Осокина Е.А. - Иерархия потребления. О жизни людей в условиях сталинского снабжения. 1928-1935

ВВЕДЕНИЕ

НЭП - ПОЗАДИ. ЧТО ДАЛЬШЕ?

Рубеж 20-30-х годов - переломный период нашей истории. Главная стратегическая цель, казалось бы, не изменилась: провозглашены грандиозные планы построения социализма. Однако тактика социалистического строительства кардинально меняется. Нэп, проводившийся с 1921 г. основанный на сочетании государственного регулирования и рынка при известном допущении капиталистических элементов, целенаправленно "свертывается". Ставка делается на жесткий централизованный планово-бюрократический механизм, бестоварную, безрыночную экономику, тотальное обобществление. Речь идет об отмирании денег, переходе к прямому продуктообмену, распределенчеству. В связи с этим введение карточного снабжения представляется новой ступенью на пути к социализму.

Данное исследование посвящено выявлению причин упрочения планово-распределительной системы в торговле, анализу принципов и целей распределительной политики первой половины 30-х годов, ее кратковременных и далеко идущих последствий, а также изучению реального положения общества и армии в условиях карточного снабжения.

Однако централизованное нормированное распределение было лишь одним из элементов планово-бюрократической экономики, господство которой устанавливалось на рубеже 20-30-х годов. Поэтому целесообразно взглянуть на проблему упрочения планово-распределительной системы в торговле более широко, в контексте изменения общего экономического курса государства - отхода от нэпа и установления господства командно-административной системы. В соответствии с этим цель введения - дать представление о достижениях и противоречиях современной историографии по проблемам определения характера и целей нэпа, причин изменения экономической политики в конце 20-х годов, а также выяснения истоков административной системы и причин ее упрочения. Хочется подчеркнуть, что здесь не ставится задача всесторонне осветить проблемы нэпа и командно-административной системы. Основная цель - показать рубеж 20-30-х годов как время выбора варианта экономического и политического развития, как время поражения нэповской альтернативы и установления господства планово-бюрократической экономики, элементом которой и было централизованное нормированное распределение товаров и ресурсов.

Определение характера и целей нэпа, последствий его ликвидации зависит от того, как исследователь понимает социализм. Для сталинской историографии с ее представлениями о социализме как безрыночной экономике с безраздельным господством государственной собственности на средства производства, всесилии планирования и тотальности обобществления нэп представлялся временным отступлением от идеалов социалистической революции в целях восстановления народного хозяйства и укрепления союза рабочего класса и крестьянства. Поэтому успехи нэпа связывались с развитием и укреплением соцуклада, а также с использованием и вытеснением несоциалистических укладов, в первую очередь частнокапиталистического. Главная цель нэпа виделась в построении теоретически "чистого" социализма, в усилении воздействия государства на хозяйственные процессы, в повышении роли планирования.

Многие тезисы сталинской историографии продолжала развивать традиционная советская историография. Главные ее достижения состоят в изучении успехов нэпа в деле восстановления экономики и выхода из кризиса начала 20-х годов1. Наиболее слабое и идеологизированное место советской историографии - это заключительный этап нэпа. Он трактовался как наступление социализма по всему фронту с победоносным осуществлением индустриализации, коллективизации, культурной революции, национального строительства и пр. Нэп хронологически продливался до середины 30-х годов. Принятие сталинской конституции знаменовало завершение этапа построения основ социализма. Вопрос о причинах и методах свертывания нэпа, о последствиях изменения экономической политики вообще не стоял. Справедливости ради следует сказать, что многие историки, чьи работы вошли в фонд традиционной советской историографии, в последних трудах и выступлениях пересматривают или углубляют свои взгляды на нэп.

Пересмотр теоретических представлений о социализме, отказ от идеи " чистого социализма" и признание допустимости товарно-денежных, рыночных отношений, частной собственности при социализме вели к изменению и углублению взглядов на нэп и последствия его ликвидации2. Современная историография видит причины перехода к нэпу не столько в кризисе и разрухе начала 20-х гг. (это только катализировало переход к нэпу), сколько в объективном характере законов экономического и социального развития, которые требуют своего и пробивают себе дорогу, несмотря и вопреки умозрительным теоретическим построениям. Теоретическая модель социализма, которую пытались воплотить в жизнь, вела к социально-экономическим кризисам, выход из которых осуществлялся с помощью экономических реформ, противоречащих модели "чистого социализма". Нэп 20-х годов, "неонэп" 1932 г. отмена карточной системы в середине 30-х гг. экономические реформы 60-х, да и сама перестройка 80-х гг. были не чем иным, как корректировкой экономической политики, которая была необходима в силу противоречий между воплощаемыми в жизнь теоретическими представлениями о социализме и требованиями объективных законов экономического развития. Реформы были в определенной мере признанием действия экономических законов, их объективного характера. К сожалению, речь шла только о корректировке, а не об отказе и коренном пересмотре теоретических представлений и проводимой политики.

