Кретинин С.В. - Идеология немецкой социал-демократии в Чехословакии в 1918-1939 гг

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее учебное пособие предназначено для студентов исторического факультета Воронежского государственного университета, специализирующихся по кафедре истории средних веков и зарубежных славянских народов, и представляет собой собрание лекций по специальному курсу <Национальный вопрос и социалистическое движения в зарубежных славянских странах в 1918-1939 гг.>, которые автор читает с 1997 г.

Данное учебное пособие разработано в рамках Мегапроекта <Развитие образования в России - Программа поддержки кафедр> Института Открытое общество при финансовой поддержке фонда Сороса, в котором с 2001 г. участвует кафедра истории средних веков и зарубежных славянских народов ВГУ. Это позволило значительно модернизировать и обновить лекционные курсы, читаемые на кафедре, в том числе - указанный спецкурс. Одной из форм работы в рамках Мегапроекта стала подготовка и публикация обновленных лекционных материалов. Примером тому служит и настоящее учебное пособие.

При работе над курсом лекций автор также использовал результаты своих, исследований по гранту Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) за 2000-2001 гг. <Судетские немцы: прошлое и настоящее> (проект - 00-01-00392а), а так же в рамках Тематического плана научно-исследовательских Работ ВГУ, проводимом по заданию Министерства образования РФ за 2002 г. (тема <Идеология немецкой социал-демократии в 1918-1939 гт.>).

В настоящем пособии приведен лекционный материал по истории немецкой социал-демократии в Чехословакии, отобранный автором для чтения спецкурса <Национальный вопрос и социалистическое движения в зарубежных славянских странах в 1918-1939 гг.>. Более подроб1гую информацию читателю предлагается почерпнуть из научных изданий и ресурсов Интернета, со списком которых можно ознакомиться в конце данного пособия. Там же приведены рабочий план и программа спецкурса.

ЛЕКЦИЯ - 1

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В АВСТРО-ВЕНГРИИ И СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ

Одной из главных проблем Австро-Венгрии был национальный вопрос. В этой стране ни одна из наций и национальностей не доминировала численно. Дополнительную сложность представлял факт формального разграничения империи в 1867 г. на две части: Цислейтанию (собственно Австрию) и Транслейтанию (собственно Венгрию); особо выделялась Босния и Герцеговина, аннексированная Австро-Венгрией. По данным на начало XX в. из 26.150.708 чел. населения Австрии немцы составляли большинство - 36,2%; чехи - 23,4% населения. Всего же по Австро-Венгрии в целом немецкое население составляло 24,7% населения, венгры являлись вторыми по численности (19,7%), чехи - третьими (13,1%).

Межнациональные противоречия наложили отпечаток на развитие социалистического движения в Австро-Венгрии. Формально существовало две партии пролетариата - австрийская и венгерская. В венгерской части, где рабочее население было не столь значительно, как в австрийской, межнациональные противоречия в нем проявлялись не столь ярко. Здесь немецкий пролетариат действовал совместно с остальными национальностями Венгрии, в рамках Всеобщей рабочей партии Венгрии, а с 1890 г. - в рамках Социал-демократической партии Венгрии. Немецкие рабочие представляли собой наиболее организованную часть пролетариата в Транслейтании, особенно в столице Будапеште, в Прессбурге (Братиславе), трансильванских городах Темешбурге (Темешваре) и Германштадте (Сибиу).

Социал-демократическая партия Австрии была образована на Учредительном съезде в Нойдорфле в 1874 г. и задумывалась как интернациональная организация рабочих всех национальностей. Однако четыре года спустя чешские социалисты на съезде в Бржевнове провозгласили создание собственной Чехославянской социал-демократической рабочей партии, в программе которой были зафиксированы пункты о праве "свободного самоопределения наций", и о том, что каждая социал-демократическая партия должна быть организована по национальному принципу. Таким образом, организация чешских социал-демократов оказалась главной противницей интернациональной формы организации рабочего движения.

Несмотря на решения Хайнфельдского съезда 1888-1889 гг. об организационном единстве социал-демократической организации Австрии, еди-

Ная социал-демократия Австрии была преобразована на пятом (Прага, апрель 1896 г.) и шестом (Вена, июнь 1897 г.) общеавстрийских съездах в федерацию шести практически самостоятельных организаций: немецкой, чешской, итальянской, польской, югославянской и с 1899 г. - русинской (украинской). Такое деление формально оправдывалось необходимостью выработки каждой из организаций собственной тактики применительно к национальным условиям.

В 1899 г. на общеавстрийском съезде в Брюнне была сделана новая попытка консолидировать многонациональную социал-демократию страны на основе общей национальной программы. Проект программы исходил из необходимости преобразования Австрии в "союзное государство национальностей", разделенного на национальные автономные области, преимущественным принципом образования которых должна была быть языковая общность. Самоуправляющиеся области каждой отдельной нации должны были образовать единое национальное объединение, которое будет самостоятельно заниматься решением национальных вопросов (таких, как языковые и культурные). Национальная программа, принятая на Брюннском съезде 1899 г. базировалась на принципах территориальной, а не культурно-национальной автономии, как предлагали, в частности, представители от югославянских земель. Она не сняла противоречий между отдельными национальными организациями социал-демократии Австрии, в первую очередь, между чешской и немецкой.

Чешские социалисты выступали за преобразование Австрии в демократическую федерацию национальностей, Помимо создания собственных сепаратных профсоюзных организаций (1893 г.), они после выборов 1911 г. создали отдельно от остальных национальных социал-демократических организаций Австрии собственную фракцию в рейхсрате. При этом небольшая часть чешских сторонников единства профсоюзного движения (централисты), исключенная из партии, основала в 1911 г. самостоятельную Чешскую социал-демократическую рабочую партию Австрии. Эта малочисленная организация со главе с П. Цвинглером была принята в ряды II Интернационала.

Национальные противоречия в социал-демократическом движении Австро-Венгрии обусловили интерес местных социалистических идеологов к национальному вопросу. Ни Маркс, ни Энгельс, ни их ближайшие последователи и ученики, не создали целостной концепции национального вопроса. Это сделали н начале XX в. представители нового поколения социал-демократических теоретиков - австрийцы Карл Реннер и Отто Бауэр.

Реннер был первым из теоретиков австрийской социал-демократии, кто вплотную обратился к национальной проблеме. Изначально он рассматривал национальное деление как препятствие на пути социал-демократии, которое необходимо преодолеть, исходил из традиционного марксистскою постулата о наднациональном характере рабочего движения. При этом Реннер исходил из также традиционного для австрийской социал-демократии принципа сохранения целостности монархии Габсбургов. В произведении "Государство и нация"(1899 г.) и др. он разработал план национального преобразования дуалистической монархии. В основе воззрений Реннера по национальному вопросу в этот период лежал "принципа персональности", согласно которому отдельным национальностям империи необходимо предоставить не территориальную автономию, а обеспечить защиту преде гавителей каждой национальности во всех частях Австро-Венгрии. Такое положение, по мнению Реннера, можно достичь путем превращения каждой из национальностей в правовой объект.

В отличие от своего товарища по партии О. Бауэра, ратовавшего за автономию по национальным округам, Реннер выступал за правовое регулирование отношений между различными нациями Австро-Венгрии (концепция "органического законодательства"). В последующих работах, в частности, в книге "Борьба наций Австрии за государство" (1902 г.), Реннер значительно отошел от своих теоретических разработок. Он разработал план двойной организации Австрии по административным областям и национальному принципу. Согласно этому плану предусматривалось деление империи на самоуправляющиеся округа, включающие в себя по возможности представителей одной национальности (Реннер таким образом допускал осуществление территориального принципа). В тех же округах, где ни одна из национальностей не преобладает, Реннер и предлагал осуществить "принцип персональноеT". В каждом таком округе представите национальных групп решают свои национальные дела в рамках округа, создавая национальные корпорации, присоединяющиеся к большому организму всей нации или национальности. Эти последние национальные объединения ведают, по Реннеру, лишь вопросами, связанными с национальной культурой (в первую очередь - вопросами языка).

Реннер был первым из крупных социалистических теоретиков, особое внимание уделивших национальному вопросу в Австро-Венгрии. Однако наибольший резонанс имели разработки его друга и товарища по партии австрийской социал-демократии О. Бауэра, который создал фундаментальное произведение "Национальный вопрос и социал-демократия" (1907 г.), ставшее на долгие годы неофициальной программой разрешения национального вопроса социал-демократией.

Критикуя Брюннскую национальную программу социал-демократии Двстрии 1899 г. Бауэр подчеркивал, что "основным недостатком этой программы является тот факт, что национальный вопрос в Австрии рассматривается изолированно от исторического положения и исторической роли пролетариата". Этот и другие, по его мнению, недостатки национальной программы австрийской социал-демократии, Бауэр попытался исправить в своем фундаментальном сочинении. Он считал, что Австрия должна быть преобразована в демократическое союзное государство национальностей, в котором для представителей той или иной национальности должны быть созданы национальные автономные самоуправляющиеся общины. При этом Бауэр весьма наивно полагал ограничить права национальных сообществ областью культуры, ратуя за "объединение всего культурного человечества для общего господства над природой".

Таким образом, в оценках национального вопроса Бауэр исходил из традиционных марксистских постулатов об отмирании в будущем наций и нецелесообразности дробления существующих государств национальностей (Бауэр, правда, критиковал Энгельса, считавшего в середине XIX в. невозможным для "неисторических" наций создание собственных государственных объединений). Очень раздражающе выглядит в труде Бауэра заимствованное у Гегеля положение о "неисторических нациях", к которым тот относил народы, лишенные в силу тех или иных причин, собственной государственности: чехов, хорватов, словенцев и др. И, хотя Бауэр и оговаривался, что "неисторическими мы называем эти нации лишь в том смысле, что в эпоху, когда только господствующие классы являлись носителями национальной культуры, они не имели своей национальной и культурной истории", даже само употребление этого термина к той или иной нации или народности как бы ставили на них печать неполноценности.

Наиболее сложным для Австро-Венгрии был, по мнению Бауэра, чешский вопрос. Он детально рассмотрел соотношение немецких и чешских секторов в Богемии, резко возражая против преобразования социал-демократической организации Австрии в некий консорциум национальных партий, как это предлагали чешские социалисты. Бауэр считал, что, несмотря на активизацию сепаратистских настроений в начале XX в. славянские народы Не представляют реальной угрозы распада Австро-Венгрии изнутри.

Бауэр и Реннер исходили из неверного, как показало время, постулата о возможности преобразования государств национальностей в содружество наций в эпоху социализма. Бауэр указывал, что окончательное решение национального вопроса должно произойти в условиях социализма, когда состоится "объединение культурного человечества", в рамках автономных национальных общин, в которых люди смогут сполна использовать свои культурные и национальные ценности. В этом и заключалась суть концепции "культурно-национальной" автономии австрийской социал-демократии. В ее основе лежал расчет на возможность решения национального вопроса в рамках Австро-Венгрии.

Концепция культурно-национальной автономии, разрабатывавшаяся лидерами австрийской социал-демократии, Реннером и Бауэром в первую очередь, представляла собой попытку перестроить национальные государства и государства национальностей в конгломерат общин, члены которой должны были быть связаны общностью национальности, точнее - общностью национальной культуры. При этом австрийские социалисты не проводили четкой разграничительной грани между разделением народа на национально-культурные общины и правом наций на самоопределение. Получалось, что эти два процесса должны идти параллельно, но при этом австромарксисты считал нецелесообразным и даже опасным распад существующих государственных образований. Таким образом, достижение полного самоопределения наций было в их устах в первую очередь идеологической посылкой. Реально и Бауэр и Реннер выступали против национального, особенно чешского, сепаратизма, отстаивая интересы немецкого национального элемента в империи.

Неслучайно, национальные концепции Бауэра-Реннера вызвали критику со стороны таких социал-демократов, как В.И. Ленин, И.В. Сталин, К. Каутский. Последний отмечал, что взгляды Бауэра и Реннера достойны всяческого внимания, но сам он при этом не разделял <тех оптимистических ожиданий, которые оба наших австрийских товарища связывают со своими предложениями>. Каутский указывал на неравномерность как в экономическом развитии отдельных национальностей Австро-Венгрии, так и на их чересполосное расселение. Он так же обратил внимание на нереальность программы автономии в духе Бауэра и Реннера в связи с тем, что она не имеет никаких шансов на то, чтобы привлечь к себе какой-либо господствующий класс Австрии.

Начало первой мировой войны заставило идеологов австромарксизма внести коррективы в свои разработки по национальному вопросу. В отсутствие призванного на военную службу Бауэра, Реннер оказался единственным крупным теоретиком австрийской социал-демократии в области национального вопроса. Уже в начале войны он не только выступил с поддержкой войны, но и считал, что социал-демократы Австрии не должны просто отказаться от аннексий, что было, по его мнению, предательством в отношении "наших сыновей", ведущих войну. Проанализировав социально-экономическую и политическую ситуацию в воюющих странах, главное внимание Реннер уделил новой постановке национального вопроса и новым задачам социал-демократии. Выступая против "наивного космополитизма", разделяемого и рядом социалистов, Реннер подчеркивал, что рабочий класс никогда не был и не может быть "наднациональным". Не отрицая, что война вызвана империалистическими противоречиями, Реннер отстаивал право рабочего класса каждой нации на "оборонительную войну", противопоставляя национализму буржуазному пролетарский "демократический национализм", главным носителем которого ему виделся немецкий пролетариат. Перспективы завоевания пролетариатом власти в ближайшее время Реннер оценивал невысоко Одной из предпосылок для этого он считал достижение общеевропейского единства

Именно на национальных принципах виделось Реннеру возможным преобразование Европы и мира во "всемирную Швейцарию", в которой каждая нация будет иметь собственную автономию. Важным шагом на этом пути Реннер называл образование союза стран и народов Центральной Европы - так называемой "Срединной Европы", идею которой он развил в серии из трех брошюр под общим названием "Обновление Австрии" (1916-1917 гг.), в которых Реннер также дал развернутую характеристику национально-политической ситуации в Австро-Венгрии и Европе и попытался обосновать уже применительно к новым условиям свои ранние теоретические положения по национальному вопросу, в том, числе, "принцип персоналыюсти".

Идеи Реннера встретили понимание в национальных регионах Австрии, в первую очередь - среди немецких социалистов Богемии. Их лидеры - Йозеф Зелигер, Йозеф Хофбауэр и Эмиль Штраус заявляли, что выступают не столько за победу Австро-Венгрии в войне, сколько за поражение России. В виду военных поражений, роста социальной напряженности и межнациональных противоречий в Австрии, немецко-богемская социал-демократия пришла к выводу о необходимости корректуры довоенных программных положений. С этой целью 16 сентября 1917 г. в Брюн-не была созвана конференция всех социал-демократических организаций Судетских земель. В работе конференции приняли участие представители немецких организаций Богемии, Моравии, Силезии, а также лидеры общеавстрийской социал-демократии, такие, как К. Реннер и К. Зайти.

Главным вопросом на конференции стала выработка концепции реорганизации Австрии и Судетских земель после войны. Конференция приняла заключение по национальному вопросу, подготовленное Зелигером, известное под названием "Программа демократической национальной автономии". Основное внимание в документе было уделено обоснованию права наций на самоопределение. Судетские социалисты признавали за остальными нациями Австрии право на самоопределение, но само содержание этого права четко расшифровано не было. В частности, не говорилось о возможности выхода из состава империи отдельных национальных районов.

Социал-демократы представили широкую программу реорганизации Австрии и Судет, в первую очередь, в духе "национальной автономии". Программа предполагала совмещение демократических преобразований (всеобщее, равное и прямое избирательное право) с реорганизацией административного деления страны в духе территориальной автономии для отдельных национальностей. Особо был оговорен принцип "защиты национальных меньшинств в областях со смешанным населением". Судетские социал-демократы подчеркивали, что выступают с позиции полного равноправия наций Австрии, признавая за ними те же права, что они требовали для немцев. При этом судето-немецкие социалисты протестовали против требований чешских националистов причислить Судетские земли к чехословацкому национальному государству. По мнению Зелигера, попытка осуществить эту идею на практике "...вызовет сильнейшее восстание всех немцев в Судетских землях...". Зелигер и судето-немецкие социал-демократы подчеркивали, что следуют положениям Брюннской национальной программы 1899 г. хотя реально в большей степени здесь были задействованы идеи Бауэра-Реннера о совмещении принципов территориальной автономии и персонального принципа. Речь на конференции шла преимущественно об административно-территориальных и политических (демократических) преобразованиях. Проблемы культурно-национальной автономни на первый план не выдвигались. Брюннская 1917 г. программа разрешения национального вопроса явилась идейной основой в определении политической линии партии в период борьбы за самоопределение судето-немецких районов (октябрь 1918 - август 1919 г.). Брюннская конференция 1917 г. была первым совместным форумом всех региональных социал-демократических организаций Судетских земель, который заложил основы их взаимодействия в борьбе за самоопределение Судет и за разрешение национального вопроса в рамках чехословацкого государства.

Помимо "Программы демократической автономии", разработанной судето-немецкими социалистами, были сделаны попытки выработать совместную программу от лица социал-демократических организаций Австрии различных национальностей. Так, левые представители немецко-австрийской, чешской и польской социал-демократии выдвинули свою программу, так называемую "Национальную программу левых", ратуя за преобразование Австро-Венгрии в федерацию из семи национальных областей: немецкой, чешской, польской, украинской, югославянской, итальянской и румынской. Программу поддерживал и Бауэр. Однако в условиях приближающегося крушения Австро-Венгрии национальные организации социал-демократии, в том числе и судето-немецкие социал-демократы, были вынуждены переориентироваться в сторону отстаивания интересов своей собственной нации.

Таким образом, в период II Интернационала немецкая национальная проблема исследовалась теоретиками международной социал-демократии в тесной связи с разработкой национальной проблематики в Австро-Венгрии, на Балканах, в России. Ведущими разработчиками теории национально вопроса выступали австрийские социал-демократы, О.Бауэр и К, Реннер. Главными принципами, на которых последним виделось возможным решение национальных вопросов было сохранение крупных многонациональных образований, монархии Габсбургов, в первую очередь, провозглашение неравномерности исторического развития передовых, немецкой, в первую очередь, и "неисторических" наций.

Немецкий национальный вопрос в богемских землях, проблема немецко-чешских взаимоотношений стояли в центре внимания теоретиков авст-Ромарксизма, выступая преимущественно, в качестве одного из основных примеров, на которых строились их рассуждения. Бауэр и Реннер отрицали возможность выделения чешских земель из состава Австрии, считали богемские территории неотъемлемой частью Немецкой Австрии. Они не при-емлили принцип самоопределения наций Австро-Венгрии. На сегодняшний день по прежнему существуют две основные крайние точки зрения по вопросу о перспективах развития многонациональных государств (государств национальностей): неизбежный распад на национальные государства или возможность сохранения и модернизации многонациональных государств. Бауэр и Реннер до 1918 г. выступали с безусловной поддержкой второй точки зрения, исходя, в частности, из традиционного марксистского постулата о централизаторских тенденциях капиталистического хозяйства, о возможности социалистических преобразований лишь в рамках больших экономических областей. В отношение Австро-Венгрии эти расчеты оказались ошибочными. В тоже время, как показывает история, далеко не все многонациональные государства нежизнеспособны. И в этом отношение крайне важным представляется концепция культурно-национальной автономии Бауэра-Реннера, которая показывает пути совместного существования нескольких наций в рамках одной государственной области. Однако применительно к немцам и чехам эта формула не сработала. После Первой мировой войны ведущие теоретики австромарксизма были вынуждены переориентировать свои национальные схемы, приспособив их к новым реалиями, созданным Версальской системой.

ЛЕКЦИЯ - 10

РАЗВИТИЕ ИДЕОЛОГИИ НЕНЕЦКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ 0 ЧСР В 1930-е ГГ.

Вынужденная действовать в специфических условиях, партия судето-немецкой социал-демократии искала собственную идейно-теоретическую ориентацию. И, если идейно-теоретические работы ее идеологов и ее протраммные постулаты до середины 1930-х гг. отталкивались от наработок социал-демократии довоенной Австрии, то с середины 1930-х гг. усилиями молодой генерации партийных теоретиков и идеологов была сделана попытка обосновать национальные права немцев в ЧСР на качественно иных началах - исходя из принципов "народного социализма" и концепции "второго государствообразуюшего народа".

Концепция "немецкого народного социализма" явилась логическим продолжением идейных разработок молодых оппозиционеров во главе с В. Як-шем и Э. Францелем. Эти два разных по характеру, положению в партии, образованию человека образовали дружеский союз, который основывался на близких идеологических позициях. Францелъ отмечал, что уже в конце 1920-х гг. у него и Якша стали формироваться идеи создания единого "национального народного фронта", который бы объединил всех судетских немцев. Сам Францель неоднократно выступал с идеей "великогерманской культурной миссии судетских немцев", противопоставляя ее попыткам отдельных идеологов обосновать существование так называемой "богемской культуры" как синтеза немецкой и чешской национальных культур. Якш также неоднократно высказывался за примат "национально-культурных решений" в политической линии партии судето-немецкой социал-демократии.

Якш принял участие в полемике о характере событий 1933 г. в Германии и 1934 п-в Австрии. Несмотря на внешний оптимизм, они не могли скрыть своего разочарования. В нелегальной брошюре В. Якш подчеркивал, что поражение германского рабочего движения является крупнейшей трагедией в истории человечества со времени мировой войны. В отношение австрийских событий В. Якш признавал, что "клерикало-фаши-сты одержали победу", отмечая при этом, что победители сами не верят в Длительность своего господства. Идея об отсутствии четкой политической ориентации у сил правой реакции, в первую очередь, у генлейновцев, была одной из главных в идеологическом наборе В. Якша. Разбирая вопрос о причинах поражения австрийской социал-демократии, Якш отмечал, что австрийский рабочий класс не стремился действовать стихийно, без руководства, но главная причина его поражения заключается не в отсутствии руководства, а в недостатке сил.

Более критично высказался о событиях в Австрии Э. Францель. Исследуя военно-политические аспекты февральских боев, он подверг критике тактику обороны, которую исповедовали теоретики австромарксиз-ма. Главным победителем в Австрии Францель считал нацистов, особо подчеркивая, что они "смогли получить на свою сторону рабочих". Он видел две основные проблемы, которые встали особенно остро перед международной социал-демократией: во-первых, рабочий класс не может одержать победу без поддержки остального населения; во-вторых, необходимо отказаться от оборонительной тактики и перейти в наступление. Однако путей для перехода в наступление Францель указать не смог. В целом в оценках лидеров судето-немецкой социал-демократии сказывалась традиционная связь с австрийскими социал-демократами.

В наиболее полной форме концепция народного социализма была изложена В. Якшем в работе "Народ и рабочий" (1936 г.). Во введении вице-председатель НСДРП(Ч) особо подчеркивал, что к размышлениям о новом понимании социализма его подтолкнули два основных фактора: поражение социал-демократии в Германии и Австрии и идеологическая дискуссия в рядах германской социал-демократической эмиграции. "Народ и рабочий" базировалась на положениях работ Якша за период 1933-1935 г. в том числе, брошюре "Что ожидает Австрию" (1934 г.). Он использовал работы О. Штрассера ("Марксизм мертв", 1935 г.), О. Бауэра ("Между двумя мировыми войнами" 1936 г.).

Применительно к конкретно-политической обстановке в ЧСР и в Европе Якш выступал с идеей единения сил не только "рабочих как класса", но "всех трудящихся физически и умственно". Выступая против искусственного, на его взгляд, разделения понятий "национальное" и "социальное", Якш ставил в качестве важнейшей из задач социал-демократии "служить высшем цели национального сотрудничества". Он указывал, что тактика изоляции в отношение средних слоев и национальной интеллигенции привела к изоляции социал-демократии. Сохраняя формальную верность марксистской ортодоксии, Якш основное внимание уделял проблеме решения немецкого национального вопроса. Он подчеркивал, что положение немецкого населения в Польше, Румынии, Югославии не может оставаться неизменным, что урегулирование проблем Данцигского коридора и Мемельской области отвечает интересам социализма, что аншлюс для Австрии необходим.

Говоря о народном немецком социализме, Якш имел в виду новую политико-экономическую ситуацию в Европе и в мире. "Я исхожу в моих предложениях, - утверждал он, - из двух основных тенденций современного государственного развития: из тенденции к административной централизации и тенденции к экономической регионализации". В этом плане особую актуальность приобретала экономическая интеграция так называемого Дунайского региона. Центром притяжения этого района Якш считал Германию и прочие области, населенные немцами: Австрию, Судеты, немецкие районы Венгрии, Польши, Румынии, Югославии. Эти области были центрами индустрии, наиболее развитыми в экономическом плане районами Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. Позднее Якш писал о том, что в период революции 1848-1849 тт. в Австро-Венгрии существовала возможность федерализации Центральной Европьг; именно это событие он считал началом судето-немецкой истории, а появившееся позднее понятие "судетские немцы" он назвал "актом духовного самоопределения".

Экономическая интеграция немецких районов могла стать, по Якшу. залогом политической централизации, консолидации большинства немецкого народа на принципах народного социализма по инициативе социал-демократии, которая должна была приобрести характер народной партии. Характеризуя Германию как "плацдарм борьбы за социализм", Якш подчеркивал, что немецкое рабочее движение должно "вновь восстать как народный социализм и победить!", руководствуясь "позитивным национальным самосознанием". В, Якш писал об особом характере немецкого рабочего, указывая немецкий рабочий с его выучкой и традицией представляет собой совершенно иной фактор, чем неграмотное, неорганизованное и недисциплинированное крестьянство эпохи средневековья. Несмотря на это, немецкий социалистический рабочий не должен отвергать содружество рыцарски борющихся за свободу юношей, если участие в этой борьбе предлагается открыто, на базе полного равноправия. При этом обращает на себя внимание антисемитский акцент сочинений вице-председателя НСДРП(Ч), который выступал за четкое размежевание между социалистическим движением и сионизмом. Эта тенденция ярко проявилась в рядах партии судето-немецкой социал-демократии начиная с середины 1930-х гг. вначале как реакция оппозиции, состоявшей преимуще. ственно из этнических немцев, на политику партийного руководства во главе с Л. Чехом, в значительной мере представленной евреями. Эта тенденция впоследствии ярко проявилась в период эмиграции, когда фактически произошел раскол партийных рядов и выделение отдельных групп, не преемливших национальную политику руководства, составленного из так называемых "людей Якша".

Консолидация стран "Средней" ("Срединной") Европы должна была быть осуществлена, согласно концепции Якша, "в рамках революционного решения". Судето-немецкий социал-демократ особо останавливался на характере этой революции, инициатором которой выступали не народные массы и не отдельные политические силы, а государство, которое должно было установить контроль над индустриальным сектором. Революция таким образом происходила не из политических, а экономических предпосылок, начинаясь в хозяйственной области. При этом Якш не принял идеи пролетарской диктатуры, которая привела бы к изоляции социалистического лагеря от средних слоев. Истинно народный характер эта революция приобретала на втором этапе, главным содержанием которого Якш называл кооперацию между средними слоями города и деревни, с целью защиты демократии и против крупного капитала.

Эта революция должна была служить делу консолидации государств "Средней" Европы, с целью защиты демократии от угрозы фашизма и разрешения национального, в том числе, и немецкого вопроса. Попытки выработки своего рецепта решения судетского вопроса были предприняты молодыми активистами судето-немецких антифашистских партий, Г. Хакером, Г. Шютцем и В. Якшем. Отталкиваясь от концепции "народного социализма", они разработали план изменения статуса судетских немцев -из крупнейшего национального меньшинства ЧСР немцы должны были стать "вторым государствообразующим народом". Суть концепции сводилась к преобразованию ЧСР по швейцарскому образцу, основанном на принципе кантонального устройства, отказе от принципа "национального государства"' в пользу принципа "родина народов".

Характеризуя идейно-теоретические воззрения В. Якша, следует о i -метить, что он фактически попытался переложить основные лозунги нацистов, ряд из которых они в свою очередь позаимствовали из идеологического арсенала социал-демократии (в частности, лозунг аншлюса), на социалистический лад. В качестве главной цели социал-демократии он выдвигал не антифашистскую борьбу, а привлечение на свою сторону широких масс населения (как то сделали нацисты) для одновременного решения социальных проблем и национального вопроса, в духе "народного социализма", путем особой консервативной революции.

Идеи консервативной революции и народного социализма были развиты Э. Францелем в книге "Западноевропейская революция", увидевшей свет в 1936 г. почти одновременно с книгой "Народ и рабочий" В, Якша. Во введении Францель писал о том, что излагаемые им идеи окончательно сформировались у него после 1933 г. но они были взращены на почве восприятия им средневековья: в V929 г. в Праге вышла монография Э. Франце-ля о германском короле Генрихе VII (1211-1242), сыне императора Фридриха II Гогенштауфена (1212-1250). Как и для В. Якша своеобразной пробой пера явилось его сочинения "Гражданская война в Австрии" (1934 г.), в котором он сделал вывод о том, что в современных условиях рабочий класс не может одержать победу без остального населения. Эту проблему он развивал в "Западноевропейской революции".

Одним из основных положений книги Э. Францеля являлось противопоставление либеральных и традиционалистских, консервативных идей, базирующихся на ценностях западноевропейского, в первую очередь, немецкого средневекового общества, и поиск нового содержания социализма. Францель отмечал работы своих предшественников: О. Шпенглера, А. Меллера ван дер Брука, Г. Ландауэра, подчеркивая отличие своего труда, которому чужды идеи упадочничества и математического расчета. Отмечая, что трагедия истории состоит в том, что люди всегда стремятся облечь историю в хронологические рамки, сам Францель также останавливался на вопросе периодизации европейской истории.

Собственно европейская история, по Францелю, брала начало в конце эпохи античности, когда произошло разделение европейской и азиатской истории. Европейская история явилась с самого начала историей средневековой. Францель достаточно прямолинейно подходил к хронологии, отводя на средние века 1400-1500 лет. Время с XVI в. он датировал как переходный период от "старого средневековья" к новому, начало которого он ожидал в промежуток между 1900 и 2000 гг. Францель выделял особый "ритм Западноевропейской истории", в которой каждые 300-400 лет предпринимались попытки консолидации, шедшие преимущественно из немецких земель: 500 год - Теодорих Великий, 800 г. - Карл Великий, 1200 г. - империя Гогенштауфенов, 1500 г. - император Карл V, 1800 г. - Наполеон.

Западноевропейская история предстает в изложении Францеля как поле борьбы за немецкое национальное единство, наиболее ярким эпизодом которой он считал попытку Гогенштауфенов. В дальнейшем наблюдалось перенесение основных центров западноевропейской империи на Запад, во Францию и Англию, а Германия превращалась в политический вакуум. Францель критиковал политику К. Меттерниха, которая, по его мнению, предопределила крушение Австро-Венгрии и отодвинула на неопределенное будущее проблему немецкого единства. Таким образом, Францель отходил от традиционного тезиса немецкой социал-демократии, односторонне возлагавшей вину за раскол немецкого мира на Бисмарка. Оценивая первую мировую войну, основными виновниками ее начала Францель называл сербов, русских и англичан, поправляясь при этом, что все народы, все классы, все партии до 1914 г. мыслили империалистически.

Францель развивал мысль о том, что до 1917 гг. была возможность мирным путем и на основе добрососедства создать совместное государство с чехами. При этом он указывал, что сама идея государственной независимости для чехов могла быть реализована "лишь в исторических границах",, что имело тяжелые последствия для остальных народов, в первую очередь, зля судетских немцев, которые населяли Богемию. Францель писал о трагике судето-немецкой истории, которая была порождена цинизмом Версаля, пришедшем на смену торжественным обещаниям американского президента В. Вильсона. Францель выступил с оправданием позиции генлейновского движения в его стремлении к разрешению судето-немецкого вопроса радикальным способом, подчеркивая, что чехословацкое руководство само провоцировало Гитлера накануне Мюнхенских соглашений, "рассчитывая, вероятно, на превентивную войну" Сам же Мюнхен Францель характеризовал как заслугу "государственных мужей западных держав", подчеркивая тем самым вину и ответственность западных демократий за судето-немецкую трагедию.

Францель указывал, что мировая война ликвидировала Западную Европу в привычном смысле: не существовало более империй, не было единого образца поведения, общеевропейского единства и порядка. В этих условиях окончательно стало ясно, что "мировая организация", единый "мировой порядок" более невозможны. В этом плане Францель указал на два основных источника опасности для западноевропейцев. С одной стороны, это традиционное стремление западного мира раздвинуть рамки своего мира на Восток: Францель утверждал, чт о попытка расширить территорию Европы до Волги и Урала - "утопия". Наиболее адекватным и приемлемым для западноевропейцев он считал положение, достигнутое после 1878 г. которое затем было разрушено в 1918 г. что привело в свою очередь к нарушению европейского равновесия.

Вторая опасность для Западной Европы виделась Францелю в распространении чуждых влияний из Америки и Азии. Живописуя грядущие "ночь над Европой" и "закат цивилизации" Францель подчеркивал, что европейская культура обанкротилась. Одной из главных причин упадка Западной Европы Францель называл господство либеральной модели общественного развития, которая характеризовалась им как вера в хозяйство, в числа, в деньги, когда демократия превращается только в проблему подсчета голосов. При этой системе общество деградирует, что связано также с мифами либеральной эпохи. Критикуя лозунг: "Свобода. Равенство. Братство", Францель указывал, что свобода не может сочетаться с экономическими и политическими репрессиями, что в обществе, где бездомные ночунл под городскими мостами, а банкиры живут в роскошных домах, нет равенства, и что там, где отдельные классы и целые народы вынуждены прозябать и умирать от голода не может идти речь о братстве. Либерализм и капитализм представлялись Францелю неразрывно связанными между собой. При этом он особо подчеркивал, что каждое антикапиталистическое движение носит антисемитский характер, что именно идея эмансипации общества от еврейства была одной из основных у Маркса. В этом проявился антисемитизм, свойственный выросшему в католической семье Францелю, который постоянно проявлялся у него и в последующем.

Фашизм Францель также считал производным либеральной эпохи. "На авто - в Уайт-холл", - эти слова, принадлежавшие О. Штрассеру, как нельзя лучше, по мнению Францеля, характеризовали либеральное мировоззрение Гитлера. В вышедших после окончания второй мировой войны работах, Э. Францель называл события 1933 г. "немецкой революцией", "восстанием против бога", установившими власть "коричневых якобинцев ... на 150 лет опоздавших к власти", что и предопределило их поражение. Фашистская угроза поставила вопрос о новом содержании социалистической теории. Францель выделял три уровня, которые должна пройти в своем развитии концепция социализма, начиная от ортодоксального, "рабочего социализма". Такими уровнями он считал "народный социализм, немецкий социализм и европейский социализм"; для Франделя "европейский социализм немыслим без немецкого социализма" и не только потому, что Германия являлась родиной марксизма и германская социал-демократия была сильнейшей из социалистических партий, но и в силу особых, традиционно социалистических домарксистских элементов, традиций немецкого общества, обусловивших то, что Германия являла собой "сердце европейского социализма".

По Францелю идея социализма совершала своеобразный круг: отойдя от позиций интернационализма, пройдя через стадию социализма национального и вновь выйдя на уровень общеевропейского социализма. "Национальный социализм" предусматривал последующее соединение европейских социалистических партий на базе объединенной немецкой социал-демократии в новой Европе, которая должна была реорганизоваться по швейцарскому образцу. Первым шагом на пути к этому судето-немецкие социал-демократы считали перестройку чехословацкого государства в духе кантональной организации, что нашло затем отражение в плане судето-немецкой социал-демократии, представленном В. Якшем в качестве альтернативы Мюнхенским соглашениям.

Вслед за Якшем Францель повторил и развил положения об особом характере "духа средневекового товарищества", "гуманизме средневековья", уникальном положении немецкого народа в европейской истории. Используя пример Священной римской империи германской нации в качестве идеала общественного устройства, Францель ратовал за перестройку Западной Европы, отталкиваясь от принципов средневековой организации, которые он называл социалистическими. "Именно здесь, в средневековье, находятся основные предпосылки для строительства немецкого народного государства, здесь лежат его демократическая и социалистическая традиции", - писал он. Средневековье в изложении Францеля это статичное, простое, даже примитивное общество "солидарного сотрудничества", главной движущей силой которого являлись консервативные элементы, в первую очередь, крестьянство. В средние века западноевропейское общество нашло свои естественные границы, оградило себя от разрушительного воздействия из вне, от стяжательства, обрело единение, что было разрушено в эпоху либерализма, которая расколола общество. Именно ориентация социал-демократии на отдельные классы, слои населения виделась Францелю одной из наиглавнейших ошибок "либерального социализма". Он выступал за консолидацию всех национальных сил, против отжившего по его мнению деления на классы,

Францель особо подчеркивал угрозу уничтожения Западной Европы как общественно-политического понятия, он указывал, что она стоит перед временем, когда происходит "конец и начало европейской истории". Главным содержанием новой эпохи Францель считал утерю западноевропейцами ведущих ролей в мире. "Мы больше не являемся хозяевами земли. Наша история уже не является всемирной историей. - писал он. -Наши товары не находят рынков, наши люди - работы. ... Если мы не найдет выхода, то вскоре будем представлять собой музей, место для экскурсий, пляж, комфортабельный отель, аэропорт и смешную реминисценцию для американцев... фабрику потребительских и готовых товаров для России, ...наш западноевропейский дух смешается с азиатским мировосприятием... Так или иначе, но мы будем феллахами".

