Данилов А.А., Пыжиков А.В. - Рождение сверхдержавы СССР в первые послевоенные годы || Часть II

Вопрос о личных земельных наделах и отходничестве на правительственном уровне пытались решить на рубеже 40-50-х годов. В записке на имя Г.Маленкова свою точку зрения по этому поводу выразил заместитель министра земледелия С.Хоштария. По его мнению, лишить колхозников-отходников приусадебных участков невозможно, поскольку <в семье выбывших обычно остаются члены колхоза (престарелые, больные), не обязанные выполнять минимума, но сохранившие право пользования приусадебным участком>3"1. Государству было невыгодно исключать не выполнявших минимальную норму трудодней из колхозов. Прежде всего, потому, что эта часть рабочей силы переключала свое внимание на расширение личного хозяйства и торговлю. Хоштария предложил заменить административные меры наказания за не выработку трудодней санкциями экономического порядка. Например, увеличением налогов или отрезкой приусадебного участка.

Наиболее тяжелым для крестьян оказался первый послевоенный 1946 год, так как расчет с колхозниками по зерну в этом году был хуже, чем в военном 1943 г. - самом неблагополучном для сельского хозяйства, В целом по СССР в 1946 г. 75,8% колхозов выдавали на трудодень меньше 1 кг зерна, а 7,7% BOS'обшрне рроизнодилиоплетрзеоном104, чте в сочетании с летней засухой стало причиной голода. Засуха 1946 года охватила большинство зерновых областей страны - Украину, Молдавию, правобережье Средней и Нижней Волги, Центрально-Черноземную зону и значительные территории в Нечерноземье, Во многих районах дождей не было по 60-70 дней подряд, что не могло не сказаться на урожайности. По данным И.М.Волкова, в среднем по стране урожайность зерновых культур в 1946 году составила 4,6 ц с гектара105, вдвое меньше, чем в 1940 г. и значительно меньше показателей 1945 г. В итоге во всех категориях хозяйств было собрано 39,6 млн. т. зерна, тогда как в 1940 г - 95,6 млн т. а в 1945 г. - 47,3 млн. тонн.

Однако, по мнению многих историков не только потеря значительной части урожая стала причиной голода. Власти, стремясь не допустить сокращения государственного резерва хлеба, пошли по пути организации дополнительных хлебозаготовок, когда колхозы и совхозы в порядке обязательной разверстки уже после выполнения плана сдачи хлеба получили так называемую надбавку к плану По сути, государство отбирало хлеб, предназначенный для распределения среди крестьян в форме натуроплаты за трудодни, что и стало причиной голода в деревне. <Относительно 1945 года, - считает, например, В.Ф Зима, - сокращение валового сбора было в пределах допустимого и не давало никаких оснований для чрезвычайщины в проведении заготовительной кампании*106. Причины надбавки к плану хлебозаготовки становятся понятны, если учесть те задачи внешней политики, которые советское руководство решало в 1946 году.

Несмотря на продовольственные трудности в стране, Советский Союз оказывал значительную помощь хлебом Болгарии, Румынии, Польше, Чехословакии, то есть своим ближайшим геополитическим союзникам. В Польшу было отправлено 900 тыс. т. зерна, Чехословакию - 600 тыс. т. зерна, в целом же экспорт зерновых из СССР ровнялся 1,7 млн. т,20Т, что составило 10% от заготовленного в 1946 г. Министр внешней торговли А.И.Микоян подписал соглашение о поставке Франции 500 тыс. т. зерна в течение апреля-июля 1946 гада. В сообщении о соглашении указывалось, что Советское правительство, <учитывая тяжелое продовольственное положение во Франции и просьбу французского правительства, решило пойти навстречу Франции как своему союзнику...*-208. Таким образом, закрепление успехов на международной арене лидерам партии казалось более предпочтительной задачей, нежели сохранение приемлемого уровня жизни своего народа.

Стремясь предотвратить массовое <расхищение* зерна голодающими крестьянами, правительство пошло . по пути усиления карательных мер. Наряду с действующим Законом от 7 марза 1932 г. прозванным в народе <законом о пяти колосках>, были приняты решения о методах и сроках репрессий, чтобы <свести на нет эту преступность>20' В 1946 г. Совет министров СССР принял два постановления по охраны хлеба. Примечательно, что первое из них - от 27 июня <О мерах по обеспечению сохранности хлеба, недопущению его разбазаривания, хищения и порчи> - было принято еще летом, когда снижение урожая только прогнозировалось. Особой жесткостью отличалось второе постановление - <Об обеспечении сохранности государственного хлеба> - принятое 25 октября, Осенью, когда был осознан весь масштаб убытка от засухи, суды рассматривали дела о <хищении хлеба> в 10-дневный срок. К виновным применялись меры по Закону от 7 августа 1932 г За хищение колхозного и кооперативного имущества допускался расстрел, с заменой, при смягчающих обстоятельствах, лишением свободы на срок не менее 10 лет.

Самое иненресное,чтоусиление мернаказания за кражу отражала центральная пресса, что создавало эффект их общенародной и государственной значимости Например, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. <Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества> был опубликован в <Правде>210. Строгость мер, как и в других случаях, объяснялась экономической необходимостью. Согласно Указу кража, присвоение, растрата или иное хищение колхозного, кооперативного или другого общественного имущества карались заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от 5 до 8 лет с конфискацией или без конфискации имущества. Строгость режима лишь незначительно смогла сдержать воровство хлеба, поскольку альтернативой ему для многих был голод. В одном из писем 1946 г. задержанных органами государственной безопасности, отмечалось: <Мне не страшна тюрьма, ибо там я могу получить кусок хлеба>111

Факты говорят о катастрофическом продовольственном положении в деревне. В среднем по стране в 1946 г, было распределено на один трудодень 0,52 кг хлеба, на Украине 0,27 кг, в Белоруссии и Нечерноземье распределения хлеба по трудодням вообще не было или хлеб выдавался в счет 15% заготовленногог12. А поскольку заготовленного было мало, то выданного могло хватить лишь на 2-3 месяца. Уже поздней осенью и зимой 1946 г. министру госбезопасности СССР В.С.Абакумову из разных регионов страны стали поступать сообщения о фактах массового недовольства населения продовольственной политикой власти. Несмотря на то, что в большинстве случаев эти настроения толковались как антисоветские211, лидеры государства вполне сознавали обоснованность народных требований. Положение дел в деревне не являлось для властей секретом, об этом крестьяне регулярно информировали вышестоящие инстанции в своих жалобах и письмах. Только в 1947-1950 гг. в Совет по делам колхозов при Совете Министров СССР поступило 92795 жалоб от колхозников и было принято 3305 так называемых <ходоков>, которые добивались личного приема у чиновников314. В подавляющем большинстве случаев просьбы населения оставались без ответа. Данный факт говорит о том, что интересы крестьянства и правящей верхушки не только не пересекались, но были прямо противоположными. Справедливость подобного вывода подтверждает и государственная политика в области налогообложения.

В 1946 г было принято решение о повышении налогов на личные крестьянские хозяйства, а в 1948 и 1952 гг. увеличивался главный налог с крестьян - сельскохозяйственный. Размер налога крестьянских хозяйств определялся на основании нормы доходности - с каждой головы скота и с каждой сотой гектара приусадебной земли. Нормы доходности устанавливались произвольно и далеко не всегда соответствовали реальному доходу крестьянской земли. Личные хозяйства сдавали зерновые и картофель соответственно площади сева, которая определялась государственным планом-минимумом для единоличников Кроме этого действовали зональные нормы налогов по животноводческой продукции. Поскольку существовала сельскохозяйственная специализация районов, практиковалась сдача одних продуктов вместо других, или государство взимало их рыночную стоимость. Например, в Вологодской области в счет мясопоставок взимались овощи, молоко и яйца, в Алтайском крае - лук, молоко и шерсть, В Саратовской области - шерсть215.

Налоговая политика свидетельствовала, что власть, активно боровшаяся с <мелкобуржуазной> сущностью крестьянства, не была заинтересована в развитии личного жнвотноводстеаИменно из-за роста налогов во второй половине 40-х годов значительно сократилось количество голов скота в личном пользовании граждан. Попытки сокрытия скота от государственного учета пресекались переписью поголовья, как, например, в январе 1949 г. Не имея возможности рассчитаться с государством, крестьянам приходилось забивать скот. По данным В.Попова, в 1950 г. в личном пользовании граждан находилось 16 031 тыс. коров, а к поставкам молока было привлечено 18248 тыс. индивидуальных хозяйств, то есть около 2 млн. дворов должны были платить налог с несуществующей коровы. В некоторых случаях несколько семей держало на паях одну корову, но налог платила каждая семья в отдельности216. Таким образом, в налоговой политике второй половины 40-х годов можно выявить две важнейшие тенденции: увеличение размеров обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов государству и увеличение количества индивидуальных хозяйств, привлеченных к этим поставкам В письмах колхозников Пензенской и Рязанской областей родным, задержанных Военной цензурой МГБ в июне 1946 г. содержались такие суждения: <Кончилась война, думали, жить будем легче, а оказывается еще труднее - налоги наложили в двойном размере>; <...Налоги в этом году требуют вдвое больше, чем в прошлом>217.

Государственная налоговая политика решающим образом влияла на доходы колхозников. В послевоенные годы кроме сельскохозяйственного налога существовал налог на холостяков, одиноких и малосемейный граждан, рыболовный сбор, налог на лошадей единоличных крестьянских хозяйств. К местным налогам относились налог со строений, земельная рента, разовый сбор на колхозных рынках, сбор с владельцев транспортных средств, с владельцев скота. Кроме того, почти каждая семья в сельской местности платила самообложение, которое формально являлось добровольным сбором, а фактически неизбежным для каждого крестьянского двора, В 1948 г. постановлениями правительства размер сельскохозяйственного налога был увеличен на 30%. В хозяйствах колхозников облагались налогом не только скот и посевы, но и фруктовые деревья. Причем, ставки обложения доходов ежегодно повышались. В 1953 г. были приняты еще два налоговых закона: <О сельскохозяйственном налоге> и <О подоходном налоге с колхозов>. В очередной раз повысилась общая сумма налогов. К доходу личных хозяйств была установлена еще 10% надбавка на прочие <источники прибыли> (от птицеводства, от выращивания молодняка скота, от сбора дикорастущих ягод, грибов и т.д.) вне зависимости от их размеров213. Таким образом, государство использовало любые возможности для перераспределения финансовых средств из сельского хозяйства в промышленность, прежде всего тяжелую индустрию и ВПК. В конечном итоге трактора и машины, созданные за счет налогоплательщиков, поступали в колхозное, то есть общественное, а не личное пользование. При этом уровень жизни сельского населения оставался крайне низким

Экономический курс советского руководства в аграрном секторе в полной мере соответствовал задачам социальной государственной политики, основная сущность которой в послевоенный период сводилась к новому этапу раскрестьянивания. Жители села всегда воспринимались партийным руководством в качестве основного демографического ресурса на нужды индустриализации. Послевоенный период в этом отношении не являлся исключением, тем более что задачи экономического противостояния с развитыми капиталистическими странами обязывали перегруппировать социальные слои общества в пользу промышленного пртветаииати.Мощные усоорителемпронесса бегства из деревни стал голод 1946-1947 гг. Под влиянием, в первую очередь, материальных условий жизни, миграция сельского населения в города продолжалась и в последующие годы. Так, только за 1945-1953 годы количество трудоспособных колхозников в колхозах уменьшилось на 3,3 млн. человек219.

Однако политика раскрестьянивания заключалось не только в переселении сельских жителей в города и рабочие поселки. Власть стремилась создать и в самой деревне маргинальную по своей сути прослойку аграрной интеллигенции, способную неукоснительно реализовывать директивы партии в сельском хозяйстве. Как носитель советского мировоззрения, новый класс должен был стать связующим звеном между аппаратом власти и крестьянами.

В соответствии с этим замыслам принимались специальные экономические постановления. В октябре 1945 года по поручению ЦК ВКП(б) был подготовлен проект <О мерах по бытовому устройству агрономов, зоотехников, ветеринарных врачей и землеустроителей, работающих в сельском хозяйстве и проживающих в сельской местности>"0. Льготы, предоставленные этой категории населения, по сути, закрепили имущественную дифференциацию в деревне. Проект предусматривал для новой сельской элиты увеличение приусадебных участков с 0,15 га до 0,25 га, освобождение хозяйств этой категории от поставок картофеля государству, значительные надбавки в зарплате и специальное распределение промышленных товаров. Зоотехникам, ветеринарам и землеустроителям предоставлялись кредиты на строительство жилья и развитие хозяйства, им разрешалась покупка одной коровы по государственным закупочным ценам121. При общем низком уровне жизни колхозников, данное постановление стало одним из стимулов перехода наиболее моцодых и активных крестьян в новую социальную прослойку.

I - В результате послевоенной демобилизации фронтовиков численность колхозного населения за 1945- 1947 годы увеличилась на 1,9 млн. человек. Однако уже с середины 1948 года, согласно исследованиям О.М Вербицкой, начинается его быстрое сокращение. В 1948 г. сокращение составило 0,5 млн. человек, за 1949-1950 гг. - 2,6 млн, человек. В результате к началу 1951 г. в колхозах России проживало на 1,2 млн. человек меньше, чем в конце 1945 г.233 Эта тенденция сохранилась и в последующие годы. Например, за период 1946-1959 годов колхозное население РСФСР уменьшилось на 9,2 млн. человек223. Особенно в больших масштабах крестьянское население сокращалось в регионах, по которым прошла война и в областях, где преобладали экономически слабые колхозы224. Прежде всего это Центрально-Черноземная зона,

Сокращение численности сельского населения шло в основном за счет молодежи, особенно в возрасте 20-29 лег25. Преимущественный отток наиболее трудоспособной части рабочей силы тормозил экономическое и социальное развитие села. Уход в города самых образованных и квалифицированных специалистов объясняется тем, что именно они могли рассчитывать на более успешную адаптацию, более высокие заработки и дальнейшее социальное продвижение. Более того, сложилась такая ситуация, что подготовка механизированных кадров на селе стала в какой-то мере формой подготовки переселения в город. Порой, для выселения из сельской местности приходилось прибегать к самым разнообразным уловкам, вплоть до фиктивных бракосочетаний,

Одной из причин миграции крестьян в послевоенный период было значительно лучшее снабжение городов продовольствием. В неопубликованном по-

СоеетнНиннсоррсСССР и ЦК ВКП(б) от 27 сентября 1946 года <Об экономии в расходовании хлеба> предусматривались меры по сокращению контингента граждан сельской местности, получающих хлеб по карточкам. С пайкового учета была снята часть неработающих взрослых горожан и иждивенцев126. В результате численность снабжаемого населения, проживающего на селе, сократилась с 27 млн. до 4 млн. человек, то есть на 23 млн. человек, тогда как в городах было снято с пайкового снабжения 3,5 млн. взрослых. Всего же расход хлеба по пайковому снабжению сократился на 30%227, Парадоксальность ситуации заключалась даже не в том, что основные производители сельскохозяйственной продукции сами остались без продовольствия, а в том, что по вине государственной системы распределения крестьянам приходилось порой добывать продовольствие в городах.

Закономерно, что многие стремились устроиться на предприятиях в промышленности и не возвращались в сельское хозяйство. Численность трудоспособных крестьян за 1949-1951 гг. уменьшилась по Куйбышевской области на 24,2%, Сталинградской - на 23,4%, Кировской - на 23,3%, Калининской - на 22,2%, Саратовской - на 21,3%228.

Основным каналом исхода из деревни подростков от 12 до 16 лет являлся их уход на обучение в систему профессионального образования и фабрично-заводские школы. По указу Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября 1940 г. <О государственных трудовых резервах СССР> колхозы должны были в порядке мобилизации выделять по 2 молодых человека мужского пола в возрасте 14- 15 лет в ремесленные и железнодорожные училища. Кроме этого, ежегодно от колхозов в школы ФЗО направлялся один юноша в возрасте от 16 до 17 лет229. Желание сельской молодежи послевоенных лет попасть в городские учебные заведения было так велико, что этот мобилизационный порядок в 1955 г. был отменен230

Важным мотивом перехода в другую социальную категорию для колхозников было желание хотя бы частично снять с себя бремя налогов. Как известно, рабочие и служащие, проживавшие в сельской местности, в меньшей степени облагались налогами, нежели крестьяне. При этом за ними сохранялось право пользования приусадебными участками.

Интересно проследить, как государство регулировало процесс исхода из деревни. Осенью 1951 года вышло специальное постановление Совета министров <Об упорядочении проведения организационного набора рабочих>231. Согласно этому документу, руководителям предприятий и строек запрещалось принимать на постоянную и сезонную работу колхозников без справки об отпуске из правления колхоза. По этой причине крестьянам для отходничества на заработки порой приходилось использовать фиктивные документы.

Как отмечают исследователи, с начала 1948 г. индустрия была с избытком насыщена рабочей силой, а приток людей из деревни не прекращался"-. В сельской местности с начала 50-х годов часть уходившего из колхозов и совхозов населения была задействована ь общесоюзной аграрной программе, по созданию лесопосадок. Полосы леса должны были сохранять плодородные земли от суховеев. О масштабе замысла и объеме трудовых затрат можно судить по охвату регионов, задействованных в этой акции. Это Поволжье, Северный Кавказ, ряд Центрально-Черноземных областей. Трудом крестьян-отходников были созданы оросительные системы на юге Украины, в Крыму, Ростовской и Сталинградской областях233. Перечисленные факты говорят о получении государством колоссальной выгоды от системы отходничества крестьян на приработки. Основой этой системы был крайне низкий уровень щизннконхозрикизих иеспособность обеспечить прожиточный минимум одним земледелием-

Необходимость реформирования сельского хозяйства на рубеже 40- 50-х годов остро ощущалась на всех уровнях властной вертикали, проблема заключалась лишь в том, что для руководства сущность и конечная цель любой реформы должна была заключаться в еще большем подчинении экономики, В этом русле следует рассматривать политику по объединению мелких хозяйств, продиктованное скорее административной, нежели экономической целесообразностью, которое позволило еще больше укрепить вертикаль государственной власти, сконцентрировать наличные силы и средства производства. Руководство не смущали низкие результаты работы колхозов, объединенных без учета региональных особенностей (разбросанность населенных пунктов, чрезмерное многоземелье, пестрота производственной специализации) и часто против желания колхозников. Преимущества централизованного управления отодвигали на второй план экономические показатели развития сельского хозяйства. Многие объединившиеся колхозы представляли собой искусственные объединения трех-пяти и более мелких, по существу самостоятельных хозяйств, территориально разбросанных на расстоянии 7-Ю и более километров, связанных плохими дорогами Особенно это было характерно для Вологодской, Горьковской, Владимирской, Ярославской, Кировской и других областей Центральной России. В послевоенный период еще не были преодолены последствия хуторского расселения, во многих хозяйствах пашня состояла из отдельных мелких участков, порой в 1-3 га.

Удар по местному самоуправлению не мог не вызвать ответной реакции. Известны многочисленные факты, когда через 5-7 лет укрупненные колхозы делились на те же 3-5 колхозов, существовавших ранее самостоятельно. О мотивах разукрупнения свидетельствуют заявления колхозников, в которых они обычно их подробно излагали: территориальная разбросанность бригад и вызванные этим трудности в управлении хозяйствами, неодинаковый вклад бригад в общий труд коллектива, получение, несмотря на это, одинаковых доходов всеми бригадами, большая разбросанность земель.

Постановление ЦК ВКП(б) от 30 мая 1950 г. <Об укрупнении мелких колхозов и задачах партийных организаций в этом деле> обязывало партийные комитеты проводить укрупнение мелких колхозов, которые по размерам закрепленных за ними земель якобы не могли успешно развивать общественное хозяйство и принимать современную машинную технику. Как это часто практиковалось в советские годы, решение партии воплощалось в жизнь ударными методами и в задуманном масштабе было реализовано досрочно к 1951 г. При этом часто игнорировался тот факт, что постановление рекомендовало проводить широкую разъяснительную работу и соблюдать принцип добровольности путем решения данного вопроса на общих собраниях колхозников. По подсчетам И.М.Волкова, в

1949 г в стране было 254 тыс. колхозов, а к концу

1950 г. уже 121 тыс,T Таким образом, число колхозов за год сократилось более чем вдвое. Несмотря на отрицательные показатели, опыт укрупнения колхозов применили для объединения совхозов в начале 50-х годов, а затем в 1954-1958 гг. Идея централизации свидетельствовала о стремлении власти полностью контролировать ситуацию в сельском хозяйстве.

Идеология приоритета общественной собственности над частной, по сути, стала служанкой экономических интересов власти. Изъятие зерна в крупных коллективных хозяйствах проходило легче, чем в мелких.Изначителлнолегче,чемвединоличных. Это основная причина, по которой за годы четвертой пятилетки значительно расширился государственный сектор сельского хозяйства. В период с 1946 г. по 1950 г. число совхозов в стране увеличилось с 4,2 до 5 тыс. а численность работников социалистических хозяйств, соответственно, с 1,4 до 1,7 млн. чел.135 Основным источником пополнения рабочих совхозов являлось колхозное крестьянство.

Во второй половине 40-х - начале 50-х годов работа на колхозных полях все больше напоминала трудовую повинность государству. В этом вопросе совпадают точки зрения большинства современных иссле-дователей*36. Колхозы не могли обеспечить крестьян необходимым прожиточным минимумом продуктов, что заставляло людей усиливать затраты труда в личных хозяйствах. В то же время государство всячески препятствовало попыткам сельских жителей расширять производство на приусадебных участках, постоянно увеличивало натуральный налог. В соответствии с принципами марксизма труд на частной земле считался несоциалистической формой производства. Таким образом, именно идеология определяла фактически антинародный курс в экономической и социальной политике. В та же время для высших слоев, управления она была удобным прикрытием колоссального государственного обогащения за счет основных слоев населения.

В официальных документах второй половины 40-х годов утверждалось, что благодаря <неустанной заботе партии> сельское хозяйство и промышленность уве' ренно набирают темпы роста. Видимыми проявлениями заботы должны были служить отмена карточной системы и ежегодное снижение цен на продовольственные товары. Однако, отдавая государству не только прибавочную, но и значительную часть необходимого холимого продукта, деревня переживала самые трудные годы в своей истории. Производство почти не росло, происходил массовый уход сельских жителей, особенно молодежи, в города.

Несмотря на бедственное положение деревни, государство продолжало изымать у колхозов сельскохозяйственную продукпию по символическим пенам, составлявшим 5-10% от уровня себестоимости237. Лишь критическое положение в аграрном секторе побудило Совет министров СССР в ноябре 1948 г. принять постановление о мерах помоши сельскому хозяйству. Предусматривалось не только обеспечение техникой МТС, но и продажа ее колхозам, для чего начали выделять кредиты Одним из первых постановление ограничило с 1949 г. дальнейший набор рабочей силы из колхозов для работы в промышленности, а также призыв молодежи в школы ФЗО и ремесленные учиЛйша, В постановлении выражалось беспокойство за состояние дел в сельском хозяйстве, но, независимо от этого, изменения производственных отношений не предполагалось.

Основной причиной кризиса в сельском хозяйстве было отсутствие реальной оплаты труда крестьян, которые работали за символические трудодни. Личные подсобные хозяйства, которые были основным, а нередко и единственным источником жизнеобеспечения сельских жителей, облагались обременительными натуральными и денежными налогами. Крестьяне не имели паспортов, им не полагались отпуска, пенсии, листки нетрудоспособности и т.д. Объективным основанием подобной жесткости государства в социально-экономической политике была необходимость высвободить финансовые средства для противостояния с западными странами в <холодной войне>. В этом и заключалась основная сущность экономического развития последнего этапа сталинской эпохи.

ГлаваЗ

ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ АРХИТЕКТУРА: УТВЕРЖДЕНИЕ НОВЫХ ПАРАМЕТРОВ

Обретение СССР статуса <сверхдержавы> не могло не оказать влияния на внутриполитическую жизнь советского государства. С окончанием Великой Отечественной войны все функционирование общественного организма связанно с осознанием новой геополитической роли Советского Союза в общемировом устройстве Более того, планы руководства партии и, прежде всего, лично Сталина, концентрировались вокруг расширения советского влияния, экспансии большевистской, гегемонии на Восток и Запад. Эти цели требовали серьезного обновления идеологических концепций, пропагандируемых и реализуемых режимом, адаптации их с учетом новых исторических условий. Данная задача хорошо осознавалась руководством страны, поэтому послевоенные годы характеризуются определенной коррекцией традиционной большевистской фундаменталистам, появлением и утверждением новых форматов в идеологическом обслуживании глобальной политики Кремля.