В связи с изменением теоретических представлений о социализме нэп начинает видеться не как отход, а как путь к социализму. Не свертывание, а совершенствование нэпа (поиск оптимального соотношения государственного регулирования и рынка, разрешение многих противоречий нэпа экономическими методами и пр.) открывало путь к построению социалистического общества. В этой связи делается вывод, что нэп не исчерпал себя и именно дальнейшее его развитие позволило бы более эффективно провести все необходимые преобразования (индустриализация, переоснащение и подъем сельского хозяйства, развитие демократических форм правления и пр.). Это позволило бы реализовать и основной лозунг социализма: повышение материального благосостояния общества и более полное удовлетворение потребностей человека. Ликвидация же нэпа привела к построению деформированного социализма. Следует сказать, что часть исследователей считают, что нэп был обречен (изначально или в результате своего развития), дальнейшей альтернативы его развития не существовало, деформация общества была неизбежной.

Есть и другая точка зрения, в соответствии с которой идея социализма вообще является утопией, принципиальной разницы между экономикой современного капитализма и истинного социализма не существует. Речь идет лишь о различных вариантах соотношения государственного регулирования и рынка при сосуществовании различных форм собственности. К одному из таких вариантов и должно было привести развитие нэпа. Приверженцы этого взгляда исходят из признания всеобщности и объективности законов экономического развития. Таким образом, сами понятия "капитализм" и "социализм" становятся условными.

Во всех спорах о нэпе и перспективах развития (равно как и в определении характера командно-административной системы) отправным пунктом и камнем преткновения являются представления авторов о социализме. Все зависит от того, считают ли социализм утопией или реальностью и что вкладывается в это понятие "социализм". В целом же следует констатировать отсутствие научно обоснованной теоретической модели социализма, что помимо всего прочего затрудняет определение типа экономики и характера общества, утвердившегося в 30-е годы.

Как известно, развитие нэпа было прервано, на практике эта альтернатива не реализовалась. В чем причины поражения нэпа и установления господства плановой централизованной экономики, частью которой и было нормированное распределение товаров и ресурсов. По этим вопросам в современной историографии развернулась дискуссия. Хотя, как представляется, большинство высказанных точек зрения не противоречит, а дополняет друг друга. Просто каждый выбирает свой ракурс: социально-экономическое развитие, политические процессы и внутрипартийная борьба, идеология. Необходим синтез воззрений и речь должна идти о комплексе причин, приведших к концу нэпа и утверждению командно-административной системы.

Истоки процесса коренятся в характере преобразований Октября (хотя некоторые ищут их в предшествующих временах: в тех принципах, на которых строилась РСДРП, а также в незавершенности российского капитализма и незрелости материальных предпосылок социализма). Форсированная национализация средств производства вела к формированию обширного госсектора и бюрократического аппарата. Искусственное ускорение этого процесса определяло примат административных методов управления над экономическими, а следовательно, и бюрократизацию экономики и государственного управления. В результате этих реформ госсектор и аппарат заняли командные высоты в экономике. Процессы обобществления, централизации, усиления командно-приказных методов хозяйствования особенно активизировались в годы гражданской войны.

Разруха и кризис потребовали введения нэпа, то есть учета интересов различных слоев общества и объективных требований экономического развития. Однако нэп не оформился как целостная концепция и не был прочно закреплен. В экономике он занял те ниши, где влияние госсектора было слабым (сельское хозяйство, мелкая и кустарная промышленность, розничная торговля, местный транспорт). Ведущая позиция госсектора в ключевых отраслях экономики не была поколеблена. В руках государства оставалась мощная система финансового и административного контроля. Нэп не был подкреплен и глубокими политическими реформами. (В отличие от большевиков у меньшевиков и эсеров сходные идеи смешанной экономики дополнялись необходимым условием создания правового демократического государства). Нэп не был закреплен и идейно: теоретические представления о социализме не изменились, нэп им противоречил, поэтому в сознании лидеров он был обречен. Имел значение и социально-психологический фактор: недовольство различных слоев общества нэпом, готовность поддержать отказ от него. Сыграл немалую роль и субъективный фактор: позиция руководства страны, государственного аппарата, формировавшегося в условиях "военного коммунизма" и идейно принимавшего его; ход внутрипартийной борьбы и победа Сталина, приведшие к единовластию, ликвидации внутрипартийной демократии. Все это было причинами слабости нэпа, отсутствия у него прочной основы, а следовательно, и причинами его быстрой ликвидации.