В этой ситуации Францель видел лишь один выход - западноевропейскую консервативную революцию, которая бы вернула Западную Европу в русло традиционного исторического развития. "Мы больны, - писал он. - ...Мы нуждаемся в революции. Но эта революция не должна быть делом только одной нации. Наши национальные революции окончились. Последняя из них, русская, нашла свое пространство на Востоке... Западноевропейская революция ...должна быть консервативной... Она нуждается в традиции, во взаимодействии всех наций Западной Европы ... Назад, к западноевропейскому пространству, к западноевропейскому человеку". Как идея социализма совершает своеобразный круговорот через национальный социализм к социализму европейскому, так и консервативная революция, согласно Францелю, возвращает западноевропейцев к их национально-культурным истокам, к ним самим. Социализм является в этом ряду важнейшим связующим элементом, поскольку консервативная революция будет питаться "духом социалистического порядка",

Немецкий народ Францель называл главным инициатором, вдохновителем и реализатором этой консервативной социалистической революции. Проповедуя своеобразный западноевропейский изоляционизм, Францель исходил из необходимости консолидации всех основных наций в борьбе за сохранение Западной Европы, Он весьма нелестно характеризовал политику англичан и французов, возлагая на них вину за европейскую дезинтеграцию, за Версальскую систему, расколовшую немецкий народ на несколько частей. Именно немцы, которые "уже водительствовали однажды Европой" должны были, по мнению Францеля, вновь возглавить объединительный процесс, но не на принципах насилия, не на новых коалициях и таможенных союзах, а на основе нового духа, социалистической идеологии. Ратуя за "европейскую федерацию", хотя правильнее было бы назвать это проектом конфедерации, Францель считал необходимым разрушение сложившихся административно-территориальных принципов европейской организации. Основной низовой единицей новой Европы он считал не государство с его границами, которые могли сохраняться, а организованные по национальному принципу общины. В социалистическую свободную Европу будет включена свободная Германия, полагал Францель. Он утверждал, что Германия принесет в новую федерацию социалистический дух и станет житницей новой Европы.

Идейно-теоретические разработки в духе "народного социализма" и консервативной революции была задуманы их авторами из числа судето-немецких социал-демократов как альтернатива нацистским планам разрешения немецкого национального вопроса, что, как они справедливо полагали, вело к новой войне в Европе. И в этом отношении обращает на себя внимание созвучность идей Якша-Францеля с идеями бывшего соратника А. Гитлера О. Штрассера, с 1934 г. жившего в эмиграции в ЧСР.

Францель был знаком со Штрассером еще с тех времен, когда последний был членом СДПГ. Он познакомил со Штрассером и Якша. Между последними установились дружеские отношения и определенное идейное родство: Штрассер публиковался в социал-демократических изданиях, а Якш в газете Штрассера "Дойче Революцион", причем оба под одинаковым псевдонимом - Иоахим Вернер. Штрассер вспоминал, как он запросто заходил в маленькую пражскую квартиру Якша, вел с ним беседы на различные темы. Штрассер подчеркивал, что он и Якш были "друзья на век". Соглашаясь с Якшем и Францелем относительно необходимости создания широкого национального объединения немцев, Штрассер ратовал за социалистический единый фронт между коричневым и черным.

Отметим, что концепция "народного социализма" вызвала резкую критику со стороны представителей австрийской, германской и судето-немецкой социал-демократии, в первую очередь, за отказ от приоритета принципа классовой борьбы. Одним из главных критиков был германский социал-демократ Р. Лёвенталь, который напрямую сравнивал взгляды Якша-Францеля с воззрениями германских националистов, в первую очередь, того же О. Штрассера. Однако руководство германской социалдемократической эмиграции, нашедшее после 1933 г. пристанище в ЧСР, не было склонно поощрять выпады против теоретических рассуждений лидеров партии судето-немецкой социал-демократии, которая дала им убежище и оказывала помощь. Поэтому активной кампании против идеологического ревизионизма Якша и Францеля со стороны германских социал-демократов организовано не было.

Среди судето-немецких социал-демократов выступления Якша-Францеля также не нашли одобрения. Указывалось, что "народный социализм" ассоциируется с деятельностью таких националистических организаций, как "Черный фронт" и "Стальной шлем". Однако в целом критика в адрес Якша и Францеля носила характер спора о содержании тех понятий, которые они использовали в своих произведениях, в первую очередь, таких, как "народный", "национальный социализм". Официальные партийные функционеры достаточно спокойно отнеслись к попытке молодых активистов вклиниться в дискуссию о новом понимании социалистических идей, начавшуюся после 1933/34 гг. тем более, что Францель заявил, что пропагандируемый им и Якшем "народный социализм" является всего лишь "вопросом тактики".

Показательно, что основная критика была адресована произведению В. Якша, в то время как сочинение Э. Францеля оставалось как бы в тени, Это было связано с тем, что Якш создал классическое произведение в соответствии с принятыми канонами социалистической теории, в то время как работа Францеля являла собой более глубокое историософское исследование. Якш апеллировал к международной социал-демократии, к Социалистическому Рабочему Интернационалу, предлагая конкретные пути изменения тактики социал-демократии в пользу ее преобразования в массовую народную политическую партию. Его сочинение было написано доступным, понятным языком, без присущих работе Францеля исторических экскурсов, изобиловавших малопонятными и сложными фактами и подробностями. Главная же причина такой избирательной критики заключалась в том, что Якш к моменту издания книги занимал пост вице-председателя НСДРП(Ч) и его работа не могла не рассматриваться как официальное партийное заявление. В условиях предвоенного кризиса произведение Э. Францеля, в котором он предрекал возможность новой мировой войны и деградации европейской цивилизации прошпо малозамеченным.

Сам Якш в годы лондонской эмиграции отмечал, что его работа "Народ и рабочий" встретила одобрение у чешских левых, у швейцарских, бельгийских, норвежских социал-демократов, но не нашла понимания, в частности, у британских лейбористов, что Якш объяснял традиционной "старомарксистской позицией" этой социалистической партии. В тоже время идеи "народного социализма" и консервативной революции не смогли стать консолидирующей идеологической базой для широких слоев судето-немец-кого населения. Попытки В. Якша, возглавившего в марте 1938 г. НСДРП(Ч), применить их на практике окончились неудачей. Э. Францель, несомненно, наиболее выдающийся и оригинальный теоретик в рядах судето-немецкой социал-демократии, разочаровавшись в возможностях социал-демократии, покинул партийные ряды в конце 1937 г. и продолжил разрабатывать проблемы истории и теории консерватизма. После второй мировой войны он стал крупнейшим исследователем судето-немецкой истории. В области идейно-политических воззрений Францель остановился на позициях консерватизма, поддерживая тесные связи с австрийскими легитимистами (монархистами) и клерикалами. Свое кредо он выразил словами: "Консерватизм должен занимать обособленную позицию и не зависеть от прогресса, поддерживая все разносторонние начинания в области политики, которая стоит на страже законности и порядка, и которую только он делает возможной. Он должен поддерживать человека против толпы, личность - против функционера, природу - против техники, творчество - против рутины, слово - против фразы. Другого пути я не вижу",

Таким образом, следует констатировать, что обращение идеологов судето-немецкой социал-демократии к проблемам немецкого народного социализма и консервативной революции было вызвано специфическими условиями развития немецкого социалистического движения в Чехословакии в 1930-е гг. XX в. В. Якш и Э. Францель попытались дать социал-демократии и широким массам судетских немцев новую идейную программу. Однако в условиях тотального наступления фашизма и правых сил в Европе, при отсутствии здоровых консервативных сил среди политических организаций судетских немцев, роль которых попыталась сыграть социал-демократия, эта программа практически не имела шансов на успех. Большинство идеологов судето-немецкой социал-демократии продолжало оставаться на старых идейных позиций, руководствуясь теми постулатами и ориентирами, что были выработаны австрийской социал-демократией в период существования державы Габсбургов. Для многих из них был характерен некритический подход к устаревшим программным положениям, которые к тому же были разработаны применительно к конкретно-исторической ситуации Австро-Венгрии и нуждались как минимум в широкой корректировке в условиях небольшого чехословацкого государства. Планы автономизации и федерализации, на которых базировались программы разрешения национального вопроса в Австро-Венгрии австрийских социал-демократов, могли быть реализованы в большом и многонациональном государстве. Для Чехословакии они оказались неприемлемыми. Лишь отдельные наиболее дальновидные судето-немецкие социал-демократические теоретики, В. Якш и Э. Францель в первую очередь, пытались выработать собственную идейно-теоретическую базу, приемлемую к конкретной общественно-политической ситуации в ЧСР. Эти попытки не были замечены и оценены по достоинству со стороны ортодоксального большинства идеологов НСДРП(Ч), догматический курс которых стал одной из главных причин итогового поражения социал-демократии и крушения чехословацкого государства.

Таким образом, идеологи судето-немецкой социал-демократии исходили из общих уст ановок и постулатов, которые были намечены О. Бауэром и К. Реннером еще до 1914 г. После 1918 г. в теорию национального вопроса были внесены значительные коррективы (постулат о "социалистическом аншлюсе", идея Дунайской федерации и "Срединной Европы"). Практически все теоретики национального вопроса единодушно признавали судетских немцев частью единой немецкой нации, незаконно оторванной от единого целого. Однако в 1920-1930-е гг. социал-демократы Австрии, Германии, и самих Судет постепенно отходили от этой позиции: судетских немцев начинали рассматривать лишь как немецкое национальное меньшинство, одно из многих. Лишь отдельные судето-немецкие социал-демократы, Э. Францель и В. Якш, сделали попытку кардинальным образом пересмотреть подходы к немецкому национальному вопросу.

Для судето-немецких социал-демократов было характерно особое, повышенное внимание к проблемам идеологии, что диктовалось как тесной связью с австрийскими социал-демократическим движением, так и особым положением, в котором они оказались после 1918 г.: в рамках чуждого чехословацкого государства лидеры судето-немецкой социал-демократии были вынуждены искать идеологические обоснования своей национальной политике.

ЛЕКЦИЯ - 11

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ЧЕХОСЛОВАКИИ В ОЦЕНКАХ ИДЕОЛОГОВ АВСТРИЙСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ

Крушение Австро-Венгрии и образование на ее территориях новых независимых государств поставило австрийских социалистов перед необходимостью смены идеологических ориентиров в национальном вопросе. Они вьшуждены отказаться от защиты идеи целостности Австро-Венгрии, разработав ряд новых концепций, в частности, концепцию "социалистического аншлюса" Немецкой Австрии и судето-немецких территорий, концепцию Дунайской федерации, концепцию права наций на самоопределение.

С образованием в 1918 г. чехословацкого государства судето-немецкая проблема стала рассматриваться теоретиками австромарксизма в качестве самостоятельной, а не как один из многих примеров межнациональных противоречий монархии Габсбургов. Бауэр, Реннер и др. Бауэр рассматривал судетскую проблему как специально, так и в контексте политических изменений в Центральной и Юго-Восточной Европе, связанных с распадом Австро-Венгерской империи. Одним из главных тезисов, взятым Бауэром на вооружение было положение о том, что первая мировая война была самой крупной, самой кровавой буржуазной революцией на протяжении всемирной истории. Эта идея была продолжением и развитием его довоенной концепции о Балканских войнах как буржуазных революциях.

Бауэр был одним из первых идеологов австрийской социал-демократии, посвятивших особую работу проблемам немецкой социал-демократии в ЧСР. Опубликованная в 1921 г. брошюра Бауэра "Задачи немецкой социал-демократии в Чехословацкой республике" обобщила его взгляды по этой проблеме, изложенные им в многочисленных статьях и выступлениях предшествующего периода. Бауэр подчеркивал прогрессивный характер борьбы за самостоятельность чешского государства, которую вели в том числе и чешские социалисты, в годы войны. При этом политика группы Б. Шмераля за решение чешского национального вопроса в рамках "наднационального государства" в годы войны трактовалась Бауэром как контрреволюционная, также, как он оценивал и "военную политику" К. Реннера. Период, когда борьба чехов за собственное государство (национальная революция в Чехии) носила прогрессивный характер, определялся Бауэром промежутком нескольких дней - с конца октября по ноябрь 1918 г. Контрреволюционный

характер чехословацкой демократии проявился, по Бауэру, сразу, как только она отказала в праве на самоопределение судетским немцам. Таким образом, с ноября 1918 г. по июль 1919 г. Чехословацкая республика оценивалась Бауэром как "инструмент реакционного западного империализма".

Однако после июля 1919 г. Бауэр находил качественно иную расстановку политических сил в Восточной и Центральной Европе, вследствие которой Чехословакия превращалась в важнейший оплот демократии против сил контрреволюции, олицетворявшихся для него в политических режимах Венгрии, Польши и Румынии. Эта ситуация ставила перед судето-немецкой социал-демократией новые задачи. Бауэр указывал, что судето-немецкая социал-демократия должна по-прежнему отстаивать принцип права народов на самоопределение, не идя ни на какое сотрудничество с партиями чехословацких социалистов. Бауэр предостерегал партию судето-немецкой социал-демократии от чрезмерного увлечения борьбой против левой оппозиции в своих рядах, приводя в качестве отрицательного примера политику "чешских правых".

В фундаментальном исследовании "Австрийская революция" (1923 г.) Бауэр дал ретроспективный анализ развития чешского национализма и сепаратизма в период империи Габсбургов, отмечая, что именно чешско-немецкие противоречия были одними из основных, что проявилось и на уровне взаимоотношений между немецко-австрийской и чешской секциями социал-демократии Австрии..

Анализируя исторические предпосылки чешской национальной революции, Бауэр особо останавливался на чешско-немецких противоречиях конца XIX в. Он отмечал, что условия для формирования и развития чешского сепаратизма и национализма были взращены либеральной политикой австрийского правительства в период с 1878-1895 гг. когда развивались чешские школы, чешские чиновники потеснили немецких в местных органах управления и судопроизводства. Бауэр считал, что причины этой политики крылись в той охранительной роли, которую сыграли славяне и чехи в особенности в период революции 1848/49 гг. Апофеозом национальной борьбы в богемских землях он считал попытку реформ 1897 г. Именно тогда были заложены предпосылки чешской революции 1918 г. которые активировала война.

Бауэр распространил свою формулу о трех фазах революций 1918 г. в Австро-Венгрии и на Судеты. Он отмечал, что в альпийских землях имела место демократическая революция и национальная революция в Судетских землях, показывая разницу между революциями собственно в

Австрии и богемских землях. В особом положении оказались как раз судетские немцы, которые веками развивались в контакте с чехами и которые в период революции осознали себя как немцы и попытались реализовать право на собственное самоопределение в форме особых судето-немецких провинций. С другой стороны, Бауэр настаивал на исторической, политической и экономической связях этих провинций с немецко-австрийскими (альпийскими) землями, подчеркивая, что Немецкая Богемия и Судетская земля - это крупнейшие индустриальные области Немецкой Австрии и мощнейшие центры австрийского пролетариата. Эти центры были насильственно оторваны от Немецкой Австрии и включены в состав чуждого чехословацкого государства.

Бауэр рассматривал национальную проблему в ЧСР в широком аспекте, Называя это государство наследником национальных противоречий, бывших присущими старой Австро-Венгрии, он указывал, что в состав Чехословакии насильственно включены и удерживаются не только одни немцы, но также и словаки, венгры и украинцы. Отсюда Бауэр видел двойную угрозу чехословацкому государству, в котором наряду с социальными противоречиями были резко обострены и межнациональные противоречия.

В середине и второй половине 1920-х гг. Бауэр продолжал развивать проблематику немецкого национального вопроса в Судетах, прежде всего, в канве проблематики возможности интеграции стран бывшей Австро-Венгрии и осуществления аншлюса. Он продолжал отстаивать идею "социалистического аншлюса" в противовес концепции Дунайской федерации, которая характеризовалась им как отвечающая интересам австрийской буржуазии, но противоречащая интересам социал-демократии. Бауэр не разделял надежд ряда своих товарищей по партии на возможность скорого осуществления аншлюса.

Победа гитлеровцев в Германии и их внешнеполитическая ориентация на аншлюс и объединение всех немцев в едином государстве произрастала, по Бауэру, из условий мирного урегулирования, разведших немцев по разным государствам. Обосновывая необходимость отказа от идеи аншлюса после 1933 г. он вновь обратился к истории революционного движения 1918 г. в Австро-Венгрии, подчеркивая, что австрийское государство было вызвано в жизни центробежными тенденциями, в силу чего ему пришлось наследовать лишь остатки старого государства. Австрия в новом виде была нежизнеспособным, зависимым государственным образованием, которое не могло существовать без включения в область более крупного государственного объединения, каковым являлась Германия. Это требование он считал основанным на традиции демократических революций 1848 г. и начального периода рабочего движения, когда шла борьба между Габсбургами и Гогенцоллернами за преобладание в немецких землях. Однако осуществление аншлюса Бауэр считал возможным лишь мирными средствами, а не средствами войны. Исходя из этого, он считал необходимым защиту независимого австрийского государства, как демократического и нейтрального.

После февральского 1934 г. выступления австрийского пролетариата О. Бауэр перебрался в Чехословакию, где продолжал разработку судето-немецкой проблемы в новых условиях, применительно к вопросу о возможности новой мировой войны. В своем последнем крупном произведении, пророчески названном "Между двумя мировыми войнами" (1936 г.), Бауэр попытался дать оценку новой общественно-политической обстановки в Европе и мире. Особое внимание Бауэр сосредоточил на экономическом кризисе 1929-1932 гг. Этот кризис он видел одним из главных виновников победы реакции в таких странах, как Австрия, Болгария, Литва, Югославия, и резкого обострения ситуации в ЧСР, так как он больно ударил именно по странам, бывших до первой мировой ведущими аграрными державами.

Особенность кризиса 1929-1932 гг. Бауэр видел в том, что этот экономический кризис повлек за собой кризис демократии. "Величайшим триумфом" демократии Бауэр считал период Первой мировой войны. Однако это был триумф буржуазной демократии. Демократические, национальные революции 1918 года закончились, согласно Бауэру, контрреволюцией, которая приняла в Италии, Германии и Австрии особую форму фашизма. Рассуждая в который раз о причинах распада империи Габсбургов, Бауэр обращал внимание на позицию национальных социал-демократических организаций страны. Бауэр тяжело переживал аннексию Австрии гитлеровской Германией, Давило на него и чувство ответственности, ибо фашистская контрреволюция использовала идею "социалистического аншлюса". В этом Бауэр видел "трагику немецкой истории". Сравнивая ситуацию 1938 г. с ситуацией 1848 г. Бауэр не без иронии замечал, что чехословаки и немцы спустя 90 лет поменялись местами. Теперь уже немцы оказались на положении национального меньшинства, ведущего борьбу за самоопределение, которая оказалась "одним из средств борьбы фашистской контрреволюции".

Эволюция воззрений Бауэра по немецкому национальному вопросу вообще и по проблеме Судет, в частности, прошла в межвоенный период три основных фазы. До первой половины 1920-х гг. судето-немецкая проблема оставалась для Бауэра основной наряду с общей проблематикой аншлюса. Вторая половина 1920-х гг. и первая половина 1930-х гг. характеризуется разработкой Бауэром общих аспектов национальной проблемы. Он рассматривал перспективы аншлюса и Дунайской федерации в целом. Судетская проблема вновь стала для Бауэра одной из основных со второй половины 1930-х гг. под влиянием внешнеполитической агитации гитлеровцев. Бауэр осудил как аншлюс 1938 г. так и планы расчленения ЧСР. До осуществления Мюнхенских соглашений Бауэру дожить было не суждено, в отличие от Реннера, который дал развернутую харакгеристику событиям 1938 г.

После 1918 г. Реннер был вынужден переориентировать свои идейно-теоретические воззрения по национальному вопросу. Он также выступал в поддержку идеи аншлюса, рассматривая судето-немецкие территории в качестве исторических немецко-австрийских областей. Главным направлением на протяжении почти всех 1920-х гг. для Реннера был вопрос защиты прав немецкоязычных национальных меньшинств в Венгрии, Польше, Югославии, Румынии и, особенно, в Чехословакии. Он, как и Бауэр исследовал проблематику немецкого национального вопроса в общетеоретическом плане и применительно к конкретной ситуации в ЧСР Давая теоретическое обоснование образованию Австрийской республики, он указывал, что этим актом завершился длившийся с 1866 г. процесс образования немецкого "национального государства", когда немецкий народ, согласно Реннеру, оказался искусственно разделенным в угоду династическим интересам Габсбургов и Гогенцоллернов.

Осенью 1925 г. Реннер посетил Прагу в рамках предвыборной кампании судето-немецкой социал-демократии, где выступил с серией речей, изданных затем отдельной книгой "Национальные и экономические проблемы Чехословакии" (1926 г.). В этой работе получили дальнейшее развитие положения Реннера по национальному вопросу. Процесс образования национальных государств Реннер относил к Великой французской революции. Вторая волна выделения национальных государств под лозунгом "Одна нация - одно государство; одно государство - одна нация" датирована Ренне-ром от европейских революций 1848/49 гг. Главным содержанием этого этапа стало образование Германской империи и Итальянского королевства. И, наконец, после первой мировой войны, этот процесс проявился в выделении новых национальных государств из Австро-Венгрии, России и Германии.

Экономические проблемы чехословацкого государства Реннер выводил напрямую из нерешенности национальных проблем. Сохраняя верность идее объединения всех немецких земель, наиболее актуальным в сложившейся политической ситуации Реннер видел вопрос защиты прав немецкого меньшинства. Он подвергал сомнению действенность декларированного в международных договорах принципа защиты прав меньшинств.

Главной задачей судето-немецкой социал-демократии в ЧСР Реннер называл установление взаимопонимания с чешскими рабочими, но не с чешской буржуазией и не с чешским правительством. Однако такое сближение он считал возможным лишь при условии гарантии немцам их национальных прав. Одной из главных предпосылок к этому он видел в выходе представителей чехословацкой социал-демократии из правительства и осуждение ими дискриминационной политики последнего в отношение национальных меньшинств.

Конец 1920-х гг. вызвал в среде австрийской и германской социал-демократии дискуссионную волну о возможности аншлюса и о перспективах достижения европейского единства. Особую роль в этой дискуссии сыграл Реннер, которому приходилось определять приоритеты в концепциях социалистического аншлюса и Дунайской федерации.

Реннер обратился к истокам идеи общенемецкого единства в рядах марксистов, производя ее от самих основоположников учения. Причины, по которым это единство достигнуто не было, Реннер видел в политике европейских государств второй половины XIX в. О, Бисмарка, в первую очередь. Однако дальнейшие рассуждения привели Реннера к достаточно нетипичным для него выводам о том, что немцы стали единой нацией на основе Веймарской конституции, объединенной в едином государстве. При этом он никоим образом не обмолвился об отношении к немецкой нации австрийских и судетских немцев.

Большое внимание Реннер уделял в межвоенный период проблеме стран Дунайского региона. Начавшийся в 1929 г, экономический кризис Реннер рассматривал как предпосылку к экономической и, впоследствии, политической интеграции стран бывшей Австро-Венгрии в Дунайскую федерацию. Реннер выделил несколько вариантов возможной интеграции. Это "внутренняя Европа" т.е. европейские страны, лишенные выхода к морю (Швейцария, Австрия, Венгрия, Чехословакия); "Срединная Европа в узком смысле слова" - это Германия, Чехословакия и Австрия, образующие "закрытую экономическую область" с высокоразвитой индустрией; "южно-европейский аграрный союз", являющийся антиподом "Срединной Европы в узком смысле слова" - Венгрия, Румыния, Югославия, Болгария, Албания, Греция; "балтийская Антанта" - страны Прибалтики, Финляндия и Польша

Поднимая вопрос о возможности создания Дунайской федерации, Реннер проводил границу между "малой дунайской федерацией", которую могли бы образовать Австрия, Венгрия и Чехословакия, и большой Дунайской федерацией, в которую могли бы войти также Румыния, Болгария, Югославия. Однако в идеале Реннер ратовал за экономическую интеграцию всего "внутриевропейского" региона, к которому он относил помимо выше обозначенных стран также Германию, Польшу, балтийские республики, Албанию, Грецию. Таким образом, налицо был проект расширенной "Срединной Европы", экономические различия между регионами которой не казались Реннеру существенным препятствием на пути общеевропейской интеграции. Тем более, что ведущие роли в этом союзе должны были играть индустриально развитые Австрия и Германия.

Большое внимание Реннер уделял федеративному принципу устройства, считая пример кантональной организации Швейцарии наиболее приемлемой формой, как внутренней организации европейских государств, Австрии и ЧСР, в том числе, так и на общеевропейском уровне. Эти же идеи с самого начала существования в рамках чехословацкого государства пропагандировали и судето-немецкие социал-демократы. К этой идее Реннер вернулся после 1945 г. ратуя за объединение всего человечества на принципах швейцарской организации под эгидой ООН.

Помимо идеи Дунайской федерации Реннер продолжал развивать идею аншлюса. Апеллируя к американскому народу, он акцентировал внимание на расколе немецкой нации после 1918 г. Решить вопрос об аншлюсе должен был по мнению К. Реннера всемирный конгресс, при этом судето-немецкая проблема особо им не обговаривалась.

Проводя исторические параллели между успехом национал-социалистов в Германии и победой "княжеского абсолютизма", результатом чего стал отрыв Швейцарии от остальных немецких областей, Реннер достаточно скептически оценивал перспективы аншлюса. Австрия в этой ситуаций должна была занимать позицию "политического нейтралитета", что не означало ее экономической изоляции, в том числе и от Германии. В новых условиях Реннер видел новые пути для общенемецкой и европейской интеграции и ставил перед европейским пролетариатом в новых условиях экономического кризиса и наступления реакции три основные задачи.

Во-первых, крупные европейские социал-демократические партии (прежде всего Англии и Франции) должны принять на себя "ответственность за судьбы социал-демократических партий малых стран внутренней Европы". Эта задача двоякого рода. С одной стороны, крупные партии должны проводить в отношении своих малых собратьев политику, которая способствовала бы улучшению экономического положения в странах последних. С другой - политику крупных европейских партий необходимо было сориентировать на борьбу против угрозы войны. Во-вторых, социал-демократия стран внутренней Европы должна была проводить политику на экономическое и политическое сближение с соседними странами вплоть до достижения "полного союза". В-третьих, социал-демократические партии бывших стран Антанты должны способствовать созданию основы для общеевропейского сближения. Последняя задача Реннера одобряла ревизию Версальских договоров.

После февральских боев 1934 г. Реннер остался на территории Австрии, практически отойдя от активной политической и публицистической деятельности. Однако, несмотря на конфликты с властями и резкое ухудшение здоровья он не смог остаться безучастным к событиям аншлюса Австрии в марте 1938 г. и Мюнхенским соглашениям в сентябре 1938 г. Реннер одобрил аншлюс 1938 г. опубликовав в апреле 1938 г. в нацистской прессе заявление касательно аншлюса: "Как социал-демократ и как сторонник права наций на самоопределение, как первый канцлер Немецко-Австрийской республики и как бывший глава австрийской делегации в Сен-Жермене я говорю аншлюсу <Да>".

В декабре 1938 г. Реннер опубликовал в нацистском издательстве брошюру, которая была основана на документальных свидетельствах, посвященную судетской проблеме: "Основание Немецко-австрийской республики, аншлюс и судетские немцы". В этом сочинении Реннер приветствовал, как и ранее аншлюс, присоединение Судет к Германии. Рассуждая о судьбе Австро-Венгрии, он приходил к мысли о том, что одна из величайших европейских держав не могла просто так рухнуть в течение нескольких дней, что ее раскол был подготовлен изнутри, в первую очередь, благодаря националистической позиции чешских лидеров. Реннер указывал, что австрийский кризис мог быть разрешен по сценарию социал-демократии, в рамках национальной автономии, о чем собственно и говорил императорский манифест от 16 октября 1918 г. Однако чехословацкие лидеры, "мятежники 28 октября" выступили с инициативой создания собственного государства. При этом Реннер утверждал, что в Австрии доминировало мнение, что следует приветствовать чешское государство и установить с ним дружеские отношения.

Рассматривая дальнейшую историю чешско-немецкого противостояния, Реннер особо останавливался на судето-немецкой проблеме, подчеркивая абсолютную необоснованность, как политическую, так и юридическую, присоединения населенных судетскими немцами областей к ЧСР. Он указывал, что немцы были вынуждены в 1918-1919 тт. противостоять чехословацкому империализму, который был поддержан державами Антанты, следствием чего оказалась <ужасная несправедливость против немцев>, остававшаяся неисправленной до 1938 г. Приветствуя Мюнхенские соглашения Реннер подчеркивал их неразрывную связь с состоявшимся ранее аншлюсом Австрии, чем была восстановлена историческая справедливость.

Особой критике Реннером была подвергнута деятельность Лиги Наций, которой он находил наиболее близкую аналогию в Священном Союзе 1815г. главной целью которого была консервация сложившихся границ и политических систем. Не без сарказма констатировал Реннер, что Лиги Наций больше нет, а, следовательно, нет и Версальской системы, порождением которой она была. Чехословацкое государство было, по мнению Реннера, одним из наиболее уродливых произведений той системы. Недальновидность чешских политиков, захотевших иметь в составе своего государства судето-немецкие территории привела в итоге к тому, что "сегодня чешский народ может рассчитывать только на свои собственные силы". Так рассуждал Реннер.

Таким образом, Реннер продолжал разработку национального вопроса в русле перспектив, определенных еще в 1918 г. главной из которых являлась проблема аншлюса. Прагматичность Реннера проявилась в том, что помимо концепции аншлюса, перспективы которого виделись ему весьма туманными, он с конца 1920-х гг. начал уделять все большее внимание возможности экономической и политической интеграции европейских стран. Национальный вопрос оставался одной из главных проблем в творчестве Реннера в межвоенный период. Своеобразным теоретическим обобщением этих разработок стала книга "Нация: миф и реальность", в которой автор попытался обобщить свои разработки по национальному вопросу. Эта работа Реннера, написанная приблизительно в 1936-1937 гг. сохранилась в качестве рукописи и была опубликована лишь после его смерти. Во главу угла он поставил размышления об исторической справедливости и фактически сложившихся национально-территориальных реалиях.

Считая аншлюс Австрии и присоединение Судет исторически справедливым и закономерным явлением, Реннер косвенно одобрил политику нацисткой Германии. Вызвано это было, однако, не только соображениями личной безопасности (Реннер и его семья остались на территории Австрии во время гитлеровской оккупации). На наш взгляд, здесь нашли отражения истинные мысли и идеи, которые Реннер долгое время был вынужден приспосабливать к условиям политической ситуации. Оказавшись вне арены политической борьбы, Реннер смог выплеснуть свои эмоции в отношение судето-немецкой проблемы. При этом он в известной степени оказывался сопричастным к политике нацистских властей, дискриминировавших социал-демократов в Австрии и Судетской области.

После окончания второй мировой войны Реннер вновь пересмотрел свои идейно-теоретические воззрения по национальному вопросу в угоду реальной политической ситуации. Оказавшись во главе восстановленной Австрийской республики, он отошел от идей аншлюса и Дунайской федерации. Временное правительство провозгласило в декабре 1945 г.. что в 1938 г. имела место политическая аннексия Австрии и приняло декларацию о независимости.

В последующие годы Реннер развивал теорию нации по новому. Главной ее особенностью был факт признания особой "австрийской нации". По Реннеру, австрийский народ образует единую общую языковую общность с немцами Германии, но это не мешает австрийцам быть другой нацией. В качестве примера он приводил немцев Швейцарии, которые, несмотря на это принадлежат швейцарской нации. Судето-немецкую проблему Реннер старался не затрагивать, хотя приложил при этом много усилий по организации приема в стране выселенных из ЧСР немцев.

О. Бауэр и К. Реннер являлись крупнейшими теоретиками национального вопроса от международной социал-демократии. Оба из них были вынуждены считаться с конкретно-политической обстановкой при оценке судето-немецкой проблемы и вопросов немецкого национального единства. Оба принципиально выступали с позиций защиты идеи аншлюса, не отрицая и возможности консолидации "Срединной Европы" в форме Дунайской федерации. О. Бауэр был главным сторонником воссоединения судетских и австрийских немцев в конце 1910-х - начале 1920-х тт. однако затем занял куда более осторожную позицию, справедливо полагая, что этими идеями могут воспользоваться силы правой реакции. Реннер же большее внимание уделял проблеме аншлюса, а в 1938 г. специально обратился к судето-немецкой проблеме, поддержав Мюнхенские соглашения. И Бауэр и Реннер исходили из экономических предпосылок интеграции стран Центральной Европы, в первую очередь, касательно объединения Австрии, Германии и Судетской области. Реннер при этом обращал повышенное внимание на проблемы юридического характера, в частности, на правовые основания версальских договоров, таможенного союза Австрии и Германии, аншлюса 1938 г. и Мюнхенских соглашений. После окончания первой мировой войны оба идеолога австромарксизма сумели переориентировать свои идейно-теоретические разработки относительно национального вопроса, отойдя от идеи сохранения Австро-Венгерской монархии как политического целого и защищая идеи экономической интеграции ее бывших составляющих. Выступая с националистических позиций, Бауэр и Реннер особое внимание уделяли проблемам общенемецкого единства, признавая Германию крупнейшим центром, вокруг которого это объединение должно было произойти. При этом они отстаивали и особую роль Австрии. Идеи Реннера и, особенно Бауэра, оказали большое воздействие на развитие социалистической идеологии в области национального вопроса как в Австрии и Германии, так и среди судето-немецких социал-демократов.

Несмотря на значительное внешнее расхождение между воззрениями Бауэра-Реннера до- и межвоенного периодов, на наш взгляд, в их оценках судето-немецкой проблемы можно четко проследить преемственность. Как до 1918 г. так и после и Бауэр и Реннер выступали с осуждением раскольнической политики чешских социал-демократов, подчеркивали историческую и реально-политическую связь между судето-немецкими районами и собственно Немецкой Австрией. Бауэр и Реннер всегда подчеркивали особое положение немцев, немецкого языка сначала в Австро-Венгрии, затем - в Чехословакии и других странах Восточной и Юго-Восточной Европы. Бауэр и Реннер сумели приспособить требования культурно-национальной автономии к межнациональной Чехословакии, которая рассматривалась ими как наследница пороков многонациональной Австро-Венгрии. Идеи Бауэ-ра-Реннера взяли на вооружение не только судето-немецкие социал-демократы, но и немецкие социалисты в Польше и в других странах.

Помимо Бауэра и Реннера аналогичную проблематику разрабатывали и другие австрийские социал-демократы. Профессиональный историк Л. М. Хартман разрабатывал судето-немецкую проблематику в тесной связи с проблематикой аншлюса. Необходимость самоопределения немцев Австро-Венгрии он обосновывал исторической необходимостью. Хартман характеризовал Австро-Венгрию как особый государственный конгломерат, вызванный к жизни особенностями исторического развития стран и народов Центральной и Юго-Восточной Европы, главной из которых была турецкая экспансия. Это государство не было ни национальным, ни наднациональном; оно. по определению Харгмана, носило "антинациональный" характер.

Выступая против так называемой "культурной миссии" Австрии по отношению к западным славянам с целью их приобщения к западной цивилизации, Хартман отрицал идею Дунайской федерации. Критикуя "малогерманскую" концепцию, по модели которой было осуществлено объединение Германии Бисмарком, Хартман называл ее "ампутацией", отсоединением одной части немецкой нации от другой. Указывая, что окончание мировой войны означает собой "рубеж времен", главной предпосылкой успешного послевоенного урегулирования он называл следование принципу самоопределения. Аншлюс представлялся Хартману безальтернативным путем дальнейшего развития немцев бывшей Австро-Венгрии, осуществление которого преподносилось им как "исторический закон". Ранняя смерть Хартмана (декабрь 1924 г.) не позволила ему дальше развить свои взгляды по национальному вопросу.

Особенностью австромарксизма был тот факт, что практически все основные функционеры партии австрийской социал-демократии выступали и в качестве идеологов и теоретиков. Помимо крупнейших теоретиков национального вопроса не только в австрийском, но и в международном социалистическом движении О. Бауэра и К. Реннера и специализировавшегося на немецком национальном вопросе Л.М. Хартмана значительное внимание национальным противоречиям в Чехословакии уделяли в своих произведениях и ряд других австромарксистов, в первую очередь, Ф, Аустерлиц и В. Элленбоген.

