Ким Чан Чжин. - Государственная власть и кооперативное движение в России-СССР 1905-1930 / Часть I

ВВЕДЕНИЕ

Сегодня Россия переживает <переходный период>. На фоне краха <режима, опиравшегося на всемогущество бюрократии, исключавшего свое общество из политики и экономики>,1 идет процесс становления государственности и гражданского общества. Но пока в современной России вековая дистанция между государственной властью и обществом отнюдь не сократилась, хотя налицо почти все атрибуты формирования правового государства и |ражданскою общества, принятие Конституции и Гражданского кодекса, установление парламентаризма, функционирование свободной прессы, деятельность нескольких десятков политических партий и общественных движений, активизация предпринимательских объединений и т.д. Однако сама российская государственность в значительной степени -недооформлена>, структуры гражданского общества носят фрагментарный характер.3

Не случайно в последнее время обсуждение вопроса о <гражданском обществе> стало популярным среди российской интеллигенции, особенно в кругах обществоведов. В большинстве случаев этот термин прежде всего соотносится с перспективами дальнейшего демократического развития России. Наблюдается даже попытка идеализации гражданского общества как такового.3

Известно, что формирование гражданского общества непосредственно связано прежде всего с инстнтуционализацией отдельных интересов, обеспечением частной инициативы в общественных процессах.4 Если западные ученые к концу 80-х голов сосредоточивали свое внимание на формировании независимых общественных групп и социума, то в России центр тяжести был перенесен в несколько иную плоскость. С момента развала СССР российские авторы часто связывают концепцию гражданского общества с созданием правового государства и утверждением свободы человека. 5 В связи с этим можно признать верным утверждение, что сегодня назрела необходимость сформулировать концепцию взаимоотношений государства и человека в условиях перехода к рынку.* И России постановка вопроса о создании государства, открытого для общества, и общества освобожденной личности.имеет сама по себе фундаментальное значение.

Однако, на наш взгляд, вопрос об актуальности формирова ния гражданского общества нельзя отождествлять с попыткой прямого переноса западной модели на Россию. Это связано прежде всею с колоссальной разницей в исторических предпосылках раз вития всех стран, со спецификой их культурною и общественного места в мировом сообществе. Поэтому перспективы становления гражданского общества в России следует рассматривать не только г позиции универсальной тенденции социально-политического развития в условиях рыночных отношений, но и с точки зрения конкретных культурно-исторических традиций

В этом отношении заслуживает большою внимания истори ков, экономистов, политологов и социологов российское кооперативное движение до и после Октября 1917 г. Как известно, ею главными принципами были добровольность, самодеятельность, материальная заинтересованность каждого участника и внутренняя демократичность. Конечная цель русских кооператоров социальный мир и равенство. Признавая несколько утопический ха рактер русских кооперативных идей начала XX в. нельзя несотла ситься с тем, что их содержание и практическое воплощение явля лись своеобразной попыткой формирования гражданскою общества, основанного на социализации личных экономических интересов широких масс.

С другой стороны, русская и советская кооперация как один из важнейших общественных институтов своего времени выполняла социально-экономические задания государственного значения, порой но собственной инициативе, норой вынуждено. Этот дуализм отразил особенность процесса модернизации взаимоотношений государства и общества в России начала XX в

Изучение социально-политического аспекта русской кооперации как факта историческою опыта, включая его издержки, не только не потеряло важною научного значения, но и становится в современной России все более актуальным с практической точки зрения.

Кооперативное движение в России до Октябрьской революции имело более чем SO-легнюю историю. Следовательно, тема, рассматриваемая в данной монографии, хорошо известна среди

российских историков и экономистов. К ней обращались специалисты по русской истории и в Западной Европе, и в США.

Дореволюционная историография вопроса по истории кооперативного движения в России насчитывает несколько десятков работ.7 После поражения Первой русской революции многие представители прогрессивной интеллигенции, сотрудничавшие в различных изданиях по вопросам кооперации, особенно активно пропагандировали идеи кооперации, организацию и функции кооперативных ассоциаций, а также кооперативный опыт Западной Вкроим."

П этот период были переведены на русский язык основные груды западных ученых в области кооперации, открыто большое количество курсов по кооперации при высших учебных заведениях, ii этом отражалась новая фаза развития кооперативного движения в России и увеличение интереса русской общественности к проблемам коопер нии. Большинство деятелен и исследователей видели в кооперации не только средство повышения уровня благосостояния крестьянства, форму экономической взаимопомощи подавляющего большинства населения, но и подходящее орудие для достижения социального мира и равенства. Ценность дореволюционных работ заключается, во-первых, в обилии приведенного в них фактического материала и, во-вторых, в различии направлений их авторов в изучении кооперативного движения. Однако, при большом количестве работ в целом по теории и истории кооперативного движения в России в начале XX в. специальных исследований об отношении государственной власти к кооперации или о взаимоотношениях обеих сторон не существует, за исключением нескольких брошюр, носящих публицистический и пропагандистский характер.

Некоторые исслеловатош, все же, уделяли, хотя бы фрагмен-tapiio. определенное внимание социально-политическому аспекту кооперативного движения. Исходя из мысли, что кооперация представляет собою <целую социальную и народнохозяйственную систему** исследователи русской кооперации связывали перспск-I и и i.i ее разни т ия не только с изданием общекоонера тивного зако-мода 1С!п,ства, но и с изменениями во всем политическом строе царской России. Например, по мнению А.Н.Аипыфсрова, для co-

if

здания благоприятных условий развития кооперативного движения, помимо издания <хорошего кооперативного чакона, ... обеспечивающего кооперативным учреждениям возникновение 6e:j излишних формаш>!10с1г'й>, необходимо, прежде всею, предоставление народу общегражданских свобод и их гарантий.10 С.Н.Про-копович также подчеркивал важность значения приобретения прав на политическую деятельность граждан и реформ в области политического и административного строя страны для обеспечения полного простора развития самодеятельности кооперации."

Говоря о роли государства в развитии кооперативное движения, большинство деятелей и исследователей русской кооперации считали, что оно должно оказывать всяческую поддержку ко-операгшн <и путем законодательства, и путем своей экономической политики>.12 По мнению А.А.Евдокимова, <в обстановке современного государства отсутствие мер содействия сложному экономическому движению фактически превращаемся н противодействие>.13 В.Ф.Тогомианц также был страстным защитником <государственного содействия> кооперации.14

В то же время, в помощи государства некоторые ученые (М.И.Туган-Барановский, С.Н.Прокопович, А.Н.Чаяиов и др.) усматривали опасность нежелательной опеки и попадания кооперации в зависимость от руководства различных управленческих структур. М.И.Туган-Барановский, противопоставляя <свободную> кооперацию <опекаемой> и <принудительной> кооперации, подчеркивал, что полная добровольность <участия в кооперативе является самоею ее сущностью>. По его мнению, кредитные товарищества, самый распространенный вид русской кооперации в дореволюционный период, в результате государственной политики <всесторонней опеки> получили в конце концов <полусвободную> кооперацию, т.е. чисто формальную, а по сути они являлись органами Государственного банка.15

Но все же компромиссный вариант во взаимоотношениях государственной власти и кооперативного движения был найден: <Содействие допустимо и плодотворно до тех нор и постольку, поскольку оно опирается на местную инициативу и самодеятельность и не нарушает ее>.16 Советская историография до середины 1920-х годов в основном продолжала дореволюционные традиции.

А.Н.Чаянов в изданной в 1918 г. работе еще противопоставлял начала кооперации началам бюрократического государства: <Конструкция, свойственная государственному аппарату, совершенно противоречит основной природе кооперативной организации. Ham основной кооперативной принцип гласит, что управление каждого кооперативного аппарата ответственно перед теми, кого оно непосредственно обслуживает. В этом весь смысл, вся суть кооперативной организации, вся душа нашего дела>.11

С другой стороны, в конце 1910-х - начале 1920-х годов некоторые видные теоретики и деятели русской кооперации, высоко оценивая в своих работах кооперативную политику Временного правительства, осуждали большевиков за <внесение классовой борьбы> в область кооперации, что не только <всюду затормозило>, но и <во ми- их местах и совершенно остановило кооперативную работу>.1*

С установлением сталинского режима советские ученые ощущали, как правило, непосредственное влияние политической и идеологической ситуации в стране, что сказывалось, в частности, на определении направления исследования и на выборе конкретных тем. Сказывалось, безусловно, и то, что источники, необходимые для исследования, были ограничены.

Таким образом, в советской историографии до 80-х годов основное место занимало изучение -ленинского кооперативного плана>. Исследователи, несмотря на различный подход к изучаемому вопросу и разногласие во взглядах на отдельные моменты, не избежали <безусловного признания и возведения в абсолютную истину> <кооперативного плана> Ленина." Давая высокую, скорее идеологизированную, оценку ленинской трактовке кооперации, советские авторы обычно рассматривали последнюю в тесной связи с осуществлением коммунистической партией политики <сплошной коллективизации> сельского хозяйства как завершающего этапа кооперирования крестьянства.20

Именно в этом плане в течение более полувека в советской литературе развитие кооперации до Октябрьской революции рассматривалось как предистория советской кооперации, а последняя как <один из решающих факторов подготовки ис только социально-экономических но и социально-психологических предносыдок массовой коллективизации>.*' В целом, если в советской литературе значительно отражались экономическая сущность и хозяйственная деятельность дореволюционной и советской кооперации, то социально-политические аспекты развития кооперативного движения в России и СССР не привлекли в должной мере внимания исследователей, за исключением некоторых авторов, затрагивавших, в основном, вопросы политики компартии в области кооперации.21

Тем не менее, стоит отметить, что в 70-е - &0-е гг. А.П.Коре-лин, Н.Н.Чеховская, В.В.Кабанов и В.П.Данилов в своих работах о дореволюционной и советской кооперации раскрывали позицию царского и советского правительств по отношению к кооперативному движению." Лишь в 1991г. появились две важные работы, затрагивавшие вопрос о взаимоо тошениях государственной власти и кооперативного движения. Е.Ю.Болотова в своей диссертационной работе исследовала процесс создания российского общекооперативного законодательства и его социально-политической сущности в период зарождения кооперативного движения и его последующего развития, включая бурный всплеск в годы Первой мировой войны.24 С.В.Веселое в статье <Кооперация и Советская власть: период "военного коммунизма"> предпринял попытку вскрыть суть противоречий между советским государством и кооперацией, выявить различия между коммунистами и их оппонентами в оценке последней, определить ее место и роль в новом обществе, в отношении к конкретным формам кооперативного движения.25

В 1993-1994 г. появились статьи С.В.Вайровской и А.П.Коре-лина, затрагивавшие вопрос о взаимоотношениях земства и дореволюционной кооперации26, и работа А.О.Бунина, которая рассматривала советскую кооперацию при НЭПе с точки зрения <борьбы кооперативных и государственных начал>.27

В последнее время, когда уже сняты <идеологические путы>, российские исследователи,высоко оценивая <ценное наследие> русской кооперации2*. Они пытаются с максимальной убедительностью доказать несостоятельность в корне ленинской трактовки кооперации и самой [фактики советской кооперации после Октябрьской революции.2* Если и советское время ученые подвергали жесткой критике так называемую <буржуазную позицию> но данному вопросу, то сегодня большинство российских историков и экономистов занимает прямо противоположную позицию, пытаясь всеми силами идейно слиться с ранее критикуемым лагерем. Короче, на смену старому политизированному подходу к решению проблемы пришел, кажется, конъюнктурный и опять односторонний.1* Поэтому, думается, об1лктивная научная оценка этого исторического явления сше ждет своего времени и своих исследователей.

Касаясь западной историографии, можно отмстить, что анализ идеи кооперативного движения и сс воплощения в жизнь в СССР был отодвинут почти на задний план, как не заслуживающий серьезного внимания. Некоторые историки и экономисты, затрагивая в своих работах вопросы советской кооперации, доказывали прсимуг .ственио ее недостатки и незначительность результатов ее деятельности." Но следует отмстить, что уже в 1970-х голах К.Л.Салзман в своей докторской диссертации попыталась определить место и роль русской потребительской кооперации в общественно-политической жизни России до 1917 г.к, а политолог Р.Миллср предпринял попытку выяснить причину <неудачи советской кооперации> во взаимоотношениях с государством."

Серьезным вкладом в изучение проблемы социально-политического аспекта русского кооперативного движения является диссертационное исследование Я.Котсониса но истории сельскохозяйственной кооперации в России (1861-1914), в котором автор на широком документальном материале анализировал не только отношение центральной власти к кооперации, но и сложные взаимоотношения между представителями местных властных структур и кооперативного движения.3*

Из вышеизложенного очевидно, что пока нет таких исследований, которые в целом посвящены проблемам идейно-политического значения кооперативного движения до и после 1917 г.

В данном исследовании анализируется развитие теории и практики русской и советской кооперации как одного из общественных институтов. Взаимовлияние социально-политической роли кооперации и ее отношений с государственной властью автор считает основной темой работы. В соответствии с этим монография имеет следующие направления и задачи: 1) проследить воэ-

никновсняе и развитие различных течений русской кооперативной мысли начала XX в. и дать сравнительный анализ дооктябрьской и советской концепций кооперации; 2) определить место и роль кооперативного движения в общественно-политическом процессе на разных этапах российской истории начала XX века; 3) проанализировать взаимоотноления института кооперации и власти (царская монархия, Временное правительство, Советская власть), сущность сотрудничества и противоречий между ними; 4) выявить социально-политическое значение кооперативного движения в процессе развития предпосылок гражданского общества в России до и после 1917 г.

Исследование охватывает период между началом бурного развития русской кооперации, 1905 г. и завершением существования основных форм советской кооперации в 1930 г. В отдельных случаях, для уяснения идейных корней русской кооперации, равно какн для понимания закономерности ее гибели, рамки исследования раздвигаются в обоих направлениях.

При исследовании данной темы использованы как опубликованные, так и архивные источники. Их основу составляют документы и материалы, касающиеся, с одной стороны, царского, затем Временного правительств и Советской власти, а с другой самого кооперативного движения. Первые отражают планы и замыслы государства для подчинения ему кооперации или сотрудничества с ней в процессе углубления капиталистической интеграции страны, затем, в обстановке строительства демократической республики, позже - социализма. Работы видных деятелей русской кооперации, документы кооперативных организаций являются источниками другого рода. Они вскрываю! понимание кооперативного движения к отношение к государственной власти внутри самой кооперации до и после революции.

ЧАСТЫ Глава I

РУССКАЯ КООПЕРАТИВНАЯ МЫСЛЬ В НАЧАЛЕ XX В.

'Общество должно до конца превратиться в добровольный союз свободных людей стать насквозь свободным кооперативом>

М. И.Туга н-Ба рано вскнй

Концепция кооперации занимала особое место в эволюции общественной мысли России в начале XX в. Эта тенденция особенно проявилась после поражения революции 1905 года, когда кооперативное движение стало одним из важнейших факторов социально-экономической и социально-политической жизни России.

Русские исследователи искали в истории России традиции кооперации, сравнивали их с современными видами, пытались определить место и роль кооперации в капиталистической системе и выявить истоки кооперативного движения как одного т направлений общественного движения. Естественно, что в этом процессе среди ученых и общественных деятелей обнаружилось различие взглядов на кооперацию, а это отразилось на теоретической и идеологической позиции авторов того или иного печатного издания. Но все они были единодушны во мнении о зарождении в России кооперации современного вида как явления, возникшего под прямым влиянием Западной Европы.

В русской дореволюционной, советской и современной российской литературе часто отмечается, что начало кооперации в России относится к 1865 г. а по данным немецких исследователей - к 1862 г. Видный деятель кооперативного движения в России начала XX в, М.Л.Хсйсин полагал, что семена кооперации всех видов были посеяны в России в 1862-1865 гг.1 Как на Западе, так и в России на начальном этапе становления кооперации огромную роль сыграло активное участие в нем, во-первых, часги интеллигенции, которая видела в кооперативном движении ключ к решению общественных проблем того времени, и, во-вторых, государ-

(особенно его помощь через земство и Государственный банк), которое сознавало экономический потенциал кооперации.

Возникает вопрос, почему именно в этот период в России зарождалась кооперация, заимствовавшая опыт Западной Европы" По мнению М.Л.Хейсина, на Западе основной причиной возникновения кооперации послужило воздействие канн га пизма на народное хозяйстве, т.е. замена натурального хозяйства на меновую и денежную экономику. В России после реформы 1861 г. становлению кооперации содействовали те же условия, то есть развитие денежной экономики, а также фактор появления нового общественного класса в лице освобожденного крестьянства и рабочих. Разумеется, развитие различных видов кооперации в каждой стране носит свои особенные черты.2

В дальнейшем зародившаяся а 1860-х годах русская кооперация пережила период своего подъема в 70-х и начале 80-х гг. а затем и период спада - в середине 80-х конце 90-х гг, В результате, начиная с середины 1900-х годов она заняла значительное место и в экономической системе страны, особенно, в сельском хозяйстве, и в социально-политической и культурной сферах жизни России.

Нарастающие темпы кооперативного движения в 1913 году получили в книге С.Н.Прокоповича следующую характеристику: <Если десять лет назад о кооперативном движении можно было говорить только с некоторою натяжкою, то в настоящее время это движение является одним из крупных факторов русской общественной жизни>. По его наблюдениям за 10 лет (с 1 января 1902 года по 1 января 1912 года) число различных товариществ возросло более, чем в десять раз.1

Несколько позже В.Ф.Тотомианц отметил, что <ни одно другое общественное движение в России не может сравняться с кооперацией в смысле популярности и мощи>*

Первая мировая война, сопровождавшаяся изменениями во взаимоотношениях государства и кооперации, ускорила развитие последней, В это время особенно расширилась сеть потребительской кооперации.

Итак, к началу 1917 года кооперативное движение в России располагало многообразной, в значительной степени развитой организационной сетью и объединяло широкие массы населения.

По числу кооперативов и их членов, как часто отмечают историки, Россия занимала первое место в мире.' Естественно, в обшестве того времени угвсрдилось мнение, что кооперативное движение иг-раег и будет играть важную роль в экономической и общественной жизни страны. Оно основывалось на том, что кооперация по своему размаху и роли стала одной из важнейших общественных структур в России после 1905-1907 гг. В кооперативном движении, отличавшемся от других общественных движений того времени, наблюдались характерные черты, связанные с его относительной устойчивостью и результативностью.

Развитие кооперативного движения вызвало у русской интеллигенции, активно участвовавшей в нем, огромное моральное удовлетворение, а среди широких ее слоев - большие надежды на воплощение булл'пшх преобразований общества. Это выразилось в рождении мощного потока литературы о кооперации. Однако ее авторы ограничивались отдельными техническими и коммерческими вопросами, в основном решали задачи просветительского или пропагандистского характера.

Лишь в 1910-х гг. в России не без влияния европейского опыта наметилось развитие теоретических и практических основ кооперации. В этом процессе важное место занимало, во-первых, традиционное представление крестьян о социальном равенстве и справедливости, во-вторых, роль интеллигенции социалистической ориентации, сознававшей важность кооперативной деятельности и, наконец, экономистов, начавших активно включать кооперативную проблематику в русло экономических исследований,6

В развитии русской кооперативной мысли в начале XX века, как отмечают современные историки, наблюдаются три основных направления.

Первое - сохраняющее традиционную ориентацию на артельные формы кооперации, представители которого именовали себя <артельщиками>. Второе - направление так называемого <чистого коопера жзма>, которое в отличие от первого утверждало, что артельные формы есть отжившие формы с точки зрения современного хозяйства. Представители его видели задачу и цель кооперативного движения в устранении эксплуатации и в установлении социального равенства. И третье - направление социалистической ориентации, утверждавшее классовый характер кооперации, рассмат-

авший кооперацию как одно из орудий классовой борьбы против капитализма. В дискуссиях между представителями этих направлений формировались взгляды на место и роль кооперации в народно*1 хозяйстве и в общественной жизни страны.

Деятели <артельного> направления отстаивали широко-социальный подход к кооперации в отличие от <узкоэкономического> ее понимания. Они, впитав начала Н Г.Чернышевского, видели в кооперации прежде всего мощное общественное движение, направленное на коренное преобразование производственных отношений и общественного строя. Значительное развитие это течение получило ешс в 70-80-е годы XIX века, существуя, в основном, в рамках народничества. В дальнейшем их концепцию развивал С.С.Маслов.7

Такие видные фигуры в области кооперативной мысли, как В.П.Воронцов, Ф.А.Щербина, А.А.Исаев и А.Л.Николаев склонялись к концепции артели. По мнению <артельщиков>, кооп larae-ный принцип <находит свое наиболее полное выражение> в трудовой земледельческой артели. Они считали артели <зачатками лучшего экономического строя и общественных отношений>. Ф.А. Щербина полагал, что артели, несмотря на угрожающее влияние современного развивающегося капитализма, при других условиях могут послужить подготовительным материалом для развития высших форм ассоциационного труда и отношений, и в этом вся их сила и залог для будущего.>'

Таким образом, учсные-<артелыцики>, среди различных видов кооперации ведущее м.сто отдавая производственной кооперации крестьянства, считали другие формы сельскохозяйственной кооперации лишь подготовительными шагами на пути к полному производственному товариществу. Поэтому в работах перечисленных авторов отсутствует подробный анализ остального вида кооперации, не только потребительской, но и кредитной. Такая позиция, как излагается ниже, была подвергнута жесткой критике со стороны се противников, особенно представителей третьего направления, ведущим среди которых стал М.И.Туган-Барановский.

Краеугольным камнем идеологии <артельщиков> являлось утверждение примата духовно-нравственного начала в кооперации. Иначе юпорн, сторонники идеи <артельного> направлении при знавалисьв том.чюсэкономическойточки зрения артельные формы не имели никакого существенного реформирующего значения в борьбе с надвигавшимся капиталистическим строем, кроме <социально-воспитательного>9 - как стимула для созидания нового человека и новой культуры.10 Таким образом, защитники артельного направления полагали, что именно производственная артель вводила и экономические отношения <моральные идеалистические элементы> и, тем самым, сближала людей с <началов противоположности интересов> между ними <на совсем иные начала взаимной солидарности>." В этом духе вполне можно было утверждать: <Отнимите от кооперации эти моральные идеалистические черты, и она немедленно перестанет быть кооперацией>.11

В работе одного из идеологов <кооператизма-артсльности> говорилось: <Кооперация утверждает добро как начало жизни. В кооперации любовь упоминается раньше вражды и творчество раньше уничтожения>.13 Исходя из этой мысли, <артельщики> утверждали, что с кооперацией не мирится ни капиталистический закон <железной необходимости>, ни социалистический закон <исторической необходимости>. Кооперация остается сама по себе <сильная соединением а ней экономических выгод с моральными интересами взаимного сближения людей, их единения, поддержки друг друга и общей солидарности>.14 С этой точки зрения кооперация представляла собой самостоятельную социальную систему: <Кооператизм-артельность поэтому не придаток к какой-либо другой социальной системе и не частное явление в социальном строительстве, а самостоятельная социальная система, и учение о ней самостоятельная социальная концепция>.15

Концепция В.Ф.Тотомианца, хорошо знавшего западную теорию кооперации, излагается, в основном, в его трудах <Кооперация в России> (Прага, 1922) и <Основы Кооперации> (Берлин, 1923). Общносгь между <артельщиками> и В.Ф.Тотомианцем заключается, прежде всего, в том, что последний не рассматривал возникновение кооперации как явление, свойственное эпохе капитализма. По его мнению, <несомненно, что в древности и в средние века были зачатки некоторых форм кооперации производителей, действовавших на основании обычного права и не облеченные в юридическую норму в форме того или иного устава. Поэтому

1S

нельзя говорить, как делают многие авторы, что кооперативная организация порождена капиталистическим строем в новое время> Не признавая "кооперативкость> древней и средневековой общины, а также средневековых цехов из-за их принудительного характера, он утверждал, что <древнерусские артели рыболовов и охотников, которые несомненно имелись и в Западной Европе, являлись организациями вполне кооперативными>.16 Неудивительно, что Тотомианц, в отличие от Туган-Барановского, положительно относился к форме производительной кооперации." Однако он делал упор на выяснение природы и задач современного вида кооперации, возникшей под прямым влиянием развития капитализма, в не на защиту преимуществ артельных форм кооперации. Кооперация как орудие примирения и сотрудничества классов, вот исходное положение концепции В.Ф.Тотомианца. Комбинируя различные определения кооперации у западных авторов, он предложил следующий вариант: <Кооперация есть свободный сок с переменным составом членов и капитала, стремящихся не к наживе, в к улучшению положения и хозяйства. Под это определение подойдут и те формы кооперации, которые не ставят себе целью борьбу с капитализмом, как например, кооперативы крестьян собственников.> Ученый уточняет свою мысль: <Нужно заметить, что даже потребительные общества, призванные устранять капиталистическую прибыль, весьма медленно сокращают число капиталистических предприятий>."

По мнению В.Ф.Тотомианца, общественное развитие должно было происходить не путем классовой борьбы и революции, а путем медленной эволюции, не допускающей <резкого отличия сменяющихся форм>. <Кооперативный строй> не предполагал никаких изменений в капиталистических отношениях собственности. Частные предприятия должны сохраняться, а торговые посредники устраняться. Объединение всех классов общества в единых кооперативах должно создать, по его выражению, <царство потребителей>, ибо и капиталист, и пролетарии потребители. Это, по его мнению, явигся основой для создания при капитализме всенародных кооперативов. "

Рассматривая характер и задачи русского кооперативного движения, В.ф.Тотомианц подчеркивает, что <кооперация явпяется связью между различиными классами, нейтральной почвой для дружного сотрудничества людей различных взглядов>. Россия, как, впрочем, и все остальные страны, нуждается в кооперативном движении, основанном на солидарности всей нации. Кооперация, по В.Ф.Тотомианцу, именно и является одним из немногих общественных движений такого рода.*0

Таким образом, для В.Ф.Тотомианца кооперация была главным средством осуществления высшей идеи солидарности людей всех классов.11 Именно поэтому, естественно, он неоднократно повторяет тезис о дружном сотрудничестве кооперативов разного рода и руководителей различных типов в истории кооперативного движения в России. Отмечая, что большинство инициаторов русского кооперативного движения вышло из среды имущих и даже привилегированных классов общества, он утверждает: <Такое происхождение русской кооперации наложило на нее особый отпечаток чего-то, что выше классовых и национальных интересов>.22 На наш взгляд, однако, при всей обширности привлекаемого материала, Тотомианц обходил стороной и, как следствие, недооценивал проявления разноглсий во мнениях, противоречий в интересах, присущих различным видам кооперативов.

Теперь перейдем к вопросу об <отличии кооперативного движения от других социальных движений>. В этом плане Тотомианц опять-таки стоит на позиции защитника идеологии <кооператиз-ма>. Определяя разницу между кооперацией и профессиональными союзами, он отмечает два момента: профессиональные союзы являются организацией классовой, куда могут войти только люди, принадлежащие к одному классу или профессии, тогда как кооперация, за исключением производительной, объединяет все классы общества. Кроме того, разница еще в том, что профессиональные союзы борются с классом капиталистов путем стачек, тогда как кооперативы никогда не прибегают к подобным мерам. Конечно, кооперация стремится к уничтожению капиталистической прибыли и эксплуатации, но она берет от капиталистического предприятия все то, что там есть хорошего и полезного.23

Отличие кооперации от социализма, с одной строны, и от анархизма, - с другой, также привлекало большое внимание В.Ф. Тотомианца. Он утверждал, что основная разница между ними заключается в Рал,1ИЧИИ взглядов па i осу ларе шо как на инструмент преобразования общества. По сю мнению, <юсударство является для марксистов наилучшим орудием социальной реформы>, между i'eM как кооператоры не признают за государством подобной функции. <В кооперации реформы идуг от индивидуумов, являющихся главными орудиями социального прогресса>.

Итак, в отличие от позиции <государственных социалистов>, коонератизм, не считая борьбу классов двигателем iipoipccca, <базируется на творческой ценности личности в истории>.24

Следующий вопрос отношение кооперации к анархизму. Несмотря на сходство идеалов обоих движений и симпатию анархистов к кооперации, последняя не разделяет, по Тотомиаицу, их веры в <возможность катастрофического переворота человечества>. Не уходя от задачи радикального преобразования экономического строя, кооперация уделяет больше, нежели анархисты, внимания воспитанию и организации масс. Далее: анархис. ,!, идеалом которых является общество без правительства, состоящее из свободных ассоциаций, <не видят в государстве орудия социальной реформы и даже отрицают и государство, и его raison d'etre. Кооператоры не идуг так далеко. Они признают за государством полезную деятельность в некоторых областях>.2'

Завершая вопрос о разногласиях, скажем о том, что Тотомианц выделяет <нечто общее> между кооперацией и другими социальными движениями: первая сходится с последними в том, что общество должно быть разумно преобразовано.2*

Время поставило перед В.Ф.Тотомиашкм новый вопрос: отношение к кооперативной политике советской власти. Ответ на него непосредственно связан с рассмотрением его трактовки истории русской кооперации. Ученый разделял ее на три неравных периода: первый период - до 1917 г. второй - 1918-1920 гг, и третий - после 1921 г.

Первый - <мирный, но в то же время блестящий>, - период развития кооперации в дооктябрьской России. Кооперацией тогда руководили представители <экономически и интеллектуально вышестоящих классов>, и это придало ей <популярность и мошь>.27

Второй период рисуется Тотомиатшем как период падения кооперации, период <закрепощения> и <преследования> ее. МероцрИЯ'Х)!^! QВСТСКОЙ НJT3СТИ ПО ОТ^ИО^^бНИЮ JC IfОопдрй lljfrm Q ГОДЫ

<военного коммунизма> сводятся им к борьбе большевиков против <нежелательных, с политической точки зрения, руководителей> кооперации. Он осуждает большевиков за <внесение> классовой борьбы в область кооперации, за лишение Центрального Союза потребительных обществ большинства его производительных отделений, за уничтожение дивидендов и другие меры.21 Неудачи этой политики, по Тотомианцу, заставили большевиков признать <свои ошибки>.

Для Тотомианиа 1921 год открывает период <раскрепощения русской кооперации>, и сменовеховские настроения проявились в его оценке декретов 1921 г. о кооперации, которые кажутся ему <шагом назад>, свидетельством <эволюции большевиков от государственного социализма, или коммунизма, к кооператтизму>,2*

Современник В.Ф.Тотомианца ученый-экономист С.Н.Проко-пович, характеризуя кооперативную политику до и после 19L7 г. также придерживался концепции <кооператизма>. Во втором издании своего труда <Кооперативное движение в России>, вышедшего в 1918 г. он откровенно высказал отрицательное отношение к кооперативной политике большевистской власти. По его словам, Февральская революция 1917 г. сняла с кооперативного движения <все административно-правовые путы>, препятствовавшие его развитию. Однако <Октябрьский переворот всюду затормозил, а во многих местах и совершенно остановил, кооперативную работу>.30

Совпадение взглядов двух указанных теоретиков кооперации на судьбу русского кооперативного движения после 1917 года, нам кажется, является результатом своеобразного понимания ими существа кооперации и свидетельствует о единстве мнений о характере и задачах движения.

С.Н.Прокопович, как и В.Ф.Тотомианц, рассматривал кооперацию в качестве средства осуществления социального равенства и справедливости, а не в качестве средства классовой борьбы. Тем не менее, главную задачу современных форм кооперации он видел <в борьбе против эксплуатации трудящихся представителями денежного, товарного и производительного капитала>.31

Эта точка зрении прямо связана с его оригинальной теорией о <зависимости кооперативных форм от экономических отношений>, что для Тотомианца вовсе не было аксиомой. Поэтому дальше их мнения расходятся. По мнению С.Н.Проконовича, различие экономических отношений, создавая различие экономических интересов вызывает различие кооперативных форм, Поэтому каждой экономической формации свойственны свои особенные формы кооперации. Исходя из этого положения, он утверждал: <Кооперация не может служить средством борьбы с надвигающимся капитализмом. Рост того или другого вида кооперации есть следствие развития лежащих в его основании экономических отношений, а не причина этого развития. Как производное явление, кооперация находится в полной зависимости от производящего момента экономических отношений.>'1 Именно в этом подходе, на наш взгляд, лежит расхождение мнений между автором вышеуказанных строк и другими теоретиками кооперативного движения.

С.Н.Прокопович, в отличие от В.Ф.Тотомианца, утверждал: "Артели предполагают существование меновых докапиталистических отношений, при которых иенностно-образователъпым признавался только технически производительный труд>." По его же словам, в промысловых товариществах, свойственных капиталистическому способу производства, уже не наблюдается главенство трудового начала. Выступая против идеологии <артельщиков>, Прокопович подчеркивал, что, с социальной точки зрения, артель не имеет никакого преимущества перед современными товариществами и она не заключает в себе никакого нового экономического принципа.14

Несмотря на разный подход к выяснению значения артельных форм кооперации, Прокопович и Тотомианц единодушно критиковали точку зрения Туган-Барановского, считавшего, что возникновение кооперации - явление, свойственное сугубо капиталистическому строю." Оба ученых отвергали мление о том, что происхождение кооперации является <искусственным> результатом замысла отдельных людей для преобразования существующего социально-экономического строя.56 По утверждению С.Н.Проконовича, между капиталистической и кооперативной формами хозяйства в процессе их становления нет того принципиального различии, которое пытался установить Tyran-Бараиовский. По этому поводу Прокопович писал: <Ни одна из форм этого движения не вышла готовой из головы того или другого социалиста-мыслителя, но вес они, напротив, сложились в результате бесконечного количества практических попыток, большинство которых забраковывалось жизнью, немногие же жизнеспособные формы выживали, росли и развипались далее>.37

Историческое происхождение кооперативных форм для Про-коповича имеет важное значение в определении и классификации кооперации. Так как кооперация служит прежде всего экономическим интересам своих членов, то причина сходства или различия кооперативных форм, их возникновения и смены должка находиться в этих интересах и порождающих их экономических отношениях.

Итак, С.Н.Прокопович пришел к следующему определению социально-экономической природы кооперативного товарищества: <Это особая форма коллективного хозяйства, образованного добровольным соединением неограниченного числа лиц, имеющих равные права и обязанности, в целях повышения производительности и доходности их труда, а также удешевления их домашнего хозяйства. Капитал, потребный для ведения кооперативного хозяйства, оплачивается рыночным ссудным процентом, весь же чистый доход от хозяйства распределяется между членами товарищества соразмерно их участию в общем деле>.3'

По его определению, с чисто экономической точки зрения кооперативные товарищества совершенно аналогичны капиталистическим предприятиям. Различны интересы и социальные цели или задачи, которым служит эта хозяйственная сторона дела. Кооперативные товарищества служат интересам трудящихся и ограждают их от капиталистической эксплуатации, обращая весь свой чистый доход в пользу своих членов, между тем, как капиталистические предприятия служат интересам их хозяев, капиталистов, которым они приносят предпринимательскую прибыль и процент на затраченный капитал.3*

Характеризуя соотношение социальной сущности современных кооперативов, которые могут функционировать только в условиях рыночной экономики, и капиталистических предприятий, Прокопович утверждал,что <кооперативные заимствования капи-

стических прсдприятнйнс НЗМСНЯЮТЭКОПОМИЧССКОЙ сущности последних>.

Спорное положение возникает, на наш нл ляд, когда он мытаете* доказать, что в кооперации -из хозяина предприятия капитал превращается в наемную производительную силу*. Служба этого <наемника> оплачивается <ссудным процентом>, а <чистый доход> предприятия распределяется между членами кооператива <пропорционально их участию в деле>. Эта последняя часть обычной капиталистической прибыли, по Прокопоничу, является <особою некапиталистическою формою дохода> вследствие того, что она демократически распределяется между членами кооперации, увеличивает <доходность труда>. Таким образом, достигается <социально

нос равенство> па почве капиталистического производства.

