского общества мира и после эрфуртского генеральной^ собрания, к концу 1932 г. оставалось еще не более 5 тыс. Кроме того, этот год принес Кюстеру и другие трудности и потери в связи с неоднократными запретами газеты <Дас андере Дойчланд> .

Таким образом, возникла ситуация, которая могла благоприятно сказаться на положении умеренных пацифистов. Инициатива местной группы в Гамбурге-Альтоне, направленная на создание новой организации, встретила поддержку в рядах Северогерманского земельного союза Германского общества мира, так что в начале декабря 1932 г. удалось основать Всеобщий германский союз мира . По соображениям целесообразности был возрожден, казалось бы, забытый принцип <места нахождения> для начальной стадии формирования Союза: избрание Шюмера председателем Союза обозначало одновременно, что Магдебург становился и местом нахождения правления организации. Кроме правления учреждался совет, в состав которого входили, в частности, Квидде, Фраймут и Келлер, а также представители местных групп.

В течение короткого периода времени произошло объединение в рамках нового союза значительного количества крупных местных групп. К созданию Союза положительно отнеслась и большая часть пацифистской прессы. Призыв, с которым Союз в январе 1933 г. обратился к общественности, был поддержан видными представителями общественной жизни страны, например, перешедшим в СДПГ бывшим деятелем Германской демократической партии Антоном Эркеленцем, Карлом Северингом, Иной Зайдель, Томасом Манном и Францем Верфель, Мартином Бубером и Мартином

233

Раде, Густавом Радбрухом и Германом Канторовичем, а также такими известными пацифистами, как Лебе и Веберг. Это были признаки, свидетельствовавшие о том, что Германскому обществу мира, возглавляемому Кюстером, могла быть противопоставлена серьезная конкуренция, и пацифистская агитация могла рассчитывать на новый подъем. Однако такие надежды, если они действительно еще существовали в условиях обострившейся до крайности политической ситуации конца 1932 - начала 1933 года, были мгновенно сведены на нет событиями 30 января 1933 года, т.е. приходом фашизма к власти в Германии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. Arbeiter und

Arbeiterbewegung in der Weimarer Republik 1918 bis 1924. Berlin, 1985. S. 206-226.

2 Donat H. Hg. erschossen... Schriften und Beitrage

von und liber Paasche. Bremen. 1981; Weiler U M.Garden und die <. Bremen, 1970. S. 82-86.

3 Achter deutscher Pazifistenkongress einberufen von der Deutschen

Friedensgesellschaft und der Zentralstelle Volkerrecht Berlin. 1315.6. burg, 1919. S. 79, 123.

4 Lutgemeier-Davin R. Basismobilisierung gegen den Krieg: Die

Nie-wieder-Krieg-Bewegung in der Weimarer Republik, in: Holl K. Wette W. Hg. Pazifismus in der Weimarer Republik. Paderborn 1981. S. 47-76.

5 Jung O. Spaltung und Rekonstruktion des organisierten Pazifismus in

der Spatzeit der Weimar Republik, in: Vierteljahresriefte fur Zeitgeschichte. 34. 1986. S. 207-243. Ossietzky C.v. Die Pazifisten, in: Das Tagebuch 5. Teil П. 1924. S. 1400-1403.

Stocker H. Kriegsdienstverweigerung, in: Fabian W. Lenz K. Hg. Die Friedensbewegung. Ein Handbuch der Weltfriedensstromungen in der Gegenwart. Berlin, 1922.

Lutgemeier-Davin R. Pazifismus zwischen Kooperation und Konfrontation. Das Deutsche Friedenskartell in der Weimarer Republik, Koln, 1982. S. 40; Bockel R.V. Ein Beispiel: Die , in: Harth D. und andere (Hg.) Pazifismus zwischen den Weltkriegen. Deutsche Schriftsteller und Kunstler gegen Krieg und Militarismus 1918-1933. Heidelberg. 1985. S. 43-46. Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 41; Hackeff A. H.Stocken Left-Wing Intellectual and Sex Reformer, in: Bridebthal R. und

6

234

andere (Hg.) When Biology Became Destiny, Women in Weimar and Nazi Germany. New-York, 1984. S. 109-130.

Sdieer F.-K. Die Deutsche Friedensgesellschaft 1892-1933. Or424.

12 Lutge mei er - Davin R. Op. cit. S. 32-36.

Lehmann-Rissbuldt O. Der Kampf der Deutschen Liga fur Menschenrechte, vormals Bund Neues Vaterland fur den Weltfrieden 1914-1927. Berlin, 1927. S. 81-132.

13 Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 52-56; Eindruckvoll die ver-bandseigene Documentation: Volkerversohnende Frauenarbeit, Hg. Internationale Frauenliga fur Frieden und Freiheit, Deutscher Zweig, 6 Teile, Munchen, 1920-1932.

15 Ebd. S. 27-31.

15 H ol l K. Europapolitik im Vorfeld der deutschen Regierungspolitik. Zur Tatigkeit proeuropaischer Organisationen in der Weimarer Republik, in: Historische Zeitschrift 219. 1974. S. 33-94; Hess J.C. Europagedanke und nationaler Revisionismus. Uberlegungen zu ihrer Verknupfung in der Weimarer Republik am Beispiel W. Heiles, in HZ 225. 1977. S. 572-622.

16 Lo witsch B. Der Krieg um die Rein-Mainische Volkszeitung. Frankfurt, 1980.

17 Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 69.

18 Ebd. S. 72. 20 Ebd. S. 28.

Ebd. S. 36; Grunewald G. Friedenssicherung durch radikale Kriegsdienstgegnerschaft: Der Bund der Kriegsdienstgegener (BdK) 1919-1933; In: Holl K, Wette W. Hg. Op.cit. S. 77-90. Lutgemeier-Davin R. Op.cit. S. 47.