Аустерлиц подчеркивал, что "создание независимого чешского государства явилось для чехов воплощением <трехвекового страстного желания, которое в реальности превзошло все искусственные мечтания>, так как в состав новообразованного государства были включены не только исторические "земли чешской короны", но и не принадлежавшие ей венгерские территории. Притязания на судето-немецкие районы со стороны чешского государства Аустерлиц оценивал как проявление неблагодарности со стороны чехов, которые в рамках Габсбургской монархии имели широкие прерогативы и развивали собственную национальную культуру, достигнув при этом больших успехов. Обращаясь к вопросу о возможности федерации Австрии и Чехословакии, Аустерлиц справедливо указывал на невозможность ее реализации, поскольку чешские национальные лидеры преследовали качественно иную цель, нежели немецко-австрийские; они стремились не к равноправному сотрудничеству народов, а к установлению преобладания чешской нации. Аустерлиц указывал, что чехи использовали разные основания для оправдания собственной политики, направленной на укрупнение подвластной им территории. Так, если при присоединении судето-немецких районов, они исходили из так называемого исторического права, то территория Словакии была присоединена на основе права наций на самоопределение, в чем они отказали судет-ским немцам. Эта политика проводилась при одобрении держав Антанты, на которые Аустерлиц возлагал большую долю ответственности за межнациональные противоречия в ЧСР.

Ф. Аустерлиц видел опасность "чехизации" Австрии, подметив стремление молодого чехословацкого государства к как можно большему расширению своих границ и количества подданных, В этом отношении он стоял близко к О. Бауэру и идеологам судето-немецкой социал-демократии, развивавшим положение о том, что чехословацкое государство переняло наиболее одиозные и реакционные методы организации и управления габсбургской Австрии.

Аустерлиц отмечал, что различия в политике ЧСДРП и НСДРП(Ч) были связаны с различными позициями, которые их предшественники занимали в монархии Габсбургов: чешские социалисты практически с самого начала стояли на позициях национализма, что во многом определило последующий раскол этой партии на две приблизительно равные части. Судето-немецкая социал-демократия также сохранила верность старым идеологическим постулатам, однако они базировались на принципах равных прав для всех наций. Именно этот факт и определил, по мнению Аустерлица "твердость позиции" партии судето-немецкой социал-демократии.

Ю. Дойч развивал положение о том, что распад Австро-Венгрии произошел стихийно и все нации, кроме немецкой провозгласили основание собственных национальных государств. При этом он подчеркивал, что во всех этих государствах: в Польше, Чехословакии, Венгрии, Югославии к власти пришли те представители, что и были до войны и лишь в Немецкой Австрии было сформировано качественно новое правительство.

Судетско-немецкие области рассматривались Дойчем как неотъемлемая часть Немецкой Австрии, ее индустриальные центры, насильственно от нее отторгнутые. Он указывал, что, несмотря на распад Австро-Венгрии, немецко-австрийская социал-демократия продолжала оставаться наиболее влиятельной пролетарской партией в регионе.

Еще один видный теоретик австромарксизма В. Элленбоген в центр своих рассуждений о природе и сущности национальных противоречий в ЧСР поставил рассуждения о двоякой роли, что играла эта страна на международной арене. С одной стороны, он повторял традиционное для его товарищей по партии положение о контрреволюционном характере чехословацкого империализма, подавляющего рабочих. С другой, Элленбоген подчеркивал, что "европейский пролетариат благодарит весь рабочий класс Чехословакии за то, что тот не допустил превращения этого государства в трабант, послушно движущийся в колее реакционной внешней политики французского империализма".

Л.М. Хартман, О. Бауэр и К. Реннер были основными теоретиками австрийской социал-демократии, разрабатывавшими проблематику национального вопроса в межвоенный период. Для всех троих характерно преобладающее внимание к проблемам аншлюса, Дунайской федерации и положению немецкого населения в Чехословакии. При этом, если Хартман и Бауэр не видели возможности для реализации права немцев на самоопределение иначе, как в рамках единого немецкого государства, посредством аншлюса, то Реннер отстаивал и возможность альтернативы аншлюса в форме Дунайской федерации.

Свое отношение к судето-немецкой проблеме высказали многие австрийские социал-демократы. Ф. Аустерлиц, Ю. Дойч, В. Элленбоген рассматривали ее преимущественно в первые годы после окончания мировой войны, в силу чего их положения носили политизированный характер. Для них и многих других идеологов австромарксизма характерно рассмотрение национального вопроса в контексте общих проблем, связанных с аншлюсом, Дунайской федерацией, австро-германским таможенным союзом, положением национальных меньшинств.

Следует подчеркнуть преемственность довоенных положений теории национального вопроса в работах О. Бауэра и К. Реннера, которые широко использовали судето-немецкую проблему для обоснования коррективы своих ранних положений. Оба крупнейших теоретика австромарксизма были тесно связаны с Судетами, с местными социал-демократами, что находило отражение в их произведениях. Именно идейно-теоретические положения Бауэра и Реннера являлись образцами для идеологов судето-немецкой социал-демократии, широко дебатировались в кругах международной, в первую очередь, германской социал-демократии.

ЛЕКЦИЯ Я! 12

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ В РАБОТАХ ИДЕОЛОГОВ ГЕРМАНСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ

Германские социал-демократы в период до первой мировой войны мало внимания уделяли как национальным проблемам вообще, так и немецкому национальному вопросу в богемских землях, в частности. Большинство публикаций по этой проблематике принадлежало выходцам из суде-то-немецких районов, таким, как К. Каутский и Ф. Штампфср. Редактор, с 1916 г. -главный редактор -центрального печатного органа СДПГ "Фор-вертс" родился и вырос в Брюнне, в Моравии. Штампфер, внимательно следил за развитием ситуации в богемских землях. Он, в частности, ратовал за особое государственное право для Богемии.

Другой выходец из Судет, рожденный в 1854 г. в Праге, в семье чешского театрального декоратора Яна Вацлава Каутского, женатого на немке, К. Каутский был тесно связан с социалистическим движением в богемских землях, Каутский был признанным теоретиком германской социал-демократии. В тоже время он всегда подчеркивал свое чешское происхождение и в юности увлекался чешским национализмом. Касаясь непосредственно немецкого национального вопроса, Каутский не видел перспектив для сохранения Австрии в ее прежней формой, верно подметив, что демократическое разрешение национального вопроса в этой стране приведет к ее превращению "в союз национальных государств". Он возражал также против включения по итогам войны в состав немецкого государства ненемецких национальностей. Специфика идейно-теоретических воззрений Каутского по национальному вопросу состояла в том, что он не ставил во главу угла немецкий национальный вопрос, не считал, что он как таковой может возникнуть. Напротив. Каутский акцентировал внимание на положение немецких национальностей в Австро-Венгрии. Лишь после 1918 г. он вплотную обратился анализу судето-немецкой проблемы.

Лидеры австрийской социал-демократии выступали и в качестве теоретиков национального вопроса и одновременно предпринимали конкретные шаги в сторону его разрешения, в частности, Бауэр и Реннер в период борьбы за социалистический аншлюс в 1918-1919 гг. В Германии же наметилась значительная дифференциация между теоретиками, такими, как К. Каутский, Г. Кунов, и партийными функционерами, использовавшими лозунг разрешения национальной проблемы в политической практике. Наиболее активным пропагандистом аншлюса среди германской социал-демократии был П. Лёбе. Будучи родом из пограничного с Польшей района Бреслау, Лёбе сам находился в сходном с лидерами судето-немецкой социал-демократии положении, так как принимал участие в городском самоуправлении Бреслау рабочем округе Немецкого Национального собрания, где ему приходилось бороться за право немцев на самоопределение. Вплоть до гитлеровского переворота Лёбе постоянно подчеркивал необходимость достижения немецкого национального единства и образования Великогерманской республики, которая простиралась бы от Альп и до Северного моря и от Дуная до Рейна.

Описывая Германскую и Австро-Венгерскую империи, Лёбе обе из них признавал многонациональными государствами. Главное отличие между ними заключалось в том, что под властью Габсбургов были объединены многие народы, проживавшие по всей ее территории. Германия же была "более национальным государством", а представители национальных меньшинств занимали приграничные районы империи. Движение за аншлюс в 1918-1919 гг. оценивалось Лёбе как объективно неизбежная тенденция преобразования многонациональных государств в "чисто национальные государства". Эта тенденция продолжала развиваться и после второй мировой войны. Но преобразование европейских государства происходило, по Лёбе, путем насильственного вытеснения немцев из Чехословакии, Венгрии, Югославии, Польши. Помимо Лёбе активными пропагандистами идеи общенемецкого единства выступали также Э. Бернштейн, Р. Брайтшайд, Р. Гильфердинг, А. Криспин.

В изложении истории Германской революции 1918 г. Э. Бернштейн затронул и судето-немецкую проблему, которую он рассматривал с точки зрения возможности установления единства с Австрией. Он указывал, что в силу чехословацкой оккупации судето-немецких районов Германия оказалась отрезана or Австрии и не могла оказывать той своевременную помощь.

Р. Гильфердинг подчеркивал, что является сторонником идеи "единого государства" всех немцев. На Кильском съезде СДПГ 1927 г. он заявил, что "мы должны с возрастающей энергией вести борьбу за создание единого государства". Главным итогом войны Гильфердинг считал установление "гегемонии англо-саксонского мира". С другой стороны война привела к эмансипации национального самосознания во многих странах Европы, Азии, Северной Африки, Гильфердинг связывал сохранение мира с признанием "права наций на самоопределение" и предоставления национальной автономии национальным меньшинствам.

Помимо крупных, признанных теоретиков актуальные проблемы немецкого национального вопроса в странах Центральной и Юго-Восточной Европы затрагивалась и целым рядом германских социал-демократических публицистов, писателей, историков, не претендовавших на ведущие позиции в партии. Национальные проблемы в Чехословакии освещал Г. Фелингер. Этот автор особое внимание обращал на развитие социалистического движения в ЧСР. Разбирая вопрос о причинах раскола и выделения коммунистической оппозиции, Фелингер подчеркивал, что коммунистические идеи не были широко распространены в народных массах. Раскол партии судето-немецкой и чехословацкой социал-демократии он выводил из внутрипартийной борьбы, подчеркивая явное преобладание в коммунистическом движении чехов. Характеризуя НСДРП(Ч), Фелингер подметил интересную деталь: партия конституировалась на базе крупных ИЕ1дустриальных районов бывшей Австрии, в которых было сильно развито профсоюзное движение. И именно вчерашние профсоюзные лидеры составили большинство среди политического руководства новой партии. Это в свою очередь предопределило тот факт, что коммунистическое влияние внутри немецких профсоюзов было слабее, чем в чешских. Фелингер в умеренных формах поддерживал идею единства социалистического движения в ЧСР.

К числу более самобытных мыслителей может быть отнесен германский социал-демократический писатель и публицист Г. Вендель, который рассматривал проблематику национального вопроса в новообразованных странах, в частности, в Югославии, и общее положение немцев вне границ Германии. Особое внимание Вендель уделял славяно-немецким противоречиям. Ища их причины, он акцентировал внимание на события 1848 г. когда "немцы, столь часто выступавшие во всемирной истории в качестве угнетателей, выдвинули требование свободы народов". Однако борьба немцев за свободу натолкнулась на сопротивление славянских народов, которые стали одним из факторов неудачи демократических революций 1848/49 гг. Вендель отмечал, что этим фактом во многом объяснялась антипатия со стороны основоположников марксизма и лидеров Первого Интернационала к славянам.

Вендель отмечал отличие между южными славянами и чехами и поляками, которые находились на куда более высоком уровне культурного и индустриального развития. Немаловажное значение имел и тот факт, что южнославянские районы находились преимущественно в составе более отсталой Венгрии, так что межнациональные противоречия между венграми и славянами зиждились еще на феодальных основаниях, на противоборстве феодальной знати. Разбирая причины крушения монархии Габсбургов, Вендель указывал, что в основе этого процесса лежали "национально-политические требования" ее отдельных национальностей.

Цель своих исследований Вендель видел в разъяснении западному, германскому в первую очередь, пролетариату сути тех изменений, что произошли в Европе после войны, поскольку "новые государства на Востоке и народы, их создавшие, остаются для нас неизвестными величинами". В произведениях Венделя дана общая характеристика немецкому национальному вопросу, а также положению немецкого национального меньшинства в Венгрии, и, что следует отнести к несомненным заслугам автора, была сделана попытка изнутри (в качестве корреспондента берлинского "Форвертс" Вендель бывал во многих государствах Восточной и Юго-Восточной Европы) охарактеризовать процесс распада Австро-Венгрии и образования на ее осколках национальных государств. При этом он исходил из традиционной точки зрения о том, что именно пробуждение национального сознания в годы первой мировой войны явилось тем решающим фактором, предопределившим крушение многонациональной монархии Габсбургов.

Наибольшее внимание к вопросам теории и истории национальной проблемы и межнациональных противоречий было уделено в произведениях крупнейших теоретиков германской социал-демократии К. Каутского и Г. Кунова. Последний рассматривал проблематику национального вопроса в рамках переоценки идеологических установок периода II Интернационала. Кунов особенно подчеркивал значение национальной идеи в рабочем движении Ирландии и Австрии. Характеризуя процесс образования новых независимых государств после окончания мировой войны, Кунов писал: "Требование национального государства после объединения с находящимися вне его границ национальными группами является наиважнейшим в ходе всеобщего процесса развития и определяет его историческое течение".

Рассуждая о национальном характере и национальном сознании, Кунов подчеркивал, что после окончания мировой войны у многих народов, особенно у немцев, наблюдается отчетливая тенденция к "национальному возрождению", которое было присуще многим другим европейским народам, таким, как ирландцы, итальянцы, поляки и чехи. Кунов был вынужден задуматься над дилеммой, возникавшей при марксистском подходе к национальной проблеме. С одной стороны, марксистская теория давала основания для поддержки прав народов на национальное определение. С другой стороны, возникало противоречие между стремлением отдельных народов к независимости и выходу из состава передовых, развитых государств, например, движение за независимость ирландцев против англичан, при котором перед пролетариатом вставала трудная задача отдания приоритетов.

Еще одна проблема, с которой также столкнулся Кунов, заключалась в определении содержимого понятия "нация". Отталкиваясь от произведений Маркса и Энгельса, Кунов приходил к выводу о том, что сами основоположники марксизма причисляли к нациям не только словаков, хорватов, украинцев, чехов, моравов, бретонцев, басков и т. д. но и также валлийцев и население острова Мэн. В этом отношение Кунов не дал развернутого комментария и критики этого постулата, который явно нуждался в уточнении. Столь же неопределенно, на уровне констатации проблемы, Кунов отнесся и к проблеме немецкого единства. Он признавал, что эта проблема представляет собой "очень сложное явление", поскольку "отдельные части немецкой нации" развивались в разных государствах по-разному. Кунов ссылался на пример швейцарских немцев, "открыто симпатизирующих Англии и Франции", а также на многочисленные немецкие общины в Англии и Америке, которые проживали там на протяжении нескольких столетий, что делало более чем проблематичным их национальную идентификацию. Он считал закономерным процесс утраты ощущения причастности к общему национальному объединению со стороны тех этнических немецких групп, что долгое время развивались вне границ исторической родины. Это положение Кунова следует признать в целом верным применительно к далекой перспективе, что могло быть отнесено и к положению судетских немцев, которые, следуя логике рассуждений этого германского социал-демократа, также должны были постепенно дистанцироваться от немецкого народа в Германии и Австрии. Однако Кунов не смог в данном случае увидеть наличие стойкой и растущей великонемецкой ориентации не только у судетских, но также и у других немецкоязычных этнических групп: карпатских немцев, немцев в Польше, что было связано со специфическим положением, в котором они оказались после 1918 г.

Кунов, таким образом, исходил из принципа исторической обоснованности требования права на самоопределение наций и создания мононационального государства практически для всех наций и национальностей, именно за это его критиковал К. Каутский, у которого сложились особые отношения с социал-демократами Чехословакии. Двойственность, свойственная Каутскому при оценке немецко-чешских противоречий, сохранилась и при оценке судетской проблемы в период окончания мировой войны и послевоенного мирного урегулирования. Каутский играл особую, связующую роль между социал-демократами различных национальностей стран Европы; его нельзя с полным основанием причислить ни к германской социап-цемократии, от которой он фактически дистанцировался с начала 1920-х гг. ни к австрийской: живя с 1924 г. в Вене он так и не смог интегрироваться в партию австрийских социалистов. Таким образом, фигура Каутского стояла особняком, что проявилось и в оценке им судето-немецкой проблемы. Поскольку у Каутского и его семьи сложились особые отношения с Чехословакией, он сыграл особую роль в судето-немецкой истории, представляется возможным специально остановиться на проблемах взаимоотношений между Каутским и социал-демократами ЧСР,

К. Каутский оказался вовлеченным в конфликтную ситуацию в многонациональном социалистическом движении в Чехословакии. Представители чехословацкой и немецкой социал-демократических партий считали Каутского своим идейным наставником и пытались использовать его авторитет в борьбе с оппонентами. Судето-немецкие социал-демократы ревниво относились к отношениям Каутского с чешскими социал-демократами, с другими немецкими политическими партиями, организациями, изданиями. В начале 1920-х гг. разгорелся небольшой скандал по поводу публикации работы Каутского в газете "Прагер Прессе",

Дальнейшее развитие отношений между Каутским и социалистами ЧСР проходили в период его обоснования в Вене (1924 г.). К этому времени относится попытка чехословацких социал-демократов и чехословацкого руководства использовать авторитет Каутского для поддержки чехословацкого государства. Важным моментом было использование чешского происхождения Каутского. Последний не без раздражения воспринимал часто повторявшиеся в чешской буржуазной и социалистической прессе утверждения о его чешском происхождении и его приверженность идеям чешского национализма в юности. " Вопрос о национальной принадлежности Каутского широко дебатировался в Германии и других европейских странах. Так, по утверждению чехословацкого представителя в Берлине, в период деятельности Каутского в качестве советника министерства иностранных дел Германской республики германские националисты в равной степени употребляли в его отношение эпитеты "еврей", "чех" и "независимей", что для них было равнозначно определению как враг немецкого народа. И позднее, в 1920 - 1930-е годы, германские фашисты и националисты спекулировали на интернациональной родословной Каутского. Его называли "евреем, другом евреев", на него возлагали вину за унизительные условия Версальского мира, указывали на его "участие в еврейском заговоре". Однако никакие достоверные данные, подтверждающие или опровергающие факт наличия среди его предков евреев, неизвестны. Правда, некоторое время семья Каутских проживала в еврейском квартале (гетто) Праги. Однако, как утверждал сам К. Каутский, это было вызвано чисто финансовыми соображениями.

Чехословацкие социал-демократы рассчитывали на приезд Каутского в Прагу с целью способствовать примирению между различными национальными организациями чехословацкого пролетариата. Судето-немецкие социал-демократы также поначалу были готовы принять Каутского. Однако по мере усиления контактов между Каутским и чехословацкими социалистами и президентом Масариком позиция немецких социалистов в ЧСР изменилась. Л. Чех писал Каутскому в декабре 1924 г. что в условиях затянувшегося конфликта между чешской и немецкой партиями визит Каутского принесет ему мало приятных впечатлений.

Чехословацкий президент Т. Масарик также многократно приглашал "римского папу марксизма" в Прагу. Масарик напомнил Каутскому об их случайной встрече в октябре 1914 г. и предлагал продолжить начатую тогда беседу. Каутский, однако, прислушался к советам судето-немецких социал-демократов и воздержался от визита в чехословацкую столицу. На протяжение первой половины 1925 г. между Масариком и Каутским шла активная переписка по вопросу возможности визита Каутского в ЧСР и его встречи с Масариком. Чехословацкий президент считал, что при желании Каутский сможет сыграть роль миротворца между враждующими партиями чехословацкого пролетариата. Каутский и Масарик, несмотря на расхождения во взглядах, испытывали друг к другу большую симпатию. Оба были радетелями демократической системы, оба были выходцами из смешанных немецко-чешских семей.

Во второй половине 1920-х гг. Каутский занимал промежуточное положение между чехословацкими и судето-немецкими социал-демократами. Он поддерживал тесные отношения с лидерами НСДРП(Ч), в том числе с Э. Паулем, К. Чермаком, Л. Чехом и Э. Штраусом. С другой стороны, он имел обширные контакты с чехословацкими социал-демократами, активно переписывался с А. Немецем, Ф. Соукупом и др.

Оказавишйся к середине 1920-х гг. в изоляции от германского и австрийского рабочего движения, Каутский продолжал оставаться ведущим социалистическим теоретиком и идеологом для социалистов в странах Восточной и Юго-Восточной Европы. К его рекомендациям и советам прислушивались и чехословацкие и немецкие социал-демократы в ЧСР. Но, если последние нередко выражали недовольство тем, что Каутский публикуется в чехословацких изданиях, что он не опровергает сообщения о его прошлом как чешского националиста, то чехословацкие социал-демократы выражали свое полное согласие со всеми идеями Каутского. Немаловажное значение для Каутского играл и вопрос гонораров за его публикации в чехословацких изданиях расценки в печатных органах ЧСДРП были выше и Каутского чаще и охотнее публиковали в них.

Несмотря на формальное примирение социал-демократических партий в ЧСР после 1928 г. между чехословацкими и судето-немецкими партийными изданиями шла негласная борьба за право публикации работ Каутского. Каутский слабо разбирался во всех сложностях и перипетиях отношений между различными организациями чехословацкого пролетариата. Он сохранял традиционную позицию сторонника золотой середины, выступал за примирение всех национальных социал-демократических организаций в ЧСР. Однако, оторванный десятилетиями от своей исторической родины, Каутский так и не смог понять и осознать всей сложности межнациональных противоречий в этой стране. Каутский не стеснялся использовать свои связи с судето-немецкими и чехословацкими социал-демократами в интересах своей семьи. В чехословацких изданиях публиковались также статьи супруги К. Каутского Луизы и его сыновей.

Установление нацистской диктатуры в Германии изменило тональность отношений между Каутским и социал-демократами Чехословакии. В первые месяцы после победы Гитлера в Германии судето-немецкие социал-демократы никак не высказывали своего мнения в отношение этого события. Только в начале марта 1933 г. в адрес Каутского посыпался поток корреспонденции от немецких социалистов в ЧСР, которые были объединены единым вопросом: "Что делать"" Еще больше пессимизма прибавило судетским социалистам поражение выступления австрийской социал-демократии в феврале 1934 г.

Судето-немецкие социал-демократы оказались вовлеченными в полемику между К. Каутским, осуждавшим тактику австрийской социал-демократии, поднявшейся на вооруженную борьбу, и отстаивавшим ее О. Бауэром. Сразу же по горячим следам, 19 февраля, Бауэр написал в Братиславе работу "Восстание австрийского пролетариата", в которой подробно проанализировал уроки февральских боев. В работе был сделан вывод о том, что в Австрии имело место антифашистское восстание. В отличие от германского рабочего класса, пролетариат Австрии сумел оказать достойное сопротивление силам реакции, считал Бауэр. По этому поводу между ним и К. Каутским развернулась полемика. В изданной анонимно в Карлсбаде брошюре "Границы насилия" Каутский признавал, что в Германии рабочий класс "капитулировал без борьбы". Австрийский пролетариат доказал, что он более чем германский "здоров" морально и сплочен организационно, но только в столице - в Вене. Основная же масса австрийского рабочего класса оставалась пассивной. "Большинство австрийских рабочих, которые не приняли участия в восстании, неправы, - писал Каутский, они капитулировали без борьбы", так же, как и их германские товарищи,

В письмах чехословацким и судето-немецким социал-демократам, возражая против тактики вооруженного восстания и идеи установления диктатуры рабочего класса. Чехословакию Каутский трактовал, как "последний оплот демократии",

Каутский разделял убеждения чехословацких и судето-немецких социал-демократов о невозможности установления фашистской диктатуры в этой стране. "Моральное банкротство" нацистской диктатуры в Германии он связывал с ее террористическим характером, что должно было оттолкнуть от поддержки нацизма немцев в Швейцарии, Чехословакии и Австрии. При этом Каутский видел наибольшие сложности именно в Австрии, считая, что в Чехословакии неприятие фашизма является само собой разумеющимся, и что нацисты в этих странах имеют мало шансов на поддержку населения. При этом Каутский исходил из традиционных для него доводов в пользу демократии, рассчитывая, что судетские немцы отринут идеи национал-социализма после того, как налицо будет их антидемократический характер. Эти надежды не оправдались.

После прихода гитлеровцев к власти в Германии, Каутский, остававшийся формально германским подданным, 10 июля 1933 г. подал прошение о получении чехословацкого гражданства. Ходатайство Каутского было поддержано чехословацкими социал-демократами: большую помощь оказал в этом Ф. Соукуп, а также сам Т. Масарик, которого Каутский называл в письмах "мой президент", сравнивая современное положение Чехословакии с периодом гуситского движения. В итоге после более чем двух лет ожидания, 19 июля 1935 г. К. Каутский и его супруга получили чехословацкое подданство.

С Чехословакией связан также один из последних эпизодов в активной политической деятельности К. Каутского: выдвижение на Нобелевскую премию мира 1938 г. Каутский был выдвинут кандидатом за заслуги в области разработки вопроса о происхождении первой мировой войны и за пацифистскую деятельность. Его кандидатуру поддержали видные ученые и политики того времени: Л. Блюм, А. Браке, Й. В. Альбарда, К. Реннер, Б. Николаевский и др. Рекомендация в поддержку кандидатуры Каутского была дана и от имени социал-демократических представителей чехословацкого правительства; ее подписали А. Гампл, Ф. Соукуп, Л. Чех, 3. Тауб и другие чехословацкие и судето-немецкие социал-демократы. Однако Нобелевский комитет отверг кандидатуру Каутского, отдав предпочтение Нансеновской организации по делам беженцев.

Всего один раз посетил Каутский свою историческую родину: после аншлюса Австрии, 13 марта 1938 г. чета Каутских сумела вырваться из оккупированной гитлеровцами Австрии и прибыла в Прагу. Однако, не прожив в столице Чехословакии и недели, Каутские были вынуждены уехать отсюда, на этот раз в Амстердам. Кратковременное пребывание в ЧСР Каутский отметил рядом встреч с лидерами чехословацкой и судето-немецкой социал-демократии, К 60-летию со дня основания ЧСДРП он приурочил статью "Пражская программа 1878 г." Охарактеризовав первый программный документ чехословацкой социал-демократии во многом близкий к Готской программе германской социал-демократии 1875 г. Каутский повторил в заключении свои положения о современном значении Чехословакии как бастиона демократии в Центральной Европе. "Угрожающе мрачным предстает это будущее перед последним государством к востоку от Рейна. - пессимистически заметил Каутский. Возможно, вскоре ему предстоит испытать худшее из того, что таится в недрах будущего ... Каждое новое поражение демократии и рабочего класса может привести к тяжелым последствиям в мире. Вот почему так велико значение Чехословакии для всей Восточной Европы как исходного пункта нового подъема нашего великого движения за освобождение от рабства всего трудящегося человечества". Эта же мысль стала магистральной в последнем крупном неопубликованном произведении Каутского "Изменения в рабочем движении со времени мировой войны".

Последние дни жизни К. Каутского пришлись как раз на период Мюнхенских соглашений. По сохранившейся в архиве К. Каутского корреспонденции мы можем констатировать, как тяжело он и его близкие и друзья переживали расчленение ЧСР. Можно предположить, что Мюнхенские соглашения стали одним из тех факторов, что ускорили смерть К. Каутского: он скончался 17 октября 1938 г.

Свои взгляды по немецкому национальному вопросу в межвоенный период Каутский обобщил в ряде фундаментальных исследований, таких как 'Материалистическое понимание истории" (1927 г.), "Война и демократия" (1932 г.), "Социалисты и война" (1937 г.). Образование многонациональной державы Габсбургов Каутский связывал с турецкой экспансией, когда решался вопрос о том, на базе какого государства, Австрии или Турции, будет идти развитие отдельных народов Центральной и Юго-Восточной Европы. Относительно исторических корней немецко-чешских противоречий Каутский исходил из того, что события революции 1848 г. в Вене, "мартовские бои подтолкнули к революционному образу действий" славян Австрийской империи. При этом Каутский проводил грань между демократической революцией в австрийской столице и попыткой "оживить национальное самосознание" со стороны чехов в ходе революции, при том, что говорить о национальном характере этой революции с точки зрения Каутского было проблематичным, поскольку даже десять лет спустя после революционных событий чешское населения Праги лишь на несколько процентов превышало немецкое. Чехами, по Каутскому, двигала в ходе революции 1848/49 гг. не чешская национальная идея, а идеи панславизма, стремление достичь некоей славянской общности, которая подвергалась им резкой критике.

Каутский подчеркивал, что "в действительности панславизм не был связан с национальным принципом, поскольку реально не существует славянской национальности, так же, как не существует германской или романской наций". Причинами появления панславизма Каутский называл политику Российской империи, стремившейся подтолкнуть национальный подъем зарубежных славянских народов на основе общеславянского единения во главе с Россией. Второй подъем панславизма Каутский относил к концу XIX -началу XX в" и здесь главной движущей силой были уже не чехи, которые к тому времени руководствовались национальными принципами и отошли от панславизма, а южные славяне. Однако это всплеск идей славянской общности был быстро погашен в ходе Балканских войн, в которых славянские государства вели борьбу друг с другом.

Развивая изложенные в его довоенных произведениях взгляды по проблеме образования новых национальных государств, Каутский считал крушение Австро-Венгрии и создание на ее основе таких государств, как Чехословакия закономерным явлением, происходившим в канве "процесса дифференциации малых наций". При этом Каутский вновь повторял свои утверждения, возражая Кунову, что не всякая нация может достичь автономии "в форме государственной самостоятельности". Каутский сожалел по поводу разделения немецкого народа в рамках разных государств, в том числе, в составе Чехословакии, не разделяя при этом взглядов Бауэра, видевшего в чехословацком империализма одного из главных виновников распада империи Габсбургов и дискриминации немцев на ее бывших окраинах. Разрешение национальных проблем в Европе Каутский считал возможным на основе принципа права на самоопределение. Осуществление этого принципа он считал реальным через Лигу Наций, которая должна развивать "понимание и симпатию" между различными нациями, что должно было стать, по Каутскому, залогом "мира народов".

К. Каутский - уникальная фигура в истории международного социалистического движения, что лишний раз доказывает его отношение к судето-немецкой проблеме. Кроме него в рядах германской социал-демократии не было крупных социал-демократических теоретиков, которые подвергли бы национальную проблематику в Чехословакии столь пристальному анализу. Большинство теоретиков германской социал-демократии рассматривали ее лишь касательно, в рамках более общих проблем, в первую очередь, в контексте немецкой национальной проблемы в Европе в целом и с точки зрения возможностей достижения общенемецкого единства.

Одно из главных отличий между австрийскими и германскими социалистическими теоретиками по национальному вопросу состояло в том, что последние занимались преимущественно критическим разбором сочинений первых, сами практически не создавая крупных произведений. Такая тенденция сохранялась и в межвоенный период, с той лишь разницей, что национальный вопрос играл для СДПГ на порядок меньшую роль, нежели чем для австрийских социал-демократов. Отсюда - значительное снижение интереса к национальной проблеме вообще и к немецкой национальной проблеме, в частности, что явилось, на наш взгляд, одним из главных упущений германской социал-демократии особенно в противостоянии с фашизмом. Австрийские социал-демократы, активно разрабатывавшие проблемы национального вопроса в конце 1910-х в 3920-е гг. также резко снизили интерес к этой проблематике в конце 1920-х гг. что опять-таки было ошибкой в условиях наступления правых сил, роста национализма и сепаратизма. Это в свою очередь поставило в затруднительное положение судето-немецких социал-демократов, которые в идеологическом плане ориентировались на своих австрийских и германских товарищей.

ЛЕКЦИЯ - 13

<ЧЕХОСЛОВАЦКИЙ ВОПРОС> И МЕЖДУНАРОДНАЯ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ

Немецкая национальная проблема в Чехословакии была одной из главных проблем, стоявших перед международным социал-демократическим движением в 1920-е гг. Она занимала важное место в процессе воссоздания Социал-демократического Интернационала. Международная социал-демократия продемонстрировала неспособность оказать влияние на решения Парижской мирной конференции. Этот факт стал одной из главных причин раскола в международном социалистическом движении, оформленном на конгрессе Интернационала в Женеве (31 июля - 5 августа 1920 г.). Судето-немецкие социал-демократы не принимали участия в этом конгрессе и присоединились к Международному рабочему объединению социалистических партий - так называемому II"2 (Венскому) Интернационалу. Его партии отличало более критическое отношение к Версальскими договорам. Большинство из них представляли страны, потерпевшие поражение в войне или имевшие острые внутренние межнациональные противоречия, как то социалистические партии Австрии, Румынии, Югославии, ЧСР. Чехословацкие социал-демократы остались верными Лондонскому Интернационалу; и, таким образом, две крупнейшие социал-демократические партии ЧСР оказались в разных международных социалистических организациях.

Проблема взаимоотношений между судето-немецкими и чехословацкими социал-демократами осложняла воссоединение двух центров международного социалистического движения - Венского и Лондонского Интернационалов. Даже на заключительной конференции Венского Интернационала в Гамбурге (20 мая 1923 г.), на которой эта организация приняла решение о воссоединении с Лондонским Интернационалом, судето-немецкие социал-демократы подчеркивали наличие "тяжелейших противоречий" между ними и ЧСДРП.. Несмотря на это, НСДРП(Ч) выразило согласие на воссоединение социал-демократических Интернационалов,

Конфликтная ситуация между социалистическими партиями ЧСР рассматривалась на Гамбургском учредительном конгрессе Социалистического Рабочего Интернационала (23-25 мая 1923 г.): и судето-немецкие и чехословацкие социал-демократы приурочили к конгрессу специальные меморандумы, в которых обосновывались их позиции. Делегатам двух

партий не удалось превратить трибуну Гамбургского форума в место выяснения отношений. Была принята предложенная Адлером резолюция по чехословацкому вопросу, которая предусматривала создание особой комиссии по разрешению конфликтной ситуации между социалистическими партиями в ЧСР. Комиссии предписывалось разобраться в ситуации и представить доклад Исполкому. Члены комиссии подчеркнули, что их задачей является не арбитраж, а "помощь в достижении взаимопонимания". Конфликтующие стороны формально согласились с предложением комиссии по Чехословакии СРИ об организации особой комиссии из представителей всех социалистических партий страны для обсуждения спорных вопросов. Однако в итоге деятельность комиссии по Чехословакии СРИ закончилась безрезультатно. Вплоть до весны 1925 г. СРИ не предпринимал активных действий в деле примирения социалистических партий Чехословакии.

Новая попытка международного сообщества социалистических партий уладить конфликт между НСДРЩЧ) и ЧСДРП пришлась на период подготовки второго конгресса СРИ в Марселе. (22-27 августа 1925 г.). Рассмотрение чехословацкого вопроса было передано Комиссии по делам национальных меньшинств СРИ. Первое заседание комиссии состоялось лишь почти год спустя после ее создания - 13 апреля 1926 г. в Цюрихе, в котором принимали участие представители судето-немецкой и чехословацкой социал-демократии: Л. Чех и Ф. Соукуп. Несмотря на взаимные упреки, представители обеих партий согласились с идеей проведения совместной конференции всех социал-демократических партий и организаций ЧСР.

Однако в середине 1920-х гг. примирить чехословацких и судето-не-мецких социал-демократов не удалось. Главными причинами были принципиальные позиции обеих партий, исключавшие возможность компромисса между ними.

В сентябре 1926 г. по инициативе руководства СРИ были организованы новые переговоры между ЧСДРП и НСДРП(Ч). Несмотря на неблагоприятное развитие отношений между ЧСДРП и НСДРП(Ч), комиссия по делам национальных меньшинств попыталась возобновить свою деятельность в 1927 г. Однако заседание Исполкома СРИ по чехословацкому вопросу не состоялось. Лишь Шмиховский конгресс 1928 г сдвинул дело с мертвой точки, что было закреплено на третьем конгресс СРИ ( 1928 г.),

Несмотря на видимое разрешение чехословацкой проблемы, СРИ продолжал уделять пристально внимание взаимоотношениям между социалистическими партиями этой страны. Комиссия по делам национальным меньшинств активизировала свою работу и представила в начале 1929 г. от имени СРИ в адрес Лиги Наций одну из самых радикальных резолюций по защите прав национальных. Этот документ, составленный О. Бауэром, гласил: "Осуществление народно-законодательной зашиты прав национальных меньшинств должно вести к образованию демократического самоуправления для занимающих замкнутые области национальных меньшинств, что обеспечит этим меньшинствам равноправие и свободы в области применения языка, развития школ и культуры",

Конец 1920-х начало 1930-х гг. были ознаменованы обострением политической обстановки, в том числе и третированием национальных меньшинств во многих европейских странах - в Польше, в Прибалтийских республиках, в Румынии, Югославии. Поэтому именно ситуация в этих странах, а не в ЧСР, где с национальной проблемой было достигнуто внешнее благополучие, рассматривалась в первую очередь. Ситуация в Чехословакии вновь приобрела особую актуальность в связи с планами австро-германского таможенного союза. Многие германские и австрийские политические партии рассматривали осуществление этого союза как шаг на пути к аншлюсу. Эта проблема вызывала беспокойство чехословацких социал-демократов, опасавшихся возможности отторжения Судет от ЧСР.