В концепции С.НПрокоповича, на наш взгляд, прежде всего недооценивалось могущественное воздействие капитала как такового па процесс лсятельноп и кооперативных товариществ. Каким образом изменяется характер капитала? Достаточно ли для этою наличие четкого определения цели кооперации как осуществления социального равенства и сильной воли кооператоров для достижения этой цели, если <экономическое содержание кооперативных форм находится в полной зависимоеT от экономических отношений, на основании которых они развиваются>?41

Не менее важным моментом в концепции С.НПрокоповича является его высказывание о роли инициативы в кооперации. Рассматривая состав членов ссудосбсрсгатсльных и маслодельных товариществ и отмечая широкое распространение в русских потрс битсльских обществах кредитования их членов, он делал елсдущий вывод: <Беднейшие слои крестьянства и рабочих не способны к здоровой постановке кооперативной организации торговли предметами личного потреблении. Одним словом, кооперация доступна только для хозяйственно-крепких элементов>. Так что, по его мнению, крестьянам и рабочим, опустившимся ниже известного Уровня благосостояния или не достигшим этого уровня, кооперация помочь и не может, наоборот <влиятельные и более зажиточные лица (деревни) составляют главный элемент кооперации, и являются се инициаторами>.42 Отсюда следует, что сельскохозяйственная кооперация в ос низших торговых формах оценивалась

Прокоповичем как организация, обслуживающая <среднее> крес-тьлнсгво. Она способна позволить крестьянству пользоваться преимуществами крупного хозяйства, ликвидируя антагонизм между мелким и крупным хозяйством.43

Б истории развития русской кооперативной мысли существенное значение имеет концепция М.И.Туган-Барановского, одного из наиболее ярких и авторитетных представителей русской экономической мысли. Связывая кооперативное движение с проблемой общественного идеала и социализма, Туган-Барановский давал выпуклую теоретическую концепцию кооперации. Особенно серьезная попытка разработки обшей теории кооперативного движения и выяснения социальных основ и тенденций развития всех видов кооперации сделана им в книге <Социальные основы кооперации> (1916), вышедшей третьим изданием в 1919 г. Исходной позицией Туган-Барановского в разработке кооперативной теории с шло опровержение распространенного среди современных кооператоров мнения о <внеклассовом характере> этого движения и признание им справедливости противоположного тезиса.44 По его утверждению, <кооперация отнюдь не является социальным миром, а социальной борьбой>, и кооперативное движение имеет такой же классовый характер, как и другие социальные движения того времени.4'

Такое представление о кооперации непосредственно примы-касг И к eiо понятию капитализма. Н этой связи можно сказать, что одним из импульсов к появлению исследования о кооперации было желание М.И.Туган-Барановского доказать несостоятельность теорий <артельщиков> и <чистого кооператизма>, в которых, казалось ему, отразилась идеология народничества

Однако его позиция в осмыслении кооперации, в частности, взгляды на отношение кооперации к социальному идеалу, претерпела изменения в связи с происшедшими переменами его же представлений о социальном идеале и социализме. По мнению Н.Д.Ко-ндратъева, одного из его ближайших учеников, первоначально Туган-Барановский был склонен рассматривать кооперацию просто как пугь к социализму в смысле централистического коллективизма. Но в конце концов он существенно изменил эту точку зрения и решительно признал, что кооперация далеко не просто пугь к со-

Она расларываетфундамснтдллсациалиама наивысше-

типа - Д"* анархического социализма, и > этом смысле коопе-

'° ..яя ооганизацня общества стоит значительно выше оргаии-ративн>" <к м

janHH его по типу централистическою коллективизма.

Перейдем к более детальному рассмотрению эволюции взглядов Tyiан-Барановского на кооперативиос движение, М.И.Туган-бараяовский начинал свою карьеру ученого-экономиста в 90-х гг. Xix века, когда в западных капиталистических странах все явственнее обнаруживались монополистические тенденции. Тогда же и Россия вплеталась тесными нитями в сеть мирового хозяйства, обнаруживая мощные и яркие признаки капиталистического развития. Умирала старая, натурально-крепостная Русь, и нарождалась новая, промышлеино-торговая и городская Россия, Соответственно, происходил перелом и в области общественной идеологии, в области общественных интересов я устремлений. Так что Туган-Барановский жил в эпоху не только пышного расцвета ка-пмтапизма и споров относительно общей конструкции общественной жизни, но и первых ярких побегов русского капитализма и споров о путях развития России,

Основное направление научно-илеоло! ических интересов М.И.Туган-Барановского в это время определялось, с одной стороны, как указывалось выше, фактом мирового подъема капитализма, с другой приверженностью ученого к марксизму в его социально-политическом содержании. И первая крупная работа М.И.Туган-Барановского <Периодические промышленные кризисы> (1894 г.) посвяшена одному из самых любопытных и своеобразных явлений капиталистическою строя проблемам рынка и кризисов. В 1898 г. вышел в свет его второй крупный историко-гсоретический труд, который явился результатом исследования им специально русского капитализма - <Русская фабрика в прошлом

и настоящем>41

Как отмечают ученые, исследование М.И.Туган-Барановского. проведенное с позиций марксизма, имело огромное значение не только в борьбе с русским народничеством, но и для уяснения пу-1сй развития как русского капитализма, гак и капитализма вообще.1* Этим объясняется интерес, проявленный к работе уже тогда и "а Заиадс.и в России. Н.И.Ленин, обнаружив в книге решитсльный лоиод для отрицания аргументации народников, отмечал: <В своем исследовании об исторических судьбах русской фабрики М.И Туган-Бараповский показал, что торговый капитал был необходимым историческим условием образования крупной про-мыншенности>.

Однако, со агорой половины 1900-х годов пугь М.И.Туган-Барановского уже не гот, по которому он шел в 90-х голах прошлого века. Он покинул философские позиции материализма и все более склонялся к идеалистической системе мировоззрения, оставаясь социалистом. Новые взгляды М.И.Туган-Барановского несли отчетливые следы влияния, во-первых, философии Ката, где его привлекала вера в человека как в конечную и абсолютную ценност , во-вторых, австрийской школы экономистов, и, наконец, СОЦИОЛ01 ических воззрений Уорда, Тештиеса и др.50 С усилением влияния идеалистической философии критическое отношение М.И.Туган-Барановского к марксизму углублялось, что особенно рельефно обнаружилось в книгах <Теоретические основы марксизма> (1905) и <Современный социализм в своем историческом развитии> (1906). С одной стороны, он еще не порвал с марксизмом, основываясь в критике капитализма на этом учении, но с другой, не следуя марксизму, и в значительной мере вопреки этому учению, он уже во многом солидаризировался с социалистами-утопистами.51

После поражения революции 1905-1907 гг. в период реакции М.И.Туган-Барановскнй, продолжая развивать свои чисто теоре-гические взгляды, увлекся кооперативным движением. В 1909 г. он начал издавать журнал <Вестник кооперации>, вскоре ставший лучшим из подобных изданий не только в России, но и за рубежом. Несколько позже результатом работы М.И.Туган-Барановского явились книги <К лучшему будущему> (1912), <В поисках новою мира> (1913) и, наконец, <Социальные основы кооперации> (1916).

По определению М.И.Туган-Барановского, <кооператив есть такое хозяйственное предприятие нескольких, добровольно соединившихся лиц, которое имеег своей целью не получение наибольшею барыша на затраченный капитал, но увеличение, благодаря общему ведению хозяйства, трудовых доходов его членов, или сокращение расходов последних>." Давая определение кооперации,

Л туган-Барановскнй подчеркивал, что <кооперативы всегда * * и остаются организациями трудящихся классов>. Поскольку

бЫЛИ > и ,

кооперативы, по его мнению, являются одной из форм самозащи-трудяшихся классов от неблагоприятных для них условий капиталистического хозяйства, то естественно, что кооперативное движение существует только в среде трудящихся классов. И, соответственно, распространяется среди пролетариата, крестьянства и промежуточного класса мелкой буржуазии." В вышеизложенной концепции четко отражено стремление ученого дать именно социальную, классовую характеристику кооперативов. С этой позиции он беспощадно критиковал <рассуждения многих проповедников кооперации о неклассовом характере кооперативного движения>, называя их попросту <фальшивыми>. Заслуживает внимания и общая оценка М.И.Туган-Барановским социальной природы кооперации в условиях капитализма. Ученый различал кооперативы и капиталистические предприятия не по юридической форме даже не по наиболее очевидным экономическим признакам (наличие акционерного капитала, применение наемного труда), а по внутренней, социально-экономической природе. Он называл кооперативы капиталистическими (по форме) в отличие от будущих социалистических кооперативов, но одновременно подчеркивал их некапиталистический характер (по существу по целевой ориентации) в отличие от собственно-капиталистических предприятий, ориентированных на получение максимальной прибыли.54

Исходя из некапиталистического характера кооперативов, он уточнял, что они по своему внутреннему устройству приспособлены к обслуживанию интересов не капитала, а трудящихся классов." Но выполняя свою задачу - защиту интересов объединяемых ею трудящихся масс, - кооперация борется теми же методами, теми же средствами, какими борется и любое хозяйственное предприятие: моголами конкуренции. В этом смысле она плоть от плоти современного ей строя.

Итак, в отношении характеристики социальной природы кооперации в условиях капитализма М.И.Туган-Барановский разделял мнение С.Н.Прокоиовича, который указывал на то, что кооперативные товарищества служат интересам трудящихся и ограждаю i их от капиталистической эксплуатации. Оба ученых-экономиста разным> нулям к подходили к вопросу о возникновении кооперативов. М.И.Туган-Барановский, в отличие от С.Н.Прокопо-вича, как изложено выше, полагал, что возникновение кооперации явление, свойственное лишь капиталистическому строю. Кооперация зарождается в недрах товарно-капиталистического общества. Но это, по словам ученого, не <естественный- процесс, как процесс развития капитализма, а <искусственное> явление: <Кооперация была раньше придумана отдельными людьми как средство преобразования существующего социально-экономического строя, и лишь в непосредственной связи с этим творческим замыслом она стала могучей социальной силой... Она имела своих духовных отиов и явилась в результате влияния на капиталистическое общество социалистического идеала>.14 Очевидно, что концепция кооперации М.И.Туган-Барановского и его же представления о перспективах капитализма неразделимы, но первое невозможно понять без знакомства с социалистическим идеалом ученого.

В отношении развития производительных сил, развития материальной, экономической и духовной культуры общества капиталистический строй, по мнению М.И.Туган-Барановского, явился прогрессивным фактором но сравнению с другими, более отсталыми формами хозяйства. Но капитализм не является конечным пунктом общественного развития, совершенством ни с моральной, ни с социально-экономической точек зрения. Наоборот-, в капитализме, как в фокусе современного социально-экономического режима, собраны все недостатки этого режима, основанного на началах частной собственности, экономической анархии и эксплуатации. Вот в этом есть основной и глубоко органический порок противоречия капитализма, на почве которого неминуемо должно возрастать массовое недовольство и разочарование в настоящем и устремление в будущее, к социальному идеалу. Одна из таких попыток, таких стремлений - это кооперативное движение." Из вышесказанною вытекает, что <тело кооператива создано капитализмом, но душу в него вдохнул социалистический идеал.>5'

Итак, кооперация возникла в непосредственной связи с социалистическим движением, но нельзя смешивать их друг с другом. М.И.Туган-Барановский отличал первое от второго по разнице в стимулах обоих движений. Кооператив обращается, прежде всего,

.хозяйственным интересам человека.анек его общественному энтузиазму или жертвованию личными интересами, как того требует социалистическое движение."

Отмечая социалистический потенциал кооперативного дви жекия М-И-Туган-Барановский характеризовал лишь пролетарскую кооперацию как одну из трех ветвей освободительного движения рабочего класса (наряду с политическими партиями и рабочими союзами). Наиболее жизнеспособной и главнейшей формой пролетарского кооператива в условиях капитализма являются, по Туган-Барановскому, потребительные общества. Несмотря на его утверждение, что кооперативы ведут более решительную борьбу против капитализма, чем другие организации рабочего класса*0, ученый не рассматривал кооперативное движение как единственное или хотя бы главное орудие преобразования капиталистического строя.61 Рассматривая вопрос о тенденциях развития различных классовых типов кооперации, М.И.Туган-Барановский аклю-чил.что пролетарская кооперация тяготеет в своем развитии к <коллективистскому типу> социализма, крестьянская - к <совершенно иной системе> общественного хозяйства, а мелкобуржуазная более всего тянется к чисто капиталистическим формам организации. Таким образом, он отрицал возможность присутствия социалистического потенциала в последних двух типах кооперации.62

Кооперативные предприятия инородное тело внутри капиталистического строя, они могут стать инструментом приближения крестьянина к социализму. Однако, <крестьянский социализм> не то же, что <социализм пролетариата>, он не предполагает перехода к обобществленному хозяйству, к общественному производству. Кооперация, подготавливая крестьянина к социализму, <отнюдь не отрывает крестьянина от его земельного участка>. Напротив, она упрочивает его положение как частного собственика.

<Кооперация со всех сторон обрастает крестьянское хозяйство, но крестьянин остается единоличным хозяином на своем поле>. Коллективное производство поэтому из нее <возникнуть не может>. Тем не менее, по оценке М.И.Туган-Барановского, в России кооперации сыграла отромную роль в прогрессивном развитии деревни; <Кооперативное сознание проникало нес глубже и глубже в толщу русского крестьянского мира и глубочайшим образом преобразовывало весь его социально-психологический облик>.6*

Большой интерес представляет оценка М.И.Туган-Барановс-ким роли государства в развитии русской коопераций. Отмечая особенности становления и процесса развития кредитных товариществ в России, Туган-Барановский охарактеризовал отношение государственной власти к кооперативному движению как <безысходно противоречивое>. Он писал: <С одной стороны, кооперативное движение поощряется в силу государственной необходимости поднятия благосостояния народных масс, невозможного без помощи кооперации. С другой стороны, кооперативное движение ставится в такие рамки, при которых оно не может нормально развиваться и принимает более или менее уродливые формы>.65 В связи с этим, говоря о соотношении государства и общества в России, М.И.Туган-Барановский указывал на <боязнь гласности> н "д,ух недоверия ко всякому свободному общественному почину> со стороны государства.

Противопоставляя <свободную> кооперацию <опекаемой> и <принудительной> кооперации, он подчеркивал, что <полная добровольность> участия в кооперативе является <самоею ее сущностью>. По мнению Туган-Барановского, русские кредитные товарищества в результате государственной политики <всесторонней опеки>, которая не давала им возможности самостоятельна развиваться, получили в конце концов <полусвободную> кооперацию, т.е. чисто формальную, а по сути они являлись органами Государственного банка.66 Отрицательная оценка роли государства в развитии русской кооперации вытекала из представления ученого о государстве вообще. В его труде <Теоретические основы марксизма> (1906), где выразилось критическое отношение к марксизму, он высказал мнение о том, что никто <не имеет никакого права рассматривать государство исключительно как организацию классового господства>, <в защите политической самостоятельности государства в равной мере заинтересованы все классы общества, поскольку эта самостоятельность имеет для них идеальную ценность>.67 Однако в более поздней работе, написанной десять лет спустя, М.И.Туган-Барановский отстаивал свою точку зрения о социальной природе государства с позиций марксизма, говоря о

г0< что государство -является выражением классового господства ' це8 средств производства>. В этом плане государство на-

тгя в противоречии к кооперативному движению, целью ко-ого является <решительная борьба с капитализмом> и <мирное ойтельство нового общественного строя>. Хотя К.И. Туган-Барановский признавал положительную роль государства <при планомерной организации хозяйства>, он, тем не менее, четко выделял принудительность как свойство любого государства и одновременно с этим предупреждал об <иманентных опасностях огосударствления> экономики, в том числе и кооперации.69 С этой позиции М.И.Туган-Барановский приветствовал февральскую революцию 1917 года как переломный момент для создания совершенно свободной кооперации и возможности идти новым путем.

Нельзя оставить без внимания взгляды М.И.Туган-Барановского на характер русской революции 1917 г. а в связи с этим на место и роль кооперации в будущем социалистическом обществе. По его мнению, Россия еще не дозрела до социализма, и ей только предстоит стать страной <великой крестьянской демократии>. Рассматривая вопрос социальных перспектив построения социализма, он особенно отмечал два условия - относительно высокую производительность труда и сознание и волю соответствующего общественного класса. В этой связи он утверждал, что в области промышленности проблема социализма решается положительно, т.е. открывается возможность осуществления социализма. Что же ка сается сельского хозяйства, то этот вопрос решается, по его словам, отрицательно в связи с препятствием, вызванным отсутствием сознательности крестьянства.70

На таком фоне М.И.Туган-Барановский попытался выяснить соотношение кооперации с социализмом. Решая этот вопрос, к осени 1917 г. ученый-экономист полагал, что <внутри социалистического строя для кооперативных предприятий место бы не нашлось>. Это объясняется тем, что <кооперация есть своеобразная хозяйственная организация, стоящая на почве частной собственности и преследующая частно-хозяйственные выгоды своих членов>.71

Однако позднее, в статье <О кооперативном идеале* М.И.Ту-" ан-Барановский, определяя кооперацию, утверждал, что <кооперация представляет собой прямо противоположную систему> каиигализму, и <в чей царит не капитал, а человек, личность>. <Ко, операция, говорил он, - дает образчик свободною общественно-I о союза уже в недрах современною общества, основанного на на-синий>.71 Поэтому, естественно, <свободная кооперация найдет се, 6с в социалистическом обществе широкое применение>.7'

Таким образом М.И.Тугаи-Барановскрй признал, наконец, полную совместимость кооперации и соьрсменного социализма, Илеал и первою, н последнего <есть внеклассовый идеал - общество, не знающее социальной эксплуатации>. Но в кооперации больше идеализма, нежели в социализме, который характеризуется как <классовая вражда> и <классовая солидарность>. <Кооперация, но своей идеалистичности, является единственным в своем род> читальным движением современности-, задачей ее является преимущественно  >спитанис соответствующего человека> на кол-нектинистских началах.7*

Видный теоретик кооперативного движения В.А.Поссе в общем разделял взгляды М.И.Туган-Барановского. <Истинным кооперативным движением>, по мнению В.А.Поссе, является такое кооперативное движение, которое способно осуществить общественный илеал свободы, братства и равенства.75 В работе <Основы кооперативного движения> (1916) он писал: <Общественный идеал осуществляется не катастрофой, не восстанием невежественных и одичавших рабов, а движением, развитием свободных союзов грудящихся и просвещенных граждан на основе самопомощи, взаимопомощи и общественной пользы, союзов имеющих своею целью организацию производства и равномерного распределения продуктов, необходимых для разумного удовлетворения физических и духовных потребностей всех и каждого>.14 Позиция В.А.Поссе была, как видно выше, непосредсгвенио связана с утверждением, что нужна <замена капиталистического хозяйства хозяйством кооперативным.>77 Исходя из этого, он также как <артельщики>, весьма высоко оценивал <общественно-воспитательное значение> кооперативов и подчеркивал, что <у кооператоров развивается вместо чувства частной собственности чувство коллективной собственности>.78

Идеал кооперации, согласно В.А.Поссе, совпадает с интересами класса неимущих и трудящихся. <Кооперативное движение яв-

,ГЯАС< Движением классовым,, .юразвигиекооперании веде, в . концов к устранению классовых противоречий и противо-""^жностсй, а вместе с тем и к устранению классовой борьбы. С П°оЙ позиции В.А.Поссе не признава i политическую нейфаль-Эость кооперативно!о движения,угверждая, что оно является <движением экономическим, но всякое экономическое движение в то е время политическое и классовое>.7* В связи с взаимоотношснн яМи кооперации и государственной власти Поссе считал, что иер-ваЯ <охватывающая все стороны человеческой жизни>, не може! оставаться в стороне от государственной жизни. Наконсц,ои пришел к весьма интересному выводу: <Оно [кооперативное движение КЧ.] неминуемо должно соприкасаться с деятельностью государственных органов и местных самоуправлений. В отдаленном будущем нам представляется стияние кооперативных учреждений с местным самоуправлением и преобразованным государством> *°

Какая форма кооперации пригодится осуществлению такою кооперативного идеала? В.А.Поссе отделил <потребительные об шества с собственным производством> или <потребителмю-нроиз водительные общества>, <таящие в себе зародыш новою хозяйственного строя>, от тех товариществ и обществ, которые стара лись приспособить к капиталистическому строю мелкую собственность и мелкое производство. По мнению Поссе, в конце концов потребителыю-производительиая кооперация должна поглотить или устранить все остальные виды кооперации (кредитная, артельная, закупочная и пр.)> 61 Такая позиция Поссе напоминает концепцию В.И.Ленина о <производственно-потребительных ком мунах>, но русский мыслитель не мог мириться с реализацией за мысла советского вождя в период <военного коммунизма>83

Кроме М.И.Туган-Барановского и В.А.Поссе, К.А.Пажипюн также занимает видное место среди теоретиков-кооператоров, утверждавших кооперативное движение как <антикапиталистическое движение>, и <кооперагизм как особую социальную систему. Согласно К.А.Пажитнову, различные виды кооперации ставят себе Целью обезопасить своих членов от эксплуатации со стороны капитала и сделать их труд более свободным и независимым. Однако Пажитнов, критикуя позиции не только В.Ф.Тотомианца, но и М.И.Туган-Барановского, утверждал, что кооперация еще не есть социализм, а <переходная ступень н мост, ведущий к нему>. Э промежуточную стадию К.А.Пажитнов назвал <кооператизм* ибо именно через посредство кооперативов труд обороняет себя засилья капитала, получая вместе с тем необходимую подготовку будущему социалистическому строю>."3

По сравнению с другими теоретиками того нремени, Пажи г. нов определял кооператив значительно шире: <Кооператив есть такое добровольное соединение нескольких лиц, которое имеет своей целью совместными усилиями бороться с эксплуатацией со стороны капитала и улучшить положение своих членов в процессе производства, обмена или распределения хозяйственных благ, т.е. как производителей,потребителей или продавцов рабочей силы.>*4

Важно отметить, что К.А.Пажитнов утверждал, что <между кооперацией и ' 'офессиональным движением ист на самом дел* той глубокой пропасти, какая обычно здесь предполагается>.85 Это обьясняется тем, что он сделал акцент не на узко экономическом аспекте деятельности кооперации как предприятия, а на ее антикапиталистическом характере как общественного движения. По его мнению, и кооперативы и профессиональные союзы совместно действуют на капиталистический строй не только <разрушительно> но и <созидательно>, стремясь к уничтожению или конкурирующего капиталистического предприятия, или эксплуатации капитала, к созданию вместо них нового общества в пределах существующего.** Поэтому К.А.Пажитнов в число кооперативных организаций включил даже профессиональные союзы. Исходя из этой позиции, он пришел к спорному выводу: <Этот антикагшта-листический дух является главным цементом, соединсняюшим все части великой кооперативной семьи в одно целое, он создает тот обшнй язык, на котором могут понимать друг друга все члены ее, независимо от различия своего положения - будет ли это производительная ассоциация, кредитное товарищество, потребительное общество, строительный кооператив, профессиональный союз или трудовая артель.>87 В работе К.А.Пажитнова, как нам кажется, недостаточно разработаны основания, которые позволили бы объединить все виды кооперативного движения в единую систему "кооператичма>.** К.А.Пажитнов, видевший в политических пар-|цях и экономических организациях два основных типа социа.ть-

"социалистическими партиями кооперативы имеют' в сущности не Только программу-минимум, но и программу-максимум: первая gpn, то, что составляет их непосредственную, повседневную деятельность; вторая же есть то г отдаленный идеал, который освещает ее и к достижению которого кооперативы стремятся по мерс возможности приблизиться.>89

Итак, кооперативное движение в начале XX века в России приняло форму нового направления современного общественного движения. Это движение, уходившее своими корнями на Запад, в России стало реализацией одной из <интеллигентских> инициатив. Различные направления учения о кооперации здесь косили скорее идейный, нежели прагматический, как то было на Западе, характер. Значительная часть русской интеллигенции, общественных деятелей в начале XX в. особенно после поражения революции 19051907 гг. делала ставку на расширявшееся кооперативное движение, рассматривая его как главное средство осуществления идеи социального равенства. Но, несмотря на относительную общность представления о цели кооперативного движения, представители его различных течений по-своему подходили к определению экономической базы и социальной природы самой кооперации.

Теоретики-<артельщики> питали большие надежды на перспективы развития уже существовавших русских артелей. Представители иных направлений подвергали критике их позицию как идеологию защитников отжившей формы коллективизма труда. <Артельщики>, не вникая в подробности анализа современной экономической базы, усматривали в артели прототип той формы коллективизма, где царит равенство всех ее членов, и последовательно приходили к выводу, что именно артель есть исток всеобщего равенства в будущем.

Теоретики-*антиартельщики>, наоборот, тщательно изучали экономические основы кооперации, пытаясь тем самым найти, несмотря на все разногласия, подтверждение закономерности становления и развития кооперативного движения в современном обществе. Если подход <артельщиков> характеризовался аморфнос-1ЪЮ Концепции взаимосвязи государства и общества, то их оппоненты четко выделяли общественный характер кооперативного

движения. Однако концепция кооперации как общественного дин. жения не получила у них сугубо теоретического выражения.

В отличие от адептов упомянутых течений, М.И.Туган-Бара-иовский признавал важность социальных основ кооперации и вы. двинул концепцию кооперативного движения как <общественного движения> того времени. Учение Туган-Барановского оказало не. однозначное влияние на эволюцию взглядов его современников щ кооперацию. Например, А.В.Чаянов, не разделяя его мнения о перспективах сельскохозяйственной кооперации, принял положение Туган-Барановского о недопустимости единой формы организации кооперации. А В.ИЛенин, придерживаясь позиции <единой кооперации> в общенациональном масштабе, воспринял <кооперативный идеал> Туган-Барановского как идеал социализма,

В.А.Поссе У Ч.А.Пажитнов, в общем разделяя кооперативный идеал М.И.Туган-Барановского, придерживались других взглядов на отдельные моменты. Хотя эти теоретики единодушно подчеркивали классовой характер кооперативного движения, они питали, как нам кажется, надежды на <кооперативный мир> так же, как артельщики> в конце XIX - начале XX вв.

Окончательную судьбу этих различных позиций, как известно, определил сам ход истории, а не дисскусии тех лет и краткая практика кооперативного движения в России.

Глава II

КООПЕРАТИВНАЯ ТЕОРИЯ А.В.ЧАЯНОВА

<Кооперативная дорога является для нашего крестьянства единственной и действительна правильной дорогой, и ...сельскохозяйственная кооперация позволяет организовать распиленные раньше крестьянские массы, соединить их непосредственно с центрами народнохозяйственной и культурной жизни советского государства и дать им возможность использовать все преимущества крупного хозяйства и улучшеглой техники.>

А.В.Чаянов. 192 J

Ученый-экономист, общественный деятель и литератор Александр Васильевич Чаянов (1888-1939) занимает уникальное место не только в развитии кооперативной теории, но и в эволюции общественной мысли начала XX в. в России. Крупный теоретик, А.В.Чаянов открыл новую фазу изучения крестьянского хозяйства и обосновал эффективный способ разрешения аграрного вопроса своего времени, в том числе вопроса кооперации. Большой практик, А.В.Чаянов проявил себя как страстный организатор кооперативного движения, культурно-просветительной работы и актуальной программы земельных реформ. А.В.Чаянов-теорегик как приверженец общественной инициативы видел в ней здоровое зерна грядущей цивилизации, предупреждал об опасности <принудительного коллективизма> вообще <сверху> и придавал существенное значение самостоятельности народных масс.

Обширное литературное наследие, включающее в себя около 60 книг и брошюр (общая библиография его работ насчитывает более 200 названий), является результатом синтеза достижений общественной мысли и практики второй половины XIX начала XX веков на Западе и в России в наиболее злободневной проблеме того времени - аграрном вопросе.

Теория А.В.Чаянова имела большое влияние на исследования историков, экономистов и социологов не только в области изучения крестьянского хозяйства в начале XX века в России, но и в но-нске ими <альтернатив развития третьего мира> второй половины нашего века.1 Уникальность мышления ученого состояла в своеобразном сочетании науки, этики и эстетики.

Однако труды А.В.Чаянова почти полвека находились в забвении на его родине в связи с тем, что он, наряду с другими вид. ными учеными-современниками <Н.Д.Кондратьевым, Н.ПМакаро. вым, А.А.Рыбниковым, А.Н.Челинпевым и др.), был обвинен в создании не существовавшей на деле некоей Трудовой крестьянской партии, которой инкриминировалась антисоветская и контрреволюционная деятельность. Лишь в перестроечное время, в 1987 г. А.В.Чаянов был посмертно реабилитирован. В 1988 г. отмечался его 100-лсгний юбилей, а в следующем, 1989 г. вышел однотомник его избранных трудов3. Хотя некоторые ученые частично познакомились с работами ученого в 50-х - 60-х годах, они не могли дать им объект щой оценки, поскольку это не соответствовало официальным установкам.3

В то время, как чаяновское наследие в России упоминалось редко, да и то только как объект критики, на Западе уже в середине 60-х голов была издана одна из крупнейших его работ <Организация крестьянского хозяйства> (1925), которая получила большой отклик среди обществоведов различных направлений. С момента публикации этой работы чаяновская концепция крестьянского хозяйства и кооперации стала центром бурных дискуссий, объектом критики, полемики на страницах научных монографий и периодических изданий.4

После реабилитации ученого начали появляться труды, посвященные его научному наследию, которые переводились и на другие языки.5 Принимая во внимание и западные, и российские работы о Чаянове, в этой главе мы рассматриваем следующие вопросы: 1) учение об организации крестьянского хозяйства и теория семейно-трудового хозяйства А.В.Чаянова как основы концепции сельскохозяйственной кооперации; 2) общий взгляд ученого на кооперацию и, в частности, на концепцию кооперативной коллективизации" в условиях советского государства; 3) место учения Чаянова в истории эволюции кооперативной мысли в России и вопрос о его преемственности.

В предисловии к своему фундаментальному труду <Основные ajsf> и Ф°РМЫ организации сельскохозяйственной кооперации>

л27), где систематически изложена суть авторской концепции кооперации, А.В.Чаянов писал: <В основу исследования положен личный опыт автора, около двадцати лет работающего в рядах

усской кооперации, его наблюдения над кооперативными движениями Италии, Бельгии, Германии, Швейцарии и Франции, а также работа многолетнего семинара по вопросам сельскохозяйственной кооперации...>* Одна из особенностей подхода ученого к изучаемому им вопросу заключается в сочетании теоретического обсуждения и практических изысканий. Научная жизнь А.В.Чаянова вообще была проникнута стремлением к поиску выхода из сложившегося критического положения в отечественной деревне в начале XX века.

Он пытался внушить оптимизм своим современникам, особенно молодым людям, многие из которых были <близки к отчаянию, трясясь ноябрьским дождливым вечером на крестьянской лх-леге по непролазным дорогам от какого-нибудь Знаменского через Бузаево к какому-нибудь Успенскому, всюду встречая бездорожье, бедность и безразличие крестьян...>7 Поэтому взгляды А.В.Чаянова носили несколько романтический и утопический характер. Именно в формировании и развитии концепции кооперации отражена своеобразная попытка сочетания научного изучения и его представлений об общественном идеале.

Пребывание Чаянова в Италии (1908) и Бельгии (1909) еще в бытность его 20-летним студентом Московского сельскохозяйственного института было важным моментом в становлении молодого ученого как независимого исследователя. Его знакомство с кооперативным движением в Западной Европе было весьма полезным для начальной стадии формирования концепции кооперации. В Журнале <Вестник сельского хозяйства> с 1908 по 1910 г. публиковались статьи студента-исследователя, где автор тщательно освещал наблюдения. В 1909 г, появилась брошюра А.В.Чаянова под названием <Кооперация в сельском хозяйстве Италии>.8 В этой брошюре автор уделил большое внимание разъяснению роли кооПеРации в целом и анализу поступательного процесса в обласги сельского хозяйства этой страны в конце XIX - начале XX вв. Здесь он нашел доказательство того, что кооперация способна не только защитить крестьян от наступления и крупного, и мелкого частного капитала, но и содействовать созданию экономического механизма для приспособления крестьянского хозяйства к рыночным отношениям.

Будучи в Бельгии, А.В.Чаянов особо заинтересовался взаимоотношениями между кооперативами и аграрными общественными организациями, а также взаимовлиянием их деятельности и государственной политики. Это стало особенно важным в процессе радикального поворота сельского хозяйства к рынку, в условиях заостряющегося конфликта между крупной и мелкой формами производства, когда крестьяне обнаруживают свою незащищенность перед атакой рыно юй стихии.

С практической точки зрения, немаловажное значение имеет тот факт, что А.В.Чаянов с середины 1910-х гг. стал одним из лидеров быстро развивавшегося русского кооперативного движения. Совместно с С.Л.Масловым, А.А.Рыбниковым, В.И.Анисимовым он создал Центральное товарищество льноводов - организационный центр русской льняной кооперации, быстро завоевавшей внутренний и мировой рынок. К этому периоду, как отмечают современные ученые,9 относятся важные работы А.В.Чаянова об организационной структуре кооперативного движения.

С теоретической точки зрения, чаяновская концепция крестьянского хозяйства и кооперации была связана с приверженцами нового течения в русской экономической мысли, названного <организационно-производственным направлением> (далее ОПН).'с Это новое направление зарождалось в начале XX в. и отталкивалось от практической деятельности агрономов и кооператоров. Об этом Чаянов писал: <То течение экономической русской мысли, к которому вместе с автором принадлежат А.Н,Челинцев, А.Н.Минин, Г.А.Студенский и другие, оформилось незадолго перед войной и было вызвано к жизни теми глубокими социально-экономическими изменениями, которые после революции 1905 г. наметились в жизни нашей деревни>.11

Номнению ученого.кначалупервой мировой войны русская ерсвня <уже качественно была мало похожа на деревню прошлого столетия* из-за <изменения мировой рыночной конъюнктуры в сторону, благоприятную для сельского хозяйства, образования в России благодаря развитию индустрии внутреннего рынка для продукт08 сельского хозяйства, быстрого развития рыночных отношении и товарности крестьянского хозяйства, быстрого роста кооперативного движения, неуклонного нарастания всяких организаций, содействующих сельскому хозяйству, и в особенности организации агрономической помощи населению>.11

Как видим, именно злободневная необходимость приспособить традиционное крестьянское хозяйство к новым рыночным отношениям заставила ученых-экономистов ОПН обратиться к конкретному изучению той экономической среды и того экономического механизма, под непосредственным влиянием которых оно находилось. Среди специалистов, с именами которых связано это направление, превалировали агрономы, отчасти кооператоры и статистики. Как писал Чаянов, впервые они встретились на Московском областном агрономическом съезде в 1911 г. С этого-то времени, часто в форме жесткой внутренней полемики, стало постепенно выкристаллизовываться и само направление.

Однако следует отметить, что для формирования ОПН немаловажными оказались и работы предшественников-экономистов, созданные в начале XX века. Среди них - курс лекций А.И.Чуп-рова, прочитанный им в Париже в 1904 г. где речь шла о преимуществе мелкой формы производства и о методах модернизации крестьянского хозяйства. Это был один из первых манифестов сторонников нового течения экономической мысли.11 А В.А.Ко-синский, которого А.В.Чаянов считал духовным отцом нового направления, пошел гораздо дальше, затронув вопрос о различиях между крестьянским и капиталистическим хозяйством в плоскости экономической теории, а не в политической плоскости. По мнению В.А.Косинского, в области крестьянского хозяйства <не существует проблем найма и прибыли>.34

Это утверждение имело существенное значение в разработке к°ицепции ОПН, и позднее А.В.Чаянов также подчеркивал, что

аграрная сфера производства, в ее большей части, строится не на капиталистических, а на совершенно иных, безнаемных, основах семейного хозяйства, для которого характерны совершенно особые мотивы хозяйственной деятельности, а также специфическое понятие рентабельности>.1'

Само собой разумеется, что представления Косинского и Чаянова об экономической природе крестьянского хозяйства и аграрного производства были несовместимы с концепцией классической политэкономии, которая мыслит все экономические явления исключительно в категориях капиталистического хозяйственного уклада. Именно это несоответствие обнаруживает фундаментальность оригинальной концепции ОПН и Л.В.Чаянова.

