Кабанов В.В. - Крестьянская община и кооперация России XX века

ВВЕДЕНИЕ

Идеализация прошлого, слащавое умиление перед ним и даже ностальгия по монархии махрово расцвели в конце 80-х годов XX в. как реакция общественных настроений на коммунистическую идеологию, коммунистическое видение мира, на -<совковый> образ жизни. Комунистическое мировоззрение, понятное дело, было всегда предвзятым, атакующим, скандально-непримиримым и неуступчивым. Отрицательная рефлексия неизбежно должна была принять резкие формы и, в свою очередь, порождала другие крайности, упрощенность и тоже необъективность. Именно так зачастую происходит переосмысление нашей истории, причем по весьма примитивной схеме - путем перестановки знаков (плюс на ми/ус и наоборот).

Идеализация прошлого шла широким фронтом. И вот уже никудышный и беспомощный политик Николай И становится чуть ли не великомученником и святым, крестьяне и русская сермяжин деревня - пейзажами сказочной идиллии, а толстопятая и сонная Россия именуется не иначе как святой Русью. И кругом сплошная поповщина. Ставленники ВЧК - НКВД - КГБ в рясах ныне претендуют на роль лидеров в т, и. духовном возрождении России. И не только они. Вслед за иностранным капиталом для удовлетворения изысканных духовных 'потребностей в Россию двинулся импортный поп. А для массовых исцелений от душевных и физических недугов бойко кликушествуют самые разнообразные юродивые умельцы, которые, наконец, отрыли свои глубоко запрятанные таланты и жаждут использовать их на благо страждущим

Опомнитесь, дремучие! Все словно забыли, что не было никогда золотого века в России! И не от счастливой жизни появлялись еретики, смутьяны и бунтари. И что лучшие умы России дали достойную оценку нашему прошлому. Причем за критическим взгля-

1 В газетной рекламе можно обнаружить уйму чудотворцев, магов, колдунов, гипнологов, ясновидящих, целителей, готовых придти на помощь ближним (не бескорыстно конечно'). Они обещают снять порчу, сглаз, избавиться от алкоголизма и других порочных наклонностей, устранить комплексы неполноценности, изменить судьбу и т д

ДМ СТОЯЛО отнюдь> ^|^рю^1^к^ем.фмювэрен1и^аРмл-чвые направления русской шислн самых разнообразных оттенков .

Да, Россия явила миру много прекрасного, но рожденного в муках и противоборстве.

У новейших защитников старины знания истории оказались поверхностными, а выводы - далекоидущими и безапелляционными <на это обращал внимание еще в 1989 г. академик Н. Н. Покровский3). "

Идеализированной оказалась история крестьянства. Появилась

даже надуманная теория о крестьянской цивилизации (ее автор - К. Мяло4, которую активно поддержал И. Шафаревич5).

Особая крестьянская цивилизация в XX в." В мире, раздираемом противоречиями капитализма? Это примерно все равно, что построить социализм в отдельно взятой стране или губернии. Не напоминает ли так"я <цивилизация> чаяновскую страну крестьянской утопии" {См. его роман <Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии>).

В числе лидеров кардинального пересмотра истории оказались, как водится, литераторы. Согласно давней традиции русской литературы именно писатели всегда претендовали на роль истинных толкователей нашей истории и предвестниками будущего. Объективности ради следует призвать, что современным писателям, особенно <деревенщикам> (В. Белов, Б. Можаев, В. Распутин, Ф. Абрамов, М. Алексеев и др.) принадлежит важная роль в постановке целого ряда аграрных проблем истории и современности, по которым они определили историков и экономистов (коллективизация, голод начала 30-х гг. и др.).

И в то же время именно литераторы восторгались прошлым деревни (даже сравнительно недавним, например, 20-ми годами), кручинились по нему. На этой почве происходили столкновения с историками-профессионалами. Одной из первых (если не первая) таких стычек стала нападка Б. Можаева на В. Данилова в 1988 г. по поводу характеристики доколхозной русской деревни.