Таким образом, в 20-е годы сосуществовало две системы отношений: " план" (госсектор и аппарат, имевшие достаточно прочные экономические, политические, идейные позиции) и элементы рынка. В целом их взаимоотношения характеризуются неустойчивостью. Имея командные высоты, государство определяло способ хозяйствования. Его ошибки в планировании, кредитной, ценовой политике, денежном обращении, связанные с тенденцией усиления директивных методов управления, вели к углублению противоречий и диспропорций, к возникновению экономических кризисов. В условиях ликвидации разрухи и незавершенности внутрипартийной борьбы лидеры были вынуждены искать выходы из кризисов на путях экономических компромиссов, хотя наряду с этим никогда не отказывались и от административных рычагов. Однако по мере подъема народного хозяйства, установления единовластия Сталина ставка была сделана на силовые методы управления, более простые формы контроля и управления, как казалось, быстро приносящие результаты.

Главным источником обострения диспропорций в 20-е годы, ускоривших ликвидацию нэпа и переход к административной системе, стала форсированная индустриализация, связанная с централизованным перераспределением средств. Планы промышленного развития, темпы индустриализации пришли в противоречие с реальными возможностями страны. Государство не располагало ресурсами для быстрого равноценного развития всех отраслей народного хозяйства. Форсируя индустриализацию, оно неизбежно ущемляло интересы других отраслей экономики, в первую очередь сельского хозяйства. А это вызывало протест и сопротивление крестьянства. Рост капиталовложений в промышленность при низких объемах промышленного производства и его нерентабельности, директивное назначение цен, самоубийственная финансовая политика (постоянная эмиссия, кредитование, при котором неплательщикам не угрожало банкротство и пр.), хищнические государственные заготовки - все это вело к обострению дефицита и инфляции, а следовательно, к утверждению нормированного централизованного распределения товаров.

В итоге проведения форсированной индустриализации экономика была разбалансирована. Во второй половине 20-х гг. существующие диспропорции обострились, система экономических отношений была выведена из шаткого и неустойчивого равновесия. Особенно вопиющими были диспропорции в соотношении цен на промышленные товары и заготовительных цен на сельскохозяйственную продукцию, розничных и рыночных цен на товары, в соотношении денежной массы и товаров в обращении3. Ценовые диспропорции стали одной из основных причин нежелания крестьян сдавать хлеб государству, что привело к кризису хлебозаготовок 1927/28 и последующего годов. Сопротивление крестьянства, отстаивающего свои интересы хозяина и собственника, еще более обострило существующие противоречия, продовольственный дефицит, вызвало рост инфляции. Следствием глубокого продовольственного и товарного голода стало введение карточного снабжения4.

Диспропорции углублялись, а экономические рычаги управления экономикой не действовали: цены, прибыль, стоимость, кредит утратили значение регуляторов производства, финансовая политика ограничивалась фискальными функциями, печатанием и распределением денежных знаков в соответствии с потребностями хозяйственных ведомств. Для ликвидация существующих диспропорций, восстановления механизмов управления экономикой требовалась сложная терпеливая компетентная политика, связанная с компромиссами, пересмотром планов экономического развития и снижением темпов индустриализации. Но Сталин и его окружение не отказались от планов первой пятилетки, более того, она была принята в своем оптимальном варианте. В условиях существования грандиозных, но нереальных планов развития, при утрате дееспособности экономических рычагов управления государство действовало силой и диктатом. Во всех сферах народного хозяйства шли дальнейшая централизация, тотальное обобществление (в том числе насильственная коллективизация, уничтожение частного предпринимательства.), что уменьшало число очагов сопротивления государственной политике и облегчало командование и управление.