В первую очередь, сказанное относится к одной из центральных тем идеологии советской эпохи, имеющей основополагающее значение, - вопросу о коммунистическом строительстве. Именно здесь в обосновании движения к конечной цели общественного развития была заложена динамика политики КПСС. Этой <святой целью>, в конечном счете, оправдывались реальные устои существовавшего режима - партийная монополия на власть внутри страны, жесткое поведение СССР на международной арене. Компартия предлагала себя в качестве особой политической силы, сумевшей выработать <научный> план восхождения к светлому будущему, и впервые в мире раз-

>ернувшей его непосредственное строительство. Как ювестно, задача построения коммунизма была внесе-га в программу партии в 1961 году на XXII съезде <ЛСС, который провозгласил ее решение к 1980 году. Г тех пор историческая наука и общественное мнение 1рочно связывают имя первого секретаря ЦК КПСС, Председателя правительства Н.С.Хрущева с оформле-1ием курса на развернутое коммунистическое строительство. Однако, на самом деле, вопрос о том, кому 1ринадлежит авторство <броска в коммунизм>, не так жнозначен, как представляется в общественном сознании. Здесь необходимы серьезные уточнения, которые помогут внести ясность в понимание многих узло-ibix моментов отечественной истории.

Обращение к источникам дает основание утверждать, что идея <броска в коммунизм> появилась эа-юлго до XXII съезда КПСС. Так, уже в 1939 году она эезраздельно господствовала на XVIII партийном фо-эуме. В контексте многих победных рапортов, прозвучавших на этом съезде, четко вырисовывалась концепция развернутого коммунистического строительства. Об этом наглядно свидетельствует вся атмосфера ;ъезда. Из выступлений делегатов можно сделать вывод, что в партии складывалось единодушное мнение: осталось совсем немного, несколько ударных пятилеток для завершения <успешного процесса> созидания коммунизма. Устами своих ораторов XVIII съезд ВКП(б) говорил о нем не только как о стратегической цели, но и как о непосредственной практической задаче. Характерен пример Л.Кагановича, который пророчествовал: <Доклад товарища Сталина станет великой программой великих дел нашей славной партии на новый исторический период перехода от социализма к высшей фазе коммунизма>235. Более того, с трибуны форума назывались даже конкретные сроки: <Двадцать лет работы нашей партии на стройке социалиэма уже далирезульваты - мы построили социалистической общество. Еще двадцать лет работы дадут нам высшую фазу - коммунистическое общество>53'. Данная мысль сформулирована А.Н.Поскребышевым - помощником И.Сталина, его ближайшим сподвижником, с 1935 года заведующим канцелярией <вождя>.

Интересно отметить и еще одно обстоятельство. Наиболее рьяным поклонником идеи <броска в коммунизм> на XVIII съезде оказался 44-летний лидер компартии Украины Н.С.Хрущев. Он убеждал собравшихся в построении первой фазы, где <во всех отраслях нашего хозяйства полностью и безраздельно господствует социализм>240. Термином же <коммунизм> Никита Сергеевич так увлекся, что использовал его заметно чаще других ораторов, нередко вообще заменяя им слово <социализм>, будто приближая желанную вторую стадию к текущему дню. Вот несколько выдержек из речи Н.Хрущева: <Из года в год все выше и выше мы поднимаемся к конечной вершине нашей борьбы - к коммунистическому обществу, к коммунистическому строю>; <Разрешите мне рассказать, каких успехов достиг украинский народ в борьбе за коммунизм>;

всего мира, могучим оружием в борьбе за KOMMy-^d I

низм> .

Можно не сомневаться: идеи и заряд XVIII съезда - <съезда, давшего локомотиву истории отправление на станцию <коммунизм>ш - Н.Хрушев и вся советская элита бережно пронесли сквозь годы Великой Отечественной войны. Тема коммунистического строительства, отодвинутая в 1941 -1945 гт. в силу объективных причин на второй план, сразу же была реанимирована в послевоенных условиях, снова появившись в официальных выступлениях и публикациях. Уже в 1945 году в редакционной статье журнала <Большевик> - главного научно-теоретического органа партии - утверждалось, что <после победоносного окончания Великой Отечественной войны советский народ продолжает осуществлять величественную задачу завершения строительства бесклассового общества и постепенного перехода от социализма к коммунизму>343. В марте 1946 года на сессии Верховного Совета СССР в докладе Председателя Госплана Н.А.Вознесенского о четырехлетнем плане это положение было объявлено руководящей установкой244.

В последующие первые послевоенные годы тема строительства коммунизма прочно вошла в повседневную идеологическую практику, О ней стали рассуждать как об обыденном деле245 Центральной звучала следующая мысль - Советский Союз еще в период принятия сталинской Конституции СССР, накануне XVIII съезда партии, вступил в новую полосу развития, связанную с завершением строительства социалистического общества и постепенного перехода к коммунизму. На XI съезде ВЛКСМ, состоявшемся весной 1949 года, первый секретарь ЦК Н.Михайлов адресовал молодежной аудитории заявление, преисполненное оптимизма: <Великое счастье выпало на нашу долю. Наше поколение будет жить при коммунизме>246

Проработку курса коммунистического строительства можно отнести к периоду подготовки и проведения XIX съезда КПСС. Практическое выдвижение этой грандиозной задачи объективно требовало серьезной научно-теоретической разработки путей строительства коммунизма. Как известно, данная проблема слабо освещена в трудах классиков марксизма-ленинизма, что диктовало необходимость уточнения инструментария коммунистического строительства Разъяснение этих сложных вопросов не заставило долго ждатьВоктябру 1952 гопабылп опубликована работа И.Сталина <Экономические проблемы социализма в СССР>. В ней <великий вождь и учитель> доказал возможность построения коммунизма в СССР даже в случае сохранения капиталистического окружения, Сталин сформулировал три основных предварительных условия выполнения этой масштабной задачи: 1) речь шла о необходимости обеспечить не только рациональную организацию производительных сил, но и непрерывный рост всего общественного производства с преимущественным развитием производства средств производства, что дает возможность осуществить расширенное воспроизводство; 2) необходимо путем постепенных переходов поднять колхозную собственность до уровня общенародной, а товарное обращение тоже постепенно заменить системой продуктообмена с целью охвата им всей продукции общественного производства; 3) необходимо добиться такого культурного роста общества, который бы обеспечил всем его членам всестороннее развитие их физических и умственных способностей247.

Теоретические выкладки Сталина о путях строительства коммунизма незамедлительно были объявлены руководством к действиям, программой великого общественного преобразования. В концентрированном виде это произошло на XIX съезде КПСС, прошедшим под знаком развертывания коммунистического строительства. В отчетном докладе ЦК, сделанным Г.Маленковым, делался вывод: <Планы партии на будущее, определяющие перспективы и пути нашего движения вперед, опираются на знание экономических законов, опираются на науку о строительстве коммунистического общества, разработанную товарищем Сталиным>248. Эта мысль так или иначе воспроизведена практически каждым выступавшим на съезде. Например, секретарь Ленинградского обкома партии Андрианов говорил: <Перспективы построения коммунистического общества, начертанные великим вождем и учителем товарищем Сталиным, освещают, как мощным прожектором, путь к коммунизму, вдохновляют партию, весь советский народ на новые подвиги во славу нашей великой Родины>24*. Таким образом, доктрина <броска в коммунизм>, поставленная на повестку дня еще в 1939 году XVIII съездом, через 13 лет получила свое полное логическое завершение. Была осуществлена теоретическая проработка вопроса, определен главный архитектор строительства коммунизма, дан старт к восхождению к высшей форме общественного развития. Вместо принятия новой партийной программы XIX съезд КПСС рекомендовал руководствоваться сталинской работой *Экономиче-ские проблемы социализма в СССР>.

Разработка и принятие доктрины коммунистического строительства состоялись в 1945-1953 годах не только в практическом смысле, В этот период были произведены серьезные уточнения в содержании самой концепции построения коммунизма, уточнения, не просто отличающиеся от традиционных положений марксизма-ленинизма, но и даже прямо противоречащие выводам его классиков. Речь идет об учении о государстве, его роли в деж коммунистического строительства. Как известно, по всем этим вопросам, имеющим важное теоретическое значение, высказывались и Маркс, и Энгельс, и Ленин. В их произведениях сформулирован определенный взгляд на эту проблему, разделявшийся многочисленными последователями в разных странах, включая СССР. Одним из главных постулатов марксистского учения о государстве являлось положение о его отмирании по мере приближения к высшей фазе общественного развития. Основополагающей здесь признавалась широко известная мысль Ф.Энгельса, изложенная им в <Анти-

Дюоингеж <Когда небурет обществекыып классов, которые нужно держать в подчинении, когда не будет господства одного класса над другим и борьбы за существование, коренящейся в современной анархии производства, когда будут устранены вытекающие отсюда столкновения и насилие, тогда уже некого будет подавлять и сдерживать, тогда исчезнет надобность в государственной власти, исполняющей ныне эту функцию. Первый акт, в котором государство выступит действительным представителем всего общества - обращение средств производства в общественную собственность, - будет его последним самостоятельным действием в качестве государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения станет мало-помалу излишним и прекратится само собой. . Государство не <отменяется>, оно отмирает>250.

Мы привели это высказывание Энгельса, так как именно оно являлось отправной точкой многих размышлений о судьбе государства после завершения социалистической революции. В частности, ВЛенин в своем труде <Государство и революция>, рассматривая вопрос о перспективах государственной власти в новую историческую эпоху, также опирается именно на приведенную мысль своего предшественника, характеризуя ее <действительным достоянием социалистической мысли>151. Ленинский анализ теории государства находился в русле воззрений основоположников марксизма. Хотя при этом необходимо отметить, что вождь октябрьской революции, столкнувшись с практикой, высказывался об отмирании государства утвердительно, но с некоторыми оговорками типа <... мы вправе говорить лишь о неизбежном отмирании государства, подчеркивая длительность этого процесса, его зависимость от быстроты развития высшей фазы коммунизма и оставляя совершенно открытым вопрос о сроках или о конкретных формах отмирания, ибо материала для решения таких вопросов нет>252. Тем не менее в отношении времени, когда должна произойти ликвидация государственной власти, Ленин выдвигал вполне определенный содержательный ориентир' полное отмирание государства произойдет при переходе от первой фазы общественного развития (переходного периода от социалистической революции) к высшей его фазе (коммунизму). Магистральным путем такого перехода определялось все более, а затем поголовное привлечение трудящихся к государственному управлению. В завершенном виде эта идея была озвучена Лениным перед делегатами VII съезда РКГТ(б): <Переход через Советское государство к постепенному уничтожению государства путем систематического привлечения все большего числа граждан, а затем и поголовно всех граждан к непосредственному и ежедневному несению своей доли тягот по управлению государством>253.

Претворение в жизнь задач социалистического строительства, уничтожение частной собственности на средства производства, ликвидация эксплуататорских классов, происшедшие в СССР в 20-30-х годах, коренным образом изменили лицо советского общества. Основываясь на этих достижениях, Сталин перевел в практическую плоскость теоретические рассуждения о строительстве высшей фазы общественного развития. Однако постановка этой цели и движение к ней объективно требовало прояснения вопроса о судьбе государства. Следование марксистско-ленинским канонам (создание основ социализма, формирование новых социальных параметров) логически подводило к воплощению в жизнь концепции отмирания государства, так как учение в неразрывной связи рассматривало процессы коммунизаиии общества и постепенного сведения на нет роли государства. Сталин же пошел совершенно другим путем, выдвинув прямо противоположное положение об усилении значения государственной власти в ходе построения коммунизма. Осуществляя такой неожиданный поворот, вождь вносил неизбежные и необходимые для этого уточнения. Он пояснял: <Не может быть сомнения, что Ленин имел в виду во второй части своей книги (<Государство и революция> - авт.) разработать и развить дальше теорию государства, опираясь на опыт существования Советской власти в нашей стране. Но смерть помешала ему выполнить эту задачу. Но чего не успел сделать Ленин, должны сделать его ученики>254.

Нетрудно догадаться, кого здесь имел в виду вождь и кто должен был завершить начатое Лениным. В сталинской <Краткой биографии> читаем: <Товарищ Сталин, опираясь на гигантский опыт более чем двадцатилетнего существования Советского социалистического государства в условиях капиталистического окружения, создал цельное и законченное учение о социалистическом государстве>255. Приняв эстафету от классиков марксизма-ленинизма, Сталин, однако, ориентировался не на сбережение идейного наследия, а на собственные цели и нужды, важные для него, прежде всего, с прагматической точки зрения, с позиций сохранения и осуществления режима личной власти. В самом деле, трудно представить личность и деятельность вождя в условиях ослабления государства (не говоря уже о большем), без всесилия карательных органов, без сохранения бесконтрольности аппарата. Под угрозой оказались бы и масштабные сталинские планы по расширению экспансии, установлению мировой гегемонии, В этом смысле любое покушение на доктрину государства в форме диктатуры пролетариата, дискуссии на тему его постепенного отмирания даже со ссылками на основателей марксистско-ленинского учения не могли быть приняты и тем более реализованы.

Именно поэтому, несмотря ни на что, Сталин твердо отстаивал свой взгляд на этот вопрос. Возникновение же ряда теоретических проблем он объяснял тем, что многие не разобрались в тех исторических условиях, в каких вырабатывались отдельные положения марксистского учения о государстве, в международной обстановке, в которой находится Советский Союз, не поняли и недооценили факта капиталистического окружения со всеми вытекающими из неге последствиями вроде засылки в СССР шпионов и вредителей. Как разъяснял вождь, известная формула Энгельса о судьбе государства правильна, но не абсолютно, так как она применима лишь для того периода, когда последовательная победа социализма в отдельных странах приведет к победе большинство стран и когда создадутся необходимые условия для ее практической реализации"6.

Идеологические новшества Сталина, объявленные сокровищницей марксистско-ленинского учения, решительно внедрялись в общественное сознание послевоенных лет. Особенно преуспел на этом поприще ближайший соратник вождя, <известный> юрист и правовед А.Вышинский. В своих многочисленных публикациях он неизменно подчеркивал следующую мысль: <Сталинское учение о социалистическом государстве имеет тем большее значение, что оно кладет конец недооценке роли нашего государства, его механизма, его разведки, которые-де скоро придется сдать в музей древностей. В этой болтовне о том, что Советское государство придется сдать в музей древностей, слышатся отголоски вредительско-провокатор-ских <теорий> троцкистско-бухаринеких изменников. Известно, что эти господа немало старались, по заданиям иностранных разведок, расшатать Советское государство, внушая тлетворные мысли о <растворении>, <засыпании>, <погружении в экономике> Советского государства, о том, что Советское государство существует лишь в психике людей, что советский закон и советское право - не что иное, как <юридическое барахло* и тому подобный провокаторский вздор>257.

Офшгиэигнае наур укттро гтэ ткдд стояли нэ стрэT же сталинских подходов учения о государстве, монтируя в них весь исследовательский процесс и требуя верноподданнических заклинаний. Отмечалось, что советские ученые-юристы в серьезном долгу перед партией и народом в освещении теории государства, крупным пробелом считалось отсутствие работ, посвященных характеристике основных этапов развития марксистско-ленинской теории государства-53. В то же время любое несоответствие с обозначенными стандартами немедленно подвергалось критике и пресекалось. Так, с производства был снят учебник Денисова <Теория государства и права>, где автор счел нужным только упомянуть об обстоятельствах, <при которых Советское государство станет ненужным>-54. В результате вместо серьезных исследований страницы научных изданий заполнялись громкими, но бессодержательными дифирамбами, как, например, такое. <... то, чего в вопросах государства не успел вследствие своей смерти сделать Ленин, сделал тов. Сталин. Уменье смело учитывать новые жизненные явления, факты действительности, уменье не цепляться за теоретические положения вчерашнего дня, а смело двигать вперед теорию марксизма-ленинизма представляют собой выдающиеся качества нашего великого учителя и вождя>T

Развитие концепции сохранения и усиления государства в ходе коммунистического строительства требовало уточнения его роли и функций. В этом смысле государственная власть определялась в качестве основного рычага в создании нового общества, важнейшим условием утверждения новых отношений. При этом особо выделялась хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная деятельность советского государства. Эти две стороны государственного функционирования рассматривались в теснейшей и все более возрастающей взаимосвязи. Как считалось, именно расширение и усложнение этих функций обуславливало возрастание роли государства. С точки зрения хозяйственного аспекта государство объявлялось <той решающей силой, которая способна направлять все развитие советского общества в соответствии в экономическими законами социализма*261.

Главным инструментом в осуществлении этой задачи рассматривался государственный план, с помощью которого используется закон стоимости для учета необходимых пропорций в производстве и распределении общественного труда и продукта. Как подчеркивал Председатель Госплана СССР Н.Вознесенский, <эта необходимость осуществляется Советским государством, которое определяет и обеспечивает выполнение определенных пропорций в распределении труда и материальных фондов в интересах укрепления социалистического строя и решения задач, поставленных государством для данного периода*262.

Значительная роль советского государства признавалась и в дальнейшем укреплении колхозного строя. Считалось, что государство обеспечивает количественный и качественный рост производительных сил, индустриальной техники, используемой в колхозах через МТС. На этой основе происходит дальнейшее развитие социалистического экономического базиса в деревне. Ведь подавляющая часть машин, применяемых в колхозах, принадлежит государству, поэтому процессы механизации и электрификации села означали усиление ведущей роли государственной собственности во всех сферах колхозного производства, а это в свою очередь позволяло говорить об усилении организаторской роли государства в развитии колхозной экономики. В укрупнении колхозов, начавшемся в 1951 году, также виделась возможность дальнейшего повышения хозяйственной функции государства в от-

HOILJ С-1"! ЛИ 6o*JTCC ЭС^З^^еКТ.И BJ~f O.TtJ ИО'J JO^ЛЬ3ОВч^)J и .я груд, о

вых ресурсов, земли и орудий производства263. Такое же значение придавалось культурно-воспитательной деятельности госорганов. Научные издания того периода следующим образом раскрывают эту функцию: <Только Советское государство, как подлинно народное государство, оказалось способным решать совершенно новую, несвойственную государствам старого типа задачу политического воспитания народа. Оно подняло на небывалую высоту сознательность и понимание общегосударственных интересов, оно воспитало в народах СССР чувство уважения друг к другу, чувство взаимопонимания, чувство любви к социалистической Отчизне, заботы о судьбах Родины>264,

Анализируя приведенный материал, можно сделать одно любопытное наблюдение. Рассуждения о роли и значении государства в экономическом строительстве, воспитании масс во многом воспроизводят и повторяют задачи партии в тех же самых сферах общественной жизни. Подробное знакомство с научной периодикой послевоенного периода укрепляет это впечатление. На ее страницах значительно реже упоминалось о руководящей и направляющей роли коммунистической партии, а приоритеты были явно смещены в пользу государства как решающей силы, способной направлять все развитие советской державы, силы, нуждающейся в постоянном и всестороннем укреплении. На наш взгляд, в этом состояло сталинское видение властного устройства в целом, где государство в лице возглавляемого им правительства сосредотачивало реальные рычаги управления, все оперативное руководство социально-экономической и культурной жизнью и выдвигалось на передовые позиции во властной иерархии, В этом заключалось своеобразие сталинского режима <культа личности>, когда неразвитость, а порою и просто отсутствие институтов гражпанского общества, фактическое сращивание партийного и государственного аппаратов делало нереальным существование иных путей функционирования общественного организма,

Не случайно, что после смерти Сталина, его развенчание как классика марксизма-ленинизма происходило на основе критики его учения об усилении роли государства в коммунистическом строительстве. Хрущев вернулся к традиционным марксистским взглядам, прогнозировавшим постепенное уменьшение значения государственной власти в общественной жизни. На этой теоретической базе в конце 50- начале 60-х годов в СССР состоялся масштабный эксперимент по частичной передаче функций госвласти различным общественным организациям. Тогда в этом виделся стратегический путь восхождения к коммунизму. При всей непродуманности, поспешности, а порою и наивности этих процессов положительным здесь следует признать изменение отношения к общественным организациям, их статусу и роли в жизни страны. Сам факт появления в СССР на рубеже 50-60-х годов всевозможных и многочисленных общественных организаций и объединений имел позитивное значение в плане формирования первых ростков гражданского общества

Другим важнейшим компонентом сталинской концепции коммунистического строительства являлось развертывание борьбы с пережитками капиталистического прошлого. Утверждение новых коммунистических отношений напрямую зависело от вытеснения идеологических представлений и морали <старого мира> из общественного сознания. После ликвидации эксплуататорских классов борьба с пережитками прошлого возводилась в ранг основной задачи советского государства. Например, научные консультанты главного теоретического органа партии - журнала <Большевик> - в ответах на письма читателей следующим образом разъясняли суть данного вопроса: исчезла ли совсем классовая борьба в нашем обществе с уничтожением эксплуататорских классов и групп, с возникновением новых движущих сил общественного развития? Нет, не исчезла. Она приняла лишь другие формы. В настоящее время важнейшей формой проявления этой классовой борьбы является огромная и разносторонняя работа нашей коммунистической партии по преодолению живучих пережитков капитализма в навыках, привычках, быту и сознании советских людей. Эти пережитки - главный тормоз для продвижения вперед. Поэтому именно сюда направляет партия свой удар, Борьба против пережитков в сознании людей, борьба с проникающими в нашу страну буржуазными идеями, преодоление антинаучных взглядов на природу, предрассудков, старых привычек, борьба против индивидуализма и эгоизма - все это является борьбой за окончательное преодоление отставания сознания советских граждан, за дальнейший подъем каждого человека до уровня научного социализма, до уровня большевистской партии565.

Серьезной брешью в идеологической работе властей по решению этой задачи в послевоенный период стало участие большого количества простых граждан в освободительном походе против фашизма по странам Европы. Впервые, оказавшись в другом мире, советские люди получили возможность сопоставить жизненные реалии двух систем. Сравнение, как правило, оказывалось не в пользу Советского Союза. Данное обстоятельство хорошо понимали власти, рассматривая их как основу, где могли формироваться протест-ные процессы. Так, секретариат ЦК на заседании 27 мая 1946 года рассмотрел вопрос <О полиитческоЙ работе среди демобилизуемых из Вооруженных сил СССР>. Выдвигалось требование особого внимания к

воинам, местные партийные и советские органы были обязаны организовывать им по прибытии домой торжественные встречи, обеспечивать их жилплощадью, вовлекать в общественно-политическую жизнь, выделять бесплатную подписку на центральные газеты <Правда>, <Известия>, <Комсомольская правда> и др.г66 На торжественном заседании по случаю 30-летия Великой Октябрьской социалистической революции один из лидеров страны В.Молотов подчеркивал важное идеологическое значение этого вопроса: <Наемные буржуазные писаки за рубежом предсказывали во время войны, что советские люди, познакомившись в своих боевых походах с порядками и культурой на Западе и побывав во многих городах и столицах Европы, вернутся домой с желанием установить такие же порядки на Родине. А что вышло" Демобилизованные солдаты и офицеры, вернувшись на Родину, взялись с еще большим жаром укреплять, развивать социалистическое соревнование на фабриках и заводах, встав в передовых рядах советских патриотов>167.

Главным оружием партии и государства в борьбе с пережитками прошлого и влиянием буржуазных идей объявлялся советский патриотизм, возведенный в ранг государственной политики Советского Союза. На языке официальной пропаганды тех лет означало, что воспитание и культивирование чувства патриотизма - это не что иное, как беспощадная борьба, прежде всего, против раболепия и низкопоклонства перед иностранщиной и чуждого советскому народу буржуазного космополитизма. Выдвижение на первый план этой темы было не совсем традиционно с точки зрения марксистско-ленинского учения, которое гораздо больше внимания уделяло интернационалистическим мотивам. Как известно, лидеры большевистской партии начала 20-х годов вообще не рассматривали Россию в качестве локомотива ожидаемой мировой революции, а считали еелишьплацдармом для установления коммунистической власти в развитых странах Западной Европы и, в первую очередь, в Германии. Сталинская доктрина строилась на иных подходах, с акцентом на советский патриотизм, на новый тип советского человека, находящегося на более высокой ступени развития, одухотворенного высокими идеалами большевизма, <Последний советский гражданин, - указывал Сталин, - свободный от цепей капитала, стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши, влачащего на плечах ярмо капиталистического рабства>т.

Вне всякого сомнения, усилению патриотических акцентов во многом способствовала Великая Отечественная война, потребовавшая мобилизации всех нравственных и духовных сил народов Советского Союза. Однако принципиально новым моментом сталинской доктрины советского патриотизма стало сочетание таких двух компонентов, как любовь к Родине и строительство коммунизма. Это была крупная идеологическая находка. Подчеркивая величие русского народа и его истории, общественному сознанию внушалась мысль, что только у такой действительно великой нации мог появиться ленинизм269.