22 Ebd. S. 56.

23 Ebd. S. 58.

25 Ebd. S. 62-65.

25 Radke B.M.P. Oestreichs Kampf fur die Demokratisierung des deutschen Schulwesens. Greifswald, 1961; Bohm W. Kulturpolitik und Padagogik P. Oestreich. Bad Heilbrunn. 1973; Reintges B.P. Oestreich und der Bund entschiedener Schulreformer. Rhein-stetten, 1975.

26 Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 91.

27 Ebd. S. 27, 42, 46, 47, 49, 50, 60, 66, 70.

28 Точнее в процентах: 44% - СПГ, 26% - ГДП, 5% - Центристская партия, 25% - неорганизованные. Ebd. S. 22. Wette W. Sozialdemokratie und Pazifismus in der Weimarer Republik, in: Archiv fur Sozialgeschichte 26. 1986. S. 281-300.

30 Taube U.J. L.Quidde. Ein Beitrag zur Geschichte des demokratischen Gedankens in Deuschland. Kallmunz, 1963. S. 6879; Seheer F.-K. Op.cit. S. 136-142.

31 Lutgemeier-Davin R. Op. cit S. 195-202; Scheer F.-K. Op. cit S. 372-385; Riesenberger D. Geschichte der Friedens-

235

bewegung in Deutschland, Von den Anfangen bis 1933. Gottingen. 1985. S. 199.

Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 203.

Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 240-249. Riesenberger D. Op. cit. S. 156; S с he er F.-K. Op. cit. S. 512.

Dulffer J. Weimar, Hitler und die Marine. Reichspolitik und Flottenbau 1920-1939. Dusseldorf 1973. S. 94; Wacker W. Der Bau des Panzerschiffs A und der Reichstag. Tubingen. 1959.

Deak J. Weimar Germany's Left-Wing Intellectuals. A Political Hi story of the Weltbuhne and Its Circele. Berkeley, 1968.

Sosemann B. Das Ende der Weimarer Republik in der Kritik demokratischer Publizisten. T. Wolf f, E. Feder, J. Elbau, L.Schwarzschild. Berlin. 1976. S. 34-39, 51-56. Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 174-191.

Muller H.-H. Der Krieg und seine Schriftsfeiler. Der Kriegsroman der Weimarer Republik. Stuttgart, 1986. Wette W. Von Kellog bis Hitler, in: Holl K. Wette W. Hg. Op. cit. S. 159-170.

Sdieer F.-K. Op.cit. S. 507-524; Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 302-314; Riesenberger D. Op.cit. S. 163.

Jung O. Op. cit. S. 235.

Lutgemeier-Davin R. Op. cit. S. 302-316.

Donat H. Wieland L. Hg. Das Andere Deutschland. Eine Auswahl (1925-1933). Konigstein, 1980. S. XLIX.

Drechsler H. Die Sozialistische Arbeiterpartei Deutschlands (SAPD). Ein Beitrag zur Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung am Ende der Weimarer Republik. Meisenheim. 1965. S. 86; S с he er F.-K. Op. cit. S. 523. Scheer F.-K. Op. cit. S. 554; Riesenberger D. Op. cit S. 160. Scheer F.-K. Op. cit. S. 523; Jung O. Op. cit. S. 230. Drechsler H. Op. cit. SS. 138, 187, 209, 244, 249, 301, 309. Scheer F.-K. Op. cit. S. 522. De na t H. Wieland L. Hg. Op. cit. S. LI-LVII. Jung O. Op.cit. S. 230; Scheer F.-K. Op. cit. S. 522.

43

236

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ СКАНДИНАВСКОГО ПАЦИФИЗМА ВРЕМЕН ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

[ДАТСКАЯ МОДЕЛЬ] Ю.В Кудрина

Вступление европейских стран в полосу бурного экономического развития в конце XIX в. привело к росту численности армий и милитаризации экономики.

Рост милитаризма при одновременном росте парламентаризма, при интенсивном складывании буржуазно-консервативных, буржуазно-либеральных и социал-демократических партий дал мощный импульс широкому распространению в Европе пацифистских идей и международно-правовых концепций разоружения и предотвращения войны, социально-этического неприятия военного и политического насилия и христианско-этических принципов отказа от участия в войнах. Образование в Центре Европы сильного германского государства, все увеличивающийся в начале XX в. разрыв между потенциалом великих и малых держав заставили датскую общественность по новому взглянуть на положение малых европейских государств в системе международных отношений. Становилась все более очевидной невозможность прямого военного конфликта с крупными европейскими державами. Экономические причины наряду с геополитическими соображениями также в значительной степени влияли и на формирование внешнеполитического курса и общественных настроений. Более того, буржуазия Скандинавии была жизненно заинтересована в рынках Германии и Англии, Франции и России в силу высокой конкурентоспособности экспорта, что было результатом промышленного и аграрного переворота конца XIX - начала XX в. Миротворческие концепции движений мира в Скандинавских странах к началу первой мировой войны приняли форму специфической доктрины, тесно связанной с идеей нейтралитета малых стран.

Идеи нейтралитета были общими для всех Скандинавских стран, однако национальные движения мира и тем бо-

194

лее отдельные пацифистские организации и группы, формируемые в разных социальных слоях общества, выдвинули различные методы ненасильственной борьбы против вооруженных и политических конфликтов. Идеи пацифизма становились в Скандинавских странах доминирующими.