В мае 1931 г. в Цюрихе обсуждением этого вопроса занималось Бюро Интернационала при участии представителей НСДРП(Ч) и ЧСДРП. По итогам этого совещания было принято двоякое соглашение, с одной стороны, оценивавшее события вокруг таможенного союза как "конфликт", разрешение которого "отвечает интересам мирового порядка". С другой стороны, указывалось, что Интернационал должен приложить все усилия, чтобы найти решение, которое позволило бы через разрешение конфликта как такового определить новую организацию мировой экономической политики. Резолюция ничего не говорила об особых интересах ЧСР при осуществлении этого союза, что еще раз подчеркивало нежелание руководства СРИ вновь поднимать чехословацкий вопрос и демонстрировало слабость позиции чехословацких социал-демократов в Интернационале.

Озабоченность чехословацких социал-демократов австро-немецким сближением звучало и на Четвертом конгрессе СРИ в Вене (25 июля -1 августа 1931 г.). Анализируя социально-экономическую и политическую ситуацию в Германии, представители ЧСДРП выражали надежду, что экономические трудности в этой стране не приведут к возобладанию националистических настроений Отстаивая австро-германское сближение О. Бауэр подчеркивал, что социал-демократы никогда не утверждали, что будут гарантами мирных договоров 1919 г. и что требование на самоопределение немецкого народа распространяется и на другие национальные меньшинства.

В резолюции конгресса СРИ еще раз было подтверждено, что "в целом ряде европейских государств, особенно на Востоке и Юго-Востоке, национальные меньшинства ... бесправны в гражданском и политическом отношении". В связи с этим СРИ требовал от социалистических партий этих стран парламентской активности против правительств с целью создания механизмов действенного контроля за положением меньшинств.

Политика СРИ в начале 1930-х гг. характеризовалась известной двойственностью: с одной стороны, выражалась поддержка деятельности судето-немецкой социал-демократии. С другой - никакой реальной поддержки конкретным планам разрешения национального вопроса в ЧСР и других странах Центральной и Юго-Восточной Европы. Показательным в этом отношении является так называемый "меморандум Э. Вандервель-де" от 23 сентября 1932 г. в котором лидер бельгийских социалистов высказывал отношение к планам создания Дунайской федерации. Вандер-вельде скептически оценивал перспективы интеграции этих Чехословакии, Австрии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Югославии.

В 1930-е гг. руководство СРИ продолжало проводить покровительственную политику в отношение судето-немецкой социал-демократии. Правда, политика эта имела чаще всего характер моральной поддержки. В канун съезда партии 1932 г. руководство Интернационала подчеркивало большие успехи судето-немецкой социал-демократии в деле сохранения позиции ЧСР как <дамбы> против контрреволюции в Центральной Европе.

Политика СРИ в чехословацком вопросе в 1920-е гг. была направлена на урегулирование конфликта между социал-демократическими национальными организациями этой страны, на установление сотрудничества между ЧСДРП и НСДРП(Ч). Эта политика привела к формальному примирению между социалистическими партиями в ЧСР, однако реального взаимопонимания и искреннего сотрудничества между ними, в первую очередь это относилось к партиями судето-немецкой и чехословацкой социал-демократии, так и не установилось. Между крупнейшими социалистическими организациями страны сохранялись большие противоречия, ярко проявившиеся после 1933 г.

Таким образом, в 1920-е - начале 1930-х гг. судето-немецкая социал-демократия сумела добиться определенных успехов в деле борьбы за демократическое разрешение национального вопроса в ЧСР: НСДРЩЧ) выработала собственные программные установки по национальному вопросу, сумела заручиться поддержкой международного социалистического сообщества, в первую очередь, партий австрийской и германской социал-демократии. Наконец, в 1928 г. было достигнуто формальное примирение с чехословацкими социал-демократами; НСДРП(Ч) вошла в правящую коалицию. Однако кардинально улучшить положение судетских немцев НСДРП(Ч) не смогла. Более того, начавшийся мировой экономический кризис 1929-1933 гг. привел к резкому обострению межнациональных противоречий в ЧСР. В итоге партия судето-немецкой социал-демократии начала уступать политическую инициативу судето-немецким правым партиям и организациям,

Победа нацистов в Германии и наступление правых сил в других странах Европы побудило международное сообщество рассмотреть вопросы об угрозе фашизма. Этому была посвящена Международная конференция СРИ в Париже (21-25 августа 1933 г.), ставшая последним форумом этой организации международной социал-демократии в межвоенный период. Среди участников конференции не было единства относительно целесообразности соориентированности повестки на проблеме фашизма. Некоторые партии, в которых демократия не подвергается реакционным фашистским атакам в степени, угрожающей этим демократическим режимам, в том числе и НСДРП(Ч), предлагали не заострять особого внимания на проблемах фашизма, так как это могло повредить интересам дела демократии в этих странах. От имени германских социал-демократов Ф. Штампфер выразил благодарность социал-демократии ЧСР за предоставление, "невзирая на значительные жертвы", политического убежища германским социал-демократам. Судето-немецкие социал-демократы в свою очередь опасались, что использование идеи нацистской угрозы может быть негативно воспринято чехословацким руководством, что в свою очередь грозило ударить по интересам германских социал-демократов, нашедших в ЧСР политическое убежище.

Выступивший на конференции от имени чехословацких социал-демократов Л. Винтер указывал, что его партия и НСДРЩЧ) разделяют убеждение в том, что социалисты ЧСР должны защищать имеющуюся демократическую систему "пока нет другой, более совершенной демократии". Делегация НСДРП(Ч), представленная всего одним делегатом (3. Тауб) и двумя гостями, не присутствовала при голосовании по резолюциям конференции.

Победа сил фашизма и реакции в Германии, Австрии, других европейских странах на время отодвинула судетскую проблему на второй план. Особенностью периода 1933-1938 гг. в отношениях между СРИ и судето-немецкой социал-демократией было то, что последняя как бы делегировала представление собственных интересов партии чехословацкой социал-демократии. Эта тенденция наглядно прослеживается, начиная с Парижской конференции 1933 г.

В рассматриваемый период на повестке дня работы организации международной социал-демократии остро стоял вопрос предотвращения новой мировой войны, в частности, как отмечали сами функционеры СРИ на совещании с участием представителей социал-демократических партий ЧСР в 1935 г. реакция на постоянно вспыхивавшие в различных частях мира вооруженные конфликты, как то абиссинский, испанский и др. Члены НСДРП(Ч) периодически принимали участие в заседаниях Бюро и Исполкома СРИ.

Одним из важнейших вопросов была проблема единого фронта. В этом вопросе инициатива принадлежала чехословацким социал-демократам. Ф. Соукуп решительно отверг идею единого фронта с чехословацкими коммунистами. Позднее представители Чехословакии Ф. Соукуп, Й. Стивин и А. Шефер вновь высказались против идеи единого фронта с чехословацкими коммунистами и объединения усилий с Коминтерном. При этом именно члены ЧСДРП озвучили позицию социалистического движения ЧСР. Судето-немецкие социал-демократы не проявили собственной инициативы. Неслучайно, в СРИ НСДРП(Ч) рассматривалась в качестве части социалистической организации ЧСР, а не как самостоятельная политическая сила.

Попытки пересмотреть роль СРИ и судето-немецкой социал-демократии в этой организации предпринимались ее оппозиционно настроенными лидерами. В. Якш писал, что Социалистический Рабочий Интернационал должен ограничить прежние линейные требования и обратиться на базе конструктивной программы к переосмыслению политической и экономической жизни внутренней Европы, как особой континентальной зоны между Россией и Пиренеями, повернуться лицом к скандинавским, иберийским и балканским народам. Аналогичные заявления Якш делал еще в начале 1930-х гг. ратуя за поддержку руководством СРИ региональной интеграции социалистических партий Центральной Европы как бастиона прогив наступления сил реакции. Однако эти призывы не оказали воздействие на политическую линию организации международной социал-демократии.

Среди публикаций СРИ относительно развития событий в ЧСР основное место на 1934 г. занимала информация о движении солидарности с борьбой австрийского пролетариата, в которой декларативно обе партии, и НСДРП(Ч) и ЧСДРП, действовали сообща. В изданиях СРИ и на его заседаниях доминировала информация о деятельности чехословацких социал-демократов. Внешним показателем единства социалистического движения в Чехословакии стала Рабочая олимпиада 1934 г. в Праге, в которой приняли участие представители всех национальностей страны

После 1933 г. НСДРП(Ч) пришлось столкнуться с новыми реалиями в международном социалистическом движении; взаимодействие со СРИ начинало отходить на второй план, уступая место прямым контактам с отдельными социалистическими партиями. Обращает на себя внимание попытка судето-немецких социал-демократов консолидировать усилия с немецкоязычными социалистическими организациями соседних стран, в частности, Венгрии и Югославии.

После октября 1938 г. и, особенно после марта 1939 г. остро встал вопрос о перераспределении мандатов и для социал-демократических организаций Чехословакии. Согласно принятой руководством СРИ классификации все национальные партии, оформившие свое членство в этой организации, подразделялись на три основные категории: партии демократических государств, партии из стран без демократии (в которых установлена диктатура) и партии из государств, положение которых не совсем ясно. Под последнюю категорию подпадали социалистические организации Испании и Чехословакии. До мая 1939 г. Бюро СРИ не выносило никакого решения относительно этих стран. Затем Чехословакия была переведена в разряд стран, в которых установлена диктатура и социал-демократические партии в которых действуют в обстановке полной нелегальности Было определено представительство для чехословацких и других партий-членов СРИ: от ЧСДРП - 11 делегатов и 2 представителя в правлении, от НСДРП(Ч) - 6 и 1 соответственно. Судето-немецкие социал-демократы таким образом имели столько же мандатов, сколько германские и австрийские социал-демократы вместе взятые

Аншлюс Австрии в марте 1938 г. вновь поставил судето-немецкую проблему перед руководством СРИ в качестве самостоятельной. Еще накануне аншлюса, на совместном заседании руководства СРИ н профсоюзов было оглашено требование к великим державам принять меры по укреплению коллективной безопасности и дать гарантии экономической и политической независимости Чехословакии. В канун коммунальных выборов, в мае 1938 г. Судеты посетили делегации социалистических организаций США, Великобритании, Нидерландов, Бельгии, скандинавских государств. В свою очередь руководители НСДРП(Ч) также совершили в это период целый ряд зарубежных поездок: например в апреле-мае 1938 г. Ф. Кесслер собирался в Швецию для консультаций с местными социалистами, а В. Якш совершил поездку в Англию, где вел переговоры с руководством лейбористской партии.

Лидеры судето-немецкой социал-демократии стремились заручиться поддержкой крупнейших социалистических партий Европы, как политической, так и финансовой. Британские лейбористы разделяли убеждение о том, что необходимо достичь компромисса в судето-немецкой проблеме за счет предоставления широкой автономии. Их поддержка обнадежила Якша, дала надежду на защиту демократии в ЧСР со стороны великих держав.

29-30 мая 1938 г. в Брюсселе состоялось заседание СРИ по судетскому вопросу, в котором принимали участие судето-немецкие и чехословацкие социал-демократ ы. На этом заседании разрешение судетской проблемы предполагалось производить на принципах равноправия, свободы и требовалось остановить германский фашизм посредством организации коллективного антифашистского фронта под руководством ведущих держав Лиги Наций,

На этом заседании была предпринята попытка выработать социал-демократический план разрешения судето-немецкого вопроса. Инициативу в этом вопросе взяли на себя британские лейбористы, которые выступали за сохранение основного ядра чехословацкого государства. Их представители высказали предположение, что ситуацию в стране можно стабилизировать за счет уступок со стороны ЧСР в пользу Польши в районе Тешинской Силезии, что должно было лишить Германию поддержки со стороны поляков. Однако это предложение о сепаратном соглашении с Польшей так и осталось на уровне проекта. В принятой резолюции была выражена поддержка чехословацкому правительству в его стремлении разрешить конфликт конституционными средствами.

Таким образом, СРИ не предложил путей разрешения судето-немецкого кризиса. Поддержав чехословацкое правительство, организация международной социал-демократии фактически изолировалась от этой проблемы, встала на позиции стороннего наблюдателя. Вновь, как и 20 лет назад международное социалистическое сообщество не смогло реально повлиять на развитие ситуации в Судетской области. Однако на этот раз СРИ продемонстрировал непонимание проблемы. Вопрос о положении судетских немцев, об их дискриминации был отодвинут на второй план. Главным стала поддержка ЧСР как демократического государства, однако и здесь руководство СРИ ограничивалось лишь резолюциями. Не удалось ему добиться взаимопонимания между судето-немецкими и чехословацкими социал-демократами. Последние предпочли дистанцироваться от участия в обсуждении судето-немецкой проблемы.

В сентябрьские дни 1938 г. по инициативе руководства СРИ во многих европейских странах состоялись митинги и собрания солидарности с судето-немецкой социал-демократией, в том числе, визит делегации французских социалистических профсоюзов в Прагу. Однако в условиях кризиса организации международной социал-демократии, ее помощь в антифашистской борьбе судето-немецкой социал-демократии ограничивалась, в основном, пропагандистской кампанией - эффектной, но неэффективной. Относительно оценки самих Мюнхенских соглашений среди партий-членов СРИ не было единства. На заседании Исполкома 18-19 октября 1938 г. выяснилось наличие разногласий: британские лейбористы выступали за безусловное осуждение соглашений, французские, напротив, склонялись к поддержке своего правительства в этом вопросе, большинство делегаций, в первую очередь, скандинавских государств, Бельгии, Нидерландов, предпочитали не вмешиваться в эту проблему.

Таким образом, международное социалистическое сообщество не сумело сколь-нибудь существенно воздействовать на политику великих держав в отношении Чехословакии. В условиях кризиса СРИ все большее значение получали самостоятельные акции отдельных социалистических партий. После Мюнхенских соглашений в Прагу стали прибывать делегации крупнейших социалистических партий Европы: шведские, норвежские социалисты, английские лейбористы. Несмотря на то, что после Мюнхенских соглашений от НСДРП(Ч), по признанию функционеров СРИ, осталась незначительная группа, партия сохранила свое членство в Интернационале на прежних основаниях.

Ситуацию на территории "второй Чехословакии" изучала комиссия СРИ по положению политических заключенных. Характеризуя судетонемецкую эмиграцию послемюнхенского периода на заседании 17 октября 1938 г. комиссия пришла к выводу: "Эта эмиграция имеет качественно иную природу, нежели эмиграция из Германии и Австрии, Евреи и интеллектуалы составляют среди беженцев из Судет незначительное меньшинство; большинство из них это немецкие рабочие, большей частью высококвалифицированные".

Несмотря на тяжелое положение, руководство СРИ смогло частично удовлетворить просьбу судето-немецкой социал-демократии, обратившейся в конце февраля 1939 г. в "Фонд солидарности" СРИ, о финансовой поддержке. Деятели организаций международной социал-демократии приняли участие при подготовке виз для судето-немецких социал-демократов, создавались "Комитеты помощи беженцам из Чехословакии", которые оказывали в том числе и финансовую помощь.

Основная тяжесть по поддержке судето-немецкой социал-демократии легла на плечи отдельных социал-демократических партий. В первую очередь это касалось Великобритании, Бельгии, Нидерландов, скандинавских государств, Франции, хотя функционеры. Большую роль в организации судето-немецкой социал-демократии в эмиграции, в Англии сыграли личные связи В. Якша и английских лейбористов (Сам Якш был женат на англичанке). При организации деятельности в эмиграции судето-немецкие социал-демократы были вынуждены считаться с фактическим прекращением деятельности СРИ. В этих условиях руководители партии констатировали, что вынуждены самостоятельно налаживать отношения с братскими партиями, в первую очередь, с германскими, австрийскими, отдельными группами чешских социал-демократов.

Что касается отношений с бывшей ЧСДРП, преобразованной в Национальную партию труда, действовавшую на территории образованного гитлеровцами протектората Богемии и Моравии, то, как заявил В. Якш на первом заседании президиума судето-немецкой социал-демократии в эмиграции 24 мая 1939 г. руководители этой партии "отошли от марксизма" и поставили себя вне Интернационала. Таким образом окончательно был поставлен крест на продолжавшемся десять лет сотрудничестве судето-немецких и чехословацких социал-демократов, хотя немецкие социал-демократы из ЧСР поддерживали контакты с отдельными эмиграционными группами чехословацких социал-демократов, что не были согласны с коллаборационистской политикой Национальной партии труда. Однако, отношения между чехословацкими и судето-немецкими эмиграционными кругами были осложнены расколами в рядах и тех и других, значительное воздействие на которые оказывал вопрос национальности. Так, руководство ТГ было составлено, в основном, из этнических немцев, в то время как отдельные группы бывших членов партии, в первую очередь, группа Цин-нера-Ленка, объединили в своих рядах большую часть этнических евреев. Сходная ситуация была и в рядах чехословацкой социал-демократической оппозиции, поскольку социалисты еврейской национальности были исключены из Национальной партии труда. При этом возникало сложно разрешимое противоречие между основной организацией судето-немецкой социал-демократической эмиграции во главе с В. Якшем и группами чехословацких социал-демократов еврейского происхождения, которые охотнее шли на контакт с аналогичными группами судетских социалистов и чехословацкими коммунистами.

В период после 1933 г. организация международной социал-демократии была уже не в состоянии оказать существенное влияние на развитие ситуации в Судетах. Как и в 1918-1919 гг. так и в 1938 г. политическая линия Интернационала в судетском вопросе потерпела поражение. По достижении примирения многонационального социалистического движения в Чехословацкой республике, руководство СРИ утратило контроль за развитием ситуации. Поглощенное ситуацией в социалистическом движении в Германии, Австрии, других стран, где угроза фашизма была наиболее остра, руководство СРИ не смог оказать значительного содействия судето-немецкой социал-демократии в борьбе против генлейновского движения. Международная социал-демократия не обладала силами и средствами для воздействия на процесс разрешения судетского кризиса. СРИ, отдельные социалистические партии Европы, приняли посильное участие в деле помощи судето-немецкой социал-демократической эмиграции, которая в годы второй мировой войны внесла свою лепту в антифашистскую борьбу.

Таким образом, в период 1933/34-1939 гг. Немецкая социал-демократическая рабочая партия в ЧСР находилась на активистских позициях, вела борьбу против правых сил в лице чешских фашистов, генлейновцев, германских нацистов. Судето-немецкие социал-демократы выступали за разрешение немецкой национальной проблемы в рамках ЧСР, против аншлюса, кардинально сменив свои идеологические требования периода 19181920 гг. Несмотря на наличие внутри НСДРП(Ч) оппозиционных течений, партия фактически оставалась на позиции той тактики и идеологических основаниях, что были выработаны в 1928/29 гг. Попытки молодежных активистов организовать антигенлейновский фронт с другими демократическими партиями судетских немцев не нашли поддержки, равно, как и возможность соглашения с СНП весной 1938 г. НСДРП(Ч) копировала принципы и тактику антифашистской борьбы австрийских и германских социал-демократов, которые в период 1933/34-1938 гг. избрали Чехословакию центром своей эмиграции, и которые оказывали большое воздействие на политику и идеологию судето-немецкой социал-демократии в рассматриваемый период. НСДРП(Ч) осталась единственной крупной организацией судетских немцев, которая отказалась от сотрудничества с генлейновцами и действовала сообща с чехословацкими партиями и руководством вплоть до оккупации "второй Чехословакии". В годы второй мировой войны судето-немецкая социал-демократическая эмиграция внесла ощутимый вклад в дело борьбы с фашизмом, однако после 1945 г. эти заслуги не были приняты во внимание и подавляющее большинство бывших членов НСДРП(Ч) были депортированы вместе с остальными судетскими немцами.

ЛЕКЦИЯ - 2

КОНЦЕПЦИИ "СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО АНШЛЮСА" И ДУНАЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Крушение Австро-Венгрии и образование на ее территориях новых независимых государств поставило австрийских социалистов перед необходимостью смены идеологических ориентиров в национальном вопросе. Они вынуждены отказаться от защиты идеи целостности Австро-Венгрии, разработав ряд новых концепций, в частности, концепцию "социалистического аншлюса" и концепцию Дунайской федерации.

Еще в начале октября 1918 г. когда приближающееся крушение державы Габсбургов стало реальностью, лидеры австрийской социал-демократии попытались определиться по вопросу о перспективах дальнейшего развития стран и народов этого многонационального государства. Право наций на самоопределение, в данной на Брюннской партийной конференции 1917 г. редакции, стало основным требованием. В. Адлер, К. Зайтц и И. Зелигер выступили в рейхсрате с требованием немедленного заключения мира и преобразования Австро-Венгрии в союз народов на основе принципа права на самоопределение. Чешские депутаты требовали национального освобождения Чехии.

Наднациональные пргатципы организации монархии Габсбургов не находили защитников в рядах политических партий и организаций Австрии. Социал-демократы выступили одними из главных сторонников идеи национального размежевания. В предложенной Бауэром на заседании парламентского клуба немецко-австрийских социал-демократов 3 октября 1918 г. резолюции указывалось, что "представители немецкого рабочего класса ... требуют объединения всех немецких областей Австрии в едином немецко-австрийском государстве... На базе этого принципа мы готовы обсуждать с представителями чешского и югославянского народов возможность преобразования Австрии в федерацию свободных национальных объединений". Оценивая резолюцию 3 октября, Й. Зелигер подчеркивал: "Резолюция немецкой социал-демократии ... указывает единственный путь, по которому необходимо двигаться: путь к федеративному государству свободных народов. Каждой нации свободная государственность! Каждой нации полное самоопределение!... К тому же это является нашим ответом попыткам чешского шовинизма причислить немцев в Судетских областях к чешскому государству". Зелигер, таким образом, уже в начале октября отстаивал идею независимости Судет от чехословацкого государства и их безусловную принадлежность Немецкой Австрии, что станет главным идейным лозунгом всех основных судето-немецких политических партий и организаций после провозглашения независимости ЧСР. Зелигер, правда, не указывал при этом конкретных очертаний будущего устройства этих областей.

28 октября 1918 г. в Праге было провозглашено создание независимого Чехословацкого государства, в состав которого планировалось включить и судето-немецкие районы, что было единодушно оценено всеми судето-немецкими депутатами в австрийском рейхсрате как установление чуждого владычества. В условиях фактического распада Австро-Венгрии на национальные государственные объединения немецкие политические партии также были вынуждены консолидироваться, чтобы отстаивать права австрийских немцев.

Лозунг права наций на самоопределение оставался главным идейным знаменем австро-немецких политических партий. Но по вопросу о конкретных путях осуществления этого принципа применительно к немцам Австро-Венгрии на практики единства не было ни у представителей немецко-австрийских политических партий в целом, ни у самих австрийских социалистов. Исходя из тезиса о нежизнеспособности немецко-австрийских земель в отдельности, социал-демократы рассматривали в качестве наиболее вероятных две концепции - присоединения (аншлюса) всех территорий Цислейтании с немецким населением к Германии или создания на базе Австро-Венгрии так называемой Дунайской федерации. Разрабатывавшаяся в противовес концепции аншлюса концепция Дунайской федерации предполагала создание на базе Австро-Венгрии федерации из географически привязанных к реке Дунай стран. Концепция Дунайской федерации лежала в канве общей идеологической направленности австрийской социал-демократии на преобразование Австро-Венгрии, выведенной в трудах Бауэра и Реннера довоенного и военного времени. Она также совпадала с идеями о "Срединной'-, "Средней" Европе ряда лидеров германской социал-демократии. Существовало несколько проектов осуществления этого замысла. По одному из них предполагалась федерация в составе Австрии, Венгрии и Чехии. Другой проект предусматривал присоединение к этим странам на конфедеративной основе Италии, Польши, Румынии и югославянских земель.

Заявления О. Бауэра, Й. Зелигера и других лидеров австрийской социал-демократии до второй половины октября 1918 г. в пользу преобразования Австро-Венгрии в "федерацию свободных народов'" могут считаться подтверждением их первоначальной ориентации на создание Дунайской федерации. Даже после декларации аншлюса Временным национальным собранием Немецкой Австрии, социал-демократы не отказывались от идеи Дунайской федерации. Лишь в конце декабря 1918г. аншлюс окончательно был признан официальной партийной пропагандой как "единственный путь".

Германские и австрийские социал-демократы подчеркивали, что идея аншлюса, создания Великонемецкой республики появилась в самом начале организованного рабочего и социалистического движения, связывали ее с именами К. Маркса, Ф. Энгельса, В. Либкнехта, А. Бебеля. Основоположники марксизма еще накануне европейских революций 1848-1849 гг. выдвинули лозунг единой и неделимой германской республики. Однако в период II Интернационала, до начала Первой мировой войны, великогерман-ские амбиции немецких социалистов проявлялись весьма неотчетливо.

В ходе первой мировой войны были установлены тесные контакты между представителями немецко-австрийской и германской социал-демократии. Начиная с осени 1914 г. делегации и отдельные представители германской и немецко-австрийской социал-демократии наносили друг другу регулярные визиты, ведя переговоры об установлении единства действий и достижения германо-австрийского сближения. В январе 1916 г. в Берлине между руководителями германской и австрийской социал-демократии имели место консультации относительно общих программных установок. На этих переговорах речь шла о потребностях экономического сближения Германии и Австро-Венгрии. От имени своих делегаций К. Реннер и Г. Кунов отметили важность и актуальность идей "средней Европы", консолидации стран Центральной Европы на базе Австро-Венгрии и Германии.

Особую активность контакты между германскими и австрийскими социал-демократами приобрели в первой половины 1917 г. В апреле 1917 г. австрийские и венгерские социалисты обсуждали со своими германскими товарищами возможности мирного урегулирования. Австрийские социал-демократы были вынуждены считаться с расколом в лагере германской социал-демократии и выделении так называемой Независимой социал-демократической партии Германии (НСДПГ), стоявшей на центристских позициях. Левая оппозиция в партии австрийской социал-демократии симпатизировала НСДПГ, но партийное руководство раскола, аналогичного германскому, не допустило. При этом в апреле 1917 г. представители австрийской партии на равных вели диалог с обеими социал-демократическими организациями Германии. Стокгольмская конференция (так называемая Ш конференция Циммервальдского объединения), состоявшаяся в начале сентября 1917 г. положила начало более тесному сотрудничеству между немецко-австрийскими и германскими социал-демократами. И, хотя в 1914-V917 гг. вопрос о конкретных формах аншлюса еще не ставился, ряд германских социалистов выступал за создание Великогерманской республики. Однако при этом нельзя не иметь в виду, что на протяжении практически всей войны мы практически не встречаем примеров массовой агитации и пропаганды в пользу единого государства всех немцев, исключая разве что появлявшиеся с 1938 г. призывы не допустить повторения событий 1848 г. когда было упущено объединение всех немцев. Используя неясный принцип права наций на самоопределение в качестве официального лозунга преобразования Австро-Венгрии, который можно было трактовать как в пользу аншлюса, так и в пользу Дунайской федерации, немецко-австрийская социал-демократия выжидала до тех пор, пока распад Австро-Венгерской монархии не стал свершившимся фактом,

С начала 1918 г. межнациональные противоречия в Австрии и будущее государства становятся едва ли не главным предметом обсуждения в широких кругах австрийской социал-демократии. Толчком к дискуссии стала уже упоминавшаяся Национальная программа левых. Полемизируя с авторами программы, К. Реннер указывал что внутреннее развитие Австрии напрямую зависит от того, кто победит в Германии: немецкий империализм или немецкая демократия. Немецко-австрийские социал-демократы, таким образом, еще задолго до крушения монархии Габсбургов связывали будущее Австрии с будущим Германии.

Главным идеологом <социалистического аншлюса> был О. Бауэр. Рисуя перспективы послевоенного устройства Австро-Венгрии, на первое место Бауэр ставил возможность отпадения Венгрии; из собственно австрийских районов наибольшую угрозу сепаратизма Бауэр видел в польских и итальянских областях. Отделение чешских областей видилось Бауэру куда менее вероятным. Исходя из тезиса о том, что индустриальные районы нежизнеспособны в отдельности от сельскохозяйственных регионов, Бауэр полагал, что чехи, которые сами располагают значительной индустрией и, следовательно, нуждаются в большой экономической области будут вынуждены сохранить единство с немецко-австрийскими районами.

Колебания относительно возможности аншлюса у Бауэра были связаны не только с возможность модернизации Австро-Венгрии в федерацию или конфедерацию, но и с положением Германии. Германия виделась ему второй после русского царизма "опаснейшим противником" европейской демократии. Оценивая перспективы соединения с этим государством, Бауэр рисовал грандиозную картину подавления германским империализмом пролетарского и национально-освободительного движения в Финляндии, на Украине, в Прибалтике, Польше; подчеркивал, что политика руководства Австро-Венгрии, в силу военной несостоятельности последнего, оказалась также полностью подчинена германскому курсу. Возможность консолидации с Германией Бауэр видел лишь при условии победы на империализмом в этой стране. Главной силой в этой борьбе он считал германскую социал-демократию, примером для которой должна была стать австрийская социал-демократия. Бауэр подчеркивал, что немецко-австрийские социал-демократы, преодолели немецкий империализм в Австрии. Здесь Бауэр имел в виду отношение социал-демократии к войне, указывая на различия между германскими социал-демократами (большинством СДПГ) и австрийскими социал-демократами. Таким образом, накануне крушения Австро-Венгрии Бауэр весьма осторожно подходил к вопросу аншлюса, предпочитая ему сохранение традиционных экономических связей со странами дунайской монархии.

После крушения монархии Габсбургов Бауэр дал развернутую характеристику концепции "социалистического аншлюса". В качестве главных доводов в пользу присоединения Немецкой Австрии к Германии он выдвигал тезис об экономической нежизнеспособности австрийского государства. Только в едином с Германией экономическом пространстве Бауэр видел перспективы для выхода из послевоенного экономического кризиса и проведения социалистических преобразований. Важно отметить тот факт, что Бауэр с самого начала развития проблематики аншлюса учитывал различные условия для его осуществления, для будущего немцев Австрии применительно к основным регионам государства. Бауэр выделял три основные немецкие области Цислейтании, которые должны были составить основу Немецкой Австрии: Внутренняя Австрия (собственно австрийские районы), Немецкая Богемия (районы с немецким населением, расположенные в исторических границах чешского королевства) и Западная Силезия (пограничные немецкие области между чешскими и польскими областями Австрии). Именно для этих территорий Бауэр предполагал осуществление аншлюса. Особую озабоченность у него вызывали притязания чехословацких лидеров на обладание немецкими областям в Богемии и Силезии,

Вместе с О. Бауэром свое отношение к аншлюсу выразил и К, Реннер. Несмотря на то, что идея "социалистического аншлюса" опровергала разработанные Реннером в годы войны положения о принципах реформирования Австро-Венгрии, формально он также поддержал идею аншлюса, хотя его позиция отличалась известной двойственностью. На заседании Временного национального собрания 12 ноября 1918 г. Реннер уточнил, что статья об аншлюсе представляет собой декларацию, которая должна получить конкретное содержание после принятия особых законов. Провозглашение аншлюса трактовалось Реннером как "революционный шаг". С одобрением аншлюса выступили и многие другие лидеры австрийской социал-демократии.

Несмотря на то, что большинство австрийских социал-демократов сохраняли верность идее аншлюса, отдельные ее представители, в частности, Ф. Адлер и К. Зайтц, занимали более осторожную позицию, имея в виду альтернативу в форме Дунайской федерации". Против идеи аншлюса выступали и сепаратистски настроенные социал-демократы Западной Австрии - Форарльберга, провозгласившие эту территорию особой республикой. Они ратовали за присоединении этой территории к Швейцарии, против чего, правда, выступали сами швейцарские социалисты. Идея аншлюса не находила поддержки у австрийских христианских социалистов и у ряда других австрийских буржуазных партий.

В отличие от австрийских социал-демократов, для которых "социалистический аншлюс" стал главной внешнеполитической задачей, германские социал-демократы менее активно поддерживали эту идею. Так, Г. Носке подчеркивал, что германские социал-демократы желают немцам Австрии, чтобы они "...могли свободно и успешно развиваться дальше". Поддерживая идею <единого дома> с австрийскими немцами, германские социал-демократы уклонялись от определения конкретных очертаний его построения, от самого слова аншлюс. Лишь отдельные из них ратовали в пользу идей соединения с Австрией, как главный редактор "Форвертс" Ф. Штампфер. В целом же общественное мнение Германии было на стороне идеи аншлюса.

Как и в Австрии ряд социал-демократических организаций Германии, в первую очередь в Баварии, стремившейся к независимости от Германии, идею аншлюса не поддерживали. Некоторые из социал-демократов, в том числе и К. Каутский ратовали не за аншлюс, а за "союз всех народов>, в котором немецкий народ будет равным среди равных. Ставший главным редактором "Нойе Цайт" после ухода К. Каутского в лагерь независимцев Г. Кунов выражал обеспокоенность тем, что аншлюс Австрии приведет к усилению влияния южно-немецких земель в Германии. Меньшая заинтересованность германской социал-демократии вопросами аншлюса объясняется целым рядом факторов, как то: внутренний раскол в СДПТ; обеспокоенность вопросами восточных (Верхняя Силезия, Познань, Восточная Пруссия, Данциг), северных (Шлезвиг-Гольштейн) и западных границ (Эльзас-Лотарингия) Германии; сепаратистское движение в Баварии и т.д. Одним из главных препятствий, стоявших на пути осуществления аншлюса, были юридические трения между германским и чехословацким руководством в связи с притязаниями последнего на судето-немецкие области, которые рассматривались правительством Австрии как составная часть ее территории.

Судеты имели особое значение для австрийской и германской социал-демократии в деле осуществления аншлюса. Большая часть судето-немец-ких областей не была связана общей границей с территорией Немецкой Австрии: лишь судето-немецкие районы на территории Южной Моравии и Южной Богемии непосредственно граничили с немецко-австрийскими землями. Основные районы расселения судетских немцев и центры судето-не-мецкого социал-демократического движения в Богемии и Моравии напрямую граничили только с Германией. Таким образом, судетская проблема являлась по сути самостоятельным вопросом в деле определения будущего сообщества Германии и Австрии. Только аншлюс с Германией позволял разрешить вопрос территориального единства немецко-австрийских земель в едином немецком государстве. Такое положение должно было определить и особую позицию судето-немецкой социал-демократии в вопросе аншлюса,

Судето-немецкие социал-демократы являлись последовательными пропагандистами идеи аншлюса Австрии и Судет в Германскую республику. В первые дни после крушения империи Габсбургов они развернули активную агитационную кампанию в пользу аншлюса. Ведущим защитником идеи аншлюса в рядах судето-немецкой социал-демократии был И. Зелигер. В своих речах и публикациях он стремился свести воедино лозунг самоопределения судетских немцев с идеей аншлюса. Еще до провозглашения ЧСР Зелигер надеялся, что преобразования в Австро-Венгрии и Германии приведут к качественно новой ситуации в Центральной Европе, что образуется "новая демократическая Германия".

Признавая огромные препятствия в процессе практического осуществления права судетских немцев на самоопределение, что было связано с этнической чересполосицей в Богемии, Моравии и Силезии, Зелигер исходил из идеи экономической несостоятельности Судет, Немецкой Богемии, в первую очередь, как независимого государственного объединения. Подчеркивая, что сельское хозяйство Немецкой Богемии не в состоянии прокормить население, Зелигер видел два выхода - эмиграция занятого в промышленности населения, или включение в большую экономическую структуру Германии. Зелигер исходил из тех же доводов в пользу аншлюса Австрии в Германию, что и австрийские социал-демократы. В тоже время он так и не сумел создать четкой и ясной картины процесса осуществления аншлюса применительно к судето-немецким областям, что объяснимо, исходя из общей соориентированности немецкой социал-демократии в Судетах на сохранение единства с основной территорией Немецкой Австрии. Судето-немецкая социал-демократия не мыслила себя в качестве самостоятельной, независимой от венского партийного руководства политической силой. Это был один из факторов, предопределивших затем поражение судето-немецкой социал-демократии в борьбе за самоопределение.

Первые конкретные действия по практическому осуществлению идеи соединения немецких земель Германской и Австро-Венгерских империй наметил съезд немецко-австрийской социал-демократии, проходивший с 31 октября по 2 ноября 1918 г. В резолюции съезда нашли отражения идеи О. Бауэра об экономической и политической нежизнеспособности Австрии как самостоятельного государства. Резолюция подтвердила признание права наций Австро-Венгрии на самоопределение; ее авторы особо подчеркивали, что в случае, если остальные нации пожелают существовать отдельно от Немецкой Австрии, то немецко-австрийская республика должна будет войти в состав Германской империи в качестве самостоятельного союзного государства. Поскольку к этому времени была уже провозглашена независимость чехословацкого государства, эта резолюция фактически означала непризнание немецко-австрийской социал-демократией права за чехами и словаками на образование их государства в его исторических границах.