В связи с особенностями подхода ОПН к аграрному вопросу следует обратит внимание на положение, сложившееся в начале XX в. в России. Социал-демократы и эсеры, отталкиваясь от социальной дифференциации деревни, полагали, что решение аграрного вопроса возможно лишь путем национализации или обобществления земель, тем самым предполагая неизбежность политической революции.В противовес им сторонники ОПН выдвинули <организационно-производственный> план, согласно которому единственное разрешение аграрного вопроса состояло в принятии комплексных экономических мер, направленных на интенсификацию производства крестьянского хозяйства. Целью этого плана являлось коренное преобразование крестьянского хозяйства на основе национальной организации производства вне зависимости от политических перемен. Итак, для понимания сущности ОПН необходимо не только рассмотреть социально-экономическую обстановку того времени, но и установить предмет его исследований и способ анализа. В этой связи прежде всего следует отметить теоретический генезис ОПН, благодаря которому создалось постепенно <особое [подчеркнуто мною - К.Ч.] понимание природы крестьянского хозяйства>. В статье <Организация Крестьянского хозяйства> А.В.Чаянов писал: <Генетически наше учение сложилось из двух русел исследовательской работы: 1. Постепенного накопления огромного эмпирического материала по вопросам организации крестьянского хозяйства, полученного частью путем обработ-

данных земской и государственной статистки, частью путем ^м01ГГОЯтедьных, по преимуществу бюджетных, исследований. Простое индуктивно* обобщение этою материала приводило к целому ряДУ бесспорных эмпирических тыводов. 2. Установления, также эмпирически, целого ряда фактов и зависимостей, которые яс укладывались в рамки обычною представления об основах црганизяцни частно-хозяйственного предприятия и требовали специального толкования. Эти специальные обьясисняя и толкования, даваемые в начале в каждом конкретном случае отдельно, внесли в обычную теорию частнохозяйственного предприятия такое количество осложняющих элементов, что в конце концов оказалось более удобно обобщить их и построить особую теорию трудового семейного предприятия, несколько отличающегося по природе своей мотивации от предприятия, организованного на наемном труде. Эта гипотеза освободила теоретический анализ организации крестьянского хозяйства от многочисленных поправок, исключений и осложнений и позволила построить более или менее стройное логическое обобщение всего эмпирического материала>1* Что касается круга тем, освещаемых в работах авторов направления, то перечисляются следующие вопросы: <Методы сельскохозяйственного районирования, использование статистики железнодорожных перевозок для товарной характеристики районов, счетоводный анализ крестьянских хозяйств, методика бюджетных и анкетных исследований, кропотливое изучение специальных культур и кустарных промыслов, анализ работы учреждений мелкого кредита, монографическое описание маслодельной, картофельной, льняной и молочной кооперации, изучение эволюции организационных форм сельскою хозяйства, основы водною хозяйства на орошаемых землях, установление оптимальных размеров сельскохозяйственных предприятий, методы технического учета сельскохозяйственного производства, теория сельскохозяйственной кооперации, методика агрономической помощи населению*.11 Новая постановка вопроса потребовала соответственно ново-10 РакУрса исследования анализа крестьянского хозяйства как бц изнутри, изучение <морфологии отдельной клетки сельского хо* ЗДЙства>. В этой связи особенно важное значение имела отработке методики исследования крестьянских хозяйств, в частности, внедрение метода бюджетных исследований."

Примечательно, что авторитет ОПН заметно возрос после Февральской революции в связи с подготовкой земельной реформы. На основе объединения ОПН с несколькими идейно-политическими течениями в апреле 19)7 г. образовалась межпартийная Лига аграрных реформ, в состав распорядительного комитета которой вошли среди прочих Н.П.Макаров, К.А.Мацеевич, Н.П, Огановский, А.В.Чаянов. После Октябрьской революции аграрная программа ОПН являлась едва ли не единственной альтернативой политике <военного коммунизма> в деревне, а затем и сплошной коллективизации крестьянского хозяйства.

С переходом к НЭПу ученые ОПН начали принимать активное участие в на. чной и практической деятельности, и, благодаря возрождению в те годы элементов культурного плюрализма в общественной жизни, организационно-производственое направление достигло наивысшего расцвета.'9

Однако прошедшая в 1927 г. дискуссия о дифференциации деревни обернулась, в сущности, разгромом ОПН, что привело к окончательному его уничтожению в конце 20-х - начале 30-х п.. когда были арестованы н репрессированы его лидеры А.В.Чаялов, Н.П.Макаров, А.Л.Рыбников, А.Н.Минин, А.Н.Челинцев, их близкие соратники и более тысячи их последователей на местах.

В чем же заключалась чаяновская концепция крестьянского хозяйства, на которой основано его учение о кооперации" Основные мысли А.В.Чаянова о проблемах крестьянского хозяйства и аграрного производства изложены, в трудах <Организация крестьянского хозяйства>, <К вопросу теории некапиталистических систем хозяйства>, <Что такое аграрный вопрос?> и <Основные идеи и формы организации сельскохозяйственной кооперации>.

Рассматривая особенности аналитического подхода А.В.Чаянова к изучаемому вопросу, елсдуег отмстить три момента. Первым из них является неразрывная связь сущности сельского хозяйства с пространством. Сельское хозяйство, по выражению А.В.Чаянова, зиждется в своей основе па использовании челонском солнечной энергии, падающей на поверхность земли, <Человек не мо-

/"ппнечные лучи, падающие на ело десятин, собрать на одну. 0Н может улавливать их зеленым хлорофиллом своих посевов только на всем пространстве их падения>. Поэтому, чем крупнее ^ьскохозяйсгаенное предприятие, тем большую площадь оно должно занимать. Отсюда вытекает известный вывод ученого, что сельском хозяйстве никакой концентрации пространства проводить нельзя.20 Это утверждение, на наш взгляд, не содержит никакого научного открытия. Однако важно, что А.В.Чаянов сумел У^зать на ту бесспорную истину, которая достаточно извесгна всем простым крестьянам, но на которую не обращали внимания основоположники и приверженцы классической политэкономии. Помимо этого следует отметить, что Л.В.Чаянов именно из данного факта извлек cyiyoo научный вывод об организации крестьянского хозяйства.

Земледельческое производство, по его мнению, ставит естественный предел укрупнению сельскохозяйственного предприятия. Если хозяйство разбросано на большой территории, то хозяин должен но этому пространству передвигать огромное количество предметов. Чем больше хозяйство, тем больше его обрабатываемая площадь, и тем, следовательно, большее количество продуктов и на большее расстояние будет транспортироваться, и соответственно с этим будет возрастать стоимость внутрихозяйственных перевозок как в расчете на все хозяйство в целом, так и на единицу получаемого продукта. Естественно, вся выгода, получаемая от укрупнения производства, поглотится удорожанием внутрихозяйственного транспорта, и чем интенсивнее хозяйство, тем скорее наступит это поглощение. Таким образом, как верно писал А.В.Чаянов, <несмотря на то что в земледелии крупная форма производства имела несомненное преимущество над мелкой, ... количественное [подчеркнуто мною К.Ч.] выражение этих преимуществ было далеко не столь значительно, как в обрабатывающей про-мьщленности*.11 Выделение различия технических условий в производстве сельского хозяйства и промышленности является основным моментом чаяпонскою построения. Именно оно определяет разницу организационного плана в обеих областях. В самом деле, '"авнейшей формой укрупнения и концентрации производства в промышленности является так называемая <горизонтальная кон-цен фация>, т.е. такая форма концентрации, при которой множество мельчайших, разбросанных в пространстве предприятий ели. вастся не только экономически, но и технически в одно сверхкруп, нос гтелос, которое концентрирует огромные массм рабочей и механической энергии на небольшом пространств*, и получаст от этого колоссальное удешевление стоимости производства.22 ц ссльком хозяйстве провести в такой мерс горизонтальную концентрацию немыслимо. Единственной формой горизонтальной концентрации после Октябрьской революции являлась концентрация крестьянских земель в руках сельскохозяйственных коммун, артелей и товариществ по совместной их обработке. Но этот процесс не мог иметь того массового масштаба, благодаря которому можно было бы ст) игь всю политику концентрации сельскохозяйственного производства. Поэтому, как подчеркивал Чаянов, <главнейшей формой проведения концентрации в области крестьянских хозяйств может быть только путь концентрации вертикальной, и притом в ее кооперативных формах, так как только в кооперативных формах она окажется связанной органически с сельскохозяйственным производством и сможет получить надлежащий по глубине захват>.21

Очевидно, что построение кооперативной теории А.В.Чаянова имело апостериорный характер, а не априорный, как и характер самого исторического развития кооперативного движения. Не игнорируя роли <кооперативных идей, задуманных гениальными умами социальных реформаторов задолго до появления на земле первого кооператива>, ученый делал больший упор на стихийное развитие предпосылок и самую практику кооперативного движе-ггия. Поэтому он строил свою концепцию, внимательно следуя за переменой условий, в которых развивалось это движение.

Второй момент, который привлекает особое внимание в чая-новской концепции, это подход к крестьянским семейным хозяйствам как к определенной экономической форме, отличной от капиталистического хозяйствования даже п условиях явного преобладания элементов капитализма. Особенность предлагаемого аналитического подхода заключается в том, чтобы начинать неелсдо-

стьянского хозяйства <снизу> исходя из практической ](1Гики семейного хозяйств. Несмотря на присущее Чаянову глобальное синтетическое мышление, он был уверен в необходимости исходить из анализа первичной ячейки, или <клеточки>, народнохозяйственного организма, В этом убеждении выражается характерный подход Чаянова к теоретическому обобщению, которому должно предшествовать эмпирическое конкретное исследование на молекулярном уровне экономической материи,

Приступая к построению теории крестьянскою семейного хозяйства, А.В.Чаянов прежде всего уделил внимание некапиталистическим формам хозяйства и пришел к выводу о возможности сосуществования и взаимодействия различных укладов. Такое понимание народнохозяйственных систем обозначало признание того, что современная экономическая наука остро нуждалась в новом теоретическом осмыслении прошлого и действительности. В связи с этим ученый писал: <Для каждою типа экономическою уклада... должна быть создана отвечающая сю своеобразию экономическая система>.24 Попытка обобщить вес системы в рамках какой-либо одной общеупотребительной теории, по мнению Чаянова, обречена на неудачное преувеличение или упрощение, поскольку каждая система экономического уклада по своей природе глубоко индивидуальна. Отсюда вывод: <В теоретической экономике представляется более рациональным для каждого народнохозяйственного режима разрабатывать частую политическую экономию>.25 Исходя из этой позиции, Чаянов определил место семейно-трудового хозяйства в ряду экономических систем. По Чаянову, термин <семейное трудовое хозяйство>** обозначает семью крестьянина или ремесленника, пс использующую наемный труд, а только труд входящих в псе членов даже и в том случае, когда этот признак нечетко выражен.27 Особая логика построения семейных экономических форм базируется на том, что крестьянское хозяйство характеризуется главным образом семейным трудом и относительной автономией сю использования. Это является основой крестьянской стратегии выживания, которая принципиально отличается от СО01ве1сгвуюпшх характеристик капиталистического иредприя-1Ии' ^-см<:йныс хозяйства гибко используют семейный труд, нривлекают на помощь соседей без оплаты их труда. Семейное хозяйство, но мысли А.В.Чаянова, даег возможность не просто выживания слабых, но н использования определенных черт хозяйствования в социальной жизни села. Это иногда дает семейному хозяйству преимущество перед капиталистическими формами производства. Таким образом, А.В.Чаянов избрал для построения своей теоретической модели именно тот вид хозяйства, который был типичен и для России, и для других аграрных стран. С теоретической точки зрения, возникла необходимость переосмысления основных постулатов классической политэкономии. Исходным пунктом явился анализ хозяйственного поведения семейно-трудового хозяйства, не использующего наемный труд. В результате при условиях отсутствия категории <зарплаты>, экономические категории чистой прибыли, ренты и процента на капитал лишаются смысла.

Итак, крестьянское семейно-трудовое хозяйство рассматривалось А.В.Чаяновым как экономическая единица, по сути отличающееся от капиталистического предприятия. Ключом к пониманию его экономической деятельности является форма расчета экономической рентабельности. Чаянов подчеркивал необходимость введения иных категорий, позволяющих выявить хозяйственно-организационные принципы этого особого рода хозяйства.

Суть чаяновской концепции семейного хозяйства заключалась в тезисе о так называемом <соотношении потребности тяжести труда>. В связи с этим прежде всего надо отметить, что чаяновская гипотеза основана на концепции крестьянского хозяйства как трудового семейного хозяйства, в котором семья в результате затраты годичного труда получаст единый трудовой доход и соизмеряет свои усилия с получаемым материальным результатом. Говоря иначе, мотивация хозяйственной деятельности крестьянина принята Чаяновым не как мотивация предпринимателя, получающего в результате вложения своего капитала разницу между валовым доходом и издержками производства, а скорее как мотивация рабочего, работающего на своеобразной сдельщине, позволяющей ему самому определять время и напряженность своей работы.28

Не случайно А.В.Чаянов, развивая свою концепцию баланса "труд - потребность" начинал с рассуждения о значении общего

годового дохода крестьянского хозяйства. По представлению ученого именно годовая оплата является главной для семейного хозяйства, а оплата его единицы величиной производной, зависящей оттого, как в целом разрешаются задачи хозяйства. Крестьянские хозяйства часто функционируют с постоянной номинально негативной прибылью и тем не менее выживают, что невозможно на капиталистических предприятиях. В основе стратегии производства и использования рабочей силы в крестьянских семейных хозяйствах, как правило, лежит максимализация общего дохода или конечного продукта, а не прибыли. Поэтому понятно, что <одна и та же объективно выражаемая оплата единицы труда при одном и том же уровне будет считаться то выгодной, то невыгодной для крестьянской семьи, прежде всего в зависимости от состояния ос-цоттого равновесия между мерой удовлетворения потребностей и уерой тягостности труда>. А как реагируют крестьяне на уровень достижения или недостижения равновесия между двумя этими измерениями" Ученый писал: <Если в сметном учете хозяйства основное равновесие еще не достигнуто, острота непокрытых потребностей еще достаточно остра, хозяйствующая семья сильнейшим образом стимулируется к расширению своей работы и ищет' приложение своему труду, мирясь с низкими уровнями его оплаты "По нужде" крестьянин идет на самые невыгодные на первый взгляд начинания. И наоборот, если основное равновесие вполне покрывается сметными соображениями хозяйства, то только очень высокая оплата труда может побудить крестьянина к новым работам. Таким образом, предельная (низшая из допустимых) оплата единицы труда устанавливается в зависимости от общего равновесия хозяйства и не может быть объективно определяема со стороны a priori>.w Предел, до которого члены крестьянской семьи фактически работают в данных условиях, называется Чаяновым степенью <самоэксплуатации> семейного труда. Эта степень самоэкс-"луатации в процессе труда определяется совершенно специфическим равновесием уровня удовлетворения потребностей семьи и тяжестью самою труда. Тогда какие моменты непосредственно ^взывают влияние на колебание и определение этою равновесия? ^чшлн шлделят следующие лва: <Во-первых, конкретные дли каж дога хозяйства условия производства, рыночная конъюнктура, удаленность от рынка, которые влияют па степень тяжести труда; во-вторых, размер и состав семьи и неотложность ее потребностей, которые обусловливают уровень опенки потребления.>5"

В рассуждениях о крестьянской семье и влиянии ее развития на хозяйственную деятельность А.В.Чаянов утверждал, что состав и размер семьи являются одним из главнейших факторов организации крестьянского хозяйства. От семейного состава прежде всего зависели высший и низший пределы объема хозяйственной деятельности. Рабочие силы трудового хозяйства всецело определяются наличностью работоспособных членов семьи. Выявляя соотношение естественной истории> семьи и постоянно изменяющегося размера крестьянского хозяйства из поколения в поколение, ученый создал целую теорию <демографической дифференциации> в противовес марксистской концепции классовой дифференциации. Согласно этой теории, происходит не столько процесс расслоения крестьян на кулаков-каниталисюн и бедняков-пролетариев, сколько количественный рост или уменьшение состава семей.

Еще один момент чаяновской концепции - это критика марксистской характеристики крестьянина, объединяющего в своем лице и рабочею, и предпринимателя. <Концепции фиктивного двоедушия крестьянина> Чаянов противопоставил <концепцию семейного хозяйства с мотивацией своей работы, аналогичной мотивации сдельщины>.11 В отличие от марксистов, полагавших неизбежным поглощение мелкого крестьянского хозяйства крупным капиталистическим производством, А.В.Чаянов утверждал, что в условиях разливавшегося капитализма крестьянские хозяйства в силу своей трудовой природы проявили исключительную сопротивляемость и живучесть. По его мнению, благодаря меньшему в количественном отношении, чем в промышленности, превосходству крупного хозяйства над мелким, крестьянские хозяйства не могли быть столь просто и решительно разгромлены крупными латифундиями, как аналогичные им ремесленные семейные хозяйства были разгромлены фабрикой. Однако, как отмстил ученый, из этого вовсе не вытекает, что крестьянское хозяйство должно остаться в стороне от обшекапиталистического развития. А.В.Чая-

0в как экономист-реалист не мог не видеть, что деревенский капитализм начинал проникать и в самое производство, отщепляя от естьянского хозяйства отдельные отрасли, по преимуществу в области первичной переработки сельскохозяйственного сырья, и отрасли, связанные с механическими процессами,32

учитывая эту неопровержимую реальность, Чаянов выдвинул новую теорию <дифференциальных оптимумов>. По этой теории, <для сельскохозяйственного предприятия наиболее важными являются не самые крупные и не самые мелкие размеры, а некоторые срСдт1И"-РПтимапЬ|1ые- ПРИ которых уравновешиваются выгоды и недостатки мелкого и крупного земледельческого хозяйства>.33 При этом для каждой системы хозяйства, для каждой отрасли существует свой, ей только присущий уровень оптимальных размеров предприятия. Значение этой теории заключается в том, что в ней <есть основная организационная идея кооперирования сельского хозяйства, и только в кооперации и могущая найти сь^е осуществление>.34 При помощи организационного плана сельскохозяйственных предприятий, основанного на принципе <дифференциальных оптимумов>, складывается гибкая, постоянно развивающаяся и совершенствующаяся кооперативная система крестьянского производства, органически учитывающая технологический и технический прогресс, и постоянно перестраивающая и совершенствующая свою структуру соответственно экономической эффективности оптимальной организации тех или иных процессов.

Разумеется, эта эффективно организованная хозяйственная система может развиваться только в условиях рыночных отношений, товарно-денежных связей. По мнению А.В.Чаянова, <гибкость> и <прочность> входящих в кооператив хозяйств является могучим рычагом приспособления к жестким требованиям рынка. Ученый пришел к выводу, что прием расщепления организационного плана на отдельные группы процессов земледельческого производства н организации каждой из них именно на тех экономических и технических степенях крупности, которые оптимальны Ддя данных процессов, дает сельскому хозяйству наиболее идеаль-НЬ|й хозяйственный аппарат.35

Примечательно, что чаяновская идея родилась в то время когда Советская власть была больше всего убеждена в преимуществе крупной формы сельскохозяйственного производства. Чаянов как ученый-реалист не мог не видеть отрицательных результатов первых экспериментов сельскохозяйственного коллективизма после 1917 г. Выдвигая идею <дифференциальных оптимумов>, он успешно сочетал теорию о семейно-трудовом крестьянском хозяйстве и учение о кооперации. Учитывая саму природу сельского производства, он выдвинул концепцию вертикальной концентрации>, благодаря чему сумел четко обосновать целесообразность организации сельскохозяйственной кооперации.

Таким образом, в основе кооперативной концепции Чаянова лежит' учение об организации крестьянского хозяйства, включающее три взаимозависимых концептуальных элемента: сельскохозяйственную кооперацию, дифференциальные онтимумы и вертикальную концентрацию производства. А.В.Чаянов рассматривал кооперацию как <коллективную форму организации отдельных звеньев организационного плана крестьянского хозяйства> или <коллективно организованную часть семейного производства, живущего одной жизнью с материнским организмом>.36 Отсюда неходит понимание сущности сельскохозяйственной кооперации как глубокого процесса вертикальной концентрации сельского хозяйства. Причем в кооперативных формах процесс этот идет гораздо глубже, чем в формах капиталистических, так как кооперативным формам концентрации крестьянин сам передает такие отрасли своего хозяйства, которые капитализму никогда не удается оторвать от крестьянских хозяйств в процессе борьбы.

Однако следует отметить, что кооперация по А.В.Чаянову не разрушает <индивидуальности>, основы частнособственнической организации мелкотоварного производства, а лишь организует <на ступени.,, крупной формы производства те его функции и отрасли, в которых крупное хозяйство имеет преимущество над мелким, часто используя наемный труд>. Чаянов в <Кратком курсе кооперации> утверждал, что сельскохозяйственный кооператив является дополнением к самостоятельному крестьянскому хозяйству, обспуживасг его и без такого хозяйства не имеет смысла.31 Но это

^ не значило, что он был <защитником кулацкой кооперации> вовсе

.носителем мелкобуржуазных взглядов на крестьянский воп-,. в чем его обвинили в советское время. А.В.Чаянов писал, что сама частная собственность на землю не отвечает своим идеа-тем не менее, она не представлялась ему в виде сопиально-

jia**>-

г0 недоразумения, случайно возникшего на почве захвата. Он воспринимал ее как социальный факт, порожденный условиями времени и места н имеющий социальные корни не только в захватнической деятельности власть имущих. Основным принципом подхода ученого к решению аграрного вопроса явилось убеждение, что трудовое крестьянское хозяйство должно составить основу аграрного строительства России, именно это хозяйство должно пользоваться землей его родины. Он также утверждал, что аграрный вопрос не может получить единого для всей России решения, и каждый регион должен иметь свое особое аграрное устройство.3' Именно в этом плане Чаянов не мог согласиться с це. лм рядом теоретиков-кооператоров, полагавших, что все виды кооперативной работы есть только этапы постепенного приближения к полному обобществлению всех процессов сельскохозяйственного производства, к созданию крупных коллективных предприятий, в которых совершенно должны раствориться отдельные семейные хозяйства. Чаянов был уверен в том, что далеко не все отрасли земледелия подлежат кооператизации и доказывал, что полное обобществление труда менее эффективно, чем кооперация отдельных отраслей хозяйства и с социальной, и с экономической точек зрения.40 Выступая с критикой <монистического> подхода к кооперированию, Чаянов выстраивал собственную концепцию <кооперативной коллективизации> в противовес концепции <артельной коллективизации> большевиков после Октябрьской революции. Истоки последнего понятия крылись в индустриальной идеологии социализма, рассматривающей сельское хозяйство по аналогии с промышленностью и игнорирующей специфические особенности 1|Рарного производства. Выдвигая свою идею, Чаянов писал: Единственно возможный в наших условиях путь внесения в крес-?ьянское хозяйство элементов крупного хозяйства, индустриали-заЧии и государственного плана, это путь кооперативной холлск-нчизации, постепенного и последовательного отщепления отдельных отраслей от индивидуальных хозяйств и организации их в высших формах крупных общественных предприятий>.41

Практическое значение этой концепции состояло в том, что, сохраняя основу индивидуального хозяйства, требовалось найти возможность постепенно перейти к крупному производству, т.е. к системе общественного кооперативного хозяйства деревни. Именно в этом устремлении, на наш взгляд, заключается еще один важный момент, характеризующий чаяновскую концепцию крестьянского хозяйства и кооперации. Уже в 1917 г. после Февральской революции он выступил с критикой политики, которая силой, путем приказа заставит людей принять свой вариант аграрных реформ. В то же время ученый как приверженец самостоятельности народных масс утверждал, что в России есть <миллионы хозяйствующих людей, имеющих свои представления о сельском хозяйстве, - людей, которым приказывать ничего нельзя и которые все предпринимают по своей воле и сообразно своему пониманию>.41

С этой позиции Чаянов подчеркивал неизбежность экономических и социальных недостатков в коллективных хозяйствах, созданных даже в пределах допускаемого <оптимума>. А.В.Чаянов выделял три основных элемента отличия колхоза от всякого другого крупного земледельческого предприятия. Эти отличия исходят из социальной природы колхоза, которая требует значительного отклонения от обычного типа построения крупных предприятий. Они выражены, во-первых, в неравномерном распределении труда в течение года. В условиях принципиальной невозможности привлечения наемного труда молоподвижкое рабочее ядро колхоза обречено на своеобразную безработицу в те времена года, когда объем работ бывает значительно ниже, чем в критические периоды. Во-вторых, вопрос стимуляции работы. При равенстве всех членов колхоза как совершенно равноправных хозяев к при равенстве дележа продуктов по едокам, отсутствие энтузиазма в коллективах <притупляет стимуляцию>. Появляется принцип, вульгарно выражаемый в сентенции: -Зачем я буду работать больше, чем работает мой сосед, раз его и мое вознаграждение будет равным>. Кстати, в трудовом крестьянском семейном хозяйстве стимулом к работе являются непокрытые еше потребности семьи, а в капиталистическом хозяйстве при системе сдельных оплат стимул к на-

эаработнаяплата пропорциональная наряжению. Третья проблема - вопрос об организующей воле руководителя. <Коллективное сознание и воля всегда менее подвиж-Hbi более медлительны, менее напряженны и почти не допускают инТуииии, столь важной во всяком предпринимательстве>. По сравнению с ролью воли в капиталистическом предприятии и в трудовом крестьянском хозяйстве <коллективная воля прежде всего слаба ка воля организующая и предпринимательская, слаба она и как воля принуждающая, так как ее носители в лице правления и других выборных слишком зависят от своих избирателей для того, чтобы обладать неумолимой непреклонностью>.*'

Важное практическое значение имел план <местных комбинатов> в рамках экономических районов, который был выдвинут им в 1925 г.4* Он предложил с помощью сельскохозяйственной кооперации осуществить индустриализацию региона. По его мнению, найдя оптимальный радиус сборки сырья по каждой ку.ьтуре, можно определить местоположение перерабатывающих предприятий. Их следует дополнить строительством дорог, энергетической базы и т.д.В результате должен появиться единый районный агро-индустриальный комбинат. Организация сети перерабатывающих производств мыслилась <как нечто целое, согласованное между собой технически и экономически, как некий комбинат технической первичной переработки сельскохозяйственных продуктов>. В целом создание таких предприятий по первичной переработке сельскохозяйственных продуктов А.В.Чаянов полагал <самым актуальным из фронтов кооперативной работы> для середины 20-х гг.4'

Итак, концепция <кооперативной коллективизации> представляла собой оригинальную, глубокую по мысли программу Чаянова, который признал преимущество крупной формы производства в условиях советской деревни 20-х годов, и одновременно четко осознал опасности сплошной коллективизации сверху. Чаянов предложил так называемую <самоколлективизацию> крестьянства, которая обозначала постепенный и добровольный метод коллективизации мелких крестьянских хозяйств. Чаянов считал, что экономические условия советской деревни 20-х годов дают широкий простор для дальнейшего развития мелких товаропроизводителей. ^ сняли с этим Чаянов, сознательно подчеркивая важное значение статьи В.И.Ленина <О кооперации> (1923), писал, что при поддер. жке государе геенной власти <кооперативное движение... делается основой нового общественного строя деревни>.4* Основываясь <а ленинском тезисе47, Чаянов придавал особое значение кооперативной организации крестьянских хозяйств, представлявших собой, тот канал, через который можно было <влить> в систему социалистического народного хозяйства <исключительную выживаемость и устойчивость> как особенность, присущую <трудовому крестьянскому хозяйству>. По мнению современных ученых, Л.В.Чаянов пытался максимально приспособить свою концепцию к основной установке Советской власти на коллективизацию.4*

Однако, большинство теоретиков и практиков кооперативного строительства в СССР в 20-е годы, в отличие от Чаянова, полагали, что венцом развития всей сельскохозяйственной кооперации должна быть ее производственная форма, понимая под ней преимущественно колхозы. Это обстоятельство в определенной мере предопределило судьбу чаяновской концепции в конце 20-х гг. Несмотря па то, что Чаянов, выдвигая свою концепцию, опирался на сгатью Ленина, между ними обнаруживается существенное различие. А.В.Чаянов, следом за М.И.Туган-Барановским, категорически отрицал возможность единства кооперативного движения при различии видов кооперации, в то время как В. И.Ленин, не выделяя эти различия, подчеркивал необходимость организации <всего крестьянства> или <большинства населения> в социалистический кооператив.49 По мнению Чаянова, <попытки слить организационно разные классовые виды кооперации обычно приводят к плачевным результатам>, гак как интересы и стремления, ими защищаемые, <настолько противоположны, что их нельзя объединить в одной организации>.50 Это различие взглядов исходит, как нам кажется, из разницы в подходе к обсуждаемому вопросу. Если Ленин подходил к кооперативу <сверху>, делая ставку на <государственный>, притом социалистический, кооператив, то Чаянов придавал особое значение подходу к кооперативу <снизу>, делая упор на <общественный> кооператив.

Говоря об основных принципах структурной организации кооперации, А.В.Чаянов неоднократно подчеркивал, что одним из основных начал кооперативного движения является самостоятельность населения. С этой позиции, местная кооперативная ячейка аССматривается как первоисточник кооперативной жизни, где собирается воля самодеятельного кооперированного населения. Однако, рассматривая вопрос о причинах крахов и неудач различных типов кооперации, Чаянов остро критиковал несознательное отношение крестьянства к своим интересам и обязанностям. Он писал: <Кооперативная сознательность нашего крестьянина, к сожалению, сше недостаточно крепка, и частный лавочник может отманить его от кооператива товарами, более подходящими к его вкусу>51 Отсюда вытекает важность значения культурно-просветительной деятельности кооперативов. Учитывая реальное положение дел, Чаянов подчеркивал, что организаторы кооперации не должны излишне полагаться на <кооперативную> сознательность, особенно в начале работы, когда кооперативы организуются со значительной долей риска, а массы <полны скептицизма>.53

Теперь рассмотрим чаяновскос дуалистическое понятие кооператива (как хозяйственного предприятия и как социального движения). Кооператив для Чаянова представлялся единством двух начал: с одной стороны, это кооперативное предприятие как организационно-хозяйственная форма; с другой стороны широкое социальное движение, <точнее, движения, обладающие каждое свойственной ему идеологией>. Имея два обьекта определения кооператива, ученый сформулировал отличие экономического содержания кооператива от содержания социального как несоответствие логического и исторического. Как известно, из двух начал подвергалась анализу по большей части организационно-формальная сторона кооператива. А.В.Чаянов, признавая возможным Дать единое определение всем кооперативам благодаря нескольким важным организационным элементам (роль капитала, трудовая среда и пр.), отметал характерную черту кооперативного предприятия: <То, что оно никогда не может являться самодовлеющим предприятием, имеющим собственные интересы, лежащие вне ин-^рссов создавших его членов, которые являются его хозяевами и С|роят ею управление так, чтобы оно было непосредственно от-Ис1ст>сн|ю перед ними и только перед ними*."

Однако для Чаянова была важнее не <общность> понятия к0. операции, а <конкретное содержание> каждого вида кооператив, но го предприятия, наличие которого составляет его отличие о г других видов кооперации. С этой позиции исследователь выстраивает собственную концепцию кооперативной типологии, <непривычную для кооперативной мысли>, но по существу вытекающую нэ естественного организационного строения хозяйственного ор. ганизма. Как уже отмечал экономист Б.В.Серова, проявились две основные особенности чаяновской теории о кооперативных фор. мах. Первая: ученый, в отличие от других теоретиков кооперации, дал универсальное основание для классификации кооперативных форм. Чаянов увидел основу классификации в самом производственном процессе. Он сам сравнивал свою классификационную систему с менделеевской периодической системой элементов в том смысле, что она оставляет пустые места там, где возможна некая новая кооперативная форма. Вторая особенность чаяновской теории заключается в признании одновременного сосуществования практически всей гаммы кооперативных форм. Ученый не утверждал, что низшие кооперативные формы отмирают при переходе к более высоким. В высшей стадии развития кооперативной системы все формы сосуществуют, взаимообусловлены и выполняют свои специфические функции. Еще в 1919 г. Чаянов говорил о порочности слияния воедино потребительской и сельскохозяйственной кооперации.54 В дальнейшем чаяновское представление о кооперации как о магистральном пути будущего аграрного развития не имело в виду ликвидацию всех других форм хозяйственной организации. Этот подход вписывается в плюралистическую концепцию возможного сосуществования различных социально-экономических укладов в рамках той или иной общественной формации.

Но следует отметить, что Чаянов, вслед за М.И.Туган-Бара-новским, рассматривал кооперацию как классовое крестьянское движение. Он утверждал, что <кооперация организует те интересы и стороны групповой и классовой жизни, которые существовали и до ее появления, но ничего нового надклассового не вносит>.55 Поэтому Чаянов не отвергал наличие существенного идеологического компонента в кооперативном движении. Тем не менее, чаянове-кая концепция кооперации как <широкою социального движения>

тличаласьот концепции кассовой борьбы имеющей сво " целью победу одного класса над другим. Несмотря на признаке наличия классовой борьбы в обществе, Чаянов, как и его сов еменник Н Д-Кондратьев, полагал, что наука должна руководствоваться <интересами национального хозяйства как целого>, а не цнтересами того или иного класса.*6 С этой позиции Чаянов подчеркивал именно <огромную народнохозяйственную задачу> кооперации в условиях советского хозяйства. В критический момент своего развития народное хозяйство особенно сильно нуждается в <кооперативной общественности деревни, массовом захвате крестьянских масс в работу>. В 1926 г. Чаянов сделал вывод: <Этот глубокий захват масс в систему вертикальной концентрации сельского хозяйства еще более важен для нас, стремящихся внести элемент плановости в строение народного хозяйства, так как этот захват есть единственный действительный метод увязки стихии многомиллионных крестьянских масс с системой нашего г ^дарственного хозяйства. Этот кооперативный захват крестьянских (масс) есть единственный способ ггугем длительной работы превратить наше распыленное индивидуальное сельское хозяйство в систему могучих хозяйственных организаций, которые одни, связанные с государственной промышленностью, смогу г явиться исходным пунктом дня построения хозяйственных основ будущего социалистического общества>.57

XV съезд ВКП(б), принявший курс на коллективизацию, заставил Л.В.Чаянова перенести центр тяжести исследований на крупные предприятия, совхозы. В марте 1928 г. на пленуме Научно-исследовательского института сельскохозяйственной экономики он прочел доклад об организационных планах крупных сельскохозяйственных предприятий. Главной задачей Чаянова являлось выяснение проблем организации совхозов как самостоятельных сельскохозяйственных предприятий. По его мнению, проблема заключалась в том, как организовать наиболее рентабельное хозяйство при государственных плановых задачах. Однако выступление И.В.Сталина со статьей <Год великого перелома> (7 ноября 1929 г.) и первая Всесоюзная конференция аграрников-марксистов в де-каорс 1929 i. которые стали аноюем ненаучною, огульного обвинении <чаяпоншинм> и <правою уклона> Бухарина, закрыли путь

для ссрьслюго iiityHiioi'o ноискз ОНХИМЕ1Л1>НЫХ размеров ССЛЬСКОХо зяисгвенпых предприятии, открыв дорогу <гигантомании-.

Итак, А.Н.Чаянов, исходя из глубокого анализа организации крестьянского хозяйства, выстроил оригинальную теорию сельскохозяйственной кооперации. Разделяя в основном взгляды М.И Tyi air-Барановского, он, тем не менее, д<;л собственную характеристику природы и перспектив сельскохозяйственной кооперации Если М.И.Туган-Барановский признавал социалистический потенциал лишь в потребительской кооперации рабочею класса, то А.В.Чаянов придавал особое значение крестьянскому кооперативному движению, через которое возможно привлечь широкие массы в советскую народнохозяйственную систему.

Концепция кооперации, созданная А.В.Чаяновым, синтезировав идеи его предшественников и современников, стала одновременно мостом между русской экономической мыслью и новым, советским направлением экономической политики. А.В.Чаянов, принадлежавший к общественному слою, который противоречиво и, в основном, негативно относился к Октябрьской революции 1917 г. уже в 1918 г. начал работать в некоторых советских учреждениях и в кооперативной организации, сотрудничавшей с Советской властью. Отношение А.В.Чаянова к советскому руководству было весьма сложным. Тем не менее, он сумел сохранить свою независимую позицию. Он не раз критиковал большевистскую политику, когда полагал ее ошибочной. Примечателен тот факт, что непосредственно в период <военного коммунизма>, характеризуя советскую аграрную политику, А.В.Чаянов писал: <Социалистическая государственная власть... по некоторым политическим мотивам предпочтет вместо мощною, организованного в свои кооперативы крестьянства иметь крестьянство распыленное и низведенное на степень политических и хозяйственных илотов>.59

Вершина научных достижений А.В.Чаянова пришлась на 20-е годы, когда активная практика кооперативного движения и плодотворное обсуждение социально-экономического вопроса дали ученому возможность использовать в своих исследованиях множество новых источников и материалов, глубоко осмыслить их. Оригинальность А.В.Чаянова, как отмечают современные ученые, в большой мере связана с его способностью к синтезу, к созданию

ретяческой модели. Но чаяновская концепция построена преж-вссго в результате множества эмпирических исследований на Молекулярном уровне экономической жизни. Ученый, подчеркивая значение <подробного и тщательного анализа существующей организации сельского хозяйства и выросших из нес аграрных и рабочих отношений>, стремился <разработать такие формы аграрного строя, которые бы не противоречили стихийному развитию народнохозяйственной жизни и в то же время были бы лишены существующих недостатков>.

Как изложено выше, А.В.Чаянов, исходя из <особого понимания природы крестьянского хозяйства>, уже в 1919 г. выдвинул концепцию <кооперативной коллективизации> как теоретическую основу единственно возможного пути для построения новой деревни. Осуществление чаяновской концепции, основанной на его теории <дифференциальных оптимумов>, мыслилось как поступательный процесс <вертикальной концентрации> сельскохозяйственного производства при государственной поддержке и обеспечении процессов модернизации аграрной сферы, Концепция А.В. Чаянова была нацелена на оптимизацию производственных факторов в совокупности с демократическим управлением <снизу>. АЛ.Чая-ков сопоставлял свою концепцию с политикой массовой коллективизации, основанной на началах <горизонтальной концентрации>, когда оптимизация размеров хозяйств заменяется их максимизацией, а управление <снизу> бюрократизацией.