В цепи различных суждений, будь то ностальгия о прошлом или устремленные надежды в будущее, неприменно видное место занимает крестьянская община. Говоря же об общине в свете эво-

2 См. в частности: Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма, М. 1990; Он же. Русская идея // Русская литература. Л. 1990. - 2-3; Вехи; из глубины. М.. 1991; Зеньковскнн В. В. Русские мыслители и Европа. Париж. 1955; Кончаловский Д. П. Пути России. Париж, 1969; Федотов Г. П. Судьбы и грехи Россия. СПб. 1991. Т. 1-2; Франк С. Л. Русское мировоззрение. СПб. 1997; и др.

ЛЮДКИ и преобразований сельского хозяйства в XX в. нередко упоминают в различных значениях и сочетаниях кооперацию и колхозы.

Время от времени в российском обществе заходит разговор об збшине. Так было во второй половине XIX в. в связи с социалистическими надеждами народников. Спустя сто лет хрущевская <оттепель> дала основание предполагать близость демократических перемен, что побуждало вспомнить об общине уже в историческом плане. Она представлялась как некогда демократический институт самоуправления в противовес государственным бюрократическим структурам. В общине усматривали и некий нравственный идеал, игравший большую роль в традициях и духовной жизни русского народа.

И в последние годы демократизация общества вновь выдвинула вопрос о роли общины в прошлом, о ее потенциальных возможностях - реальных, мнимых и нереализованных. На сей раз отношение к общине оказалось более критическим, а поэтому и рьзброс мнений - довольно широким: от признания принципиальной возможности трансформации ее в разновидность кооперативной организации до суждений о негативной роли вообще и во время коллективизации особенно, когда община, якобы, явилась чуть ли не готовой формой для загона крестьян в колхозы.

Следовательно, возникает ряд вопросов. Чем была община вообще в XX в." Что общего и каковы различия между общиной н кооперацией" В чем заключалась реальная роль общины в триаде: община - кооперация - колхоз? Возможна ли трансформация общины в разновидность кооперации классического типа? (т. е. сложившейся в России и за рубежом к началу XX в.). Можно ли рассчитывать на возрождение крестьянства и общинной формы его организации"

Наконец, в более общем плане общинная проблематика вписывается в извечный вопрос истории и будущего России - о вечевом, соборном, нравственном идеале как оппозиции, как альтернативы авторитаризму6.

Объективному анализу триады <община - кооперация - колхоз> {назовем условно так эту гипотетическую эволюцию) изначально мешает периодически возникающий миф о русской общине как о некоем союзе вольных хлебопашцев, способных горы сдвинуть, чудеса творить да и только. При этом имеется ввиду абсолютно абстрактная модель, не привязанная ни временем, ни пространством. Нет нужды доказывать разнипу между, грубо говоря, докрегюстнической обшиной и разлагающейся общиной начала

ХХВОУТ нуждддодазыеатъ чтр еа время тысячелетней эволюции община претерпела серьезные изменения. Но раз за разом <знатоки> смазывают все временные и пространственные особенности.

И еще одна нелепица. Речь идет о том, что в историческом знании нашей общественности все еще существует представление о схожести и преемственности таких разных явлений как община и кооперация. Такая позиция предполагает теоретическую возможность модификации в кооперацию, в коллективные производственные объединения типа артелей, товариществ и даже коммун.

Думается, что триада <община - кооперация - колхоз^ отражает определенный тип ментальности: т. н. пророссийскую и восходит к народнической концепции развития России, Народники, определяя пути ее развития, в своих социальных, политических, экономических, морально-этических устремлениях, уповали на трех <китов> земли русской: общину, артель, кустарные промыслы. На этой основе и должны были свершиться серьезные преобразования. Однако же, этому не суждено было сбыться.

Равным образам ложной и утопической явилась постановка Верой Засулич вопроса о возможности превращения русской общины в ячейку социалистического общества. Имеется ввиду ее обращение к К. Марксу по этому поводу за разъяснением т.