Германская революция 8 ноября 1918 г. перевела проблему аншлюса в практическую плоскость. 12 ноября 1918 г. Временным национальным собранием Австрии было принято двуединое решение: Немецкая Австрия провозглашалась республикой и одновременно составной частью Германской республики. На следующий день О. Бауэр известил телеграммой члена Совета народных уполномоченных Г. Гаазе о принятом решении и предложил начать переговоры об условиях объединения двух государств. Особое внимание Бауэр обращал на необходимость срочной помощи "углем и продовольствием". В ответе германского правительства за подписью Гаазе выражалась готовность принять представителей Австрии в Берлине для проведения переговоров по вопросу о мирном урегулировании. Об аншлюсе не было сказано ни слова. В качестве австрийского представителя в Берлин был послан социал-демократ Л. М. Харт-ман, бывший фанатичным приверженцем идеи аншлюса. Сразу же по прибытии Хартман развернул активную агитацию в пользу аншлюса. Во многом благодаря его активности, после ряда консультаций представители австрийской и германской сторон достигли соглашение о выборах в общее Национальное собрание для Австрии и Германии.

В формулировке самого решения по этому вопросу подчеркивалось неравноправное положение сторон; Австрийская республика была выставлена в качестве просительницы: "...Идя навстречу желанию Немецкой Австрии быть включенной в состав Германского государства, депутаты немецко-австрийского собрания будут включены в состав германского Национального собрания на равных правах". Австрии отводилась квота выборов в соответствии один депутат от 150 тыс. населения. Выборы в Национальное собрание в двух странах должны были пройти одновременно. Однако дальнейшее развитие движения за аншлюс натолкнулось на сопротивление держав Антанты. В итоге выборы в германское и австрийское Национальные собрания прошли раздельно. При торжественном открытии Национального собрания Германии, 6 февраля 1919 г. социал-демократические депутаты, в частности, Ф. Эберт, высказывали надежду на скорое объединение с Немецкой Австрией.

Давление держав Антанты, чехословацкая оккупация судето-немецких областей, борьба в Каринтии, Тироле охладили сторонников немедленного аншлюса с обеих сторон. С начала 1919 г. кристаллизуются новые направления социал-демократической политики. В первую очередь это проявилось в поисках путей сепаратного, негласного соглашения между Австрией и Германией. На первое место выдвигались вопросы не политического, но экономического объединения. В целях выработки конкретных очертании осуществления аншлюса социал-демократическая делегация Немецкой Австрии во главе с О. Бауэром вела в Берлине с 27 февраля по 2 марта 1919 г. секретные переговоры с представителями германской стороны. Судето-немецких представителей в составе делегации не было. В ходе этих переговоров австрийская сторона особо подчеркивала, что желает предотвратить присоединение Немецкой Богемии к чешскому государству.

В заключенном по итогам переговоров протоколе о принципах и условиях соединения двух немецких государств судетская проблема не была оговорена. В  4 было зафиксировано: "Немецкая Австрия будет включена..." в состав Великогерманской республики "как единое целое". Однако уточнение о том, что в состав нового немецкого государства могут быть приняты и другие члены, оставляло возможность для присоединения других немецких районов бывшей Австро-Венгрии (и не только), как, в частности, Бургенланда. В итоге было создано несколько комиссий, занимавшихся по середину апреля 1919 г. разработкой отдельных вопросов предполагавшегося аншлюса. Показательно, что, в то время, как особо оговаривались отдельные аспекты положения в единой Великогерманской республике таких территорий, как Бавария, Пруссия, Эльзасе-Лотарингии, роль отдельных районов и земель Немецкой Австрии (за исключением Вены) особо определена не была.

Вопрос аншлюса был поднят на первом съезде германских Советов (16-21 декабря 1918 г.). Несмотря на поддержку этой идеи многими делегатами, до его обсуждения дело не дошло. Съезд ограничился лишь дебатами по вопросу о сепаратизме. Этот вопрос был вновь поднят на втором съезде Советов, куда были приглашены и 9 делегатов от Австрии. Судето-немецкие социал-демократы не входили в состав австрийской делегации на втором съезде германских Советов (8-14 апреля 1919 г.), в то время, как среди них был даже представитель Баварии, Австрийские социал-демократы подчеркнули, что не желают образовывать на съезде своей особой фракции, но что идеологическая платформа НСДПГ представляется им наиболее оптимальной. Выступавший от имени австрийской делегации Ф. Хофман подчеркнул, что аншлюс "является необходимостью революции. Проблема аншлюса рассматривалась делегатами съезда комплексно, без детализации. Проблемы пограничных районов, в первую очередь, Судетской области, особо не рассматривались.

Решение проблемы аншлюса социал-демократы ставили в зависимость от решения мирной конференции, а также вынесли ее на первые послевоенные форумы международной социал-демократии. Большинство социадиетических партий и организаций по крайней мере сочувственно относилось к требованиям "социалистического аншлюса".

После крушения Австро-Венгрии представители австрийской социал-демократии связывали восстановление Интернационала с разрешением национального вопроса в духе права наций на самоопределение. Они считали возможным разрешение судетской проблемы лишь вместе с разрешением проблемы аншлюса. Полемика по этим проблемам развернулась на первых послевоенных форумах международной социал-демократии. На Бернской конференции социалистических партий (3-10 февраля 1919 г.) этот вопрос дебатировался в связи с обсуждением послевоенного территориального урегулирования. В итоге конференция так и не смогла прийти к общему знаменателю по вопросу принадлежности аншлюса. Его рассмотрение было продолжено на Амстердамской конференции (26-29 апреля 1919 г.). При обсуждении резолюции "об австрийских землях" лишь чехословацкие социал-демократы выступали против права немцев Австрии на самоопределение и на аншлюс.В резолюции конференции подчеркивалось со ссылкой на "14 пунктов Вильсона", что население Немецкой Австрии вправе само решать свое будущее, в том числе и путем аншлюса. Резолюция протестовала против отторжения "замкнутых немецко-австрийских национальных областей против воли их населения от Австрии".

Амстердамская конференция продемонстрировала солидарность международного социалистического движения с борьбой немецкой социал-демократии Австрии и Германии за аншлюс и за освобождение Немецкой Богемии из под чужеземной оккупации. Руководители держав Антанты, однако, не вняли требованиям социалистического сообщества и официально запретили осуществление аншлюса. Противопоставить этому решению социал-демократические партии ничего не смогли. Дальнейшее развитие международного социалистического движения продемонстрировало резкий спад интереса к немецко-австрийской проблеме.

Попытки решить проблемы самоопределения немецкого народа в рамках Интернационала в первые послевоенные годы успехом не увенчались. Причинами тому были и отсутствие конкретных механизмов решения подобных вопросов, и противоречия между отдельными национальными партиями Интернационала, и тот факт, что немецкий вопрос был далеко не единственным, а рассматривался в совокупности с целым комплексом национальных и территориальных проблем. Венгрия, Польша, Румыния, Рурская область, Украина, Шлезвиг, Эльзас - вот далеко не полный перечень мест межнациональных и территориальных конфликтов только в Европе, разбором которых пытался заниматься Интернационал. Попытки социал-демократов Австрии и Германии добиться разрешения немецкого вопроса на принципах права наций на самоопределение путем "социалистического аншлюса" окончились неудачей. Статья 88 Сен-Жер-менского договора запрещала для Австрии "любое объединение" с Германией. Этот запрет мог быть снят лишь с санкции Лиги Наций.

Несмотря на это социал-демократы Австрии и Германии продолжали надеяться на возможность осуществления аншлюса конституционным путем. На протяжении первой половины 1920-х гг. эта проблема оставалась одной из актуальных в политике германской социал-демократии. По инициативе партийного руководства в начале 1921 г. был создан германский комитет по аншлюсу под председательством П. Лёбе, в состав которого вошли как социал-демократы (Г. Хильдебранд, Адерхольд, Э. Айхгорн), так и представители буржуазных партий (д-р Пфейфер, д-р Филипп, д-р Митгельман, д-р Хайм, Хайде). С этим комитетом активно сотрудничали канцлеры К. Ференбах, Й. Вирт, а также видный социал-демократ Р. Гильфердинг.

Австрийские социал-демократы вплоть до своего выхода из правительства после ] 7 октября 1921 г. вели активную работу по осуществлению аншлюса. На их съезде 1919 г. было принято провести совместную конференцию австрийских и германских социал-демократов как первый шаг в деле осуществления аншлюса. Однако эта конференция так и не состоялась из-за политических осложнений, хотя съезд 1920 г. австрийской социал-демократии вновь подтвердил готовность партии к ее проведению. Однако как в Германии, так и в Австрии инициатива аншлюса постепенно уходила из рук социал-демократов. Ширилось так называемое полуофициальное движение за аншлюс, одними из главных выразителей которого были монархисты. Наиболее яркое проявление оно нашло в движении за присоединение отдельных немецко-австрийских земель, Тироля, в первую очередь, к германскими территориям, в частности, к Баварии. На заседании австрийского правительства 1 октября 1920 г. было принято решение о проведении всенародного референдума по вопросу аншлюса, однако его реальное воплощение имело место лишь в Тироле, да и го против воли центрального австрийского правительства. После прихода к власти в Австрии христианских социалистов начался быстрый отход от концепции аншлюса в пользу самостоятельности немецко-австрийского государства. Л.М Хартман был отозван из Берлина. Женевские соглашения 4 октября 1922 г. между правительством Австрии и великими европейскими державами фактически гаран тировали независимость Австрии, ее включение в Версальскую систему как самостоятельного государственного образования. Неслучайно Л. М. Хартман в пессимистических тонах говорил на съезде Социал-демократической рабочей партии Австрии (СДРПА) о том, что Женевские соглашения ударили по идее аншлюса и сделали ее невозможной. Женевские соглашения 1922 г. не изменили позицию социал-демократии в отношение аншлюса. В программе партии, принятой в 1926 г. вплоть до прихода к власти Гитлера сохранялось требование аншлюса "как закономерного итога национальных революций 1918 года".

Таким образом, после окончания Первой мировой войны в социал-демократии Австрии дебатировались две основных концепции решения национального вопроса в послевоенный период: концепция <социалистического аншлюса>, предполагавшая объединение германских и австрийских немцев в единое национальное государство, и концепция Дунайской федерации, которая исходила из возможности создания на основе бывшей Австро-Венгрии федеративного или конфедеративного объединения. Однако оба этих варианта не имели реальных шансов на то, чтобы быть реализованными на практике.

ЛЕКЦИЯ - 3

СОЗДАНИЕ НЕМЕЦКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ В ЧЕХОСЛОВАЦКОЙ РЕСПУБЛИКЕ

Итак, с окончанием Первой мировой войны на развалинах Австро-Венгрии образовались новые независимые государства, в том числе -Чехословацкая республика, в состав которой вошли районы с компактным немецким населением - так называемая Судето-немецкая область. Одной из сильнейших немецких политических партий в ЧСР была партия судето-немецкой социал-демократии.

Судето-немецкие социал-демократы на протяжении периода с октября 1918 по август 1919 г. возглавляли борьбу немецкого населения за самоопределение. Они играли ведущие роли в самопровозглашенных в октябре-ноябре 1918 г. судето-немецких правительствах. Социал-демократы выступили инициаторами событий 3 марта 1919 г. когда в ходе столкновений с чехословацкими войсками и полицией погибло несколько десятков немцев. Выступая под лозунгом социалистического аншлюса, ни получили поддержку населения в ходе первых демократических выборов в ЧСР в июне 1919 г. Однако по итогам послевоенного мирного урегулирования судетские немцы были вынуждены остаться в составе Чехословакии.

На процесс организационного оформления единой партийной организации немецкой социал-демократии в новообразованной Чехословацкой республике оказали непосредственное воздействие такие факторы, как ликвидация чехословаками немецких правительств в Судетах, неблагоприятное для идеи немецкого единства течение переговоров на Парижской мирной конференции. Серьезным ударом по последним надеждам судетских социалистов явилась ратификация правительством Германской республики Версальского договора (28 июня 1919 г.), в соответствии с которым бывшая граница между Германской империей и Австро-Венгрией признавалась в качестве государственной границы между Германией и Чехословакией.

Таким образом, немецкая социал-демократия в Чехословакии оказалась вынуждена самостоятельно искать пути и методы самоопределения в этом государстве. Главным условием ее деятельности в новых условиях должно было стать организационное оформление в качестве независимой политической силы. Развитие судето-немецкой социал-демократии в Чехословакии в июне-августе 1919 г. в частности, переход к тактике "тер-

пения", сыграли большую роль в подготовке социалистических организаций Судет к самостоятельной политической деятельности.

Процесс реорганизации судето-немецкой социал-демократии в самостоятельную политическую партию был осложнен территориальной разобщенностью, хотя еще в январе 1919 г. на совещании представителей региональных социал-демократических центров в Судетах наметилась консолидация немецкого социал-демократического движения в рамках ЧСР. Вскоре после неудачи выступления 4 марта 1919 г. Зелигер высказал идею замены представительств от региональных партийных организаций в Судетах на центральный орган управления. 1 апреля 1919 г. состоялась совместная партийная конференция немецких социал-демократических представителей богемских земель в Райхенберге, на которой, в частности, было принято решение об участии в местных выборах в ЧСР.

На протяжении марта-августа 1919 г. шел процесс консолидации различных судето-немецких социал-демократических организаций и объединений, в частности, были основаны судето-немецкие социал-демократические объединения: "Рабочее физкультурное и спортивное общество", "Немецкий союз музыкантов", "Социал-демократическое объединение немецких учителей" и др. Сложнее обстояло дело с процессом объединения социал-демократических профсоюзов. Вплоть до июня 1919 г. руководство профсоюзов в регионах отказывалось от соединения в единой организации. Лишь 6 июня 1919 г. была создана единая профсоюзная организация "Судето-немецкие свободные профсоюзы".

Большое значение имело моральное состояние судето-немецких социал-демократов, часть которых находилась после поражения в борьбе за самоопределение в подавленном состоянии. Подготовка учредительного съезда партии немецкой социал-демократии в Чехословакии проходила в сложных условиях. Фактически Судеты находились на положении оккупированной территории, что затрудняло координацию между формально самостоятельными земельными организациями Богемии, Моравии и Силезии. Не было полной ясности в отношение пограничных с Польшей территорий с немецким населением (Тешинская Силезия) и немецкоязычных социал-демократических организаций Словакии и Закарпатской Украины.

Многие немецкие социал-демократы, участвовавшие в сепаратистских судето-немецких правительствах, находились в эмиграции. Лидер судето-немецкой социал-демократии И. Зелигер только в начале августа 1919 г. ВеРнулся из Дрездена. Во многом благодаря его активной деятельности удалось в короткий срок перестроить и переориентировать работу судето-немецкой социал-демократии. Отправной точкой нового периода ее истории стал учредительный съезд в Теплиц-Шёнау 31 августа - 3 сентября 1919 г.

Съезд провозгласил образование из региональных организаций немецко-говорящей социал-демократии Чехословакии единой Немецкой социал-демократической рабочей партии в Чехословацкой республике (НСДРЩЧ)), Первым председателем партии был избран И. Зелигер. В партийное руководство вошли также такие признанные лидеры немецкой социал-демократии в Богемии, Моравии и Силезии, как Ф. Бойтель, Г. Иокл, И. Кирпаль, К. Крайбих, Г. Кремзер, В. Нисснер, А. Нойрат, А. Поль, Л, Чех, Т. Хакен-берг, Р. Хеегер, К. Хеллер, О. Хиллебранд, К. Чермак и др. Вторым итогом учредительного съезда стало принятие "Программы действий" ("Программы национальной автономии"), целью которой провозглашалась борьба за национальную автономию, причем не только для немецкой, но и для всех остальных национальных меньшинств в ЧСР. Программа рассматривалась ее авторами как единственный путь выхода "из-под диктата Праги".

В декларации съезда, автором которой был О. Бауэр, подчеркивалось, что чехословацкая республика является продуктом победы империализма Антанты. Бауэр развил применительно к Чехословакии свой теоретический постулат об особом характере мировой войне, как о буржуазной революции для народов Габсбургской империи. Он подчеркивал, что Антанта, и "шедшая в ее арьергарде чешская буржуазия" была революционной силой, принесшей победу буржуазной демократии Запада <над полуфеодальными, полуабсолютистскими милитаристскими монархиями>. После этого Антанта и чехословацкое государство, отринувшие право наций на самоопределение и выступившие против революций в России, Германии, Австрии переродились в контрреволюционную силу. Побороть контрреволюционный характер современного чехословацкого государства ставилось Бауэром в качестве ближайшей задачи создаваемой партии немецкого пролетариата в ЧСР. С этой целью на съезде были выдвинуты требования отказа Чехословакии от союза с Антантой, замены регулярной армии территориально и национально организованной милицией, перестройка административно-территориальной организации страны на принципах национальной децентрализации. При этом программа национальной автономии судето-немецкой социал-демократии практически ничего не говорила о прерогативах центральной власти в ЧСР, лишь оговариваясь, что в области ведения представляющего всю республику Национального собрания и назначаемого им правительства находятся те вопросы, которые не могут быть разрешены на уровне Национальных советов отдельных наций. Осуществление этой программы вело бы к преобразованию ЧСР в конфедерацию практически независимых национальных районов и областей. Неслучайно, Й. Зелигер подчеркивал с трибуны съезда, что его резолюция составлена полностью в смысле швейцарской конституции и ратовал за преобразование Чехословакии во "вторую Швейцарию".

Учредительный съезд не принял программы партии, формально сохранив верность основным программным положениям австрийской и германской социал-демократии - Эрфуртской программе 1891 г. СДПГ, Брюннс-кой национальной программе 1899 г. Венской 1901 г. программе австрийской социал-демократии и программе демократической национальной автономии, принятой на брюннской конференции 1917 г. В области партийной идеологтш также сохранялась преемственность довоенных постулатов австрийской социал-демократии - в первую очередь, сохранение верности "духу Хайнфельда" - отстаиванию единства партийных рядов. Главным итогом съезда была быстрая переориентация деятельности судето-немецкой социал-демократии в новых условиях, когда она оказалась в положении партии национального меньшинства в новом, чуждом ей государстве.

С самого основания НСДРП(Ч) представляла из себя солидную политическую организацию, опиравшуюся на материальную базу и опыт старой австрийской социал-демократии. Признанным лидером, вождем партии был И. Зелигер, вместе с которым генеральный секретарь партии К. Чермак и редактор О. Хиллебранд образовывали так называемый "богемский триумвират". Зелигер был лидером вождистского типа, совмещавшим черты партийного политика, оратора, пропагандиста и теоретика. Его ближайшие соратники К. Чермак урожденный венец, руководитель земельного секретариата социал-демократической организации Немецкой Богемии, и публицист и редактор О. Хиллебранд находились в тени Зелигера. Чермак представлял собой тип организатора, он рационально и грамотно распределял круг работ и обязанностей в партийном руководстве. Чермак поддерживал молодых членов партии.

Хиллебранд также пользовался большим авторитетом у молодежи, Открытый, приятный в общении, он располагал к себе простых партий-Чев. Хиллебранд не был харизматической личностью, как Зелигер, но обладал политическим чутьем и пользовался большой популярностью как среди рядовых членов партии, так и среди руководства. К числу партийной элиты первых лет существования НСДРП(Ч) следует также причислить Й. Хофбауэра, редактора и сенатора Д. Лёва, профсоюзного функционера и депутата парламента А. Шефера, зятя Й Зелигера Э. Штрауса -крупного партийного идеолога и историка. "Богемский триумвират" доминировал в первые годы существования партии, однако с ним конкурировали лидеры моравской группы: В. Нисснер, 3. Тауб и Л. Чех. Именно последние образовали после смерти лидеров "богемского триумвирата" новое партийное руководство - "моравский триумвират".

Благодаря притоку новых членов в первые месяцы после крушения Австро-Венгрии - так называемых "ноябрьских социалистов" - общая численность партийцев резко возросла. По данным на 1920 г. НСДРП(Ч) насчитывала 120 тыс. членов, объединенных в 16 краевых, 100 окружных и почти 1800 местных организаций. Процесс переоформления партийной структуры шел достаточно спокойно и медленно. Некоторые локальные организации лишь в конце сентября провели собрания своих членов с целью конституироваться в качестве составных НСДРП(Ч).

Учредительный съезд утвердил помимо поста председателя партии всего три органа центрального управления правление партии (16 членов), исполнительный комитет (7 членов) и контрольную комиссию (7 членов). Позднее структура органов центрального управления разрослась и по состоянию на 1938 г. увеличилась за счет партийного секретариата, женского партийного секретариата, центральной комиссии по вопросам образования, консультационных комитетов по делам общин и по аграрному вопросу, комиссии по вопросам воспитания, канцелярии, контрольного комитета по делам прессы и партийного производства, комитета третейских судей, совета пропаганды, клубов социал-демократических депутатов и сенаторов, и клубов членов региональных представительств в местных органах самоуправления в Богемии и Моравии-Силезии.

Отличительной особенностью партийной организации с самого начала был тот факт, что Прага - столица ЧСР и место расположения руководящих органов партии - не была безусловным центром партийной жизни. Напротив, именно в местах компактного расселения немецких рабочих, прежде всего в Богемии, партийная работа была наиболее интенсивна. Краевые секретариаты партии располагались во многих крупных чехословацких городах с немецким населением: Боденбах, Брюнн, Карлс-бад; Ландскрон, Пильзен, Прессбург, Райхенберг, Штернберг, Теплиц-Шёнау, Траутенау и Троппау. Руководство НСДРП(Ч) подчеркивало, что у нее "нет центра", в котором были бы сосредоточены все основные органы управления. Так, изначально город Теплиц-Шёнау был штаб-квартироЙ правления партии; позднее она была перенесена в Прагу. Центром руководства профсоюзным движением был город Райхенберг.

Особенность развития НСДРП(Ч) в регионах ЧСР заключалась в слабости ее позиций в Словакии, где партия никогда не набирала на парламентских выборах голосов, значительно уступая и чехословацким социал-демократам и коммунистам. Лидерами НСДРП(Ч) в этой части страны были Г. Кальмар, П. Виттих, А. Масар. Ситуация в Словакии осложнялась конфликтом между Виттихом и Кальмаром: только после смерти Кальмара в 1931 г. сторонники Вигтиха взяли верх. Немецкоязычные социал-демократы Закарпатской Украины оказались под контролем местной социал-демократической партии. В провинции были сосредоточены и большинство печатных органов партии, что было связано с ее политикой в период борьбы за самоопределение Судет. Именно в тот период основной упор был сделан на развитие местной прессы. Организовывались специальные рекламные акции по распространению социал-демократических изданий.

Учредительный съезд насчитал 22 партийных печатных органа, причем ни один из них не издавался в Праге. Неофициальным центральным органом партии являлась редактируемая Д. Левом, карлсбадская газета "Фольксвилле", издававшаяся тиражом 18.000 экземпляров. Все остальные печатные органы имели тираж ниже 10 ООО экземпляров. Даже по данным на 1938 г. из семи социал-демократических ежедневных изданий только одно (центральный орган партии газета "Социал-демократ") печаталось в Праге; по одной ежедневной газете выходило также в Аусси-ге, Боденбахе, Брюнне, Карлсбаде, Комотау и Теплиц-Шёнау. На 1938 г. в столице ЧСР издавалась лишь одна из пятнадцати выходивших с периодичностью от одного до трех раз в неделю газет. И это при том, что в одном Карлсбаде насчитывалось 5 таких изданий. Но в Праге издавалось большинство партийных журналов: пять из восьми. При сравнительном анализе состояния судето-немецкой социал-демократической прессы в 1920 и 1938 г, к числу наиболее значимых изменений к концу деятельноСти НСДРП(Ч) следует отмести тот факт, что помимо многочисленных газет появился и целый рад журналов, издававшихся преимущественно в Праге. Возросло число еженедельно и реже выходивших изданий, а число ежедневных органов незначительно сократилось. Все это говорило, с одной стороны, о стремлении партийного руководства централизовать прессу в столице страны; с другой - о том, что региональная пресса не уступала по значимости центрально, и партийное руководство было вынуждено мириться с этим. Партия располагала пятью типографиями - в городах Боденбах, Варнсдорф, Карлсбад, Теплиц-Шенау и Троппау.

В силу специфики деятельности судето-немецкой социал-демократии с самого начала сложилось своеобразное негласное разделение функций между профсоюзами, ориентированными на решение социальных проблем, и собственно партией, ставившей во главу угла политическую деятельность по разрешению национальной проблемы. Формально социал-демократические профсоюзы считались независимыми. На начало 1920 г. членами профсоюзной организации были около 400 тыс. чел. На середину 1920-х гг. судето-немецкие социал-демократические профсоюзы являлись третьими по численности и значимости в ЧСР: они насчитывали около 232 тыс. членов против 343 тыс. и 306 тыс. членов у чехословацких социал-демократов и национальных социалистов соответственно. Коммунистические профсоюзы насчитывали около 211 тыс. Судето-немецкая социал-демократия многократно превзошла профсоюзную организацию судето-немецких христианских социалистов, имевших в своих рядах чуть более 19 тыс. членов. Руководство профсоюзами осуществляла Центральная профсоюзная комиссия в Райхенберге. Райхенберг был также центром ряда объединений рабочих и служащих отдельных профессий и специальной, как "Всеобщий союз служащих", "Союз общественных служащих", "Союз рабочих и работниц швейной промышленности", "Союз лесных и сельских рабочих" и др. Всего насчитывалось 18 профсоюзных подразделений, в том числе и такие, как "Союз служащих банков и сберегательных касс" (Прага), "Союз горнорабочих" (Турн-Тешшц), "Союз железнодорожников", "Союз работников транспорта и пищевой промышленности" и "Союз фабричных рабочих" (все - Ауссиг), "Союз немецких работников театров" (Брюнн), "Союз садовников" (Драховиц-Карлсбад), "Союз рабочих и работниц стекольной и керамической промышленности" и "Немецкий союз музыкантов" (оба - Теп-лиц-Шёнау), "Интернациональный союз рабочих-металлистов" (Комотау), "Профсоюз рабочих и работниц табачной промышленности" (Штернберг).

Формально вне профсоюзов стоял целый ряд социалистических организаций, объединявших социал-демократов как по их профессиональной деятельности - "Объединение немецких социал-демократических врачей", "Объединение немецких социал-демократических юристов", "Всеобщий союз немецких социал-демократических преподавателей"; так и по непроизводственной деятельности - "Союз рабочих-трезвенников", "Союз рабочих физкультурников и спортсменов" (действовал совместно со спортивным объединением судето-немецких коммунистов), "Союз пролетарских свободных мыслителей", "Немецкий рабочий певческий союз", туристическое объединение "Друзья природы", "Свободный радиосоюз".

Партия располагала разветвленной сетью детских и юношеских организаций, таких как, рабочее объединение "Друзья детей", основание которого шло по инициативе местных партийных организаций, и "Социалистический союз молодежи". Впоследствии были созданы также собственные военизированные формирования партии - отряды Республиканской или Красной обороны.

Таким образом, в сентябре 1919 г. была официально оформлена новая партия немецких рабочих, НСДРП(Ч), которая представляла собой сплоченную, монолитную организацию. Однако и этой организации не удалось избежать образования левой оппозиции.

ЛЕКЦИЯ - 4

ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАЗНОГЛАСИЯ ВНУТРИ ПАРТИИ СУДЕТО-НЕМЕЦКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ И ОБРАЗОВАНИЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ЧЕХОСЛОВАКИИ

Первые проявления прокоммунистической ориентации были отмечены среди отдельных групп "Социалистического союза молодежи". Центром левой оппозиции были родные места лидера партии И. Зелигера -так называемый "Райхенбергский угол" на северо-западе Чехии. Эта леворадикальная lpynna "райхенбергские левые", лидером которой был К, Крайбих (Крейбих), сразу же после успешных парламентских выборов 1920 г. выступила с Декларацией принципов (9 мая 1920 г.) и Манифестом левых (12 мая 1920 г.), в которых подвергалась критике политика партии на достижение социализма "путем буржуазной демократии" и требовалось сближение с Коминтерном.

Вторым центром леворадикальной оппозиции после райхенбергской группы была прессбургская организация немецкой социал-демократии. Объединенные вокруг центрального органа немецкой социал-демократии в Словакии газеты "Фольксштимме", прессбургские леворадикалы сблизились с радикальным крылом чехословацкой социал-демократии.

Конфликтную ситуацию в партии разбирал второй съезд партии (Кар-лсбад, 3-7 октября 1920 г.). Левые представили съезду свой проект программы действий, который провозглашал главной целью партии революционную борьбу за осуществление социалистических преобразований. Среди основных положений этой программы выделялось требование диктатуры пролетариата, как "переходной стадии, которая устанавливается после завоевания рабочим классом политической власти". Основой социалистической государственной системы левые провозгласили систему Советов, которые должны были прийти на смену буржуазному парламенту и правительству. Решение национального вопроса авторы проекта программы связывали не с концепцией национальной автономии и осуше-ствлением принципа права наций на самоопределение, а с установлением тесного сотрудничества с левым крылом чехословацкого социалистического движения. Примером такого сотрудничества левые называли опыт многонационального рабочего совета Кладно.

Для достижения целей социал-демократии авторы проекта предлагали использовать "все возможные средства борьбы". При этом, правда, не оговаривалось, какую роль должны были играть террористические, насильственные средства. Однако тот факт, что левые предложили партийному форуму ходатайствовать о приеме организации судето-немецкой социал-демократии в члены Коминтерна (на 21 условии Коминтерна), свидетельствовал об их явных симпатиях большевистским средствам и методам господства. Это подтвердила развернувшаяся на съезде полемика между левыми и большинством партии - так называемым "крылом Зелигера".

В полемике с Крайбихом Зелигер указывал на несовместимость диктаторских средств и методов с политической практической и теорией социал-демократии. Зелигер подчеркивал, что основы проекта программы, разработанного "рйхенбергскими левыми", являются несоциал-демократическими и принятие их привело бы к превращению социал-демократической партии в коммунистическую. На что Крайбих возразил: "Я горжусь тем, что я коммунист".

В противовес программе левых, "крыло Зелигера" представило собственный проект из пяти пунктов. Партийное большинство исходило из того, что вопрос о средствах и методах пролетарской классовой борьбы может решать только сама социал-демократическая партия. Главной задачей партии авторы проекта считали привлечение на свою сторону различных слоев населения: не только индустриального пролетариата, но и представителей интеллигенции, ремесленников, кустарей, мелких крестьян, что позволило бы завоевать политическую власть демократическим путем.

Диктатура пролетариата трактовалась в проекте как "диктатура большинства над меньшинством" и установление этой диктатуры допускалось только в том случае, если буржуазия пытается средствами насилия сопротивляться установлению власти большинства населения. Особо подчеркивалось, что партия базируется на демократических основах и что во внутрипартийной политике недопустимо использование "диктаторского насилия". В проекте декларировалась полная независимость партии в ее отношениях с остальными организациями и тот факт, что партия не может входить в международные организации, основанные на "диктаторских правах". Тем самым "крыло Зелигера" подчеркивало свой отказ от сотрудничества с Коминтерном. В тоже время проект партийно-

большинства оставлял возможности для компромисса, в частности, в вопросе о диктатуре пролетариата и в неясной формулировке средств и методов пролетарской борьбы.

В итоге, несмотря на серьезные разногласия между большинством партии во главе с Зелигером и Райхенбергскими левыми, раскола партии на съезде не произошло. Во многом это следует признать личной заслу. гой Зелигера, стремившегося сохранить единство немецкого социал-демократического движения в Чехословакии, сохраняя верность "духу Хай-нфельда". Принятая съездом декларация о средствах и методах достижения социализма представляла собой компромисс между леворадикальным крылом партии и ее умеренно настроенным большинством. В декларации давалась двойственная характеристика современной демократии, которая, с одной стороны, оценивалась как инструмент господствующих классов. С другой, подчеркивалось, что характер демократии изменяется, как только рабочий класс получил большинство в демократическом государстве. После этого демократия уже представляет собой инструмент господства пролетариата. Уступкой левому крылу партии было включение в резолюцию съезда положения о диктатуре пролетариата, период которой возникает, если господствующие классы создают "диктатуру меньшинства". Тогда пролетариат должен, опираясь на большинство народа, самыми решительными средствами свергнуть власть господствующих классов. Следует отметить, что это положение практически дословно было воспроизведено в знаменитой Линцской 1926 г. программе австрийской социал-демократии, а еще раннее было оформлено в произведениях О. Бауэра. Идейное родство между двумя ветвями бывшей до войны единой немецкой социал-демократии Австрии было вполне объяснимо.

Большое значение имело внесение в резолюцию пункта о возможности участия партии в коалиционном правительстве. Однако это участие было обставлено целым рядом оговорок и условий, важнейшей из которых было утверждение о том, что подобное решение может быть осуществлено лишь по воле всего пролетариата Чехословакии, выразителем шторой называли конгресс всех пролетарских партий страны. Показательно, что это решение Карлсбадского 1920 г. съезда было использовано руководителями судето-немецкой социал-демократии для обоснования своего участия в конгрессе всех социалистических партий ЧСР в Шми-хове в 1928 г. Компромиссным было также положение о принципиальной возможности строительства системы Советов. Решение об этом, однако, должен был принять также конгресс всех политических партий ЧСР,

Компромисс, достигнутый в Карлсбаде, оказался недолговечным. Единство партии во многом держалось на авторитете Й. Зелигера. Его неожиданная смерть 18 октября 1920 г. вызвала новое разногласие между большинством партии и левыми.

Еще 13 октября 1920 г. представители райхенбергских левых собрали сепаратную краевую партийную конференцию, на которой было заявлено, что компромисс, достигнутый на Карлсбадском съезде, не меняет генеральной линии организации и что принятая программа действий является всего лишь компромиссом в вопросе о том, где эта линия найдет свое осуществление - внутри социал-демократической партии, или вне ее. Партийное руководство ответило на это заявление 27 октября, подчеркнув, что программные заявления левых были рассмотрены специальной партийной комиссией и нашли свою оценку в декларации Карлсбадского съезда.

Разграничительным рубежом в процессе размежевания коммунистов и социал-демократов как среди немецких, так и среди чехословацких социалистов, явились события декабрьской 1920 г. стачки в ЧСР Поводом к стачке послужило занятие полицией 9 декабря Народного дома в Праге, бывшего штаб-квартирой марксистской левой в ЧСДРП. В ответ левые объявили всеобщую забастовку и 10 декабря 1920 г. обратились к судето-немецким социал-демократам с призывом ее поддержать. В официальном ответе партийного руководства 12 декабря подчеркивалось, что стачка является следствием внутреннего спора в чехословацкой социал-демократии, и что решение о массовых пролетарских акциях может быть принято лишь на конгрессе всех социалистических партий в ЧСР. Левое крыло партии, в первую очередь, райхенбергская организация, призвало своих сторонников к забастовке, вылившейся в ряде мест в кровавые столкновения с полицией, в первую очередь в Карлсбаде и Брюксе, где погибло 8 рабочих. Стачка продолжалась до 15 декабря, когда руководители чешских левых приняли решение о прекращении борьбы.

Закончившаяся поражением стачка, усилила поляризацию как внутри чехословацкой, так и внутри немецкой социал-демократии. Руководители НСДРП(Ч) охарактеризовали стачку как "путч", в результате которого "раскольническая часть немецкого рабочего класса" в ЧСР оказалась повержена. В тоже время официальное правление партии и клуб судето-немецких социал-демократических депутатов и сенаторов выразили официальный протест чехословацкому руководству против насильственных методов подавления стачки. Но при этом НСДРП(Ч) подчеркивала, что она остается На позиции парламентских средств и методов политической борьбы.

Вскоре после окончания стачки, 9-10 января 1921 г. руководители райхен-бергской левой провели конференцию своей организации, на которой Край-бих заявил, что декларация Карлсбадского съезда 1920 п себя изжила, и потребовал созыва экстренного партийного съезда, на котором вновь должен был быть поднят вопрос о приеме партии в Коминтерн. В итоге было принято решение об исключении группы К. Крайбиха из НСДРП(Ч). В призыве к членам партии подчеркивалось, что райхенбергская организация, ее печатные органы утратили социал-демократический характер. Официально было заявлено, что партия сохраняет верность решениям карлсбадского съезда.

Таким образом, был оформлен фактический раскол в рядах НСДРЩЧ). Ее левое меньшинство взяло курс на создание особой, коммунистической партии, 12-15 марта 1921 г. образованный по ее инициативе "Комитет революционного рабочего класса" организовал в Райхенберге съезд, который провозгласил основание немецкой секции Коммунистической партии Чехословакии и о принятии 21 условия приема в Коминтерн. Идейным лидером судето-немецких коммунистов был К. Крайбих. Генеральным секретарем немецкой секции компартии ЧСР стал А. Нойрат. Из числа судето-немецких коммунистов выделялись Г. Бойер, К. Бинер, Й. Пильц, О. Хеллер. Однако помимо Крайбиха и Нойрата коммунисты не имели в своих рядах авторитетных лидеров.