Таким образом, А.В.Чаянов обосновал глубоко демократическую природу кооперации в условиях советского времени. Он понимал, что в стране, где <три четверти населения прилагают свой ТРУД к земле>, дать сельскому хозяйству демократическое устройство является залогом <прочного фундамента всему народному хозяйству и всей государственности>,60 Приверженец демократической, плюралистической позиции, А.В.Чаянов, предлагал оптимальное устройство не только сельского хозяйства, но и человеческого сообщества в целом. Именно этот момент чаяновской концепции является одним из крупнейших завоеваний русской и мировой общественно-экономической мысли в начале XX в.

Глава III

СОВЕТСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ КООПЕРАЦИИ -ВОПРОС О <ЛЕНИНСКОМ КООПЕРАТИВНОМ ПЛАНЕ> И БУХАРИНСКАЯ ТРАКТОВКА КООПЕРАЦИИ

<Положение кооперативов в корне принципиальна меняется со времени завоевания государственной власти пролетариатом, с момента приступа пролетарской государственной власти к систематическому созданию социалистических порядков. Тут количество переходит в качество. Кооператив, как маленький островок в капиталистическом обществе, есть лавочка. Кооператив, если он охватывает все общество, в котором социализирована земля и национализированы фабрики и заводы, есть социализм-

В. И. Ленин

Уже к концу 20-х годов, после опубликования статей Ленина О кооперации> в <Правде* в мае 1923 г. изучение <кооперативного плана Ленина> постепенно стало главной темой в историографии кооперативного движения и преобразования советской деревни. Литература, посвященная <ленинскому кооперативному плану>, довольно обширна, сам план изучался в двух основных аспектах: 1) его сущность и значение; 2) его осуществление - коллективизация сельского хозяйства в СССР.

Вместе с тем, как отмечают в последнее время историки, в трудах советских авторов в известной мере были преувеличены позитивные результаты НЭПа в целом и идеализирована роль кооперации в 20-е годы в частности.1

В советской литературе о кооперации <ленинский кооперативный план> получал, как правило, следующие определения: <Разработанный В.И.Лениным кооперативный план - непревзойденный образец творческого марксизма, неразрывного единства теории и революционной практики>1; <кооперативный план В И.Ленина законченное учение о путях и способах приобщения крестьянина к общественным формам хозяйствования, перевода его на социалистические рельсы, переделки его частнособственнисихологиин момами>АДаваяетолъвысодю оценку леской трактовке кооперации, советские историки утверждали, " <план социалистического кооперирования крестьянских хо-дств> являлся важнейшей составной частью программы постро-

3 "а нового общества не только в СССР, но и во многих других енннп ^

^гранах мира.

Характерно, что с искусственным выпячиванием места ленинского учения о кооперации в советской литературе, <давался отпор антиленинским взглядам но этому вопросу>. Неоднократно подвергались жестокой критике работы <буржуазных и ревизионистских идеологов> и СССР, и Запада. В связи с этим советские исследователи часто пытались связывать <антиленинскую позицию> в СССР с позицией <представителей реакционного либерального народничества> в дореволюционной России и с зарубежными <буржуазными взглядами>.

В этом плане чаяновская концепция кооперации характеризовалась как <прямо противоположная ленинскому кооперативному плану>/ Взгляды <современных ревизионистов> были признаны клеветой на политику коллективизации>, утверждением подлинности бухаринской трактовки кооперативного плана и извращением смысла высказываний В.И.Ленина по вопросам кооперативного строительсгва в СССР.*

Продолжая уделять большое внимание <разоблачению буржуазной идеологии>, советские авторы рассматривали <ленинский кооперативный план> в тесной связи с осуществляемой коммунистической партией политикой коллективизации сельского хозяйства. В I960 г. В.М .Селунская писала: <Важнейшим этапом осуществления ленинского кооперативного плана в а пьском хозяйстве было проведение сплошной коллективизации сельского хозяйства и ликвидации кулачества как класса, устранение остатков капиталистической эксплуатации>.' В начале 80-х гг. историк Л.Б.Хвос-това, подтверждая всестороннее научное обоснование В.И.Лениным роли кооперации, утверждала, что советская кооперация явилась одним из решающих факторов подготовки не только соци-"льно-экономических, но и социально-психологических предпосылок массовой коллективизации.* Так что в течение более полувека в советской литературе о крестьянегве развитие сельскохозяйсгвенной кооперации 20-х годов рассматривалось как этан, пр^щ ствовавший массовой коллективизации и аргументом для утверждения сложил <кооперативный план В.И.Лепина>. Гг

В изучении советскими авторами проблемы <ленинского nfl ператнвного плана и его осуществления> центральное место зай(1 мани вопросы об эволюции взглядов В.И.Ленина на кооперацию деятельности партии <по руководству кооперативным строите^ ством> в СССР.'

Пытаясь оправдать известный поворот взглядов В.И.Ленкн, на кооперацию в начале 20-х годов и политику компартии по крестьянскому вопросу, советские исследователи зачастую впадали | противоречия. Они например, часто подчеркивали важность значения одновременно и принципа добровольности кооперативного объединения, и ' обходимости максимального усиления влиянии партии в кооперации. Другим примером служит тот факт, что порой на одной странице говорилось о <чисто практическом знач< нии тактики перехода к НЭПу>, а на другой подчеркивалось <чрезвычайно ценное теоретическое положение о коренном, принципиальном изменении роли и характера кооперации в условиях диктатуры пролетариата>.10

В отличие от советских исследователей западные ученые не придавали особого значения ленинской трактовке кооперации. Насколько нам известно, в западной литературе о советском крестьянстве, кроме одной заметки Э.Карра и Р.Дэвиса ( (1969)11, никакой серьезной работы по данному вопросу не существует. Уделяя большое внимание политике коллективизации крестьянства в СССР, западные историки, экономисты и политологи часто <обходили> такой вопрос, как <разработка В.И.Лениным кооперативного плана и его практическое воплощение>. А если и останавливались на этом сюжете, то чуть ли не еди ногласно сходились во мнении о неясном и двусмысленном значении последней ленинской трактовки кооперации. Американский историк М. Л евин утверждал, что В.И, Ленин в статьях <О кооперации> 1923 г. выразил собственный крутой поворот взглядов на кооперацию. Но это завещание, но мнению историка, вызвало рнЯ вопросов, оставив некоторые из них без ясного ответа. В результа-

зникли теоретические и политические споры между протнво-т<*° (!ЫМи сторонами.12 Присоединяясь к мнению М.Левина, n°J1 й р.Дэвис писали, что самые серьезные разночтения после-

статеИ В.И.Ленина <О кооперации> проистекали из неудач-дй1,Х 0,|ределения им различия между торговыми и цроизвод-Н0'енными кооперативами. По выражению обоих ученых, несмог° на то<чТО в <ленинский кооперативный план> безусловно Ря лдествлялся с политикой коллективизации, на самом деле в за-витании В.И.Ленина не содержалось ничего такого, что заслуживало наименования <план>."Австралийский полито ног рф Миллер указывал на <уникальность> ленинской концепции кооперации, которая предполагает национализацию экономических основ кооперации {земля и другие средства производства). По мнению этого политолога, ленинская концепция логически сводится не столько к производственной кооперации, сколько к форме государственного предприятия.1* Немецкий историк Щ.Мерль, также отмечая неясность советской кооперативной политики 20-х годов, писал, что <кооперативный принцип, согласно которому кооперативы должны были прежде всего представлять интересы своих членов, постоянно подвергался сомнению>." Не отрицая вышеуказанную неясность ленинской концепции кооперации, американский историк Ларе Ли высказал несколько иное мнение. По его утверждению, в последних статьях, включая статьи <О кооперации>, несмотря на некоторые новые детали, совершенно верно отражалась долгосрочная позиция В.И.Ленина, т.е. в них <нег ни нового определения социализма, ни критики военного коммунизма, ни более глубокой и широкой точки зрения по НЭПу>. Для нас представляет большой интерес его трактовка соотношения НЭПа я кооперации. Ссылаясь на книгу К.Гувера <Экономическая жизнь Советской России> (1931), Ларе Ли сделал вывод: <Ленин смотрел н<> кооперацию не как на путь расширения НЭПа, а как на орудие преодоления Н ЭПа>. '*

Таким образом, до середины 80-х годов разногласие во взглядах на кооперативную концепцию В.И.Ленина между исследователями в СССР и на Западе было очевидным и абсолютно бескомпромиссным. Однако, такая бескомпромиссность ушла вместе с приходом новых политических веяний в общественной жцщ СССР, в том числе и в области науки.

В перестроечное время советские ученые и публицисты, щ известно, активно вели дискуссии о прошлом и настоящем, гц> влекшие за собой фундаменталыгую переоценку отечественной об, ественно-экоиомической системы.

Период 1987-1990 гг. как отметил Р Дзвис, был характеру тем, что все прежние вехи и принципы оказались под знаком воц. роса. Политика всех преемников Ленина подвергалась критике, $ политика КПСС в период 1925-1985 гг. в лучшем случае характ>. ризовалась терминами <ошибка> и <преступление>, а чаще, ка> <последствие губительного выбора неверной альтернативы>.17

Одновременно большое внимание стало уделяться возможно му месту и роли *ооперацин в становлении и развитии демократического общества. С огромным интересом было встречено научное наследие А.В Чаянова, Н.Д.Кондратьева, работы Н.И.Бухарина. Правда, еще феврале 1986 г. М.С.Горбачев в Отчетном докладе XXVII съезду КПСС отметил важное историческое значение ленинских статей <О кооперации>, но уже к концу 80-х годов проявилось критическое отношение как к ленинскому, так и к сталинскому периоду истории. В последние постсоветские годы точка зрения российских исследователей во многом совпадает с мнениями их западных коллег. Однако следует отметить, что своеобразная политизация дискуссий об истории и односторонняя оценка прошлого на протяжении последних десяти лег не могли не наложить свой отпечаток на выбор подхода к изучаемому вопросу, к ею анализу.

Итак, во второй половике 80-х годов советские историки четко размежевали ленинскую концепцию кооперации и сталинскую революцию <сверху>: <Сталинская коллективизация сельского хозяйства не имела ничего общего с выработанными мировой практикой принципами кооперативного движения, с ленинскими взглядами на роль кооперации в строительстве социализма, с реальными достижениями в кооперировании населения и подлинным движением страны к социализму в условиях НЭПа>.1* Но уже в начале 90-х.годов из российской литературы о кооперации и крестьянстве исчез такой термин, как кооперативный план и коопераполитика 20-х гг. в большинстве случаев лишь подверг и-

сь жест°коИ критике. Л* с В.Веселов в 199J г. критикуя методы исследований, приме-ные в советской литературе с 20-х ;о 80-х гг. отметил, что со-кие авторы не столько исследовали сущность лзаимоотноше-1йй Советской власти и кооперации, сколько доказывали обьек-тивйУ10 необходимость принятых государством и партией реше-JijM " Сам автор этого замечания вслед за представителями старой кооперации изложил взаимоотношения государства и кооперации первы" лет Советской власти как процесс нападения государственной власти на самостоятельность кооперативного движения й реакцию последнею на этот натиск. По мнению С.В.Веселова, после революции 1917 г. большевики, положившие в основу всех своих действий идею о безусл( шом приоритете классовых (пролетарских) интересов над всеми остальными, <от игнорирования кооперативного движения бросились в другую крайность: превращение общества в единый общенародный кооператив, причем чуть ли не немедленно>. Историк пришел к выводу: <Существовали серьезные расхождения во взглядах на кооперацию большевиков и идеологов кооперации, что, собственно, и вызвало обострение взаимоотношений между Советской властью и кооперативным движением. Расхождения были почти во всем.>2"

Л.О.Бунин, рассматривая вострое об организации кредитования деревни 20-х гг. утверждал, что даже в период НЭПа <господствовавшими в теории и практике социалистического строительства оставались по преимуществу элементы "военного коммунизма", благодаря чему противоречия между кооперативными и государственными началами во второй половине 20-х годов разрешились в пользу последних>.31 В.В.Кабанон в 1993 г. присоединяясь к этому тезису, отмечал, что практическая реализация идей Ленина, изложенных в статьях <О кооперации>, наталкивалась гга постоянное недоверие к кооперации, а неумелое руководство ее Делами выдвиженцами из коммунистов еще более снижало эффективность ее работы. Утверждение В.В.Кабанова, как нам кажегся, представляет своеобразное осуждение в постсоветское время поливки большевиков: <Кооперация никоим образом не становилась

ст<>лбовой дорогой" к социализму Беспредельный контроль и

?

вмешательство партии, мелочная опека, внутрст.нис противоречу превращали кооперацию к копну 20-х голов в неуклюжий MCXJ низм полугосумарственного типа, который разваливался, OTHJ-Q шенный грузом собственных противоречий. Широко распростру непный в последние голы в литературе тезис о преждевременном свертывании кооперации несостоятелен. Такая кооперация уже ни на что не была способна, а ее реорганизация в тех условиях была невозможна>.2* Интересно и парадоксально, что ученый пришел к. весьма <реалистическому* выводу: <Итак, получилось то, что рано или поздно должно (было) случиться, коллективизация*.23

Еше один историк, Л.Е.Файн, в 1994 г. поставив вопрос о причинах неудачи нормального функционирования кооперации 20-х годов и се обреченности, увидел главную причину случивши гося в <несовме" - имости кооперации как компонента рыночного хозяйства, демократической организации... с тем идеалом социального устройства, который навязывался советскому обществу командно-админисгративиой системой>.24 В связи со статьями Ленина <О кооперации>, ученый оценил эволюцию взглядов вождя на кооперацию как <сдвиг в понимании им сущности кооперации от утопической ее концепции к более реалистической>. Но каким бы ни было изменение позиции В.ИЛснина, по Л.Е.Файну, <навязывание кооперации "классового подхода"> советским руководством вынудило кооперацию прекратить функционирование и нанесло экономике страны невосполнимый ущерб.*'

Таким образом, советская и часть постсоветской литературы об истории крестьянства в СССР не даст объективной оценки изучаемого вопроса. Безусловно, советская историография <ленинского кооперативного плана> носит печать вполне идеологизированного освещения в рамках официальной установки советской системы. Однако, нельзя совсем игнорировать некоторые достижения эмпирических исследований советских ученых, которые способствовали раскрытию преимуществ и недостатков программы кооперативного движения и претворения ее в жизнь.

В любом случае нельзя игнорировать тот факт, что <ленинский кооперативный план> являлся закономерным для того времени и той политической ситуации продолжением разработки аспекта переходной формы хозяйствования как теоретического базиса

вэ. СОНИЭЛЮМЙ Поэтому i шм прсдс'1 tiB'jflci'oi исо,бхо <^>0 м икнуться к этим истокам, а затем остановиться на нското-особенностях применения В.И.. Лениным положений К.Марк-л И Ф.Энгельса.

Как известно, основоположники марксизма, приняв, по опре-сниЮ А В.Чаянова, <концепцию фиктивного двоедушия кресть-дНипа> объединяющего в своем лице и рабочего, и нредиринимате-

предполагали, что одна из тяжелейших задач при с1роитель-

нового общественного строя - перевод мелких крестьянских хозяйств в крупные, Переход к обобществленным формам хозяйка, согласно марксизму, равносилен дли мелких крестьян коренному перевороту всего образа жизни. Но крестьяне с опаской смотрят на крупное хозяйство, упорно держись за свои клочки земли. Поэтому нужно, не прибегая к экспроприации мелких крестьян, убедить их на опыте в необходимости и выгодности перехода к общественным формам крупного хояйсгва как основного средства повышения производительной силы груда и избавления от нищеты. Это, с политической точки зрения, обозначало для классиков марксизма превращение статуса крестьянства из <мешка картошки>, составлявшею основу могущественной бюрократии, во <вспомогательные войска пролетарской революции>,

В связи с этим К.Маркс и Ф.Энгельс указывали в свое нремя на необходимость использования кооперации как переходной формы хозяйства: <Что при переходе к коммунистическому хозяйству нам придется в широких размерах применять в качестве промежуточного звена кооперативное производство, - разъяснял Ф.Энгельс в одном из своих писем, - в этом Маркс и я никогда не сомневались>.*" Однако следует отметить, что взгляды основоположников марксизма на кооперацию с течением времени изменялись.

В более раний период своего творчества, например, в работе <Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 гг.> (1850) К.Маркс Писал, что <производительные товарищества рабочих... не имели никакого экономического значения>.-' Несколько ранее, уже в "Немецкой идеологии> (1845-1846), К.Маркс и Ф.Энгельс высказа-пи мнение об <относительно благонамеренных фантазиях> по соЗДанию <общественной хлебопекарни> и прочих кооперативных опытов.2* Но в трудах 60-70-х гг. Маркс и Энгельс, постоянно ого-

варивая ограниченное значение кооперативного дииженля, п, собиого заменить политическую борьбу рабочего класса, д ему вместе с тем весьма положительную оценку, поскольку к

Более того, <кооперативная торговля и кооперативное пронзвод ство> прямо назывались К.Марксом в числе средств преобразова. ннн общества.50

И 1864 г. в <Учредительном Манифесте Международного То-парищесгва Рабочих> К.Маркс, говоря о <кооперативном движении, в частости, о кооперативных фабриках>, писал, что <значение этих великих социальных опытов не может быть пере-оценено>.31 Несколько позже (в <Инструкции делегатам временно. [о центральной* "овета по отдельным вопросам>, 1867) К.Маркс еще раз утверждал: <Кооперативное движение является одной из сил, преобразующих современное общество, основанное на классовом антагонизме. Большая заслуга этого движения заключается в том, что оно на деле показывает возможность замены современной деспотической и порождающей поунеризм системы подчинения труда капиталу - республиканской и благотворной системой ассоциации свободных и равных производителей>.3* С этой позиции основоположник марксизма рекомендовал рабочим браться предпочтительнее за кооперативное производство, нежели за кооперативную торговлю, поскольку, по словам Маркса, <последняя затрагивает только поверхность современного экономического строя, первая подрывает его основы>.33

Таким образом, К.Маркс признался в том, что кооперативные фабрики самих рабочих есть первая брешь в старой форме. Однако, высокая оценка роли кооперации замыкалась на четком утверждении ограниченности самого этого движения. Кооперативная система, по мнению К.Маркса, никогда не сможет преобразовать капиталистическое общество. Из этого с трудом доказуемого тезиса вытекало, что для превращения <общестенною производства Ё единую, обширную и гармоническую систему (подчеркнуто мною К.Ч.J свободного кооперативного груда, необходимы общие coj циа.чьные изменения. изменения основ общественною строя, которые могут' быть достигнуты только путем перехода организован-

^У, общества, т.е. государственной власти, от капиталистов и HtJX 1владельцев к самим производителям>.34 Заслуживает внима-3гМЯутверждение К.Маркса, что <кооперативный груд должен раэ-^ *ваться - общенациональном масшта5с и. следовательно, на об-вй ^др^япьные средства [подчеркнуто мною - /Г1/.]>.35 Именно ^^^ожение Маркса соответствует основной ленинской позиции Э1^иной форме кооперативной организации при социализме. (Как

У*е заметили, М.И.Туган-Барановский и А.В.Чаянов отказались от этой идеи.)

Еще одним моментом, который связывает позицию основоположников марксизма с взглядами Ленина на социалистическую кооперацию, является государственное руководство хозяйством кооперативных товариществ. Ф.Энгельс в одном из писем А Бебелю (январь 1886 г.) писал: <Что касается моего предложения о кооперативных производственных товариществах на государственных землях... (око) принципиально было вполне правильным... Передать сначала в аренду - крупные поместья кооперативным товариществам, самостоятельно ведущим хозяйство, под руководством государства [подчеркнуто мною - К. Ч.], которое остается, таким образом, собственником земли>.36 Несколько позже, в работе <Крестьянский вопрос во Франции и Германии> (1894) Ф.Энгельс, утверждая <абсолютную безнадежность* положения мелких крестьян при капитализме, <абсолютную невозможность> сохранения <их парцелльной собственности как таковой>, еще раз настаивал: <Как только наша партия овладеет государственной властью, ей надо будет просто экспроприировать крупных землевладельцев, точно так же, как промышленных фабрикантов... Возвращенные таким образом обществу крупные имения мы будем передавать в пользование под контролем общества [подчеркнуто мною - К.Ч.] организующимся в товарищества сельскохозяйственным рабочим, которые обрабатывают их уже и в настоящее время>,37 Правда, здесь слово <государство> заменено на слово <общество>. Но, исходя из контекста и из общего представления Ф.Энгельса о социализме, эта смена слов, на наш взгляд, не имеет особого значения. В этом случае, как нам кажется, понятия <государство> и <общество> были приняты как идентичные.

Важно ОТМСЕИТЬ, что К.Маркс, четко отделяя капиталистичсс кую форму кооперации от кооперации докапиталистического вре мени и кооперации современного колониального типа, рассматр" вал первую как специфическую форму капиталистического про цесса производства, а не особую историч'хкую форму кооиера ции.38 Сущность капиталистической кооперации как <отрицание отрицания>59 К.Маркс видел в <создании новой производительной силы, которая но самой своей сущности есть массовая сила>.*0 rj0 мнению Маркса, <общественная производительная сила труда, или производительная сила общественного труда> как <специфическая производительная сила> возникает из самой кооперации. Между прочим, <общественная форма процесса труда>, по Марксу, есть употребляемый капиталом способ <выгоднее эксплуатировать, процесс произвг ства посредством повышения его производительной силы. С этой позиции К.Маркс в первом томе <Капитала> сделал недвусмысленный вывод: <Кооперация остается основной формой капиталистического способа производства, хотя в своем простом виде она сама представляет собой лишь особую форму наряду с другими, более развитыми ее формами*.41 Таким образом К.Маркс, определяя природу кооперации в связи с ее экономическими основами, подчеркивал значение роли производительных товариществ в повышении производительной силы труда и тем самым дал им специфическую характеристику как придатка капиталистического способа производства.

Вызывают особый интерес представления Маркса и Энгельса о русской общине и артели. В работах относительно позднего периода они высказали несколько любопытных замечаний по этому вопросу. Например, Ф.Энгсльс в <Эмигрантской литературе> (1875), касаясь <социального вопроса в России>, утверждал, что артель <не представляет собой ничего исключительно русского или даже славянского, а превалирование се там же доказывает наличие в русском народе сильного стремления к ассоциации, но вовсе не доказывает, что этот народ способен с помощью этого стремления прямо перескочить из артели в социалистический общественный строй>.42 Видя в России последний, все еще нетронутый резерв всей европейской реакции, Энгельс категорически отрицал возможность дальнейшего развития артельной формы, которая

збежно должна погибнуть при столкновении с крупной про-^нностью>"

ф Энгельс также дал весьма отрицательную оценку судьбе "л лбшнны. Согласно его мнению общинная собственность в "и полностью внутренне изолированная друг от друга и тем <составляющая естественную основу для восточного десно-пома*, давно уже пережила время своего расцвета и по всей види-,сти идет к своему разложению. Исходя из этого критического отношения к русской общине, Энгельс полагал, что се спаситель-лицей может быть лишь <пролетарская революция в Западной Европе>.44 Если не считать последний вывод Ф.Энгельса, то его взгляды на русскую артель и общину сходны с позицией теорети-ков-<антиартельщиков> начала XX в. в России. Однако интересна, что положение Маркса, изложенное им в письме Вере Засулич (март 1881 г. напоминает позицию русских <ар гслышиков> в начале XX в. несмотря на разницу в их мировоззрении, Признаваясь в том, что анализ, представленный в <Капитале>, не дал доводов ви за, ни против жизнеспособности русской общины, К.Маркс писал: <Но специальные изыскания... убедили меня, что эта община является точкой опоры социального возрождения России>. Разумеется, для нормального функционирования русской общины прежде всего требовалось <устранить тлетворные влияния, которым она подвергается со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития>.*5

До октябрьской революции ленинское определение кооперации, вообще говоря, не выходило за рамки характеристики природы кооперации, данной в трудах основоположников марксизма. Вслед за Марксом и Энгельсом В.И.Ленин также рассматривал кооперацию <как маленький островок в капиталистическом обществе>, который принесет пользу <прежде всего помещикам и крестьянской буржуазии>.44 Разделяя мнение Маркса и Энгельса об обреченноеT мелкой собственности при капитализме, Ленин категорически отрицал жизнеспособность мелкого производства в земледелии и превосходство его над крупным. Ленин, признавая то-в"Рищества мелких сельских хозяев <звеном экономического про-Т^са>, одновременно делал акцент на том, что эти товарищества "Выражают переход к капитализму, а воьсе не к коллективизму>.41

Характерно, что В.И.Ленин, в отличие от К.Маркса, не выц^ лял значения производственной кооперации, тем более товару ществ мелких крестьян. По выражению Ленина, крестьянские к0о перации, <играя чрезвычайно прогрессивную буржуазную рт^ дают мно1 о зажиточным крестьянам и очень мало, почти ничу^ массе бедноты, а затем... сами становятся экеппуа шторами наем, ного труда>4*, в то время как <потребительные общества> рабо^щ являются <в известном смысле кусочком социализма>.49 Поэтому е 1910 г. российские социаллемократы не случайно пришли к выво. ду, что <производственные кооперативы имеют значение для борь. бы рабочего класса лишь в том случае, если они являются состав, ными частями кооперативов потребительных>.50

Для Ленина и его сторонников был важен практический вопрос, <кому же на ользу идут кооперации> той или иной формы, а не теоретические споры о возникновении, классификации или организационном плане кооперации. В этом отношении производственная кооперация крестьянства представлялась организацией помещиков и деревенской буржуазии, а потребительные общества - одной из многих сторон рабочего движения. Но и первое, и второе принципиально не отличалось друг от друга в том смысле, что последнее также <никаких серьезных перемен не гарантирует, никакого решительного изменения не вносит, пока власть остается в руках буржуазии>. По Ленину, <союз наемных рабов, придавленных и придушенных капиталом>, может превратиться в союз <действительно свободных работников> лишь после захвата пролетариатом власти и экспроприации капиталистов.'1

Однако это не исключало возможности использования рабочей кооперации в борьбе российских марксистов за власть. На VI (Пражской) всероссийской конференции РСДРП в январе 1912 г. Ленин и его сторонники отмечали <необходимость сочетания нелегальной и легальной с.-д. работы>. При этом они включали кооперативы в категорию <легальных рабочих обществ>. Но отмечали, что сделано ими <все-таки еще недостаточно, и в этой области безусловно необходимо усилить энергию нелегальных с-Д-групп>.52 Именно в этом отражается основная дооктябрьская точка зрения Ленина и его идейных соратников на кооперацию как на одно из вспомогательных средств классовой борьбы. С этой пози-

уЖе на Копенгагенском международном социалист ичесхом "^гоессе (1910 г.) российские социал-демократы, признаваясь в * что <пролетарские кооперативы, когда они организуют массы прочего класса, обучают его самостоятельному ведению дел и ^в ""изации консума, подготовляя ею в этой области к роли ганизатора экономической жизни в будущем социалистическом бгдестве>, одновременно отмечали, что <кооперативы, не будучи организациями непосредственной борьбы с капиталом, способны порождать и порождают иллюзии, будто они являются средством решения социального вопроса>. Поэтому для российских социал-демократов был очень важен призыв к содействию внутри сокхя <распространению идей классовой борьбы и социализма> и укреплению <органических связей между кооперативами и партией социалистов>.53

Тактический подход лидера большевиков к кооперации в общем оставался без изменения до периода <военного коммунизма* Но уже в конце 1918 г. Ленин сделал акцент не на политический, а на экономический аспект деятельности кооперации как на хорошо налаженный хозяйственный аппарат. На собрании уполномоченных Московского центрального рабочею кооператива (26 ноября 1918 г.) кооперация была названа Лениным <огромнейшим культурным наследством, которым нужно дорожить и пользоваться>,54 В его речи кооперация рассматривалась как хозяйственный аппарат, главной задачей которого являлась <работа по снабжению и по распределению продуктов>, В декрете <Об организации снабжения> (24 ноября 1918 г.), где отводилась значительная роль кооперации, Ленин подчеркивал, что <без сети кооперативных организаций невозможна организация социалистического хозяйства>. Одновременно он признался в том, что <до сих пор делалось а этом отношении многое неправильно. Закрывались отдельные кооперативы, национализировались, в между тем, Советы не справлялись с распределением, не справлялись с организацией советских павок>. Отсюда вытекало, что <кооперативы должны быть денационализированы, должны быть восстановлены-.55

Таким образом, кооперация, по крайне мере на словах, полу-"па возможность конструктивного сотрудничества с СоветскоЁ ьлаегью. Обе стороны уже в апреле 1918 г. пришли к соглашению, что и было зафиксировано в декрете <О потребительских кооггера тивных организациях> 12 апреля 1918 г. В связи с этим примечать, лен тот факт, что В.И.Ленин, который ни разу не признан^ независимость> кооперации**, в указанной речи дал весьма BUCQ. кую оценку именно самостоятельности масс>, создавших коогц. ративные организации. Старая, <буржуазная> opi а низания коопе. рации теперь представлялась аппаратом, который обладал и об.ц. дает большим опытом и, <главное, основан на самостоятельности масс>. Кооператоры, которые пытались защищать самостоятель-иость кооперации при Советской власти, теперь назывались "представителями гражданской кооперации>.

Однако, было бы наивно не учитывать конкретную ситуацию, которая вынудила Ленина сделать положительную оценку самостоятельности м с, развиваемой кооперацией. Тяжелые обстоятельства внутри страны заставили использовать кооперативы как систему для снабжения населения продуктами и распределения их в массовом масштабе: <Кооперативный аппарат есть аппарат снабжения, рассчитанный на массовое участие самих трудящихся>."

Объективная оценка обстановки в стране, недостаток в практических руководителях и организаторах заставляли Ленина утверждать, что <социализм был бы невозможен, если бы он не научился пользоваться той техникой, той культурой, тем аппаратом, который создала культура буржуазная, культура капитализма. К числу этих аппаратов принадлежит кооперация...>'* Она была выдвинута Лениным в Качестве <важнейшего фактора В борьбе против бюрократизма, который унаследован от старого капиталистического государства>.59

Но следует отмстить, что для реализации продовольственной политики периода <военного коммунизма> вопрос об использовании кооперации на деле оказался <менее важным>, нежели вопрос <об образовании комитетов бедноты>. Нал первым довлел призыв к борьбе против <непролетарских элементов кооперации>. На различных собраниях и в выступлениях того периода Ленин подчеркивал значение использования кооперации для <успешного строительства социализма> и необходимость <отсечения контрреволюционных деятелен* кооперативной организации

^ ленинская позиция вызывала у коммунистов на местах, по

зданию самого Ленина, <непонимание, неумение и нредрассуд-

которые отталкивали.,, от кооперации>.60 Так что подход В.И.

l0,' una к кооперации во времена <военного коммунизма* можно Г1енИ?*

еделить как <политическое недоверие> к кооперации плюс °^нсМИЧеское использование* кооперации.61 Между прочим, эта 'изяння советского руководства весьма напоминает кооператив-политику царского правительства, которое также пыталось испояьзовать экономический опыт и умение кооперации, но одновременно с недоверием следило за деятелями кооперативного движения. Как царское, так и советское руководство не хотело позволить кооперации как одному из общественных движений обрести независимость и самостоятельность в социально-политическом смысле.

С наступлением периода НЭПа ленинские взгляды на кооперацию претерпели дальнейшие изменения. Новая позиция Советской власти получила яркое выражение на X съедзе РКП(б), проведенном 8-16 марта 1921 г. Коммунисты признали свою ошибку: "Резолюция IX съезда предполагала, что наше движение будет идти по прямой линии. Оказалось, как оказывалось постоянно во всей истории революции, что движение пошло зигзагами. Связывать руки такой резолюцией политическая ошибка>.62 Поэтому та резолюция, которая говорила о подчинении коопераций компро-ду, требовала собственной отмены.

На этом фоне в июле 1921 г. В.И.Ленин заявил о <стратегическом отступлении> Советской власти в области кооперативной политики. В связи с этим важнейшим моментом стали следующие положения <Проекта резолюции по вопросам новой экономической политики>, принятого на X Всероссийской конференции РКП(б) (26-28 мая 1921 г.): <2. на первое место выдвигается TOBJL Рообм^.н, как основной рычаг новой экономической политики [подчеркнуто мною - К.Ч.], 3. считая кооперацию основным аппаратом ддч проведения товарообмена [подчеркнуто мною К.Ч.] признать правильной политику заключения договоров органами к<мирода с органами кооперации и передачу первыми последней товарообменных фондов для выполнения заданий государственной власти и под ее контролем>.*3

Вместе с попыткой реабилитации кооперации измеинлась оценка колхозов. Она стала очень негативной, а <инднвидуализц, крестьянина и его приверженность к <свободной торговле> бьцц, провозглашены -не страшными социализму>.64 Однако это не oj. начало принципиальной перемены в ленинских вз> лядах на коопе. рацию. Рассматривая кооперацию с позиции укрепления <смычки рабочих и миллионы мелких крестьян>, В.И.Ленин в брошюре <о продовольственном налоге> (конец марта - 21 апреля 1921 г.) писал: <Кооперация, как форма торговли, выгоднее и полезнее, чем частная торговля...потому, что она облегчает объединение, организацию миллионов населения, затем всего населения поголовн^ [подчеркнуто мною - К.Ч.\ а это обстоятельство, в свою очередь, есть гигантский плюс с точки зрения дальнейшего перехода от государственного капитализма к социализму>.63 На наш взгляд, ь этом выражается ленинская идея превращение общества в единую государственную систему кооперации.

Начиная с выступлений во времена первой русской революции и кончая последними работами о кооперации, В.И.Ленин делал упор на примат этой идеи. Вслед за К.Каутским, Ленин уже в 1905 г. утверждал, что <социалистическое общество есть одно большое потребительное общество с планомерно организованным производством для потребления>.66 В 1918 г. вождь советской власти повторил прежнее положение: <Социалистическое общество есть один большой кооператив>.*7 И, наконец, в начале 1923 г. Ленин окончательно сформулировал собственное представление об организационных формах социалистического общества: <Строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией - это есть строй социализма>.6" НЭП, по ленинскому замыслу, должен осуществляться не только через кооперацию, но И максимально способствовать ее развитию и превращению во всеобщую форму социальной организации населения. В этом отношении, как отмечал В.Данилов, важно, чго для Ленина само назначение НЭПа в конечном счете сводилось к кооперированию всего населения Советской России.6* Эю подтверждает высказывание Ленина о соотношении НЭПа и кооперации: <Не кооперацию надо приспособлять к НЭПу. а НЭП к кооперации>.71'

Таким образом, основная идея, изложенная я последних ста

Ленина, оказалась не <скачком> я эволюции его взглядов на ТЪЯпераи1ПО' 8 итогов°й попыткой систематизированного выра-К ия дав>0 вынашиваемой им концепции - <всеобщей кооперативной системы>, объединяющей все население в единую коопера-

_ в условиях новой экономической политики.

Интересно и важно отметить, что Ленин, подчеркивая значение культурной революции, культурной работы для крестьянства при строительстве социализма, отождествлял рост кооперации с ростом социализма. По логике Ленина, главная задача Советской власти состояла в <полном кооперировании> населения, а это <полное кооперирование> было невозможно без глобальной культурной революции. Говоря о <коренной перемене всей точки зрения... на социализм>, в указанных статьях Ленин утверждал, что .кооперация получает у нас, благодаря особенности нашего государственного строя, совершенно исключительное значснг (подчеркнуто мною - К.Ч.] ...Кооперация в наших условиях сплошь да рядом совершенно совпадает с социализмом>.71

Отсюда ясно, что концепция кооперации в конечном итоге была принята Лениным как концепция особой общественной системы, которая должна быть реализована в будущем социалистическом обществе. В этой связи примечателен тот факт, что Ленин, неоднократно употребляя выражение производственно-потреби-гельные коммуны>, в которые должно быть ор1дннзовано все население, считал, что <социалистическое государство может возникнуть лишь как сеть> этих коммун.71 Революционно-романтическая идея Ленина о будущем устройстве общества, особенно углубившаяся во времена <военного коммунизма>, несомненно была связана ассоциациями с Парижской коммуной. В 1918 г. Ленин писал: <Каждая фабрика, каждая деревня является производительно-Потрсбитсльской коммуной, имеющей право и обязанной по-свосму применять обшис советские узаконения, по-своему решагь Проблему учета производства и распределения продуктов>.71

С приходом НЭПа эти мечты Ленина уступили место более Реалистическому замыслу, исходящему из учета реальной расста-и°вки сил в стране и объективной опенки культурного уровня ^°''ытгей части населения миллионное мелких крестьян. Этот имысел, как мы заметили выше, отразился а последних работах J)e нина о кооперации, которые в дальнейшем послужили идеологи, ческим плацдармом для <последнего (по определению нынешних советологов) большевика> - Н.И.Бухарина - в середине-конц> 1920-х гг.