Развернутая аргументация этого тезиса сопровождалась любопытными высказываниями. Вот один из многочисленных примеров: <Впервые в истории пролетариат обрел настоящее Отечество. Впервые широкие народные массы увидели в государстве не орудие своих классовых противников, а орган власти народа, взявшего свою судьбу в собственные руки. В этих условиях и возник советский социалистический патриотизм как новое явление, принципиально более высокое, чем патриотизм, проявляющийся на предшествующих ступенях развития общества. В нашем патриотизме любовь к своему нарду и к своей стране сливается безраздельно и полностью с любовью к своему государству, с пламенной преданностью советскому общественно-политическому строю, его основателям и вождям Ленину и Сталину>"0. Таким образом, получалось, что патриотом мог считаться только тот, кто разделял коммунистические идеалы и политику советского государства. Все находящееся за этими четко обозначенными рамками объявлялось вражескими происками, граничащими с предательством и изменой Родине.

Новое пропагандистское изобретение - советский патриотизм - стало той сердцевиной, вокруг которой строилась вся идеологическая работа послевоенных лет. На одном из совещаний в ЦК ВКП(б) Жданов подчеркнул государственную важность задач в этой области: <Если взялись за пятилетку хозяйственную, давайте возьмемся за идеологическую и вытянем ее. Что, сил не хватит" Хватит>371. Надо признать - на это сил хватало, В эти годы не было такой сферы деятельности, которая бы могла развиваться без оглядки на сталинские ориентиры охранительного патриотизма. Особенно зримо это затронуло литературу и искусство. Хорошо известна целая серия идеологических постановлений ЦК ВКП(б) второй половины 40-х годов: <О журналах <Звезда> и <Ленинград>, <О репертуаре драматических театров и мерах по их улучшению>, <О кинофильме <Большая жизнь>, <Об опере Мурадели <Вечная дружба> и др. Они дали .сигнал к публичной травле многих выдающихся деятелей культуры: АЛхматовой, М.Зощенко, Э.Казакевича, Ю.Германа, С.Прокофьева, А.Хачатуряна, Д.Шостаковича, С.Эйзенштейна и др.272

Проводником идеологи советского патриотизма в литературе являлась теория социалистического реализма. Комплексно ее суть сформулировал А.Фадеев в своем выступлении на Всесоюзном совещании моло-s* дыхпихателей вмарте 19Р7 года:показатшнашего советского человека, как особого человека среди человечества, как носителя новой человеческой морали, показать его передовые, ведущие качества. Для достижения этого известный советский литератор требовал повернуть как молодых, так и крупных писателей к предприятиям, к колхозной деревне, к рядовой интеллигенции, ссылаясь на личный пример: <... для меня само слово завод звучало как музыка... рабочая обстановка, сами запахи волновали меня, Я смотрел, как ловко управляются рабочие с орудиями труда, завидовал им. Ведь в этом есть величайшая поэзия, это величественные вещи>273.

Говоря о внедрении концепции советского патриотизма в литературу, необходимо отметить и другой важный момент - особое положение русской национальной литературы, которая определялась главенствующей среди литературного творчества всех народов Советского Союза. Русская литература рассматривалась как источник, обогащающий писателей других народов. Например, секретарь ЦК КП(б) Казахстана Ж.Шаяхметов писал в <Правду*, что казахские писатели и поэты учились у передовой русской классической и советской литературы, у основоположника социалистического реализма М.Горького, у лучшего, талантливейшего поэта советской эпохи В.Маяковского и др. По мнению секретаря Казахской компартии, еще до революции казахские писатели положили начало учебе у русских коллег. Эта учеба стала замечательной традицией: нет ни одного казахского литератора, на творчество которого не оказывала бы своего влияния дружба с русскими писателями274. Наряду с этим подходом велась борьба против любых проявлений национального самоутверждения в литературе. Кремлем пресекались попытки самостоятельного развития национальных литератур вне творчества и влияния русской. Особенно актуальным это было для крупных республик, входивших в состав СССР и России - Украины, Башкирии и др , которые постоянно находились в поле критики ЦК ВКП(б) за недостаточное следование идеологическим стандартам'75

О том, как само руководство страны на практике внедряло принцип советского патриотизма дает представление знакомство с постановлением секретариата ЦК (май 1946 г.) <О кинокартине <Адмирал Нахимов> Как отмечалось в постановлении, фильм, поставленный режиссером Пудовкиным, содержит серьезные недостатки, снижающие художественную ценность картины. В ней имело место пренебрежение к исторической правде. Сцена Синопского морского сражения, являющегося основной в фильме, не развернута и осталась незавершенной, не воспроизведен исторический факт пленения командующего турецким флотом и его штаба, защита Севастополя изображена схематично и недостаточно убедительно. ЦК поручил ввести сцену пленения турецкого адмирала и прикомандированных к нему английских офицеров, приведя при этом слова Нахимова о необходимости мира и дружбы между Россией и Турцией. Показать гуманное обращение российских военных с пленными турками и мирным населением г. Синоп. Дать более яркую и величественную картину возвращения победоносной эскадры в Севастополь. Включить дополнительный эпизод захвата в плен матросом Кошкой английского офицера, уже ранее отпущенного Нахимовым при Синопе в числе английских инструкторов турецкого флота. На переделку картины отводилось 4 месяца176. Такова была внутренняя <кухня> советского патриотизма. Однако любопытно другое: заинтересованность и щепетильность в отношении идейной выдержанности партии сочеталось с невниманием и даже безразличием к материал ьно-техн и чес ко лгу состоянию студии <Мосфильм>, основного производителя лент в те годы. Техническая база <Мосфильма> не менялась, не реконструировалась свыше четверти века, еще со времен немого кино, хронически недоставало метража кинолент377.

Функционирование сталинской концепции советского патриотизма с его бескомпромиссной борьбой против западничества и <иностранщины> приводило к уродливым явлениям в повседневной жизни людей, Среди них можно назвать решение властей о запрещении браков с иностранцами, пытающиеся перекрыть каналы общения с западным миром. Под это нелепое и совершенно необъяснимое для цивилизованного человека решение подводилась соответствующая идеологическая база, К примеру, 15 и 18 июня 1948 года <Правда> опубликовала письма Н.Макушиной и Н.Головановой, которые, выйдя замуж за граждан Великобритании, решили вернуться на Родину, не вынеся <тягот и лишений заграничной жизни>. В частности, Н.Макушина так объясняла свой поступок: <Я не могла дальше выносить все это и решила забрать сына и уехать из Англии. И для меня, и для мужа это расставание было очень тяжелым, но я была счастлива, что возвращаюсь на Родину, а мужу оставалось радоваться только тому, что сын его будет жить в стране, которая дает ему возможность получить образование и жить без хорошо знакомой его отцу тревоги за завтрашний день>279. Редакция газеты <Правда> получили более 500 откликов на эти откровения, преисполненные в основном верноподданническими мотивами и требованиями оградить людей от попадания в буржуазное рабство3". На основе подобных просьб общественности Президиум Верховного Совета СССР принимал решение воспретить браки советских граждан с иностранцами.

Поиски врагов - носителей буржуазного космополитизма активно велись внутри страны. Здесь была найдена очень удобная мишень - еврейский народ. Попытки выставить евреев в качестве проводников буржуазной идеологии предпринимались сразу после окончания войны. К примеру, руководящие работники Управления кадров ЦК ВКП(б) в своем письме от 7 октября 1946 года на имя секретаря ЦК Кузнецова сообщали о националистических и религиозных тенденциях в еврейской литературе, пропагандирующей настроение безысходности, скорби и т.д. В записке предлагалось вынести вопрос о положении в советской еврейской литературе на заседании секретариата ЦК Однако Жданов отклонил предложения рассматривать данную проблему на секретариате, сочтя ее неактуальной280.

Отношение к евреям стало меняться к худшему с 1948 года. К этому времени провалились попытки Сталина включить только что созданное государство Израиль в сферу своего влияния. К тому же возникновение самостоятельного национального образования оживило самосознание евреев. Так, в Верховный Совет СССР поступали письма от граждан еврейской национальности с просьбой разрешить выезд в Израиль для борьбы с оружием в руках за защиту еврейского народа281.

Атмосфера гонений на евреев лучше всего передана в письмах, поступавших в редакции центральных газет. Вот выдержки из текстов: <Разве не может вызвать возмущение цивилизованного мира то, что на 30-м году существования советской власти у нас закрыты все еврейские школы. Еврейских детей в советских школах обижают, бьют, не дают прохода и обзывают <жидюками>. В вузах установлена процентная норма при приеме. Евреям ограничен прием в научныхучхежденияа и институтах,авнекоторых вообше запрещен>. (И.Абрамсон, Ленинград); <В очередях, в трамваях, на базарах все время слышно это шипение и угрозы, что вот пусть только начнется война, как мы покончим со всеми евреями... В очередях эти разговоры происходят в присутствии милиции, а они на это не обращают внимания>'32.

Хорошо понимая, к чему может привести подобная атмосфера, отдельные представители творческой интеллигенции стремились остановить этот маховик, набирающий обороты. Такую попытку предпринял И.Эренбург, добившийся публикации в <Правде> своей статьи <По поводу одного письма>. В ней, пытаясь отвести угрозу, нависшую над целым народом, он писал: <Мракобесы издавна выдумывали небылицы, желая представить евреев какими-то особенными существами, непохожими на окружающих их людей. Мракобесы говорили, что евреи живут отдельной, обособленной жизнью, не разделяя радостей и горестей тех народов, среди которых они проживают; мракобесы уверяли, будто евреи - это люди, лишенные чувства родины, вечные перекати-поле; мракобесы клялись, что евреи различных стран объединены между собой какими-то таинственными связями>**3. Парадокс заключался ъ том, что Зренфург, взывая к разуму, обращался за защитой к тем, кто по сути и являлся главным организатором антисемитского похода конца 40- начала 50-х годов.

Существенная корректировка официальной идеологической доктрины, предпринятая Сталиным, оказала самое серьезное влияние на состояние общественных наук в послевоенный период. Им отводилась далеко не последняя роль в утверждении новых идеологических форматов. Отсюда жесткое давление на философские, исторические, экономические дисциплины, с целью приведения их базовой концепции в соответствие с нуждами правящей верхушки. Первой под ударом властей оказалась философия. Для этого была организована дискуссия по учебнику Г.Александрова <История западноевропейской философии>, удостоившаяся в 1946 году присуждения сталинской премии. Главным действующим лицом здесь стал секретарь ЦК ВКП(б) по идеологии Жданов, назвавший себя юнгой, <впервые вступившим на палубу философского корабля>2". Однако данное обстоятельство ничуть не помешало ему назидать и поучать аудиторию, состоящую из академиков и профессоров. Та часть его выступления, где содержатся высказывания о недооценке русской философии, критикуется чрезмерное увлечение автора различными философскими школами прошлого, сегодня хорошо известно исследователям. Менее освещены идеи, сформулированные Ждановым в качестве образца новейшей философской мысли. Речь идет о его размышлениях относительно источников и движущих сил развития советского общества. Вот как он раскрывал эту важную, актуальную проблему: <Если внутренним содержанием процесса развития, как учит нас диалектика, является борьба противоположностей, борьба между старым и новым... то наша советская философия должна указать, как действует этот закон диалектики в условиях социалистического общества... Вот где широчайшее поле для научного исследования, и это поле никем из наших философов не обработано. А между тем наша партия уже давно нашла и поставила на службу социализму ту особенную форму раскрытия и преодоления противоречий социалистического общества, ту особую форму борьбы между старым и новым, между отживающим и нарождающимся... которая называется критикой и самокритикой>185.

Сразу обращает внимание решенность вопроса о движущих силах развития советского общества, причем об этом решении, сделанном партией, Жданов сообщал ученым, без участия которых на самом деле вряд ли была бы возможна разработка данной непростой проблемы. Жданов выступал практически перед всеми ведущими философами страны того времени и говорил им об уже проделанной партией работе, не уточняя, кто конкретно из научного мира участвовал в ней. Более парадоксальной ситуации придумать сложно. После этого ждановского откровения лучшие научно-философские силы страны должны были вступить на путь обоснования предложенного им вывода, причем это по сути дела комментаторство, а не исследовательский поиск, находилось под строгим и неусыпным контролем.

По существу же самого вывода о критике и самокритике как движущей силы развития советского общества напрашивается следующая мысль, перед нами не что иное, как попытка ухода от реальных проблем функционирования общества, где существовала одна форма собственности, одна политическая сила, один вождь. Данная конструкция могла обеспечивать только консервацию всей жизни, никак не способствуя его модернизационным задачам. Развитие критики и самокритики в условиях безальтернативноеT выборных механизмов, однопартийной системы без каких-либо реальных признаков коллегиальности можно квалифицировать как действия, инспирированные в угоду правящему режиму. То же самое можно сказать и о других источниках развития советского общества: морально-политическом единстве народа и советском патриотизме.

Состоявшаяся в мае 1947 года дискуссия по учебнику Г.Александрова задала определенные оценочные параметры всей научно-философской деятельности, Власти жестко отслеживали появляющуюся научную продукцию, сверяя ее содержание с ориентирами официальной идеологии. Это можно проиллюстрировать на примере критического разбора в <Правое> третьей книжки журнала <Вопросы философии> за 1949 год. Кратко отметив некоторые улучшения, как-то разнообразие публикаций, актуальность тематики многих статей, <Правда> перещда к своему главному делу - критике и оценкам. Статья все того же Г.Александрова <Космополитизм - идеология империалистической буржуазии> вызвала негативную реакцию, потому как <чрезмерно много места уделяется разной дряни вроде мертворожденных писаний реакционных буржуазных профессоров, от которых за версту несет трупным смрадом>384. Трудно сказать, считал ли главный пропагандистский рупор страны подобную тональность приемлемой для научных дискуссий, но Александрову адресовался упрек в бесстрастности повествования о космополитизме. Видимо, острая форма изложения, образец которой мы только что привели, уже сама по себе расценивалась как весомый научный аргумент. Статья В.Логинова <О переходной форме производственных отношений> признавалась ошибочной, так как в ней фигура мелкого собственника рассматривалась слишком идеализированно, а следовательно метафизически, без учета конкретных социально-экономических форм общества. Поэтому вывод о жизнеспособности мелкого хозяйства, сделанный ученым, перечеркивался и отбрасывался287.

Не меньшее давление оказывалось и на историческую науку. Перед ней ставились конкретные задачи по реализации доктрины советского патриотизма в историческом контексте с акцентом на возвеличивание прошлого русского народа, его традиций. Одной из несущих конструкций доктрины стала разработка проблем образования централизованного русского государства. Данная тематика нашла широкое отображение на страницах научных изданий. Так, в 1945-1946 годах журнал <Вопросы истории> провел обширную дискуссию о различных аспектах создания единой русской держа-

ВЫ ХОД.С- С С бЫЛИ БЪЮ1СНЗЗ]~1 ы р H3JT ИЧНЬ! С точки зрс_

ния, отмечалась недостаточная разработанность этих вопросов. В качестве основного вывода предлагалась мысль о неправомерности разбивать образование централизованного государства на два этапа, как это делалось историками довоенного периода: сначала национальное государство, а затем - многонациональное Как считалось, более правильным будет говорить о едином процессе, тем самым, подчеркивая ведущую роль русского народа288. В этом смысле вся дискуссия о формировании русского государства преследовала главную цель - демонстрацию превосходства русской истории над остальной, подчеркивание более высокого уровня развития русского государства по сравнению со странами Европы.

О том, насколько сильно продавливались именно такие подходы, убедительно свидетельствует следующий пример: <Вопросы истории> в апреле 1947 года опубликовали рецензию профессора М.Тихомирова на книгу Д.Лихачева <Москва и культурное развитие русского народа> (М. 1946). Рецензент высказывал несогласие с автором по поводу непомерного возвеличивания русской культуры того периода: <Очень неприятное впечатление производит постоянное стремление автора противопоставить русское искусство западноевропейскому... Уместно ли здесь ограниченное национальное самодовольство" Неужели любовь к родному обязательно должна связываться с охаиванием чужого".,. Пусть автор хотя бы на минуту сопоставит богатые города средневековой Италии, хотя бы Флоренцию, с Москвой XIV-XV веков, чтобы не настаивать на превосходстве московской культуры над флорентийской в эту эпоху. Нужно ли для национального сознания такого великого народа, как русский, подкрашивание в розовый цвет его прошлого>28'. Однако уже через пять месяцев позиции Тихомирова по этим вопросам кардинально изменились. В тех же <Вопросах истории> он пропагандирует иную точку зрения, говоря об удивлении образованных иностранцев, <внезапно увидевших на востоке Европы большое государство со своеобразной вековой культурой>. Теперь ученый придерживался мнения о передовой московской архитектурной школе, оставившей далеко позади итальянцев во главе с А.Фиораванти, который сам попал под влияние русских художественных традиций2'0. Нетрудно догадаться, под чьим давлением ученый был вынужден менять свои уже обнародованные взгляды.

Во второй половине 40-х годов практически все историческое полотно русской истории служило своеобразным подкреплением концепции советского патриотизма. По мнению властей, его корни должны подпитываться ярким российским прошлым, что выстраивало и обеспечивало своего рода преемственность великих дел и свершений русского народа как тогда, так и сегодня. Причем научно-историческая мысль была обязана реализовывать эту задачу безотносительно того или иного периода отечественной истории. Так, ученые занимались исследованием происхождения термина <Великая Русь>, составляя обзоры древних иностранных источников, сообщающих, а главное признающих величие древней Руси. Подчеркивалось, что этот правильный термин выпал из поля зрения современной буржуазной науки. Много говорилось о фигуре Петра I, о его роли в укреплении русского государства, создании промышленности и армии, которая являлась образцом для европейских стран. Вообще тема армии и ее побед занимала особо почетное место в исторической науке послевоенного периода. Значительное внимание уделялось личности и взглядам Чернышевского, далекого от восторженного отношения к Западу и прогнозировавшему разочарование тем, ктосчити Западную Европу <земным раем>291.

Но власти считали все это недостаточным, требуя усиления борьбы с космополитизмом, большей приверженности доктрине советского патриотизма. Именно эту цель преследовали регулярные разносы, устраиваемые ЦК ВКП(б) историческим институтам, изданиям, ученым. В начале 1949 года буквальному разгрому подверглась школа, возглавляемая известными историками И.Минцем и И.Разгоном. Как отмечалось, они нанесли серьезный вред делу разработки истории советского общества. За 18 лет работы их коллектив выпустил только два тома <Истории гражданской войны>, чем сорвал выполнение задания партии. Не меньший ущерб они нанесли, не подготовив и не выпустив в свет учебник по истории СССР советского периода, чем осложнили и затормозили выращивание кадров молодых историков2'2. Серьезной критике подверглись и специалисты, занимающиеся зарубежной историей нового и новейшего времени. От них требовалось решительно покончить с антинаучным способом изучения зарубежной истории, т.е. в отрыве от прошлого России и СССР. Ученые обязывались считать своей кровной задачей исследование огромного влияния передовой русской культуры, литературы, науки на другие страны и народы. Долг историков состоял в раскрытии многообразия этого влияния на общественную мысль в Европе, Америке, Азии2".

Среди общественных наук руководство партии и государства особое значение уделяло политэкономии. Предметом исследования данной отрасли являлось функционирование народного хозяйства страны, от чего напрямую зависело все состояние общественного организма. Тем не менее, разработанность вопросов социалистической экономики в послевоенный период надо признать крайне слабой. Фактически были нарушены традиции научной преемственности, уничтожены экономические школы, действовавшие в 20- 30-х годах, репрессированы их создатели и лидеры, Все это серьезно ослабило кадры экономистов, в особенности тех, кто специализировался на изучении экономических проблем социализма. Многие работы отличались низким профессиональным уровнем, а порою и просто безграмотностью и надуманностью. В этом смысле характерен пример одной из диссертаций, представленной к защите в Институте экономики АН СССР. Она содержала конкретное описание высшей фазы коммунизма, развивая идею огосударствления колхозов. По мнению автора, эти процессы должны начаться почему-то со Свердловской области, а затем распространиться на всю территорию страны. Автор точно по годам и районам планировал эти действия, причем пытаясь во всех деталях изобразить будущую коммунистическую деревню, где каждая семья будет иметь свой дом с садом, а необходимые продукты будут доставляться по специальным трубопроводам и т.д.294 Ценность подобных <научных> изысканий очевидна и в комментариях не нуждается.

Осознавая недостаточно высокий уровень экономической науки в стране, ЦК ВКП(б) принял решение активизировать эту отрасль общественного знания. В конце 1951 года в Центральном Комитете прошла дискуссия по проекту учебника политэкономии, где участвовало около 240 ученых, половине из которых было предоставлено слово в ходе 21 пленарного заседания2". Вряд ли будет преувеличением сказать: дискуссия выглядела неординарным событием не только в отечественной научной жизни, но и в деятельности партии. По существу, это была одна из первых попыток разобраться в закономерностях того социального строя, который создавался в стране уже более 30 лет3'6. Однако окончательные итоги дискуссии ое ВДОХНОВИЛИ ееоргаиузаторов. В^дсше Сталину (22 декабря 1951 г.) секретари ЦК Маленков и Суслов докладывали: <В ходе дискуссии по проекту учебника политэкономии выяснилось неблагополучие в экономической науке. Это, прежде всего, выражается в отсутствии серьезных научных трудов и низком теоретическом уровне публикуемых экономических исследований. Советскими экономистами слабо разрабатываются важнейшие проблемы советской экономики и экономики стран народной демократии. Недопустимо отстает теоретическая разработка вопросов,,, общего кризиса капитализма и кризиса колониальной системы>297.

Поскольку обращаться за решением перечисленных* вопросов было просто не к кому, так как все лучшие научные силы задействовались в дискуссии, то фактически данное обращение к Сталину можно рассматривать как предложение высказаться, оказать помощь и тем самым внести ясность в эта проблемы. Слово вождя вскоре прозвучало: накануне XIX съезда партии в свет вышла одна из самых фундаментальных его работ - <Экономически проблемы социализма в СССР>. Здесь излагался целый ряд теоретических новшеств Сталин положил конец спорам о том, что все же можно считать основным экономическим законом социализма. Оставив в стороне рассуждения о законах стоимости, планировании народного хозяйства, он дал четкую формулировку сути социалистического способа производства: < . обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники>293. Данная формулировка сразу стала хрестоматийной и присутствовала во всех учебниках и литературе по политэкономии вплоть до конца 80-х годов.

Как известно, в своем труде Сталин прояснял, также, пути построения коммунизма в одной отдельно взятой стране. В этом он прочно опирался на ряд казавшихся ему незыблемыми теоретические положения, и, прежде всего, на вывод 20-х годов о возможности социалистического строительства в отдельном государстве. Вытекавшая из него задача быстрого преодоления технико-экономической отсталости СССР не могла быть выполнена посредством присущего капитализму принципа экономической целесообразности, что объективно уменьшало сферу возможного применения товарно-денежных отношений. В том же самом ключе подошел Сталин и к вопросам строительства коммунизма, т.е. ограничения товарно-денежных отношений, уменьшения значимости личной собственности и т.д. Например, очень перспективным представлялось ему стремление некоторых крестьян освободиться от <оков домашнего хозяйства, передать скот в колхозы, чтобы получать мясные и молочные продукты от колхоза... Это лишь отдельные факты, ростки будущего>199. Сегодня хорошо известна цена этих пророчеств вождя. Между тем, руководство партии и государства находились в их плену не одно десятилетие, в принципе не сумев или не желая отказаться от них, несмотря на развенчание культа личности Сталина в хрущевские времена.

Слово Сталина рассматривалось как окончательное решение той или иной проблемы. На это была настроена вся система общественных дисциплин, все восприятие обществоведческой мысли. В условиях господства одной марксистско-ленинской теории и отсутствия реальной конкуренции исследовательских школ, вынужденных следовать трафаретам учения, такая ситуация была неизбежной и объективной Однако вопросы функционирования системы, достижения сугубо прагматических целей требовали от Сталина текущего момента. В этом смысле у него существовало два пути: отказаться от учения, что не выглядело оправданным, или встать в ряды классиков марксизма-ленинизма, заполучив монопольное право на развитие и толкование положений теории научного коммунизма. Это было необходимо еше и потому, что провозглашение доктрины советского патриотизма - патриотизма нового типа, - возвеличивание всего русского, требовало собственного и непогрешимого ориентира, с которым сверялась бы вся политическая деятельность. Таким ориентиром и был Сталин.