Парадокс ситуации заключался в том, что компартия Чехословакии еще не была к тому времени учреждена. Судето-немецкие левые таким образом провозгласили себя частью несуществующей политической организации. Объективно можно отметить, что именно они, а не чехословацкие левые выступили застрельщиками создания компартии в ЧСР. Такая ситуация объяснима, исходя из особенности конституирования компартий Чехословакии, состоявшей в том, что она образовывалась из различных секций: молодежных, женских, национальных, признавших платформу III Интернационала. На учредительном съезде 14-16 мая 1921 г. из организаций чешских и словацких левых была образована Коммунистическая партия Чехословакии (К1ТЧ). Однако несколько месяцев в ЧСР действовали несколько национальных коммунистических организаций: помимо учрежденной в мае 1921 г. КГГЧ, в состав которой входили чешские, словацкие, венгерские и украинские коммунисты, в ЧСР обособленно действовали также немецкая секция КПЧ, польская и еврейская компартии, пока, во многом по инициативе Коминтерна, они не слились воедино на объединительном съезде чехословацких коммунистов, проходившем в Праге с 30 октября по 4 ноября 1921 г.

Анализируя причины раскола в рядах судето-немецкой социал-демократии нужно отметить, социал-демократы исходили из принципа права судетских немцев, равно, как и других наций в ЧСР на самоопределение. Борьба за самоопределение стала главным идеологическим лозунгом НСДРП(Ч) в ее политической деятельности. Коммунисты также подчеркивали свою приверженность принципу права наций на самоопределение, но при этом разрешение национального вопроса они считали возможным лишь вместе и после разрешения вопроса социального. Если социал-демократы оставались на позиции национальной партии, то коммунисты организовывались как партия интернациональная. При этом показательно, что немецкие коммунисты в ЧСР имели значительные разногласия с чехословацкими коммунистами, в том числе и по национальному вопросу, что и отразилось на почти полугодовом параллельном сосуществовании чехословацкой и немецкой коммунистических организаций в стране.

Чехословацкие и немецкие социал-демократы адресовали друг другу упреки в том, что представители именно их национальности доминируют в КПЧ. Вполне определенно можно констатировать, что основу партии коммунистов образовала "марксистская левая", составлявшая большинство в Чехословацкой социал-демократической рабочей партии (ЧСДРП). По официальным данным чехословацкой компартии к коммунистам примкнуло около 60 тыс. рабочих, но эта цифра является завышенной как минимум в два раза, поскольку иначе следовало бы говорить о том, что к коммунистам перешла половина членов НСДРП(Ч). По данным чехословацких социал-демократов на середину 1920-х гг. из порядка 130 тыс. членов КПЧ около 70% членов принадлежали к ее чехословацкой части.

Судето-немецкая социал-демократия оказалась более устойчива к влиянию леворадикалов в своих рядах. Она оставалась признанным лидером немецкого пролетариата, в то время, как лидирующие позиции чехословацких социал-демократов были отнюдь не безусловными. Тем не менее КПЧ отнимала у НСДРП(Ч) голоса в Судетах (Райхенберг) и в Словакии, НСДРП(Ч) оказалась вынужденной перестраивать ряд своих местных организаций; численность партии сократилась в сравнении с 1920 г. на 17 тыс, членов и составила на середину 1921 г. 103.000 человек. Главным отрицательным последствием раскола в партии судето-немецкой социал-демократии был тот факт, что из-лод ее контроля вышли социал-демократические организации Словакии. На протяжении существования "первой Чехословакии" Коммунистическая партия была одной из влиятельнейших в чехословацком парламенте. В тоже время рядовые партийцы на местах плохо ориентировались в перипетиях внутрипартийной борьбы. Местные организации заняли выжидательную тактику. Верх в итоге взяла приверженность традиционному партийному руководству, во многом благодаря разветвленной агитационно-пропагандистской сети: в первые недели после Карлсбадского съезда представители центра провели на местах разъяснительную работу относительное его решений.

Таким образом, первые форумы судето-немецкой социал-демократии 1919 и 1920 гг. положили начало существованию Немецкой социал-демократической рабочей партии в Чехословацкой республике, определили ее основные цели и задачи, главной из которых была борьба за демократическое разрешение национального вопроса в рамках парламентских институтов Чехословацкой республики. Партия не смогла избежать раскола на леворадикалов - будущих коммунистов и умеренных. Однако левая оппозиция в партии оказалась незначительна.

ЛЕКЦИЯ - 5

СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ЧЕХОСЛОВАКИИ В1920-1928 гг.

Итак, в начале 1921 г. завершился процесс организационного и идеологического оформления партии судето-немецкой социал-демократии. Помимо нее в Чехословацкой республике действовало еще несколько крупных партий социалистической ориентации.

Большинство чехословацкого пролетариата оказалось разделенным на приблизительно равные части между тремя партиям - Коммунистической партией (около 130 тыс. членов), ЧСДРП (около 116 тыс. членов) и Чехословацкой социалистической партией (с 1923 г. - Чехословацкая национал-социалистическая партия - около 112 тыс. членов). Последние две с самого основания ЧСР входили в правящую коалицию.

ЧСДРП официально вела историю своего основания от 1878 г. В декабре 1918 г. чешские социал-демократы официально слились со словацкими социал-демократами, выделившимися в качестве особой партии внутри социал-демократии Венгрии в 1905 г. в единую партию, которая входила в правящую коалицию. Практически сразу же после образования ЧСР, в партии начались разногласия, что привело в 1919 г. к отколу группы Ф. Модрачека, основавшего Социалистическую партию чехословацких трудящихся. Наибольшим ударом для ЧСДРП стало выделение левой оппозиции, конституировавшейся в мае 1921 г. в Коммунистическую партию Чехословакии (КПЧ). В силу этого ЧСДРП утратила больше половины партийцев и более 20-ти депутатских мандатов.

Чехословацкие национал-социалисты (партия В. Клофача) консититу-ировались в политическую организацию в 1898 г. под названием Чешская национально-социальная партия. Ее лидеры пропагандировали рациональный социализм, противостоящий интернационализму социал-демократии. На первый план национальные социалисты выдвигали национальный принцип, защиту трудящихся чехословацкой нации. Говорить об этой партии, как социалистической по характеру представляется весьма проблематично. Неслучайно, ей было отказано в приеме в члены СРИ,

Помимо этих партий, в стране действовало Социалистическое объединение (около 15 тыс. членов), конституировавшееся в марте 1923 г. °Утем слияния чехословацких Независимой социал-демократической партии и анархистской группы независимых социалистов во главе с Врбен-ским. Социалистическое объединение выступало за дипломатическое признание СССР, за выход социалистических партий из буржуазной коалиции и за осуществление национальной автономии в ЧСР. Эта организация была принята в члены СРИ на Гамбургском 1923 г. конгрессе. Между ее отдельными группами не было единства, и в сентябре 1925 г. Социалистическое объединение распалось. Часть ее воссоединилась с чехословацкими социал-демократами; другая часть вошла в состав КПЧ.

Помимо немецких и чехословацких социалистических организаций в ЧСР действовали и другие национальные социал-демократические партии, На конференции в ноябре 1920 г. в г. Прессбург была основана Немецко-венгерская социал-демократическая партия, объединявшая в своих рядах рабочих и работниц национальных меньшинств в Словакии, венгров и немцев, в первую очередь (председатель - П. Виттих, секретарь - С. Майер). После того, как большая часть немецких членов покинуло партию и присоединилась к НСДРП(Ч), она стала с июня 1921 г. называться Венгерская социал-демократическая партия в Чехословакии и получила членство в Венском Интернационале. Эта партия стояла на близких судето-немецким социал-демократам идейных позициях, в первую очередь, по национальному вопросу. В своей "Программе действий" партия требовала территориальной автономии для населяющих Чехословакию народов и образования национальных Советов, решающих вопросы совместного проживания этих народов. Партия участвовала только в первых парламентских выборах 1920 г. и муниципальных выборах 1923 г. Она была немногочисленна (немногим более 3.000 членов) и существовала вплоть до 1926 г. а затем вошла на правах автономной единицы в ЧСДРП.

Интересы рабочих многонациональной Закарпатской Украины выражала Социал-демократическая рабочая партия Подкарпатской Руси, основанная в 1920 г. Лидеры: Я. Остапчук, Я. Нечас, Д. Нимчук. Партия объединяла в своих рядах рабочих многих национальностей, выступая на парламентских выборах вместе с чехословацкими социал-демократами едиными списками, регулярно проводя одного депутата в чехословацкий парламент. Численность партийцев была невелика - 5-6 тыс. человек, центром ее деятельности был г. Ужгород. Основная деятельность закарпатской социал-демократии была сосредоточена на решении местных проблем, в частности, программа 1922 г. требовала автономии для Закарпатской Украины. С 1930 г. партия вошла в состав ЧСДРП.

Вместе с закарпатской социал-демократией в союзе с ЧСДРП действовала и Польская социалистическая рабочая партия возникшая 20 февраля 1921 г.. Председатель партии - Э. Хобот (позднее - Й. Чехович), Центром деятельности этой партии были пограничные с Польшей районы, в первую очередь Тешинская Силезия. На парламентских выборах 1925 и 1929 гт. польские социалисты действовали совместно с польскими и еврейскими партиями Тешинской Силезии. Несмотря на малочисленность (не более 3.500 человек), партия продолжала действовать в качестве самостоятельной политической организации вплоть до 1938 г. После перехода Тешинской Силезии к Польше, партия вошла в состав Польской социалистической партии (ППС).

Таким образом, важнейшим фактором развития рабочего и социал-демократического движения в ЧСР была социалистическая многопартийность. Однако, несмотря на наличие множества национальных социалистических партий, определяющими являлись взаимоотношения между социал-демократическими партиями двух крупнейших наций в республике: между партиями чехословацкой и судето-немецкой социал-демократии.

Попытки организации взаимодействия между чехословацкой и судето-немецкой социал-демократией наталкивались на серьезные препятствия. Главным условием в вопросе сотрудничества чешского и немецкого рабочего класса НСДРП(Ч) считала признание со стороны чехословацких социалистов антидемократичный, насильственный характер чехословацкой государственности и борьбу с ним. Сами же чехословацкие социал-демократы, напротив, защищали ЧСР как демократическую республику. Таким образом, налицо был немецко-чешский конфликт.

Неравноправное положение немцев и других национальных меньшинств проявилось при конституировании первых представительных органов в ЧСР. Революционное Национальное собрание было составлено лишь из чехов и словаков. Безуспешно завершились контакты между лидерами ЧСДРП, в частности В, Тусара, и судето-немецкими социал-демократами, имевшие место в конце 1919 - начале 1920 г.

Национальное собрание приняло целый ряд законодательных актов, в том числе и Конституцию (29 февраля 1920 г.), без участия партий национальных меньшинств. Соотношение сил в Национальном собрании не соответствовало реальной расстановке политических сил в Чехословакии, что показали первые демократические выборы в местные органы самоуправления в июне 1919 г. и первые парламентские выборы 1920 г. на которых немецкие социал-демократы получили 44% от всех голосов немецких избирателей и 12,9% всех голосов избирателей в ЧСР соответственно. Судето-немецкие социал-демократы создали собственный парламентский клуб, который занял резко негативную позицию по отношению к чехословацкому руководству, выступая за изменение национальной политики н идеологии в ЧСР.

Разрешение национального вопроса и перестройка хозяйства на социалистических основах - вот два главных постулата, которыми руководствовались судето-немецкие социал-демократы в парламенте. Следует отметить, что эти оба положения носили в большей степени идеологический, нежели конкретно-политический характер. Их осуществление было возможным лишь при консолидации действий с другими политическими партиями ЧСР. Но НСДРП(Ч) занимала особую позицию в парламенте, не блокируясь до 1929 г. ни с одной из политических партий страны.

Помимо партии судето-немецкой социал-демократии в ЧСР действовал ряд крупных немецких партий: Союз сельских хозяев (ландбунд) представлял интересы зажиточных слоев немецкого сельского населения; Христианские социалисты, или клерикалы, опирались на мелкобуржуазные и пролетарские слои города и деревни, преимущественно в Моравии и Силезии; интересы крупной и средней буржуазии выражала и занимавшая резко негативную позицию в отношении чехословацкого государства Немецкая национальная партия в ЧСР; Немецкая национал-социалистическая рабочая партия в ЧСР находилась на крайне правом фланге политической борьбы, отражая интересы мелкой буржуазии: торговцев, почтовых и железнодорожных служащих. В основе идеологии национал-социалистов лежали антимарксизм, радикальный национализм и антисемитизм.

Неоднократно предпринимавшиеся попытки организовать единый фронт всех немецких буржуазных партий разбивались о несовпадение политических позиций, и о противоречия между отдельными лидерами. НСДРП(Ч) рассматривала немецкие буржуазные политические партии как политических противников.

Негативное отношение судето-немецких социал-демократов к чехословацкому государству автоматически переносилось на чехословацкие буржуазные партии. В первые годы существования НСДРП(Ч) не делала различий между чехословацкими партиями, предпочитая говорить о "реакционной правительственной системе". Со стороны чехословацких политических партий делались попытки привлечь НСДРП(Ч) для конструктивного сотрудничества, однако они носили весьма неотчетливый характер и оставались на уровне политических консультаций.

Таким образом, в основе политического курса НСДРЩЧ) лежала тактика несотрудничества и неконструктивной оппозиции. Это привело к успехам на выборах 1919 и 1920 гг. но как долговременная стратегическая линия она себя не оправдала, став причинами полной изоляции партии на чехословацкой политической арене, что особенно ярко проявилось в 1920-е гг.

Изменение идеологии и политической практики партии судето-немецкой социал-демократии было связано со сменой партийного руководства. После смерти Зелигера новым председателем НСДРЩЧ) стал Людвиг Чех. В отличие от своего предшественника, руководил не сам лично, а совместно с группой друзей из руководства. Однако главными помощниками нового председателя партии были его соратники по "моравскому триумвирату" - В. Нисснер и 3. Тауб. Большую помощь в руководстве партийными делами Л. Чеху оказывала его супруга - активистка женского социал-демократического движения Лили Чех,

С самого начала Л. Чех даже на словах не проявлял зелигеровской принципиальности и бескомпромиссности в отношение чехословацкого государства. Он говорил о политике Чехословакии, как о политике "нашего государства", предлагая преобразовать его "в демократическое государство национальностей". Руководство Л. Чеха начало проводить новую политику во внутрипартийных делах, характерными чертами которой были прогрессирующая бюрократизация партии и разрастание ее структуры. Объединения типа туристического союза "Друзья природы", "Друзья детей" создавались повсеместно в местах компактного проживания судетских немцев. В партийной структуре создавались новые мелкие звенья; проводились многочисленные собрания, конференции, съезды немецких рабочих по их профессиональной принадлежности, например, дни больничных касс, собрания социал-демократических певцов и т.д.

В середине 1920-х - начале 1930-х гг. среди членов партийного руководства получали преобладание земляки и личные друзья Л. Чеха, в первую очередь партийные интеллектуалы. Вплоть до конца 1920-х гг. негласным центром партийного руководства был город Брюнн, в котором Л. Чех продолжал жить, несмотря на то, что был избран председателем партии. Туда направлялась корреспонденция, адресованная партийному Руководству, оттуда Чех приезжал в Прагу для участия в заседаниях парламента или партийных форумах.

Перестройка партийного аппарата Чехом и его командой началось практически сразу после его избрания и проводилась целенаправленно. Двойственность подобной политический линии заключалась в том, что помимо растущей бюрократизации и разрастания партийного аппарата, проводилась и централизация этого аппарата и органов партийного управления и пропаганды. 1 сентября 1921 г. вышел первый номер центрального органа НСДРП(Ч) - газеты "Социал-демократ". Ее первым редактором был В, Нисснер; после него редколлегии центрального органа партии возглавляли Э. Штраус, Й. Хофбауэр и В. Якш. Газета сразу приобрела черты интеллектуального печатного органа. Частыми гостями на ее страницах были ведущие теоретики международной социал-демократии. Показательно, что первый номер этого издания открылся приветственной статьей К. Каутского. Однако на пути централизаторских устремлений нового руководства партии стояли многие препятствия, в том числе, недостаток финансовых средств. Особо ярко это проявилось в финансовых затруднениях нового центрального партийного органа, число подписчиков которого было невелико, так как рабочие на местах довольствовались своими региональными партийными изданиями.

Разрастание партийно-бюрократического аппарата являлось оправданным как партийными нуждами, чем можно объяснить, например, появление комитета по делам многочисленной социал-демократической прессы, так и общими тенденциями развития международной социал-демократии в межвоенный период, что нашло, в частности, отражение в образовании специального женского комитета. Однако в целом, на наш взгляд, подобная партийная линия не отвечала интересам широких масс ее членов. Преследуя цель культурного развития немецкоязычного населения и популяризации социал-демократических идей, новое партийное руководство дезориентировало немецких рабочих. Создавалась видимость благополучного, нормального развития партии в рамках чуждого немцам чехословацкого государства. Эта политика мелких дел отодвигала массы рядовых членов партии от борьбы за главную цель - за разрешение национального вопроса. Л. Чех и его команда недооценивали угрозу национализма и фашизма, пребывая в уверенности, что НСДРП(Ч) прочно удерживает лидерство среди остальных политических организаций Судет.

В итоге место фактического единоначалия И. Зелигера, опиравшегося в борьбе за разрешение национального вопроса в ЧСР на широкие массы судетских немцев, заняла своеобразная олигархия социалистических интеллектуалов, отказавшаяся от опоры на массовое движение и перенесшая основную тяжесть борьбы за решение национальной проблемы на парламентскую почву. Серьезные коррективы в политический курс НСДРП(Ч) в первой половине 3 920-х гг. вносила социально-экономическая и политическая обстановка в ЧСР. Мировой послевоенный экономический кризис, обрушившийся на страну во второй половине 1921 г. и достигший своего апогея в конце 1922 г. - начале 1924 г. серьезно ударил по чехословацкой промышленности. Особенно пострадали добывающая промышленность и машиностроение, центры сосредоточения которых находились в Судетах. Количество безработных превысило полмиллиона человек. Непосредственными итогами экономических трудностей было наступление на экономические права немецких рабочих.

Оценивая ситуацию, идеологи НСДРП(Ч) подчеркивали, что такое положение во многом вызвано зависимостью страны от иностранного капитала. Вероятным итогом такой политики чехословацкого руководства представители НСДРП(Ч) считали разрушение экономического базиса и переход к дальнейшему развитию по образцу аграрной страны.

Непосредственным следствием кризисного состояния в ЧСР было сокращение численности членов НСДРП(Ч): с 78 ООО до 70 ООО в 1923 г. Всего с 1920 г. партия потеряла почти 42% своих членов! Ярким свидетельством нарастания кризиса в НСДРЩЧ) были итоги местных выборов 1923/24 гг, В то время, как ЧСДРП сопутствовал успех и "Право лиду"' подчеркивала: "Мы - сильнейшая социалистическая партия", судето-немецкой социал-демократии приходилось подсчитывать потери. Социал-демократы уступили своим основным конкурентам - ландбунду; более 110 ООО голосов собрали коммунисты. Сильно увеличили число своих избирателей националы и национал-социалисты, что дало основание социал-демократам говорить о повороте вправо и усилении буржуазных партий.

Несостоятельность расчетов партийного руководства НСДРП(Ч) на самостоятельную политическую линию наглядно продемонстрировали парламентские выборы 15 ноября 1925 г. Собрав 410 000, голосов, судето-немецкие социал-демократы провели в парламент всего 17 депутатов (против 31 в 1920 г.) и 9 сенаторов (против 16 в 1920 г.). Чехословацкие социал-демократы также потерпели серьезное поражение, получив лишь 630 000 голосов (8,9% от всех поданных избирательных бюллетеней).

Большой успех сопутствовал чехословацким коммунистам, завоевавшим 41 мандат в палату депутатов и ставшей второй по численности депутатской фракцией после чешских аграриев. Несмотря на провал идеи единого судето-немецкого блока, отдельные немецкие партии создавали предвыборные объединения. Крупнейшим из них был блок немецких, венгерских аграриев, немецкой ремесленной партии. Объединение этих партий собрало наибольшее количество голосов судетских немцев (571 ООО), а сами немецкие аграрии лишь немногим уступили НСДРЩЧ),

Выборы 1925 г. положили конец единой античехословацкой оппозиции в лице немецких партий. После вхождения в правительство представителей ландбунда и клерикалов произошло разделение судето-немец-ких партий на сторонников активизма и негативизма.

В отличие от так называемой политики негативизма - непризнания условий Версальских договоров о расчленении Австрии и резко оппозиционного, "негативного" (отсюда - "негативизм") отношения к чехословацкому государству и отказа смириться с существованием немцев в его рамках, политика активизма означала признание чехословацкого государства и конструктивное сотрудничество на его базе с чехословацкими правящими кругами и партиями с целью улучшения положения судетских немцев. Позднее на активистские позиции перешла и судето-немецкая социал-демократия. Судето-немецкий активизм не был единым политическим течением. Общим, что объединяло активистские партии, было деловое сотрудничество с чехословацкими партиями, в первую очередь, в правительстве. Главным по прежнему оставалось требование разрешения немецкого национального вопроса в стране в духе национальной автономии.

На съезд НСДПР(Ч) 1927 г. были приняты "Основные направления программы демократической автономии в Чехословакии", что были разработаны в 1926 г. в соответствии с рекомендациями комиссии по делам национальных меньшинств СРП. Разработанная идеологами НСДРП(Ч) программа предусматривала разделение Чехословакии на национальные самоуправляющиеся области. Языковой принцип лежал в основе причисления граждан к той или иной национальности, что должно было фиксироваться в специальном государственном национальном кадастре. Программа требовала особые права для немецкого населения республики, в первую очередь, отрицая необходимость изучения немцами чешского языка. Знание чешского языка признавалось необходимым лишь для тех граждан, которым это необходимо в силу их служебного положения, Языки национальных меньшинств предполагалось сделать равноправными в парламентской деятельности. Большое внимание программа уделяла проблеме реорганизации школьного дела по национальном принципу.

Программа исходила, с одной стороны, из демократических принципов защиты национальностей. С другой стороны, как и в "Программе действий" 1919 г. сохранялся уклон в сторону национального корпоративизма. Неясность с определением национальной принадлежности, в частности, для детей от смешанных браков, отсутствие возможности отказа от определение национальности, явно нарушали демократические права граждан. Осуществление подобной программы влекло за собой децентрализацию и дезорганизацию государственного управления в стране. При отсутствии общепринятого языка государственного общения появлялась реальная угроза парализации управления регионами.

Положения программы являлись антиподом централизаторской политической линии чехословацкого руководства, не принимавшего в расчет национальных особенностей государства. Неслучайно, что она не получила поддержки у руководства страны.

В то же время, в сравнении с программой действий 1919 г. "Основные направления" были выдержаны в более реалистичном духе. Партийное руководство отказалось от идеи преобразования Чехословакии во вторую Швейцарию. В новом программном документе уже не содержалось призывов к демилитаризации страны, признавался приоритет центральной власти над органами местного самоуправления. В отличие от программных требований 1919 г. "Основные направления" 1927 г. являлись той основой, на которой можно было вести переговоры с целью достижения компромисса, а сам факт смягчения требований со стороны судето-немецкой социал-демократии демонстрировал их готовность к этому компромиссу. Все это способствовало установлению взаимопонимания между чехословацкими и судето-немецкими социал-демократами на конгрессе всех социалистических партий ЧСР в 1928 г. в Шмихове.

Состоявшийся 28-29 января 1928 г в пригороде Праги Шмихове совместный съезд социал-демократических организаций Чехословакии явился первым за последние 22 г. совместным собранием подобного рода чешских и немецких социал-демократов. В Шмихове собрались 447 делегатов от всех социалистических организации страны. 194 делегата представляли

НСДРП(Ч); на съезде присутствовали около 100 гостей от европейских социал-демократических партий, В президиум, в эйфорической обстановке всеобщего единения, внешне очень напоминавшей времена конгрессов II Интернационала, от СРИ были избраны Ф. Адлер и Л. де Брукер, А. Гампл от чехословацких социал-демократов и Л. Чех от НСДРП(Ч).

Хотя Шмиховский съезд ограничился лишь констатацией и признанием существующих национальных проблем и единства многонациональной социал-демократии Чехословакии в стремлении их разрешить, он стал началом политического сближения между ними. По итогам Шмиховско-го съезда был образован совместный комитет по обобщению представлений отдельных национальных социалистических партий страны с целью выработки общего программного заявления. Сопредседателями комитета стали Л. Чех и А. Гампл. По инициативе комитета был проведен ряд совместных акций, "высшим пунктом" которых представители обеих партий назвали первомайские демонстрации.

Переход судето-немецких и чехословацких социал-демократов от конфронтации к сотрудничеству закрепил третий конгресс СРИ, проходивший в Брюсселе 5-11 августа 1928 г.

Таким образом, после 1927 г. начался новый этап в истории НСДРП(Ч), главным содержанием которого стал поворот от конфронтации к сотрудничеству с чехословацкими социал-демократами и участие в коалиционном правительстве. Несмотря на многочисленные сложности, поражения и неудачи, партия сохранила свою роль в качестве крупнейшей политической организации, выражавшей интересы немецкого населения Чехословакии. НСДРП(Ч) выступала не только как конфронтационная, деструктивная сила, но и разрабатывала программные установки по преобразованию чехословацкого государства. Однако нельзя не отметить, что партия праюически утратила лидирующие позиции среди немецких избирателей. То, что своей политикой НСДРП(Ч) не добилась существенного изменения положения немецкоязычного меньшинства, заставило многих немцев искать политический идеал за границей, в первую очередь, в лице германских нацистов.

ЛЕКЦИЯ - 6

РАЗВИТИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ В ЧСР В1929-1934 ГГ.

Шмиховский 1928 г. объединенный конгресс всех социалистических партий в ЧСР, после которого произошло изменение политической линии в пользу активизма - сотрудничества с чехословацкими социал-демократами и участия в чехословацком коалиционном правительстве, стал отправной точкой нового этапа в истории судето-немецкой социал-демократии. Рассматривая вопрос о причинах перехода НСДРП(Ч) на позиции активизма, следует отметить, что к этому ее толкала как ситуация внутри страны, так и за ее пределами. С одной стороны, неудачи социал-демократов, как чешских, так и немецких на последних выборах, что еще раз продемонстрировали общинные выборы в октябре 1927 г. и выборы региональных представителей в декабре 1928 г. когда из 35 мандатов, полученных представителями немецких партий, НСДРП(Ч) завоевала лишь 9. Успешная конкуренция со стороны коммунистов также толкала чешских и немецких социал-демократов на поиск путей к сотрудничеству. Немаловажное значение сыграл и фактор выхода чехословацких социал-демократов из коалиционного правительства, в результате чего они оказались в положении обойденной властью партии. С другой стороны, перед ними был пример успешного взаимодействия чешских и немецких аграриев - главных конкурентов социал-демократии в ЧСР. Переход к сотрудничеству между чехословацкими и немецкими социал-демократами в ЧСР произошел не вдруг, а был подготовлен партийно-политическим развитием середины 1920-х гг. В 1926 г. партия венгерских социал-демократов в ЧСР влилась в состав ЧСДРП. В том же году профсоюзы судето-немецкой социал-демократии заключили соглашение о координации действий с чехословацкими социал-демократическими профсоюзами.

Большое значение имело нарастание угрозы со стороны правых сил, что побуждало социал-демократов думать о единстве антифашистского фронта. Нельзя сбрасывать со счетов и расчет немецких социал-демократов на перехват политической инициативы у других партий национальных меньшинств, ряд представителей которых демонстративно покинули в 1928 г. коалицию в знак протеста против отказа от прежних программ национальной автономии и реформы политико-административного управления 1927 г. Мировой экономический кризис, начавшийся в 1929 г. сильно ударил по чехословацкой экономике, зависевшей от иностранных вложений и кредитов: он также обусловил консолидацию усилий социал-демократии Чехословакии. Большое значение имело и давление со стороны СРИ, При этом можно предположить, что, переходя к сотрудничеству, НСДРЩЧ) рассчитывала в случае неудачи выставить его виновниками чехословаков, и за счет шумной кампании укрепить свой авторитет среди населения.

Переход НСДРП(Ч) и ЧСДРП от конфронтации к сотрудничеству диктовался общим ухудшением условий для деятельности каждой отдельной партии в ЧСР. С обеих сторон этот акт носил тактический характер, так как отношения между обеими партиями продолжали оставаться напряженными.

Первые результаты этого сотрудничества дали местные выборы (2 декабря 1928 г.), на которых впервые едиными списками выступили чехословацкие, немецкие и польские социал-демократы.

Досрочные парламентские выборы 27 октября 1929 г. вызванные правительственным кризисом в связи с выходом словацких клерикалов из правительства, принесли успех социал-демократам. Сильнейшей политической партией Чехословакии остались чехословацкие аграрии -15% голосов; вслед за ними шли чехословацкие социал-демократы - 13%, чешские национал-социалисты и коммунисты получили приблизительно одинаковое количество голосов - 10,4% и 10,2% соответственно, причем количество голосов поданных за коммунистов резко сократилось в сравнении с 1925 г.; немецкие социал-демократы замыкали лидирующую пятерку - 7% голосов.

Итоги выборов следует считать успехом немецкой социал-демократии. Если объединить их голоса и голоса, поданные за чехословацких социалистов, то это давало им более 30% от всех избирательных бюллетеней. Однако при сопоставлении с тем преимуществом, что имели социалисты в 1920 г. эти результаты демонстрировали и огромные потери, понесенные социалистическим движением в Чехословакии. Тем не менее руководство ЧСДРП помпезно заявило, что достигнута "великая победа социал-демократии в Чехословакии". По итогам выборов была создана так называемая "широкая" правительственная коалиция, предложение войти в которую получили и немецкие социал-демократы. Немецкие клерикалы остались на этот раз вне коалиции.

Внеочередной съезд партии, состоявшийся в Ауссиге 30 ноября 1929 г. одобрил вхождение Л. Чеха в правительство, однако этот акт был охарактеризован как "политико-тактический, но ни в коей мере не основной поли-

^ический вопрос". Мнение о тактическом характере участия судето-немец-01% социал-демократов в правительстве было широко распространено и среди чехословацких буржуазных партий. Съезд судето-немецкой социал-демократии не внес существенных корректив партийную идеологию. Он подтвердил верность "духу Хайнфельда" и программным установкам, выработанным австрийской социал-демократией в довоенный период.

Переход НСДРП(Ч) на позицию активизма и вхождение ее представителя в правительство произошло в весьма неудачный период. Социалисты оказались в правительстве на вторых ролях. Проведя ряд незначительных мероприятий по улучшению положения трудящихся, они оказались у власти в момент начала мирового экономического кризиса 1929-1932 гг. Его первая волна ударила по ЧСР в конце 1929 г, когда число безработных выросло по сравнению с июнем месяцем на 20 тыс. человек; в марте 1930 г. число безработных увеличилась еще на 36 тыс. и составило около 88 тыс. Летом 1930 г. когда произошла некоторая активизация хозяйственной жизни в стране и численность безработных сократилась, казалось, что экономические трудности для ЧСР остались позади. Однако уже в сентябре 1930 г. произошло резкое ухудшение ситуации; количество безработных составило уже 100 тыс. человек.

Начало 1930-х гг. было ознаменовано катастрофическим падением жизненного уровня населения многих европейских стран. Для ЧСР, сильно зависимой от иностранного капитала, кризис имел очень тяжелые последствия. При этом особо пострадали именно немецкие районы, что было связано как с их специфическим положением в качестве индустриальных центров страны, так и с дискриминационной политикой чехословацкого руководства в их отношении. На февраль 1933 г. количество безработных в ЧСР составило один миллион человек; из которых 250 тыс. были немцами. Во многих немецких районах ЧСР, особенно в Немецкой Богемии и районе Богемского леса, царил голод. В феврале 1933 г. в Северной Богемии, в Рай-хенберге, состоялся "конгресс голода", в котором приняли участие судето-немецкие рабочие, как социал-демократы, так и коммунисты. Участники конгресса требовали выделить на нужды голодающих немецких рабочих 150 млн. крон из военного бюджета и из чехословацких банков. Однако официальное руководство НСДРП(Ч) не одобряло эти акции отчаяния.

Партийное руководство и профсоюзы были вынуждены тратить огромные средства на поддержку рабочих. Важнейшими средствами поддержки оставшихся без работы были так называемые "продовольственные и молочные акции", "зимняя помощь" и т.п.; особая поддержка оказывалась детям из семей безработных. Благодаря деятельности Л. Чеха на посту министра социального обеспечения НСДРП(Ч) была организована специальная правительственная акция по поддержке кустарей. На эти цели было выделена 2 млн. чешских крон. Партия и профсоюзы создавали свои фонды помощи безработным. В условиях паралича хозяйственной жизни в стране на эти цели требовались огромные суммы. Так, если в 1930 г, затраты НСДРП(Ч) на подобные нужды составили 10 млн, крон, то за 1931 г. - уже 142 млн. крон; такая же сумма была израсходована всего лишь за первую половину 1932 г. а во второй половине этого же года она составила 175 млн.

Партия делала все возможное, чтобы смягчить последствия кризиса. Однако ее силы и средства были ограничены. Не приходилось рассчитывать и на помощь чехословацких и западноевропейских социал-демократов, положение которых вследствие экономического кризиса также было нелегким. Дополнительной статьей расходов для судето-немецких социал-демократов стал поток социалистической эмиграции, хлынувший в страну после победы Гитлера в Германии и запрета социал-демократической партии в Австрии,

Приход к власти в Германии в 1933 г. Гитлера и поражение австрийской социал-демократии в Австрии в 1934 г. выдвинули новые задачи для социалистического движения в ЧСР, одной из главной среди которых стала проблема социал-демократической эмиграции. Представляется возможным выделить следующие основные направления деятельности по оказанию поддержки социал-демократической эмиграции:

 Движение солидарности;

 Помощь в переправке беженцев из Германии и Австрии в ЧСР;

 Финансовая поддержка;

 Помощь в организации органов партийного руководства и печатных изданий эмиграции в ЧСР;

 Поддержка при организации нелегальной работы.

Одной из важнейших задач судето-немецких социал-демократических организаций стала организация переправки и приема социалистов из Германии и Австрии. Судеты стали центром и перевалочным пунктом для социал-демократической эмиграции из Германии. Была организована спеииальная линия побегов из Австрии в Чехословакию, на территории которой было создано 18 лагерей по размещению шуцбундовцев. В ЧСР нашли убежище ведущие представители германской социал-демократии: О Вельс, Г. Фогель, Ф. Штампфер, Э. Олленхауэр. При помощи судето-немецких товарищей в ЧСР бежали О. Бауэр и Ю. Дойч.

За период 1933-1939 гг. на территории Чехословакии оказалось около [0.000 эмигрантов из Германии и Австрии. Приток эмигрантов потребовал от чехословацких партий и организаций больших финансовых расходов. По подсчетам эмиграционного руководства СДПГ в начале июля 1933 г. в месяц эмиграции требовалось 17.000 марок и еще 13 000 для организации работы в Германии. Всего на нужды эмиграции было выделено порядка 15 миллионов чехословацких крон - приблизительно 2 миллиона германских марок. Около 3 миллионов крон, т.е. порядка 25% от всей суммы, полученной эмигрантами, выделила НСДРП(Ч). Это составляло 75% от ее членских взносов и прочих финансовых поступлений за этот же период.

Социал-демократы ЧСР организовали активную кампанию по сбору средств в пользу социал-демократический эмиграции. Однако в разоренных экономическим кризисом судето-немецких районах было более, чем проблематичным собрать средства в помощь социал-демократам из Австрии и Германии.

Эмигранты из Германии получали в месяц по 600 крон, но после 1934 г. эта сумма сократилась до 500 крон. Была создана организация "Помощь социал-демократическим беженцам" с центром в Праге, которая аккумулировала денежные средства и организовывала выдачу пособий эмигрантам из Германии и Австрии. В дальнейшем размеры финансовой помощи эмигрантам сокращались до 150-200 крон. Вся тяжесть финансового бере-мени по помощи германским социал-демократам легла на НСДРП(Ч). Просьба о финансовой помощи не нашла понимания у руководства чехословацкой социал-демократии. Лишь после притока беженцев из Австрии в феврале 1934 г. было достигнуто соглашение, по которому 2/3 расходов на помощь австрийским социал-демократам принимали на себя чехословацкие социал-демократы (во многом из-за того, что в Австрии проживало много чехов), 1/3 расходов брала на себя НСДРП(Ч).

Помимо финансовой поддержки судето-немецкая социал-демократия оказала действенную помощь в организации центров германской и австрийской социал-демократии в эмиграции. 4 мая 1933 г. руководство СДПГ покинуло Берлин. На заседании в Саарбрюкене было принято решение об организации штаб-квартиры Сопаде (Sopade - сокращение от названия Социал-демократическая партия Германии: [So]zialdemokratische [Pa]rtei [De]utschlands) в Праге. Сопаде возглавили О. Вельс и Г. Фогель. В Праге эмиграционное руководство издало свой манифест, в котором изложило свои цели и перспективы антифашистской борьбы.

НСДРП(Ч) предоставила германским товарищам в распоряжение типографию Трапия" в Карлсбаде. Однако с осени 1935 г. после введения в силу так называемого "кровавого закона Геринга", по которому за распространение нелегальной антифашистской литературы грозила смерть или длительное тюремное заключение, секретариат Сопаде в Карлсбаде был вынужден констатировать огромные, в значительной степени непреодолимые трудности на пути переправки в Германию социал-демократических изданий.