Известно, что в ходе Октябрьской революции и во времена гражданской войны Н.И.Бухарин выступал как представитель крайнего левого крыла большевистской партии. В этой связи его работа <Экономика переходного периода> (1920 г.) расценивалась как апология политики <военного коммунизма>.

Но вместе с приходом НЭПа пришел критический пересмотр военно-коммунистических представлений о путях и формах становления социалистического общества; серьезная работа по осмыслению новой экономической политики и использованию кооперации стали определять все содержание теоретической и политической деятельности Н.И.Бухарина в 20-х гг. Однако следует отметить, что Н.И.Бухарин не совсем отказался от своих заветных мыслей. Например, вопросы социалистического строительства при пролетарской диктатуре и их связь с проблемой прогресса производительных сил, вопросы соотношения нового общественного равновесия и технического переворота, влияния технической революции на взаимоотношения города и деревни74 привлекали внимание Бухарина еще во времена <военного коммунизма>. Далее, в указанной работе Н.И.Бухарин, говоря о дальнейшей судьбе крестьянской кооперации, писал, что <здесь полный распад аппарата теоретически не обязателен>. По мнению Бухарина, кооперативный аппарат <может быть всосан в общесоциалистическую организацию распределения и постепенно Перестроен (при возобновлении реального процесса продуктообмена и решающем экономическом влиянии городов)>.75

Тем не менее, было бы неправомерно подчеркивать полную преемственность бухаринской позиции до и после введения НЭПа.16 Опираясь на авторитет последних работ В.И.Ленина, Н.И.Бухарин весьма характерно развивал концепцию эволюционного развития общества в переходный от капитализма к социализму период. Неоднократно упоминая о значении допускавшихся властью ошибок во времена <военного коммунизма> и говоря о ложности исправления этих ошибок в новое время, Н.И.Буха-пытался посеять прагматизм в почву большевистского режи-РвН^лавНым орудием для него служил призыв к упрочению рабо-^крестьянского союза как <основы всего плана> (НЭПа) и к ис-*оЛЬэованию кооперации как <столбовой дороги> к социализму.

"УЧИ наиболее последовательным сторонником НЭПа, Н.И.Бухарин определил новый курс экономической политики как >Граядиозную, на ряд лет рассчитанную, стратегическую опера-8ШШ_дГппетариата на хозяйственном фронте>, основной целью, которой являлось построение крупной социалистической промышленности при временном усилении мелкобуржуазных и круп-кобУржуаэиых форм.77 Наиболее важный аспект новой экономк-qecKoR политики Н.И.Бухарин видел в устройстве <правильного соотношения между пролетариатом и крестьянством в экономике, т.е. такое соотношение, которое давало бы простор развитию производительных сил>.7* В теоретических работах Бухарина '-менно <проклятый> вопрос о соотношений города и деревни в Советском Союзе занимал центральное место. В хонде 20-х гг. Н.И.Бухарин в очередной раз утверждал, что <переходный период открывает НОВУЮ эпоху в соотношении между городом и деревней, эпоху, которая кладет конец систематическому отставанию деревни, и... которая закладывает фундамент курса на уничтожение противоположности между городом и деревней>.79 В конце концов, по Бухарину, крестьянство будет исчезать и по отношению к пролетариату, как особый класс>.10 Но когда и как могло наступить такое время? Бухарин отвечая: <Когда мелкий производитель будет Втянут в общественное хозяйство не мерами принуждения, а главным образом теми хозяйственными выгодами, которые будут ему доставляться трактором, электрической лампочкой, сельскохозяйственными машинами и т.д.>*'

Итак, представление Н.И.Бухарина о путях общества к социализму <в значительной мере изменилось>. Новая экономическая политика, которая означала <правильное сочетание между частными интересами мелкого производителя и задачами и целями про-летарско1 о социалистического строительства>, по Бухарину, являюсь <не изменой пролетарской линии, а единственно правильной "рочетарской политикой>,112 На этом фоне существенное значение

придавалось Бухариным советской кооперации, рассматриваем нм как <промежуточное звено между пролетарским городом трудящейся деревней>. Рост этой кооперации, назначением xo-j рой являлось воплощение <экономической смычки между рабоч^ классом и крестьянством>, отождествлялся с <непрерывным и сцс тематическим ростом ячеек будущего социалистического 06% ства>.*5 Суть бухарннской трактовки НЭПа заключалась в TOI, что эта новая политика была призвана обеспечить прежде Bcei0 <хозяйственный рост на основе рыночных отношений>. Н. И. Бухарин подчеркивал важность осознания большевиками необходд, мости движения <к плановому хозяйству> именно <через посред. ство рыночных отношений>. И отсюда - смысл НЭПа состоял - том, чтобы через рынок, через развертывание товарно-денежного оборота мобилизовать <все хозяйственные силы> и включить их а активную работу, которая действительно повышает производительные силы страны. По этому поводу Бухарин еще в 1921 г. в статье <Новый курс экономической политики> твердо утверждал: <Увеличение количества продуктов есть верховный закон текущего экономического момента>,14

Однако бухаринская позиция по вопросам, связанным с ролью товарно-денежных отношений в условиях НЭПа, вызвала сомнение у сторонников <новой оппозиции>, возглавляемой Г.Е. Зиновьевым н Л.Б.Каменевым. Они утверждали, что некапиталистическое развитие мелкотоварного крестьянского хозяйства невозможно, так как но мере роста его товарности неизбежно последует усиление имущественной дифференциации крестьянства: разорение его большинства и усиление кулацкой верхушки.

Взглядам <новой оппозиции>, утверждавшей невозможность некапиталистическою развития мелкотоварного крестьянского хозяйства, Н.И.Бухарин противопоставил концепцию социалистического преобразования сельского хозяйства путем <врастания> крестьянской кооперации, основанной на товарно-денежных отношениях, в социализм. В 192S г. в брошюре <Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз> Бухарин говорил, что если при капитализме сельскохозяйственная кооперация неизбежно подпадает под влияние капиталистического хозяйства, обшеканнталисгачес-кого механизма, становится его составной частью, то при проле-

оН диктатуре она развивается совсем в других условиях: есП>янСКаЯ коопеР*ция будет неизбежно врастать в систему титаМКН*. хозяйственных органов. Это будет означать хоэяй-

^нное руководство со стороны пролетариата, это будет озна-sTb укрепление союза рабочих и крестьян, это будет означать, что rtbt идем крупными шагами по пути к социализму.,81

Исследуя пути перехода крестьянства к социализму, Н.И.Буха-

проявил себя в качестве теоретика-экономиста. При этом ои как приверженец государственной кооперации, всесторонне подпаиваемой пролетарской государственной властью, подчеркивал два момента. Во-первых, в условиях НЭПа кооперирование через рынок включает все более широкие слои крестьянских хозяйств в систему экономических связей с обобществленным сектором народного хозяйства (госпромышленность, банки и т.д.) и тем самым обеспечивает их <врастание> в социализм. Во-вторых, в процессе развития кооперации происходит переход креетт н <от организации торговли... к организации совместного производства>. Переход ко все более и более колсктивной форме хозяйствования очень длителен, связан с техническим перевооружением крестьянского труда и получает свое наиболее полное завершение лишь с электрификацией сельского хозяйства.**

В советской литературе перестроечного времени отмечается, что Н.И.Бухарин <последовательно доказывал, исходя из ленинского кооперативного плана, возможность приобщения крестьянства к социализму>." Следует отмстить примечательный факт: Бухарин в 20-х гг. находись в общем на платформе <ленинского политического завещания>, в разработке своего <кооперативного плана> обнаружил огромное влияние на него основных положений концепции <кооперативной коллективизации> А.В.Чаянова.и

Подчеркивая огромное значение смычки между растущей индустрией и мелкими и мельчайшими крестьянскими хозяйствами в условиях НЭПа, Н.И.Бухарин прежде всего утверждал, что эта смычка должна идти через кооперацию, через <кооперативный оборот>. <Совершенно не нужно смущаться тем, что дело начинайся не с производства, а с обращения>, так как, <вслед за кооперированием в области обращения неизбежно будет идти разными пу-^ми и кооперирование производственное>." Решающими факторами, обеспечивающими переход от кооперирования в пронес^ обращения к процессу производства, Бухарин считал снабж'.'цйе тракторами и расширение электрификациошюй сети в дсревце Так растет все более и более организованная система крестьянских хозяйств, которые из отдельных и распыленных единиц превращу, ются в одно организованное целое. Эточ процесс организации, ti0 мысли Бухарина, будет идти все дальше и глубже, по мере того как крестьянство на собственном опыте будет все больше н больщ> убеждаться в выгодности перехода к коллективным формам тру. да.90 Однако, это вовсе не обозначало, что коллективные хозяйства являлись <главной магистралью> строительства социализма, в принципе не отрицая самую идею коллективного земледелия, Н.И. Бухарин решительно исключал массовую коллективизацию крестьянских хозяйств как исходный пункт движения деревни к социализму и переносил ее в будущее. Она должна будет завершить это преобразование. В 1925 г. Бухарин, специально касаясь вопроса о соотношении процессов кооперирования и коллективизации, сказал: <Мы не можем начать социалистическое строительство в деревне с массовой организации коллективных производственных предприятий. Мы начнем с другого. Столбовая дорога пойдет по кооперативной линии... Коллективные хозяйства - это не главная магистраль, это один из добавочных, но очень существенных и важных путей>.91 Эго мнение Бухарина весьма напоминает нам уже известную позицию А.В.Чаянова, который, также, в основном не отрицая значения коллективных форм земледелия, оценивал последние как добавочный элемент <вертикальной концентрации>.

Еще один характерый момент в бухаринской концепции кооперации - сохранение полной самостоятельности отдельных крестьянских хозяйств при кооперировании. Об этом Бухарин писал: <Таким образом, отдельное крестьянское хозяйство, ни капли не нарушая обычных для него способов ведения хозяйства, в то же самое время, под влиянием своих же собственных, частных, мелкохозяйских интересов, приходит к созданию общественных организаций>.92 Позднее Бухарин объяснил, что его позиция вполне соответствовала <политическому завещанию> Ленина, который писал, что НЭП, это <степень соединения честною интереса, частного торгового интереса, проверки и контроля его государством, сте-

T

п0дЧИнсния его общим интересам, которая раньше состанля-Г1СН^мсмь преткновения миогих и многих социалистов>.*3 Л3 обр*шаясь к ВОПРОСУ ° конкретных формах кооперативных

яинсний крестьян, Н.И.Бухарин подчеркивал значение каж-° й из этих форм: от простейшего вида кооперации до колхоза, отя особое значение в 20-х годов он придавал первым. По мысли

otitia> к колхозам должны были тяготеть бедняки - слабые в хозяйственном отношении, не способные справиться со своими наделами. Но Бухарин выразил сомнение, что <колхозное движение захватит собою всю широкую массу крестьянской бедноты>, так как, по его мнению, крестьянской бедноте предстояло преодолеть предубеждение относительно общественною труда.*4

Середняцкие хозяйства должны были, но Бухарину, организовываться и но линии закупок, и по линии сбыта, и но линии кредита. Поскольку середняки составляли основную массу крестьянства как <центральная фигура> деревни, то на эти виды преходилась преобладающая часть кооперативов.95

Что касается кулаков и зажиточных хозяев, то они, считал Бухарин, <будут... создавать свои кооперативные организации, в том числе и кредитные, и будут стараться делать эти организации своими опорными пунктами>.*6 Не будущая деятельность этих кулацких кооперативов, по мнению Бухарина, должна всецело зависеть от кредитных и других учреждений пролетарского государства. Это позволило бы регламентировать и контролировать их экономическими средствами.91

Естественно, эта бухаринская конструкция <кооперативной лестницы>, связывавшая каждую форму кооперации с соответственными социальными слоями деревни, была весьма спорной. Также вызывало большое сомнение его утверждение о возможности врастания> кулацкой кооперации в экономическую систему социализма. В этом случае, как отмечал американский ученый С.Коэн, скорее всего Бухарин переоценивал экономическое всемогущество государственной банковской системы кредита, которая должна была гарантировать экономическую гегемонию государственного актора, т.е. социалистической промышленности города.9* Стоит подчеркнуть, что Бухарин считал <пролетарский город> <командой высотой по отношению к деревенской буржуазии>.99

Особое место в бухаринсхой концепции 20-х годов занимало его представление о <мирном> решении классовых проблем пер^. ходкого периода. Классовая борьба, по Бухарину, не прекращав, ся в нэповское время, но цешр ее тяжести переносится в сферу хо" зяйства, а среди ее форм и средств решающее значение приобрета. ют <мирно-хозяйственные>. Поэтому классовая борьба пролетариата с мелкобуржуазной стихией после захвата власти пролетариатом <есть борьба за кооперирование крестьянства и за электрификацию>.!<н А главным направлением борьбы против кулачества должно стать его экономическое вытеснение, прежде всего с помощью кооперации. <Против лавок деревенских торговцев мы должны выставлять не органы прямого принуждения и насилия, а наши хорошие кооперативные лавки. Против деревенских ростовщиков... мы должны выдвинуть в первую голову батарею наших кредитных товариществ...>""

Таким образом, Н.И.Бухарин подчеркивал значение экономической борьбы на рынке, конечной целью которой являлось <вытеснение конкурента> государственных предприятий и кооперации, т.е. <частного капитала>. В связи с этим для нас представляет большой интерес его утверждение, что <рыночные отношения будут уничтожены в результате своего собственного развития... ибо все заменится государственно-кооперативным распределением производимых продуктов>. Но Бухарин, тем не менее, признавал: <Оказалось, что мы придем к социализму именно через рыночные отношения>102. Далее Бухарин утверждал, что <необходимо дальнейшее развязывание товарооборота в нашей стране, а для этого, а свою очередь, необходима некоторая большая хозяйственная свобода и для сельскохозяйственной буржуазии, т.е. перенесение новой экономической политики на деревню>.103

Говоря о практическом устройстве сельскохозяйственной кооперации, Н.И.Бухарин подчеркивал значение <полной добровольности кооперации> и <внутрикооперативной демократии, т.е. выборности правления и всех должностных лиц>. Высоко оценивая <самодеятельность крестьянских масс и рост их активности>, Бухарин попытался придать относительно самостоятельный статус советской кооперации: <Необходимо, далее, поставить дело ГАК, чтобы избавить кооперацию от излишных задач, которые

подлежат решению со стороны государственных органов, перапия, конечно, должна быть связана с органами Советской ^°г/гЯ 1,0 У нсс свои- °с°бые. задачи, наряду с общими задачами "^дчеркнуто мною К.Ч.\: Кооперация, но Бухарину, должна ^ть дл* крестьянина <органом сто хозяйственного подъема> и ла <кооперация станет любимейшей организацией крестьянства>'04 Наконец, в конце 20-х годов, составляя свою альтернативу сталинской политике, Н.И.Бухарин пошел гораздо дальше. Он не только подчеркивал необходимость <оптимального сочетания тяжелой и легкой индустрии, но и предлагал сложнейшую комбинацию личной, групповой, массовой, общественной и государственной инициативы>. Н.И.Бухарин не отрицал необходимости твердого и жесткого решения важнейших вопросов именно <в центре>, но он в то же время сильно критиковал <гинерпентрализацию> советской системы, ее руководства: <Мы слишком все персцептрали-ювняи, мы сами лишаем себя добавочных сил, средств, рсс ков и возможностей, и мы не в состоянии использовать всю массу этих возможностей, благодаря ряду бюрократических преград>.105

Таким образом, Н.И.Бухарин, на наш взгляд, в рамках советской сисгемы придерживался принципов, включающих зачатки государственного плюрализма, что очевидно не было совместимо со сталинской <революцией сверху>. Бухаринский подход 20-х годов к вопросу развития и перспектив относительно самостоятельного кооперативного движения и предложение Бухарина о <сложнейшей комбинации> личной, общественной и государственной инициативы также были ^совместимы с позицией Сталина. Бухарин-ская концепция кооперации и его представление о соотношении государства и общества в определенном смысле являлись диалектическим эквивалентом чаяновской концепции кооперации и его плана <кооперативной коллективизации> в условиях НЭПа. И ча-яновская, и бухаринская концепции кооперации нашли свое теоретическое и идеологическое подтверждение в осуществлении НЭПа и Илей последних статей Ленина о кооперации. Но ни та, ни другая не могли избежать поражения во времена разгара политической борьбы внутри большевистской партии и реализации <сплош-|10й коллективизации> в конце 20-х годов.

ЧАСТЬ II

Глава IV

ЦАРСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО И РУССКОЕ КООПЕРАТИВНОЕ ДВИЖЕНИЕ (1905-1914)

Мшем мы, какую роль сыграли СельскохозяЦ. ственные Соючы во Франции и Германии в ревомои^. очную эпоху...

Упас >емзей крестьяне не дорожат, им сельскохо. Мйственные общества не нужны.>

Губернатор владимирской губернии. 19Сз

Не ясно ли, что кооперативные идеи могут раз. литься широкою волною по яйцу земли русской только при единственном условии - сдаче в архив современного бюрократического строя?>

Корреспондент кооперативного журнала <Союз потребителей>. 1905

1. От неудавшейся революции <к лучшему будущему>

В октябре 1915 г. русское кооперативное движение отпраздновало свой пятидесятилетний юбилей. Несмотря на тяжкую ношу, которая лежала на их плечах в разгар первой мировой войны, большинство русских кооператоров, казалось, оглядывались на свое полувековое тернистое прошлое без грусти, скорее даже с удовлетворением. Сравнивая число кооперативов и численность их членов в начале века с теми же показателями накануне и в ходе войны, они могли гордиться <поразительной быстротой развития> родного дегинш. Они наблюдали, как <вся страна покрылась тысячами вновь возникших кооперативных товариществ и сотнями кооперативных союзов>.1 Кооперативные теоретики н деятели без колебаний высоко оценивали не только значительную социально-экономическую роль кооперации, но и отмечали ее серьезную культурно-политическую роль в российском обществе. Именно по этому поводу С.Н.Проконович в своей юбилейной статье утверждал: <Наша кооперация является прежде всего школой демократи-

s общественности>. Отмечая, что <русская кооперация - по чССиМу]цсству крестьянская>, С.Н.Проконович видел се главную "РС v в <воспитании крестьян>, т.е. в выполнении миссии <школы ^данственности для крестьянина>. Столь важное значение ко-"Дативному движению придавал не только С.Н.Проконович. j(sK известно, уже в середине XIX века революционные демократы Л Г Чернышевский и Н.А.Добролюбов возлагали большие надежде на появление такой формы товарищества трудящихся, которая позиилила бы добиться наивыгоднейшего для производства положения, при котором весь продукт пр-'^ядлежит трудящимся.3 дН-Толстой в последние годы жизни в письме В.Ф.Тотомианцу также выразил уверенность в том, что кооперация есть <единственная общественная деятельность, в которой в наше время может участвовать нравственный, уважающий себя человек, не желающий быть участником насилия>.4

Приведенные выше высказывания, как нам кажется, -виде-тельствуют о том, что большинство российской прогрессивной интеллигенции в середине XIX - начале XX вв. рассматривало кооперацию, кооперативное движение с сугубо гуманистической, а часто идеалистической точки зрения. Поэтому, естественно, дело кооперации эта часть общества воспринимала как дело общественное, а не как чисто экономическое. Однако следует отмстить, что понимание кооперативного движения вторым поколением русских кооператоров в начале XX в. в отличие от представлений идеологов и сторонников кооперации XIX в. исходило из осознания и оценки реального положения страны, <суровой русской действительности>, с которой встретилась Россия с наступлением нового века. Поражение в русско-японской войне и вспыхнувшая вслед за ним революция 1905-1907 гг. вызвав потрясение в государстве и обществе, оказали огромное влияние и на сознание народа, и на государственную политику самодержавия. Новая Россия начинала век с неудавшейся революции снизу, которая в сознание своих сторонников и противников внесла драматические коррективы в понимании общества, где они жили.' Русская кооперация также не могла избежать прямого влияния событий начала столетня. Это проявилось прежде всего в резком увеличении общего количества Кооперативов сразу после первой русской революции.6 В связи с чем М.И.Туган-Барановский отмечал, что кооперативное двИ)к ние в России <приобрело серьезное общественное значение толЬЬо после революции 1905 г.>' Разделявший это мнение ВКильчсвскц-добавил, что русское кооперативное движение, являясь <прямьщ наследником 1905-06 гг. хотя и не в полном объеме, ... становится настоящим народным и очень широким движением>.1 С обоими авторами согласились многие кооперативные деятели, а таюке русские и зарубежные исследователи того времени - А.В.Мерку, лов, В.Ф.Тогомианн, Н.Л.Мещеряков, М.Коротко>, М.Л.Хейси< Ф.Е.Лн, Э.Т.Бланк*

На каком же основании строились попытки установить такую тесную связь между первой русской революцией и быстротой ра> вития кооперативного движения? Прежде всего, многими отмена-лось страстное желание интеллигенции к выходу из сложившегося после 1905 г. депрессивного состояния. Русско-японская война и последующая революция встряхнули и взбудоражили не только русскую интеллигенцию, но и народ. Чувствуя стыд и ответственность за свою родину, эти люди предприняли попытку дать выход своему новому сознанию и подавленной энергии.

В интеллигентской среде такой выход вылился, в общем, в два противоположных русла. Одно из них, как известно, получило свое яркое выражение в 1909 г. в сборнике <Вехи>. Направленность его авторов представляла собой новые веяния среди части русских интеллигентов, которые <сменили вехи от марксизма к идеализму>.10 Пристанищем для них являлись, как известно, метафизика и религия. Другая значительная часть прогрессивных интеллигентов в пору <зимы политических репрессий и гнета> выбрала долгую дорогу подготовки *к лучшему будущему>, Несмотря на внутренние разногласия, разные политические и идейные взгляды, представители этого русла хотели найти общий язык в сфере общественной деятельности - преимущественно в экономической и со-цио-культурной ее областях. Подчеркивая существенное значение обслуживания материальных и духовных потребностей обнищавшего народа.они решили сосредоточиться на широкой агитации и пропаганде идей самостоятельности и взаимопомощи, с одной стороны, и на организации народных масс - с другой. Для этих интеллигентов-практиков именно кооперация сгала тем оазисом Р

не русской действительности, чье огромное значение для "У и иС требовало доказательств. Подтверждением такого об-

настроения можно считать слова, сказанные одним из в ид-01 деятелей русского кооперативного движения В.Зсльгсймом в ^906 г. Он писал, что русский народ <только в самостоятельности, ^имопомоши и единении> т.е. в кооперации, может найти "верный путь к лучшему будущему>. Но, по его мнению, всяхая кооперация всегда и повсюду развивалась и насаждалась путем пропаганды со стороны <более сознательных элементов населения. и в данном случае кооперация может рассчитывать на успех лишь в том случае, если провинциальная интеллигенция выступит в роли такого организатора."

Важно отметить, что В.Зсльгейм, как и большинство кооперативных деятелей того времени, подчеркивая роль интеллигенции на начальной стадии развития кооперации, чуть было не выдвинул и взамен самой инициативы народа, которая являлась бь' сутью самостоятельности кооперации. Такая позиция, в свою очередь, должна была обусловливаться их осознанием <русской действительности>. Последняя же отличалась недостаточностью <капиталов, культурных и общественных сил> для достижения <поразительных результатов/как на Запале*. Многие кооператоры-интеллигенты усматривали основную причину всех слабых сторон русской кооперации конца XIX - начала XX вв. в очень низком уровне <кооперативного самосознания> среди членов кооперативов.17 В этом отношении В.Зельгсйм, утверждая, что сознательное отношение членов к своему ебщему делу есть единственная прочная гарантия для развития кооперации, наконец сумел выразить свою уверенность в ее значении: <Сознательный кооператор будет всегда и сознательным гражданином своей родины, поэтому подъем Уровня кооперативного самосознания всегда шел и будет идти рука об руку с подьемом гражданственности>.13 Этот замысел В.Зель-гейма, как нам кажется, являлся выражением своеобразной попытки строительства независимого общественного пространства, где будут жить граждане в условиях личной свободы и сотрудничества дРУг с другом, т.е. в кооперации. Несомненно, в этом плане, <общество сознательных граждан> для русских кооператоров-интеллигентов было бы лучшей альтернативой не только сущесгвующему бюрократическому режиму самодержавия, ко и капиталист, ческому строю, в котором будут господствовать интересы мочо полисгических капиталистов и торговцев. Поэтому нетрудно цр(.д ставить, в каком направлсним мог пойти этот <подъем граждан ственноега>. Хотя не обязательно оно привело бы русский нар0д ^ прямому сопротивлению существующему нолицейско-бюрократи. ческому режиму, но в конце концов оно не могло бы не оказать содействия народу в <настаивании на своем>, т.е. на превращении его в <ненадежный элемент> самодержавия, которое повсюду п0. дозревало всех, кто принимал участие в общественной деятельности вне официальных рамок, независимо от ее содержания.

В связи с этим важно отмешть.что уже в 1906-1907 гг. с наступлением норы <столыпинского галстука>, на местах, особенно в губернских земствах, уничтожался <ненадежный третий элемент>.14 Хотя именно он активно работал с 90-х гг. XIX в. в земствах, особенно в области народного образования и агрономии, а позднее способствовал радикализации российских органов самоуправления в канун первой русской революции. Удары реакции в провинции были направлены прежде всего на печать, книгоиздание, деятельность агрономических институтов и т.п. - т.е. именно на те учреждения, которые являлись как бы оплотом <третьего элемента> и использовались им для сближения с массами населения. Репрессии со стороны управ, земских собраний и администрации заставили <третий элемент> скрыться с горизонта, распылили ею. Утратилось именно то, что являлось специфическим в данном понятии. В течение 1906-1907 гг. должности губернских агрономов были упразднены в 12 земствах, а должности уездных агрономов -в 23. Однако, уже с 1907 г. наблюдалась иная тенденция, противоположная ликвидационному движению, которая стала особенно значительной с 1908 г. Земства энергично принялись за увеличение агрономического персонала, сильно возросло количество всевозможных инструкторов, а мероприятия по содействию сельскому хозяйству получили более широкий размах. Чем же можно объяснить такой поворот" Скорее всего, совпадением перемен, с одной стороны, в психологии самою <третьего элемента>, и с другой - в государственной политике по аграрному вопросу.

0 последней прежде всего следует отметить увеличение казен-лособий после роспуск" первой Думы, что оказало прямое "Ь,Х ие на активизацию экономической деятельности земств и, в тности", на развитие земской агрономии. Развитие этой политн-ЧЗС несмотря на отсутствие законченной законодательной базы |соопсраНии' все же содействовало созданию относительно благоприятных условий и для роста числа кооперативов. Что касасгся проявления новых веяний в среде <третьего элемента>, то идеалистическая атмосфера, которой издавна была окружена работа земской интеллигенции, теперь, при столкновении с суровой действительностью, при обострении в руководящих земских кругах узкоклассовых тенденций, начала рассеиваться, и асе громче стали звучать призывы к прагматичности. В этом плане особое значение придавалось месту и роли земской агрономической организации и участковым агрономам,которые зачастую вместе с инструкторами мелкого кредита брали на себя инициативу в создании ее -ьских кооперативов."

Таким образом, после неудачной революции 1905 г. значительная часть русской интеллигенции, вынужденная меньше заниматься политикойлю ни в косм случае не забывая о ней, переключила свое внимание на кооперацию. Первая русская революция также оставила глубокий след в народных массах. Крестьяне и рабочие начали живо интересоваться кооперацией. Хотя, по наблюдениям кооператоров-интеллигентов, они не представляли пока ясно главные принципы кооперации.16 Во всяком случае, сочетание страстного желания интеллигенции, <третьего элемента>, отдать себя делу <подъема материального и духовного уровня народа> и потребности этого самого народа именно в таком служении могли сулнть счастливый результат. На деле же надежды первых по разным причинам не всегда оправдывались.

Тем не менее, в редакции кооперативных журналов поступали вдохновляющие сведения по поводу доверия интеллигентам со стороны сельских жителей. Одним из таких примеров послужило йоэникновение и рост кредитных кооперативов после 1905г. в Закавказье.17 В дореволюционное время кредитная кооперация в 51<м pei ионе имела распространение только в Тифлисской и особенно п Кутаисской губерниях. Но с 1907 г. началась'новая полоса

В шпи<Пр<<нП|.Пнш..Эр.П<сП^.Кип..1 - ср

5, Батумской области - 2, Тифлисской губернии - 1. В 1908 г, их усилился, а в 1909 г. появились товарищества во всех губернц и областях края, кроме Дагестана. Наконец, на 1 января 1911 г. Нх уже имелось 11J, в том числе ссудо-сберегательных - 60 и кред^ ных - 51. До 1907 г. товариществ во всем крае существовало 3j. следовательно, прирост за три года составил более 260. Несомнец но, в этом сыграли значительную роль общие политические усл^. вия в России. Революционное движение не могло не отразиться щ народных массах. Освободительное движение резко подчеркнуло необходимость добровольного союза людей на почве взаимопо. мощи, идея которой напрашивалась давным-давно. Однако, когда бурные дни революции сменились жестокими репрессиями, напу. ганная крестьянская масса с трудом пошла навстречу даже правительственным агентам - инспекторам мелкого кредита, уездным начальникам, мировым посредникам и прочим, которые хотели <помочь населению> объединиться в кооперативы.

В 1905 г. Управление по делам мелкого кредита (при Министерстве финансов) в послании тифлисскому губернатору намекало на то, что за организацию товариществ должны бы взяться местные группы интеллигенции. Но наряду с этим отделение Государственного банка и Губернские комитеты по делам мелкого кредита вплоть до 1909 г. не отказывались от рассылки официальным путем дирекциям народных училищ, переселенческому управлению, податным инспекторам, мировым посредникам и прочим различных листовок, брошюр, плакатов с целью пропаганды кредитных товариществ. Но все это оказалось напрасным и бесплодным делом, что н констатировали заинтересованные учреждения. На призыв правительства народная масса не откликнулась.

С 1907 г. с появлением инспекторов мелкого кредита, население стало лучше относиться к тем посланцам, которые делали попытку организации товариществ. Но все же население не выказало инспекторам должного доверия. Однако, когда следом за ними к народу обращался местный учитель или сельский священник, пользующиеся давним доверием, тогда начиналась действительная работа по организации товариществ.

Таким образом, период после 1905 г. становился гранью, открывающей новую эпоху в жизни русской кооперации По мнению кулова, эти <перипетии> истории кооперативного движения объясняться <соединением фактора экономического с фак-дбшественно-психологическим>, на что оказали глубокое

.<г <новый кризис политической борьбы, крушение первой 1ской ревояюции>.

Эта <общественно-психологическая> перемена, естественно, бдюда.чась не только в среде сельских жителей, но и среди гон* сК0Г0 населения, в том числе, среди рабочих. В городах уско-ился VoCT главным образом потребительских кооперативов. Не-до^едсгвенным толчком к их возникновению послужило развитие хищнического характера торгового капитала в России, а также небывалое вздорожание жизни, начавшееся в 1906-1907 гг

Одновременно с распространением потребительских обществ всесословного типа обнаружилась тенденция к активизации борьбы за независимость рабочих кооперативов, иннциатируемая не только со стороны партийных деятелей кооперации, но и со сго-роны самой массы рабочих. Первое независимое рабочее потребительное общество было официально зарегистрировано в Петербурге в 1906 г.19 Несмотря на целую серию примеров несчастливой судьбы обществ-пионеров рабочей независимой кооперации, она ко времени открытия первого кооперативного съезда в Москве 1908 г. <сделалась уже заметным явлением русского кооперативного движения>. Это не могло не обратить на себя внимания и царского правительства, рассматривавшего его с полицейской точки трения, и организаций социалистического толка, желавших использовать его с целью содействия революционному движению1"

Таким образом, в России после 1905 г. казалось, создались реальные предпосылки для усиления роста кооперативов. Несмотря на отсутствие возможностей для истинного размаха, кооперативное движение, даже по замечанию правительственной печати, Уже к 1908 г. стало <рельефным течением в области сельскохозяйственной и экономической жизни России>.11 Этому, как сказано йьпие, вместе с <сознательными кооператорами> помогло и реакционное царское правительство.

Часть представителей государственной власти в ходе первой Русской революции осознала, что <оставаться при старом укладе Чет никакой выгоды> и что-то должно быть сделано для установки

защитной плотины против революционной волны. Столыщщ^

реформы, имея в виду именно эту потребность, были напрайл на создание крепких и удовлетворенных жизнью собствеццц^

которые послужили бы социальной базой самодержавия и 0l]j] IOM ангирсволюциоиных сил. Кооперация заключала в себе ^ собственников и пока придерживалась в большинстве слуЧа^ умеренных взглядов, что представлялось властям достаточно емлсмым. Кроме того, она могла даже выполнить роль дещ^ альтернативы органам местного самоуправления." Тем не мец^ было бы неверно представлять государственную политику но перании как единое целое. Наоборот, она часто впадала в протц. воречия. Непоследовательность и колебания кооперативной пшц. тики наглядно обнаруживались в различии позиций разных вс. домств и их действиях (особенно Министерства финансов и Мини, стерства внутренних дел ) и в центре, и на местах.

2, Поощрение и подозрение. Правовое положение русской кооперации

Прежде чем приступить к рассмотрению и анализу коонера I ишюй политики царского правительства после 1905 г. остано вимся па истории возникновения правовых условий функииоииро вания русской кооперации в конце XIX - начале XX вв. Многие статьи и корреспонденции в кооперативных изданиях, материалы ряда региональных и всероссийских съездов представителей коо иеративов неоднократно подтверждают, что кооперативное зако нодательсгво являлось <одним из самых болезных вопросов рус ского кооперативного дела> до Февральской революции 1917 года

Русская кооперация до свержения самодержавия не имела об щекооперативлого закона и вместо нею рс!улировалась в своей деятельности различными <нормальными устанами.. Больше тот <нормальные уставы> не исходили or одного какого-либо цетЯ делами русской кооперации заведовали различные министерсн^ Потребительные общества находились в ведении Министерски3 внутренних дел, кредитные товарищества и их союзы в ведении Управления по делам мелкого кредита, трудовые артели в вел1'-пни Министерства финансов, а сели'кохо'зяйственные общеегна и

чн

МЕ^анлн^иМ^ШАПм тмледелия.Эти.о раэлич-*° нормальные уставы* и являлись законами, регулирующими H*,e^rpyKTypy кооперативов. Русские кооператоры часто указыва->с(ач11) уставы Э1И не охватывали все сферы деятельности кооле-""тивов и не обеспечивали свободного развития кооперативного Р* ^еиия, являясь, зачастую, тормозом.

Действительно, деятельность кооперативных товариществ ис-ственно ограничивалась различными пунктами уставов, неред-^'противоречащих друг другу, предполагающих одновременное выполнение нескольких функций - сбыт продуктов, закупку и продажу необходимых для хозяйства и жизни товаров, оказание денежной помощи своим членам, содействие культурно-просветительным начинаниям и т.п. Более того, предназначенные для применения на пространсгве всегс государсгва уставы царского правительства не могли предусмотреть всех многочисленных бытовых и экономических различий, которые наблюдались на обширной территории. Они не принимались во внимание и все оказалось .подведено под одну мерку, как будто жизнь юга России и нашего севера - одно и тоже, как будто Сибирь и Западная Россия в своем жизненном укладе имеют больше сходства, чем различий>.23 Поэтому кооперативные деятели единогласно настаивали на необходимости принятия кооперативного закона, который учитывал бы жизненные условия каждого региона,

Еще один существенный недостаток кооперативного законодательства России обнаруживался в разрешительной системе учреждения кооперативных товариществ. Благодаря этой системе сложились обстоятельства, при которых кооперативное начинание <всецело зависит от усмотрения местной администрации без корректирующего вмешательства судебной власти>. Административная власть не только <разрешала> возникновение кооперативных товариществ, но и, проверяя <целесообразность> их учреждения н Устанавливая для них уставы, подробно регулировала их внутреннее устройство и условия деятельности. Всякое отступление от нормальных>, т.е. обязательных, уставов влекло за собой или толщенный отказ в утверждении, или затяжки, длившиеся обычно Мес<цами, а нередко даже годами. <Содействие> царского правительства кооперации в начале XX в. выразилось в издании <Положения о трудовых артелях> 1902 г. и <Положения об учрежде[Н] мелкого кредита> 1904 г. Однако узаконения эти, по мнению ретиков и деятелей русской кооперации, были мало удовлетя0 гсльны в смысле гражданских гарантий, так как ими не обеспечу валась самостоятельность кооперативных товариществ. Издащ, 4-го марта 1906 г, временных правил об обществах н союзах <Нй сколько не облегчило учреждения кооперативов>.24 Русским хоо нераторам, которым кооперация представлялась <лучшей ШКОЛОЙ общественности, гражданских чувств>, был ясен, но совершенно <е желателен тот факт, что самодержавная власть полагала необходимым строго контролировать деятельность кооперативных тощ. риществ, как любого другого общественного объединения, с какой бы целью они ни были учреждены.