Встав вровень с Марксом, Энгельсом и Лениным, Сталин неплохо освоился с этой высокой ролью. Сегодня мы имеем немало свидетельств о его не слишком почтительном отношении к классикам, которое он открыто демонстрировал в послевоенные годы. Например, в своем ответе на письмо профессора Е.Разина Сталин заявил об отсутствии у Ленина компетенции в военных вопросах300. Чего, видимо, о нем после победы в Великой Отечественной войне сказать было невозможно. По воспоминаниям одного из югославских лидеров М.Джиласа, на одной из встреч Сталин говорил о Марксе и Энгельсе: <Да, они, без сомнения, основоположники. Но и у них есть недостатки. Не следует забывать, что на Маркса и Энгельса слишком сильно влияла немецкая классическая философия - в особенности Кант и Гегель>3(11. А вот еще одно любопытное замечание вождя, сделанное им в ходе экономической дискуссии 1951 года: <В учебнике использована схема Энгельса о дикости и варварстве. Это абсолютно ничего не дает. Чепуха какая-то! Энгельс здесь не хотел расходиться с Морганом, который тогда приближался к материализму. Но это дело Энгельса. А мы тут при чем? Скажут, что мы плохие марксисты, если не по Энгельсу излагаем вопрос? Ничего подобного!>303

Сталин действовал без оглядки на марксистско-ленинские каноны не только в решении вопросов теоретического характера, но и в практических действиях. Яркое свидетельство тому - формирование в те же годы более терпимого отношения к царской России, воспроизведение многих внешних атрибутов ее власти, реабилитация некоторых общественных институтов дореволюционных времен. Такой поворот, немыслимый при старой большевистской гвардии, испытывавшей стойкую ненависть к царизму, обусловлен общим сталинским курсом на усиление дер-жавности в политике. Обращение к прошлому страны служило хорошим подкреплением и подспорьем в утверждении данной стратегической линии. После своего осеннего отпуска 1945 года Сталин предпринял неординарный шаг по переименованию народных комиссариатов в министерства, как это было до революции. Обосновывая это новшество, вождь говорил на мартовском (1946 г.) Пленуме ЦК ВКП(б): <Народный комиссар или вообще комиссар - отражает период неустоявшегося строя, период гражданской войны, период революционной ломки и пр. Этот период прошел Война показала, что наш общественный строй очень крепко сидит... Уместно перейти от названия - народный, комиссар к названию министр. Это народ поймет хорошо, потому что комиссаров чертова гибель. Пугается народ. Бог его знает, кто выше, кругом комиссары, а тут министр, народ поймет. В этом отношении это целесообразно>303.

Явно из практики дореволюционной'армии был задействован такой орган, как <суды чести>. Решение об их введении в министерствах и центральных ведомствах принято в марте 1947 года304. На эти общественные образования возлагалось рассмотрение антипатриотических, антиобщественных поступков, совершенных руководящими, оперативными и научныоиработникамиминистерстви центтальных ведомств. <Суды чести> являлись фактически инструментом давления на государственный аппарат с целью поддержания лояльности официальному идеологическому курсу.

Обращение к опыту дореволюционных времен было далеко не единичным случаем. Необходимо отметить, что такие действия зачастую вызывали удивление, непонимание актива, неподготовленного к подобным поворотам и привыкшему к совсем иному отношению к царской России. Вот один из таких эпизодов, происшедший на совещании по вопросам идеологической работы среди студенчества в ЦК ВЛКСМ (6-7 октября 1947 года). Один из выступавших поделился своими взглядами на состояние идеологической борьбы: <борьба против низкопоклонства перед буржуазной наукой должна быть борьбой и против поклонения перед русской буржуазной наукой, перед дворянской культурой>. На что последовала реплика лидера советского комсомола Н.Михайлова - <Если мы начнем бороться против русской дворянской культуры, мы тут дров не наломаем?> Оратор пояснил: <Я хочу напомнить, что дворянство, развращенное до мозга костей влиянием французской буржуазной культуры, изменило русскому народу, изменило России и изменило русской науке, загнало ее в подполье>. После этого выступления Михайлов дал следующие разъяснения: <... последний оплот империализма и первый враг Советского Союза - реакционные силы Америки и против них огонь из всех орудий! Милюков тоже не ахти подходящая для нас фигура, но я думаю, что сейчас не это главное>305. Трудно представить подобное в центральном штабе комсомола в эпоху 20-х годов

Но, пожалуй, самым удивительным зигзагом сталинской политики в послевоенный период стало изменение отношения к русской православной церкви.

Прекращались гонения и притеснения, ей предоставлялась определенная свобода деятельности. Начало этого курса относится к годам Великой Отечественной войны. 4 сентября 1943 года состоялась историческая встреча Сталина, Молотова с патриаршим местоблюстителем Сергием и митрополитом Алексием, где был обсужден весь пласт проблем во взаимоотношениях церкви и государства, накопившийся за долгий период, и принято решение о возрождении института патриаршества. Потепление к церкви со стороны руководства режима во многом объяснялось той большой положительной ролью, которую сыграла РПЦ в освободительной войне против фашистской Германии. Хорошо известна ее деятельность по мобилизации духовных и нравственных сил людей на борьбу с фашизмом, проповедовавшим расовую ненависть. Слово духовенства в защиту Родины имело определяющее значение для миллионов и миллионов людей. Значителен был и материальный вклад церкви. За годы войны ею организован масштабный сбор средств для укрепления мощи советской армии. В общей сложности было собрано около 200 млн. рублей, направленных на строительство авиационной техники, танковых колонн и тд. Например, духовенством и верующими Свердловской епархии сдано в фонд обороны страны более 3,6 млн. руб. во всецерков-ный фонд помощи семьям бойцов армии - около одного миллиона рублей306.

Осознавая значимость русской православной церкви в общественной жизни, Сталин начал рассматривать ее в качестве необходимого инструмента в осуществлении своих планов как внутри, так и вовне страны. Диалог между церковью и государством нарастал стремительно. Кульминацией признания роли и авторитета РПЦ стало проведение 31 января - 2 февраля в Москве поместного собора для решения неотложных задач церковной жизни: принятия Положенияо русской пиаиосиавнойовркви, дзТрания патриарха всея Руси (патриарх Сергий скончался в 1944 году). Без преувеличения можно сказать, что это было одно из самых масштабных и значимых мероприятий церковной истории за все годы существования советской власти. Поместный собор явился крупным событием не только во внутренне жизни Советского Союза, но и на международной арене. В его работе участвовали 41 архиепископ и епископ, 126 протоиереев приходного духовенства, а также делегации семи автокефальных церквей (не считая русской), которые впервые одновременно собрались в Москве, причем три церкви (александрийская, антиохийская, грузинская) были представлены непосредственно своими главами. Не удивительно, что такой состав присутствующих дал возможность проводить параллели со Вселенским собором, не созывавшимся несколько столетий.

Идея единения вокруг православной веры, русской церкви всего советского общества, да и не только его, явилась одной из центральных на московском Поместном Соборе. Вот как подавалась его атмосфера официальной церковной печатью: <плотной людской стеной окружены заседающие на Соборе. Среди этих посторонних есть и англичане, и американцы, и японцы. Известный русский искусствовед стоит рядом с приходским священником, модная дама рядом с прихожанкой в вязаном теплом платке. Кто-то сказал... одному из распорядителей на Соборе: <Надо бы навести порядок, предложить всем пройти на отведенные места, а то как-то неладно сгрудились. <Ничего, - ответил московский священник, - это Россия>307. Дифирамбы церкви адресовали представители советского режима. Так, в выступлении председателя Совета по делам РПЦ Г.Карпова подчеркивалось: <В церквах и монастырях зарождалась письменность и складывались первые летописи о жизни нашей страны, стены церквей и монастырей неоднократно выдерживали орды иноземных завоевателей ..>3(Ш О ходе работы Поместного Собора сообщалось в главном пропагандистском рупоре коммунистической партии - газете <Правда>309.

Церковь отвечала властям тем же. Высокую оценку на Соборе получило <Положение об управлении русской православной церкви>, которое сравнивалось с аналогичными документами времен царской России, внесенного в Думу в 1913 году. Этим сравнением как бы подчеркивалось, что Советское правительство проявляет не меньшую заботу о церкви, чем дореволюционные власти310. <Положение об управлении РПЦ> действительно имело важное значение для упорядочивания церковной жизни. Высшая ее власть закреплялась за Поместным Собором, в промежутках между собраниями которого церковь возглавлялась патриархом московским и всея Руси и управлялась совместно со священным Синодом. В <Положении> четко прописывались полномочия патриарха: обращаться с посланиями по церковным вопросам ко всей РПЦ, вести сношения с представителями других автокефальных православных церквей, награждать титулами и высшими церковными отличиями и т.д. Определялось понятие православной общины - группы верующих не менее 20 человек. Она получала от гражданских властей на основе особого договора в бесплатное пользование храм и церковную утварь. Тем самым церковные организации получали права юридического лица, которого были лишены последние десятилетия311,

Особым расположением властей в ходе работы Поместного Собора пользовались зарубежные делегации автокефальных церквей. Приехавшие гости были одарены дорогими подарками, взятыми из различных музеев: золотыми крестами с камнями, полными ари панагиями с драгоценными камнями, старинными иконами. Судя по описи, выявленной в архиве, все эти дорогостоящие дары были приняты, за исключением митрополита Эмесского Александра, который отказался от панагии с драгоценными камнями и облачения.

Для восточных патриархов и представителей других православных церквей проводилась обширная культурная программа. Они посетили исторический музей в Москве и его филиал в Коломенском, музей Красной Армии и Останкинский дворец, оставив там восторженные отзывы311. По завершении работы Собора все они были приглашены на духовный концерт, состоявшийся 6 февраля 1945 года в Большом зале московской консерватории Здесь, в присутствии всего высшего духовенства (около 1,5 тысяч человек), исполнялось различное церковное пение. В начале третьего отделения концерта собравшимся зачитали только что полученный по радио приказ Верховного Главнокомандующего Маршала И Сталина, где сообщалось об очередных победах советской армии. После этого сразу последовало исполнение увертюры П.Чайковского <1812 год>, которая начиналась мелодией известного церковного песнопения. Концерт произвел сильное впечатление на высоких зарубежных гостей Собора. Как заявил папа и патриарх Александрийский Христофор: <Сам факт организации в Большом концертном зале духовного концерта говорит за то, что церковь в Советском Союзе имеет полную свободу и сочувствие со стороны Правительства>313.

Проведение Поместного Собора, избравшего тринадцатого патриарха всея Руси Алексия I, существенно укрепило взаимоотношения государства и церкви. В этот период правительство принимает немало решений по сохранению, реставрации архитектурных комплексов и памятников, имеющих большое религиозное значение. Как, например, постановление СНК СССР от 8 апреля 1945 года <О мероприятиях по сохранению и реставрации памятников архитектуры во Владимирской области>. В нем Владимирский облисполком, МВД СССР, Наркомат гражданского строительства РСФСР в течение 1946-1947 голов обязывались произвести неотложные работы по ремонту наиболее пенных памятников: Дмитриевского собора XII века, собора княжнина монастыря, палат Суздальского кремля и др. (всего перечислено 68 объектов), Постановлением выделялась необходимая техника и квалифицированная рабочая сила. Чуть позже специальным решением союзного Совнаркома г, Суздаль превращался в исторический заповедник, город-музей, охраняющий неповторимые сокровища древней русской архитектуры314.

' Но все же главным в устоявшемся диалоге РПЦ и государства стала практика открытия многих храмов, тех самых, которые с энтузиазмом закрывали и усиленно уничтожали еще совсем недавно, в предвоенные годы. Эта политика осуществлялась непосредственно сверху. Председатель совета по делам РПЦ предлагал ЦК ВКП(б) окончательное решение об открытии храмов полностью передать в компетенцию возглавляемого им совета, а за местными органами оставить лишь право высказываться по тому или иному ходатайству верующих315. Такая процедура разрешения на открытие церквей снимала препятствия местного характера и облегчала проведение в жизнь политического курса высшего руководства страны в отношении РПЦ. О его результатах дают представление следующие данные: по состоянию на 1 января 1947 года в СССР функционировало 13813 православных храмов и молитвенных домов, что по сравнению с 1916 годом составляло 28%. В городах действовало

352 церкви и в рабочих поселках, селах, деревнях - 12461. Из всего этого количества до 1941 года существовало 3732 храма, немцами на оккупированной территории образовано 7000 церквей, открыто советскими властями в 1944-46 годах - 1084. Хотя заявлений от верующих на открытие храмов за этот период поступило гораздо больше - 5184, т.е. удовлетворялись далеко не все заявки, а примерно 20% от полученных советом по делам РПЦШ. За этими сухими данными статистики скрываются глубокие чаяния и надежды многих миллионов верующих Советского Союза Надо помнить, что каждое удовлетворенное ходатайство об открытии храма являлось крупный событием в жизни людей. Как, например, в Кировской области, где при открытии одной новой церкви собралось около 15 тысяч жителей из окрестностей в радиусе 90-100 км. Они лично хотели убедиться в факте открытия храма, что отвечало их внутренним устремлениям317. Данный случай являлся типичным для многих регионов страны.

Расширение деятельности церкви с особой актуальностью ставило вопрос о необходимом количестве священнослужителей. Ситуацию здесь для РПЦ можно охарактеризовать как кризисную. Многие священники были уничтожены или репрессированы, производить же кадровые пополнения в этой сфере по понятным причинам долгие годы не представлялось возможным, В результате в послевоенный период для обслуживания действующих церквей имелось лишь 9617 священников и дьяконов, что составляло только 8,1% по отношению к 1916 году3'*. Очевидно: решение этой серьезной задачи требовало безотлагательного восстановления в стране системы духовного образования. Это произошло с 1946/47 учебного года. Все имеющиеся в ведении московской патриархии богословские курсы, училища, школы переименовывались в духовные семинарии, т.е. им возвращались прежние дореволюционные названия. Совет по делам РПЦ согласился с образованием духовных семинарий в Москве, Ленинграде, Киеве, Саратовской, Львовской, Одесской, Минской, Луцкой областях и Ставропольском крае с четырехгодичным сроком обучения. Кроме этого, формировалась и система духовных академий (в Москве, Ленинграде, Киеве)л". Таким образом, в послевоенный период в стране фактически была воссоздана система духовного образования, которая практически в неизменном виде просуществовала вплоть до конца 80-х голов. Все это способствовало началу восстановления церкви как важного института, имевшего авторитет и влияние в обществе. Данные тенденции явственно ощущались в послевоенные годы. В речи епископа Гермогена перед учащимися духовной семинарии и академии в начале 1948/49 учебного года ставился вопрос: <Не возникает ли в вашем сознании представление о ее былом величии и значении, не только для церкви, но и для всего Российского государства?й)-11

Нужно заметить, что такой вопрос возникал не только у епископа Гермогена и его подопечных, но и в сознании партийного аппарата, выражавшего все большую озабоченность деятельностью русской православной церкви. На собраниях и активах областных партийных организаций в различных регионах страны все чаще звучали слова обеспокоенности создавшимся положением. Так, на партконференции Великолуж-ского обкома (1948 г.) с тревогой констатировалось оживление религиозных настроений, роста случаев крещения новорожденных и детей школьного возраста, обряды венчания производились повсеместно, даже среди некоторых партийных и комсомольских работников. На Закарпатской областной конференции ВКП(б) в 1948 году один из активистов прямо заявил. <Мы не боремся с религией, а защищаемся от нее.

Эта наша защита привела к тому, что слово попа стало более авторитетным, чем прежде>32'. На семинарах сети политпросвещения Кировской области пропагандисты требовали следующих разъяснений: <Из какой необходимости исходило правительство при разрешении вопроса об открытии церквей, а также об учреждении в нашей стране духовных учебных заведений">, <Является ли до некоторой степени ошибкой политика государства в первые годы его существования в вопросе закрытия церквей и монастырей, если в период войны снова было разрешено их открыть">323 и др.

Однако недовольство партийного аппарата не являлось определяющим для Сталина в выработке взаимоотношений в русской православной церковью. Концепция державности как основы его послевоенного политического курса отводила РПЦ определенную роль. Вождь делал ставку на международные связи православия, пытался эксплуатировать возможности русской церкви в своих интересах. Именно этим фактором объясняется подчеркнуто благожелательное отношение властей к зарубежным гостям Поместного Собора 1945 года. РПЦ была включена в сталинскую конструкцию противостояния СССР и Запада, воздвигнутую после завершения Великой Отечественной войны. Ее антиподом определялся Ватикан и поддерживающие его прозападные силы. На протяжении всех послевоенных лет критика католического центра в Риме составляла основополагающую сторону функционирования РПЦ. Ватикан изображался исключительно как организация, оказывавшая услуги американской дипломатии и вознаграждавшаяся за это <пакетами акций от крупных американских компаний>323. Православная же церковь, вдвое уступавшая католической по численности верующих и во много раз по богатству своих материальных ресурсов, по своей внутренней устроенности и по просветительскомиссионерской деятельности, рассматривалась как не-запятнавшая себя никакими интригами, сохранившая православие от каких-либо новых догматов.

В русле противостояния двух церквей следовала политика Сталина по укреплению московской патриархии как религиозного центра православного мира. Данная политика основывалась на следующем историческом выводе' <С отступлением Рима от православия и падением Константинополя, с порабощением православного Востока турками, центром и оплотом Православия становится Москва, столица православного русского государства>32*. Попытки утверждения новой роли русской церкви на международной арене начали осуществляться сразу после помпезного проведения Поместного Собора. Внешнеполитические приоритеты деятельности РПЦ были согласованы и утверждены на встрече Сталина с патриархом Алексием, состоявшейся 10 апреля 1945 года. Только в течение 1945-46 годов Московская патриархия направила свои делегации в 17 стран Европы, Ближнего Востока и представительные делегации 13 государств приняла у себя. За один 1945 год пол юрисдикцию русской церкви из числа архиереев, находящихся за границей и не признававших ранее московскую патриархию, перешли три митрополита, 17 архиепископов и епископов. Государство снабжало РПЦ значительными суммами в валюте для передачи главам зарубежных автокефальных церквей325 Все эти действия преследовали одну конкретную цель - созыв в Москве Вселенского собора, не собиравшегося несколько столетий, для решения вопроса о присвоении Московской патриархии титула Вселенской. Его планировалось провести в J 948 году в ходе торжеств, посвященных 500-летию автокефалии русской православной церкви. Однако этим планам не суждено было сбыться. Не многие главы церквей выразили желание участвовать в деле, вдохновляемом советскими властями3261.

вом сохранялись вплоть до смерти Сталина. Власть продолжала использовать (хотя и с меньшей эффективностью) налаженный инструмент в своей внешнеполитической деятельности. Перемены по отношению к РПЦ произошли только во второй половине ЭО-х годов, когда новое руководство сменило ориентиры прежней политики. Диалог с церковью оказался не нужным, его вновь сменил жесткий курс на гонения и притеснения.

Период 1945-1953 годов характеризовался и формированием вещей, ставших неотъемлемой частью советского образа жизни в последующее время. Речь идет о создании в послевоенные годы массовой системы партийно-политического просвещения, просуществовавшей вплоть до конца 80-х годов. Именно в послевоенный период был заложен каркас массовой пропаганды и агитации среди коммунистов и населения, выстроена четкая работа в этом направлении. Система партийно-политического просвещения являлась своего рода инструментом, с помощью которого трансформировалась и тиражировалась в массы официальная политика властей. Конструирование механизмов этой системы началось буквально сразу после окончания Великой Отечественной войны. На это имелись веские причины, и, в первую очередь, бурный рост численности ВКП(б) за время войны. На 1 января 1946 года партийные ряды насчитывали 4599 тыс. членов и 1427 тыс. кандидатов в члены партии, т.е. всего 6026 тыс. коммунистов, причем 2/3 из них составляли вступившие в партию на фронте327. Такого бурного роста коммунистической партии ранее не наблюдалось. Однако здесь имелись и свои отрицательные моменты. У большинства из потока вступивших отсутствовали сколько-нибудь серьезные образовательная подготовка и знания. Достаточно сказать, что 13 всего количества членов и кандидатов в члены ВКП(б) различные высшие учебные заведения закончили только 450 тыс. человек или всего около 8%, а 1 млн. 350 тыс. (22%) имело среднее образование, остальная же, подавляющая часть ограничивалась лишь начальными классами328. Такая ситуация вызывала серьезную озабоченность в ЦК ВКП(б) На одном из совещаний в Центральном Комитете начальник управления пропаганды и агитации Г-Александров прямо указывал на политическую неподготовленность и безграмотность 70-80% коммунистов32*.

На ниву политического просвещения направлялись многочисленные отряды идеологических работников и пропагандистов. Их характеристика изложена в воспоминаниях Д.Шепилова <Принципов и убеждений у них не было никаких, поэтому они с готовностью прославляли любого, кого им предписывалось прославлять в данное время, и предавали анафеме также любого, на кого им указывалось. Такой набор и расстановка кадров как нельзя лучше соответствовали сталинской подозрительности ко всем старым ленинским идеологическим кадрам и сталинской линии на широкую замену их послушными людьми, готовыми изобретать и внедрять любые концепции истории партии, гражданской войны, социалистического строительства>330.

В 1946-1953 годах закладывался фундамент системы партийного просвещения. Именно по этому архитектурному плану строились и воздвигались новые этажи советского идеологического здания вплоть до конца 80-х годов. В результате всеми формами политического обучения охватывался практически весь списочный состав ВКП(б). На той же Украине в систему было вовлечено 94,6% республиканской партийной организации, в Молдавии, где идеологической работой заведовал будущий лидер партии К.Черненко -

92,3% членов компартии-"1. То же самое происходило и в ВЛКСМ, где были образованы свыше 237 тысяч политкружков, в которых занимались более четырех миллионов комсомольцев331.

Несмотря на астрономические цифры охваченных всеми формами политпросвещения, уровень занятий оставался невысоким, само преподавание велось во многом формально, значительная часть слушателей просто игнорировала учебу, не посещала ее, не выполняла требований преподавателей <Правда> постоянно предостерегала от методов, <при которых на первый план выдвигались статистические сведения об <охвате> учебой, о посещаемости занятий, кружков и школ, и отодвигались на второй план главные вопросы - теоретический уровень занятий, идейная направленность этих занятий...>333 Тем не менее, о слабом и упрощенном освещении различных вопросов теории и истории большевистской партии говорят многочисленные свидетельства К примеру, в Черновицкой областной газете (Украинская ССР) в помощь пропагандистам была опубликована статья <Краткий курс истории ВКП(б) - научная история большевизма>, где утверждалось, что в <Кратком курсе> еще задолго до начала войны с Германией и Японией <начертан смелый план разгрома фашистских агрессоров и теперь этот план с честью выполнен советским народом, его Красной Армией>354.

Отсутствие интереса к изучению общественно-политических дисциплин особенно зримо прослеживалось у молодого поколения. Свое формальное, а порою пренебрежительное отношение к изучению ослов научного коммунизма молодежь мотивировала ненужностью данных знаний в их профессиональной и повседневной деятельности. Как отмечалось в ЦК ВЛКСМ, наибольшее количество недостатков в изучении общественных наук существовало в вузах, гото-

вящих кадры работников искусства театра, музыки, кинематографии: <Здесь еще больше гнилых рассуждений о том, что марксизм-ленинизм - <второсортная> наука. Некоторые студенты Московского художественного института пытаются утверждать, что все великие художники прошлого не знали марксизма-ленинизма. Все Посредственные художники сейчас его знают, и потому для того, чтобы быть большим художником, не обязательно нужно знать марксистско-ленинскую теорию>335. Подавляющее большинство молодежи не увлекалось чтением советских газет и журналов. Так, из опроса 49 студентов Киевского педагогического института выявлялась такая картина: регулярно читали газеты лишь 7 человек, нерегулярно - 13, а совершенно не читали 29. В Свердловском сельскохозяйственном институте из двух тысяч учащихся прессу выписывали только 100 человек, в Свердловском медицинском институте из 2 200 студентов и 300 преподавателей газеты получали 120. Из 36 опрошенных комсомольцев Московского института востоковедения передовиц газеты <Правда> не смотрел никто. В свете этих фактов уже не очень большое удивление вызывает такой эпизод: в Ленинградском государственном университете студентка IV курса биологического факультета, член ВЛКСМ Лукьянова не могла ответить на вопрос - кто является Председателем Совета Министров СССРт. Заметим, что речь здесь вдет о студенчестве, которое всегда являлось продвинутой частью общества В этом смысле нетрудно представить ситуацию в других общественных слоях и возрастных категориях.

Создание в лице системы партийно-политического просвещения разветвленной и мощной пропагандистской машины не решало всех проблем идеологического воздействия на массы, не достигая нужных властям результатов. Несмотря на постоянное действие сильногоидеологическогопресга, недовольство реальной жизнью накапливалось, что не было секретом для власти. В ЦК ВКП(б) постоянно поступали сигналы с мест о негативных высказываниях и настроениях в отношении советской власти и существующего строя. Например, в г. Струнино (Владимирская обл.) на одном из партсобраний прозвучала следующая мысль: <Мы видим собственными глазами, что в нашей стране построено много заводов и фабрик. Все это верно, но мы старики, что от этого получили9 Что нам дала Конституция? 250 граммов хлеба и больше ничего>. В Ленинградской области на выборах в Верховный Совет РСФСР на некоторых бюллетенях сделаны надписи: <Долой принудительный труд>, <Да здравствует свобода слова и печати>, <Долой крепостное право коммунистов>. В Молдавской ССР агитаторов спрашивали: <Когда у нас будет много хлеба, жиров, сахара и других продуктов>, <Когда народ будут кормить досыта?> и т.д. Развивать эти темы, отвечая на заданные вопросы, официальной пропаганде было неудобно и трудно. Поэтому полемика большей частью ограничивалась штампами типа: <Жить еще нелегко. Но советские люди знают, что наши трудности носят временный характер, что они безусловно преодолимы, и что высокие большевистские темпы хозяйственного строительства являются залогом быстрейшего преодоления трудностей>"7.