Вмешательство К. Маркса внесло, как бы, серьезность в полемику и обозначило, вроде бы, чрезвычайную важность проблемы. На самом же деле все это была оторванная от жизни книжность, схоластичное умничание.

Да посмотрел бы Маркс на русскую общину, побывал бы в деревне, поговорил бы с русским мужиком, ощутил бы на себе весь уклад той жизни, а потом уж судил да рядил о возможности социализма в России.

Однако никто не сказал, что это бред. И вот уже вслед за Марксом об общине размышляет Ф. Энгельс. Ну уж, коль сами классики, то обычным смертным сам Бог велел думать в том же направлении и тешить себя радостными мыслями в предвосхищении.

Как же, как же, обнадежили классики! Ведь при известных условиях и наша сермяжная община могла бы... Ух ты, аж дух захватывает!

7 В письме к В. Засулич К. Маркс писал известные строки о том, что русская община может стать <непосредственным отправным пунктом> навой экономической системы, <постепенно заменить парцеллярное хозяйство сложным хозяйством>. (Архив К. Маркса и Ф Энгельса. М. 1924 Кн. 1. С. 285). Такие же мысли мы находим и у Энгельса (см : К. Маркс и Ф Энгельс Соч. Т 18, С 5-15-546)

В одном все же Маркс оказался прав: революция спасла русскую общину и даже, казалось, возродила ее; но в конечном счете все же погубила. Такого Маркс предвидеть не мог.

Имманентно община не имеет тенденции к переходу путем накопления качества в принципиально иное состояние. Но община способна меняться под влиянием внешних условий: государственной политики, развития экономики и пр. Внешние условия могут разрушать общину {столыпинская аграрная реформа, развитие капитализма в целом), либо начать обратный процесс ее возрождения {аграрная революция 1917-19)8 гг.), расширять ее функции, вплоть до придания ей функций органов самоуправления (революция 1917 г.}. Однако до каких пределов может дойти ее <совершенствование> мы не знаем, ибо ее русский исторический onbif был насильственно прерван коллективизацией. Сама же постанов^ ка Марксом вопроса об условиях, сдерживающих или способствующих развитию или разрушению общины, повторяю, правильна. Однако прогнозировать какой-либо результат было в то время рискованно, да и не безопасно.

Возможное1ь проверить теорию практикой появилась после 1917 г, Однако Маркса при этом не вспоминали, а его предостережения уберечь от возможного разрушения общину во внимание не принимались, ибо община, как и многие другие остатки <проклятого прошлого>, подлежала, согласно воззрениям большевиков, уничтожению. Или, для начала, радикальному преобразованию.

Вспомнили же о Марксе много позже - в конце 50-х гг. уже в историографическом плане, оценивая проведенную коллективизацию (об этом ниже).

В середине 20-х годов об общине заговорили в связи с обсуждением проекта нового аграрного законодательства 8. Выступивший в конце 1926 г. в печати Н. Суханов полагал, что законопроект <должен создавать максимум благоприятных условий для коллективизации деревни>. В чем, по мнению Суханова, это могло выразиться? <Повидимому, в том, - писал Суханов, - что закон должен отдавать предпочтение определенным формам землепользования и определенным способам землеустройства. И именно тем. которые либо носят в себе зачатки коллективизма, общности, в отличие от индивидуальности, либо создают наиболее благоприят кую обстановку для врастания коллективных форм в сельское хозяйство>Таковой формой,-по мнению Суханова, была община; она оставалась основной формой землепользования, подлежит со-

9 Суханов Н Обшина в советском аграрном законодательстве // На аграр пом фронте 1926 "11-12 С S

хранению и является наиболее благоприятной для обобществления сельского хозяйства на основе <ленинского кооперативного плана>.

Парадоксально, но ^акт, - бывший народник, на сей раз обосновывал пригодность общины в социалистическом строительстве, опираясь на Маркса.