По действо павшему в России закону воспрещалось всем и каждому устраивать общество, братство или иное подобное единение без ведома или согласия правительства, а все тайные общества признавались противозаконными. Учреждать при таких гражданских законах кооперативные товарищества путем частных договоров не представлялось возможным по двум причинам: 1) им не мог быть присвоен статус юридического лица, необходимый для предприятий, рассчитанных на значительное число участников и учреждаемых на продолжительное время; 2) проведение общи> собраний членов ставилось в зависимость от усмотрения полицейской власти, которая могла бы не допускать их и этим в самом начале приостановить совместную деятельность участников договора. Для того, чтобы получить право на законное существование, не моющее быть оспариваемым полицией, я сделаться самостоятельным субъектом прав и обязанностей, представлялся только один выход: ловиться признания со стороны высшей административной власти, что достигалось утверждением устава товарищества министром или губернатором. Товарищество, устав которого не был снабжен резолюцией министра или губернатора, не могло действовать как юридическое лицо. Таким образом, при царском правительстве существовал концессионный порядок учреждения.

В связи с этим важно упомянуть замечание С.ВоЙцсховского, сделанное им в 1912 г.: <...Тогдашнее право покоилось на мысля, что свобода труда непримирима с свободой ассоциации (подчерк-

мцоЮ - и что для того, чтобы насадить свободу про-

tf^t° лчности, надо изгнать промышленную ассоциацию>.15 Имен-эта <мысль* господствовала в высших кругах самодержавной Н° г-ги которая в конце XIX - начале XX вв. проводила полигику ^ стриалиэаини страны без модернизации общественной жизни "ода. Царское правительство по своему характеру не могло не .опасность> в любых сообществах, где участвовала хоти бы

виде!"

Значительная частъ низшею сословия и <неблагонадежного тре-^го элемента>. Б связи с этим кооперация для правящего класса ниела двоякое значение: с одной стороны, она представлялась, особенно с 90-х годов XIX в. одним из важнейших способов преодоления аграрного кризиса и повышения приспособляемости народного хозяйства к изменившейся экономической среде; с другой стороны, - своеобразной организацией общественной инициативы, которая непримирима с принципом самодержавия, с принципом всесторонней опеки>. На практике'попитика царского правительства по отношению к кооперации была непоследовательной и зачастую противоречивой. Но следует отметить, что кооператоры также по-разному воспринимали государственную политику в отношении кооперативного движения. Одни высказывались за большую помощь со стороны государства, другие были противниками такой позиции. Это обстоятельство приводило государственную власть и кооперативное движение к непростым, неоднозначным взаимоотношениям, что отмечают и некоторые современные историки.

Итак, период до начала XX века обычно рассматривался и рассматривается историками как предистория русского кооперативного движения.16 К 1895 г. число кооперативов всякого рода определялось лишь в 1000, число их членов составляло 150000. А к 1904 г. первый показатель вырос до 2 тысяч второй - до 700 тысяч." Главная причина низкого уровня развития кооперативного Движения крылась прежде всего в социально-экономических усло-ввях жизни России того времени, т.е. в низком уровне товарно-денежных отношений в русской деревне, в отсутствии необходимых средств и, по бытовавшему тогда мнению, в ненодготовлен-н°сти крестьян к самодеятельности. Однако такая заторможенность в неменьшей степени обусловливалась, как отмечалось выше, административно-правовой необеспеченностью с самого и )ia возникновения русской кооперации. В связи с этим важно мнить, что для России в конце XIX - начале XX вв. характер было всеобъемлющее вмешательство государственной власти ° экономическую жизнь. Экономическая политика самодержавии * основном была направлена на мобилизацию частных материал^ ннх средств и одновременно исключение возможности станоцЛе. ния самостоятельного гражданского общества. Поэтому иарск0( правительство проявляло активное стремление к всемерной регд> ментации организации и деятельности кооперативных учрежд>. ний. Русские кооперативные деятели очень сожалели, что в то цр>. мя, когда их заграничные коллеги были совершенно свободны в своих действиях и имели полную возможность использовать Bet средства для выполнения намеченной ими цели, русские кооператоры были <вынуждены действовать со связанными руками и опаской попасть в категорию государственных преступников>.21

Отсюда ясно, чго до Первой мировой войны вопрос о право вом положении кооперативов стал главным. Уже на кооператив ных съездах и в печатных трудах до 1905 года раздавались голоса с требованием принятия надлежащего кооперативного закона, который мог бы защитить кооперацию от губительного административного произвола и ввести ее в нормальное русло. Представители русского кооперативного движения упорно настаивали на необходимости замены разрешительной системы явочным порядком и на упразднении государственной всесторонней опеки. Наконец, Всероссийский съезд по кооперации в Киеве в 1913 г. выразил наболевшую потребность всей русской кооперации в выработке проск тов кооперативного закона и положений о съездах кооперативных учреждений. Основными пунктами этих проектов являлись: образование кооперативов явочным порядком, то есть, по простому заявлению лиц, желающих образовать кооператив; беспрепятственное объединение однородных и разнородных кооперативов в союзы с самыми широкими правами; беспрепятственное устройство съездов кооперативных организаций и создание постоянного сове-га всероссийских кооперативных съездов. Однако, в России ДР Февральской революции 1917 года не был провозглашен обший кооперативный закон, тогда как в Германии уже в 1868 г. был Принят имперский законопроект по кооперативным товарище

ый позволил последним добиться стлтусл юрндичес ^"jiuufi лиШЬ аУт&* акта регистрации.29

К°Г°Итак> взгляды царского правительства на кооперативное дви-

е установившиеся к кошту XIX в. с юридической точки зре-*е"'^о самого момента свержения самодержавия существенно не """ряились- Нормативные акты, принятые до начала XX в. опре-иэМ я виды кооперативных товариществ, цели и характер их дея-" ности, порядок контроля и регулирования со стороны государственных органов. Изменения и дополнения, которые вносились Р п0СЛеДующие годы, практически не изменили их сущности.*0

Благодаря особой <попечительной политике> самодержавной власти лишь кредитная кооперация н артели регулировались специальными законами. Остальным видам кооперации приходилось действовать или на основании <нормальных усгавов>, или же они совсем не регулировались законом. Ниже мы конкретно рассматриваем административно-правовое положение кредитной и потребительской кооперации. При этом основное внимание уделяется анализу содержания <Положения о мелком кредите> 1904 г. и Проекта новой редакции (1911 г.) <Нормального устава потребительских обществ> 1897 г.

Русская кооперация привлекла серьезное внимание царского правительства лишь в середине 90-х годов ХГХ века. Это было непосредственно связано с голодом 1891-1892 гг. Власть в центре и помещики на местах не могли не видеть опасности в углублявшемся разорении, обнищании деревни и росте крестьянского недовольства. Государственная политика, делавшая упор на развитие крестьянского сословно-общественного кредита и стремившаяся к социальной и имущественной нивелировке деревни31, обнаруживала наличие существенного недостатка для приспособления крестьянства к новым экономическим условиям, и правительство было вынуждено оказывать усиленную поддержку крестьянству путем создания сети кредитной кооперации, попечителем которой был Значен Имперский Государственный банк.

По крайней мере, Министерство внутренних дел (далее МВД) мало-помалу отошло от своей непререкаемой позиции и уступило Министерству финансов (далее Минфин) функцию формирования г°сударственной полигики в области сельского хозяйства и кооперации. Но напряженность и конфликты в процессе проведецщ, жизнь этой политики между двумя ведомствами царского npaj)1Jb тельства были неизбежны, поскольку МВД не хотело так пр^^ отказываться от своей прежней позиции. Разногласия предел,^ телей двух государственных учреждений, особенно на местах, ^ ли столь велики, что казались почти непреодолимыми.32 Пр<Че^ эта конфронтация являлась своеобразным отражением колебаний в правящих сферах страны по проблемам аграрно-крестьянской политики, которые явно обнаруживались в деятельности двух це". тров по подготовке будущей реформы: редакционной КОМИССИЙ МВД по пересмотру крестьянского законодательства и Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности.33

В программе представителей консервативной бюрократии во главе с В.К.Плеве было признано банкротство традиционной <по-печителыюй> политики и отчетливо обнаружилось разочарование в крестьянской общине как форме хозяйствования. Проект редакционной комиссии отныне все упования обращал на хуторское землепользование. Изменилось отношение к зажиточному слою деревни, теперь это был <благожелательный нейтралитет>. Однако проект МВД не отражал принципиального изменения аграрно-политического курса, который по-прежнему базировался на сословности крестьянского суда и управления, неотчуждаемости надельной земли и неприкосновенности общины. Под лозунгом неприкосновенности общины сохранялись и развивались ее принудительные черты. Для основной массы крестьянства предлагалось сохранить общину с помощью усиленной иерархической системы опеки со стороны земского начальника, сельского схода и домохозяина, главы охраняемой государством патриархальной семьи.'4 Такой подход, ло мнению С.Ю.Витте, <исходил не столько из аграрных соображений, сколько из соображений полицейских, так как несомненно, что самый удобный способ управления домашними животными есть управление на основании стадного принципа>. 35 Таким образом, концепция и профамма Плеве, несмотря не некоторое изменение, в целом отражала традиционные взгляды верхов на крестьянство: <они полудсти, которых следует опекать, но только в смысле их поведения и развития, но не желудка>.36 qT0 касается позиции самодержавной бюрократии либераль-толка во главе с С.Ю.Витте, то она отличалась, прежде всею, й°Г°цательным отношением к самому существованию общины. Со 0 иСНи, когда Министерство финансов возглавлял Бунге Н.Х. о руковоД0T0 считапо общину главным тормозом экономического развития крестьянства, оставалось ее ярым противником. С Ю Витте в 1898 г. будучи министром финансов, а также министром торговли и промышленности, писал, что <государство при настоящем положении крестьянства не может мощно идти вперед>, и поэтому <нужно прежде всего поднять дух крестьянства, сделать из них действительно свободных и верноподданных сынов> самодержца. Противоположную позицию занимало МВД, предполагая, что крестьянство <это с юридической точки зрения не персо-ва< а полуперсона>. Но важно отмстить, что социально-экономические соображения Витте пронизывали политические соображения. Говоря о причине революции в России, он утверждал: "Правители не понимали и не понимают той истины, что общество, народ двигается>. По мнению С.Ю.Витте, государственная власть должна <регулировать это движение и держать его в берегах>, а если она этого не делает, <а прямо грубо загораживает путь, то происходит революционный потоп>.37

Виттевский вариант аграрной реформы воплощался в деятельности Особою совещания о нуждах сельскохозяйственна л промышленности, которое существовало с 22 января 1902 г. по 30 марта 1905 г. Предполагалось, что эта комиссия рассмотрит все вопросы, касающиеся потребностей сельскохозяйственной промышленности, а главное, выработает план устройства жизни крестьянина. Основным направлением нового аграрного курса провозглашались внедрение личной собственности на крестьянский надел и государственная поддержка частнособственнического хозяйства. Но Особое совещание, высказываясь за индивидуальную собственность, в отличие от позднего столыпинского варианта, предполагало меры <постепенного и свободного выхода> крестьянства из общины. Для осуществления этого проекта, между про-чнм, существенное значение имело гарантирование законом твердого гражданского статуса крестьянину. Необходимо было дать крестьянам в первую очередь права собственности, особый граж-

данский кодекс, а также перестройку крестьянского суда и упра^ лення. Все эти проблемы предлагалось решать на основе постc, пенного уравнення крестьянства в правах с другими сословиями Новый аграрный хурс, несмотря на то, что а этом проекте <МВД " вообще реакционное дворянство ие могли не усмотреть значц. тельного либерализма>'*, получил признание в Указе Николая ц от 12 декабря 1904 г. но не был реализован из-за неожиданного закрытия самого Совещания.

Виттевский вариант аграрно-полнтического курса империи хотя и пугал консервативную бюрократию своим, как ей казалось, революционным характером>, в общем отличался сдержанны*, подходом. Именно появление Положения о мелком кредите, ут. вержденного 7 июня 1904 г. считалось итогом ряда компромисс сных соглашение в аграрной политике и особенно в кредитном деле. Задача <Положения об учреждениях мелкого кредита> от 7 июня 1904 г. заключалась не только в объединении существующего законодательства и подчинении различных видов учреждений об тему управлению, но и в создании новых типов учреждений. Содержание этого <Положения> уже исследовано историками, особенно А.П.Корелиным и Е.Ю.Болотовой. Отмечалось, что в своей основе оно во многом повторяло старый закон, но в то же время в пего были внесены существенные изменения и дополнения.*9

Целью учреждений мелкого кредита, как формулировалось в <Положении> 1904 г. было: <Облегчать своим членам производство хозяйственных оборотов и улучшений, а также приобретение инвентаря путем снабжения их необходимыми средствами, принятие посредничества по их оборотам>. Причем, новое <Положение>, по сравнению с Законом 1895 г. оговаривавшем, что помощь эта предназначается прежде всего <малодостаточным> лицам, уже не делало упор на хозяйственное или имущественное положение участников учреждений: задачей последних провозглашалось вообще <способствование> мелким производителям - сельским хозяевам, земледельцам, ремесленникам.

Созданный новый тин кредитного кооператива, т.е. кредитные товарищества, отличался от уже существовавших ссудо-сберегательных товариществ прежде всего отсутствием паевых взносов и паевых капиталов. Основной капитал их образовывался глав-

ки

лбоаэом из ссуд Государственного банка, а также кредитов ,,?<. частных лиц и учреждении, что должно было на первых ах ослабить остроту нехватки средств в деревне и облегчить " рдение в кооператив всех желающих.

** Данная система, как отмечалось исследователями, во многом была заимствована из практики германских кооперативов. Разрешалось создание союзов кредитных кооперативов (по в каждом отдельном случае по постановлению Совета министров), а также создание земских касс мелкого кредита, кредитовавших как отдельных заемщиков, так и учреждения, т.е. фактически выполняв-щлх функции союзных объединений. Очень важное значение имело создание Управления по делам мелкого кредита при Государственном банке, на которое возлагались общий надзор за всеми учреждениями и финансирование их из казенных средств, что напоминало прусскую Центральную кассу кредитных кооперативов. На местах создавались губернские (областные) комитеты по делам мелкого кредита во главе с губернатором, при участии предводителей дворянства и председателей земских управ. Для надзора и

40

контроля за всеми заведениями создавалась сеть инспекторов.

Итак, <Положение> 1904 г. в общем разрешало кредитным кооперативам расширение их экономической деятельности: допускало посреднические операции и предоставило этим учреждениям право <для объединения их деятельности и установления взаимных между ними сношений образовывать союзы>. Но это не означало, как мы выясним ниже, что в правящих кругах исчезли социально-политическая подозрительность и недоброжелательство в отношении к ним. Царское правительство и его представители на местах и до, и после революции 1905 года упорно предпринимали попытки выхолащивания самой сути кооперативного движения. По наблюдению обозревателя журнала <Союз потребителей>41, одним из таких примеров послужило именно издание Положения 1904 года, Автор статьи <Мелкий кредит в 1904 году>, проанализировав процесс разработки этого <Положения>, пришел к выводу, что в нем обнаруживается <целый ряд уступок> со стороны Министерства финансов, сделанных в угоду Министерству внутренных дел. Минфин, по выражению этого автора, проявил <поистине удивительную способность приспособляться к воззрениям МВД>, и в конке концов, <по вопросу о мелком кредите без малейшего код бания отказался от своего проекта>. Вследствие этого Мнцфн вместо того, чтобы возложить обязанности по местному упра^* иию делами мелкого кредита на земские комитеты, допустил yCl| пенис влияния бюрократии в ущерб органам самоуправления. )ца но того, он очень скоро отказался от своего проекта возложил, контроль за самостоятельным кооперативным управлением щп ким кредитом на упраиляющего Государственным банком. Ми<. фин практически отменил самостоятельное кооперативное управ, пение, создав новое звено в своей структуре - Управление по делам мелкою кредита, находящееся в ведении Государственного банка.

Еще менее удовлетворяла русских кооператоров организация местных комитетов. Они состояли из губернского предводители дворянства, вицс-[убернатора, председателей губернской и местной уездной земской управы, назначаемых губернским собранием, одного из меняющихся членов губернского или губернского но крестьянским дедам присутствия, назначаемых губернатором, представителя местного управления земледелия и управляющего кон горой или отделением Государственного банка. Председателем губернского комитета назначался губернатор, на его канцелярию возлагалось и делопроизводство. Обозреватель журнала <Союз потребителей> спрашивает: <Мыслимо ли живое общественное депо при таком пестром составе, при таком преобладающем влиянии |убернской администрации"> Большинство деятелей русской кооперации, имея в виду низкий уровень развития кооперативного движения, не отрицала, а даже настаивало на тс t, что <для мелкого кредита нужен компетентный контроль со стороны таких лип и учреждений, как инспектора Государственного банка или персонал земских управ>. Но они единогласно отказывались от надобности в <авторитете административной власти в виде контроля земского начальника, на которого крестьяне смотрят, как на начальство, а не как на друга и советчика>.

Вместо установления <живительной связи кооперации с ин-теллигенцей>, по мнению обозревателя, <Положение> 1904 г. допускало преследование всякой попытки сближения интеллигенции с сельским населением>. Если <Положение> 1 июня 1395 г. для учреждения кредитных товариществ допускало, между прочим.

ц&те ссуд частных учреждений и частных ниц, то новое <По"° ^ие> требовало, чтобы <ссуды на образование основных ка "° л0в получались только из казны или от земств>, т.е. чтобы ча-П ай инициатива в данном деле была по возможности устранена и поверие царского правительства к сельской интеллигенции и к бшественной инициативе привело к тому, что явочный порядок в ^оперативном деле признавался <преждевременным*. И хотя допускались некоторые отступления для товариществ, учреждаемых прн содействии земств, для других случаев разрешительный порядок сохранялся.

Однако, несмотря на продолжавшиеся колебания в вопросе развития кооперативных форм кредита и ведомственную борьбу, царское правительство наконец решило оказывать материальную поддержку учреждениям мелке го кредита. Самодержавная власть, испытывая острые финансовые затруднения, вынуждена была считаться с экономической необходимостью и пыталась использовать мелкий кредит для подъема сельского хозяйства. Таким образом, власть, добиваясь повышения платежеспособности деревни, рассчитывала на мобилизацию частных средств и надеялась разрешить все обострявшуюся аграрную проблему.

Однако, важно отметить, что экономические соображения правительства, необходимость использовать все меры для привлечения частных капиталов в сферу сельского хозяйства соседствовали с политическими соображениями, с наличием призрака <кооперативной опасности>.42 Именно этим можно объяснить всяческие попытки власти установить жесткую регламентацию и усилить чиновничью опеку над кооперативами. Сочетание фискальных и социально-экономических соображений, как нам кажется, выразилось уже в представлении самодержавной власти о кредитных товариществах. Составители <Проекта 1ражданского уложения> отмечали, что <кредитные товарищества представляются че столько частными товариществами, основанными на кооперативном начале с целью содействия кредиту своих членов, сколько своеобразным способом организации мелкого кредита, оказываемого Государственным банком>*3 Естественно, кредитная кооперация не Могла <служил, школою самоуправления>, так как должностные ДЦца, избираемые членами кооператива для заведываиия делами,

были поставлены в сильную зависимость от назначаемого г0 дарственным банком инспектора кредитных товариществ, К01^ рому предоставлялось право в известных случаях даже устрани выборных лиц от должности. Причем власть инспектора согласц0 закону распространялась и на кредитные товарищества, создана> мые без какого-либо содействия Государственного банка.44 Огра ничение свободы деятельности кредитной кооперации было свяэа, но с <чрезвычайно своеобразным и неверным пониманием поли, гико-экономического понятия производительного труда> в ц>рс, ком правительстве. Управление по делам мелкого кредита под предлогом того, что кооперативные учреждения мелкого кредит, учреждения - привилегированные, <разъяснило>, что торговцы и лица <либеральных> профессий лишаются права участия в кооперации. Свое рас*1 пряжение Управление мотивировало тем, что товарищества должны служить <для производительных целей>, торговцы же <не являются производительным классом населения>, Хотя Управление дозволило участие в кредитных кооперативах отдельных коммерсантов, врачей и т.п. и в качестве членов, и в качестве учредителей. Но губернские комитеты но делам мелкого кредита сплошь и рядом отказывали в удовлетворении заявок хозяйств на открытие товарищества, если среди учредителей имелись представители <непроизводительных> классов, или же, давая разрешение, ставили условием, чтобы такие лица не принимались в товарищество. Чины же инспекции мелкого кредита требовали от уже существовавших товариществ, чтобы торговцы и липа, занимающиеся свободными профессиями, были исключены из них или, по крайней мере, лишены кредита.49

Кроме того, права участвовать в кредитных кооперативах лишались и рабочие. Выразителем этой линии являлся С.В.Боро-даевский, пытавшийся убедить Всероссийский кооперативный съезд в Москве 1908 г. что <в товариществах кредитных членами могут1 быть лишь самостоятельные сельские хозяева, ремесленники и промышленники>.46

Проект <Образцового усгава> 1910 г. заключал в себе положение о прямом лишении рабочих права участия в ссудо-сберегательных и кредитных товариществах. По статье 10 этого проекта, п <товарищи> могли быть приняты: а) лица обоего пола, имеюпп"

ПО

хозяйство, ремесло или промысел; б) артели, товарищества и '^сства, образуемые сельскими хозяевами, земледельцами, ре° ленниками и промышленниками; в) волостные, сельские, ств-М иные и т.п. крестьянские и казачьи общества. В связи с этим Съезд инспекторов мелкого кредита 1912 г. решительно высказал-проТИВ такого сугубого подчеркивания недопустимости участия -товариществе лиц, по роду своей деятельности не подходящих под определения, указанные в <Положении> от 7 нюня 1904 г,4'

Итак, самодержавная власть, на словах идя на компромисс, на деле обнаружила <стремление насаждать кооперативные организации без кооперативной жизни и духа, - не кредитные ассоциации, а "кассы", не потребительские кооперативы, а мелочные лавочки>4*- Если <привилегированная> кредитная кооперация не могла избежать <благоприятного надзора> царской администрации, то русские потребительные общества с самого момента возникновения подвергались прямому подозрению в <политической неблагонадежности>.

К концу XIX в. рост потребительской кооперации, так же как и других видов русской кооперации, не мог не натолкнуться на затруднения, связанные с законодательством. Уже в 1862 г. утверждение уставов потребительных обществ было представлено министру внутренних дел. Такой способ разрешительной системы вызвал массу неудобств. Проходили месяцы, а иногда и годы, пока проситель получал разрешение на открытие общества. С течением времени царское правительство вынуждено было внести изменения в законодательство о кооперативах. Однако, как отмечалось выше, оно не решилось издать закон о кооперативах и пустило в обиход <нормальные уставы>. 13 мая 1897 г. впервые был утвержден <нормальный устав> потребительных обществ. На составление этого устава повлияли резолюции и самый устав, выработанный на Нижегородском съезде потребительных обществ 1896 года. Согласно уставу, цель общества: доставлять предметы потребления хорошего качества по возможно дешевой цене и дать возможность членам делать сбережения из прибылей общества. При обществе разрешалось организовывать учреждения для улучшения матери->льных и нравственных условий жизни его членов.** Так что теперь губернатор мог разрешить учреждение общества, если ею ус-

ш> не отступал от <нормального устава>. О явочной системе ду мать в то время еще не приходилось, на Нижегородском съезде вопрос об этом даже не поднимался. Устав 1897 года Действовал до самой Февральской революции 1917 года.

Сущность разрешительной системы, принятой в 1897 г. ^ лючалась в том, что местная власть Действовала но своему усц0т рению: проверялась <благонадежность> учредителей, и, если что-то вызывало подозрение, устав не утверждался. В любом случае э^, оценивалось как определенный шаг вперед по пути облегчения от, крытия обществ.'0 Однако после 1905 года кооперативные учре. ждения попали под подозрение в <политической неблагонадежно-(ли>. А когда в деревне началось массовое стихийное кооперативное движение, когда на заводах появились независимые потребительские обществр отношение власти к кооперации еще более ухуд. шилось. Представители центральной и местной властей довольно часто высказывали подозрение, что потребительское общество организуется вовсе не для устройства лавки, а для того, чтобы собираться помимо высочайшего разрешения и ведома с целью противоправительственной пропаганды. В 1905 г. на жалобу членов Нижегородского Сормовского общества потребителей, закрытого губернаторским распоряжением, председатель Совета министров С.Ю.Витте ответил: <Если губернатор закрыл потребительную лавку, то значит он имел к тому основание>. Этот ответ, по мнению корреспондента журнала <Союз потребителей>, поставил в <тупик каждого, кто знает, что гр. Витте так еще недавно был министром финансов и очень хлопотал о процветании отечественной торгов-пи и промышленности и что ему лучше, чем кому-либо другому должно бытъ понятно значение и последствия внезапного насильственного закрытия тортового предприятия, особенно такого крупного, как Сормовское>. Жалобщики ожидали встретить со стороны гр. Витте <совсем иное отношение к произволу месгны* властей>.,! Но ожидания нижегородских кооператоров не сбылись.

Позже, в обязательном постановлении орловского губернатора от 2 января 1910 г. нашло выражение общее отношение административной власти к кооперативным учреждениям: <Воспрсга3" ются всякие сходки и сборища для совещаний и действий, противных государственной безопасности и общественному порядку, а

ВЯ0 воспрещается устраивать без надлежащего разрешения вся-С д р0да товарищества, кружки, артели и братства, а также проводить всякие сборы>."

Основное направление правительственной политики по потребительской кооперации было развито в <Проекте нового нормальнее- устава потребительных обществ>, составленном в 1911 г. Главным управлением по делам местного хозяйства Министерства вНутренних дел. Содержание этого устава русскими кооператорами было подвергнуто серьезной критике. Согласно <Проекту>, утверждение уставов по-прежнему зависело от губернаторов и градоначальников, за исключением лишь тех потребительных обществ, что образовывались в среде служащих, - либо работавших по вольному найму в правительственных учреждениях, либо на казенных и частных железных дорогах, либо в телефонных предприятиях общего пользования. Подобные общества должны были утверждаться не губернаторами, а высшею властью. Цели общества в <Проекте> излагались так: <Общество имеет целью доставлять пииам, вступившим в члены Общества возможность: 1. Приобретать по возможно дешевой цене или по умеренным рыночным ценам разные предметы, относящиеся к их ремеслу, сельскому хозяйству, дамашнему обиходу и обыденному потреблению; 2. Помещать свои сбережения в разрешаемом настоящим уставом размере в торговое дело для получения прибыли; 3. Сбывать на наименее убыточных условиях изделия своего ремесла и продукты своего хозяйства>. Деятели русской кооперации сразу отметили тот факт, что из данного проекта исчезло примечание к  1 предыдущего устава, которое давало обществам право основывать учреждения, имеющие целью улучшать материальные и нравственные условия жизни своих членов. Взамен этого появился  61, гласивший: <Обществу предоставляется право, с увеличением его средств, возбуждать в установленном порядке ходатайство об открытии при Обществе, с соответствующим дополнением, усгава, различною рода учреждений взаимопомощи для членов общества>. Таким образом, МВД, по В.Зелыейму, <значительно расширяя хозяйственные цели обшесгва включением в его задачи деятельности сырье Bf>io товарищества, товарищества для сбыта и сберегательной кас-и,л> " г о же время... суживал культурно-просветительную дсн1сльность обществ, необходимую для прочного развития экономил^ кой функции>."

С.К.Прокопович, разделявший это мнение, отмечал, что <пр0 ект этот... лишает их права заниматься производством потребляв мых их членами товаров; по-видимому, авторы проекта узрели, в производительных отделениях потребительных обществ нечто со циалистическое и поспешили защитить Россию от социалистичес кой опасности>.54 Так что и В.Зельгейм, и С.Н.Прокопович аащ. гали, что суть отрицательных сторон проекта заключалась в <узко, полицейской точке зрения и чувстве кооперативной опасности> со стороны самодержавной власти. Но правительство в этот ра3 опять-таки предприняло попытку примирения <репрессивных мер. с <мерами поощрительными>.

К положительным сторонам проекта относилось введение в устав особого имущественного капитала (кроме оборотного), об разуемого из вступительного взноса, отчислений из прибылей, случайных поступлений и займов, заключаемых для увеличении данного капитала, Предназначался имущественный капитал для приобретения торгового инвентаря и недвижимого имущества общества. Введение в устав нового пункта дало обществу возможность на твердых юридических основаниях собрать общественный неделимый капитал, находящийся в деде, а также получать займы и принимать <строительные> вклады. Однако кооператоры вновь констатировали, что в новом проекте преобладало стремление взять кооперативную организацию <под бдительный полицейский надзор и отчасти опеку>. Примечание 3-е к  8 гласило: <Лица, привлеченные к предварительным следствиям и дознаниям, а равно лица, состоящие под надзором полиции, не могут состоять ни в каких должностях по управлению делами Общества>.

Таким образом, в каждый данный момент местная администрация могла устранить из правления или ревизионной комиссия общества потребителей любого из членов этих органов. Достаточно было доноса или оговора со стороны, чтобы началось дознание. Действительность русской провинциальной жизни, как мы ниже отметим, вполне позволяла местным торговцам и <кулакам> воспользоваться <интимными взаимоотношениями>, складывавшимися между ними и низшими органами полицейской власти ДЛ"

ацсния или ослабления влияния кооперативов. Далее, приме-y^j, к  25 <Проекта устава для общих собраний потреби тельных 6iaecTB>> яелало исключение из действовавших законов: <Началь-° w местной полиции предоставляется право командировать на " бр^ние своего представителя, с нравами, определенными ст. 13-Й " ийож к СТ' 45-й Устава о пред. преступл. по изданию 1906 года>, д  33 предписывал: <Все без исключения постановления обших Ураний немедленно в копиях сообщать через начальника местной полиции губернатору или градоначальнику>.

Таким образом, на собраниях сельских потребительных обществ урядники, даже и низшие чины полиции могли безапелляционно взять на себя руководство ими. Они имели право по своему усмотрению останавливать говорящих и закрывать собрание. Между тем, общее собрание, т.е. <хозяева> общества, пайщики, согласно  53 не могли по своей воле назначать из прибылей вознаграждение служащим или членам ревизионной комиссии, низводить отчисления в местные благотворительные или просветительные учреждения, образовывать фонды гарантии кредита, погашения, взаимопомощи и проч. При этом не указан был срок, в который губернатор или градоначальник обязаны рассмотреть и вынести свое решение по этим вопросам. В проект были включены также положения, отражавшие чуждый кооперации антисемитизм, Например, примечание к  2 ставило в зависимость от разрешения высшей местной гражданской власти, т.е. от генералмубернато-ров, приобретение Обществом недвижимости в местностях, где по закону такое разрешение требовалось для иностранцев и лиц иудейского вероисповедания.  35 01раничивал в местностях вне черты еврейской оседлости число членов общества иудейского вероисповедания половиной общего числа членов правления. В этих специальных статьях <Проекта> русские кооператоры видели <ев-реебоязнь бюрократии>.

Итак, анализ главного содержания нового <Проекта устава Потребительных обществ> 1911 г. вновь констатировал подозрительное отношение царской администрации к свободной кооперативной организации. Как утверждал В.Н.Зельгейм, <административная практика в этом отношении идет всегда дальше печатных пра-"Hi и предписаний.."

3. <Союзники> или <враги>? Государство, земство и кооперативное движение

Теоретики и практики русского кооперативного движения как уже отмечалось, считали, что кооперация в условиях русскод действительности вынуждена была выхолить за пределы чисто хо зяйственной деятельности. Поэтому они придавали столь важц0е значение <культурно-просветительной деятельности> коопера-^. вов, считан ее основным способом <поднятия умственного и арав. сгвенного развития крестьян>. Ими не раз признавалось и повторялось, что русская кооперация <послужит для деревни шкодой воспитывающей народ в целях самоуправления>. Сельскохозяйственная же кооперация рассматривалась как <культурный центр>, где крестьяне <приучались к общественной жизни, готовились к гражданам>.*' Русские кооператоры в 1910-х гг. несмотря на различия политических убеждений, без труда пришли к утверждению, что русская кооперация объединяла широкие слои демократии и могла <коренным образом изменить не только хозяйственную, но и духовную сторону жизни деревни*."

Итак, русская кооперация после 1905-1907 гг. все более и более действовала как общественная организация. И накануне, и во время Первой мировой войны она явственно демонстрировала свою силу в качестве мощного общественного движения. Естественно, русские кооператоры не скрывали, что этот новый экономический и социальный институт представляется им политической антитезой бюрократическому строю самодержавной власти. Именно в этом значении так часто звучали их слова о <строительстве новой России>.

Но в то же время развитие русской кооперации, особенно кредитной, и приобретение ею характера массового движения были прямо связаны, с одной стороны, - с активным <содействием> государственной власти в лице Министерства финансов и Государственного банка; и земств на местах - с другой. Министерство финансов поддерживало кооперацию потому, что она являлась одним из дешевых способов разрешения аграрной проблемы. Как раз в то время оно сталкивалось с отромными расходами на выполнение основных реформ. Поэтому центральная власть оказы-

<содействие> кооперативам по преимуществу в той области и ""'те* регионах, где можно было организовать выгодное госулар-8 у производство или наладить экспорт продукции. Ярким нри-асром эт0" политики послужило образование маслодельных артелей * Сибири и на Севере и кредитных кооперативов на Юге Рос-uH if В этом случае кооперативы функционировали как канал для осуществления государственной политики и вложения и оборота казенных средств.

Царское правительство начало оказывать поддержку кооперативным учреждениям мелкого кредита по примеру земств, но проявило в свой политике больше устойчивости, чем земства. В 1895 г. материальная помощь правительства в 8,5 раз прсвосходи-да помощь земств.5' Весьма существенное содействие кредитной кооперации оказывало Министерство финансов, и даже принимало меры к ее <насаждению>. В результате к 1910-1911 гг. по числу учреждений и численности членов ссудо-сберегательные и кредитные товарищества npeB3i ,ши крестьянские сословно-обществен-ные заведения мелкого кредита. В связи с этим Управление но делам мелкого кредита признало, что бурный рост кредитной кооперации объяснялся, помимо общих хозяйственных причин, <еще и усиленным насаждением> ее со сгороны правительства.60 Таким образом, государство стало чуть ли не составной частью <самостоятельного> кооперативного движения. Особенно усердно использовалась как инструмент для выполнения правительственной политики кредитная кооперация, <опекаемая> инспекторами правительства и земства.