Центром австрийской социал-демократической эмиграции стал город Брюнн, где в конце февраля 1934 г. конституировалось Иностранное (Заграничное) бюро партии. Его возглавил О. Бауэр; среди его членов выделялись Хелена Бауэр (супруга О. Бауэра), Э. Винклер, Ю. Дойч, К, Хайнц. При помощи судето-немецких товарищей руководители Заграничное бюро организовали краевые секретариаты в различных чехословацких городах -в Праге, Прессбурге, Цнайме и др. 15 февраля 1934 г. в Братиславе О. Бауэр и Ю. Дойч опубликовали "Декларацию", в которой, как это ни странно, опровергали сообщения властей о своем участии в боях на баррикадах.

С самого начала своей деятельности Заграничное бюро поставило своей целью издание и распространение на территории Австрии социал-демократических печатных изданий. Главным органом Заграничное бюро стала газета "Арбайтер-Цайтунг", издававшаяся в Брюнне. Главный теоретический орган австрийской социал-демократии "Дер Кампф" с февраля 1934 г. издавался совместно с ведущим теоретическим органом НСДРЩЧ) "Трибюне",

НСДРП(Ч) пришлось столкнуться большими трудностями при организации работы с социал-демократической эмиграцией из Германии и Австрии. Проблемы создавали сами эмигранты, которые вступали в конфликт с чехословацкими законами, вели себя провокационно.

Забота о социал-демократической эмиграции дополнительным бременем ложилась на местные секретариаты НСДРП(Ч), отвлекая партийных функционеров от своих дел, вызывая нервозность. Без энтузиазма относились судето-немецкие социал-демократы на местах к вояжам высших функционеров Сопаде, которые создавали дополнительные проблемы и руководству НСДРП(Ч) в Праге. Э. Олленхауэр, Г. Фогель, В. Зандер и другие слабо разбирались в специфике социал-демократического движения в ЧСР. Привыкнув к положению лидеров сильнейшей социал-демократической партии Европы, они относились к партии судето-немецкой социал-демократии в известном смысле потребительски, требуя поддер-язси, внимания, часто не выказывая благодарности.

Более многочисленная социал-демократическая эмиграция из Германии находилась на территории ЧСР и в более сложном положении. Формально чехословацкое руководство поддерживало с Германией дипломатические отношения, и антифашистская деятельность германских социалистов с территории ЧСР рассматривалась гитлеровским руководством как акт враждебности.

Если социал-демократия Германии была либо вынуждена к эмиграции, либо попала в фашистские застенки, то из членов австрийской социал-демократий были вынуждены бежать из страны лишь активные участники выступления февраля 1934 г. в первую очередь, шуцбундовцьг. Многие члены партии, и ряд ее лидеров, такие, как К. Реннер, М. Адлер, оставались в стране. Сам размах преследований участников февральских выступлений в Австрии не был крупномасштабным. Из 1521 заключенных первоначально на период амнистии в конце 1935 г. на свободе уже находилось подавляющее большинство - 1351 человек. По амнистии на свободу должны были выйти еще 154 человека и в заключении таким образом оставалось всего 16 участников, которые совершили тяжелые преступления и под амнистию не подпадали. Еще 19 социал-демократических вождей находились в розыске. Австрийская эмиграция была, таким образом, не столь многочисленной, тем более, что в конце 1935 г. правительство Австрии позволило вернуться в страну ряду участников выступления февраля 1934 г.

Эмигрантский центр австрийской социал-демократии также имел иной статус, нежели партийное руководство германской социал-демократии в эмиграции. Заграничное бюро было не руководящим органом партии в эмиграции, а лишь координационным центром. О. Бауэр и другие лидеры Заграничного бюро признавали, что руководство партии осуществляется партийным комитетом внутри Австрии.

Социал-демократическая эмиграция из Германии и Австрии на территории Чехословакии в 1933/34-1936 гг. не подвергалась значительным притеснениям со стороны властей, пользовалась широкими правами. Однако в конце 1936 г. чехословацкое руководство, под давлением нацистской Гер. мании, усилило давление на антифашистскую, германскую, в первую очередь, эмиграцию. Под угрозой запрета было приостановлено издание печатных органов германских социал-демократов. В мае 1937 г. правительство ЧСР потребовало переселения эмигрантов из пограничных районов страны. Это означало, что социал-демократические беженцы были вынуждены покинуть практически все основные центры Судет. Для проживания эмигрантам были предоставлены районы чешско-моравской высочины, одного из наиболее бедных и слаборазвитых регионов страны. В итоге австрийские и германские социал-демократы были вынуждены покидать ЧСР, направляясь во Францию, Англию и другие страны.

Мировой экономический кризис, нестабильное политическое положение внутри Чехословакии привели к усилению правых сил в стране, представленных чешскими фашистами, словацкими глинковцами, судето-немецкими национал-сепаратистами (генлейновцами).

Особенностью политического развития ЧСР было то, что многие политические партии и движения, в том числе словацкие глинковцы (партия А. Глинки), чешские национальные социалисты, чешские национальные демократы во главе с К. Крамаржем исповедовали националистическую идеологию. Последние блокировались впоследствии с фашистской Национальной лигой И. Стржибрного и Национальным фронтом и образовали так называемое Национальное объединение, участвовавшее в выборах 1935 г. Фашистские организации в ЧСР стали возникать вскоре после окончания первой мировой войны; в феврале 1926 г. они слились в Национальную фашистскую общину (НФО). Лидер чехословацких фашистов генерал Р. Гайда объявил свою организацию наследницей дела чехословацких легионов. В своей политической теории и практике чехословацкие фашисты ориентировались на фашистскую Италию. Несмотря на активную националистическую агитацию, НФО не смогла привлечь на свою сторону значительное число избирателей.

Чешские фашисты провели ряд антинемецких акций. В конце сентября 1930 г. они организовали демонстрации против показа в Праге немецкого фильма. Стихийные шествия переросли в массовые беспорядки, в ходе которых было разрушено два кинотеатра и сделана попытка штурмом овладеть Немецким домом. Апофеозом движения чешских фашистов стала попытка путча 21-22 января 1933 г. штурм Шкимитцких казарм в Брюнне. Атака была отбита солдатами-немцами.

Несмотря на все усилия, чешский фашизм не стал массовой политической силой в стране в условиях демократической республики и не смог составить конкуренцию демократически ориентированным чешским партиям, что удалось судето-немецким правым силам, ставших с начала 1930-х гг. главными противниками социал-демократии.

Активизация судето-немецких негативистов пришлась на конец 1920-х - начало 1930-х гг. и была связана с экономическим кризисом в ЧСР и усилением германского нацизма. Немаловажную роль в развитии генлейновс-кого движения сыграла половинчатая политика чехословацких властей.

После прихода гитлеровцев к власти чехословацкое правительство запретило деятельность партий судето-немецких националов и национал-социалистов. Казалось, что таким образом было покончено с "пятой колонной" германских нацистов в Чехословакии. Однако запретив партии, которые ориентировались в своей деятельности на Германию, правящие круга ЧСР спровоцировали рост напряженности в чешско-немецких отношениях. Это создавало благоприятную ситуацию для возрождения и развития правонационалистических настроений среди судетских немцев. При этом генлейновское движение, которое заполнило вакуум на правом фланге судето-немецкой политики, уже не связывалось в сознании немецкого и чехословацкого населения с Германией, с национал-социализмом.

В октябре 1933 г. лидеры партии национал-социалистов выступили с призывом к немецким буржуазным партиям в ЧСР организовать единый фронт. Ряд судето-немецких политических партий основали 1 октября 1933 г. Суде-то-немецкий отечественный фронт - СНОФ, преобразованный после выборов 1935 г. в Судето-немецкую партию - СНП. Вне этого объединения остались социал-демократы, христианские социалисты, ландбунд и ряд мелких партий и организаций. Руководителем этой партии стал бывший учитель физкультуры К. Генлейн.

С момента возникновения внутри СНОФ-СНП не было единства по программным и идейно-теоретическим вопросам. Выделялось два основных направления: умеренное (автономистское) и радикальное (пронаци-стское), между которыми существовали определенные идеологические расхождения. Однако в целом до 1938 г. генлейновское движение носило национал-сепаратистский, а не фашистский характер. При этом оно не имело четкой программы и действовало по ситуации, находясь в поисках политической ориентации,

Таким образом, перед идеологами НСДРП(Ч) в конце 1920-х - начале 1930-х гг. Стояла весьма сложная задача - попытаться дать объяснение тем трудностям в лице мирового экономического кризиса и усиления пра-вонационалистических сил, с которыми пришлось столкнуться социалистическому движению.

ЛЕКЦИЯ - 7

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ОЦЕНКАХ ИДЕОЛОГОВ СУДЕТО-НЕМЕЦКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ В 1920-е - НАЧАЛЕ 1930-Х ГГ.

Включение Судет в состав чехословацкого государства сделало проблему немецкого национального вопроса важнейшей для теоретиков и идеологов судето-немецкой социал-демократии. И. Зелигер первым сделал попытку дать идейно-теоретическое обоснование тому новому положению, в котором оказались судетские немцы после окончания первой мировой войны. В основе его воззрений по национальному вопросу лежало обоснование принципа самоопределения для Немецкой Богемии, Главной особенностью исторического развития немцев в чешских землях Зелигер считал их чересполосное расселение, отсутствие единой, замкнутой области проживания. Географически судето-немецкие области оказались в большинстве своем разделены с немецко-австрийскими районами Все это делало, по мнению Зелигера, абсолютно невозможным самостоятельность Судет.

Ратуя за <социалистический аншлюс>, Зелигер не давал четкого ответа на вопрос о том, каков должен быть статус немецких анклавов в центральной части чешских и моравских территорий. Считая закономерным процесс выделения из состава Австро-Венгрии независимых государств, чешского, в том числе, Зелигер критически относился к принципу формирования этого государства в его исторических границах. Осуществление такого принципа делало, по его мнению, Чехословакию преемницей "староавстрийской методы". Сходной точки зрения на национальный вопрос в Чехословакии придерживался в первые годы после провозглашения независимости ЧСР и видный социал-демократический писатель, публицист, редактор партийных изданий И. Хофбауэр.

И. Зелигер, таким образом, явился вместе с О. Бауэром одним из основоположников точки зрения о Чехословакии, как о наследнице пороков многонациональной Австро-Венгрии, которая являлась одним из главных идеолотических постулатов судето-немецкой социал-демократии. В работах Зелигера были лишь намечены основные направления разработки проблематики немецкого национального вопроса применительно к Судетам. Развить их ему не позволила ранняя смерть. Это обстоятельство было однако не единственным, объясняющим, почему Зелигер не получил у соратников по партии признания как социалистический теоретик.

В силу сложившейся в западной, австрийской и германской социал-демократии в первую очередь, неофициальной иерархии претендовать на позиции теоретика и идеолога могли лишь так называемые "интеллектуалы" - социал-демократы с высшим образованием, такие, как О. Бауэр, К. Каутский, К. Реннер. Зелигер же, не имевший даже законченного начального образования, мог претендовать на роль ведущего партийного функционера, политика, но в идейно-теоретической области ему оставалась лишь роль пропагандиста, популяризатора, агитатора, но никак не самостоятельного социалистического мыслителя. Несмотря на весь авторитет Зелигера, товарищи по партии отказывали ему в праве считаться "интеллектуалом". Тем не менее именно брошюра И. Зелигера "Почему мы боремся за право на самоопределение для нашего народа" (1919 г.) стала первым крупным теоретическим сочинением относительно судето-немецкой национальной проблемы, вышедшим из-под пера судето-немецких социал-демократических авторов.

После смерти Й. Зелигера в 1920 г. партийное руководство возглавил признанный интеллектуал Л. Чех, который опирался также на интеллектуалов, среди которых выделялись В. Нисснер, Й. Полах, Й. Хофбауэр, Э, Штраус. В партийной работе большое внимание стало уделяться проблемам теории и истории национального вопроса в Судетах. Сам Л. Чех, не занимался напрямую разработкой национальной проблематики. Но он попытался определить официальное направление партийной историографии. Большое внимание Чех уделял проблеме складывания австро-венгерского дуализма и последствиям этого акта для развития социал-демократа ческого движения в империи. Поворотным пунктом в развитии Австрии он традиционно считал события революции 1848-1849 гг. неудача которых привела не только к крушению идеи немецкого единства, но и обусловила начало периода контрреволюции. Начало ослабления контрреволюционных тенденций в Австрии Чех связывал с неудачей австрийских войск под Сольферино в 1859 г. а поражение в австро-прусской войне 1866 г. называл "поражением абсолютизма".

В условиях перехода НСДРП(Ч) на позиции сотрудничества с чехословацким руководством (активизма) с конца 1920-х гг. ее лидер обходил сто-

роной осгрые противоречия между чешскими и немецкими социалистами, ц-го имели место в прошлом, оговариваясь что это была "борьба между братьями". Больше внимание Чех уделял подчеркиванию примеров сотрудничества между социал-демократами обеих наций, в том числе и против большевизма. Чех, таким образом, выступал не столько как идеолог и теоретик, сколько как политик, искавший в истории подтверждения верности современного политического курса. Более детальная разработка идейно-теоретических вопросов стала уделом партийных идеологов и публицистов.

Й. Хофбауэр относился к промежуточной, средней генерации судето-немецких социал-демократов, находясь между старыми партийцами и представителями молодого поколения, олицетворяя собой связь между временами Й. Зелигера - Л. Чеха и В. Якша - Э. Францеля. Урожденный венец, навсегда сохранивший любовь к этому городу, Хофбауэр не без труда нашел свое место в судето-немецком социал-демократическом движении. Дополнительные сложности возникли у Хофбауэра в личной жизни, поскольку жена не разделяла его политических взглядов и той одержимости, граничившей с самопожертвованием, с которой он отдавался работе.

Хофбауэр проделывал огромный объем редакторской и публицистической работы, но времени на значительные идеологические сочинения у него не хватало. На наш взгляд немаловажную роль играла природная осторожность, политическое чутье этого видного социал-демократа, который при всех изменениях конъюнктуры внутри НСДРП(Ч) оставался приближенным к руководству. Его взгляды также медленно эволюционировали от максимализма в духе И. Зелигера в сторону активистской умеренности 1920-х гг. Выполняя своего рода социальный заказ партийного руководства, Хофбауэр пропагандировал важность обращения к истории национальных и социальных боев в старой Австрии, что позволяло сделать верные выводы о том, каким образом рабочие оказались в чехословацком государстве.

Обращаясь к истории, Хофбауэр подчеркивал, что судетские немцы всегда занимали особое положение: они практически не приняли участия в событиях революции 1848-1849 гг. всегда были более заняты борьбой с чехами, нежели отношениями с Веной, Германией, при этом тем не менее "всегда чувствовали себя немцами". С другой стороны, Хофбауэр искал пути и точки чешско-немецкого соприкосновения для обоснования возможности совместной жизни этих двух народов в едином государстве. Он останавливался, в частности, на примере чешского гуманизма, признавая, что тот имеет особую тональность и тесно связан с немецким гуманизмом.

Особенность судето-немецкой истории заключалась по мнению Хоф-бауэра в том, что судетские немцы постоянно жили и боролись в чешском окружении. Характеризуя новейшую судето-немецкую историю, Хофба-уэр особо выдели три периода: первый он относил ко времени первой мировой войны, когда судетские немцы вместе с остальными австрийскими немцами боролись против иностранного порабощения и за возрождение на новых началах. Особо важным представлялся Хофбауэру период 1918-1919 гг. когда судетские немцы вели борьбу за национальное самоопределение и именно когда они особенно остро осознали себя составляющей немецкого народа. Оказавшись в составе чехословацкого государства судетские немцы были вынуждены вести борьбу в новом для себя качестве национального меньшинства.

В целом Хофбауэр выступал как пропагандист, популяризатор основных идейно-теоретических установок НСДРП(Ч); сам он не был оригинальным, глубоким мыслителем, но он был одним из тех, кто оказал поддержку одному из наиболее крупных теоретиков судето-немецкой социал-демократии Э. Францелю. Сын учителя из Северной Богемии, выходец из католической семьи, Э. Францель получил хорошее образование; в 18 лет вступил в ряды социал-демократической партии. Не без помощи старших товарищей в 19201925 гг. изучал историю, германистику, географию, чешский язык в вузах Праги, Вены, Мюнхена, работая одновременно в редколлегии пражского "Социал-демократ". В 1929 г. он защитил диссертацию по средневековой германской истории. В 1920-е гг. Францель находился под большим воздействием Хофбауэра, что отразилось и на его сочинениях 1920-х гг.

Францель большое внимание уделял специфике индустриального развития судето-немецких районов, где центрами производства были не крупные города, как в большинстве индустриально развитых регионах и странах Европы, а так называемые "индустриальные села" - небольшие рабочие поселки, в которых было сосредоточено большинство населения. Развивая тезис о традиционных противоречиях между немцами и чехами, Францель подчеркивал, что эти противоречия были связаны с борьбой за рабочие места, из-за чего возникли расхождения между чешскими и немецкими социал-демократами, равно, как и национальная борьба в богемских землях происходила из борьбы между чешской и немецкой буржуазии. Францель справедливо указывал, что основной вопрос Чехословацкого государства и его дальнейшего развития на длительную перспективу - это национальный вопрос.

Разбирая вопрос об отличии чехословацких и судето-немецких политических партий и организаций, Францель подчеркивал, что в бывшем в чехословацкой буржуазной революции 1918 г. в борьбе за национальное освобождение рабочий класс и буржуазия шли единым фронтом. Францель тонко подмечал новые явления в международном социалистическом движении, в котором все большую роль начинали играть люди нового поколения, родившиеся в конце XIX - начале XX в. как и он сам. и на формирование мировоззрения которых наложила отпечаток мировая война. Это поколение было настроено на продолжение и развитие начатых в 1917/18 гг. революций (и в этом Францель близко подходил к революционной концепции К. Каутского о длительных, продолжительных революционных периодах). "Мы стоим посередине величайшей революции всех времен", - писал Францель. В 1920-е гг. он шел в общем потоке судето-немецких социал-демократических публицистов, историков, обществоведов, которые подводили идеологическую базу под политическую линию НСДРП(Ч). К числу крупнейших партийных идеологов этого периода относились О. Полах и Э. Штраус.

Среди интеллектуалов в окружении Л. Чеха особо выделялся его друг, профессор женской гимназии в г. Брюнне И. Полах. Он оставлял приятное впечатление, был высокообразованным филантропом. Однако Полах стоял на позициях вульгарного марксизма, чрезмерное значение придавая вопросам причинности и закономерности. По меткому замечанию Э. Францеля он и еще один интеллектуал, близкий к Л. Чеху, профессор О. Краус были как "карманный словарь" всегда под рукой и могли в нужный момент подобрать сообразную цитату из произведений крупных марксистов; они были "как учителя Талмуда", указывал Э. Францель, намекая на их еврейское происхождение.

И. Полах особое внимание уделял национальным проблемами и национальной политике социал-демократии в довоенной Австро-Венгрии. Он считал национальный вопрос главным вопросом внутриполитического развития державы Габсбургов. Именно этот аспект привел, по его мнению, к тому, что социал-демократия страны была вынуждена поставить На первое место не борьбу за социальные права пролетариата, а именно разрешение национальных проблем. Полах указывал на противоречие, сложившееся между официальным характером австрийского государства как немецкого государства и его реальным положением как консорциума различных наций и национальностей. Это противоречие ярко дало о себе знать в ходе революции 1848-1849 гг. Именно не немцы, а иные национальности, славяне в первую очередь, выступили в ней защитниками империи. Поражение в войне с Пруссией 1867 г. оцениваемое Полахом, как "поражение королевской клики", окончательно покончило с принципом превалирования немцев в державе Габсбургов.

Полах полагал, что уже с середины XIX в. империя Габсбургов перестала быть монолитным государством. Сохранив свою целостность в борьбе с османской экспансией и французским натиском в период революционных н наполеоновских войн, это государственное образование утеряло роль консолидирующего центра для составляющих его народов. То, что действительно происходило в политической истории Австрии, - считал Полах, -было лишь борьбой буржуазных классов, буржуазного национализма за национальное государство. Полах особо останавливался на программах и концепциях решения национального вопроса в Чехии в довоенный период, выработанных как социал-демократами, так и представителями несоциалистических партий и организаций. Полах выделял две основные из них -социал-демократическую программу национально-территориальной автономию 1899 г. и программу чешской буржуазии по предоставлению Богемии равных с Австрией и Венгрией прав и преобразование таким образом дуалистической империи в триалистическую. Он подчеркивал принципиальные различия между обеими программами, признавая невозможным компромисс между ними. Полах попытался связать принцип права наций на самоопределение с главным требованием социализма. Он указывал, что марксизм требует как уничтожения подавления и эксплуатации человека человеком, так и подавления одной нации другой. Этим Лолах обосновывал политику судето-немецкой социал-демократии в период борьбы за самоопределение Судет и, исходя из этого, критиковал политику чехословацкого руководства и чехословацкой социал-демократии.

Полах занимал более жесткую позицию в отношение чехословацкого государства, считая, что оно нарушило демократические права судетских немцев, лишив их права на самоопределение. Он критически оценивал сущность чешской демократии. Развивая тезис О. Бауэра и И. Зелигера о чехословацкой республике как "государстве-наследнике" старой Австро-Венгрии, Полах подчеркивал, что, вследствие сильной зависимости от иностранного, французского, в первую очередь, капитала, оно перерождается в капиталистическую колонию". По его мнению, Чехословакия проводила политику консолидации Центральной Европы в интересах иностранного империализма. Социал-демократ намекал этим на роль Малой Антанты. При этом Полах выступал против идеализации всевозможных межгосударственных организаций и объединений, Лиги Наций не в последнюю очередь, указывая, что она не может быть инструментом действенной пролетарской политики, поскольку в ней доминирует буржуазия.

Следует отметить, что Й, Полах относился к числу социалистических идеологов, которые с трудом и неохотно излагали свои мысли на бумаге, предпочитая устную риторику, что было свойственно и Л, Чеху, прославившемуся своими многочасовыми речами. К иному типу принадлежал ведущий идеолог судето-немецкой социал-демократии 1920-х гг. Э. Штраус. Зять Й. Зелигера, Э. Штраус долгое время был заместителем В. Нисс-нера на посту редактора пражского "Социал-демократа", а затем и возглавил это издание, вопреки ожиданиям многих партийцев. Штраус не пользовался большим авторитетом в партии, тем более, что многие считали, что своего положения он достиг благодаря родству с семьей ее основателя (после смерти Й. Зелигера его жена Мария оставалась одной из влиятельнейших активисток женского социал-демократического движения). Следует признать, что Штраус внес огромный вклад в исследование судето-немецкой истории, заложив основы изучения истории судето-немецкой социал-демократии.

Профессиональный историк Э. Штраус подробно остановился на проблеме чешско-немецких взаимоотношений на протяжении истории. В своих многочисленных публикациях в теоретических органах австрийской, германской, судето-немецкой социал-демократии, в ряде книг и брошюр он дал развернутую картину истории судетских немцев и межнациональных противоречий в богемских землях. Начало чешско-немецких противоречий Штраус относил к IX веку - ко времени христианизации Чехии немецкими священниками. С этого же времени началась немецкая колонизация, которая приобрела массовый характер в XII в. Штраус подчеркивал, что немецкие колонисты принесли с собой более прогрессивную на тот период сельскохозяйственную культуру, в частности, трехполье. "Немцы занимали не занятые славянами пограничные районы, а сама колонизация осуществлялась по воле господствующего слоя... - оправдывал колонизацию Штраус. - Немецкие переселенцы превосходили местных крестьян в технической области и в области рационального ведения хозяйства". Штраус признавал, что в XI1-XTV вв. положение немецких колонистов в Богемии было лучше, чем местного населения, однако уже с конца XIV в. он наблюдал нивелирование этих отличий, приведшее затем к тому, что все крестьянство было в одинаковой степени зависимо от господствующего слоя. Особенностью немецкой колонизации чешских земель Штраус называл христианский характер этого движения. Отсюда он выводил продолжавшуюся веками борьбу между немцами-католиками и чехами. Апофеозом этой борьбы Штраус считал "гуситскую революцию", а поражение табо-ритов в Битве у Липан (1434 г.) называл национальным поражением чешского народа, приведшей к упадку в Богемии.

Важной вехой на пути дальнейшего подчинения чешских земель власти Габсбургов Штраус считал Мохачскую битву 1526 г. после которой в стране установилось "равновесие классовых сил" между сельскими собственниками и городским бюргерством. Он считал, что классовые противоречия в Чехии совпадали с национально-религиозными, так как большинство крестьян было чехами-протестантами (гуситами), а феодалы немцами-католиками. Эти противоречия вызвали восстание чешских сословий 1618-1620 гг. Поражение чехов в битве у Белой Горы Штраус считал "катастрофическим": на два столетия чехи превратились в "неисторическую нацию", но при этом подчеркивал, что консолидация народов Центральной и Юго-Восточной Европы под властью Габсбургов была вызвана турецкой опасностью и что это объединение сыграло позитивную роль в отражении натиска османских завоевателей. Этим Штраус фактически повторил основные выводы, сделанные О. Бауэром.

Параллельно с установлением власти Габсбургов в богемских землях Штраус констатировал разложение феодальных отношений, датируемое XV-XVIII вв. Новый подъем чешского национального движения Штраус напрямую связывал с началом капиталистической эпохи. И вновь национальные противоречия в Чехии совпали с классовыми, так как дворянство и буржуазия состояла преимущественно из немцев, а ремесленники и крестьяне были чехами. В итоге сложилось противоречие между господствующими классами немецкого народа, управлявшими австрийским государством, и чешским народом. Пробуждение чешского национального сознания и новое обострение чешско-немецких противоречий Штраус связывал с развитием с конца XVIII в. чешского гуманизма. Первым открытым проявлением этих противоречий стали события революции 1848 г. в Праге.

Руководство чешским национальным движение в период 1849-1890 гг. приняла на себя чешская знать, главным требованием которой Штраус называл преобразование австрийского государств на принципах федерализма. Это противоречило интересам буржуазии в Богемии, остававшейся преимущественно немецкой, бывшей заинтересованной в едином сильном государстве. Таким образом, Штраус считал, что борьба между федералистами и централистами носила одновременно национальный и социальный характер, Рассматривая альтернативы развития в ходе революции 1848/49 гг. Штраус также отмечал, что к этому времени относится появление идеи уничтожения Австрийской монархии, что он связывал с именем М. А. Бакунина.

Обосновывая периодизацию истории Богемии с середины XIX в.. Штраус использовал в качестве критерия те слои и классы, что возглавляли общественные движения. 1849-1890 гг. он характеризовал как период, когда во главе стояла чешская феодальная знать. Новые перемены в характере национальной борьбы в Чехии Штраус датировал 1890 г. когда к руководству ею пришла мелкая и средняя буржуазия. Такое положение он прослеживал до 1907 г. когда ведущей силой в Чехии становится рабочий класс. 1907-1914 гг. - это период борьбы классов и наций в Богемии, Штраус специально подчеркивал значение того факта, что чешские рабочие переняли современный социализм от немецких рабочих. Особенность чешского социал-демократического движения Штраус видел в его изначальной обособленности от общеавстрийского социалистического движения: он обращал особое внимание на то факт, что на Хайн-фельдском объединительном съезде общеавстрийской социал-демократии практически не было делегатов от чешской партии,

Отправной точкой раскола между чешскими и немецкими социал-демократами в Австрии Штраус называл дискуссию о профсоюзах. Уже в конце ХГХ в. чехи отказались от кооперации с профсоюзными организациями социал-демократических партий других национальностей. Несмотря на резолюцию Копенгагенского конгресса II Интернационала (1910 г.) о единстве профсоюзного движения, чехи создали свои сепаратные профсоюзные организации. Вторым актом, знаменовавшим полный раскол между чешскими социал-демократами и социал-демократами остальных национальностей Австрии Штраус называл выборы 1911 г. после которых чешские социалисты образовали в парламенте свою особую фракцию, действовавшую без координации с остальными социал-демократическими фракциями.

События первой мировой войны были охарактеризованы Штраусом как водораздел, окончательно разведший чешских и немецких рабочих. 1914 год он называл итоговой точкой развития старой эпохи и одновременно отправной точкой новой. Образование чехословацкого государства он, также, как и О. Бауэр, оценивал как прогрессивное явление, отвечавшее праву чешского народа на самоопределение. Однако подавление со стороны чешского руководства права на самоопределение для остальных народов, насильственно включенных в состав ЧСР, Штраус оценивал как явление отрицательное, одним из главных следствий которого стал тот факт, что рабочие разных национальностей, немецкие и чешские, в первую очередь, оказались разведены по разным политическим лагерям. При этом он подчеркивал, что дискриминационная линия в отношение судетских немцев и решение о включении их областей проживания в состав чехословацкого государства появились не спонтанно, не в силу развития ситуации, но были оговорены еще до провозглашения его независимости. При этом он справедливо отмечал, что, если требования чехов на Судеты могут быть поняты исходя из исторического принципа, поскольку они являлись ядром чешской государственности, то притязания чехословацких лидеров на Словакию обоснованы куда менее, так как Словакия входила в состав Венгрии, а сами словаки, по мнению автора, образовали другой народ. Совсем неприемлемым Штраус считал присоединение к ЧСР карпато-русской области, указывая, что она издревле находилась в составе Древнерусского государства и что не имеет никакой связи с историей Чехии и Словакии.

Главной причиной раскола между социалистическими партиями в ЧСР Штраус считал политику чехословацкой социал-демократии, вступившей в союз с национальной буржуазией. Таким образом произошла новая подвижка в классовых и межнациональных противоречиях в Чехословакии. Против немецкого пролетариата оказались объединенными силы чешской буржуазии, поддержанной социал-демократией, а позднее и судето-немецкой буржуазией, Штраус утверждал, что вызванные "национальной революцией чехов'1 межнациональные противоречия между чехами и немцами, между рабочими обеих наций, не в состоянии побороть классовые противоречия, противоречия между трудом и капиталом. Это диктовало необходимость консолидации сил многонационального пролетариата в ЧСР. "Новая историческая ситуация создает условия для действительного сближения двух наций, в том числе и их пролетариата", - подчеркивал Штраус.

Этому способствовал и тот факт, что чехословацкая буржуазия, по Штраусу, не могла быть носительницей империалистических тенденций, ибо вне границ ЧСР практически не осталось населенных чехами и словаками районов и каждое территориальное приобретение было чревато новыми национальными проблемами. Главным условием для сотрудничества между чешской и судето-немецкой социал-демократией Штраус считал разрешение немецкого национального вопроса в духе широкой национальной автономии. При этом он уделял повышенное внимание чешской истории, изучение которой может помочь нам найти понимание с рабочим классом ЧСР. Штраус указывал, что немцам надо знать чешскую историю, так как национальная идеология привела к освобождению этого народа. Однако развить этот тезис далее и дойти до идеи консолидации судетских немцев на базе социал-демократической партии новой по характеру и идеологическим установкам, как то сделали несколько позднее В. Якш и Э. Францель, Э. Штраус не сумел. Но, во многом благодаря его публикациям по истории судето-немецкой социал-демократии, произошло пробуждение интереса рабочих к этой проблематике, у него появляются продолжатели и последователи в рядах партийных функционеров: с середины 1920 гг. многие судето-немецкие социал-демократы стали публиковаться на различные исторические и политико-идеологические темы.

В основе историко-политических воззрений Штрауса лежала идея о формировании и развитии богемского государства в процессе борьбы и взаимодействия двух наций - немцев и чехов. Острые чешско-немецкие противоречия он объяснял исходя из двух основных посылок. С одной стороны, многовековая история чешско-немецких противоречий совмещала в себе черты национальных и социальных противоречий. С другой, этому способствовала политика чешской социал-демократии, расколовшая многонациональное рабочее движение "старой" Австрии. Штраус упрощенно подходил к трактовке чешской истории, не отмечая в должной степени сложных социальных процессов, происходивших в этой стране в эпоху средневековья и раннее новое времл. Не выдерживает критики его утверждение о совпадении национальных, религиозных и классовых противоречий в Чехии в период XV- первой четверти XVII в. поскольку господствующий класс в стране образовывали не только немцы; в стране было велико немецкое крестьянство и немецкое бюргерство, что придавало большую сложность картине классовых, религиозных и национальных противоречий на чешской почве,

Отрицание Штраусом за чехами самостоятельной государствообразую-щей силы вызвано не только и не столько традиционным пренебрежением к славянству, но и несло в себе стремление обосновать право судетских немцев, как одного из двух народов, стоявшего у истоков богемской государственности, на равноправие в новообразованной Чехословацкой республике. Штраус ставил, таким образом, под сомнение положение об историческом праве чехов и словаков на собственное государство, так как на протяжении истории в образовании и развитии этого государства на равных принимали участие и немцы. Эти положения Штрауса были использованы впоследствии лидерами судето-немецкой социал-демократии для обоснования концепции "второго государствообразующего народа". Штраус рассматривал национальную проблему в Чехословакии в историческом ракурсе, выводя чешско-немецкие противоречия из глубины веков,

В целом следует признать, что судето-немецкие социалистические идеологи в конце 1910-х и вплоть до начала 1930-х гг. XX в. со сходных позиций подходили к характеристике немецкого национального вопроса в Чехословакии. Рассматривая Австро-Венгрию как искусственное, вызванное особенностями исторической ситуации в Центральной и Юго-Восточной Европе, государственное образование, они считали закономерным его крушение в 1918 г. Государство Габсбургов трактовалось теоретиками судето-немецкой социал-демократии как вненациональное и абсолютистское, от которого в равной степени страдали все подвластные ему народы, в том числе и немцы. В этом прослеживалась явная связь между взглядами авст-ромарксистов и судето-немецких социал-демократов.

Общим для сочинений идеологов судето-немецкой социал-демократии являлось малое внимание к проблеме общенемецкого единства, к проблеме аншлюса, что было связано, на наш взгляд, с конкретно-политической ситуацией в ЧСР, когда социал-демократия рассчитывала решить национальный вопрос на принципах национальной автономии в рамках чехословацкого государства. Особые связи с австрийской социал-демократией особенно проявились в идейно-теоретической сфере, когда идеологи судето-немецкой социал-демократии заимствовали в первой половине 1920-х гг. основные теоретические постулаты австромарксиз-ма, в том числе и их оценки Чехословакии. Судето-немецкие авторы публиковались, в основном, в венском "Кампф"; появившийся в 1928 г. собственный теоретический орган судето-немецкой социал-демократии "Три-бюне" не пользовался большим авторитетом даже у ее членов.

В дальнейшем наметилась тенденция к дистанцированию от идейно-теоретических положений австрийской социал-демократии. Судето-немецкая социал-демократия оказалась в положении носительницы ортодоксального социализма социал-демократии довоенной Австрии, сконцентрированного в положениях Брюннской национальной программы 1899 г. Венской программы партии 1901 г. и Брюннской программы демократической автономии 1917 г. и ортодоксальных положений II Интернационала. В этом отношении партия близко стояла к позиции К, Каутского, отрицавшего необходимость ревизии программных установок социал-демократии периода II Интернационала. С другой стороны, в области идеологии судето-немецкие социал-демократы далеко не всегда были солидарны с каутскианскими постулатами, например, в отношение к Советскому Союзу. В 1930-е гг. они, вместе с большинством австромар-ксистов, подчеркивали, что в СССР "господствует рабочий класс", что это государство необходимо защищать перед лицом реакции, сопротивляться антибольшевистской критике со стороны фашистов.

ЛЕКЦИЯ - 8

СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЧСР В 1935-1937 ГГ.

Парламентские выборы, состоявшиеся 19 мая 1935 г. продемонстрировали усиливающийся кризис немецкой социал-демократии в ЧСР. Из судето-немецких партий и организаций убедительную победу на этих выборах одержали ге1шейновцы, собравшие 2/3 всех немецких голосов (около 1.250 тыс, избирателей). Партия Генлейна провела 44 депутата в парламент и 23 сенатора. Все остальные судето-немецкие партии вместе смогли собрать лишь 600 тыс. голосов, половит из которых приходилась на долю социал-демократов. НСДРП(Ч) получила всего около 300 000 голосов (3,6% от всех голосов в ЧСР, против 15,2% у генлейновцев), проведя 11 депутатов и 6 сенаторов. Этот итог выглядел катастрофическим особенно в сравнении с чехословацкими социал-демократами, которые увеличили число своих избирателей с 963 462 до 1 034 804 человек,

Несмотря на результаты выборов, НСДРП(Ч) сохранила свое положение в качестве партии правящей коалиции, но значение ее резко упало Поражение на выборах 1935 г. продемонстрировало тот факт, что партия утратила положение ведущей политической силы среди судетских немцев. Объективно, поражение социал-демократии было обусловлено не столько ее слабостью, сколько силой ее противников, импульс которым дали успехи сил правой реакции в Германии и Австрии. Нерешенный немецкий национальный вопрос сыграл при этом определяющую роль. Как партия правительственной коалиции, НСДРП(Ч) была ответственна в глазах избирателей и за сохранение дискриминационной линии чехословацкого руководства в отношении немецкого национального меньшинства, и за последствия экономического кризиса. Партия не смогла переориентироваться в идейном плане, продолжая делать акцент на традиционной критике фашизма, без особого успеха апробированной ее собратьями в Германии и Австрии. Немаловажную роль сыграла и позиция коммунистов, которые, выступая против Генлейна, критиковали и социал-демократов. Сами судето-немецкие социал-демократы вели избирательную кампанию с позиции оправдания собственной бездеятельности сложными социально-экономическими и политическими условиями.