Идеи нейтралитета и антимилитаризма имели широкое хождение в Скандинавских странах еще в 70-80-е годы XIX в. причем в основном среди либерально-демократической общественности. Одним из видных поборников нейтралитета стал датский либерал публицист Ларе Бьёрнбак (1824-1878). Антимилитаристски настроенные члены его группы, входившие в одну из крупнейших партий страны - либеральную партию Венстре, отвергали всякую мысль о реванше Дании после поражения е в Шлезвиг-Гольштинской войне 1864г. как глубоко ошибочную. Антимиллитаристские круги пацифистски настроенной интеллигенции считали несовместимыми идеи демократизма и милитаризма. Наиболее видным их представителем был член фолькетинга либерал Вигго Хёруп (1841-1907). В. Хёруп и его сторонники подчеркивали ограниченные возможности военного сопротивления такой малой страны, как Дания, агрессии извне и выступали против бессмысленных ассигнований на оборону. Они явились также первыми энергичными противниками всеобщей воинской повинности. 1883 год стал годом наиболее активных антимилитаристских выступлений против политики милитаризации 1 страны, проводимой правительством консерватора Эструпа .

В 1882 г. в Дании была создана пацифистская организация Союз за нейтрализацию Дании, который в 1885 г. был преобразован в Датское общество мира, печатным органом которого с 1894 г. стала газета <За мир> .

Одним из учредителей Датского общества мира, как и других созданных в этот период общественных организаций пацифистского толка (таких, как Общество вольных городов Севера (1870), Датское женское общество (1871), в задачу которых тоже входила борьба против милитаризации страны, стал либеральный историк и пацифист Фридрих Байер (1837-1922)3.

Консенсус правительственных и общественных кругов в отношении проблемы нейтралитета привел в 1894 г. к постановлению датского ригсдага о нейтралитете, провозглашенном постоянным принципом датской политики. В соответствии с этим актом военные ассигнования ограничивались только защитой нейтралитета страны. Как видим, датские правящие кругом пытались гарантировать нейтралитет

195

Дании не только договорами с европейскими державами, но и вполне самостоятельным политическим курсом. Внешняя политика, основанная на нейтралитете, поддерживалась почти всеми партиями и миротворческой общественностью страны.

Обеспечение нейтралитета было тесно связано с вопросом обороны. С конца XIX в. а особенно накануне первой мировой войны, проблема обеспечения обороны с моря и с суши, т. е. северного побережья страны - от Англии, а южных границ - от Германии, была предметом постоянной политической дискуссии.

Вопрос обороны вызвал резкую дифференциацию взглядов в партии Венстре. В 1902 г. когда к власти пришло правительство партии Венстре, традиционный пункт программ которой сводился к сокращению военных расходов, ее лидер Е. Кристенсен выступил за увеличение военных расходов. Наряду с внешнеполитическими соображениями - ростом военной опасности - это изменение ориентации объяснялось поправением разбогатевшей сельской буржуазии, обретшей политический вес.

В 1905 г. отделившееся от партии Венстре ее антимилитаристское крыло создало партию <Радикальных Венстре> . Во внешнеполитической части ее программы подчеркивалось, что Дания должна объявить себя нейтральным государством, а армия и флот - ограничить свою деятельность функциями пограничной и морской полиции. Одним из главных тезисов программы (наряду с вопросами социального законодательства) стало разоружение.

Несмотря на определенный консенсус в отношении политики нейтралитета, ни один из пяти правительственных кабинетов за период с 1905 по 1913 г. не мог прийти к единству по вопросу обороны. Различия во взглядах по вопросам оборонной политики и внешнеполитической ориентации наблюдались и в других политических партиях. Радикальная и социал-демократическая партии придерживались пацифистской позиции, выступая практически за полное разоружение. В их программах присутствовали и другие антимиллитаристские установки, в частности применение всеобщей стачки как возможного метода предотвращения войны .

Накануне войны в миротворческом движении значительно возросла роль религиозно-пацифистских организаций, например, созданного в 1912 г. Христианского Совета мира. Широкое распространение во всех Скандинавских странах

196

получило философское учение датского священника - просветителя Н. Грундинга (1783-1872).

Влиятельной силой в антивоенном движении становилась и социал-демократическая партия Дании (СДПД). После прихода к власти партии Венстре антивоенная политика (СДПД) приняла ярко выраженную антимилитаристскую направленность. <В этом, справедливо заметил датский историк Л.Тогебю, сказалось влияние политики всей европейской социал-демократии по вопросам войны и мира> . В годы, предшествовашие первой мировой войне, на конгрессах II Интернационала были разработаны основы революционной пролетарской тактики на случай войны . Штутгартский (1907) и Базельский (1912) конгрессы призвали рабочий класс и социал-демократические и социалистические партии, как авангард рабочего класса, бороться против возникновения войны.

Датская, как и вся скандинавская, социал-демократия выдвинула идеи нейтралитета и разоружения, как главные для поддержания мира. Выступая в 1908 г. по вопросу разоружения датские социал-демократы заявили, что <интернациональный характер социал-демократии во всех цивилизованных странах, особенно в Германии, является залогом сохранения мира. В тот день, когда Дания разоружится и заявит о своем принципиальном и постоянном нейтралитете, социал-демократические партии Норвегии, Швеции, Германии, Франции и Англии, как и других стран, воспримут этот шаг с радостью и единодушным одобрением. Военное нападение на нейтральную и разоруженную Данию встретит во всех этих странах решительный протест и обеспечит агрессору серьезные внутренние трудности> . С требованием решительной борьбы против милитаризма выступил и созданный в 1904 г. Союз социал-демократической молодежи во главе с Э.Кристенсеном. Одну из главных задач Союз видел в организации пропаганды среди солдат.