Как же в такой обстановке воспринимали вмешательство государственной власти в <общественное дело> деятели русской кооперации" Они в данном случае не продемонстрировали единства взглядов - одни из них оценивали <государственную помощь> весьма положительно, другие относились к <государственной опеке> резко отрицательно. Н.Катаев, придерживавшийся мнения первой 1руппы, утверждал, что благодаря <казенным> миллионам Русская кооперация процветала и <в этом факте нет чего-либо позорного для кооперации или угрожающего ее перспективам>. По его мнению, <опека> со стороны агентов Государственного банка ^ла, по крайней мерс в первые годы, не во вред кредитным и молочным товариществам. Напротив, именно постоянный контп над операциями и состоянием счетов упрочил положение това^ ществ и их финансовую репутацию. Поэтому, с его точки Зрецц наивной является та позиция, представители которой, возлег надежды исключительно на кооперацию, призывают отказаться от какой-либо помощи со стороны государства и противопоставляв кооперацию государству и муниципалитету. Н.Катаев считал <<, состоятельными взгляды <прозелитов,... готовых сказать, что стоящее вне кооперации, если не вредно, то излишне>, что KOOQ^ рация должна быть <независима>.*' В.Ф.Тотомианц, также высс^ оценивая содействие государства и местного управления кооперд. ции, выразил убеждение, что необходимо еще большее содействие всем ее формам. По мнению ученого, <помощь кооперации со стороны государства не означает потери самостоятельности и уничтожения самодеятельности>.6* Однако, среди участников кооперативного дела нередко обнаруживались противоположные взгляды М.И.Туган-Барановский, подчеркивая важность <самого принципа кооперации, как свободного союза>, полагал что сомнения s <кооперативности> русских кредитных товариществ были вполне обоснованны. По его убеждению, русская кооперация начнет жить самостоятельной кооперативной жизнью лишь тогда, когда она освободится от зависимости от Государственного банка, от <всесторонней опеки> его инспекторов.61

С.П.Прокопович придерживался иного мнения: <Отстранение правительства и Государственного банка от дела мелкого кредита означало бы изъятие из кредитного обращения всей массы мелких сбережений>. С.Н.Прокопович, считал, что <правительство неизбежно должно играть крупную роль в деле организации мелкого народного кредита>.64 Однако было неприемлемо <нарушение самостоятельности> кооперации <мелочной централизованной опекой> со стороны государственной власти. Это мнение разделяли многие русские кооператоры, в том числе А,Н.Анциферов," А.Евдокимов.66

Но возможно ли было содействие государственной власти, ие нарушающего самодеятельности и самостоятельности коопер&' тивных организации" Если да, то каким образом? Единственный вариант, по крайней мере в теории, как нам кажется, заключал^ ас-пытке отмежевания сферы деятельности кооперации от го-^ пства. А.А.Чаянов предложил именно такую формулу: <В сфе-Х0зяйственнои жизни между работой государства и работой ко-

аТЯвов существует принципиальный раздел, вытекающий из ° <роды этих учреждений>. По формуле А.В.Чаянова, в то время,

задачей государственных органов является создание наилуч-х условий хозяйственной жизни, задачей кооператива является цаил)'чшая организация самой хозяйственной деятельности. Позему государство должно распространить среди населения кооперативную идею, организовать необходимую сеть кооперативов н поставить молодые организации в хорошие кредитные условия, оря этом ни в коем случае не вести самой кооперативной работы, Подобная подмена, по мнению А.В.Чаякова, превращала бы работ)' агронома или специального инспектора в деятельность хозяйственную, что противоречит основным задачам его работы.67

Из вышеизложенного очевидно, что большинство д чтелей русского кооперативного движения, ставившее очень высоко народно-хозяйственное значение организации мелкого кредита и сельскохозяйственной кооперации, оценивало государственную поддержку кооперативов как весьма важную и необходимую. Но одновременно русские кооператоры отрицательно относились к надзору> государственной власти над кооперативными организациями, в основе деятельности которых предполагался принцип самостоятельности> членов этих учреждений. Поэтому неизбежны были столкновения и конфликты деятелей кооперативов с представителями государственной власти, причем особенно в сфере строительства кооперативных союзов и культурно-просветительной деятельности кооперативного движения.

Что касается <содействия> земств, то в нем отражались своеобразные взаимоотношения между государством, земством и кооперацией. Выяснение идейного и реального положения этих особенных взаимоотношений, по нашему мнению, имеет важное значение для понимания социально-политической истории России "ачапа XX века. Исследователи, рассматривая проблему <конфликтов, сотрудничества, надзора и использования>, возникшую *с*лу этими институтами, могли бы проследить процесс формированкя росийского <общества> и обнаружить особые черты рактера в:иимоотношений государства и общества в России.

Итак, история земств до 1917 года была тесно связана с рией кооперации. Уже целый ряд земств в течение 1890-х год0ц встал на путь <содействия> разным видам кооперации, в особецЧо сти ссудо-сберегательным товариществам и сыроваренным арт$ лям. <Содействие> это принимало более или менее значительна размеры, выливаясь в различные формы как материальной помощи при их основании, так и самой организации дела и наблюдения за ним. Но главным образом поддержка кооперативов земством выражалась все же в форме субсидирования при начале деятельности кооператива

Одет ко первые шаги русской кооперации были мало успешны. Не отличалась продуктивностью и работа земства в этой области. Объясняется это двумя обстоятельствами: с одной стороны, в условиях крестьянского хозяйства в первые пореформенные десятилетия не было достаточной почвы для развития кооперации в новой форме; с другой - сами земства не имели особого органа, который мог бы целесообразно поставить новое дело.

Но в конце XIX начале XX в. обстоятельства изменились. Развившееся в значительной степени денежное крестьянское хозяйство, очередной задачей которого являлась интенсификация производства, нуждалось в обширном кредите. И правительство, ощущая государственное значение этого явления, пошло навстречу назревшей потребности, оказывая кредитной кооперации довольно широкую помощь, как материального, так и образовательного характера,- при посредстве системы инспекторов мелкого кредита.

В это время, особенно после возникновения кредитных товариществ по закону от 1 июня 1895 г. руководящая роль в кредитной кооперации перешла к правительству. Когда на рубеже веков земство опять обратило внимание на вопросы мелкого кредита, его попытки в деле устройства кредитных кооперативов встретили решительный отпор со стороны органов правительства. Как рассказывает А.Е.Кулыжный, <новый претендент на роль руководителя кооперативным кредитом, явившийся в лице земств, вызвал серьезные опасения. Права земств систематически стеснялись; должности земских инструкторов (как например, в Курском эемне были утверждаемы администрацией. Открытие земских еХденнй мелкого кредита до 1904 года не разрешалось, а вы-^Лпенный до этого проект устава земских касс, хотя и шел на-<-??чу желаниям земства, но все же значительно урезывал их свободу действии.**.

Однако стороны нашли компромисс. С изданием <Положе-идя> 1904 года земство получило свободу действий в области организации мелкого кредита. Это <Положение> предусматривало новый тип учреждений - земские кассы мелкого кредита, а 14 июля 1906 г. был утвержден образцовый устав земских касс. Закон предоставлял земским кассам широкие права. Они могли принимать денежные вклады и давать займы, выдавать ссуды, используемые и как основной капитал учреждений мелкого кредита, и как их оборотные средства, всякого рода единоличным и коллективным заемщикам, вести посреднические операции, открывать явочным порядком учреждения мелкого кредита, содействов ть им разными средствами, наблюдать за ними и производить ревизии. Кассы могли получать из Управления по делам мелкого кредита ссуды, используемые как основной капитал, в размере до 10000 руб. для уездных и до 30000 руб. для губернских касс. Кроме того, они пользовались в Государственном банке краткосрочным кредитом. Так что в лице земских касс земствам давался орган, могущий оказать существенную услугу кооперативному делу.

Пользуясь этим уставом, земства стали открывать, одну за другой, кассы мелхого кредита. Первая была открыта в 1907 г. Хотииским уездным земством Бессарабской губернии. К 1910 г. было учреждено 54 кассы, в том числе б губернских; к 1 января 1911 г. их было уже 100, а к 1 октября число их увеличилось до '25.** В своей деятельности уездные земские кассы опирались на местные кооперативы. Основным назначением губернских касс было объединение работы уездных касс и их финансирование.

Помимо открытия касс, земства активно поддерживали кооперативы в их агротехнической деятельности, способствовали (особенно с 1908 г.) увеличению агрономического персонала. Возросло количество всевозможных инструкторов, и мероприятия по содей-сельскому хозяйству получали все более широкий размах.

Общая динамика этого процесса, согласно данным Б.Веселовско. го, представлена в следующей таблице;T
гады губеря- помма- умд-ные шмима- нистру- acer*
ские аг- ншт Гре- инки старо- ктуры
ро- губерн. йамы уезди. сты Н 1.Л
номы. ЙГр. <тр. : 190$ 31 12 289 31 47 8S 477" 191> 25 11 442 123 181 782""
Из приведенных цифр видно, что число инструкторов, уездных агрономов и их помощников значительно увеличилось, тогда как губернских агрономов и их помощников стало меньше. Причем усиленный рост кадров земских агрономов впрямую был связан с увеличением казенных субсидий на это мероприятие.

Если спор о взаимоотношениях государства и кооперативного движения среди русских кооператоров носил, как правило, теоретический и даже схематический характер, го обсуждение вопроса о раз1раниченин сфер деятельности земства и кооперации, о различии между ними приводило к более конкретным и практическим выводам. Прежде чем рассматривать позицию деятелен русской кооперации по этому поводу, остановимся на кратком описании отношения земства к кооперации.

Одна из линий фронта борьбы за гегемонию в деле мелкого кредита пролегала между земскими кассами и Управлением по дедам мелкого кредита. В отношении Управления к кассам в конце 1900-х - начале 1910-х гг. наблюдался весьма осязаемый скептицизм и стремление в том или ином виде урезать территорию земств в обслуживании мелкого кредита. Хотя в думской речи 21 февраля 1911 г. министр финансов В.Н.Коковцов заявил, что <следует' поощрять насаждение земских касс мелкого кредита и кооперативных товариществ>'1, на деле представители Управления обычно противопоставляли правительственную, организацию(как <надклассовую>) земской (как носящей резко выраженный <классовый характер>). <Классовость>, по мнению Управления, не позволяла земствам обслуживать интересы широких масс населения. Именно по этой причине в правительстве раздавались голоса, что содействие кооперации должно быть делом не земства, а государства.

Т>кая позиция Управления по делам мелкого кредита, ссте-ртвенно. была подвергнута земцами жесткой критике. Они счита-что организация мелкого кредита является одной из непосредственных задач земств как органов местного самоуправления, призренных к <попечению о местных пользах и нуждах>. По мысли земиев, без правильной организации мелкого кредита вся деятельность земств по содействию сельскому хозяйству и кусгариой нро-MbilujieimocTM останется бесплодной. Также и <правильное развитие> мелкого кредита требует освобождения его от административной опеки и передачи в ведение органов местного самоуправления. Исходя из этой мысли, Казанский обласгной съезд представителей губернских земств в 1909 г. признал: <В целях более успешного и нормальною развития дела мелкого кредита на местах необходимо передать это дело в ведение земских учреждений, к которым, вместе с тем, переходят функции правительственных установлений по заведованию и руководству делом мелкого кредита>. А за органами правит .льственной власти, по мнению деятелей земств, должно быть оставлено лишь <наблюдение> за законностью действий земских учреждений.73

Эти постановления Казанского областного съезда были одобрены и развиты далее Екатсриносланским областным съездом представителей земств и сельских хозяев Юта России в 1910 г. Московским областным сьездом деятелей агрономической помощи населению в 19J1 г. и Харьковским совещанием представителей касс мелкого кредита в 1911 г. В попытках земств ограничил, деятельность органов центральной власти на местах отражалась их социально-политическая позиция. Согласно господствующему в то время мнению, земство являлось институтом государственного порядка, местным органом управления, в отличие от кооперативной частно-правовой организации. Поэтому сами земпы признавали, что земство как принудительный союз обязано, подобно органам цснгральЕюй государственной власти и в пределах своей компетенции, заботиться о благе всех жителей данной террито-Рии,носкольку учреждено оно законом в общих интересах.7* В то *е время земство претендовало на лидерство в местных делах. Представители местного самоуправления утверждали, что именно rt* Организации наиболее осведомлены в местной обстановке. По этим причинам земство, противопоставляя свою позицию поло* нию центральной власти,проявляло готовность защищать <общ,, интересы всех жителей> в разных регионах, где впервые в совр^ менной истории России сформировалось дворянское <поистнц провинциальное общество>.74

Именно в этом плане земства находили союзника а скорее их точки зрения помощника, в кооперативных учреждениях. Пред ставители земства полагали, что им необходимо уступить коопера. цни значительную часть мероприятий в хозяйственной области.На земствах же должна лежать важная задача - <содействие>, кооперации как институту, от <правильного> развития которого в особенности зависит успех хозяйственной деятельности населения. Но оказалось, что земсгва готовы <содействовать> кооперации вовсе не даром. Кооперативным учреждениям, по мысли земских деятелей, определялись функции <суррогата земских учреждений>.15 Земства даже взяли на себя роль кооперативных союзов в регионах, где они еще не были созданы или недостаточно упрочились. Екатеринославский сьезд, в связи с этим, признал желательным, чтобы кооперативы и их союзы действовали в тесном сотрудничестве с земствами, на основе заключения взаимных соглашений.

Деятели кооперативного движения также считали, что, несмотря на все отрицательные стороны цензового и сословного земства, возврат его после 1905-1907 гг. к делу кооперативного строительства несомненно являлся крупным завоеванием, но лишь в том случае, если земство не будет вести никакой собственной политики в области кооперативного дела и <явится простым пособником и исполнителем пожеланий кооперативов и их союзов, помощь земства даст кооперативному движению максимум того, что она может дать>.76

Итак, русским кооператорам земство представлялось одновременно и партнером в деле защиты <общих интересов> населения, и препятствием для развития самостоятельности кооперации. В связи с этим важно и интересно отметить место и роль инспекторов и агрономов земств, которые оказали конкретное содействие коопера швкым организациям.

Одним из примеров деятельности агрономов в кооперативных организациях служит работа земских агрономов Московской гу*

ниИ По материалам опроса уездных земских управ и агроно-^ московской губернии в 1912 г. последние играли существен-

р0ЛЬ в деле организации кооперативов. Кооперативы сельс-

лиственного профиля (включая в их число кредитные) возни*° и при участии агрономов чаще, чем кооперативы несельскохо-* йствеиные. Из 214 кооперативов при помощи агрономов были ,Л ганизованы 123, т.е. 57,5%. Если же проследить то же соотношение по отраслям, то окажется, что при помощи земских агрономов было организовано: молочных товариществ 83,4%; кредитных то-рариЩеств-66,4%: сельскохозяйственных товариществ-59,1%; потребительных обществ-29,3%; кустарных товариществ~27,5%."

Далее, большинство ответов на вопрос о значении для агрономов кооперативов и кооперативной работы указывало на важность этого направления. Агрономы ответили, что: 1) кооперативы создают условия для связи агронома с населением, повышая лим плодотворность его работы; 2) они непосредственно облегчают проведение агрономических мероприятий среди населения; 3) они также увеличивают для населения возможности проводить улучшения в хозяйстве. Отдельные ответы агрономов, приведенные в материалах по кооперации в Московской губернии, наглядно показывают общие соображения и мнения особой части земских деятелей о кооперации. Прежде всего, стоит выделить определение кооперативов как <моста между агрономом и населением*. С точки зрения земских агрономов, кооперативы являлись чуть ли не единственным проводником агрономических мероприятий. По мнению агрономов, сельская кооперация и агрономические мероприятия,преследуя олтгу и ту же цель, - улучшение экономического благосостояния населения,- в большинстве случаев неразрывно были связаны между собой.

Участие агронома в жизни кооперативов считалось выгодным и для улучшения взаимоотношений между крестьянами и предста-Битслями земства: <В кооперативах на агронома перестают смотреть как на агента, действующего в интересах земства, и при близкой связи считают его за своего человека, почему и члены кредитных товариществ с большим доверием относятся к агроному, и со-^эсгся почва для консультации, которая по опыту нескольких лет Растет именно с увеличением работы в кооперативах>.1* Таким об-Ра'*ом, многие земские агрономы, придавая большое значение своей деятельности в кооперативных организациях, склонны был рассматривать их как мелкую земскую единицу на уездном уровн" Но ни центральная власть, ни кооператоры не могли согласиться мнением, что сельскохозяйственная кооперация является сурр0Га том местного земства или заменяет мелкую земскую единицу.74

Что касается влияния инспекторов мелкого кредита на развц тис кооперации, то оно особенно усилилось с 1908 г. когда они начали участвовать в общих собраниях товариществ. (Уже <Поло, жение об учреждениях мелкого кредита* от 1904 г. предоставило инспекторам высший надзор за ними и руководство их деятельностью.) Отношение, сложившееся в кооперативной среде к инспе*. ции, показывают ответы на вопросы анкегы, распространенной в 1912 г. в Ярославской губернии. На один из них: <Полезно или нет присутствие на общих собраниях инспектора мелкого кредита?> -большинство товариществ ответило, что присутствие инспектора очень полезно, так как он как сведущее лицо может оказать большие услуги собранию разъяснением устава, правильного счетоводства, может уладить всякие споры и недоразумения, возникающие в товариществе среди его членов. Согласно одному из ответов, <инспектор для собрания - очки для людей с плохим зрением*. Другой ответ еще более конкретен: <Пока население не уяснит прочно те задачи, кои товарищество преследует, присутствие инспектора надо считать полезным, а после оно будет служить тормозом и стеснять членов>.

Таким образом, работа инспекторов мелкого кредита в общей получила в кооперативной среде положительную оценку. Многие кооператоры полагали, что пока не было кредитных союзов, инструктирование и ревизия кооперативов могли производиться или земскими, или правительственными инспекторами. Но с развитием союзов эта деятельность должна перейти к их инструкторам, а правительственная инспекция станет излишней. Однако пока перед деятелями русской кооперации стояла достаточно болезненная проблема отчужденности рядовых членов кооперативов от кооперативного дела, т.е. проблема недостаточной кооперативной сознательности. Члены товарищества, по действовавшим уставам, имели возможность через общее собрание руководить товарищ*' ством по собственному усмотрению, согласно своим интересам и

?

<и коллективной воле. Тем не менее, среди рядовых членов ко-вТцвов был широко распространен взгляд на товарищество ° е на Дело постороннее, не личное. Общие собрания посещала пцщь малая часть членов товарищества. Поэтому на местах иногда возникали самые неожиданные варианты активизации кооперацией массы. В Ярославской губернии предлагали, например, усыновить штрафы за непосещение общих собраний без уважатсль-й^х причин,81 а в одном товариществе Смоленской губернии был установлен штраф в 10 копеек за неучастие в общем собрании.8" Нередко обнаруживалось, что часть населения считала крелипгую кооперацию местным филиалом Государственного банка или некоей филантропической организацией.83 Иногда такие люди даже скрывали свое участие в ней от своих односельчан.*4

Итак, кооператоры не могли не видеть <темные стороны>85 или <болезни роста> русской кооперации. Она была недостаточно сильной материально, слишком часто отличалась неделовит'<стью, в ней было мало кооперативноеT, часто недоставало самодеятельности, было мало работников, масса членов плохо усвоила значение и задачи своих организаций, часто наблюдалось главенство кучки богатеев, ведущих дело вовсе не в интересах широких масс. Все эти недостатки, по мнению русских кооператоров, коренились, главным образом, в низком уровне сознательности крестьян и рабочих. Они полагали, что ни в одной другой стране, кроме России, не сказывалась столь настоятельно необходимость подготовки <почвы для насаждения принципов плодотворной солидарности>. Надо было сделать большую часть неграмотного населения способной вступать в кооперативные организации в качестве сознательных членов. Поэтому одной из главных сфер деятельности стало народное Просвещение. И русские кооператоры считали это своей особой заслугой и оригинальной чертой русского кооперативного движения, Кооперация ими рассматривалась <как способ мирного и прочного разрешении самок жгучей задачи, - задачи преобразования современною экономического строя на началах социальной справедливости>.16

Однако деятели кооперативного движения не сразуопредеди ли, должна ли кооперация как таковая брать на себя задачу обше-'о народного просвещения, или же она должна ограничивать

распространением знаний, связанных непосредственно с нужда>, самой кооперации. Мнения разошлись. Но накануне Первой ровой войны первое направление заняло господствующее Поло* ние в кооперативной среде.81 Пока шли теоретические споры, х0о перативные организации самостоятельно приступили к разрещ^ нию данного вопроса. В этом отношении особенно большая заеду га принадлежала потребительным обществам, <звездам первой ье-личины> в области культурно-просветительной деятельности. По. требительные кооперативы до войны отпускали ежегодно на нущ, ды народного образования 100000 руб.; кредитные кооперативу добавляли к ним 40000 руб. Во время войны и Февральской рево. люции 1917 г. эти цифры удесятерились, и если до войны первое место в мире в сфере просвещения принадлежало английским кооперативам, то затем, согласно утверждению В.Ф.Тотомианца, оно перешло к русской кооперации.

В сферу культурно-просветительной деятельности входили создание библиотек, читателей, устройство внешкольного образования, лекций, бесед, спектаклей, концертов, праздников, открытие музеев и кинематографов, постройка народных домов, создание всевозможных культурно-просветительных учреждений, организаций взаимопомощи и т.д. Задачей нехозяйственной деятельности кооперативов являлась не только прямой пропаганда кооперации, ко и просвещение деревни в широком смысле слова, нравственное оздоровление населения. Особое значение придавалось созданию народных домов -<будущих центров деревенской культурной жизни>. <Народные дома> или <дворцы>, в создании которых принимали участие не только потребительные и кредитные кооперативы, но и губернские земства и даже волостные сходы, одновременно, по мнению кооператоров, являлись и базой для всех остальных мероприятий, и их венцом. В связи с этим следует отметить, что признание необходимости тесного взаимодействия кооперативов с земствами в практической культурно-просветительной работе укреплялось в обеих организациях. Постановление Ярославского кооперативного сьезда в 1913 г. указывало, что желательно установление тесной связи между общественными организациями экономического характера и организациями и учреждениями КуЛЬ-йй

турно-просветительными.

Деятели русской кооперации считали, что могучими орудия-

коопер&тивного просвещения являются именно кооперативные

и сьезды как незаменимая школа для местных кооператору?

* По данным журнала <Вестник мелкого кредита> (1914 г.), за

Р0* едние Ю лет в области кредитной кооперации количество ко-

<лятивных съездов увеличилось почти в 50 раз, а курсов почти опер*

|00 раз. Между прочим, ряд кооперативных съездов высказался ^ устранение опеки со стороны власти над кооперативами, а в ходе работы курсов подчеркивалась важность самого главного принципа кооперации - принципа самостоятельности, Поэтому рост количества съездов и курсов отождествлялся с ростом сознагель цости кооперативной среды, который, как казалось русским кооператорам, имел основное значение для появления собственно народной интеллигенции, интеллигенции <от сохи>.

Вся эта культурно-просветительная, нехозяйственная деятельность кооперативов вызывала в органах власги последовательно увеличивающиеся сомнения и опасения. Предполагалось, что она может быть опасной для охраны <государственного порядка и общественной безопасности>. Охранительные структуры царской власти уделяли особое внимание процессу радикализации и политизации кооперативного движения. Его лидеры требовали от правительства явочного порядка учреждения кооперативов, принятия единого кооперативного законодательства, предоставления кооперативам права свободного объединения в союзы и проведения съездов. Эти вопросы оживленно обсуждались на трех всероссийских кооперативных съездах, состоявшихся, соответственно, в Москве - в 1908 г. в Петербурге - в 1912 г. и в Киеве - в 1913 г.

Но уже Первый всероссийский съезд в Москве (16-21 апреля 1908 г.) был закрыт полицией до обсуждения части программы, разрешенной Министерством внутренних дел. Еще до открытия съезда председателю организационного комитета было предъявлено следующее предупреждение: <Эта [рабочая - К.Ч.] секция никоим образом градоначальником допущена не будет, также не будет допущено расширение программы секций. Политические Демонстрации и резолюции при работах съезда во всяком случае будут преследоваться со стороны градоначальника>.91 Уже во вре-*и проведения съезда градоначальником было объявлено, что <не могутбыть допускаем ыдоклады содержающнс в себе

ствепного строя*. И комиссия но кооперативной пропаганде" разованная при потребительской секции, была закрыта, не

скрытой форме, призывы к изменению существующего госуда

06-Vcrw

приступить к работе. Местные власти и полиция вообще запр^ ли обсуждение вопроса о соединении кооперативов в союзы.*1

Кооперативная политика царского правительства, как <яц^ чалось выше, в основном была направлена на использование эк0 комического потенциала кооперативов и усиление государств^ кого контроля за их культурно-политической деятельностью g этом отношении особое место занимает период 1911-1912 гг. р0ст кооперации до Февральской революции достиг кульминационного пупкта в 1912 г. в одном только этом году были утверждены влас, тями I7S2 потребительных, 2468 кредитных кооператива и 40Q сельскохозяйственных товариществ." А из общего числа последних, что составляло к январю 1914 г. в европейской части России 1351 сельскохозяйственное товарищество, почти 80% действовали с 1911 г." Это, несомненно, было тесно связано с увеличением казенных средств и агрономического персонала в период с 1910 по 1911 гг." В 1911 г. союзы кооперативов получили новый устав, и были Сразу утверждены 7 новых союзов (Нижегородский, Кубанский, Екатсринославский, Астраханский, Полоцкий, Терский и Зла-тоустовский). К началу 1911 г. в России действовали лишь 5 союзов (Бердянский, Мелитопольский, Екатеринбургский, Киевский и Благодаринский). Более того, в том же году получил утверждение и устав Московского народного банка, который был учрежден в 1912 г. и впоследствии играл значительную роль как всероссийский центр кредитных кооперативов.96

В то же время в 1911-1912 гг. наблюдалось усиление гонений на кооперативное движение. Это проводилось путем обыска кооперативов, отстранением <неблагонадежной> интеллигенции от кооперативной работы, бюрократической волокитой, отказом в организации кооперативных союзов, насильственном закрытие*1 кооперативов. В 1911 г. межведомственное совещание по вопросам организации кооперативного дола, признавая экономическую де"' тельность кооперативов весьма полезной, отметило, что <попытки противоправительственных партий проникнуть в кооперагивны" организации и укрепить в них свое влияние ... не должны остават1'' неЗ>меченными и не могУт не вызвать соответствующие воздеи-ил со стороны государственной власти>."

A ruin ы МВД активно собирали компрометирующие сведения, бенно о попытках революционны:, партий к использованию ^перативного движения. <Агентурная записка по общественно-v движению>, составленная в Москве в августе 191 i г. демонсг-ипует представление охранительного ведомства о настроениях в оперативном движении того времени.

В ней прежде всего отмечалось, что левые общественные круги придавали развитою кооперативного движения серьезное политическое значение. Поэтому в этих кругах, согласно <Записке>, вызвал напряженный интерес состоявшийся на днях съезд уполномоченных Московского союза потребительных обществ, <несмотря на его чисто деловой характер>. Правительственная агентура сумела уловить и <скрытую борьбу> между представителями левыхорганизаций и <участниками кооперативов>, которые, видя в стремлениях первых угрозу материальным интересам кооперативов, употребляли <все меры к тому, чтобы избавиться от нежелательного для них элемента>.98

Тщательные наблюдения За культурно-просветительной деятельностью кооперативного движения и скептическое отношение к ней власти выявляет <Агентурная записка Московского охранного отделения о курсах по местному самоуправлению и кооперации в Московском городском народном университете им. Шанявского>, составленная 4 октября 1911 г. В данной <Записке> сообщается, что в качестве лекторов для вышеуказанных курсов университет пригласил преподавателей, которые <все почти кадеты, а частью и левого направления>. Среди лекторов значатся В.Ф.Тотомианц, <Известный пропагандист кооперативной идеи>, и Б.Б.Веселовс-кий, сотрудник журнала <Современный мир>. Без всякого основания они были отнесены в документе к социал-демократам." Это л"ш> мелкий пример самовольного определения чиновниками политической ориентации деятелей кооперации.

Далее отмечается тот факт, что открытие курсов в универси-Г(-Те им. Шанявского было встречено большим сочувствием со ^роны многих земств, и что <среди, так называемого, третьего Цемента земств существует самый серьезный интерес к курсам>.

Записка> также утверждала: -При том интересе, какой существу п левых кругах к кооперации, как к единственно легальной

объелинения в деревнях, и при замечающейся тенденции к объеду пению третьего элемента земств, означенные курсы в университет Шанявского заслуживают особого внимания>. К тому же, этот университет, <с точки зрения политического порядка, несомнец0 страдает... ненормальностями, поскольку он пользуется... срав<и тельной свободой в отношении фильтрации студентов>. Поэтому па лекции мог <проникнуть всякий, а слушатели, благодаря своей пестроте, представляют благодарную почву для революционной пропаганды>. И наконец автор <Записки> делает типичный для представителей бюрократического режима вывод: <Университет Шанявского, таким образом, может быть местом проявления всяких беспорядког причем обнаружение виновных будет в некото, рых случаях затруднительным>.100 Однако всего через два месяца это утверждение опрокинула сама полиция, доложив, что <занятия па курсах... протекали вполне нормально>. По агентурным сведениям, <слушатели этих курсов отстраняются от политической деятельности и серьезно работают на научном поприще>. Агенты даже добавили, что право университета им. Шанявского на открытие этих и подобных курсов было предусмотрено Высочайше утвержденным <Положением о Московском городском народном университете им. Шанявского>.

Кооперативы в провинции, особенно потребительные общества, были под строгим административным надзором. Потреби-[слъпые общества в Киевской 1убсрнин также доставляли немало забот губернатору. В рубрике <Административный надзор> в - 19 журнала <Союз потребителей> за 1911 г. мы находим следующее сообщение: <Киевским губернским правлением разослан всем уездным иенранникам журнал совещания губернской и уездной администрации под председательством киевского губернатор* Журнал касается надзора за деятельностью потребительных лавок и указывает, что общий полицейский надзор за потоебитсльньн^В магазинами обязателен [подчеркнуто мною - К.Ч.]. Ввиду этого полицейские чипы, заметив или получив сообщение, что в обществе происходят злоупотребления или деятельность сто провоДиТ' ся в вредном направлении, должны немедленно собрать сведении и

сдать их губернатору. Необходимо также всегда проверять кни-В° потребительных обществ, для осведомления, па какие именно гУдь1_уГтрачены o6uiecTBOM СУММЫ лене! {подчеркнуто мною -R7ц]Ц'ПЯфактического надзора за деятельностью обществ совещание постановило, что уездные исправники и становые пристава ногу"1" производить проверку книг товарищества>.101 В сентябре jollr. московский губернатор получил уведомление, что министр в!гутренных дел признал несвоевременным сьезд представителей кооперативных организаций и земств 24-26 сентября. Форма отказа на этот раз была <довольно необычной>, лак как содействие со дороны земства кооперации МВД признало <отвлечением от прямых обязанностей>.102

В 19)2 г. притеснение деятельности кооперативов продолжалось. Прохладненское кредитное товарищество в Терской губернии, по сведениям начальника жандармского управления, преследовало <чисто экономические цели> и в нем не наблюдалась <противоправительственная работа его членов>. Но, несмотря на это, товарищество не могло избавиться от негативного отношения охранительной власти, углядевшей, что в нем работал <казак Семен Вертевов 2-й, как человек известный своими противоправительственными взглядами>.103

С 30 сентября по 3 октября 1912 г. в Москве проходил съезд представителей кооперативов, входящих в Московский союз потребительных обществ. Заседания съезда все время происходили под наблюдением полиции, однако никаких резких противоправительственных выступлений она там не обнаружила.104 Примечательно появление в том же году книги <Описание некоторых учреждений мелкого кредита по сведениям Управления по делам мелкого кредита>. Изданная в 1912 г. Министерством финансов, она содержит множество материалов, <беспристрастно> показывающих те условия, в которых рождались и существовали кредитные кооперативы в России.105 По свидетельству этой книги, адми-чистративное вмешательство чаще всего заключалось в переводах, Устранении и арестах лиц, участие которых в товариществе поче-иУ-либо представлялось нежелательным. Этим действиям предшествовали доносы, обыски и проч. Причина расцвета административного произвола лежала в том, что местная власть склонна была относиться к кредитным кооперативам, как к нелегал организациям. Примером может служить ситуация, в которую ^ пало <К-е кредитное товарищество (промышленный район) Е ^ тности, где кустари находились под постоянным гнетом торгов^ и скупщиков>. Случай взят из <Описания некоторых учре<дс мелкого кредита>: <Местная администрация смотрит на него Kl" на нелегальное сообщество. Начинаются мелкие, безосноватед ные придирки, как ко всему товариществу, так и к его инициатор Земский начальник предписывает старосте следить за товарищ ством и доносить ему, что там будет замечено, Всякие объявлено, товарищества о предстоящих собраниях, расклеиваемые по селу полиция немедленно срывает, чин полиции неизменно присутствуй ет на собраниях, - словом, вокруг товарищеского учреждения создалась такая атмосфера, будто это не кредитное учреждение, а какая-то противоправительственная организация. В конце концов инициатор товарищества был арестован и без объяснения причин препровожден в тюрьму>.106 Деятели кооперативного движешц полагали, что все эти проявления вековой административной опеки могут объясняться общим укладом правовой жизни русского общества. Царская администрация вместо того, чтобы вникнуть в сущность дела, по мнению кооператоров, <с какой-то внутренней боязнью и подозрением> относилась ко всякому новому явлению, а особенно к кажущемуся опасным для бюрократическо-полицей-ского режима проявлению самостоятельности населения, Р.Оленин пришел к весьма скептическому выводу: <Отношение администрации к кредитной кооперации, как и к другим видам кооперативных товариществ, по существу может быть только отрицательное, так как они клином врезываются в настоящий уклад экономичес-

107

кои жизни деревни и домогаются сдвинуть ее с мертвой точки>.

Накануне Первой мировой войны центральная и местная власть стали еще более подозрительны, а кооперативные съезды, курсы, союзы кооперативов воспринимали почти как политические акции и организации. Это подтверждает рубрика <Хроника* журнала <Союз потребителей> за 1913-1914 гг. которая полна сообщениями под заголовками: <Запрещение съезда>, <Неразрешсни* курсов по кооперации>, <Конфискация журналов>, <КоопсР8* тинные союзы и гг. министры> и т.п. В августе 1913 г. Второй

йсМЙкооператавныйеъеэдвг.Киевевочсредной раз вэвол-Р° д местную агентуру МВД, Она уже до съезда тщательно сле-1,0 5> <особо деятельными группами рабочих кооперативов и реляционно-настроенных кругов, намеревающихся использовать 9 для своих личных целей>. В конце июля 1913 г. <Агентурная по Второму всероссийскому кооперативному съезду> прс-

"яреждала: <В какой именно форме социал-демокрази будут тремиться использовать настоящий съезд, пока судить трудно:во вс1ком случае краеугольным камнем их действий являются задачи агитационного характера>.10* Но <Агентурная записка ... 5 августа 1913 г.> утверждала, что Киевский кооперативный съезд, <судя по первым впечатлениям, носит деловой характер... Демонстративных выступлений не было, если не считать чествования памяти Бебеля, вызвавшее первое предупреждение со стороны присутствующих на съезде чинов полиции. Ожидается мирное течение работы съезда>.109 В конце мая 1914 г. департамент полиции Особого отдела дал указание начальнику Калужского губернского жандармского управления. В нем говорилось, что в Калуге, по сведениям департамента полиции, с 1-го по 5-ое июня состоится губернский кооперативный съезд. Сообщая об этом, департамент просил "принять меры к агентурному освещению действительной цели [подчеркнуто мною - КЧ.) созыва названного съезда и выяснению деятельности его делегатов>."0 Министр внутренних дел Н.А. Маклаков, принимая депутацию Киевского союза учреждений мелкого кредита непосредственно перед Первой мировой войной, высказал свое благожелательное отношение к кредитным товариществам, развитию которых он сам содействовал в бытность свою черниговским губернатором. Однако, по мнению министра, вопрос о кооперативных союзах - <более сложный>, он даже упомянул об <у]розе существующему порядку>, а потому сообщил, что тот Должен быть рассмотрен с политической точки зрения. В связи с Харьковский съезд представителей учреждений мелкого креста принял резолюцию, в которой выражал свое крайнее сожаление по поводу затяжки с утверждением уставов кооперативных ^каов и заявлял, что <широкие мероприятия государства и местного самоуправления в деле организации мелкою кредита приобрстают характер незаконности, неустойчивости в виду неуд0й ворения столь существенных запросов>."1

Таким образом, накануне Первой мировой войны во взац^ отношениях государственной власти и кооперативного движен особенно в области культурно-просветительной деятельности устройства кооперативных союзов, наблюдалась явная хонфр^ тания. Руководители русской кооперации находили излищНймй административный контроль и наблюдение за ней, предпочитал чтобы эти функции были поручены органам Союза кооперативов Однако правительство, со своей стороны, считало себя в полном праве контролировать кооперативы не только потому, что оно ссужало им значительные суммы, но и потому, что это дело касалось хозяйственной деятельности большинства населения страны н имело государственное значение. Власти считали, что она должна заниматься экономическими делами исключительно местного иди регионального характера и всячески блокировании ее деятельности в <общественной> сфере.111 Па мысли представителей царской власти, необходимо было обезвредить> кооперацию, <содействовать> ей в сосредоточении на одной лишь торговой деятельности, не осложненной излишними и опасными придатками <культурно-просветительной деятельности>.