Глава 4 КОНФИГУРАЦИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ВЛАСТИ

Политика большого террора 1937-38 годов привела к практически полному уничтожению правящей элиты Советского Союза. Репрессиям были подвергнуты партийно-государственные кадры, высший состав военного командования, хозяйственные руководители. Масштабы трагедии, происшедшей в конце 30-х, еще долго будут оставаться предметом изучения со стороны специалистов по истории советского общества. Для нашего же исследования важно другое: оборотной стороной репрессивной политики, проводимой Сталиным, стало выдвижение и появление на вершине партий но-государственной иерархии новой плеяды руководителей. Это молодое поколение в силу своего возраста не имело непосредственно революционных заслуг, не принимало активного участия в военных событиях 1917-1920 годов. Главной его чертой являлась полная и безоговорочная преданность Сталину, которому они были обязаны своим внезапным и стремительным возвышением.

Перед началом Великой Отечественной войны в высших органах власти страны - Политбюро ЦК ВКП(б) и Совнаркоме - появляется ряд выдвиженцев Сталина - А.Жданов, Л.Берия, Г.Маленков, Н.Вознесенский. Именно они занимают ведущие позиции в окружении вождя. Жданову и Маленкову поручалось руководство партийным аппаратом и кадрами, при этом их постоянно привлекали к решению различных государственных вопросов. Первым заместителем Сталина в СНК и его заместителем по военным и военно-морским делам стал Вознесенский, потеснивший в правительственной иерархии В.Молотова и А Микояна,

Л.Берия, находясьс 1938 годанапостн наркома внутренних дел, курировал как заместитель председателя Совнаркома ряд ключевых ведомств - вновь созданный наркомат государственной безопасности, наркоматы лесной промышленности, цветной металлургии, нефтяной промышленности и речного флота. Все эти лица стали не только членами Центрального Комитета ВКП(б), избранными XVIII съездом партии, но и кандидатами в политбюро ЦК (Жданов являлся членом политбюро с 1939 года). Очевидно, что за этими кадровыми перестановками среди высшего руководства, срежессиро ванны ми Сталиным, просматривалась конкретная цель - оттеснение <старой гвардии> посредством противопоставления ей новых активных выдвиженцев.

В годы Великой Отечественной войны этот сталинский подход получил дальнейшее развитие, <Молодые кадры> заметно укрепились в руководстве страны. Маленков, Вознесенский, Берия вошли в состав чрезвычайного органа власти, действовавшего в военный период - Государственного комитета обороны, где отвечали за жизненно важные направления функционирования экономики в военных условиях. Маленков курировал авиационную промышленность, Вознесенский занимался металлургическим, нефтяным и химическим комплексами, Берия обеспечивал производство вооружения и боеприпасов, а с мая 1944 года сменил Молотова на посту заместителя Председателя ГКО, Главенствующая роль <молодых кадров> в годы войны прослеживается и по журналам посетителей кабинета Сталина за 1941 - 1945 гг. Весь этот период Маленков, Берия вместе с Молотовым неизменно входили в тройку руководителей, наиболее часто посещавших вождя"8. В этом смысле важно подчеркнуть, что одним из заметных итогов внутреннего соперничества на вершине власти в те годы стало формирование связки Берия-Маленков. Их союз

представлял мошнейшую аппаратную силу, контролирующую многие рычаги государственно-партийного управления в стране и серьезно противостоящую <старой группировке>.

Изменения, произошедшие на вершине власти в годы войны, вызвали у Сталина потребность <прощупать> ближайших соратников на предмет их возможных политических планов. Как вспоминал позднее Молотов, <после войны Сталин собрался уходить на пенсию и за столом сказал: <Пусть Вячеслав {Молотов) теперь поработает. Он помоложе>. Разговор такой у него был на даче, в узком кругу. Он сказал без всякого тоста>339. Характерно, что именно после таких разговоров, по мнению Молотова, более отчетливо проявлялось недоверие Сталина к нему и возрастало доверие к другим членам партийного руководства , игравшим на подозрительности вождя.

Осенью 1945 года произошли события, до недавнего времени малоизвестные даже узкому кругу специалистов-историков Почти сразу после окончания второй мировой войны у Сталина случился инсульт, спутавший планы и расчеты многих его ближайших соратников. В октябре он срочно был вынужден уйти в отпуск, где пробыл более двух месяцев. Сохранилась переписка Сталина с членами оставшегося в Москве высшего руководства, проливающая свет на причины многих последующих событий.

Формальным руководителем в отсутствие Сталина остался Молотов. Но никаких принципиальных решений он не мог принять не только без согласования со Сталиным, но и без поддержки Маленкова, Берии и Микояна. Однако ответственность же за все принимавшиеся этой <четверкой> решения нес именно Молотов. Есть основания полагать, что именно этим и попытались воспользоваться Маленков и Берия с целью дискредитации Молотова в глазах Сталина во время его отсутствия в столице.

Балием прескновениисталиробоке изменения в информационной политике, проведенные с разрешения Молотова. В начале ноября 1945 года центральная советская печать поместила выдержки из речи У. Черчилля, где он весьма лестно отзывался о вкладе СССР в разгром общего врага и давал высокую оценку Сталину на посту Верховного Главнокомандующего в годы войны. Казалось, это не могло не понравиться вождю. Однако вышло иначе. 10 ноября Сталин направляет <четверке> телеграмму, в которой подвергает критике ее действия, <Считаю ошибкой опубликование речи Черчилля с восхвалениями России и Сталина. Восхваление это нужно Черчиллю, чтобы успокоить свою нечистую совесть и замаскировать свое враждебное отношение к СССР,,, Опубликованием таких речей мы помогаем этим господам. У нас имеется теперь немало ответственных работников, которые приходят в телячий восторг от похвал со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирнсов и, наоборот, впадают в уныние от неблагоприятных отзывов со стороны этих господ. Такие настроения я считаю опасными, так как они развивают у нас угодничество перед иностранными фигурами. С угодничеством перед иностранцами нужно вести жестокую борьбу... Советские лидеры не нуждаются в похвалах со стороны иностранных лидеров, Что касается меня лично, то такие похвалы только коробят меня>141.

Судя по тональности телеграммы, она еше не предвещала грозы. Правда, за неназванными <ответственными работниками> отчетливо просматривалась фигура наркоминдела Молотова. Сталин лишь предупреждал о том, что даже в таких мелочах следует советоваться лично с ним. Это понял Молотов, направивший Сталину следующий ответ: <Опубликование сокращенной речи Черчилля было разрешено мною. Считаю это ошибкой... Во всяком случае, ее нельзя было публиковать без твоего согласия>342.

Между тем ситуация не разрядилась, а, наоборот, продолжала осложняться. К этому времени Молотов совершил еще одну ошибку (возможно по <подсказке> товарищей по <четверке>). На приеме в НКИДе по случаю годовщины Октябрьской революции он внезапно дал согласие западным корреспондентам на снятие цензурных ограничений на отправляемые ими из Москвы корреспонденции (раньше это было невозможно сделать без визы отдела печати НКИД). Правда, он сказал им при этом об ожидаемой <взаимности> в этом вопросе со стороны западных стран. Удивление вызывает другое. Еще 1 ноября Молотов в присущей ему жесткой форме отреагировал на коллективный протест, подписанный западными корреспондентами в Москве. Изменение позиции можно было объяснить либо согласием Сталина, либо мнением <четверки>. Однако, судя по последующей реакции Сталина, с ним никто не советовался по этому довольно важному вопросу. Остается предположить, что Молотов изменил свою позицию в связи с мнением коллег по <четверке>.

Последствия снятия цензуры не заставили себя долго ждать. Английские и американские корреспонденты 8 и 9 ноября выдали на Запад свое видение ситуации в Москве. Агентство <Рейтер> на основе этой информации уже через несколько дней передало следующее сообщение: <Цензура в Советском Союзе ослаблена теперь до такой степени, что она является только формальностью, поскольку корреспонденты освещают события правильно и объективно. Политические обозреватели в Лондоне и Москве склонны связывать это событие с проявившимися в последнее время симптомами готовности Советского Союза поднять <железный занавес>, разделяющий Восток и Запад...>нз. В качестве примера такой <открытости> называлось, в частности, увеличение числа советских делегаций намеждународиыаконференниях, большая свобода в деятельности политических партий и печати стран Восточной Европы, прозвучавший в эти же дни призыв М.И.Калинина к советской молодежи изучать иностранные государства и т.п.

Данную тему продолжила газета <Дейли геральд>, которая I декабря 1945 г. сообщала о возможном оставлении Сталиным поста главы советского правительства (напоминая читателям, что председателем СНК он стал перед войной, которая теперь закончилась) и возможности назначения на этот пост Молотова. <На сегодняшний день политическое руководство Советским Союзом находится в руках Молотова> - подчеркивалось в корреспонденции344,

В тот же день в <Нью-Йорк Тайме> отмечалось, что <Политбюро отправило Сталина в отпуск через 5 дней после возвращения Молотова из Лондона> и подчеркивала самостоятельный характер принимаемых без Сталина решений высшего руководства СССР345.

Еще раньше американская <Чикаго трибюн> отмечала, что <в Москве происходит ожесточенная закулисная борьба за власть между маршалом Жуковым и министром иностранных дел Молотовым, которые пытаются занять диктаторское место Сталина>346. Само же состояние здоровья вождя оценивалось с каждым днем во все более мрачных красках. Швейцарская <Базлер нахрихтен> со ссылкой на турецкие дипломатические источники сообщила даже о его смерти, Сам Сталин прочел сводку об этом в тот же день. Интересен заголовок тассовцев на этом сообщении: <Инсинуация турецких мерзавцев в швейцарской газете>347.

Не давая никаких комментариев по поводу всей этой волны домыслов, Сталин делал лишь небольшие пометки в тассовской информации, выделяя наиболее интересные, с его точки зрения, моменты, К примеру, он отметил посланную ему информацию о том, что <в

Вашингтоне ожидают официального опровержения сообщения, согласно которому состояние здоровья генералиссимуса Сталина вызывает опасения>348. Такая информация, без сомнения, была бы выгодна и самому Сталину. Однако это не соответствовало советской традиции освещения состояния здоровья и личной жизни руководителей и потому подобное сообщение так и не появилось.

Сейчас трудно судить о том, из какого источника западным корреспондентам стало известно об информации, закрытой даже для большинства советских руководителей. Однако более правдоподобной кажется спланированная <утечка> по линии ведомства Берия. Не случайно и прямое упоминание Молотова как возможного преемника Сталина на посту главы правительства. Расчет был явно на то, чтобы опрокинуть сталинского загустителя и освободить место официального преемника для другого. По линии Берия же Сталину был направлен и обзор зарубежной печати. Не менее важным здесь является и упоминание Г.К.Жукова, авторитет которого, без сомнения, мешал Берия в начавшейся борьбе за власть. Хрущев в своих воспоминаниях позже отмечал, что инициатива начавшихся гонений (и даже предполагавшегося ареста) Жукова принадлежала именно Берия.

Американская печать вначале сообщила о готовящемся до конца года визите Жукова в Вашингтон, а затем - об отсрочке его на неопределенный срок по распоряжению Сталина349 Затем появились фамилии Жданова и Булганина, как возможных преемников. Однако фамилии ни Берия, ни Маленкова не упоминались в этой связи ни разу, хотя именно им принадлежали многие рычаги реальной власти в Кремле.

Реакция вождя не заставила долго ждать. 5 декабря 1945 г. он направляет <четверке> гневную телеграмму, в которой пишет: <Дня три тому назад я преддпредил Молхтжвссотелеакжу, что отдел печати НКИД допустил ошибку, пропустив корреспонденцию <Дейли геральд> из Москвы, где излагаются всякие небылицы и клеветнические измышления насчет нашего правительства, насчет взаимоотношений членов правительства и насчет Сталина...>350 В связи с новой публикацией, теперь в <Нью-Йорк Тайме>, он потребовал наказать виновных - Молотова или отдел печати НКИД.

В ответ <четверка> ограничилась сообщением о том, что начальник отдела печати НКИД Горохов снят с работы. О других последствиях вождю не сообщалось. Удовлетворить его это никак не могло. Свою новую телеграмму (от 6 декабря) он адресует уже <тройке> (Маленкову, Микояну, Берии): <Вашу шифровку получил. Считаю ее совершенно неудовлетворительной. Она является результатом наивности трех, с одной стороны, ловкости рук четвертого члена, то есть Молотова, с другой стороны... Присылая мне шифровку, Вы рассчитывали должно быть замазать вопрос, дать по щекам стрелочнику Горохову и на этом кончить дело. Но Вы ошиблись так же, как в истории всегда ошибались люди, старавшиеся замазать вопрос и добивавшиеся обычно обратных результатов. До Вашей шифровки я думал, что можно ограничиться выговором в отношении Молотова. Теперь этого уже недостаточно. Я убедился в том, что Молотов не очень дорожит интересами государства и престижем нашего правительства, лишь бы добиться популярности среди некоторых иностранных кругов. Я не могу больше считать такого товарища своим первым заместителем. Эту шифровку я посылаю только Вам троим. Я ее не послал Молотову, так как я не верю в добросовестность некоторых близких ему людей, Я Вас прошу вызвать к себе Молотова, прочесть ему эту мою телеграмму полностью, но копии ему не передавать>351.

Замысел противников Молотова, казалось, удался. <Тройка> пригласила к себе Молотова, не знавшего о содержании нового послания вождя и зачитала ему письмо. <Преемник> растерялся и испугался. Более того, с него слагались полномочия заместителя Сталина и он лишался его политического доверия, что в прежние гады было предвестием ареста и гибели. В срочной телеграмме на Юг, отправленной 7 декабря, Молотов обращается к Сталину на <ты> и кается: <Сознаю, что мною допущены серьезные политические ошибки... Твоя шифровка проникнута глубоким недоверием ко мне, как большевику и человеку, что принимаю, как самое серьезное партийное предостережение для всей моей дальнейшей работы, где бы я ни работал. Постараюсь делом заслужить твое доверие, в котором каждый честный большевик видит не просто личное доверие, а доверие партии, которое мне дороже моей жизни>353.

Одновременно свою позицию высказали и члены <тройки>: <Вашу информацию получили. Вызвали Молотова к себе, прочли ему телеграмму полностью. Молотов, после некоторого раздумья, сказал, что он допустил кучу ошибок, но считает несправедливым недоверие к нему, прослезился. Мы со своей стороны сказали Молотову об его ошибках.,. Может быть, нами не все... доделано, но не может быть и речи о замазывании вопроса с нашей стороны>353.

Данный эпизод хорошо запомнился Сталину. Через некоторое время (апрель 1947 г.) в беседе с деятелем республиканской партии США Г.Стассеном он счел нужным упомянуть об этом публично354.

Следствием этого случая, так взволновавшего Сталина, стало принятие специального постановления политбюро ЦК ВКП(б) <О цензорском контроле над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами>. Им предусматривалось изъятие из ведения отделэ не ч эти нэркомэт*! иHOGTptiTiных дел контроля за иностранными корпунктами и возложение его на уполномоченного Совнаркома СССР по охране военных и государственных тайн, в помощь которому откомандировывались три сотрудника НКГБ, свободно владеющих иностранными языками. В инструкции о цензорском контроле, прилагаемой к постановлению политбюро, особо подчеркивалась обязательность изъятия тех мест в сообщениях, где содержались сведения военного или экономического характера, составляющие государственную тайну, а также выпады против Советского Союза, измышления в адрес руководителей страны, извращающие советскую политику и жизнь СССР. Причем цензоры были не обязаны оповещать корреспондентов об изъятии тех или иных мест в их сообщениях. Лишь в случае наложения <вето> на передачу всего текста, журналисты получали соответствующее уведомление"5

Очевидно, что данный эпизод оказал сильное влияние на Сталина и выводы из создавшейся ситуации он сделал с дальним прицелом. Они касались не только Молотова (который, действительно, был подавлен), на что рассчитывали Маленков и Берия И без того мнительный Сталин лишил своего доверия, наряду с ним, и всю <четверку>, которой с этого времени стал доверять все меньше и меньше.

Как все это отразилось на обстановке в Политбюро"

Через неделю после этой переписки Сталин возвратился в Москву, а 29 декабря созвал заседание Политбюро. После краткого сообщения Маленкова о кандидатах в депутаты Верховного Совета СССР был рассмотрен целый ряд организационных и кадровых вопросов. Прежде всего, стремясь ослабить роль Молотова во внешнеполитических делах, Сталин предлагает <создать при Политбюро группу руководящих работников примерно 60 человек из состава руководящих работников областей и центральных учреждений для подготовки их в качестве крупных политработников в области внешних сношений>356. По существу, эти новые выдвиженцы смогли бы уже через некоторое время занять те места, на которых находились кадры, подобранные Молотовым. Однако не эта часть решения по внешней политике была главной. Основным, как показывает протокол, был пункт о расширении <пятерки> - теперь в ее состав вводился также А.А.Жданов, в срочном порядке отозванный из Союзного Контрольного Совета по Финляндии, который он возглавлял в Хельсинки с сентября 1944 года

Значимыми были и другие решения. Члены Политбюро поддержали предложение Сталина <удовлетворить просьбу тов. Берии об освобождении его от обязанностей Наркома внутренних дел СССР ввиду перегруженности его другой центральной работой> (последняя часть фразы дописана Сталиным в машинописный текст постановления Политбюро357) и назначении на этот пост С.Н.Круглова358. В апреле 1946 года был изменен состав коллегии МВД. Заместителями министра были назначены В С.Рясной (первый зам. работавший до этого министром МВД Украины), В.В.Чернышов, А.НАполлонов, ИАСеров, АП.Завеня-гнн, Б.П.Обручников и С.С.Мамулов. Из всего этого состава близким Берии человеком был лишь Мамулов - бывший начальник его Секретариата, В мае 1946 г. Берия был назначен председателем комиссии по передаче дел от смещенного Меркулова - новому министру МГБ Абакумову. Итогом этой работы стало принятое опросом членов ЦК 23 августа 1946 г решение Пленума <О г. Меркулове>. В нем отмечалось, что <из акта приемки и сдачи дел Министерства Госбезопасности устанавливается, что чекистская работа в Министерстве велась неудовлетворительно, что бывший министр Госбезопасности т. Меркулов скрывал от Цека факты о крупнейших недочетах в работе Министерства и о том, что в ряде иностранных государств разведывательная работа Министерства оказалась проваленной>. В связи с этим Меркулов был переведен из членов в кандидаты в члены ЦК. Эти недостатки были отмечены не Берией, а входившими в состав возглавляемой им комиссии А.А.Кузнецовым и самим Абакумовым. Ответственность за эти недостатки мог в любое время понести Берия, курировавший в Политбюро эти вопросы.

Вслед за Берией происходит нагнетание обстановки вокруг Маленкова. Его отставка с должности секретаря ЦК готовилась тщательно. Для этой цели было использовано т.н. <дело авиаторов>, касающееся выпуска предприятиями наркомата авиационной промышленности СССР самолетов со значительными дефектами. Архивные документы позволяют проследить ход развития события. Буквально с первых дней 1946 года начинается давление на наркома авиапромышленности А.Шахурина, тесно связанного с Маленковым, отвечавшим в ГКО за производство этого вида вооружений. В начале января на секретариате ЦК был поднят вопрос о личной нескромности наркома, имевшего в своем личном пользовании 8 легковых автомашин. Шахурин обвинялся в серьезном злоупотреблении служебным положением в личных целях. Ему был объявлен выговор с занесением в учетную партийную карточку, а машины передавались в резервный фонд Совнаркома339. Через 10 дней атаку на наркомат авиапрома продолжило уже политбюро ЦК. Причем обвинения трансформировались из бытовой в профессиональную сферу. От своих должностей были освобождены пятеро заместителей Шахурина, отвечающих за различные циклы авиационного производства. Для дальнейшего изучения этих вопросов создавалась специальная комиссия361. Спустя полтора месяца, 4 марта 1946 года, политбюро вновь вернулось к данной теме. Теперь серьезные претензии были предъявлены к ответственным работникам более высокого ранга. Своих постов лишились руководители отдела ЦК ВКП(б), курировавшие авиацию, Будников и Григорьян, которые, по мнению политбюро, <несли ответственность за неустройства в наркомате авиации>'61.

Нетрудно догадаться, что логика заданного сценария неизбежно вела к Маленкову. Однако внешне это еще никак не проявлялось. Высокий статус Маленкова был подтвержден мартовским (1946 г.) пленумом ЦК ВКП(б), где он в качестве секретаря Центрального Комитета вошел во все руководящие органы, сформированные пленумом: политбюро, оргбюро, секретариат. Именно ему, как главному куратору авиапромышленности, получившему за это звание Героя социалистического труда, поручалось разобраться с создавшейся ситуацией. 25 апреля 1946 года Маленков выступил на собрании актива работников авиа-прома, где признал доказанными факты сдачи дефектной техники. Он охарактеризовал свое присутствие здесь как предупреждение всем собравшимся, предложив <вытравливать каленым железом практику надувательства>. В заключении Маленков подчеркнул: <Знайте, что не все вопросы решаются на совещаниях. Не всегда мы будем собираться так, как сейчас, и таким образом решать вопросы... Правительство предупреждает, что дальше терпеть такое положение нельзя>362. В каком-то смысле эти слова оказались для Маленкова пророческими. Вскоре после совещания опросом членов ЦК ВКП(б) от 4-6 мая 1946 г. он был лишен поста секретаря ЦК и выведен из состава секретариата Центрального Комитета партии. Мотивировка его отставки сводилась к следующему: <установлено, что т. Маленков, как шеф над авиационной промышленностью и поприемкесамилетов - над военно-воздушными силами, морально отвечает за те безобразия, которые вскрыты в работе этих ведомств (выпуск и приемка недоброкачественных самолетов), что он, зная об этих безобразиях, не сигнализировал о них в ЦК ВКП(б)>36\

11 мая 1946 г. Шахурин был осужден решением Военной Коллегии Верховного Суда СССР, а 18 мая лишен воинского звания и всех правительственных наград (включая звание Героя Социалистического Труда)36*. Вслед за этим Маленков был направлен в ссылку в Среднюю Азию. Правда, журнал посетителей кабинета Сталина не дает возможности увидеть, когда именно это произошло и выезжал ли в действительности Маленков за пределы Москвы, так как в числе других членов руководства он продолжал регулярно посещать Сталина и участвовать в выработке внешней и внутренней политики. Однако протоколы заседаний Секретариата и Оргбюро ЦК позволяют сделать вывод о том, что после 18 мая 1946 г. Маленков не участвует в работе этих органов и появляется на заседании Оргбюро лишь 17 июля 1946 года. Протоколы подписывает Жданов, сменивший его на посту фактического руководителя Секретариата и Оргбюро.

Однако отстранение Берии и Маленкова от высоких постов, которые они занимали еще с довоенных времен, еще нельзя однозначно квалифицировать как опалу Ведь Берия продолжал возглавлять Спецкомитет - 1 (атомная проблема), а Маленков 13 мая 1946 года постановлением СМ СССР назначался председателем Спецкомитета - 2 (производство реактивного вооружения и техники)365 Эти структуры обладали чрезвычайными полномочиями по мобилизации любых материальных и людских ресурсов страны и являлись своего рода <суперминистерствами> - главными <детищами> Сталина в обеспечении его масштабных планов. Поэтому перемещение ближайших сталинских соратников именно на эти важнейшие для вождя участки работы, на наш взгляд, никак не может свидетельствовать о его желании окончательно избавиться от них Скорее тут следует говорить об ограничении сферы влияния Берии - Маленкова. Понимая какую огромную власть получают председатели этих комитетов, Сталин не счел возможным по-прежнему оставлять их на ключевых постах министра НКВД и секретаря ЦК ВКП(б). Сохранение такого положения фактически означало бы безраздельное господство в его <хозяйстве> одной группировки, что было не в правилах и традициях вождя.

Ущемление позиций Берии и Маленкова воспринималось ими болезненно, с тревогой. В июне 1953 года после своего ареста Берия в письме, адресованном Маленкову, вспоминал именно эти запомнившиеся ему послевоенные события: <Почти одновременно освободили тебя из ЦК, а меня из МВД и стали работать в Совнаркоме. . Своей работой, своей преданностью своему ЦК и своему Правительству мы убедили тов. Сталина, что он был не прав в отношении нас>366. Их тревогу вызывало не только собственное пошатнувшееся положение, но и шаги Сталина по формированию нового центра власти, предпринятые в начале 1946 года. Речь идет о группе руководителей - выходцев из крупного региона страны г. Ленинграда. Их возвышение было частью сталинского плана по созданию действенного противовеса Берии-Маленкову, Действенного в том смысле, что Сталин уже не рассматривал в качестве такого <старую гвардию>, все менее ориентировался на нее в проведении реальной политики.