Итоги выборов и перспективы развития партии анализировал десятый съезд партии (20-23 июня 1935 г. Брюнн), на котором молодые акти-

вцсты выступили с резкой критикой партийного руководства. Их лидер g. Якш призывал "преодолеть консервативные тенденции в наших рядах" и переориентировать политическую линию партии на создание широкой массовой базы.

Главной линией противостояния между старой и новой генерацией партийных руководителей был вопрос тактики. Если партийное руководство Чеха предлагало вести борьбу за отвоевание голосов избирателей-рабочих, го Якш и его сторонники настаивали на переходе к принципам "народного социализма", на завоевание поддержки среди всех слоев населения. Как и социал-демократы Германии, Австрии и других западных стран, судето-немецкие социал-демократы не осознавали, что главным вопросом тогда был не социализм, а защита демократии. В итоге, съезд не принял кардинальных решений, сведя все дело к компромиссу внутри партийного руководства: В. Якш был избран заместителем председателя партии Л. Чеха, который в свою очередь был переизбран незначительным большинством голосов.

Поражение на выборах 1935 г. привело к усилению генлейновского движения и дезориентации судето-немецких демократических партий. В то время, как христианские социалисты считали главной задачей оппозиции преодоление экономических лишений немцев в ЧСР, официальное руководство судето-немецкой социал-демократии сосредоточило главное внимание на антифаЕнистской разъяснительной работе, на перенесение акцентов в область образования и культуры. Одной из первоочередных задач НСДРП(Ч) считала повышение культурного уровня женщин-работниц. Особое внимание уделялось опровержению i енлейновской пропаганды, в частности, знаменитого выражения Генленйна по женскому вопросу: "Меньше одежды - больше детей". Руководство судето-немецкой социал-демократии не видело различий между фашистским движением и генлейновским фронтом, чго вело к неверным политическим выводам и оценкам, в частности, что касалось невозможности успеха фашизма в ЧСР, как стране, выигравшей по итогам Версальских договоров.

Среди главных пропагандистских лозунгов НСДРЩЧ) в антифашистской пропаганды в культурной сфере выделялся тезис немецко-чешского равноправия. Судето-немецкие социал-демократы использовали три основных момента в отстаивании этого идеологического положения. С одной стороны, они акцентировали внимание на совмещении положений произведений основоположников марксизма с положениями выдающихся представителей немецкой национальной культуры, таких, как Гёте. Во-вторых, "дух Гёте и Маркса" дополнялся положениями "гуманистического социализма Масарика". В-третьих, - эта триединая идейная немецко-чешско-социалистическая форма дополнялась патриотическими утверждениями идеологов судето-немецкой социал-демократии о том, что ее лучшие представители не знают иного языка и многие из них еще ни разу не выходили за пределы своей малой родины.

Руководство НСДРП(Ч) не давало своим членам четкого ответа на вопрос о том, кем же должны они себя считать: немцами, немецко-говорящим национальным меньшинством, чехословацкими гражданами. Противоречивость, отсутствие четкой идеологической направленности в культурной области, в сравнение с ярко выраженной идеологической направленностью генлейновского движения, трактовавшего судетских немцев как неотъемлемую составляющую единой немецкой нации, не способствовала росту авторитету НСДРП(Ч) среди населения, успеху ее культурной политики в борьбе против фашизма. Обращает на себя внимание и то, что пропаганда тезиса о втором "государствообразующем народе" ЧСР не находила должного отражения в культурной политике партии.

Идеологи партии внимательно изучали идейно-теоретические произведения национал-социализма. Ими была составлена подробная аннотированная библиография произведений, использовавшихся генлейновцами в своей пропаганде. Нельзя не отметить, что социал-демократы, действуя в духе "народного социализма", перенимали ряд пропагандистские примеры нацистов, в том числе, принцип вождизма. Накануне выборов 1938 г. новый лидер партии В. -Якш преподносился как "единый вождь" судетских немцев.

Помимо борьбы на идейном и культурном фронтах, НСДРП(Ч) располагала и возможностью силового отпора национал-социализму - посредством собственных военизированных формирований так называемой "Республиканской" или "Красной обороны" - "Републиканише" ("Роте") Вер" (далее респвер). Первый отряд самообороны из судетских социал-демократических рабочих - "десяток" - возник спонтанно в 1923 г. в Карлсбаде. Аналогичные отряды стали возникать и в других центрах судето-немецкого социал-демократического движения.

Организационное оформление отрядов самообороны судето-немецкой социал-демократии как части партийного аппарата произошло в 1927 г. 23 февраля 1927 г. состоялось первое организационное собрание респвера в округе Боденбах. Респвер принимал участие в первомайских демонстрациях, митингах; особо отличились его бойцы во время наводнения осенью 1927 г. Долгое время респвер оставался несанкционированным формированием НСДРП(Ч). В условиях усиления угрозы судето-немецкого нацизма чехословацкое руководство пошло в 1935 г. на его легализацию.

Организованный по аналогии с военизированными отрядами австрийской (шуцбунд) и германской (рейхсбаннер) социал-демократии, респвер насчитывал на 1937 г. 7 тыс. бойцов и представлял собой внушительную силу. Руководителем респвер в рамках ЧСР с 1935 г. стал, сменивший на этом посту А. Ульмана, молодой социал-демократ Э. Пауль. Силу военизированных формирований НСДРП(Ч) продемонстрировал марш членов респвер в Ауссиге 3-5 июля 1937 г. под лозунгами защиты демократического чехословацкого государства. Помимо респвера функции обороны могли исполнять члены спортивных организаций НСДРП(Ч), в частности, "Рабочего физкультурного и спортивного общества". Однако основной ареной борьбы лидеры судето-немецкой социал-демократии по-прежнему считали институты парламентаризма. Большой импульс и надежды на сохранение демократии в ЧСР дало избрание в декабре 1935 г. Э. Бенеша новым президентом страны. После этого партия развернула активную кампанию по подготовке к выборам в местные органы самоуправления, назначенных на конец 1936 г. Однако СНП по-прежнему уверенно занимала лидирующие позиции среди судето-немецких партий, и социал-демократы не смогли добиться успеха на выборах.

Поражение на местных выборах 1936 г. вновь обострило противоречия между партийным руководством и молодой генерацией партийных функционеров от НСДРП(Ч). Попытки выработки своего рецепта решения судетского вопроса были предприняты молодыми функционерами активистских партий, в их числе, Г. Хакером, Г. Шютцем и В. Якшем.

Идея судето-немецкого молодежного активизма, или неоактивизма, начала воплощаться в жизнь вскоре после парламентских выборов 1935 г. при подготовке к местным выборам 1936 г. К этому времени относятся активные контакты между молодыми функционерами активистских партий с целью организации активной пропаганды среди молодежи. В. Якш, Г. Хакер, Г. Шютц совершали совместные выезды в провинцию, выступая перед рабочими, крестьянами, ремесленниками. Большим успехом активистской политики была организация летом 1936 г, поездки Э. Бенеша по судетонемецким районам; еще ранее он выступил с большой речью перед немецкими подданными Чехословацкой республики. Однако и в этой политике проявлялась непоследовательность судето-немецкой социал-демократии. Руководство партии предпочитало действовать изолированно от остальных активистских партий.

Со стороны старой партийной элиты неоактивистская политика рассматривалась как вынужденный и чисто тактический шаг. По-прежнему делали ставку на сотрудничество с ЧСДРП и чехословацкими демократическими партиями, слепо веря в добрую волю их руководителей и лично президента Э. Бенеша. Молодые социал-демократы разработали план изменения статуса судетских немцев - из крупнейшего национального меньшинства ЧСР немцы должны были стать "вторым государствообра-зующим народом". Одним из первых шагов на этом пути был совместный меморандум судето-немецких партий правящей коалиции.

Меморандум был представлен 27 января 1937 г. чехословацкому премьер-министру М. Годже от имени судето-немецких правительственных партий. В нем первостепенное значение уделялось проблеме обеспечение занятости населения в пострадавших от экономического кризиса судетских районах, в частности, в форме государственных заказов, содержалось требование пропорционального представительства в государственных органах рабочих и служащих от каждой нации. Меморандум повторял ставшие уже традиционными требования судето-немецких политических партий по отмене ограничений на знание национального языка, ограничение системы языковых экзаменов, государственной поддержки, в том числе и финансовой, национального образования и культуры, внедрения многоязычия в парламентскую практику. Показательно, что в документе особо нигде не оговаривались права судетских немцев. Речь шла о равных правах для всех наций в ЧСР,

Это был самый умеренный из всех проектов разрешения национального вопроса в Чехословакии из тех, в разработке которых принимали участие социал-демократы. Наиболее радикальным в нем было лишь требование отмены статьи 52 закона о языке, отдававшей преимущества чешскому языку. Умеренность меморандума во многом объясняется тем, что он был составлен на основе многоуровневого компромисса. Во-первых, он явился следствием компромисса внутри судето-немецких социал-демократов, вследствие которого представители молодой генерации не выставили требований признания немцев в качестве второго государство-образующего народа и осуществления идеи "народного социализма", а партийное руководство пошло на сотрудничество с остальными судето-неменкими активистскими партиями в вопросе выработки совместной программы без поддержки чехословацких социал-демократов. Во-вторых, меморандум знаменовал собой компромисс между социал-демократами и двумя другими судето-немецкими партиями-членами правящей коалиции. В-третьих, меморандум был ориентирован на достижение компромисса с чехословацким руководством. И в этом представители судето-немецких активистов преуспели. Меморандум был, в целом, положительно воспринят в чехословацком руководстве, и после ряда консультаций в феврале 1937 г. были подписаны так называемые "февральские соглашения" между судето-немецкими активистскими партиями и чехословацким правительством. По этим соглашениям предусматривалось претворение в жизнь ряда требований январского манифеста. Так, на государственную службу было принято б 500 немецких рабочих и служащих. Однако дальнейшее реальное воплощение февральских соглашений наталкивалось на серьезные препятствия.

В целях дальнейшей координации усилий судето-немецких активистских партий их представители создали особый консультационный орган -"Центральное отделение". Особое место в работе этого органа занимали вопросы культурного развития немцев. В ноябре 1937 г. был составлен специальный план действий активистских партий, который предусматривал, в частности, создание Немецкого провинциального театра, Немецкой академии наук и музыкальной академии и т. д. На первый план выдвигались второстепенные вопросы культурного развития судетских немцев. Между судето-немецкими активистскими партиями так и не установилось взаимопонимания. И социал-демократы и буржуазные партии рассматривали взаимное сближение лишь как временный, тактический шаг. Неслучайно, что в 1938 г. почти все буржуазные судето-немецкие партии влились в состав CHIT.

Поражение партийной политики было предопределено как самими процессами внутри НСДРП(Ч), в первую очередь, борьбой между ортодоксальной правящей группой и молодыми активистами, так и общей внутренней ситуацией в ЧСР-тяжелыми последствиями экономического кризиса, противоречиями внутри правящей коалиции. Большое влияние оказывало развитие ситуации в соседних Германии и Австрии. Именно аншлюс Австрии гитлеровской Германией привел к кардинальному изменению в руководстве НСДРЩЧ) и, как следствие, к изменению партийной политики. Аншлюс Австрии 12 марта 1938 г. гитлеровской Германией коренным образом изменил обстановку в Европе. Этот акт знаменовал крушение Версальской системы и ставил на повестку дня судетскую проблему. Судето-немецкая социал-демократия вступила в заключительный этап своей истории.

ЯЕЦНИЯ Hi 9

<ЧЕХОСЛОВАЦКИЙ КРИЗИС> 1938-1939 ГГ.

Аншлюс Австрии 12 марта 1938 г. гитлеровской Германией коренным образом изменил обстановку в Европе. Этот акт знаменовал крушение Версальской системы и выносил на повестку дня судетскую 1гроблему. С этого времени вопрос о будущем судетских немцев обсуждался на высшем международном уровне. Особо следует отметить, что речь шла не только о праве немецкого населения в ЧСР на самоопределение, но и о будущем демократии в стране и в Европе вообще: Чехословакия оставалась последним демократическим государством в Центральной Европе.

Аншлюс привел к обострению национальных противоречий внутри ЧСР и к активизации генлейновцев. Судето-немецкие буржуазные партии приняли предложение Генлейна, и сразу же после аншлюса Австрии лан-дбунд и христианские социалисты покинули правящую коалицию и влились в состав СНП, Таким образом, вне генлейновской организации остались лишь социал-демократы и ряд мелких демократических партий и организаций. Практически сложился единый фронт всех судетских немцев. Дело было за социал-демократами, во главе которых после пражского съезда 26-27 марта 1938 г, встал В. Якш. Он оказался у руля партийного руководства в крайне неблагоприятный момент, когда чехословацкое государство доживало свои последние дни.

Якш еще до своего избрания председателем НСДРЩЧ) установил контакты с австрийскими легитимистами, с консервативно-христианской группой в Вене. Г. Шютц свел В. Якша с лидерами Национального фронта К. фон Шушнига. Указанные контакты носили характер политических и идеологических консультаций и не могли оказать значительного воздействия на развитие ситуации в Судетах. Молодые активисты НСДРП(Ч) искали также точки соприкосновения с умеренными членами СНП, которые также были готовы к переговорам. Посредником при организации переговоров между генлейновцами и социал-демократами выступил Э. Францель, покинувший в конце 1937 г. партийные ряды. Францель уже давно являлся одной из наиболее одиозных фигур в партии, занимая крайне правую позицию.

Несмотря на свой выход из партии, Францель продолжал оставаться одной из влиятельнейших фигур, пользуясь особым воздействием на Якша. При помощи члена СНП - профессора Й, Пфитцнера Францель попытался организовать встречу между Якшем и представителями ген-лейновского движения. Пфитцнер представлял умеренное, автономистское крыло СНП, к которому проявлял интерес и В, Якш, через Францеля давший понять, что готов к переговорам. О подготовке и ходе переговоров свидетельствуют так называемый "меморандум Пфитцнера" и сопроводительное письмо Пфитцнера, адресованные Генлейну.

Состоявшаяся 2 апреля 1938 г. встреча между Якшем и одним из лидеров СНП Э. Кундтом была итогом неофициальных контактов между представителями СНП и НСДРП(Ч). Сама встреча также носила полуофициальный характер, хотя и проходила открыто, днем, в пражском кафе. Формально она представляла собой простой обмен мнениями относительно положения дел, но стороны договорились о продолжении диалога.

Было наивно полагать, что Якш откажется от только что обретенного поста главы партии. Большое значение имело также и давление сторонников Л. Чеха. Союз с СНП автоматически означал исключение из НСДРП(Ч) евреев, но именно люди Чеха контролировали партийные финансы и имели доступ к дополнительным источникам финансирования. Еще ранее обсуждался вопрос о возможной отставке Чеха с поста министра, и тот был, в принципе, не против такого решения, но вместо себя предлагал кандидатуру другого еврея - Тауба, а не Якша, как рассчитывали антисемитски настроенные члены НСДРП(Ч). С другой стороны, после избрания последнего председателем партии в кулуарах циркулировали слухи о том, что сторонники Чеха готовят внутрипартийный переворот, чтобы вновь поставить его во главе НСДРП(Ч). Якш также колебался, опасаясь попасть в положение предателя, каковым он стал бы если бы в период подготовки к местным выборам он бы поднял вопрос о сотрудничестве с СНП. На эти выборы Якш возлагал последнюю надежду, рассчитывая отобрать голоса избирателей у СНП, что давало бы, по крайней мере, возможность вести переговоры с этой партией с позиции силы. В итоге Якш не решился продолжить переговоры с представителями СНП: его запланированная встреча с Э. Кундтом не состоялась. Вскоре после консульгаций с Пфитцнером Якш неожиданно отбыл в Англию.

Якш сумел заручиться помощью британских лейбористов и, по-видимому, получил финансовую поддержку от чехословацких правящих кругов. В пользу этого свидетельствует неожиданно резкий отказ Якша от продолжения переговоров. В итоге в ходе состоявшегося 21 мая 1938 г. последнего разговора между Францелем и Якшем, Якш резко осудил политику СНП и отказался от дальнейших разговоров о сотрудничестве.

Параллельно с переговорами с НСДРП(Ч) руководство СНП с марта 1938 г. проводило регулярные консультации с германским руководством, которое открыто заявляло о своем желании разрешить еудето-немецкую проблему: в апреле 1938 г. Гитлер внес коррективы в аннексионистский "план Грюн", предусматривавшие возможность захвата чехословацкой территории. Речь шла лишь о формах, в которых будет найдена решение судето-немецкой проблемы: либо автономия, в пользу которой склонялся в тот период и сам Генлейн, либо аншлюс. Гитлер заверил в беседе 28 марта 1938 г. вождей СНП, что не намерен откладывать решение судето-немецкой проблемы в долгий ящик. Относительно того, будет ли достигнута широкая автономия или дело дойдет до отторжения Судетской области, ясности не было. Гитлер заявил, что СНП должна выдвинуть требования к чехословацкому руководству, обещав поддержать ее. Генлейн со своей стороны должен был использовать свои связи в Англии, чтобы не допустить вмешательства британских правящих кругов.

На съезде СНП 24 апреля 1938 г. в Карлсбаде Генлейн выступил с программными требованиями в адрес чехословацкого руководства, получившими название "Карлсбадская программа". Она состояла из восьми основных пунктов:

1. Полное равноправие немецкого и чешского народов.

2. Признание судето-немецкой этнической группы юридическим лицом и соблюдение ее соответствующего положения в государстве.

3. Определение границ и признание области проживания немцев в ЧСР.

4. Создание судето-немецкого самоуправления во всех областях общественной жизни там, где это отвечает интересам и положению немецкой этнической группы.

5. Законодательная гарантия защиты прав граждан немецкой национальности, проживающих вне судето-немецкой области,

6. Устранение несправедливости, допущенной в отношении судетских немцев в 1918 г. и компенсация понесенного ими вследствие этого ущерба.

7. Признание и претворение в жизнь основополагающего принципа: немецкие чиновники на немецкой территории.

8. Полная свобода для немецкой культуры и немецкого мировоззрения. Карлсбадская программа повторила основные требования, выработанные судето-немецкими активистскими партиями, в частности требование равноправия немецкой этнической группы, создания судето-немецкого местного самоуправления. Более того, отдельные положения активистского манифеста января 1937 г. шли даже дальше требований ген-лейновцев, в частности относительно отмены обязательного знания чешского языка. Наиболее радикально в Карлсбадской программе звучали требования признать судето-немецкую этническую группу субъектом права, компенсировать ущерб, который судетские немцы понесли из-за политики чехословацкого руководства (главным образом здесь речь шла о последствиях аграрной реформы), а также положения восьмого пункта, который в завуалированной форме разрешал свободный доступ нацистской пропаганды на территорию Чехословакии. Помимо этого Генлейн настаивал, чтобы ЧСР перестала считаться славянским государством и переориентировала свою внешнюю политику на Германию.

Чехословацкое правительство в целом отвергло Карлсбадскую программу. Все это демонстрировало нежелание чехословацких правящих кругов пойти на компромисс с СНП и предоставить судетским немцам особый статус. С другой стороны, чехословацкое правительство не отказывалось от дальнейших переговоров с генлейновцами. Однако искреннего стремления к разрешению судето-немецкой проблемы оно не проявляло. В своей политике они опирались на последнюю партию судето-немецкого активизма - НСДРП(Ч).

В противовес Карлсбадской программе СНП новое партийное руководство НСДРП(Ч) выдвинуло инициативу административно-территориального переустройства ЧСР. План Якша был рассчитан на сохранение сложившихся после Версальских договоров границ, на достижение широкой национальной автономии на местах при сохранении основных рычагов политического управления в руках государства, но при передаче функций экономического самоуправления регионам. Это давало преимущества судетским немцам в тех районах, где они численно доминировали, в Богемии и Моравии прежде всего, и гарантировало защиту прав немцев как национальных меньшинств в тех районах, где они не составляли большинство населения.

Чехословацкому руководству пришлось столкнуться с давлением Англии и Франции, которые настаивали на расширении прав немецкого национального меньшинства. На конференции, состоявшейся в Лондоне 28-29 апреля 1938 г. чехословацкая сторона представила к конференции свой меморандум, в котором говорилось о подготовке специального ста-

^ута, посвященного национальным меньшинствам. Особо оговаривались права судетских немцев: чехословацкое руководство подчеркивало, что готово предоставить немцам возможности широкого культурного развития, политическую свободу и экономическую помощь, какие только возможны в рамках государства. Предполагалось обобщить все ранее созданные законы о национальных меньшинствах и дополнить их новыми положениями. Особое внимание обращалось на законы о равноправии языков, о соразмерном использовании бюджетных средств, о пропорциональном представительстве национальностей в государственных учреждениях, о школьном самоуправлении. Вместе с тем чехословацкая сторона давала понять, что судето-немецкий вопрос таким образом будет закрыт, и что она не желает дальнейшего давления извне. Итоги конференции были расценены чехословацким руководством как успех, как доказательство того, что Англия и Франция не допустят расчленения страны. Однако эти великие державы руководствовались не интересами Чехословакии, а задачей не допустить новой войны.

В начале мая на чехословацкое правительство усилилось давление Великобритании, Звучали речи о том, что в случае войны и поражения Германии чехословацкая сторона не может рассчитывать на восстановление прежних границ. В свою очередь Генлейн во время своего визита в Лондон передал британской стороне проект реформы административно-государственной системы Чехословакии, предусматривавший, в частности, создание, помимо центрального парламента в Праге, региональных ландтагов и местного самоуправления для национальных меньшинств, определение границ расселения национальностей посредством третейского суда. Фактически речь шла о больших, нежели были изложены в Карлсбадской программе СНП, требованиях по преобразованию ЧСР в федерацию различных национальностей. Эти предложения были весьма благосклонно приняты в Лондоне и переданы на рассмотрение чехословацкому руководству.

Под давлением извне и изнутри, чехословацкое правительство пошло на переговоры с представителями СНП. Переговоры начались 17 мая, но уже 19 мая были прерваны известиями о сосредоточении германских войск вдоль чехословацкой границы. Начался так называемый майский кризис "в выходные" (так как его события выпали на конец недели). В ответ в Чехословакии в ночь с 20 на 21 мая была объявлена частичная мобилизация: войска выдвинулись в сторону германской границы. Кульминационным пунктом майского кризиса стало столкновение у г. Эгер, в ходе которого были убиты два члена СНП, пытавшиеся перейти германо-чехословацкую границу.

Гитлеровское руководство, натолкнувшись на решительность чехословацкого правительства, не пошло на дальнейшую эскалацию напряженности и отвело свои войска от границы. В Праге исход майскою кризиса был расценен как триумф. В этой ситуации не последовало никаких дискриминационных действий в отношении генлейновцев. Более того, не были отменены выборы в местные органы самоуправления. Э. Бенеш рассчитывал, что успех 21 мая лишит популярности генлейновцев и поможет судето-немецким активистам. Местные выборы 1938 г. стали неофициальным плебисцитом по вопросу о будущем судето-немецкого народа. Социал-демократы и ряд незначительных активистских организаций предприняли отчаянные усилия, чтобы переломить ситуацию. "Сейчас или никогда!" - эти слова стали лозунгом предвыборной кампании. Была сделана попытка сплотить все антигенлейновские силы в единый предвыборный "Демократический блок", в состав которого вошли НСДРП(Ч), Немецкая демократическая партия свободы и Свободное гражданское объединение. Но, несмотря на все усилия активистов, выборы [938 г. принесли полную победу СНП, которая собрала 92,6% голосов немецкого населения. Таким образом, судетские немцы отказали в поддержке активистским партиям и сохранили верность линии СНП.

После неудачи прямого давления на Чехословакию в мае 1938 г. гитлеровская Германия и все более ориентировавшаяся на нее СНП сменили тактику, сделав упор на активную пропагандистскую кампанию. Лето 1938 г. явилось апофеозом так называемой <пропагандистской войны> между Германией и Чехословакией. С одной стороны, шло систематическое нагнетание античешской истерии в Судетах и в Германии, с другой - росли антинемецкие настроения в Чехословакии, В этой пропагандистской войне успех оказался на стороне Германии и генлейновцев, которые не только сумели убедить общественное мнение стран Запада в невозможности дальнейшего сосуществования в рамках общего государства судетских немцев и чехов, но и породили неуверенность, сумятицу внутри чехословацкого политического лагеря, что явилось одной из предпосылок Мюнхенских соглашений. Нацистская и генлейновская пропаганда дискредитировала политику судето-немецких активистов.

Правительства Англии и Франции также оказывали постоянное давление на Чехословакию. Последняя ускорила выработку статута национальных меньшинств, но генлейновцьг выступили 7 июня с новым меморандумом. Так называемая "Программа из 14 пунктов", или "июньский манифест", в принципе дублировала Карлсбадскую программу. В ней даже были сделаны некоторые уступки: в частности, генлейновцы внесли пункт о демократическом сосуществовании наций. Однако главное требование, вокруг которого шла дискуссия - выделение особой Судетс-КОЙ области - сохранялось.

По мере нарастания чехословацкого кризиса все новые стороны оказывались втянутыми в него. Вслед за судетскими немцами о своих правах заявили поляки и венгры, чем воспользовались диктаторские режимы в Польше и Венгрии, также принявшие участие в давлении на Чехословакию. Остро встала словацкая проблема. Словацкая народная партия Глинки, сотрудничавшая с СНП, выступила с требованиями автономизации Словакии. Рассматривался вопрос о коалиции генлеЙновцев и глинков-цев и о создании на базе их партий нового правительства ЧСР.

В августе 1938 г. британское руководство организовало для изучения судето-немецкой проблемы так называемую миссию лорда Ренсимена. Британский колониальный политик лорд Ренсимен прибыл 3 августа в Прагу как независимый посредник и наблюдатель. Фактически его задание заключалось в разработке конкретного плана разрешения судето-немецкой проблемы. Ренсимен внимательно изучил обстановку в ЧСР, установил контакты с представителями различных судето-немецких и чехословацких партий и организаций.

Одна из первых рекомендаций Ренсимена призывала чехословацкое руководство предоставить СНП места в правительстве. Чехословацкая сторона в принципе не возражала против такого расклада, однако сами генлейновцы предпочитали оставаться в оппозиции. Оставаясь на позициях Карлсбадской программы и июньского меморандума, они фактически выступали за вычленение Судетской области из состава ЧСР и передачу ее Германии. Этому же содействовала миссия Ренсимена. Западные правительства стремились не допустить к участию в разрешении чехословацких проблем третьи силы, в частности, СССР, с которым у ЧСР в 1935 г. был заключен договор о взаимопомощи.

В итоге, под усиленным давлением извне, в конце августа Бенеш принял так называемый третий план Ренсимена, который в целом базировался на требованиях Карлсбадской программы и предусматривал создание на территории ЧСР пяти немецких кантонов (жуп). Однако 2 сентября СНП от-югонила этот план. Генлейновцы считали уступки недостаточными и требовали гарантий их осуществления. Положения Карлсбадской программы были интерпретированы в духе широкой территориальной автономии. В конце концов под влиянием Ренсимена Бенеш склонился к еще большим уступкам. По так называемому четвертому плану урегулирования судето-немецкого вопроса предполагалось введение территориальной автономии для судето-немецких кантонов, распространение принципов национальной пропорциональности на все области чехословацкого государства, равноправие всех национальных языков, создание центрального судето-немецкого правительства для всех кантонов. Таким образом, чехословацкое руководство пошло на беспрецедентные уступки СНП. которые выходили за рамки Карлсбадской программы и Июньского манифеста. Четвертый план был обнародован 10 сентября, а два дня спустя Гитлер выступил на съезде нацистской партии в Нюрнберге с античешской речью. Он обвинил чехословацкое руководство в происках против мира в Европе, в угнетении немецкого национального меньшинства, а также в агрессивных намерениях по отношению к Германии. Гитлер потребовал для судетских немцев права на полное самоопределение, что фактически означало аншлюс. Речь Гитлера явилась сигналом к выступлению сторонников нацистов: в судето-немецких районах начались волнения. Представители СНП прекратили переговоры с чехословацким руководством, а после введения чрезвычайного положения в пограничных судето-немецких областях генлейновцы призвали 14 сентября своих сторонников к открытому выступлению.

Германская пресса и генлейновцы обвинили чехословацкое руководство в срыве переговоров и в развязывании террора против немцев. Генлейнов-ский путч был сравнительно быстро подавлен. Большую роль в этом сыграла респвер, отбивший штурм боевиков в г. Эгер. 15 сентября лидеры СНП объявили, что единственный путь для разрешения судето-немецкого кризиса состоит в присоединении СудетскоЙ области к Германии. "Мы хотим домой в Рейх", - заявил Генлейн, В ответ пражское правительство запретило СНП; Генлейн и его соратники бежали в Германию. Из бежавших из ЧСР сторонников СНП 17 сентября на территории Германии был создан Судето-немецкий свободный корпус - СНСК. одной из главных задач которого Генлейн видел организацию террористических групп для нападения на чехословацкие пограничные посты, диверсий и т.п.

Таким образом, открытое выступление генлейновцев завершилось поражением, и для судето-немецких активистов, казалось, сложилась относительно благоприятная ситуация чтобы перехватить политическую инициативу. В своем радиообращении 16 сентября В, Якш еще раз повторил свои предложения по мирному разрешению судетской проблемы. На следующий день респвер получил официальное разрешение полицейского управления Праги на ношение формы, что фактически означало использование этих военизированных формирований в качестве составной части силовых структур Чехословацкой республики.

В последующие дни руководство НСДРП(Ч) попыталось еще раз спасти ситуацию, обратившись 20 сентября с так называемым "последним манифестом". Вновь созданный Немецкий Национальный совет, который объединял активистов, склонялся к принятию четвертого плана. Однако предпосылок для разрешения судето-немецкого кризиса изнутри уже практически не осталось: судьба судетских немцев находилась в руках великих держав.

29 сентября 1938 г. состоялась знаменитая конференция в Мюнхене, на которой было принято решение о передачи Судето-немецкой области Германии. Чехословакия уступила территорию площадью ок. 29.000 км2 с населением 3,4 млн чел. в их числе примерно 300.000 чехов. Позднее Польше была передана территория площадью ок. 900 км2 с населением 240.000 чел. в том числе 130.000 чехов, а Венгрия получила 12.000 км.2 с населением около 1 млн чел. в том числе 300.000 словаков. На территории остальной, так называемой "второй Чехословакии", осталось около 400.000 немцев, причем почти половина из них - карпатские немцы в Словакии и Закарпатской Украине. Не было ясности относительно компенсации ЧСР за экономические потери вследствие Мюнхенских соглашений. Таким образом, борьба судето-немецких социал-демократов завершилась неудачей, а сами они были вынуждены покинуть отходившие от ЧСР территории.

Мюнхенские соглашения открыли последнюю главу в истории партии судето-немецкой социал-демократии в ЧСР. В период с октября 1938 г. по март 1939 г. происходило постепенное свертывание деятельности НСДРЩЧ) на территории Чехословакии и подготовка к переходу на нелегальное положение и организации эмиграции. Отябрь- ноябрь 1938 г. характеризуется растерянностью в рядах партийцев. 1 октября 1938 г. было объявлено о свертывании деятельности НСДРП(Ч) в районах, отходивших Германии; на территории "второй республики" создавалось так называемое "партийное представительство", которое должно было в числе прочих задач "помочь своим соратникам обрести новую родину". "Прощание с родиной" стало лейтмотивом всех последних номеров пражского "Социал-демократа",

Судето-немецкой социал-демократии пришлось столкнуться с серьезными трудностями при организации деятельности на территории "второй Чехословакии". Несмотря на то, что партия не была запрещена, как это произошло с КПЧ, чехословацкое руководство ужесточило контроль за судето-немецкими социал-демократами: местные секретариаты партии были обязаны подавать в полицию сведения обо всех эвакуированных членах НСДРЩЧ), прибывших из Судетской области. Чехословацкая тайная полиция активно сотрудничала с аналогичными организациями Германии, передавая последним сведения об антифашистских силах.

Несмотря на это, сама партия продолжала свою деятельность на оставшихся чехословацких территориях вплоть до конца февраля 1939 г. хотя ее политическая активность и ее значимость была невелика. Фактически НСДРЩЧ) находилась на полулегальном положении. В январе 1939 г. большинство ведущих членов НСДРП(Ч) 2500 человек находились в Праге. 22 февраля 1939 г. на последнем заседании руководства партии приняло решение о прекращении ее деятельности и создании за границей "Сообщества судето-немецких социал-демократов" (Treugemeinschaft Sudetendeutscher Sozialdemokraten - далее ТГ). Лидеры партии отмечали сложность ситуации, в которой не удалось установить контакт со многими партийцами. В силе было оставлено то партийное руководство, что было избрано на последнем съезде. Организационными мероприятиями было поручено заниматься Э. Паулю и 3. Таубу.

Многие руководители партии оставались в стране вплоть до занятия гитлеровскими войсками всей территории ЧСР. 15 марта 1939 г. 3. Тауб, В. Якш и другие лидеры судето-немецкой социал-демократии укрылись в английском посольстве в Праге. Для председателя партии был разработан путь побега, в котором его сопровождал де Витте. Под видом чешских туристов по фальшивым документам лидеры НСДРП(Ч) достигли Польши. Они перешли границу на лыжах; из Польши перебрались в Швецию, а впоследствии - в Великобританию, где налаживали деятельность партии в эмиграции.

Всего в эмиграции оказалось около 10.000 судето-немецких социал-демократов из общего числа в 30 000, покинувших оккупированные гитлеровской Германией районы ЧСР. Таким образом, большинство членов партии остались под властью нацистов. Трагически сложились судьбы Л. Чеха и ряда его соратников, которые работали в краевом секретариате Брюнна вплоть до 15 марта 1939 г. Чех, по свидетельствам его друзей, до самого последнего часа не верил в возможность германской оккупации Чехословакии. В первые месяцы после оккупации он продолжал спокойно жить; затем сначала его выселили из квартиры, в июне 1940 г. нацисты изъяли его библиотеку, запретили выписывать газеты, слушать радио, изъяли телефон. Только в марте 1942 г. Л. Чех был брошен вместе с женой в концентрационный лагерь Терезиенштадт, где вскоре умер. Судьбу Л. Чеха разделили И. Полах и Э. Штраус.

Официальным центром партийной эмиграции была выбрана Англия, что было связано как с особыми обязательствами, что взяла на себя эта страна перед ЧСР после Мюнхенских соглашений, так и особыми отношениями между лейбористами и НСДРП(Ч). Формальное руководство эмиграцией в Лондоне принял на себя В. Якш. Стал выходить печатный орган организации судето-немецкой социал-демократии газета "Социал-демократ"; В. Якш и его товарищи развернули активную пропагандистскую работу. Они пытались установить связь со всеми социал-демократическими эмигрантами, рассылая многочисленные послания от имени партийного руководства. Оказывалась помощь социал-демократам в поиске работы, особой поддержкой пользовались студенты. В. Якш и его товарищи организовали сбор средств в "Издательский фонд", из которого финансировались газета "Социал-демократ" и прочие печатные издания ТГ.

Однако среди эмигрантов быстро проявились противоречия, связанные как с идеологическими, так и с конкретно-политическими расхождениями. Противоречия внутри эмиграции проявились уже на первом заседании партийного руководства в изгнании 24 мая 1939 г. Оппозиция выдвинула требование изменить название организации, выступив против понятия "судето-немецкая социал-демократия" и настаивая на включении в название слов "нелегальная партия". Противники курса партийного руководства настаивали на сближении с чехословацкими социал-демократами, не принимая возражений о том, что последние фактически перешли на коллаборационистские позиции. Разгорелась дискуссия по вопросу о партийной программе. Оппозиция настаивала на создании новой программы. Партийное Руководство возражало, что у НСДРП(Ч) как таковой не было собственной партийной программы. В целом оппозиция настаивала на реанимации прежнего партийного активистского курса, не принимая во внимание качественно новую политическую ситуацию. Однако и само руководство эмиграции фактически сохраняло верность старому курсу, хотя вернее было бы говорить о состоянии растерянности, отсутствии четких программных установок и ориентации, как у него, так и у оппозиции.

Таким образом, заключительный этап деятельности партии немецкой социал-демократии в Чехословакии был связан с трагическими событиями аншлюса Судето-немецкой области и ликвидации Чехословацкого государства. Оказавшись в эмиграции, судето-немецкие социал-демократы не избежали острых дискуссий и расколов. Однако партийное ядро сохранилось, и после 1945 г. влилось в состав партии германской социал-демократии.

Комментарии:

Добавить комментарий