В начале войны Дания, как и другие Скандинавские страны, заявила о полном нейтралитете. При общей генеральной линии позиции каждой из этих стран не были одинаковыми. Дания уже в первые дни войны заминировала свои проливы. Шведский нейтралитет был более благожелательным к Германии, чем датский. Норвегия ориентировалась на Великобританию. Все три страны провели частичную мобилизацию.

Интернациональная солидарность и связи были глубоко нарушены. Перестали функционировать международные органы социалистического движения. Вместе с тем антивоен-

197

ные резолюции конгрессов II Интернационала более не отражали политической практики большинства лидеров европейской, в частности скандинавской, социал-демократии. Неэффективность II Интернационала в условиях войны стала реальным фактом.

Антивоенное рабочее движение в Дании с началом войны оказалось расколотым. Значительная часть социал-демократов, представители которых вошли в правительство, осудив войну, встали на пацифистские позиции, другая, революционная часть, примкнула к интернациональному революционному движению.

Лидеры СДПД, как и большинство руководителей рабочих партий западно-европейских стран - приверженцев доктрины <оборонительной> и <наступательной> войны, провозгласили политику <гражданского>, или <классового> мира. <С началом первой мировой войны, - замечал датский историк С.Ларсен, - <международная антиимпериалистическая солидарность подверглась суровому испытанию. Немецкие социал-демократы голосовали за военные кредиты и пренебрежительно отнеслись ко всем резолюциям международного рабочего движения. Для датских социал-демократов эта позиция означала отступление от прежнего антимилитаристского курса> .

Переход руководства СДПД на шовинистические позиции в первые дни войны выдавался за политический реализм, наилучшим образом отвечающий интересам трудящихся, а именно - необходимости сохранения нейтралитета страны. На третий день войны председатель СДПД Т.Стаунинг заявил: <Мысль о том, что путем организации всеобщей стачки удастся остановить начавшуюся войну, утопична. Если правящие круги, опираясь на силу власти, начали войну, то они с помощью власти не смогут воспрепятствовать всем мероприятиям, направленным против войны. Главная задача нынешнего момента состоит в том, чтобы сохранить наши организации>. Лидеры социал-демократии высказались за создание сил безопасности и увеличение военных расходов. <Воля к миру, - по словам Т.Стаунинга, - ограничивалась тем моментом, который определялся понятием так называемой "критической ситуации"> .

Уже в первые месяцы войны среди широких слоев населения усилились пацифистские настроения. С антивоенными лозунгами выступили Датское общество мира, Христианский союз мира и другие организации. Датские религиозные деятели и норвежские служители церкви во главе с видным деятелем шведского церковного движения Н.Седерблумом

198

обратились к правительствам Англии и Германии с призывом остановить войну. Аналогичные цели преследовало и совместное обращение руководителей скандинавских церквей <За мир и христианское единство>, направленное в ноябре 1914 г. правительствам воюющих стран .

Пацифистские настроения были сильны в молодежном антивоенном движении - среди членов Союза социал-демократической молодежи, входившего в Социалистический Интернационал молдежи, а также среди членов Синдикалистского союза. Обе организации имели глубокие корни в рабочем движении; в котором укрепилось мнение, что война является системой обмана масс. Молодые социал-демократы, как и синдикалисты, считали, что вооруженная оборона для такой маленькой страны, как Дания, не является реальной. Представители обеих молодежных организаций выступали за отмену воинской повинности, однако считали, что борьба против принудительной воинской повинности должна вестись не через парламент, а вне его. По сравнению со шведскими и норвежскими левыми, которые в 1915 г. высказались против дальнейшего голосования за военные кредиты, датские левые социалисты менее решительно выступали против милитаризма и <гражданского мира>, считая отказ от воинской службы наиболее эффективным средством борьбы против милитаризации и войн и широко прпагандировали эти идеи . К оценке причин войны лидеры пацифистского движения подходили с этических позиций.

Лидеры СДПД игнорировали те идеологические течения в международном рабочем движении, которые были представлены русскими мрксистами-большевиками. Внутри Интернационала они организационно стояли рядом с немецкими социал-демократами.

В 1915 г. на базе пацифистской организации, учрежденной в 1912 г. молодыми синдикалистами, была создана Федерация последовательных антимилитаристов, в которой активно^ участие приняли молодые социал-демократические рабочие . В августе 1916 г. Федерация начала издавать газету <Милитернэгтерен>, главным редактором которой стал Альфред Могенсен. В программном заявлении, опубликованном в первом номере газеты, говорилось, что Федерация создана с целью <сплочения классовосознательной рабочей молодежи для борьбы с милитаризмом>. Всеобщая стачка рассматривалась как наиболее действенное оружие борьбы рабочих против милитаризма и воинской повинности.

В 12 номерах <Милитернэгтерен>, вплоть до ноября 1917 г. широко пропагандировались идеи отказа от воин-

199

к

ской службы. Пацифистскими организациями публиковались также в <Беретнинген>, 12 номеров которой было отпечатано тиражом около 600 тыс.экз. Из них 35-40 тыс. экземпляров было распространено бесплатно. <Через отрицание воинской службы, - писал в газете один из активистов Федерации, - молодые социалисты пытались внедрить антимилитаристские настроения и воздействовать на рабочих, особенно на призывников, чтобы те высказали ^вое негативное отношение любому милитаризму и военщине> .