"Кооперативную опасность> чувствовали также и в кругах консервативного дворянства, чьи интересы четко выражали многие члены Государственного совета. 15 мая 1914 г. происходило его заседание, на котором обсуждался доклад Особой комиссии по внесенному из Государственной думы законопроекту о волостном земском управлении. Некоторые участники заседания особо подчеркивали <действительную опасность постороннего третьего элемента>, представители которого активно работали в земствах <при помощи своих местных сил>, в том числе кооперации. Граф Ув>-ров, говоря о расцвете кооперативов, <постепенно поглощающих не только мелкие земские организации, но и целые отрасли земского хозяйства>, признал необходимость устройства мелкой земской единицы - волостной. Он приводил следующие аргументы: "Если, сверх того, вы обратите внимание на... чрезвычайно могу* чее явление,- необычный рост кооперативов, которые хотя и выдвигает сама жизнь, которые во многих случаях весьма полезны, "0

торые У*е и сеичас нередко захватывают в свои руки многое из *° л что поныне ЯВЛЯЛОСЬ чисто земским делом, - то вы придете ^условно к тому выводу, что жизнь слишком далеко шапгула ^ер^' чТ0 тРе^Уется нечто новое, к земству более близкое, с ним gojjee связанное, но и более подлежащее учету>."13 Зиновьев, при-

рдиняясь к мнению своего коллеги, утверждал, что <нынешней злости неустройство таково, что оно может быть уподоблено хаоСу и при этих условиях, действительно, третий элемент может ^гь опасным>.114

Кооперативное движение, возникшее в эпоху широкого обще-ценного движения 1860-х годов, с самого качала носило идейный трактор. После 1905-1907 гг. и особенно в середине 1910-х гг. оно, защищая свои права и интересы, стремясь к свободному строительству, неизбежно оказалось в одном лагере с активно борющимися со старым режимом течениями. По А.В.Меркулову, оно являлось <частью широкого общедемократического движения> и его <характер не мог не быть оппозиционным>.115 Однако следует отметить, что кооперация, особенно после 1905 г. быстро развивалась именно благодаря сотрудничеству органов правительства, местного самоуправления с наиболее активными деятелями кооперативов. Накануне Первой мировой войны обсуждался вопрос о совместной деятельности правительственных, земско-обществен-ных и кооперативных организаций. Второе очередное собрание уполномоченных земств, состоявшееся в Киеве 9-го мая 1914 г. признало <необходимым энергичное противодействие> объединению фабрикантов, занятых производством и продажей сельскохозяйственных машин, <путем широкого объединения земских, общественных, союзно-кооперативных и казенных организаций, снабжающих население сельскохозяйственными машинами и орудиями>.516 Это было своеобразной попыткой создания объединенного Фронта государства и общественных организаций, включая кооперацию, против местных капиталистов. С началом войны сотрудничество в этом направлении еще более усилилось.

КООПЕРАТИВНОЕ ДВИЖЕНИЕ ВО ВРЕМЯ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИЙ (1914-1920)

1. Кооперативное движение и государственная власть во время Первой мировой войны

"Немецкий наш В.Гете в своем "Фаусте" говорщ о силе, которая желает зла, о творит добро. Такою силою, отчасти творящей добро, является и решняя война>.

В ф Тотомианц (19Ц)

Война внесла огромные изменения в социально-экономическую жизнь народа и оказала глубокое влияние на развитие русской кооперации. Вначале казалось, что она губительно подействовала на кооперативное движение, так как вся хозяйственная жизнь вышла из обычной колеи - полное расстройство денежного и товарного рынка, разруха на транспорте, мобилизация служащих кооперации и массы ее рядовых членов. Темп развития кредитных и сельскохозяйственных товариществ замедлился.

Однако со временем выяснилось, что война выступила и как положительный стимул для русской кооперации. Уже в 1915 г. наблюдалось оживление кооперативного движения. Кооперация не только не разрушилась, но быстро выросла в еще более могучий, чем до войны, организм. Но война действовала не одинаково на разные виды кооперации.

Первые дни войны наиболее чувствительным образом отразились на кредитной кооперации. В некоторых местах среди вкладчиков сразу же возникло опасение за целостность их сбережений, и они толпами потекли в кредитные кооперативы забирать свои вклады. Растерялось и Управление по делам мелкого кредита. Оно решило сначала сократить кредиты кооперативам и чуть было я* приостановило открытие новых кооперативов. Вскоре, однако, к эта опасность оказалась устраненной; в правительственных круг*" одержало верх мнение, что кооперативам во время войны дол*"3

деваться: поддержка, во всяком случае не меньшая, чем в мир° время, и останавливать развитие кредитной кооперации нет ""(ггаточяых оснований.1 Более того, сразу появился новый об-^° оный рынок - армия и всевозможное учреждения, обслужимте ее. Кредитные товарищества активизировали и свою по-едническуш деятельность, теперь уже легально, при помощи правительственных организаций. В результате число кредитных кооперативов с июля 1914 г. по июль 1915 г, возросло на 970 еди-([Иц/ Бели же говорить об органах союзов кредитной кооперации, то рост их за военное время шел особенно быстрыми шагами. В судьбе потребительных обществ война сыграла еще более значительную роль. Для их развития с каждым днем войны создавались ^ более благоприятные условия, так как разруха росла, а с ней росла и дороговизна. Но общие результаты влияния войны на потребительскую кооперацию, как отмечалось в печати, были дифференцированы: мелкие потребительные общества сильно пострадали, средние сохранились в том же положении, а крупные значительно увеличили широту своих оборотов и свое влияние. При многих крупных потребительных обществах возникли собственные производства, появились собственные средства перевозок.3 В результате повысившегося значения потребительных обществ к ним изменилось отношение со стороны земств, земских касс мелкого кредита, организаций городского самоуправления и со стороны кредитных кооперативов. Кредитование потребительных обществ последними за время войны чрезвычайно усилилось. Во время войны в русской кооперации наблюдалось явное превалирование темпов роста потребительской кооперации, что в конце концов привело к первенству этой формы товариществ,4

Сельскохозяйственная кооперация в области сбыта за время войны также получила значительное развитие. Сибирский союз наслодельных артелей, в частности, сыграл огромную роль ддя "ОДДержки хозяйства сибирского крестьянства. Благодаря удачному выполнению своих основных задач Сибирский союз оказался h крупнейшим поставщиком хлеба и фуража для армии. Война да-1В сельскохозяйственной кооперации значительный толчок вперед, Особекно в области строительства кооперативных союзов. Стали в°зникать самостоятельные центры по сбыту, среди которых выделялись такие крупные организации, как Центральное товариществольноводов основскносв1915г'Бсрьбас дороговизной чсзнование из магазинов предметов первой необходимости, ^ ставки в армию вызывали к жизни значительное число городскц^ и сельскохозяйственных кооперативов. Русские кооператоры в время утверждали, что кооперативы единственные народцу ор)анизации, которые правительство не смогло убить за всю вой ну, которые развивались вопреки обшей заторможенности обще, степной жизни. Как известно, царское правительство не справля. лось с задачами обеспечения фронта, что вызывало к жизни ах, тив1гую деятельность негосударственных институтов. Здесь-то и проявляло себя кооперативное движение. В этих условиях деятели русской кооперации чувствовали свою силу и проявляли большую инициативу в борьбе со старым режимом. Уже с 1915 г. коопера. 1ивы все более и более выступали как общественно-политические организации, ставили на своих совещаниях и съездах вопросы государственной важности и часто принимали резолюции политического характера.*

Именно начало войны показало, что одной из главных причин, тормозящих работу кооперативов, являлось отсутствие кооперативных союзов и всероссийских центров кооперативного движения, наделенных всеми необходимыми правами для объединения деятельности кооперативов. Потребность в организации союзов оказалась так велика,что за вторую половину 1914 года было отмечено образование около 100 новых объединений различных типов на договорных началах.7 Но права их были так ограничены, сфера деятельности так урезана, что они только в небольшой степени могли заполнять пустоту, которую порождало отсутствие соответственных кооперативных союзов. Столь же остра была потребность во всероссийском центральном кооперативном органе в вообще в расширении прав кооперации.

Значимость для страны работы кооперативных союзов во время войны побудила, наконец, и правительство, после продолжительных обсуждений и сомнений, вступить на путь дальнейшего разрешения их организации. Так, 31 марта 1915 г. Совет министров но представлению Министерства финансов разрешил образование 17 новых кредитных союзов и подтвердил расширение лрав Екатеринбургского и Благодаринского. Но 17 союзов составляли лишь небольшую часть из 67, представленных в списке ВпослеД*

-ил список был дополнен и изменен сам порядок утверждения. Совет министров признал возможным, чтобы союзы утверждало

^средсзвенно Министерство финансов. Соответствующий указ JJapb подписал 27 августа 1915 г.*

Очевидно, что государственная власть не могла не принимать дс внимание те обстоятельства, в которых действовала русская кооперация. В агентурной записке, составленной 26 августа 1915 г. полностью признавался престиж кооперативного движения того времени: <Кооперативные организации благодаря своей энергичной деятельности в последнее время, и существующему выборному началу в них, заметно приобретают доверие и влияние среди седьмого населения>.* Помимо этого военное время выявило крайнюю необходимость в сотрудничестве властей с различными общественными организациями и заставило правительство пойти навстречу многим экономическим требованиям кооперативов, не изменяя при том в корне своего отношения к кооперативному движению. По-прежнему продолжалось гонение на организационтгую и культурно-просветительную деятельность кооперативов. В кооперативной печати довольно часто обнаруживаются сообщения, в которых фигурируют слова <конфискация> - журналов и литературы, <обыск>, <арест>, <запрещение> - курсов и совещаний, <закрытие> - кооперативных комитетов, то и дело проходит информация о задержках в регистрации уставов кооперативов и т.д.'0 В этом отношении символичен следующий факт: вскоре после объявления войны в - 20 журнала <Союз потребителей> и в - 11 журнала <Объединение> появились статьи <Кооперация и война>. Оба номера органов Московского союза потребительных обществ тут же были арестованы, издание журналов приостановлено. Возобновили они свою деятельность только в сентябре 1914 г."

Что же смущало царскую власть" Было ли большое различие между представителями власти и кооперации во взглядах на войну? Как выяснилось позже, большинство последних рассматривало участие России в мировой войне сквозь призму понятий <оборонительная> и <народная>. Такая оценка войны, совпадавшая с Позицией российских либералов того времени'2, по сути дела не отличалась от позиции правительства. И в этом смысле для обеих сторон лозунг <Война до победного конца> мог стать обшим.

22 сентября 1915 г. на совещании Московского губернT кооперативного комитета представители Волоколамского уездц го кооперативного комитета огласили следующую резолюцИщ <Принимая во внимание, что победа Германии была бы величад шим несчастием для русского народа, так как надолго остановщц бы его культурное и экономическое развитие, его борьбу за полное свое раскрепощение, мы высказываем твердое убеждение о необ ходимости продолжать войну до победы над врагом.>13 К этой ре золюции присоединились совещания представителей кооперативов Вятского и Слободского уездов Вятской губернии.14 Примерно ь то же время новый министр внутренних дел А.Н.Хвостов выскатал сходное, казалось бы, мнение: <Сперва мы должны победить. дайте сперва покончить с врагом>.и

Однако важ-о отметить, что многие кооператоры недаром объединились с властью под общим лозунгом. Они требовали прежде всего реформ и перестройки некоторых государственных институтов, так как, по их мнению, именно это - путь к устранению всех препятствий, существовавших на пути к победе. Руководители кооперации утверждали, что власти легче будет победить врага, если носителями се воли станут общественные организации, в тон числе кооперативы. Уже в середине 1915 г. был поднят лозунг <Дело обороны страны есть дело самого народа>.16 Из этого вытекало, что кооперативным организациям должен был быть предоставлен более широкий простор для самодеятельности и самоопределения. Но преградой на этом пути стали недоверие власти к населению и постоянная опека над народом. Поэтому активные деятели русской кооперации в разгар войны пришли к следующим выводам: 1) <Для устранения всяческих преград кооперативы должны настойчиво добиваться проведения в жизнь общего кооперативного закона>"; 2) <Для успеха обороны страны власть должна перейти к ликам, пользующимся доверием народа и ответственным перед ним, ...она должна проникнуться благожелательной задачей внесения внутреннего мира, забвением прошлого и осуществлением мер, столь необходимых для широкой самостоятельности народа, на которой зиждется успех кооперативного движения, равноправия, свободы слова, печати и союзов>.18

Царское правительство, естественно, не разделяло мнения ко-лераторов. А.Н.Хвостов, признавая реформы необходимыми, ^итаЛ' однако, что <для них придет время только после победы, йраг внутри родины, общество настроено очень нервно, еще не "ряшла пора для внутреннего созидательства>." Официальным м0Тивом негативного отношения властей к реализации реформ в роенное время выступала нежелательность, даже опасность обнаружения перед врагом конфронтации между нею и народом. Но, конечно, на самом деле за всем этим стояло не что иное, как стремление затормозить процесс активною вступления общественных организаций в сферу государственных дел.

Первым препятствием в практической деятельности, которое встретило кооперативное движение, было недопущение властями договорной формы объединений. Последний тип кооперативных союзов все более распространялся в условиях, когда <уставы остаются в тумане будущего, становясь каким-то мифом, легендой, предметом яркой, но несбыточной мечты, - а жизнь не ждет>.20 После начала войны русская кооперация, особенно потребительская, как никогда нуждалась в объединении закупочной деятельности. Она испытывала насущную потребность в устройстве местных н районных союзов для организации закупок на местом рынке и для получения оптовых партий товаров впрямую с общетоварного рынка. Поэтому потребительные общества различных регионов неоднократно ходатайствовали перед Министерством внутренних дел о разрешении образовать союзы кооперативов. Однако из поданных на утверждение уставов, как известно, утверждение получило очень незначительное число. Из-за этого деятели русской кооперации, прекрасно зная все неудобства договорной формы объединений, включая отсутствие у таковых прав юридического лица, шли на это с надеждой добиться хотя бы координирования и объединения разрозненных действий.

Однако отрицательное отношение представителей царской власти к договорным объединениям проявилось как со стороны МВД, так и Минфина.21 Одним из свидетельств такого отношения является февральский циркуляр Тульского губернского комитета to делам мелкого кредита, опубликованный в - 8 <Союза потребителей> за 1915 г. Здесь указывалось, что <по имеющимся в комитете сведениям, среди кредитных и ссудо-сберегательных товарц ществ усиленно распространяется мысль об объединении деятель, ности товариществ на основании простых или но гариальных д0 говоров, об образовании так называемых "бюро посреднических операций", "товариществ кооперативов по посредничеству" и т.п, Данный комитет, руководствуясь испрошенным им особщ, разъяснением управления по делам мелкого кредита от 27 ноября 1914 г. за Ж? 39233 и 1656, сообщал, что такое объединение незаконно. Обьединение деятельности кредитных кооперативов пре, дуемотривалось <Положением об учреждении мелкого кредита* 7 июня 1904 г. но лишь в виде союзов, утверждаемых по особым уставам в надлежащем порядке. А потому <те товарищества, которые в такое незаконное объединение вступят, понесут все послед, ствия нарушениг акоиа>.22

Представители охранительного ведомства, естественно, не уступили М инфину командование договорными объединениями местных кооперативов. В конце января 1915 г. двум договорным объединениям потребительных обществ, Екатеринбургскому Пермской губернии и Кинешсмскому Костромской губернии, предложено было распоряжением губернаторов немедленно ликвидировать дело и безотлагательно представить список всех кооперативов, входящих в состав упомянутого товарищества.23

Однако, несмотря на все административные препоны, русская кооперация не отступала со своей позиции <народной обороны*. В этом отношении примечателен тот факт, что после начала войны кооператоры, особенно в области потребительных обществ, весьма активно выдвинули вопрос о взаимодействии органов местного самоуправления и кооперативов. Они предлагали разработать в центре определенную программу и тактику и провести даже планомерный <штурм> городских дум, применяясь к условиям местной действительности.2* Деятели русской кооперации утверждали: <Вот этот момент не должны упускать кооператоры и использовать его для пропаганды своих идей и укрепления своих позиций. Устно и печатью проводя в жизнь мысль об объединении потребителей, мы должны направлять и работу городских дум, в области борьбы с дороговизной, в этом же духе>.25 Таким образом, представителям русского кооперативного движения представлялось.

военное время дает плодотворную почву для пропаганды коо-^<ТЙВНОЙ идеи и вступления кооперативных организаций в сфе-

общественно-политической деятельности. ^ Представители местного самоуправления также в общем по-

лсительно относились к идее активизации их сотрудничества с другими общественными организациями. В связи с этим уже в ок-yggpe 1914 г. Ярославская губернская земская унрава признала необходим0" совместную работу с кооперативами.26 В начале 1915 г. "а заседании Городской думы г.Петрограда было решено ассигновать 2 миллиона руб. кооперативам на борьбу с дороговизной, т.е. в целях закупки предметов первой необходимости и снабжения ими населения.57 В г.Кургане также думская комиссия по борьбе с дороговизной высказалась за необходимость субсидировать местное потребительное общество, с тем, чтобы последнее расширило свою торговлю предметами первой необходимости.11 Но здесь возникал вопрос: отвечал ли интересам кооперативов путь такого сотрудничества с городским самоуправлением? Поддерживая города в их торговой деятельности, не создают ли кооперативы себе сильного конкурента, который, окрепнув, вытеснит потребительскую кооперацию? На этот вопрос кооператоры отвечали: <Нет.> По их мнению, кооперация - это свободное объединение части населения для зашиты своих интересов и как бы оно ни было многочисленно, <в результате мы всегда усматриваем заботу общества об отдельном интересе каждого члена, так как интересы их тождественны>.29 Тем не менее, была необходимость в создании особого подсобного органа из общественных организаций при городском самоуправлении <как в центре, так и на месгах для предотвращения всех вредных последствий, связанных со спекуляцией.>1" Более конкретное и желательное определение формы взаимоотношений между органами местного самоуправления и кооперативными организациями было выражено в резолюции, выработанной Особым совещанием по вопросу об организации в г.Вятке обществен-иой торговли предметами первой необходимости. Резолюция гласит; <]) Участие городского управления в борьбе с искусственным Поднятием цен совещание считает необходимым. 2) Не отрицая в°зможности выступления города для удовлетворения отдельных совещание полагает, что наиболее целесообразной формой

разрешения вопроса была бы организация общественных сил ггу тем созлания потребительного общества, которое, при поддеру городского и земского самоуправления, могло бы настолько цц, роко развить свои операции, чтобы иметь возможность влиять на устранение искусственного поднятия цен на рынке. 3) Поддержк, юрода и земства могла бы, по мнению совещания, выразиться в: а) материальной помощи на образование капитала; б) представлении помещения и первоначального оборудования; в) содействии кредитным операциям общества; г) согласии удерживать из жалованья служащих, по их о том заявлениям, долги по забору ими товаров в обществе>.31

Таким образом, русская кооперация без труда нашла союзника в лице органов местного самоуправления для организации объединенного фронта сторонников <народной обороны>. Тем самым она приобрела вес крупного фактора в том общественном движении, которое стало расти во время войны. Кооперация явилась активной силой, подталкивавшей общественное движение вперед, а нередко и выступавшей в качестве его инициатора. Эта ее роль, как сами кооператоры признавались, вытекала из того, что продовольственная разруха поставила кооперативы в центр внимания почти всех слоев населения.

Более того, стоит отметить, что военное время привлекло к ним а внимание немалой части революционных организаций. Незадолго перед войной Поронкнское совещание большевиков в 1913 г. потребовало от партийных организаций усиления работы в различных легальных обществах, в том числе и в кооперативах, особо указав на укрепление в них партийных групп.32 Большевики, как известно, при этом делали упор на рабочие потребительные общества, рассматривая остальные кооперативные организации как мелкобуржуазные. Но большевикам практически не удалось мобилизовать достаточно сил, чтобы <овладеть кооперацией>. По мнению В.Целлариуса, серьезным доказательством этого служит то обстоятельство, что <к эпохе Февральской и даже Октябрьской революции большевики в кооперации насчитывались единицами>.в Другие "политические партии, например, кадеты, меньшевики и эсеры также использовали различные виды кооперативов, йе-

не

^средственно сотрудничая с его беспартийными деятелями, кото-ие зачастую проявляли себя как оппозиционеры.

Итак, конфликты между представителями самодержавия и оппозиционно настроенного кооперативного движения были не-добежны. Ярким примером этого служит ситуация, сложившаяся в |915 г. вокруг вопроса о Центральном кооперативном комитете удалее ЦКК). ЦКК был образован явочным порядком по инициативе В.Н.Зельгсйма, представителя МСПО на совещании по борьбе с дороговизной, созванном Союзом городов в Москве 11-13 "юля 1915 г.м Вслед за тем были учреждены около 100 местных ^оперативных комитетов. Они сумели связаться с земством и органами городского самоуправления, приняли участие в поставках для армии и расселении беженцев. ЦКК добился представительства в Особом совещании по обсуждению мероприятий по продовольственным делам."

1 августа ЦКК конституировался в следующем состава председатель - В.Н.Зелыейм, член бюро МСПО; товарищи председателя - Н.В.Чайковский, член совета Петроградского отделения комитета о сельских ссудо-сберегательных и промышленных товариществах и С.Н.Прокопович, представитель МСПО; казначей -В.В.Костин, член правления МНБ; члены комитета: В.И.Аниси-мов, председатель комитета о сельских ссудо-сберегательных товариществах, В.А.Кильчевский, секретарь того же комитета, А.Е.Ку-пыжный и К.И.Крылов, члены правления МНБ, Д.С.Коробов, председатель бюро МСПО, Л.С.Зак и В.Ф.Пекарский, члены Петроградского отделения комитета и В.В.Хижняков, представитель Московского губернского кооперативного комитета.3* Между тем, агентура МВД весьма произвольно определила всех этих лиц как более или менее убежденных лсвонародпиков иди марксистов>. Согласно <Записке о кооперативном движении>, <из 10 членов комитета два были социал-демократами, три - левыми народниками, чегыре левыми кооператорами и один - центристом кооператором",37 А <душою этого дела>, по сведениям <Агентурных записок о деятельности и целях "Центрального кооперативного комитета">, явились такие <известные московские кооперативные деятели>, как <Б.С.Кибгшк - социал-демократ мсныксвик-ликвидатор,

С.Н.Прокопович и В.А.Кильчевский>. Среди них Кибрик значил "самым деятельным в этом деле>.3*

Охранительное ведомства придавало возникновению Цод "исключительное значение, так как этим путем намечалось обьс пиление 30000 кооперативов с 10 миллионами членов, причем ру ководители на местах по своим политическим взглядам явились бы единомышленниками с центральным кооперативным комитс том>.39 С точки зрения властей, благодаря <благожелательному отношению правительства к общественным начинаниям на почве содействия успеху войны>, организовался <союз всероссийской д>. мократни противоправительственного направления, который а будущем может дать весьма нежелательные результаты в смысле направления народных масс в сторону каких-либо демонстративных выступлений и даже противодействия политике правительства*.40 Поэтому полиция пришла к выводу: <Если не будут приняты своевременно меры, разрушить такую организацию в будущем, без особых эксцессов, будет почти невозможно>.41

Уже в начале ноября 1915 г, предупреждение Департамент, полиции привело к ожидаемым результатам. Внезапно, по распоряжению московского градоначальника, 3 ноября <временно> было прекращена деятельность ЦКК. В предписании градоначальника указывалось, что против организаторов комитета возбуждается судебное преследование по ст. 124. Угол, улож. предусматривающей образование без надлежащего разрешения сообщества, хотя и не преследующего преступных целей. Между прочим, градоначальник заявил, что в случае представления устава он окажет свое содействие в скорейшем утверждении ЦКК, так как <не имеется в виду чинить препятствий в деятельности кооперативов, поскольку, конечно, они не уклоняются в область политики>.42 Но вопрехи ожиданиям русских кооператоров министр внутренних дел в своем отзыве в Совете министров по поводу ЦКК высказался против утверждения положения о комитете.43 В результате ЦКК так и не возобновил своей деятельности до <Февральской революции.

В результате остался открытым вопрос, выдвинутый им в очередной раз для русского кооперативного движения, о необходимости принятия общекооперативного закона. Проект последнего был уже подготовлен Петроградским отделением комитета о

^ьеких ссудо-сберегательных и промышленных товариществах, фактически этот проект был внесен в Государственную думу 28 августа 1915 г. за подписью 75 депутатов различных политических управлений. Благодаря активной всероссийской компании кооперативов <самый прогрессивный закон> прошел почти в неизменен виде через <самую, может быть, черносотенную> Думу.44 Законопроект был отдан на отзыв заинтересованных ведомств. Но для русских кооператоров отзывы.представленные в Совет министров, <длядись <новым тормозом> в борьбе кооперации за свои права, так как они содержали возражения против изначальных основных положений законопроекта. С удивительным единодушием ведомства высказывались против подлинно явочного порядка, предусматривая его лишь при условии принятия образцовых уставов, разрабатываемых разными ведомствами, в руках которых предполагалось сохранить заведывание разными отраслями кооперации, По замечаниям Министерства земледелия, цель и харак- р деятельности кооперативов должны быть заранее и совершенно исчерпывающе определены в законе. Вместе с тем, то же ведомство ставило основное условие: членами кооперативов могут быть лишь лица, непосредственно получающие выгоду от данных кооперативов. Министерство торговли и промышленности шло еще дальше, найдя путь, избранный членами Государственной думы, нецелесообразным, и предлагая правительству самому взять на себя выработку закона о кооперативах. Эту точку зрения разделяло и Министерство финансов, которое, однако, полагало, что нормы общекооперативного закона никоим образом не должны распространяться на кредитную кооперацию.45

Русские кооператоры, утверждавшие, что без <своего кооперативного закона ... успешное развитие кооперации немыслимо>, рассматривали отзывы разных ведомств как <чисто произвольное, чисто кабинетное соображение о возможном вреде общекооперативного закона для самой кооперации>.44 В результате Совет министров, после обсуждения проекта на заседании 1 декабря того же года <признал целесообразным взамен общего положения, охватывающего все виды кооперации, предоставить ведомствам вырабо-^ть соответствуюпше>, 21 марта 1916 г. в Государственную думу вновь было внесено за подписью 49 ее членов законодательное предположение о съездах представителей кооперативных учрезщ, ний. Проект этот, согласно <Записке о кооперативном движении> был <задуман чрезвычайно широко и направлен в удовлетворение общественного настроения к объединению общественных масс щщ достижения преимущественно политических, а не экономич^ц целей> [подчеркнуто автором?7. Агентура департамента полиции углядела в данном проекте стремление к <полному упразднению контроля правительственной власти>. Исходила она из того, что законопроект не ограничивался проведением временных съездов, а предлагал создание постоянно действующих союзных организаций <с широкой и неопределенной компетенцией>. Съезды же, очередные и чрезвычайные, должны созываться <без всякого разрешения правительственной власти>. Сам вопрос о новых органах, намеченных законопроектом, вызывал <серьезные возражения с точки зрения политического их значения>, как заключавший в себе стремление кооператоров <занять наряду с правительственной властью равное положение>. Поэтому проект о съездах представителей кооперативных учреждений представлялся <совершенно неприемлемым даже с точки зрения рациональной постановки дела взаимопомощи по различным хозяйственным вопросам>.4*

Таким образом, обнаруживается, что и в военное время правительство направляло все усилия, чтобы умертвить кооперативное движение, дав вместо единого кооперативного ряд сепаративных законов, раздробив ими кооперацию. Например, проект положения по потребительской кооперации предполагал организовать Управление по делам потребительных обществ, которое бы давало, подобно Управлению мелкого кредита, субсидии обществам, при этом получив контроль над ними. Власть хотела превращения потребительской кооперации <из свободной, независимой в зависимую, опекаемув наподобие кредитной кооперации>.

Надо отметить, что правительственная политика в области кооперации была непосредственно связана с активным вступлением государства на путь регулирования промышленности и торговли. Круг частной конкуренции в оптовой работе сужался. Кооперативам пришлось заводить связи с продовольственными организациями и отходить постепенно от собственных заготовок. В связи с этим примечателен тот факт, что кооперативы превращались по-

'^родоволъ^^зс^т^ывиг^^й^нымо^^^^ю^в распредели ^ьные пункты всех сортов вместо организаций потребителей.50 уф напоминает время <военного коммунизма>, когда потреби-^дьская кооперация вынуждена была играть роль распредели-^ьньтх пунктов предметов первой необходимости.

Итак, накануне Февральской революции самодержавие все более я более обнаруживало нетерпимость к расширению сфер деятельности общественных движений, участвовавших в обеспечении ведения войны. Между тем, сама власть полностью потеряла авторитет в том же деле. Министр внутренних дел отдал губернаторам распоряжение сообщать о настроениях в крестьянских массах и среди священников, принимавших участие в деятельности различных местных клубов и кооперативов.*1 14 января 1917 г. во время небольшого пожара в помещении Кинешемского союза кооператоров был арестован инструктор Совченко. Арест был произведен по распоряжению костромского губернского жандармского управления, причины ареста были неизвестны. Просьбу Совченко отложить арест хотя бы до полной ликвидации пожара администрация не удовлетворила и он тотчас же был препровожден в местную тюрьму.52 В циркулярном письме губернаторам МВД указывал <на слабый надзор за провинциальной - общей и кооперативной печатью>. Министерство находило, что <газетам и журналам предоставлена настолько большая свобода>, что они позволяют себе критиковать действия правительства и его агентов, причем <в своей критике доходят чуть ли не до брани>. Губернаторам предлагалось <воздействовать на печать, использовать в Этих цепях всю полноту представленной губернаторам власти, и в частности, обязательные постановления>." По сообщению журнала Общее дело>, московский губернатор имел на руках список участников кооперативного движения. Подобный список должен был быть составлен во всех губерниях России.54 Тем не менее, царская власть не смогла выстроить защитную плотину против волны недовольства народа, который не хотел продолжать старую жизнь.

1. Кооперативное движение в революционные годы (февраль 1917 г. - апрель 1918 г.)

<Сомкнем наши ряды, признавая власть Временил,-правительства, пойдем на великое строительство^ вой свободной России. Учредительное собрание и явит вол> народа... Создавайте местные продово^ ственные комитеты. Сознательно подчиняйтесь ^ поряжениям Временного правительства*.

Из -Обращения Центраяьцоги кооперативного комитета> (март I9|7j

Во время революции никто в государстве не может оставаться безучастным, посторонним зрителем, поскольку в революцию вов-лекаютса все общественные силы, прежде всего социально-политические. Любая хозяйственно-экономическая организация, в том числе кооперация,подвержена влиянию политики, расстановке социально-политических сил. Период с февраля 1917 г. по апрель 19 IS г. стал наиболее характерным в этом отношении для России.

Кооператоры приветствовали свержение царизма. В распаде старого режима они усматривали устранение всяческих оков, что давало для самодеятельности кооперации полную возможность свободного развития. Перед кооперацией, казалось, открывались большие перспективы. Однако оказалось, что ни Февральская, нн Октябрьская революции 1917 г. не дали русской кооперации того, чего последняя ожидала. Почему, какие причины повлияли на это" Произошло ли это, как в последнее время часто говорят российские историки, преимущественно из-за враждебного отношения большевиков к кооперации" Или из-за стратегических и тактических ошибок руководителей кооперации" А может быть, сыграла свою, и немаловажную, роль особенность самой революционной ситуации" При ответе на эти вопросы, надо иметь в виду не только мировоззрение, взгляды деятелей кооперативного движения и большевиков на государственную власть и революцию, но и конкретные условия, в которых развивалась русская кооперация.

В условиях <двоевластия> крестьянство часто брало на себя инициативу s организации новых органов <революционно-общественной власти> в лице сельских и волостных исполнительны" комитетов и крестьянских союзов.55 Это было историческим моме-

том <переход* власти в руки новой силы свободной России>. Однако это не означало, что <старый порядок изменен в корне>. Все знали- <Царская власть упразднена>, ее <слуги - развратные и ^щные управители,- отстранены>*6. Но большинство чиновников старой бюрократической системы оставалось на своих местах, поскольку государственный аппарат и его важнейшие органы суше-^рвовали по-прежнему. Изменение строя отнюдь не завершалось в3рыв°м революции, а начиналось с него. Поэтому утверждение, высказанное в марте 1917г. обозревателем журнала <Союз потребителей* Захаровым можно считать преждевременным и наивным; .В мире явилось новое государство и по составу, и по внешности. На деле страна превратилась в республику. В ней наметился тот государственный порядок, где обшей основой является народоправство, где воля народа становится верховным законом*."

Большинство русских кооператоров, хотя и разделяло радость с автором этих строк и понимало его возвышенный тон, н могло согласиться с ним. Было очевидно, что новая власть оказалась в чрезвычайно сложном положении. Обновлению России сопутствовали исключительно тяжелые условия военного времени, когда народное хозяйство уже подорвано в самих основах, когда промышленность, за исключением предприятий, работающих на оборону, почти застыла, а сельскому хозяйству угрожали новые недосевы из-за недостатка рабочих рук, инвентаря, семян. И в такой обстановке кооператоры, считавшие себя представителями <демократических и созидательных сил>, предостерегали граждан России от врагов революции>, желавших воспользоваться благоприятной минутой для того, чтобы погубить ее.

Отсюда вытекало, что насущная задача для всех демократических организаций, в том числе кооперации, в те дни заключалась в политической борьбе за демократическую республику, демократическое местное самоуправление. Объединяющим лозунгом, по мнению кооператоров, мог быть лишь один: <Поддержка Временно правительства как единственной законной власти в государев> до созыва Учредительного собрания, <избранного всеобщим "Рямым равным и тайным голосованием>.58 В начале марта 1917г. Нсмеддс1Шо после возобновления своей деятельности ЦКК послал "Риветсгвис Временному правительству и возбудил ходатайство передшшо привлсче.шиКомитетвк участию в Особых , ниях и других правительственных органах, учрежденных ддч ^ работки тех или иных вопросов и мероприятий общественно хозяйственною характера.w

Одновременно в ряде воззваний и обращений к кооператива^ ЦКК призывал кооперацию и ее работников <на великое стр0н тельство новой свободной России>. В своей записке, посланной 9 марта Председателю Совета министров, ЦКК указывал, что <зада, чи огромного общественного и государственного значения, требующие приложения быстрых и энергичных усилий, призывают русскую кооперацию к организованной и объединенной работе>."1 Таким образом, в первые дни Февральской революции руковод. ство русского кооперативного движения утверждало, что садим долгом считает оказание содействия широким массам населения в деле сознательного общественного строительства и укрепления в стране нового государственного строя. Но это было не просто подтверждением предыдущей позиции русской кооперации. Ныне многие кооператоры считали, что кооперативы должны прямо заниматься политикой для того, чтобы <оказать свое посильное влияние на ход событий, как бы ни был верен сам по себе принцип политического нейтралитета кооперации>.61 Однахо, в кооперативной среде существовало и противоположное мнение. Согласно последнему, вовлечение кооперации в политическую деятельность грозило совершенным искажением правильного развития кооперативного движения в России. Один из приверженцев этого мнения, В.Г.Чертков, приводил следующие аргументы: с появлением кооперации на политической арене, <во первых, неминуемо произошел бы раскол в самих недрах кооперативной семьи, до сих пор вмещавшей представителей разнообразнейших политических убеждений, благодаря тому, что, сама оставаясь нейтральной, кооперация предоставляла своим членам полную свободу политической совести и личной политической деятельности. Во-вторых, гибельно отразится на деле кооперации отклонение внимания, времени и труда ее работников в поглощающую всего человека политическую деятельность. На местах кооперация лишится из-за этого самых нужных своих участников. В-третьих, оскудеет про-свегительное и нравственное влияние кооперации на окружающее

Аление, так как пример внутреннегорасколасмсди самой коо-цйи и уход из нее многих ценимых ее членов не может отрази благоприятно в смысле поощрения единения, сплоченности рэаимной солидарности среди свидетелей этого разложения>." д.ф.Тотомианц выразил мнение, что <бесчисленные новоиспеченные социалисты> в дни Временного правительсгва превратили всероссийские кооперативные съезды <в своего рода политические сбориша в угоду революционерам, часто совершенно чуждым кооперативному движению>. При таких обстоятельствах делегированные кооперативами крестьяне, участники этих съездов, <чувствовали себя совершенно растерянными и спрашивали себя, ие ошиблись ли они адресом>."

Оба автора вышеприведенных цитат, указывали на то, что <люди, верящие в политику>, <потерявшие чувство реальности>, нарушая самый принцип кооперации - политический нейтралитет, не заметили тяжелого экономического положения России ч русской кооперации. Однако их оппоненты, утверждая, что <всякий успех демократии есть успех кооперативного движения>64, настаивали на необходимости для кооперации <сыграть в истории великой русской революции крупную политическую роль>.*5 Они интерпретировали понятие политического нейтралитета кооперации а узком смысле этого слова как ее <партийную беспристрастность>.66 Что касается их отношения к экономическому вопросу, то они могли бы оправдаться своим интересом к разрешению продовольственного вопроса в стране и усилиями в этом деле.

В ходе революции политические настроения петроградских и московских кооператоров широко распространились в кооперативной среде в сельской местности. В марте-арелс 1917 г. кооперативы выступили инициаторами организации крестьянства в различных регионах. Кооперация, как часто напоминали ее деятели, в дореволюционной России была единственной формой организации, объединявшей широкие крестьянские массы. Приблизительно около трети всего русского населения входило в состав кооперативов.*7 Поэтому их разветвленный аппарат на селе мог на первых ?юрах сыграть важную роль в .политической организации деревенских жителей. На деле во многих местах сельские и волостные ис-"олпителыгыс комитеты возникали по инициативе кооперативов

Комментарии:

Добавить комментарий