Суханову решительно возражал известный экономист, аграрник-марксист М. Кубаннн. <Община, - пояснял он, - не тот коллектив, который может и должен повести крестьянство к социализму. Его поведет кооперативно организованный коллектив>. Взгляды Суханова подверглись осуждению: <То, что предлагает Суханов - сохранение общины, - реакционная утопия. Утопия потому, что жизнь ломает общину, и всякая попытка гальванизировать ее идут лишь на пользу кулачеству, а тем самым все предпринимаемые мероприятия являются мерами реакционными>,0. Ссылка же на Маркса, полагал Кубани, неуместна, поскольку Маркс строил анализ применительно к другой эпохе, а революция пришла па полстолетия позже.

Критика была агрессивной, зубодробительной, недоброжелательной с явным переклестом, чем, собственно, и отличалась литература т. и. марксистского направления того времени. Но, если отбросить все это и оставить главное, то в этом главном Кубанни был прав. Ни о какой органическом врастании общины в коллективизацию не могло быть и речи. Позиция Суханова была не реалистична п.

Об этом, кстати, спустя многие годы, писал уехавший за рубеж экономист (работал в Госплане СССР), ставший известным советологом Н. Ясный. Он, в частности, писал: <Н. Н. Суханов просто по талантливости стоял очень высоко. Но - неустойчивость характера, полнейшее отсутствие чувства реальности и до крайности выраженная изолированность... (...Вряд ли многие соглашались с тем, что Суханов в середине 1920-х годов ожидал от общины)> 1S.

Прошли годы. Коллективизация поглотила общину. Исчезли в ходе великой чистки и критикуемый, и сам критик.

'° Кубакин М. Община при диктатуре пролетариата // На аграрном фронте 1926. "11-12, С, 121.

11 В современной литературе встречается оценка статьи Суханова с несколько .иным акцентом на ее сущность Так, Л. А. Корннков утвержтает, что основная мысль Суханова сводилась к тому, что община должна быть превращена в публично-правовой институт (см - Корннков А. А. Судьба российского революционера: Н. Н. Суханов - человек, политик, чеч\арист. Иваново, 1995, С. 115). На мой взгляд, главное в статье Суханова - это идея врастания общины в социализм (и это подметил Кубанин). И здесь, повторяю, сразу две иллюзии: и <врастание> н <социализм>. И то, л другое - утопия. Кубанин, естественно, мог заметить только первое.

'2 Ясный Н. На заре планирования // Социалистический вейтнвк. Нью-Йорк. 196! Л"! 10/11 (758-759). Окт.-ноябрь С 201

П

Настати годы56-е_60-е!^О1тм;с^6о^и^нне и Кооперации но

гже в историческом плане - в связи с коллективизацией, - встал шовь. Советские историки и экономисты, безусловно, помнили <геньшевика и эсера Суханова и марксиста Кубанина. Последнего ютихокьку поднимали из небытия. Суханов же, конечно, оставал-:я фигурой классово чуждой, с которым нельзя было ни в чем соглашаться.

Но вот опять парадокс! С, П. Трапезников - главный начальник исторической науки в СССР, одним из первых поставивший *опрос о роли общины в коллективизации, по существу принял на вооружение точку зрения Суханова! 13

В числе первых {если не первый) историков конца 50-х годов, рассматривавших вопрос о роля общины в коллективизации был В. П. Данилов1'1. {О принципиальной разнице позиций Данилова и Трапезникова речь пойдет в соответствующей главе). В дальнейшем интерес к общине усилился. Еще интенсивнее и предметнее изучалась кооперация.

И напрасно сетовал писатель В. Белов по поводу отсутствия интереса у историков к общине и кооперации. Относительно общины Белой возмущенно писал: <Многовековой опыт общинного землепользования в нашей стране всячески шельмуется, и шельмуется не только вопреки А. Герцену, но и самому К. Марксу. Историки и журналисты делают вид, что никакой переписки между К. Марксом и Верой Засулич по поводу русской общины просто и в первроде не было> 1Б.

А во г его слова о кооперации: <Массовому нашему читателю почти ничего не известно и о кооперативном движении в России>16.

Разберемся сначала с кооперацией. Трудно сказать, как обстоит дело с массовым читателем. Его просвещение - забота в первую очередь писательская. А вот у историков-профессионалов все возрастающий и устойчивый интерес к кооперации обозначился еще в 60-е годы 17.