В 1915-1916 гг. в результате подъема революционного и демократического движения в Европе, стала ощутимой несостоятельность шовинизма. Лидеры рабочего движения Скандинавских стран, пережившего переворот от безусловной поддержки империалистической войны к мирному урегулированию, перешли на позиции пацифизма. Попытки объединений усилий социал-демократов различных европейских стран в целях прекращения войны и недопущения революционных выступлений предпринималась социалистами различных стран мира, в том числе Дании . В 1914 г. с заявлением о необходимости созыва всеобщей социалистической конференции в защиту мира выступил датский социал-демократ П.Трульстра, предложивший восстановить деятельность Международного

социалистического бюро (МСБ) и перенести его штаб-квартиру из Брюсселя в Амстердам. Вместе с голландским социалистом Ван Колем он посетил воюющие и нейтральные страны Европы, где вел переговоры о созыве конференции. Летом 1914 г. на социал-демократической ко-неренции Скандинавских стран было принято решение о созыве конференции представителей социалистических партий всех стран. В октябре 1914 г. на заседании исполкома МСБ из-за отказа лидеров французской и бельгийской социалистических партий от участия в социалистической конференции было решено созвать конференцию только нейтральных стран. Социалистическим партиям воюющих стран бы^о предложено прислать на конференцию своих наблюдателей .

В циркуляре о созыве конференции отмечалось, что конференция будет стремиться <побудить правительства нейтральных стран к совместному обращению к правительствам воюющих стран с призывом к прекращению войны>. Конференция социалистов нейтральных стран состоялась в Копенгагене 17-18 января 1915 г. В ней приняли участие представители Дании, Норвегии, Швеции, Голландии. В резолюции, принятой конференцией правительствам нейтральных стран предлагалось обратиться к правительствам воюющих стран

200

с предложением посредничества в деле заключения скорейшего мира .

Как известно, в этот период РСДРП (б) во главе с В.И.Лениным выступала с идеей революционого пораженчества, превращения <империалистической войны в войну гражданскую>. Лозунг <защиты отечества> в условиях империалистической войны большевики считали столь же ошибочным, как и вредным применительно и к нейтральной стране, и к воюющей. Эта оценка вытекала прежде всего из убеждения в невозможности преодоления империалистической войны и установлении прочного справедливого демократичного мира в рамках капитализма без социалистической революции.

Однако, несмотря на обострение классовых отношений и рост левых сил в период войны, в Дании, как и других Скандинавских странах, революционная ситуация не сложилась. Социально-политическое и общественное развитие страны в большей степени определялось теми изменениями, которые произошли во всей системе социальных отношений, во внутриполитическом развитии. В годы войны выросла промышленная и финансовая буржуазия, усилившая к тому же влияние в средних слоях, среди мелких и средних крестьян, рыбаков, торговцев и служащих. В то же время правящие круги успешно сотрудничали с получившей массовую базу социал-демократией. Результатом стало принятие в годы войны прогресивной июньской конституции 1915 г. в которой нашли отражение изменения в политическом и общественном развитии страны. Если до войны не только левые социалисты, но и центристы выступали против <парламентского пути> к социализму, то первая мировая война, эволюция рабочего движения, усиление центристского и революционного направлений свидетельствовали, что <парламентский путь> к социализму приняли не только правые, но и центристы в рабочем движении.

Политическая ситуация в Дании, как и в других Скандинавских странах, еще в одном существенном пункте в значительной степени отличалась от политической ситуации в воюющих западно-европейских странах. Если, например, в соседней Германии правительство, выражая волю господствующих классов, при поддержке социал-демократов отправляло на войну рабочие, крестьянские и солдатские массы, то в Дании, где уже в первые дни войны стало ясно, что стране удастся сохранить нейтралитет, правительство в 1914 г. приняло закон об увольнении из армии семейных. Закон был направлен на возвращение семьям кормильцев. В феврале

201

1917 г. под давлением широких антимилитаристских выступлений правительство приняло закон о сокращении сил безопасности, об освобождении от воинской повинности по мотивам совести и замене воинской службы гражданскими работами. Закон от 13 февраля 1917 г. был первым подобным законом, принятым в странах Северной Европы . Таким образом, в годы войны в Дании не было объективной основы для общенационального кризиса и условий для революционной ситуации. В свете этого лозунг, выдвинутый большевиками - <превращение империалистической войны в войну гражданскую> - в датских условиях не имел реальной перспективы.

Хотя Копенгагенская конференция социалистов нейтральных стран (17-18 января 1915 г.), как и другие аналогичные конференции социалистических партий - социалистическая конференция молодежи (март 1914 г.), конференция Социаалистической молодежи (апрель 1915 г.), - в работе которых приняли участие датские социалисты, не оказали серьезного влияния на военно-политическую ситуацию в Европе, однако они свидетельствовали, что социалистические антивоенные силы пытались объединить усилия в борьбе за мир, за окончание мировой войны.

Так, значительно усилил антивоенную агитацию Союз социал-демократической молодежи. Датская молодежь активизировала агитацию против военных мероприятий в Дании и с пацифистских позиций выступала за мир, против <министерского социализма> лидеров СДПД. Союз социал-демократической молодежи Дании, организационно отклонившийся от СДПД, примкнул к Циммервальдскому движению .

Социалисты, присоединившиеся к Циммервальдскому движению, придерживались линии <решительного отказа от поддержки империалистов собственной страны, развертывания против них классовой борьбы, содействия их поражению, срыву захватнических планов. Датские левые (Э.Кристенсен), как и шведские и норвежские, вошедшие в восьмерку Циммервальдской левой (Ц.Хеглунд, Т.Нерман) активно пропагандировали решения Циммервальда, в частности его социал-пацифистский манифест> .