В марте 1946 года был созван первый после окончания войны Пленум ЦК, где обсуждался целый ряд важных кадровых и организационных вопросов.

Прежде всего, было принято решение о переименовании наркоматов в министерства. Интересно, что в проекте повестки дня состоявшейся вслед за Пленумом сессии Верховного Совета СССР, особым пунктом был обозначен вопрос <О Премьер-Министре СССР>. Однако в последний момент глава правительства стал именоваться Председателем Совета Министров. Был расширен состав Оргбюро. В него теперь входили кроме Маленкова, Кузнецов, Булганин, Михайлов, Мехлис, Патоличев, Андрианов, Александров, Шаталин, Родионов, Суслов. Вскоре заседания стал вести Жданов. Все эти меры лишали Маленкова прежнего влияния в аппарате Центрального Комитета.

L3 апреля 1946 г. Политбюро утвердило распределение обязанностей между новым составом секретарей ЦК. Маленков отвечал теперь за вопросы руководства работой ЦК компартий союзных республик. Правда, пока еще он председательствовал на Оргбюро. На Жданова возлагалось руководство Управлением пропаганды ЦК и работой партийных и советских организаций в области пропаганды и агитации, а также руководство отделом внешней политики ЦК (что было явным контролем за Молотовым), Кузнецов становился руководителем Управления кадров, а также председательствующим на заседаниях Секретариата ЦК. Он отвечал также за работу обкомов партии областей, входящих в состав РСФСР367. Лишь обязанности Попова ограничивались участием в работе Секретариата и Оргбюро ЦК.

Сфера деятельности Жданова заметно расширялась. Он стал практически незаменимым помощником для Сталина. В отличие от других членов <шестерки>, он занимался не каким-то узким участком работы, а в течение 1946 г. стал практически первым заместителем Сталина в высшем руководстве. Сталин подчеркивал растущую с каждым днем роль Жданова, 25 февраля

1946 г. новый фаворит был награжден орденом Ленина368. Наряду со Сталиным он стал подписывать совместные постановления ЦК и Совета Министров. Круг его обязанностей, охватывая внешнеполитические вопросы, идеологию, организационно-партийную работу, кадры и т.п. С ним согласовывались практически все решения, принимавшиеся Политбюро, Секретариатом и Оргбюро ЦК. В таком объеме полномочия имел лишь сам Сталин, Жданов возглавил все мыслимые и немыслимые комиссии и комитеты, в которых были серьезно потеснены позиции сторонников Маленкова. Как отмечал позже Молотов, <Сталин Жданова больше всех ценил>369.

С подачи Жданова Сталин согласился на изменение функций уставных партийных органов - Секретариата и Оргбюро, Этот вопрос обсуждался на заседании Политбюро 5 мая 1946 г. В решении по нему отмечалось, что <Оргбюро является директивным органом ЦК ВКП(б) по партийной и партийно-организационной работе>370. Его главной задачей была объявлена проверка работы местных партийных организаций, а также выработка <руководящих указаний по вопросам партийно-организационной и партийно-воспитательной работы>3". Секретариат ЦК (па тот момент возглавлявшийся Маленковым) стал играть подчиненную роль по отношению не только к Политбюро, но и к Оргбюро, где ведущие позиции Жданова уже были закреплены В решении Политбюро отмечалось, что Секретариат является <постоянно действующим рабочим органом ЦК>, а его главной задачей была названа всего лишь <подготовка вопросов, подлежащих рассмотрению Оргбюро и Оргбюро ЦК>этг. Более того, было изменено решение Политбюро от 13 апреля 1946 г. о регулярных еженедельных заседаниях Секретариата. В новом решении говорилось, что <в соответствии с изложенным характером работы Секрроалиат се имеет рогуоярныхзаседаиий и собирается по мере необходимости> (какой именно и кто ее определяет, в документе не указывалось)"3. Более того, отмечалось, что теперь Секретариат ЦК <не имеет своего плана работы, а руководствуется планом работы Оргбюро и решениями Политбюро>374. Это означало лишение Маленкова реальных рычагов управления партийным аппаратом.

Явно <антималенковским> шагом можно считать и снятие с высоких военных постов и исключение из членов ЦК Г.К.Жукова, которого в годы войны чаще других поддерживал Маленков. На это указывал позже Молотов375.

На первом же заседании Оргбюро, состоявшемся 18 мая под председательством Жданова были решены два серьезных политических вопроса: сменено руководство <Правдой> (ее новым главным редактором стал по предложению Жданова П.Н.Поспелов) и принято решение о создании комиссии во главе с А..А.Кузнецовым и Ждановым с целью <разработать вопрос о теоретической подготовке и переподготовке руководящих партийных и советских работников>376. За внешне безликой формулировкой стояло совсем небезобидное для прежней <четверки> обновление кадров на всех уровнях. Протоколы заседаний Оргбюро и Политбюро в течение всего 1946 г, показывают, что началась массированная кампания замены кадров дипломатических работников, местных партийных руководителей, членов коллегий и управлений силовых структур, послов и т.п.

В октябре 1946 г. Сталин, находясь в очередном отпуске на юге, направил телеграмму членам и кандидатам в члены ЦК ВКП(б). В ней отмечалось: <Опыт показал, что образованная Политбюро ЦК ВКП(б) шестерка для разрешения проблем внешнеполитического характера не может ограничиться вопросами внешней политики, а вынуждена в силу вещей заниматься также вопросами внутренней политики. Это особенно подтверждается практикой последних месяцев, когда шестерке пришлось заняться вопросами о ценах, о хлебных ресурсах, о продовольственном снабжении населения, о пайках>377. Здесь же Сталин подверг серьезной критике и последнего из членов прежней <пятерки> - Микояна: <Как выяснилось, тов. Микоян, ведущий наблюдение за министерствами, занятыми этими вопросами, оказался совершенно неподготовленным не только к решению этих вопросов, но даже и к их пониманию и постановке на обсуждение>37*. Сталин предлагал: <], Поручить шестерке заниматься впредь наряду с вопросами внешнеполитического характера - также вопросами внутреннего строительства и внутренней политики; 2. Пополнить состав шестерки председателем Госплана тов. Вознесенским и впредь шестерку именовать семеркой>37*. <Ленинградская группа>, таким образом, еше более усилилась. Теперь Вознесенский председательствовал на заседаниях Совета Министров СССР380. А Кузнецов стал новым куратором органов государственной безопасности и начал чистку <бериевцев> в этих структурах381.

В феврале-марте 1947 г. по инициативе Сталина были оформлены решения ЦК: о пополнении состава Политбюро Н.А.Вознесенским; об освобождении Сталина от обязанностей министра вооруженных сил и назначении на эту должность Н.АБулганина; о создании Уставной комиссии ВКП(б) под председательством А.А.Жданова. Это означало серьезное расширение <руководящей группы> членов Политбюро за счет новых лиц. Важно отметить, что прежние <фавориты> (даже и не входившие в состав Политбюро) оказались устранены с прежних позиций. К примеру, легендарный герой гражданской войны Маршал Советского

^^0i03-2i M E^y.-^ e IT F I ы й был нйзнэчен зя vtocT и. i м 1^(и нистра сельского хозяйства по коневодству382. Более того, перераспределялся и круг вопросов, за которые прежде отвечали члены сталинской <пятерки>. За вопросы вооруженных сил и безопасности теперь наряду с Берией отвечал и Булганин. Вознесенский, наряду с Микояном, курировал экономические вопросы. Наконец, статус <заместителя по партии> теперь и формально был закреплен за Ждановым.

В феврале 1947 г. это предложение Сталина было дополнено решением Пленума ЦК об избрании Вознесенского членом Политбюро. Правда, будучи мастером создания системы сдержек и противовесов, Сталин еше раньше перевел из кандидатов в члены Политбюро Маленкова и Берию.

С этого времени начала набирать силу <ленинградская группа> в составе Политбюро - Жданов (ставший, по сути, вторым секретарем ЦК), Вознесенский, ААКузнецов (ставший в 1946 г. секретарем ЦК и получивший в ЦК после временного падения Маленкова контроль над кадрами и органами безопасности), А.Н.Косыгин (заместитель председателя Совета Министров СССР, избранный в 1946 г. кандидатом в члены Политбюро). Эта группа быстро набирала политический вес и вскоре заняла ключевые позиции в партийном и государственном руководстве.

Новая расстановка сил, сложившаяся в руководстве страны после войны, описана и в воспоминаниях Хрущева: <Тогда считалось, что вот тройка молодых - Вознесенский, Кузнецов и Косыгин. Они идут нам на смену. Сталин стал их продвигать. Кузнецов должен был заменить Маленкова. Вознесенского он сделал первым заместителем Председателя Совета Министров СССР, то есть своим первым заместителем, и поручил ему председательствовать на заседаниях Совмина. Косыгин занимался проблемами легкой промышленности и финансов>383.

Заняв прочные позиции и получив в свое распоряжение многие рычаги партийно-государственного управления, лидеры группы могли оказывать определенное влияние на Сталина, а следовательно н на выработку конкретного политического курса. В 1946- 1949 годах ленинградской командой предлагались решения крупных вопросов социально-экономического, идеологического характера, затрагивавшие

функционирование всего общественного организма и определявшие пути модернизации страны. Одной из главных тем, реализуемых лидерами группы, стал вопрос о соотношениях промышленного производства: группы <А> (средств производства для тяжелой индустрии) и группы <Б> (средства производства для легкой промышленности). От формирования этих пропорций напрямую зависело экономическое состояние общества, его хозяйственные характеристики. Как известно, именно группа <А> составляла основу советской экономики, что имело незыблемый характер,

Попытки обсуждения вопроса об изменении пропорций хозяйственного строительства наблюдались в 30-е годы, но война по объективным причинам отодвинула подобные дискуссии на задний план. Поэтому наиболее развернуто идеи смещения акцентов промышленного развития страны были озвучены в первые послевоенные годы. В их формировании главную роль играл заместитель Председателя Правительства СССР, Председатель Госплана СССР Н.А.Вознесенский. После войны курс на развитие производства товаров народного потребления, на повышение материального благосостояния людей имел особую актуальность. Советские люди, устав от постоянного перенапряжения и тягот военного времени, заслужили право на лучшую жизнь. Многие из них стали участниками европейского освободительного похода против фашистской Германии. Впервые огромное количество советских граждан побывало в Европе, своими глазами они увидели жизнь зарубежных стран и получили возможность самостоятельно без пропагандистской помощи сравнить жизненные реалии двух систем. К тому же задачи восстановления гигантских разрушений, нанесенных войной народному хозяйству, предполагали и допускали использование иных рычагов воздействия на экономику, несколько выходящих за рамки сугубо административно-хозяйственных методов. Вне всякого сомнения, такой крупный ученый-экономист, каким был Н.Вознесенский, не мог игнорировать практику новой экономической политики 20-х годов, которая помогла преодолеть хозяйственную разруху после гражданской войны. Стремление применить некоторый опыт нэпа в схожих восстановительных условиях представлялось не лишенным смысла. В комплексе все это проясняет возникновение на самом высоком уровне вопроса об изменениях пропорций промышленного развития.

Естественно, в общественной обстановке тех лет любой политический поворот требовал освящения со стороны великого <вождя и учителя>. Такое благословение касательно названной темы прозвучало в сталинском предвыборном выступлении 9 февраля 1946 года. Советский лидер признал очень важным повышение материального уровня жизни народа и указал путь достижения этой цели через широкое развертывание производства товаров народного потребления, развитие всех отраслей, имеющих к этому отношение. Данная установка оформлялась несколькими постановлениями Правительства СССР за 1946- 1948 гг.: <О развертывании кооперативной торговли в городах и поселках продовольствием и промышленными товарами и об увеличении производства продовольствия и товаров широкого потребления кооперативными предприятиями> (9.11.1946 г.), <О мероприятиях по ускорению подъема государственной легкой промышленности, производящей предметы широкого потребления> (23.12 1946 г,), <О мероприятиях по расширению торговли потребительской кооперации в городах и рабочих поселках> (21 07.1948 г.), <О мероприятиях по улучшению торговли> (20.11.1948 г.)384. Смысл этих документов сводился к следующим положениям: государство требовало значительного увеличения товарооборота, расширения объемов торговли между городом и деревней, пересмотра роли потребительской кооперации, которая не располагала устойчивыми связями с потребителем, ограничивала свои функции распределением товаров, получаемых от государства. Разрешалась торговля в городах и рабочих поселках продовольствием и товарами широкого потребления, ставилась задача повсеместного расширения сети магазинов и лавок

В концептуальном плане эти идеи нес журнал <Плановое хозяйство> (орган Госплана СССР). На его страницах прослеживается стремление пропагандировать в хозяйственной практике категории экономической целесообразности, К примеру, в одной из статей подчеркивалось: <переход к мирной экономике... требует перестройки планирования и укрепления экономических рычагов организации производства и распределения - денег, цены, кредита, прибыли, премии>385. В другой обосновывалась необходимость конкурентных отношений в торговой системе, В связи с чем приветствовалось устранение монопольного положения государственной торговли, развитие здоровой конкуренции между ней и кооперацией186 Обращает на себя внимание частое использование в понятийном аппарате статьи термина <конкуренция>, что не совсем традиционно для советских идеологических стэндэртов тех лет ТИКИ с лее мотивы преоблэдзли и в главном пропагандистском рупоре - газете <Правда>. В передовой центрального партийного органа от 6 января 1947 года говорилось: <Чтобы экономическая жизнь страны могла забить ключом,.. а промышленность и сельское хозяйство имели стимул к дальнейшему росту своей продукции, надо иметь развернутый товарооборот между городом и деревней, между районами и областями страны, между различными отраслями народного хозяйства. Чем шире будет развернут товарооборот, тем быстрее поднимется благосостояние советских людей, тем лучше будут удовлетворены их насущные нужды>. Заметим, что эти мысли излагались в 1947 году. Еше более примечательно и само название редакционной статьи: <Советская торговля - наше родное большевистское дело>.

Страницы центральной, республиканской печати заполнились публикациями о ходе развертывания торговли в разных регионах страны. К примеру, <Правда Украины> рапортовала, что с середины 1946 и 1947 годы в республике открыто около 7 тыс. новых магазинов, ларьков, число пайщиков возросло на 1,5 млн. человек. Планировалось открытие еще 15 тыс. торговых точек387. Масштабы кооперативной торговли в СССР заметно возрастали ее розничный оборот в марте 1947 г. увеличился по сравнению с декабрем 1946 г. почти в три раза, а до конца 1947 г поднялся еще в два разаш. За 1947 год в целом по стране кооперативными организациями было закуплено более 180 тыс, тонн мяса, свыше 9 тыс. тонн жиров, 83 млн литров молока, около 200 тыс. тонн картофеля, 195 тыс тонн овощей, 126 тыс. ящиков яиц и т.д.185 Сопровождая многочисленные информационные сообщения о важности развития торговли для населения, <Правда> указывала: <все мелочи торгового дела должны быть предусмотрены, ибо речь идет не о какой-то временной кампании, не о проведении эпи-зодическои ярмарки, а о торговле всерьез и надолго> .

Меры по расширению товарооборота и оживлению торговли объективно требовали и укрепления денежной системы, отмены карточек на приобретение товаров В ходе военных действий инфляционные процессы значительно усилились: иены по сравнению с довоенными выросли в 10-15 раз. Денежная реформа декабря 1947 года была призвана ликвидировать последствия войны в области денежного обращения^ восстановить полноценный рубль и облегчить переход к торговле по единым ценам без карточек. В постановлении Правительства СССР и ЦК ВКП(б), посвященном этим вопросам, давалась прямая ссылка на опыт аналогичной реформы 1922 года, когда фактически были созданы новые деньги, оживившие экономику начала 20-х годов351. Проведение реформы сказалось на некотором улучшении обшей ситуации в товарно-денежной системе. Такие тенденции зафиксированы во многих отчетах местных властей для ЦК ВКП(б)3".

Отмене карточной системы и денежной реформе сопутствовала мощная пропагандистская кампания об успехах советской экономики колхозного строя, обеспечивавших быстрое преодоление последствий войны. Однако за фасадом этой кампании остался конфиска-ционный характер реформ. Государство фактически сняло с себя всякие обязательства по гарантированному, карточному снабжению городского населения и рабочих, а новые цены, установленные государством, в большинстве своем были выше коммерческих, утвержденных после войны.

Таким образом, первые послевоенные годы характеризовались попытками формирования политического курса, связанного с коррекцией приоритетов хозяйственного развития в сторону производства товаров народного потребления и попытками укрепления денежной системы, В этой связи мы полностью разделяем вывод российского ученого Р.Пихоя о первых годах послевоенного периода: <нельзя не отметить, что команда Жданова-Вознесенского смогла добиться и определенных положительных результатов в экономической области, среди которых считаем необходимым отметить прежде всего отмену карточной системы, проведение денежной реформы и вызванное этим некоторое усиление товарно-денежных отношений в стране>3'3. Следует сказать, что только в последнее время исследователи, обращаясь к послевоенному периоду, стали различать и выделять его политические зигзаги, отходя от идеологических (как положительных, так и отрицательных) штампов в отношении многогранного исторического процесса. Недостаточное внимание историков к этим новациям ленинградской группы связаны во многом с тем, что они не утвердились в общественной практике как преобладающие394.

Другим масштабным делом ленинградской группы стала разработка проекта новой программы ВКП(6). Ее подготовка была возобновлена после войны и велась в рамках специальной комиссии, созданной в (94" году решением политбюро ЦК, где главенствующую роль играли Жданов и Вознесенский. В своей работе комиссия стремилась определить основные задачи развития страны на ближайшие 20-30 лет3". В проекте нашли отражение многие идеи, сформированные лидерами ленинградской команды. Отличительной чертой готовившейся программы стала ее социальная ориентированность. Авторы считали необходимым, сохраняя ведущую роль отраслей, производящих средства производства, резко усилить объем и повысить удельный вес в экономике отраслей, производящих предметы потребления. Как показывает знакомство с текстом, социальные аспекты в проекте поданы привлекательно, с размахом. Так, выдвигалась задача до конца ликвидировать жилищную нужду, развернуть в больших масштабах жилищное строительство с целью обеспечить каждому трудящемуся благоустроенную отдельную комнату, а каждой семье - отдельную квартиру, перейдя со временем к бесплатным коммунальным услугам. Любопытна и еще одна деталь: предлагалось уделить особенное значение массовому производству автомобилей для населения, имея в виду предоставить каждому гражданину пользование легковым автомобильным транспортом396. В этом же контексте звучали идеи бесплатного снабжения населения продуктами питания (хлебом, мясом и др.), а так же подготовка к бесплатному обслуживанию граждан <первоклассно поставленными по всем правилам техники и культуры столовыми, прачечными и другими культурно-бытовыми учреждениями>397, т.е. в сфере услуг.

Одним из самых примечательных, содержательных моментов проекта программы партии образца 1947 года являлись идеи о путях развития советского государства. Вот выдержка из этого документа; <Развитие социалистической демократии на основе завершения построения бесклассового социалистического общества будет все больше превращать пролетарскую диктатуру в диктатуру советского народа. По мере вовлечения в повседневное управление делами государства поголовно всего населения, роста его коммунистической сознательности и культурности, развития социалистической демократии будет вести к все большему отмиранию принудительных форм диктатуры советского народа, все большей замене мер принуждения воздействием общественного мнения, к все большему сужению политических функций государства, к превращению его по преимуществу в орган управления хозяйственной жизнью общества>3*3. Нетрудно заметить, что здесь фактически сформулирована доктрина перерастания диктатуры пролетариата в общенародное государство. Следует напомнить, впоследствии данная тема, наряду с вопросом о <культе личности>, составила идеологическую основу <хрущевской оттепели>. Однако в конце 40-х годов это положение еще находилось в плотной оболочке традиционных сталинских постулатов - о дальнейшем усилении моши государства пролетарской диктатуры, неустанном укреплении органов НКВД в деле разоблачения, раскрытия и пресечения подрывной работы классового врага и т.д.399

В проекте 1947 года формулировался и ряд других моментов принципиального характера, предлагаемых ленинградской группой. В частности, речь шла о развертывании демократизации советского строя. В этом плане признавалось необходимым поголовное вовлечение трудящихся в управление государством, в повседневную активную государственную и общественную деятельность на основе неуклонного развития культурного уровня масс и максимального упрощения функций государственного управления. Предлагалось на практике приступить к соединению производственной работы с участием в управлении государственными делами с переходом на поочередное выполнение всеми трудящимися функций управления. Высказывалась, также, идея о введении прямого народного законодательства, для чего считалось обязательным:

а) проводить всенародное голосование и принятие решений по большинству важнейших вопросов государственной жизни как общеполитического, хозяйственного порядка, так и по вопросам быта и культурного строительства;

б) широко развернуть законодательную инициативу снизу путем предоставления общественным организациям права вносить в Верховный Совет СССР предложение о новых законопроектах;

в) утвердить право граждан, общественных организаций непосредственно вносить запросы в Верховный Совет по важнейшим вопросам международной и внутренней политики.

Не был обойден вниманием и принцип выборности руководителей. В проекте программы ВКП(б) ставилась задача по мере продвижения к коммунизму осуществлять принцип выборности всех должностных лиц государственного аппарата, изменения в функционировании ряда госорганов в сторону все большего превращения их в учреждения, занимающиеся учетом и контролем общенародного хозяйства. Представлялось важным максимальное развитие самодеятельных добровольных организаций Обращалось внимание на усиление значимости общественного мнения в коммунистической переделке сознания людей, воспитания на основе социалистической демократии в широких народных массах начала социалистической гражданственности, трудового героизма, красноармейской доблести, поднимая весь народ до уровня знатных людей советской страны400.

Однако все эти мысли не стали тогда предметом достояния широкой общественности, оставшись известными лишь узкому кругу правящей элиты. Это произошло из-за того, что в конце 40-х так и не состоялся съезд ВКП(б), где должен быть представлен проект партийной программы. Хотя подготовка к высшему форуму партии велась, о чем определенно свидетельствуют документы. На февральском (1947 г.) пленуме ЦК А.Жданов, докладывая о работе возглавлявшейся им программной комиссии, говорил о решении собрать очередной XIX съезд ВКП(б) в конце 1947 г. или во всяком случае в 1948 году. Кроме этого, в целях оживления внутрипартийной жизни, он преддожил нринятьупрощенныйпорйдок созыва партийных конференций, проводя их ежегодно с обязательным обновлением по их итогам состава пленума ЦК не менее чем на 1/6401.

Как известно, не только съезд, но и готовившаяся XIX Всесоюзная партийная конференция также не состоялась, несмотря на то, что в конце марта 1948 года Сталину уже был представлен проект постановления ЦК ВКП(б) <О порядке представительства и порядке выборов на XIX Всесоюзную конференцию ВКП(б)>, На конференции в качестве основной темы планировалось рассмотреть вопрос <О мерах подъема животноводства>. Проект резолюции конференции с аналогичным названием находится на хранении в Российском государственном архиве социально-политической истории. В нем продолжался разговор, начатый на февральском (1947 г.) пленуме ЦК, о проблемах сельского хозяйства применительно к другой его отрасли - животноводству. Проект резолюции начинался откровенным признанием об отсталости и кризисе этой отрасли. Затем формулировались конкретные меры решения данной острой проблемы. Среди их привычного набора содержались и некоторые нетрадиционные моменты. В частности, в целях развития кормовой базы для животноводческих ферм, допускалось их полное освобождение от государственных заготовок зерна, сена и другой продукции полеводства. Обещалась государственная поддержка кредитом, кормами, пастбищами поголовья, содержащегося в личном пользовании колхозников, рабочих и служащих. При этом оговаривались специальные условия для районов страны (Молдавия, Литва, Латвия, Эстония, Западная Украина), где много скота находилось в хозяйствах единоличников403 и т.д.

Многие наработки резолюции несостоявшейся конференции затем были использованы в <Трехлетнем

плане развития общественного и совхозного продуктивного животноводства (1949-1951 гг.)>403. Эта программа, оформленная постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б), во многом повторяя проект резолюции, тем не менее имела некоторые отличия. Здесь уже не говорилось о послаблениях в поставках государству зерна и кормов, не предусматривались особые условия для районов, вошедших в СССР после войны, делался больший акцент на моральное стимулирование сельского труда (подробно прописывались правила награждения орденами, медалями, званиями заслуженных работников). Иными словами, <Трехлетний план> в вопросах осознания проблем села не продвигался вперед, оставаясь на уровне представлений февральского (1947 г.) пленума ЦК. Предлагаемые механизмы функционирования сельского хозяйства не давали эффективности. В результате сталинский план развития животноводства 1949-1951 годов, оказавшись фактически проваленным, был свернут и предан забвению в ходе следующей массовой кампании по укрупнению колхозов, начавшейся в начале 50-х годов.