Политика антинэпа имела довольно широкую социальную поддержку в обществе, без чего она была бы просто невозможна. (Таким образом, пересматривается один из постулатов западной "тоталитарной школы", согласно которому политика Сталина не имела поддержки снизу, общество управлялось исключительно с помощью террора и принуждения). Отказ от нэпа поддержали слои городского населения, недовольные отсутствием правовых гарантий, краткосрочностью аренды, налогами на частный сектор. Политика Сталина в деревне была поддержана обедневшими слоями и частью среднего крестьянства, жаждущих "перераспределения богатств" и социальной справедливости. Сталина поддержала и партийно-государственная бюрократия5. Существует точка зрения, согласно которой политику антинэпа поддерживали молодые квалифицированные рабочие, которые занимали промежуточное положение между старыми потомственными рабочими и молодыми -выходцами из деревни. При нэпе они подвергались определенной дискриминации, теперь, стремясь улучшить

свое положение и сделать карьеру, поддерживали высокие темпы

6

индустриализации .

Таким образом, стремление в наикратчайшие сроки и любыми средствами осуществить индустриализацию, а также как можно быстрее устранить диспропорции и кризисы, вызванные этим курсом, неизбежно вело к ликвидации нэпа и утверждению господства командно-административных методов управления экономикой. Курс на форсированную индустриализацию, приведший к обострению продовольственного дефицита и инфляции, был причиной упрочения централизованного нормированного распределения

6 См.: Хироаки Куромия. Сталинская индустриальная ревдлюция. Политика и рабочие. 1928 - 1932. Кембридж. 1988. Аннотация на книгу опубликована: История СССР. 1991. N 5. С. 207-211.

товаров и ресурсов. Можно сказать, что карточная система была неизбежным следствием изменения экономического курса в конце 20-х годов. Взяв курс на форсированную индустриализацию, правительство неизбежно должно было прийти к введению карточек.

Государство (а затем и советская историография) объясняло и оправдывало политику форсированной индустриализации необходимостью в кратчайший срок любыми средствами преодолеть отсталость России и подготовиться к войне. Однако стал ли СССР индустриальной державой" Современные исследования ставят под сомнение индустриальный характер СССР. "Подхлестывание" фактически сорвало курс на ускоренную индустриализацию. Под сомнение ставится и реальность военной угрозы для СССР в начале 30-х годов. Идея о "военной угрозе" работала на подхлестывание индустриализации, была нужна для укрепления сталинского внутриполитического курса. В целом же следует сказать, что при определенных положительных сдвигах (рост промышленного потенциала, численности рабочего класса, урбанизации) разрыв между СССР и странами Запада преодолен не был. Накануне войны деревня, едва вернувшаяся к показателям доколхозного производства, вносила в национальный доход государства больше, чем индустрия. Цена же промышленного скачка была очень высока: разорение деревни, снижение уровня жизни населения, репрессии. Отрицательные следствия форсированной индустриализации

7

нивелировали успехи, а возможно, и превышали их .

Политика, проводимая в конце 20-х - 30-е гг. (отход от нэпа, форсированная индустриализация, коллективизация и пр.), по замыслу творцов должна была привести к построению социалистического общества. Что же реально было построено" В оценке природы сталинского государства современная историография не пришла к единому мнению. Одни считают, что произошел возврат к временам "военного коммунизма". Другие пишут о становлении административно-командной системы репрессивного типа, деспотически казарменном социализме, авторитарно-административной системе, диктатуре бюрократии в террористических формах и пр. Большинство авторов считает его деформированным социализмом. Любое из этих определений достаточно условно и уязвимо. Гораздо важнее выделить наиболее характерные черты, свойственные природе этого общества. Его основными чертами были: централизация управления экономикой и всем обществом, тотальное обобществление и огосударствление, директивное и всеобъемлющее планирование, недейственность экономических рычагов управления (цена, кредит, зарплата, материальные стимулы), вследствие этого - гипертрофированное развитие администрирования и приказа, формирование громоздкого аппарата управления и мощного слоя государственно-партийной бюрократии, стоящей у власти. Период сталинского правления отличался широким использованием репрессивных методов воздействия.

См.: Нежинский Л. Н. Была ли военная угроза СССР в конце 20-х - начале 30-х гг." // История СССР. 1990. N 6; Лельчук В. С. 1926 - 1940 годы: завершенная индустриализация или промышленный рывок?// История СССР. 1990. N 4.

Важнейшим ключевым элементом планово-бюрократической экономики является централизованное плановое распределение товаров и ресурсов. Причем большую часть истории советского общества централизованное снабжение имело характер карточного нормированного распределения8. И это, конечно, не случайно, что карточки и нормы сопровождают всю советскую историю. Нормированное централизованное распределение является неизбежным следствием высокого товарного дефицита, который усугубляется потребностью перераспределять средства в соответствии с приоритетами экономической политики.