Поворот от империалистической войны к империалистическому миру, наметившийся в конце 1916 - начале 1917 г. когда в экономическом и финансовом отношении обе воюющие стороны стали испытывать трудности, способствовал росту в воюющих и нейтральных странах антивоенных и революционных настроений широких слоев общества,

202

в том числе и широкому распространению во всем мире идей пацифизма. 1916-1917 гг. стали наиболее активными в оазвитии пацифистского движения в Дании. Пацифистскими организациями, в первую очередь Федерацией последовательных антимилитаристов, регулярно проводились различного рода собрания и встречи, имевшие широкий общественный резонанс. За два года было проведено 60 таких встреч. На них обсуждались вопросы организации и проведения антивоенных мероприятий, в частности, направленных против воинской обязанности.

Одним из главных средств борьбы стали голодовки. В течение 1915-1916 гг. в голодовках, длившихся в общем более 427 дней, участвовало 18 человек. За отказ от воинской службы в этот период были подвергнуты суду 36 человек: 28 человек было приговорено к тюремному заключению сроком на 4 года. Однако эти меры не давали должного эффекта. Скорее, наоборот, они способствовали росту антивоенных выступлений. Пацифистские настроения были широко распространены и среди полупролетарских масс, среди крестьян, части рабочих .

Значительно усилились выступления сторонников либерального пацифизма в среде скандинавского истеблишмента. С идеями нейтрального пацифизма начиная с 1915 г. в Дании, как и в Швеции, стали выступать те финансовые и промышленные круги, которые находились в тесных экономических связях с воюющими державами, в первую очередь с Германией. Это нашло выражение в их попытках выступить с посредническими предложениями о заключении мира между Германией и Россией .

Важной особенностью этого нейтрального пацифизма было совпадение позиций движений мира с официальной политикой нейтралитета, проводимой правительством Дании, которая находила выражение в совместных действиях правительств всех Скандинавских стран. Об этом свидетельствовали документы встреч премьер-министров и министров иностранных дел этих стран, совещаний руководителей отделов финансовых, военных и морских департаментов, проводившихся регулярно на протяжении войны. Сформировавшаяся в годы войны концепция безопасности Скандинавских стран предусматривала расширение системы международного права за мирное разрешение конфликтов.

Во внутренней политике эта концепция нашла прямое отражение в принятии датским правительством Закона от 13 февраля 1917 г. в соответствии с которым были созданы специальные, хотя и не многочисленные трудовые лагеря в

203

Гриткоу и К^мпеделе для лиц, отказавшихся от воинской обязанности . В это время было произведено сокращение численности вооруженных сил, насчитывающих 23 тыс. в основном молодых людей, едва достигших 18-летнего возраста. Принятию закона предшествовали бурные парламентские дебаты, во время которых командующий армией, генерал Герц, заявил об уходе в отставку. В поддержку закона выступили представители всех политических партий. Высказывались мнения, что закон должен стать эффективным средством борьбы с антивоенной деятельностью и, в частности, с деятельностью последовательных антимилитаристов.

Действительно, после принятия закона произошел определенный спад в деятельности Федерации. Однако в

1918 г. активность приверженцев мира вновь возросла. Наибольшего накала их выступления достигли во время похорон молодого призывника Владимира Крейтцфельда, который покончил жизнь самоубийством, выбросившись, за борт торпедного судна <Морской рыцарь> в Копенгагене .

В 1916-1917 г. пацифистское движение усилилось среди молодых радикалов, с начала войны выступавших с антимилитаристских позиций. Это было время, когда предпринимались первые шаги по установлению сотрудничества между пацифистами Скандинавских стран. В феврале 1917 г. в шведском городе Гетеборге был учрежден Комитет Северной молодежи. В мае 1917 г. в Копенгагене состоялся съезд молодых пацифистов Скандинавии, представлявших либеральное направление движения. Пацифистское течение радикалов возглавлял Хермуд Ланнунг, по инициативе которого в 1918 г. был создан Объединенный Скандинавский комитет, начавший координаторскую деятельность между пацифистскими организациями всех Скандинавских стран .

Миротворческие идеи, требования отказа от воинской повинности по мотивам совести получили поддержку женских и религиозных организаций. Усилилось межрегиональное церковное антивоенное движение Северных стран.

Священнслужители Дании были в числе устроителей со-стоявиейся в декабре 1917 г. в шведском городе Упсала конференции протестантских лидеров нейтральных стран Европы, которая обратилась ко всем церквям мира с призывом к объединению и к борьбе за взаимопонимание между народами, решению международных конфликтов путем посредничества и арбитража ".

В 1918 г. было учреждено 21 провинциальное отделение Федерации последовательных антимилитаристов. На апрель

1919 г. организация насчитывала 20300 активных члена и

204

1400 сторонников. К 1919 г. число членов Федерации возросло до 23 тыс. чел.28

Поворот от безусловной поддержки воины к идее заключения мира, происшедший в среде сторонников <защиты отечества>, стал основой сотрудничества пацифистов различной политической ориентации.

Весной 1917 г. датские социал-демократы активно поддержали так называемую <мирную инициативу> германских социал-демократов, направленную на созыв <мирной конференции> социалистических партий в Стокгольме. В вопросе пропаганды конференции особая заслуга принадлежала председателю социал-демократической фракции в фолькетинге, редактору центрального органа СДПД <Социал-демократен> И.Боргбьергу. Для координационной работы по проведению конференции был создан Объединенный комитет трех скандинавских рабочих партий (Дании, Швеции, Норвегии) . В выступлении перед этим Комитетом И.Боргбьерг изложил условия заключения мира. Они основывались на положениях, принятых социалистами нейтральных стран на Копенгагенской конференции 1915 г. и включали тезисы о праве наций на самоопределение, обязательного международного третейского суда и требование постепенного разоружения. Датские социал-демократы, впрочем, как и немецкие, считали необходимым возвращение захваченных Германией и ее сторонниками территорий, предоставление Польше свободы, восстановление Бельгии как независимого государства, восстановление независимости Сербии, Черногории и Румынии, получение Болгарией Македонии, а Сербией - свободного выхода к Адриатическому морю, предоставление культурно-национальной автономии познанским полякам. По мнению Боргбьерга, в вопросе об Эльзас-Лотаррингии было, однако, немыслимо мирное со-глашеие 30 относительно исправления Лотарингской границы .