Приведенные материалы дают представление о практической деятельности ленинградской группы в 1946-1948 годах, путях общественной модернизации, предлагаемых ее лидерами. Однако анализ функционирования этой силы в руководстве партии и государства был бы неполным без учета той обстановки внутреннего соперничества, которая складывалась в этот период. Ущемление позиций Берии-Маленкова привело к усилению их противостояния с появившимися конкурентами в борьбе за власть и влияние на вождя. Для этого они располагали необходимыми возможностями. Они по-прежнему находились в руководстве Совета Министров СССР. Это подтвердили итоги реорганизации правительства, происшедшие в начале февраля 1Р47тодпВструдтуреСрвдина образовались восемь отраслевых бюро, возглавляемых заместителями председателя СМ. Распределение обязанностей между ними в соответствии с новым построением правительства зафиксировало следующий расклад сил: Бюро по сельскому хозяйству возглавил Маленков, оно курировало 6 министерств и ведомств; Бюро по металлургии и химии закреплялось за Вознесенским, в подчинении которого находилось 7 министерств и ведомств; Бюро по машиностроению - за Сабуровым, только назначенным заместителем председателя СМ, здесь числилось 11 профильных министерств, Бюро по топливу и электростанциям - Берия (7); Бюро по торговле и легкой промышленности - Косыгин (5); Бюро по пишевой промышленности - Микоян (5); Бюро по транспорту и связи - Кагалович (8); Бюро по культуре и здравоохранению - Ворошилов (19 министерств и ведомств)404.

Сохранив влияние во власти, тандем Берия-Маленков развернул активную деятельность по дискредитации лидеров недружественной политической силы. Обиженные сталинские фавориты очень скоро нащупали эффективные пути противостояния ленинградцам, выработав действенную аппаратную тактику борьбы с ними. Знаковой вехой в этом стал август 1946 года, когда было принято постановление ЦК ВКП(б) <О журналах <Звезда> и <Ленинград>. Данное постановление хорошо знакомо исследователям и вовлечено в научный оборот как документ, прежде всего, характеризующий политику властей по отношению к творческой интеллигенции. Однако значение этого постановления, причем не столько в идеологической сфере, намного серьезнее и глубже. По существу, на основе этого казалось бы сугубо идейно-политического решения Центрального Комитета был отработан формат атаки на ленинградскую группу, а точнее на ленинградскую партийную организацию, выходцы из которой занимали теперь ведущие посты в партии и государстве405 В этом же плане ключевой смысл документа видится в следующих строках: <Ленинградский горком ВКП(б) проглядел крупнейшие ошибки журналов, устранился от руководства ими и предоставил возможность чуждым советской литературе людям, вроде Зощенко и Ахматовой, занять руководящее положение в журналах... Более того, зная отношение партии к Зощенко и его <творчеству>, Ленинградский ГК, не имея на то права, утвердил решением от 26 июня 1946 года новый состав редколлегии журнала <Звезда>, в который был введен Зощенко, Тем самым Ленинградский ГК допустил грубую политическую ошибку. <Ленинградская правда> допустила ошибку, поместив хвалебную рецензию о творчестве Зошенко.. Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) не обеспечило надлежащего контроля за работой ленинградских журналов>40*. Из всего этого следовал один простой вывод - подопечные Жданову <ленинградцы> игнорируют центр. Данное заключение было услужливо преподнесено Сталину Маленковым на заседании Оргбюро ЦК 9 августа 1946 года. Обращает на себя внимание и тот факт, что это было единственное заседание Оргбюро за весь послевоенный период, где в списке присутствовавших значился Сталин407. Это свидетельствует о том, для кого и каких целей готовился этот, на первый взгляд, сугубо идеологический вопрос.

Использование ленинградской темы во внутрипартийной борьбе с этого момента становится постоянной. Общеизвестно, что вождь недолюбливал Ленинград, с недоверием относясь к <колыбели революции>, где он не занимал ведущих позиций. Нащупав <слабое место>, Берия-Маленков с настойчивостью начали эксплуатировать данную тематику, используя для этого имеющиеся у них аппаратные ресурсы. Поэтому не случайно, что многие крупные недостатки в тех или иных сферах работы рассматривались и обобщались именно на материалах г. Ленинграда, ленинградской партийной организации. Архивные материалы содержат немало подобных свидетельств. Так, например, г. Ленинград оказался в центре внимания Центрального комитета при разборе нарушений в ходе проведения денежной реформы В Комитет партийного контроля поступило заявление коммуниста Трофимова об антигосударственных проступках некоторых руководящих работников г. Ленинграда и области при проведении реформы. Назначенная по данному сигналу проверка установила, что действительно ряд руководящих лиц, используя служебное положение и нарушив закон, внесли вклады в сберкассы деньгами старого образца после прекращения операций. На 28 декабря 1947 года по Ленинграду и области с подлогом документов было внесено вкладов на сумму свыше 900 тыс. рублей, но Ленинградский горком отрицал эти факты, заявляя, что ему неизвестно о случаях злоупотреблений со стороны руководящих работников408. Вне всякого сомнения, такие нарушения имели повсеместный характер, их без труда можно было обнаружить в любом без исключения регионе страны. Тем не менее, развитие получила тема нарушений именно в Ленинграде, что и стало предметом разбирательства со стороны секретариата ЦК, получив соответствующую огласку во всех структурах аппарата. То же самое можно отнести и к, инспирированному сверху, постановлению ЦК ВЛКСМ (25 июня 1948 г.) <О недостатках в работе Ленинградской организации ВЛКСМ по идейно-политическому воспитанию студенческой молодежи>. Здесь осуждалась слабость идеологической работы в высших учебных заведениях, перечислялись типичные для того времени недостатки

в воспитании студенческой молодежи409, хотя весь негатив, вскрытый на примере ленинградских институтов, в полном объеме присутствовал в любом другом крупном вузовском центре СССР.

Атака на ленинградскую группу происходила не только по линии дискредитации Ленинграда как их <стартовой площадки> во власть. Под жестким прессингом находилась и конкретная политика, вырабатываемая и реализуемая этой группой. Так, постоянным нападкам со стороны правоохранительных структур, где было немало сторонников Берии, подвергался курс на развертывание торговли, развитие потребительской кооперации. К примеру, прокуратура РСФСР настойчиво привлекала внимание ЦК ВКП(б) к фактам проникновения спекулянтов в систему торговли, местной промышленности и кооперации. В своих письмах руководство прокуратуры России информировало секретариат ЦК о существовании значительного числа дельцов и спекулянтов, открыто занимающихся частнопредпринимательской деятельностью и обогащающихся за счет государства, кооперации и населения. Как отмечалось, эти лица под вывеской государственной и кооперативной торговли открывают собственные магазины и ларьки, через которые реализуют товары широкого потребления. Местные руководящие работники не реагируют на частнопредпринимательскую деятельность, не выявляют и не устраняют условий для ее возникновения. Наиболее негативным следствием развития советской торговли называлось сращивание ее работников со спекулятивными элементами410. После прочтения таких официальных писем создавалось впечатление, что проводимый курс на развертывание торговли и кооперации является крайне опасным для государства, порождающим вал хозяйственных преступлений и подрывающим экономику страны.

Явно ннулучшилопозуцийлеоинграоской группы предложение по созданию Бюро ЦК ВКП(б) по РСФСР. Эта инициатива излагалась в письме Председателя Совета Министров РСФСР М.Родионова от 27 сентября 1947 года, адресованному Сталину. Учреждение такого специального органа мотивировалось необходимостью предварительного рассмотрения вопросов Российской Федерации, вносимых в союзные инстанции, привлечением большего внимания к использованию местных возможностей для выполнения пятилетнего плана, а также решения различных вопросов хозяйственного и культурного строительства. Не составляет труда понять насколько удачно этот эпизод развивал тему противопоставления Ленинграда центру. В конечном счете, данный мотив, активно разыгрываемый противниками ленинградской группы, стал не последним аргументом, приведшим ее к поражению.

Усилия союза Берии-Маленкова по дискредитации ленинградской группы получили серьезную отдачу летом 1948 года, когда удалось эффективно использовать конфликт между главным <агрономом> страны ТЛысенко и сыном Жданова - Юрием Ждановым, возглавлявшим с декабря 1947 г. отдел науки Управления пропаганды и агитации ЦК411. Молодой и энергичный руководитель отдела атаковал <научное творчество> Лысенко на семинаре лекторов обкомов партии 10 апреля 1948 года, где выступил с докладом <Спорные вопросы современного дарвинизма>. Вот некоторые выдержки из выступления Ю.Жданова: <Т.Д.Лысенко напрасно берет на себя роль монополиста мичуринского учения, единственного продолжателя дела Мичурина>, <Лысенко - представитель лишь одной ветви в биологической науке, лишь одного направления в школе великого Мичурина. Попытка подавить другие направления, опорочить ученых, работающих другими методами, ничего общего с новаторством не имеет>, <Мы скажем нашим биологам, которые воюют сейчас с Трофимом Денисовичем - смелее в практику, смелее в жизнь>*12. Прямой вызов сталинскому фавориту в науке не мог остаться без внимания такого опытного аппаратчика, каковым являлся Маленков. Он начал проработку этого перспективного для него вопроса: доклад Ю.Жданова, полученный им, был изучен самым внимательным образом, о чем свидетельствуют многочисленные пометки, сделанные рукой Маленкова. В мае 1948 года уже сам Лысенко передал Маленкову собственные замечания по докладу начальника отдела науки аппарата ЦК, которые представляли собой 24 выписки с комментариями и разъяснениями413.

Подготовленность Маленкова, сумевшего в своих интересах представить этот конфликт, как известно, оказала влияние на Сталина, и стало той критической точкой, за которой последовало охлаждение его отношений со Ждановым-старшим. Подробности данного эпизода, в конечном счете, приведшие к смерти А.Жданова, сегодня подробно описаны в литературе. Больше всего удивляет стремительность разрешения конфликта Жданова-Маленкова, стремительность, проявленная Сталиным в удалении первого и возвышении второго, 1 июля 1948 г. Маленков опросом членов ЦК ВКП(б) вновь избирается секретарем ЦК и возвращается в секретариат (вместе с Пономарен-ко),414 а 6 июля политбюро принимает решение об отпуске Жданова на два месяца415. В журнале приема Сталиным фамилия Жданова значится 12 июля, причем она обведена рамкой красным карандашом, потому что упомянута последний раз41*. Как известно, А.Жданов не вышел из этого вынужденного отпуска, с ко речи виг а с ь гчз Вштдэс 30 э.вгустэ 1948 год*1 firo смерть оставила немало неясностей, породила много слухов и догадок.

Вернув позиции, утраченные двумя годами ранее, взяв в руки рычаги управления Центральным Комитетом ВКП(б), Маленков сразу же приступил к реорганизации аппарата. Через десять дней после его утверждения в должности секретаря ЦК, на политбюро уже был вынесен вопрос о реорганизации. Ее суть состояла в упразднении громоздких Управлений ЦК и замене их отделами, основанными на отраслевом принципе. Были образованы: 1) отдел пропаганды и агитации (300 штатных единиц), 2) отдел партийных, профсоюзных и комсомольских органов (300 шт.ед.), 3) отдел внешних сношений (150 шт ед.), 4) отдел тяжелой промышленности (80 шт.ед.), 5) отдел легкой промышленности (60 шт.ед.), 6) отдел машиностроения (17 шт.ед,), 7) отдел транспорта (50 шт.ед,), 8) отдел сельского хозяйства (80 шт.ед.), 9) планово-финансовый отдел (43 шт.ед.), 10) отдел административных органов. Основной задачей отделов определялся подбор кадров по соответствующим отраслям и проверка исполнения решений ЦК и Правительства Управление кадров ЦК, которое планировалось укреплять при Жданове, расформировывалось. Этим же решением политбюро утверждалось и новое распределение обязанностей между секретарями ЦК по руководству отделами: Жданов - отдел пропаганды и агитации, Маленков - отделы партийных, профсоюзных и комсомольских организаций и сельского хозяйства, Суслов - внешних сношений, Кузнецов - машиностроения и административных органов, Пономаренко - транспортный и планово-финансовый отделы417.

Уточнялись функции оргбюро и секретариата Центрального Комитета ВКП(б). Главной задачей оргбюро, как директивного органа ЦК, определялась проверка работы партийных организаций, заслушивание отчетов обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик и принятие необходимых мер по улучшению деятельности местных парторганов. Оргбюро рассматривало и утверждало руководящие указания по вопросам организационной и воспитательной работы. Заседания оргбюро созывались не реже одного раза в неделю. Секретариат ЦК определялся в качестве постоянно действующего рабочего органа ЦК. Его основная функция - подготовка вопросов к рассмотрению на оргбюро и проверка исполнения решений.

Следует заметить, что значение оргбюро и секретариата ЦК в этот период было особенно важно, так как не собирались пленумы ЦК, практически не функционировало политбюро418. В этих условиях реальная жизнь аппарата сосредотачивалась в этих структурах, а тот, кто занимал в них главенствующую позицию, по существу контролировал всю многоплановую деятельность Центрального Комитета.

Поэтому не случайно, что именно с реорганизации аппарата Маленков возобновил свою деятельность в качестве секретаря ЦК. Изменение структуры, перетасовка кадров, перераспределение полномочий - все это можно квалифицировать как подготовку к тотальному выдавливанию из руководства страной ленинградской группы, оставшейся без покровительства Жданова. Начало наступления можно отнести к заседанию оргбюро ЦК от 20 ноября 1948 года, где теперь председательствовал Маленков, На нем был обсужден вопрос <Об улучшении преподавания биологических наук в школах и педагогических учебных заведениях>, Уничгожительной критике подвергалось Министерство просвещения РСФСР, которое возглавлял родной брат Н.Вознесенского - А.Вознесенский Министерство обвинили в неудовлетворительном преподавании биояогическихнаук,отрывеотпередовоО мичуринской материалистической биологии, в отсутствии учебных книг о Мичурине и Лысенко. А.Вознесенскому поручили устранить отмеченные недостатки419, но возможности, а главное времени ему предоставлено на это не было.

Наступал 1949 год. С самого его начала стало ясно, что судьба ленинградской группы предрешена. Секретарь ЦК Кузнецов 24 января последний раз присутствовал на заседании оргбюро, а спустя четыре дня был лишен своего поста в связи с назначением руководителем Дальневосточного бюро ЦК ВКП(б), где пробыл непродолжительное до ареста время. 7 марта Вознесенский был освобожден от обязанностей заместителя председателя Совета Министров и председателя Бюро СМ по металлургии и химии, выведен из состава политбюро и отправлен в отпуск для лечения420. Находясь в отпуске, отстраненный от всех дел, он использовал последние месяцы своей жизни для подготовки капитального теоретического исследования <Политическая экономия коммунизма> объемом свыше 800 страниц, так и не вышедший в свет421.

Претензии, адресованные Вознесенскому, касались пропажи документов в вверенном ему Госплане СССР. Как установила проверка, за 1944-1948 гг. исчезло более 200 секретных документов, в том числе 9 из личного секретариата председателя. В числе их: записка о мерах по развитию нефтяной и угольной промышленности в 1947 г. материалы о восстановлении черной металлургии Юга, записка об основных показателях плана производства цветных металлов в СССР, мероприятия об организации производства радиолокационных станций и т.д. Были и другие более серьезные обвинения. В решении политбюро ЦК говорилось, что Госплан допускал необъективный и нечестный подход к вопросам планирования и оценки выполнения планов, занимался подгонкой цифр с целью замазать действительное положение вещей, указывалось на смыкание Госплана с отдельными министерствами и ведомствами для занижения хозяйственных планов422.

Расширение т.н. <ленинградского дела> коснулось и руководителя московской партийной организации, секретаря ЦК Г.Попова - выдвиженца и союзника поверженной группировки. В декабре 1949 года он был смещен со своих постов и заменен вызванным из Украины Н Хрущевым. Причина отставки Попова сводилась к неправильной политике в отношении союзных министерств и министров. Как отмечалось в постановлении, глава столицы пытался командовать ими, подменяя на практике правительство и ЦК. Бюро МК и МГК ВКП(б) в своей работе проявляло антигосударственные действия, требуя от министров подчинения по вопросам, связанным с предприятиями союзного назначения, расположенными в Москве и Московской области, препятствовало их несогласованному с бюро обращению в правительство4".

Всего по <ленинградскому делу> арестовано по разным оценкам от двух до десяти тысяч человек, что дает основание говорить о нем как о самой крупной репрессивной волне среди высшего руководства страны в послевоенный период. Однако следует подчеркнуть, что в то время оно не было предано огласке, в средствах массовой информации о нем ничего не сообщалось. Даже руководящие сотрудники, приближенные к центрам власти, не представляли не только масштабы, но и сам факт происходящего. Например, работник госбезопасности МДокучаев в своих воспоминаниях пишет: <О <ленинградском деле> в то время никто ничего не знал. Ходили слухи и разговоры об арестах и расстрелах, высказывались догадки, и только наХХянздеКПССонеосциоболее пли менее известно>. То же самое подтверждает высокопоставленный генерал МГБ П.Судоплатов, который по секрету узнал об арестах от одной сотрудницы аппарата Маленкова'"4, Любопытна такая деталь: в самый разгар арестов и репрессий ленинградцев <Правда> помешала на своих страницах письма Сталину от трудовых коллективов г. Ленинграда и области, которые сообшали о патриотических починах, клялись вождю в новых трудовых свершениях4-5- Полный информационный вакуум отличает <ленинградское дело> от аналогичных процессов второй половины 30-х годов, когда большая часть общества, настроенная против очередной партии <врагов>, требовала немедленной и самой суровой расправы.

Сегодня о <ленинградском деле> написано немало, Со значительной долей достоверности установлен хронологический ряд событий, прояснены многие детали, но при этом меньше сделано в осмыслении причин случившейся трагедии. Многие исследователи в их объяснении делают акцент на неприязнь Сталина к Ленинграду, ленинградской парторганизации, где он постоянно еще со времен Зиновьева ощущал настроения оппозиционности своей личной власти, и что именно данную струну сталинской психологии сумел настроить на нужный лад тандем Берии-Маленкова. Конечно, учитывая циничность, коварство последних, а также патологическую подозрительность вождя, все это представляется объективным и справедливым. И все же снова зададимся вопросом - почему Сталин отрекся от ленинградской группы и вновь сделал своей опорой потесненных ранее фаворитов" По нашему мнению, ответ заключается не только в специфике личных качеств вождя и продуманности интриг Берии и Маленкова. Не нужно забывать, что те же Жданов,

Кузнецов, Вознесенский являлись не менее подготовленными людьми для ведения сложных интриг и многоходовых аппаратных комбинаций. Непонятно другое и, пожалуй, самое главное - зачем Сталин, испытывая стойкую ненависть к северной столице, пошел на формирование ленинградской группы, доверив им высшие посты в партийно-государственной иерархии" Получается, что весной 1946 года его не беспокоили (или он просто не замечал) те возможные проблемы от ленинградских выдвиженцев, которые заставили его спустя всего три года принять решение об их устранении. Зная дальновидность и расчетливость Сталина, вряд ли можно это допустить.

Здесь мы подходим к одному принципиальному моменту: причины разрешения Сталиным конфликта между Берией-Маленковым с одной стороны и ленинградской группой - с другой, в пользу первых становятся более понятными если исходить, прежде всего, из характера и сферы деятельности этих двух основных кланов. Вспомним, чем занимались Жданов, Вознесенский, Косыгин - пропагандой и агитацией, культурой, государственным планированием, металлургией, легкой и текстильной промышленностью. Они выступали за смешение приоритетов хозяйственного развития в сторону группы <Б>, разрабатывали новую программу партии, готовили XIX съезд, затем XIX Всесоюзную партийную конференцию и т.д. Совершенно разные направления работы и дела, зачастую очень далекие друг от друга. Вместе с тем, здесь есть и одно обстоятельство, сводящее все выше перечисленное к одному общему знаменателю - все это сугубо гражданская деятельность, связанная исключительно с гражданской жизнью советского общества. Но у Сталина в послевоенный период существовали иные приоритеты. Он был одержим идеей мирового господства, путях его достижения. Поэтому развитие военно-промышленного комплекса как главного условия в этой борьбе становится для планов <вождя всех времен и народов* все более и более жизненной задачей. Хорошо известно, что его правой рукой в этом деле являлся Берия. Именно он курировал комитеты - 1, - 2, - 3 (по созданию атомной бомбы, реактивных ракет, радиолокационных систем) на базе которых затем будут сформированы основные министерства отечественного ВПК. За Берией в эти годы стояли главные действующие организаторы, руководители <оборонки> и он выражал интересы этого <монстра>, растущего не по дням, а по часам. Стратегическим союзником Берии по аппарату ЦК и Совмину являлся Маленков. Иными словами, этот тандем в 1948-49 годах занимался и обеспечивал то, что тогда более всего отвечало устремлениям и замыслам вождя. Тот, кто отвечал за ВПК, а фактически за инструмент достижения его амбициозных идей, оказался намного нужнее готовивших съезды, конференции, программы. Именно на этой основе развертывались интриги Берии-Маленкова по дискредитации ленинградской группы в глазах Сталина, разыгрывалась карта оппозиционности Ленинграда центру, ненадежности его кадров, но это уже было вторичным.

Падение ленинградской группы существенно изменило расклад сил на вершине партийно-государственной иерархии. В этом смысле можно говорить и об еще одном важном последствии разрешения этого конфликта. Речь идет о начавшемся отстранении <старой гвардии> от реальных властных рычагов. Именно с 1949 года ветераны политбюро, на которых все меньше опирался Сталин, все больше оказываются не у дел, на второстепенных ролях. Эти процессы, вызревавшие давно, набрали силу именно в ходе падения ленинградской группы. Здесь важно подчеркнуть, что Молотов, Микоян, Андреев ориентировались на нее, выступая союзниками по многим вопросам. Молотовым было установлено тесное сотрудничество с Вознесенским, который даже замещал его в Совете Министров во время зарубежных командировок Микояна связывали родственные отношения с Кузнецовым.

Ослабление ленинградской группы сразу же отразилось на позициях <старой гвардии>. Особенно заметно это сказалось на положении Молотова как наиболее значимой фигуры ближайшего сталинского окружения, долгожителя политбюро. Уже к концу 1948 года между ним и вождем чувствовалось напряжение4'6. Как известно, в этот период был дан ход делу П.Жемчужиной - жены Молотова, которую обвинили в поддержании длительных и близких отношений с еврейскими националистами, подозреваемыми в шпионаже, участии в похоронах Михоэлса, посещении московской синагоги и т.д. 4 марта 1949 года, одновременно с Вознесенским, Молотов освобождается от обязанностей министра иностранных дел,427 после чего его положение во власти можно квалифицировать как более чем странное. Оставив его в должности заместителя председателя Совета Министров, Сталин поручил ему заниматься совершенно отличным от внешней политики делом. 6 апреля политбюро утверждает Молотова председателем Бюро по металлургии и геологии при СМ, но уже в июле его освобождают от этой работы, обязав наблюдать за МИДом, где на посту министра находился Вышинский, абсолютно не нуждавшийся в Молотове. 13 февраля 1953 года произошло еще одно неожиданное назначение: Молотов возглавил только что сформированное Бюро по транспорту и связи при СМ, которое ведало министерствами путей сообщения, Морфлота, речфлота и связи*28 С июля 1949 года Молотов все реже значится среди посетителей кремлевского кабинета Сталина42'.

Оттеснение от властных рычагов других ветеранов, в отличие от Молотова, считавшегося вторым человеком после Сталина, происходило более спокойно, без резкостей, однако от этого не стало менее реальным. Микояна освободили от обязанностей министра внешней торговли СССР. Такой сугубо военный человек как Ворошилов находился на должности председателя Бюро по культуре и здравоохранению при СМ и, видимо в качестве компенсации, курировал добровольное общество содействия армии, авиации и флоту Каганович занимал далеко не самый важный пост председателя Госснаба СССР Председатель Совета по делам колхозов при СМ Андреев вообще практически был забыт Сталиным, который не принимал его с февраля 1947 года, т.е с момента проведения пленума ЦК ВКП(б) по вопросам сельского хозяйства, где с главным докладом выступал Андреев

Падение ленинградской группы и ослабление ветеранов открыло дорогу на вершину власти руководителю Компартии Украины Н.Хрущеву. После празднования 70-летнего юбилея Сталина, Хрущев утверждается секретарем ЦК ВКП(б) и одновременно секретарем московской парторганизации. Решение Сталина о его переводе в столицу не в последнюю очередь обусловлено стараниями Маленкова, укреплявшего после чистки центральные органы своими людьми В этом смысле он имел основания считать руководителя Украины своим сторонником. Маленков как секретарь ЦК до мая 1946 года курировал республиканские организации и не мог не соприкасаться с Хрущевым. Затем в 1947 году уже в качестве председателя Бюро по сельскому хозяйству при Совете Мини-

стров он тесно контактировал с крупным <знатоком> сельской экономики. Данные утверждения подкрепляются и хрущевскими мемуарами, где содержатся многочисленные свидетельства их взаимоотношений по самым различным вопросам. Хотя хрущевская интерпретация всех этих моментов <задним числом> резко отрицательная: он демонстрирует расположенность к Жданову и Вознесенскому и выражает осуждение деятельности не только Берии, но и Маленкова.