Хотя совершенных экономических систем с нулевым дефицитом не существует, планово-бюрократической экономике свойственны высокие показатели и хронический характер дефицита. По мнению весьма авторитетных экономистов, этот тип экономики неизбежно воспроизводит дефицит9. Рожденный в сфере производства, а точнее, в сфере управления экономикой, дефицит усугубляется в сфере розничной торговли и потребления наличием "карточек", различных категорий снабжения, льгот и пр. Не являясь проявлением кризиса экономической системы и следствием отдельных просчетов, дефицит представляет нормальное состояние планово-бюрократической экономики. Он вполне совместим с ее деятельностью и ростом10. Следовательно, столь же неизбежным и нормальным для этого типа экономики является существование нормированного централизованного распределения товаров и ресурсов, так как оно порождается дефицитом.

В связи со сказанным рубеж 20-30-х гг. приобретает особое значение. Именно тогда был сделан решительный шаг от торговли к тотальному распределению. Установление господства централизованного нормированного распределения было одним из элементов утверждения командно-административной системы. Как и в других отраслях хозяйства, в торговле шли процессы жесткой централизации, установления директивного планирования, бюрократизации, снижения материальных стимулов к труду, потери экономических рычагов управления, разбухания управленческого аппарата, формировались и определенные стереотипы в психологии людей. Решающим периодом в утверждении господства централизованного нормированного распределения была карточная система 1928/29 - 1935 гг.

Карточная система является тем уникальным средством, к которому прибегали многие правительства в критические периоды истории, сопровождающиеся острым товарным дефицитом и инфляцией (войны, революции, кризисы). Однако принципы и цели нормированного централизованного распределения в разных государствах отличались. В конечном итоге они определялись характером самого государства, направлением его внутренней и внешней политики, степенью монополии государства в сфере снабжения и пр. Карточная система, существовавшая в СССР в период 1928/29-1935 гг. как в зеркале отразила характер и специфику первого социалистического государства, его истинную природу, реальные приоритеты его социальной и экономической политики.

Карточное нормированное распределение в первой половине 30-х гг. проходило в условиях полной монополии государства на производственно-экономические ресурсы и товарные фонды. Эта монополия была достигнута в результате насильственной коллективизации, а также ликвидации частного предпринимательства. Монополия и централизация государства были неизбежным следствием и необходимым условием осуществления политики перераспределения средств, частью которой было карточное снабжение.

Достигнув монополии, государство могло диктовать обществу свою социальную и экономическую политику. Распоряжаясь всеми товарными ресурсами, оно "навязало" обществу и свою политику иерархического снабжения. Власть не только предписывала образ жизни и образ мыслей, она определяла для каждого человека в зависимости от его социальной принадлежности, что и сколько ему есть, что одевать, сколько платить за это и какими способами получать пищу и одежду. Каждый человек в глазах государства имел свою цену и ощущал это. Снабжение в первой половине 30-х гг. было реальным проявлением и орудием осуществления власти социалистического государства над обществом. Существование карточной системы в мирные 1928-1935 гг. дает уникальную возможность исследовать природу сталинской власти на "физиологическом" уровне, проследить, как с помощью хлеба насущного государство проникало во все поры общества.

Эта книга посвящена изучению реального положения страны, жизни людей в условиях сталинского снабжения. Одна из целей книги - показать, как отразилось изменение экономического курса и установление монополии государства на уровне жизни различных слоев общества. Книга написана на уникальных, ранее закрытых архивных материалах Наркомата снабжения. Как ни далеки от нас сталинские 30-е годы, но мы живем в том обществе (и пытаемся изменить его), которое формировалось в то время. Чтобы найти правильные пути развития и не повторять совершенных ошибок, важно понять, почему эта система утвердилась, как развивалась, какие политические, экономические и социально-психологические последствия имела. При этом важны не столько политэкономические аспекты проблемы, сколько процессы деформации жизни людей, их быта, труда, психологии в условиях распределительной сталинской политики.

Книга стремится показать истинную природу Советского государства 30-х гг. трагические и далеко идущие последствия изменения экономического курса и утверждения командно-административной системы. Взяв на себя обязательства снабжения, уничтожив практически все альтернативные способы обеспечения населения товарами и продовольствием, справилось ли сталинское руководство с этой задачей и кто несет ответственность за голод в 30-е годы" Одна из целей исследования -показать особую роль снабжения в механизме управления обществом, в механизме реализации власти, а также в карательной политике Сталина.

Книга позволяет освободиться от многих мифов, господствующих в наших представлениях об обществе 30-х гг.

Комментарии:

Добавить комментарий