Пристально изучается историками и опыт общины, о чем речь пойдет ниже. А что касается переписки К. Маркса и Веры Засу

14 Данилов В. П. Земельные отношения в советской доколхозной деревне. 1958. ЛЬ 3.

лич,то,не говоря у_е о других,ееиспользовал аж сдщ главный надсмотрищик за советской наукой 70-х годов С. П, Трапезников18.

Повышенный интерес к общине возник не в <пергстрочные> годы, и поднят он был не писательской братией. Я помню битком набитые залы в Гродно и Вологде, где в 1972 и 1974 гг, работали соответственно XIV и XV сессии Межреспубликанского симпозиума по аграрной истории Восточной Европы - очень авторитетного среди историков форума. С неослабевающим вниманием участники всех секций слушали доклады и сообщения на тематической секции <Общинные организации сельского населения> 19.

Появилось достаточно много работ по крестьянской общине дореволюционной России. Выделялись глубиной исследования книги и статьи В. А.. Александрова, М. М. Громыко, Л. В. Даниловой, Н. Е. Носова и др. Из самых последних работ следует выделить монографии П. Н. Зырянова и Л. В. Даниловой20,

Что касается исследования послереволюционной общины, то здесь следует назвать целый цикл работ В. П. Данилова 2\ книгу В. Я. Осокикои 2Й, статьи Е. Н. Осколкова, В. В. Кабак-ова и др.23.

21 Данилов В. Л. Община у народов СССР в послеоктябрьский период, [К вопросу о тмологии общины на территории советских республик) // Народы Азии к Африки. 1973. J* 3; Он же. К вопросу о характере и значении крестьянской поземельной общины в России // Пргоблемы социально-экономической истории России. М. 1974; Он же. Об исторических судьбах крестьянской ооши-ны в России // Еежегодник по аграрной истории. Вологда. 1976. Вып. 6; Он же. Источниковедческие и археографические проблемы истории русской общины после Октябрьской революции // Северный археографический сборник. Сыктывкар 1977. Вып. 4; Данилова Л. В. Данилов В. П. Проблемы теории и истории общины // Община в Африке. Проблемы типологии, М. 1978; Данилов В. П. Со-ьетская доколхозная деревня; население, землепользование, хозяйство. М. 1977.

22 Осокнна В. Я. Социалистическое строительство в деревне и община. 1920-1933. М. 1978.

" Кабанов В. В. Октябрьская революция и община // Исторические записки. М" 1984. Т. 111; Осколков Е. Н. Борьба за овладение земельными обществами в казачьих районах Северо-Кэвказского края накануне оплошной кол> лективнзации // Ежегодник по аграрной истории. Вологда, 1976. Вып. 6,

В последние годы возрос интерес к советской обшине у молодых исследователей. См.: Третьяк Л. В. Поземельные отношения в Рязанской общине в первой половине 20-i годов Ц Из истории России: идея, суждения, опыт. Сборник

Чембыг вызваб'_бойпо.рышснный интерес к общине в 70-е годы" Здесь, видимо, каким-то образом сконцентрировались неудовлетворенные научные, общественно-политические, духовные и даже эстетические устремления <шестидесятников>. Тогда, в хрущевскую <оттепель>, мыслящие люди в поисках путей дальнейшего прогресса страны и объяснения ее исторического своеобразия не успели <договорить> об общине как одном из возможных ключевых факторов развития России, а вернее, только приступили к такому разговору после многих лет замалчивания этого ставшего даже загадочным российского явления. Последнее обстоятельство, г. е. его мнимая загадочность, подхлестывала интерес к общине в 70-е годы, привлекая внимание даже тех, кто никогда прежде не интересовался общиной.