Идея Стокгольмской конференции была поддержана английскими и французскими социалистами, однако французское и британское правительства отказали социалистам своих стран в выдаче паспортов для поездки в Стокгольм .

От имени Объединенного комитета трех скандинавских рабочих партий приглашение на конференцию было передано Исполнительному комитету Совета рабочих и солдатских депутатов России. Идея Стокгольмской конференции, поддержанная Петроградским Советом, не была, однако, поддержана большевиками. Апрельская партийная конференция большевиков 1917 г. назвала Стокгольмскую конфе-

205

ренцию <торгом между империалистами об обмене аннексиями>, прикрытым лживыми 3фразами о <справедливом и демократическом мире> . Оценивая деятельность лидеров датской социал-демократии, Всероссийская конференция РСДРП (б) в резолюции, опубликованной в газете <Правда> 26 апреля 1917 г. поставила под сомнение мандат И.Боргбьерга как члена социал-демократической партии по той причине, что лидеры датской социал-демократии сотрудничали в буржуазном правительстве и не признавали решений Циммервальдской конференции революционных социалистов.

Стокгольмская мирная конференция так и не состоялась. В России в 1917 г. побеждал курс на односторонний выход из войны путем революции, Англия и Франция продолжали вести политику продолжения войны до победного конца. Программа социалистических партий западноевропейских стран, предусматривавшая прекращение войны путем переговоров, в этих условиях была обречена на неудачу.

Антивоенное движение в Дании в годы первой мировой войны представляло собой движение социального протеста против войны. В движении приняли участие широкие слои населения, пролетарские и полупролетарские, крестьянские и солдатские массы. Широкий размах имело церковное движение, выступавшее за объединение сил верующих в борьбе против войны. В антивоенном движении были представлены самые различные политические партии - радикалы, Венстре, консерваторы, социал-демократы.

Отличительной особенностью антивоенного движения в Дании, как и в других Скандинавских странах, было то, что в годы войны был достигнут общеполитический консенсус правительственных и общественных кругов в отношении политики нейтралитета. В ходе межрегиональных встреч глав правительств, министров иностранных дел, глав департаментов трех Северных стран в годы войны складывалась концепция безопасности этих стран, предусматривавшая расширение системы международного права, а также мирное разрешение международных конфликтов. Антивоенное движение в Дании в годы войны вышло за рамки страны и приобрело межрегиональный характер.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Larsen Sv.E. Militsemsegterproblemet i Danmark. 1914-1967. Odense, 1977; Dybdahl V. De nye klasser. - Danmarks historic. Bd.l2.S.132.

206

10

Larsen Sv.E. Op.cit, S.I5; Risskov S0rensen. K. Fredssagen i Danmark 1882-1914. Odense, 1981. S. 11.

F.Bajer Dansk Fredsforenings historic. Kbhvn, 1904; F.Bajer Ideen til Nordens saerlig Danmarks vedrorende neutralitet, dens oprin-delse og udvikling i kort overblik. Kbhvn, 1900; F.Bajer Det skandinaviske neutralitetssystem. Kbhvn, 1901; F.Bajer Livserin-dringer. Kbhvn, 1903.

Det radikale Venstre 1905-1955 Red. E.Rasmussen og R.Skov-mand. Kbhvn, 1955.

См.: Кудрина Ю.В. Нейтралитет или союзы" Внешняя политика Дании накануне первой мировой войны // Северная Европа: Проблемы новейшей истории. М. 1988. С. 15-33; Det radikale Venstre 1905-1955; Bang-Hansen J. Det forste social-demokratiske ministerium 1924-26: En undersogelse af baggrunden for dets dannelse og virke. Kbhvn, 1978. Теандер К. Заметки о современной Дании // Современный мир. 1911. нояб. С. 259-262; Pontop pi dan Thyssen A. De religiose bevsegelsers samfundskntik og den demokratiske udvikling kulturelle, politiske og religiose bevsegelser i det 19 arhundrede, Arhus, 1973. S. 26; La r sen Sv.E. Op.cit Т^ЬУ L. Var de sa rode? S. 172, 74.

См.: Международное рабочее движение. М. 1972. Т. 3, С. 501. ' Ned med militarisme: Socialdemokratiets stilling til Forsvarsprogs-malet Kbhvn, 1908. S. 5. Т^ЬУ L. Var de sarode? S. 172. Т^ЬУ L. Var de sarode? S. 172; Harding S. Stauning eller kaos, socialdemokratiet og krisen i trediverne. Kbhvn, 1974. S. 13. См.: Северная Европа. С. 101. 13 Norland Jb. Det knager i samfundets fuger og band. Kbhvn, 1972. S. 86; Larsen Sv.E. Op. cit, Dansk social historie. Bd. 6. Kbhvn. 1980; C. 168; См.: Кан А.С. История Скандинавских стран. М. 1980, С. 168. Det fredssyge Danmark. Kbhvn, 1982. S. 36.

15 Peter sen C.H. Danske Revolutionaere, S. 339.

16 Det fredssyge Danmark. Kbyvn, 1982.

16 С предложением созвать международный социалистический конгресс для обсуждения средств, могущих остановить войну, впервые в сентябре 1914 г. выступили социалисты США. Это предложение было, однако, отвергнуто рядом аропейских социал-демократических и социалистических партий, в том числе французской и английской. Международное рабочее движение: Вопросы истории и теории. М. 1978. Т. 3. С. 511.