В общине находили привлекательные черты, утраченные современным обществом. Общину противопоставляли господствующему бюрократическому монстру. В ней видели некий демократический самоуправляемый институт, который регулировал жизнь крестьянства во всех ее проявлениях - производстве м повседневном быту, семейных и внутридеревенских отношениях, отправлении культа, соблюдении обрядов, обычаев, правовых, этических и эстетических норм и пр. Именно такую особенность современной литературы отмечдли В. П. Данилов и Л. В. Данилова а4.

В ходе овладевания общинной проблематикой, когда для советской историографии община как бы извлекалась из небытия (и в этом, повторяю, большая заслуга В. П. Данилова), складывалась ситуация, явно неприемлемая с позиций сегодняшнего дня, но вполне объяснимая по меркам 70-х годов. Вольно или невольно происходила определенная .переоценка или даже идеализация общины послеоктябрьского периода. В. П. Данилов, например, писал: <Едва ли это не единственный случай, когда исследователь имеет перед собой материал об органическом развитии общины, не подвергаемой ни <охранительному^-, ни разрушительному воздействию извне, о функционировании живой общины, не имеющей никакого другого назначения, кроме удовлетворения нужд крестьян-общинников> 25. Согласиться с этим невозможно, как и с другими характеристиками послереволюционной общины, в частно

научн. трудов. Рязань, 1993; Еферина Т. В. Крестьянская община на территории Мордовии (60-е годы XIX века - 30-е годы XX века); Автореф, ...канд. ист, наук Саранск, 1995; Сафонов А, А. Крестьянская община Тамбовской губернии в 1917--1928 гг. (социальные аспекты проблемы); Автореф. ..канд. ист, чаук. Воронеж, 1997; и др.

а* Данилов В. П, Данилова Л. В. Русская крестьянская община в современной историографии // Итоги и задачи изучения аграрной истории в свете решении XXVII съезда КПСС: XXI сессии Всесоюзного симпозиума по изучению проблем аграрной истории. Тезисы докладов и сообщений, М,, 1986. С. 93

сии // Ежегодник по аграрной истории. Вологда, 1976. Вып. 6. С. 102.

сти - об гзмегениибрбррдыобщиныпрь советском строе (но об этом ниже).

Однако при всем при этом Данилов видел в общине массу рутинных, архаичных, консервативных черт и уж, конечно же, не считал, что община после революции превратилась в переходную ступень к сплошной коллективизации, как это полагал С. П. Трапезников.

Трапезников утверждал, что община стала исходной формой развития коллективизации в деревне, что <советская революция подготовила земельные общества для перехода в высшую форму, превратив их в опорные пункты социалистического преобразования сельского хозяйства> 26. Трапезников, подчеркивая, правда, принципиальную разницу общины советской от дореволюционной (которой, в сущности, не было), писал: <По существу советская земельная община явилась одной из разновидностей кооперации, представляла ее низшую ступень> 27.

Эта точка зрения восходит к народническим воззрениям. Народнического толка кооператоры, сторонники теории кооператизма-артельности а\ усматривали в эволюции общины в артель одно из проявлений специфики русской общины. Главную причину возникновения сельскохозяйственных коллективов они видели в самобытности русского народа, якобы исстари привыкшего работать артелью.

Интерес к артели у таких деятелей возрос после революции. Председатель совета Всероссийского кооперативного товарищества по производству и сбыту кустарных и артельных товаров, активный пропагандист производительных артелей Е. Д. Максимов (М. Слобожанин) заявлял, что <в отличие от других народов русский народ неизмеримо дольше удерживает артельные формы, обращаясь к ним на всем протяжении от догосударственного быта и до наших дней> 2Э. То же самое утверждал А. А. Николаев, инициатор создания общероссийского центра по организации артельного земледелия, писавший, что русский крестьянин <веками привык жить мыслью об общей земле, над которой распорядительницей в большей или меньшей степени является община. А от мысли об общей земле, конечно, чрезвычайно облегчен переход и к

28 Суть теории заключалась в том, что на основе организации сети трудовых производительных артелей можно добиться не только создания высших, тто нх мнению, форм кооперации, но и такой системы социалистического общества, в котором артель стала бы изначальной, исходной ячейкой.

29 Слобожанин М. Народоправство и трудовое начало в исторических формах бытовых артелей. Пг. 1919, С. 19.

общему труду на земле>"0. Неправда ли, что это высказывание совпадает с идеями марксизма? Но далее - огромная разница. Данное положение марксизм принимает при условии совершения пролетарской революции на Западе. Для русских же народников-эволюционистов община легко трансформировалась в условиях эволюционного развития общества. Это положение полностью увязывалось с одним из кардинальных положений теории кооператиз-ма-артельности о том, что артель является не классовым, а всенародным движением, не ареной классовой борьбы, а - всеобщим строительством 31.

Артель, эта модернизированная в представлении народнических последователей община, стала после революции предметом исследований и пропаганды многих деятелей кооперации эг.

Впрочем, для других понятия <община>, <артель>, <кооперация> изначально сливались в нечто единое, причем существовавшее издревле. Так, один из лидеров левых эсеров А. М. Устинов писал: <И в древности у нас были артели, и при Иване Калите, при самых первых князьях, и когда даже никаких киязей не было>. И далее: <И община, и то, что мы подразумеваем под словом артель и под словом кооператив, - а кооператив... - значит <сотрудничать>, - все это одно и то же и означает общества, организуемые для сотруднических целей, для целей взаимопомощи> Ч

Теория аграрного коммунизма, которую проповедовал Устинов и его сторонники'4, мало чем отличалась от теории кооперагизма-артельности, ну разве что в качестве возможной организационно-производительной ячейки общества ею признавалась не артель, а коммуна.

Устинов полагал, что необходимой предпосылкой решения аграрного вопроса является осуществление <Основного закона о социализации земли> и проведение на его основе ряда мероприятий, очищающих путь для внедрения коммунистических начал. И в первую очередь надо было отменить частную собственность на землю и распределить землю между трудовыми хозяйствами. При этом,

Николаев А. А. Трудовые земледельческие артели. Тверь. 1919. С. 64.

31 Максимов Е, Содержание и природа артельного движения // Вестник кустарной lipovbiimieHHOCTH. 19)9. - 4. С. 27.

12 Евдокимов А. А. Значение сельскохозяйственных товариществ для мелкого земле iivnm М. 1918; Зюрюкин В. Е. Земледельческие товарищества и артели в России. Пг. 1918; Он же. Земледельческие артели на Западе, Пг. 1918; Герн А. О земледельческих производительных артелях // Вестник кооперации. 1918. - 9-10; Маслов С, С. Трудовые земледельческие артели, их значение, история, их организация и устав. Пг. 1918: Маслов С. Л. Крестьянское хозяйство и сельскохозяйственная кооперация. Пг. 1919; н др

'3 Устинов А. Коллективизм в сельском хозяйстве. Саратов. 1918, С. 3.

34 Та часть левых эсеров (А. М. Устинов, А. Л. Колегаее, М. Н. Натансон, А. П. Новицкий и др ), которая порвала с партией в июле 1918 г. н в сентябре образовала партию революционного коммунизма.

2-53

17

подчеркивал Устинов, легко будет убедить земледельческое население <брать землю по потребительско-трудовой норме не на единоличное хозяйство, а на круг - на все сельское общество или на всю волость> и обрабатывать ее сообща.

На этой основе, полагал он, проще перейти к сельскохозяйственной коммуне. Далее может начаться процесс объединения сел>-ских коммун, их вероятный союз с городскими коммунами, образуя <волости-коммуны>, <уезды-коммуны> и т. д.

Устинов считал, что <в основе этого всеобъемлющего коммунизма лежит, благодаря неоспоримой экономической зависимости города от деревни, аграрный коммунизм>. <Для меня не подлежит сомнению, - заключал он, < что коммунизм, как грядущая форма хозяйства неотделим от коллективизации сельского хозяйства и организационно с ним связан, не может даже без него существовать. Что же касается, в частности России, то она только череэ аграрный коммунизм сможет придти к коммунизму вообще> as.