17 ?>r1und Jb. Det knager i samfundets fuger og bind. Kbhvn. 1972. 18Bd. 2. S. 5.

См.: Темкин Я.Г. Большевики в борьбе за демократический 19мир 1914-1918. М. 1957, С. 115.

В Швеции аналогичный закон был принят в 1920 г. в Норвегии - 1922 г. Larsen Sv.E. Militaansegterproblemet i Danmark 1914-1967. Odense, 1977, S. 10; Det fredssyge Danmark, S. 36.

207

20 К декабрю 1915 г. из 2-х социал-демократических партий в Европе и США (в Англии, США, России, Польше существовало по две социал-демократические партии) 13 официальных партий и 8 оппозиционных групп в других партиях высказывались за присоединение к Циммервальдской конференции. Только три социалистические партии Франции, Германии и Дании выступили против присоединения к Циммервальду. В письме к Ван-дервельде Т.Стаунинг писал: <Мы, датская партия, резко и определенно отреклись от организационно вредной раскольнической работы, осуществляемой по инициативе итальянской и швейцарской партий, так называемым циммервальдским движением>. В состоявшейся в апреле 1916 г. в деревушке Кинталь (Швейцария) второй конференции циммервальдцев представители датской СДПД не участвовали (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 30, С. 193-195).

21 Wingender N. Socialdemokratisk Ungdomsforbunds tilknyting til den

Internationale revolutionaere bevaegelse 1914-1919 og betydningen heraf for ungdomsforbundets politiske udvikling med saerlig henblik рй de ideologiske og organisatoriske brydninger. 1914-20. Kbhvn, 1976; Кан А.С. История Скандинавских стран. С. 168; Енсен А. Ленин и Дания. - Скандинавский сборник. XVI. Таллин, 1971.

22 J Arbejdernes Rusland: Robbersmed Niels Johnsens. Moskva-rejse til

Komintern og Profintern 1921 og 1922. Dagboger og Biografi. Ved

23 M.Thing og H.Grelle. Kbhvn, 1981, S. 14.

В 1915 г. была предпринята <первая миссия> датского финансиста К.Н.Андерсена к германскому императору Вильгельму П и русскому царю Николаю II. В марте 1915 г. в Берлине состоялись беседы Андерсена с рейхсканцлером Т.Бетман-Гольвегом Вильгельмом П. В марте 1915 г. и июле 1916 г. Андерсен побывал в Петрограде, где был принят русским имиператором (ЦГАОР ф. 601, март 1915 г. Оп. 1 д. 602).

24 Larsen L.E. Op. cit, S. 10.

25 Det fredssyge Danmark. 100 ?rs dansk fredsarbejde. Kbhvn, 1982. S. . 35.

26 Lannung Hermod Ungdomskonferensen for folkeforbund, forsoning og

fred рй Christiansborg den 20-23. august 1921, Kbhvn, 1980.

27 Arbejderkvinder i Danmark 1913-24. Степи, 1977; Karlstrom N.

Kristna samforstandstravanden under varldskriget 1914-1918. Sthlm. 1947, S. 501.

28 Beretning og Regnskab for FCAA S. 8, S. 14. Grass M. Freidenaktivitat und Neutralitat. Bonn; BAD. Godes-berg,

1975.

Ibid.; Ле нин В.И. Поли. собр. соч. Т. 31, С. 365. Ревякин А.В. Франция и проект Стокгольмской конференции 1917. К 75-летию начала первой мировой войны - Тезисы, выступлений. М. 1989, С. 19-20. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 31. С. 372-375.

29

32

208

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЕВРОПЕЙСКИХ ОБЩЕСТВ МИРА (1815-1871)

С. Купер

Мир, понимаемый как отсутствие войны между суверенными государствами, является состоянием, которое традиционно решается на правительственном уровне. По желанию властей мир может быть легко нарушен. Право вести войну всегда оставалось явной прерогативой государственной власти. Правда, это право периодически оспаривалось и ставилось под сомнение философами, и политологами, поэтами и политиками, которые стремились изменить, ограничить или совсем отменить эту прерогативу правительства.

Вплоть до начала XIX в. вопросы мира оставались в ведении королей, философов, ученых и политологов. Только незадолго до окончания эпохи Великой Французской революции и наполеоновских войн простые европейцы стали создавать общественные неправительственные ассоциации по вопросам, оказывающим непосредственное влияние на жизнь людей. В число таких вопросов входили борьба с вредными привычками (например, с алкоголизмом), образование для детей бедняков, отмена работорговли, установление всеобщего избирательного права, изменение статуса женщин и т.д. В XIX в. в Европе сформировались как массовые политические движения, так и различные комитеты, целью которых было воздействие на членов парламентов при решении конкретных вопросов. По инициативе простых граждан были созданы различные общества, выступающие за установление мира, за сокращение гонки вооружения, за обуздание милитаризма и за выработку мирных способов решения международных конфликтов. Международные общества мира и общества, заинтересованные во внутренних реформах и даже в революции, имели существенное отличие: в большинстве случаев деятельность обществ борьбы за мир выходила за пределы государственных границ, поскольку иначе трудно было бы рассчитывать на успех.

68

В период между 1815 г. когда было заключено Венское соглашение, и 1871 г. когда был подписан Франкфуртский мирный договор, общественная жизнь в Европе претерпела серьезные изменения. Попытки отвергнуть или свести к минимуму законодательство Великой Французской революции и восстановить старый режим столкнулись с либеральным и национальным движением, став источником постоянного напряжения в политической жизни европейских стран.

Комментарии:

Добавить комментарий