Как видно, это крыло эсеров оказалось настроенным не менее прокоммуннстично, чем большевики, только дорожки к коммунизму слались попыльнее городских булыжных мостовых. И недаром в 1920 г. революционеры-коммунисты заявили о своем слиянии с РКП (б).

Народничество прочно въелось в кровь последующих поколений. На этой основе формировалась идеология наивного социализма. Ее в сущности не изменил своеобразно усвоенный в упрощенной адаптации марксизм. Несмотря на некоторые различия, в главном большевизм остался народническим. (Ср.: народнический призыв <К топору зовите Русь!> и большевистский лозунг <Грабь награбленное!>). И тут, и там убийцы и грабители.

Ленин был уверен, что пошел <другим путем>. Он ошибался Путь был тот же. Возросло лишь число преступников и их жертЯ

Однако масштабы творимого, вроде бы, не заслоняли радужнук: картину стремительно надвигавшегося коммунизма, в умелом приближении которого, похоже, знали толк Швондеры и Шариковы Устинов, как и Ленин, мог радоваться: страна покрывалась сетью сельскохозяйственных и городских коммун. Объявляли себя коммунами целые волости, уезды и даже регионы (<Петроградская коммуна>, <Северо-Западная коммуна> и т. д.).

Казалось, что наконец-то сбывались н соединялись и устремления эсеров к аграрному коммунизму, и находила конкретное во площенне ленинская идея создания государства-коммуны Sfi. И каь

быстро! И года не прошло 3". Из этого, между прочим, напрашивался головокружительный вывод: коммунизм-то строить не так уж и сложно! И не боги горшки обжигают, стало быть, <рость> рядам Шариковых!

Однако, что стояло за этой шумихой" Все было гораздо проще и скромнее.

Крупные территориальные единиц,ы несли в себе только коммунистическое название. На деле они ничем не отличались от обычных советских административно-территориальных образований, разве что только вывеской и повышенным стремлением к автономии.

Возникло много (по тем меркам) мелких производительных хозяйств в деревне (коммуны, артели, товарищества по совместной обработке земли) Но здесь необходимо отметить несколько обстоятельств.

1) Многие коммуны только по названию числились таковыми, но на деле это были обыкновенные ариели.

2) Большинство коллективных хозяйств быстро распадалось.

3) Коммуны по преимуществу были со смешанным составом, где значительное место принадлежало рабочим и горожанам, спасавшимся в деревне от голода.

4)".Большинство коммун образовывалось не на крестьянской надельной земле, а на свободных участках.

Последние два обстоятельства для нас наиболее важны, ибо сразу ставят под сомнение активную роль общины в этих начинаниях. Какова же эта роль была на сашом деле?

Для начала укажу, что на местах были зафиксированы попытки связать возникновение коммун с общиной ,s.

Но прежде всего поставим вопрос: как практически могла происходить трансформация общины в коммуну или даже в простой кооператив" Для этого рассмотрим реальные возможности или предпосылки такого перехода, заложенные в самой общине, чему н будет посвящена следующая глава.

37 В печати появились даже оценки пройденного пути с точки зрения построения государстаа-коммуны Н. Осинскнй, например, вопрошал: <В какой Мере большевики осуществили государство-кюммуну?> {См: Власть Советов. 1919. - 2. С. 9).

as На общем собрании земельных отделов Саранского уезда 10-12 марта 1919 г, представитель уездного продкома Кузшецов говорил- <Коммуна образована со времени Христа, только работала она общиной, что не нравилось странам, где были поработители и порабощенные, почему н было гонение на хри-сгина...> (См: РГАЭ. Ф, 478. Оп. 6. Д. 1014. Л. 25 об.). На I Всеснбирском съезде представителей земельных отделов, коммун, артелей в июле 1920 г. в Дискуссии об общине, в частности, говорилось о необходимости добиться, чтобы община <могла перейти к коммунам, артелям и т д.> (См.- Осокина В, Я. К вопросу о судьбах русской поземельной общины // Ежегодник по аграрной истории. Вологда, 1&76. Вып. VI С. 136).

2*

19

Комментарии:

Добавить комментарий