Тем не менее близость Хрущева именно к этой группе подтверждают эпизоды внутрипартийной борьбы тех лет. В частности, конфликт Хрущева и секретаря Курского обкома партии ПДоронина. Последний, пользуясь поддержкой лидеров ленинградской группы, начал активно пропагандировать такую форму организации труда в колхозах, как звено. Для пропаганды своих взглядов Доронину одному из первых предоставлялось слово на февральском (1947 г.) пленуме ЦК, в его распоряжении находились страницы центральной партийной печати430. Соперничество Хрущева с Дорониным приобрело острый характер на пленуме ЦК в феврале 1947 года, где украинский лидер, подвергнув критике взгляды курского коллеги, публично вызвал его на соревнование431. В содержательном плане суть разногласий заключалась в следующем: Хрущев считал оптимальной формой организации труда на селе бригаду. По его мнению, она как более крупное подразделение лучше состыковывалась с процессами механизации сельского хозяйства Доронин же был убежден в эффективности звена как более мобильной структуры, позволяющей наиболее полно учитывать принцип заинтересованности, справедливости в оплате труда. В конечном счете, конфликт разрешился не на идейной основе. Падение ленинградской группы предопределило поражение Доронина, кояхрый лишилоясвоегопоста,оутверждение Хрущева секретарем ЦК поставило точку в содержательной части конфликта. В феврале 1950 года Оргбюро ЦК заслушало вопрос <О работе Курского обкома ВКП(б)>, где подчеркнуло неудовлетворительное руководство сельским хозяйством, извращения в вопросах организации колхозного труда. Звучала критика Доронина и сменившего его на посту секретаря обкома Голубева за действия, направленные на ослабление колхозного строя. Среди их покровителей назывался еще функционировавший Андреев, на которого также возлагалась вина за вскрытые недостатки432. Разгром Курского обкома ВКП(б) стал первым результатом пребывания Хрущева в Москве в новом качестве.

Говоря о фигуре Хрущева, необходимо заметить, что его деятельность в последние годы сталинского правления по-прежнему остается недостаточно освещенной в литературе. Однако данный вопрос представляется крайне важным с точки зрения выяснения позиций Хрущева в руководстве страны, определения его политических устремлений как будущего лидера СССР. Выявленные материалы свидетельствуют о неоднозначности политического лица Хрущева, во многом не совпадающим с имиджем будущего архитектора <оттепели>. Именно так можно охарактеризовать его инициативу о выселении крестьян из Украинской ССР. В письме к Сталину в январе 1948 года будущий реформатор излагал наболевшее: <Отдельные паразитические и преступные элементы присосались к колхозам, пользуются льготами, предоставленными колхозникам, но никакого участия в работе колхозов не принимают. Подобные элементы, используя колхозы как ширму, занимаются спекуляцией, воровством, самогоноварением и совершают другие преступления>433. К письму прилагался проект постановления

(вскоре принятого), где предлагалось предоставить собраниям колхозников право высылки <нежелательных элементов> на срок до 8 лет. Что из этого вышло на практике, хорошо видно из сообщения Генерального прокурора СССР Г.Сазонова секретарю ЦК Кузнецову. В письме приводились факты многочисленных нарушений в применении постановления выселение лиц пенсионного возраста, семей, в которых были неработающие434. Но эти мелочи нисколько не смушали автора инициативы. На пленуме ЦК КГТ(б) Украины (25 мая 1948 г.) Хрущев заявлял; <Борьба за укрепление трудовой дисциплины в колхозах, за образцовую организацию труда должны все время находиться в центре внимания парторганизаций. Борясь с лодырями, со злостными нарушителями дисциплины, с паразитическими элементами, сельские коммунисты.. расчищают путь для еще более успешного продвижения вперед по пути к коммунизму>415 Начинание Хрущева по выселению крестьянства приобрело и всесоюзный размах. Украинский опыт решено использовать для укрепления трудовой дисциплины повсеместно- 2 июня 1948 года президиум Верховного Совета СССР принял указ, предусматривающий аналогичные действия в масштабах всей страны435.

Вообще, в поступках Хрущева в эти годы просматриваются те черты, которые станут неотъемлемыми характеристиками его политической натуры в по-слесталинскую эпоху. Прежде всего, речь идет о таких качествах, как поспешность в выдвижении всевозможных инициатив, скоропалительность в решении крупных хозяйственных дел, требующих тщательной проработки. Например, еще находясь на Украине, он организовал почин трудящихся Шполянского района Киевской области по выполнению <трехлетнего плана развития животноводства 1949-1951 гг.> за один год под дейизош<оптолянцыподчинтют стбе время>437. Комментарии здесь излишни.

Будучи на работе в Москве, Хрущев выдвинул глобальную идею укрупнения колхозов и создания т.н. <агро городов>. Ее корни уходили еще в период его работы на Украине, где в Киевской области была предпринята одна из первых попыток создания колхозного города. В конце 1949 года в селении Леськи прошел торжественный митинг, посвященный закладке такого города. Был установлен обелиск с надписью: <Вместо старых сел - Леськи, Талдыни, Худяки и Ломовате, которые отжили свой век, тут будет сооружен колхозный агрогород им, Сталина>438. Увлеченный этой инициативой, Хрущев сформулировал планы создания <агрогородов> в масштабах всей страны. Свои мысли он изложил в статье, опубликованной <Правдой> 4 марта 1951 года. Они сводились к нецелесообразности существования мелких колхозов и деревень и необходимости их резкого укрупнения. На практике такие действия означали был насильственное переселение огромного количества людей в новые искусственно созданные образования, разрушение всей ткани деревенской жизни, и, в конечном счете, физическое уничтожение крестьянства как класса. Непродуманность последствий и авантюристичность этих мер были настолько очевидны, что уже 2 апреля 1951 года появилось закрытое письмо ЦК ВКП(б), осуждающее хрущевское" новаторство Сам автор направил покаянное письмо Сталину, где признавал ошибочность своих взглядов439.

Несмотря на этот промах, позиции Хрущева в руководстве партии в 1950-1953 годах постепенно укреплялись. Конечно, в начале этого отрезка времени его влияние было несопоставимо с возможностями Берии или того же Маленкова, но сфера его деятельности расширялась и <вширь> и <вглубь>, оставаясь, правда, в рамках партийного аппарата. В январе 1951 года Хрущев, будучи занятым в качестве руководителя Московской парторганизации, решением политбюро получает полномочия по наблюдению за <родным> ЦК КП{6) Украины. Здесь следует отметить, что параллельно происходило укрепление позиций Булганина, на котором никак не отразилось падение ленинградской группы. В феврале 1947 года он становится заместителем председателя СМ СССР, примерно через год выносится предложение о его переводе из состава кандидатов в члены политбюро. В феврале 1951 года Булганин утверждается председателем Бюро по военно-промышленным и военным вопросам при СМ, куда вошли крупнейшие организаторы советского ВПК и военачальники - Хруничев, Устинов, Юмашев, Василевский и др. фактически это означало серьезное ущемление положения Берии, впервые после устранения ленинградской группы. К тому же, утвержденный Сталиным порядок председательствования на президиуме Совмина, предусматривал следующую очередность - Булганин, Берия, Маленков, тогда как ранее в сентябре 1949 года порядок очередности был несколько иным - Берия, Булганин, Маленков, а также Каганович и Caбypoв'ц^ В результате в конфигурации власти В 1951 - 1953 гг начал зримо вырисовываться новый дуэт Булганина-Хрущева, которые состояли в хороших личных отношениях еще со времен довоенной работы в Москве (соответственно на постах председателя Моссовета и секретаря парторганизации). Нельзя не заметить, что по своему расположению в партийно-государственной иерархии этот союз во многом напоминал тандем Берии-Маленкова. Булганин становился одним из главных действующих лиц ВПК, Хрущев же приобретал сильные позиции в аппарате Центрального Комитета.

Хытеллсш Борой иМаоенкова(хотя тн и председательствовал на оргбюро ЦК) в эти голы концентрировались главным образом в Правительстве СССР. Ил позиции оставались прочными Во всяком случае, усиление централизации в работе Совмина никак не отразилось на положении ближайших сталинских фаворитов. 7 апреля 1950 года образуется Бюро президиума СМ для сосредоточения в нем наиболее важных вопросов социально-экономической жизни, И уже через неделю после этого решения (15.04.1950 г.) Маленков входит в состав Бюро441 В марте 1951 года происходит ликвидация отраслевых Бюро Совмина; по топливной промышленности, по сельскому хозяйству и заготовкам, по транспорту и связи, по металлургии и геологии, по культуре. Все их функции переходили в Бюро президиума СМ, но при этом за Берией по-прежнему оставалось руководство спецкомитетами N° 1, - 2, - 3, на что ему обязывалось <отдавать половину своего рабочего времени>442.

Направленность интересов Берии и Маленкова на правительство далеко не случайность. Роль Совета Министров СССР в обшей системе власти после войны была необычайно высока. Именно здесь сосредотачивалось все реальное и оперативное управление экономикой, хозяйством страны, социальной сферой. В этом состояло сталинское видение властного устройства. Как свидетельствует венгерский лидер послевоенных лет М.Ракоши, Сталин подчеркивал: <Товарищи забывают, что коммунистическая партия, какой бы они ни была популярной, является лишь маленькой частичкой народа. Подавляющее большинство населения, народ считает своим представительным органом правительство, поскольку оно избрано депутатами, за которых голосовал народ>443. Политбюро, как уже говорилось, не отличалось в те годы оперативностью работы, практически не собиралось. Его заменили различного рола совещания, встречи у Сталина тех или иных членов высшею руководства страны. Впоследствии Хрушев с возмущением говорил о второстепенной роли партии в послевоенной властной иерархии, когда практически вся работа партийных комитетов сводилась к поддержке и проведению в жизнь распоряжений Совмина и министерств. Хрущев подчеркивал: <...13 лет съезд партии не собирали, 8 лет пленум не собирали и как могли 20 лет политбюро не собирать" Мы-то члены политбюро знаем, как оно работало, нам-то известно, В два часа ночи поднимали и говорили, что вот такие-то вопросы надо решить. Приезжали, нас спрашивали: покушать хотите? А какая еда в два часа ночи. Ну поели, теперь расходитесь. Это было заседание политбюро. Вот как было>1144.

Принятие решения о проведении XIX съезда партии знаменовало собой новый этап в жизни правящей элиты, отличающейся своим внутренним содержанием и своей логикой445. В партийно-государственной политике в 1952 году утверждались и выходили на первый план новые акценты. Они связаны с формированием и повсеместным внедрением в практику цельной концепции развертывания критики и самокритики. Данная тема всегда неизменно присутствовала в официальном лексиконе советской пропаганды, давно став во многом ритуальной, но в преддверии XIX съезда эти вопросы приобрели необычайную остроту, превратившись в самую главную повседневную задачу всей партии и всего общества. Для начала этой широкомасштабной кампании Сталиным была выбрана компартия Грузии, что уже само по себе не могло не вызвать значительной доли удивления. В ноябре 1951 года в Грузии прошло разоблачение антипартийной группы Баремия, Как сообщалось, она намеревалась захватить власть в республике и подготовить ликвидацию советского строя, рассчитывая при этом на помохьяарубежныхомпериаоиотовОднаколиквидация этой группы еще не ставила точку в данном деле. Политбюро было обеспокоено медленным исправлением ошибок по нейтрализации последствий вражеских действий, сохранением на руководящих постах в грузинской парторганизации сторонников разоблаченной группы.

В силу этих причин политбюро ЦК посчитало нужным внести на повестку дня вопрос <О положении дел в компартии Грузии>, для чего члены бюро ЦК КП(б) Грузии вызывались в Москву. Состоявшаяся на заседании дискуссия следуюшим образом определяла и раскрывала сложившуюся ситуацию: <В Грузии продолжает оставаться неблагополучное положение дел с внутрипартийной демократией. Самокритика в грузинской парторганизации, как и критика снизу со стороны рядовых членов партии, как правило, не практикуется и не пользуется почетом... Более того, в Грузии имеют место факты гонения на людей, вскрывающих недостатки в работе ЦК КП Грузии,. господствует обстановка благодушия и парадного благополучия, имеет место упоение хозяйственными успехами и забвение того, что хозяйственные успехи имеют и теневую сторону, влекут за собою некритическое отношение к недостаткам в работе, вносят обывательскую успокоенность и порождают политическую слепоту. Кроме того, ЦК КП Грузии плохо связан с местами, с массами рабочих и крестьян. Руководители ЦК И СМ республики мало бывают в местных организациях, на предприятиях, колхозах, а если и бывают, то проездом. Выяснилось также, что в ЦК КП Грузии, по вине бюро ЦК и прежде всего т.Чарквиани, предано забвению важнейшее указание Ленина о том, что основу организации большевистского руководства составляет правильный подбор кадров и проверка исполнения решений... Выяснилось даже, что ЦК КП Грузии редко созывает пленумы ЦК, плохо организует работу ЦК Грузии, не рассылает членам ЦК протоколов бюро ЦК, вследствие чего члены ЦК оказываются даже неосведомленными о партийных решениях по важнейшим вопросам, что является совершенно ненормальным>44*.

Мы специально подробно остановились на этом документе, так как здесь фактически в полном объеме сформулирован формат кампании по развертыванию критики и самокритики, внутрипартийной демократии, которая в мае-октябре 1952 год станет доминантой в жизни всей партии и общества в целом. Концентрировано здесь определены и названы конкретные направления предстоящей широкомасштабной кампании - борьба с зажимом критики, с обстановкой успокоенности, укрепление связей с массами, проверка исполнения, Все эти взаимозависимые веши подводились к главной задаче - подбору кадров. Иными словами, речь шла о формировании механизма осуществления кадровой политики, основанной на постоянном и тотальном давлении на партийно-государственный аппарат, когда ответственный работник любого уровня не мог быть застрахован от обвинений и нападок. Важно подчеркнуть и другое: от грузинской парторганизации требовалось то, чего уже давно не наблюдалось в деятельности самих центральных органов, где не созывались пленумы, бездействовало политбюро ЦК. Не случайно для старта масштабной кампании была выбрана именно грузинская компартия и ее лидер Чарквиани - ближайший соратник Берии, находившийся под его покровительством и считавшийся <неприкасаемым>. Решением политбюро ЦК за все вышеперечисленные недостатки Чарквиани был снят со своего поста, который он принял из рук Берии в конце 1938 года. Тем самым сразу задавалась высокая планка намечаемой кампаниигфи этом Носсаоасьтоньинамогущественного Берию. Лидером грузинской компартии становился его давний недоброжелатель, руководитель Кутаисской организации Мгеладзе447,

Апробированная на грузинской почве, кампания по развитию внутрипартийной демократии стартовала по всей стране, трансформируя звучавшие ранее ритуальные заклинания о пользе критики и самокритики в реальную политическую силу. Развернутая кампания затронула все без исключения регионы Советского Союза. Об этом со всей определенностью свидетельствуют материалы, публикуемые газетой <Правда* Главный пропагандистский рупор из номера в номер ратовал за принципы демократического централизма, за борьбу с бюрократизмом, необходимость критического отношения к работе. Требовал со всей строгостью наказывать лиц, виновных в зажиме критики и преследующих коммунистов, сигнализирующих о недостатках. П это были не просто слова: многие руководящие работники лишились своих постов в ходе развернувшейся кампании. К примеру, 26 июля 1952 года секретариат ЦК принял постановление <О фактах зажима критики в партийной организации Железнодорожного района г. Ростова>. За антипартийную деятельность, выразившуюся в преследовании за критику и провокациях в целях обмана партии, руководство районной парторганизации (четыре человека) было исключено из рядов ВКП(б). Прокуратуре СССР поручалось привлечь их к судебной ответственности, а секретарю Ростовского обкома объявлялся строгий выговор"'1*. В той же Грузии, откуда кампания брала свое начало, в течение 1952 года было заменено 427 секретарей горкомов, райкомов, заведующих отделами44'. Под шквалом критики оказались не только партийные структуры, но и государственные органы: только за август 1952 года Секретариат ЦК рассмотрел вопрос <О недостатках в деле подбора, расстановки н воспитания кадров> применительно к четырем общесоюзным ведомствам - Министерству вооружений, авиационной промышленности, судостроительной промышленности и связи. Здесь также в полном объеме воспроизводились обвинения в бюрократическом стиле работы, плохой проверке исполнения решений со стороны руководителей министерств450.

С опубликованием проекта нового Устава партии дискуссии о развертывании демократических принципов перешли в русло его обсуждения. С этой целью <Правда> открыла постоянную рубрику, где помещались поступившие отклики на текст Устава. Коммунистами высказывалось немало замечаний, направленных на демократизацию внутри партийной жизни. Предлагалось сделать открытыми для всех членов партии данного города или района собрания актива, привлекать к ответственности вплоть до исключения из партии за преследование работников печати (т.е. журналистов), не выдвигать секретарями крайкома, обкома, горкома и райкома тех, кто на выборах парткоми-тетов в ходе собраний или конференций не получил 2/3 голосов45'. Сильные возражения при обсуждении проекта Устава вызвало изменение названия партии из Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) в Коммунистическую партию Советского Союза. Многих не удовлетворила предложенная мотивировка о том, что наименование КПСС является более точным, так как находится в большем соответствии в наименованием государственных органов СССР. В Центральный Комитет поступали письма в резким несогласием против данного положения Устава. Так, Павлов (г. Москва) писал: <Категорически возражаю против наименования - Коммунистическая партия Советякогы Союза.Поисиьа'в жизнимы те называли нашу партию полным наименованием... По этой традиции и новое наименование будем называть сокращенно КПСС. Одно звучание эс-эс противно каждому советскому человеку, как напоминающее о немецкой фашистской организации <СС>, а сокращенное КП - на военном языке означает командный пункт>452. Были и другие, менее эмоциональные, но более содержательные аргументы, как, например, письмо Владыкина (Удмуртская АССР), где подчеркивалось: <Слово большевик я прошу сохранить из-за того, что оно сразу как-то напоминает об исторических моментах борьбы и работы нашей партии, воодушевляет коммуниста,. как-то морально и психологически действует. . Кроме всего этого я считаю, что наша коммунистическая партия большевиков есть ведущая партия во всем мире и вот эту ведущую роль чем-то надо оттенить и мне кажется, вот это-то слово большевик сразу выделяет нашу партию от остальных коммунистических партий мира, к тому же слово большевик имело бы большое значение для молодежи и для вступающих>

Масштабная кампания по оживлению внутрипартийной жизни достигла своего апогея на XIX съезде КПСС. Буквально все ораторы партийного форума делали основой своих выступлений данную тему. Сменяя один другого, делегаты съезда повторяли как заклинание - развернуть решительную борьбу с теми, кто тормозит развитие критики и самокритики, не право, а обязанность коммуниста сообщать в вышестоящие инстанции о недостатках в работе и т.д. В этом смысле интересные наблюдения сделал Поскребышев: <Критику и самокритику не уважают лишь люди с нечистой совестью, это либо нарушители партийной и государственной дисциплины, либо презренные трусы, либо жалкие обыватели, недостойные носить высокое звание члена партии>454.

Удивительно, но факт - самым некритичным человеком, присутствующим на XIX съезде КПСС, был... сам Сталин. К такому выводу приводит сделанная им накануне съезда правка проекта Отчетного доклада ЦК, озвученного Маленковым. Изучение архивных документов показало, что Сталин, редактируя отчетный доклад, всячески пытался смягчить в тексте многие места, ослабить некоторые формулировки, снять острые моменты. Вот несколько выдержек из документов (текст дается по проекту доклада Маленкова, в скобках указана правка Сталина):4"

<министерства недополучают большое (Ст. - известное) количество продукции>.

*.. имеют место многочисленные (вычеркнуто) факты поставки потребителю недоброкачественных изделий и товаров>.

<нельзя мириться с такими крупными (вычеркнуто) недостатками в работе промышленности>

<на предприятиях и особенно на стройках все еще велика (Ст. - имеется) текучесть рабочих>.

<Далее, надо признать, что все еще имеют место факты преступного расхищения и растаскивания (Ст. - разбазаривания) колхозного добра, захвата колхозных земель (вычеркнуто)

<появилось много (Ст - немало) работников, которые забывают...>

Изучение документа выявило вещи более серьезные, чем просто техническая правка. Сталин произвел в докладе Маленкова вставки принципиального характера. Например, им вписано известное заявление Маленкова о решении в СССР зерновой проблемы. Вот оно <Таким образом, зерновая проблема, считавшаяся ранее наиболее острой и серьезной проблемой, решена с успехом, решена окончательно и бесповоротно>456.

Новее этидетали не были изнестныттгда делегатам съезда, которые в течение его работы с нетерпением ждали выступления вождя. Как известно, он выступил с краткой речью, сказав по сути несколько общих фраз жаждавшей его слышать аудитории. Это хорошо передано в воспоминаниях Шепилова: <Весь зал поднялся как наэлектризованный. Громовые овации сотрясали здание дворца. Стоя на трибуне, Сталин внешне безучастно смотрел в пространство. По его лицу нельзя было определить, какие чувства испытывал в этот момент диктатор... Пару раз он поднимал руку, как бы прося аудиторию позволить ему начать говорить. В эти моменты овации удесятерялись>"57.

На XIX съезде КПСС было принято решение о значительном увеличении состава Политбюро, преобразованного теперь в Президиум ЦК, В его состав, избранный съездом, вошли 25 членов и 11 кандидатов. Такого большого количества Политбюро не насчитывало еще никогда. Вскоре Сталин образовал неуставной орган - Бюро Президиума ЦК (во многом, по аналогии с Бюро Президиума Совмина), в который не включил Молотова и Микояна. Вспоминая об этих переменах, Хрущев отмечал, что <Президиум фактически не собирался, все вопросы решало Бюро>'158.

Много вопросов вызывает согласование кандидатур для включения в состав Президиума и Бюро. Среди них было немало новых людей, что, вне всякого сомнения, отражало серьезные намерения Сталина по кардинальному обновлению правящей верхушки. Как отмечал в своих мемуарах Хрущев: <Я и другие прежние члены Политбюро были удивлены, как и с кем составлялся этот список? Ведь Сталин не знал этих людей, кто же ему помогал" Я и сейчас толком не знаю>459. Утверждение Хрущева о том, что Сталин не знал этих людей, верно лишь отчасти. Сопоставление списочного состава нового президиума с данными журналов посетителей кремлевского кабинета вождя позволяет установить: Сталин действительно плохо знал только 12 человек (т.е. ровно 1/3 президиума), которых принимал всего 2-3 раза в жизни или до XIX съезда не видел вообще (как А.Аристова, Л.Мельникова, Д.Чеснокова, Л.Брежнева, Н.Игнатова, АПузанова). Все остальные, судя по журналам приема, должны быть ему хорошо известны или, по крайней мере, знакомы460.

В фонде Маленкова имеется черновой набросок состава высших органов партии, которые предполагалось создать в ходе работы съезда. В списке намеченных кандидатур в состав ЦК знак вопроса был поставлен (безусловно, по инициативе Сталина) напротив фамилий А.Н.Косыгина, П.КПономаренко, МАСуслова, а также В.М.Андрианова, А.БЛристова, Л.И.Брежнева, А.Я.Вышинского, С.Д.Игнатьева, В.В.Кузнецова, Н.А.Михайлова, Н.С.Патоличева. Вычеркнуты были две фамилии - Микоян и Молотов461.

В другом документе из этого фонда приводятся наметки персонального состава Президиума ЦК. Знаком <+> здесь были отмечены фамилии, которые либо не вызывали никаких дополнительных вопросов у Сталина, либо должны были составить в будущем <руководящую группу> членов Президиума: Сталин, Берия, Булганин, Каганович, Маленков, Хрущев и Сабуров462. Все секретари ЦК должны были являться членами или кандидатами в члены Президиума ЦК.

Весьма интересно и распределение обязанностей между членами Президиума ЦК, утвержденное на его заседании 18 октября 1952 г. Были созданы три постоянные комиссии При Президиуме.

Комиссию по внешним делам возглавил Маленков, а в ее состав были включены Брежнев, Вышинскяй,ХгнатьевС.Д.,Каталович, тузннцов В.В. Ку-мыкин, Куусинен, Михайлов НА. Молотов, Павлов В.Н. (ему отводилась роль секретаря комиссии), Первухин, Пономарев, Поскребышев и Суслов.

Во главе комиссии по вопросам обороны был поставлен Булганин, а в ее состав вошли Берия, Василевский, Ворошилов, Громов Г.П. (предполагавшийся секретарем комиссии), Захаров С.Е. Каганович, Кузнецов Н.Г. Малышев В.А. Первухин М.Г. Сабуров М.З,

Комиссию по идеологическим вопросам возглавил Д.Т. Шепилов. В ее состав были включены Румянцев А.М. Суслов М.А. Чесноков Д.И. Юдин П.Ф. (для которого Маленковым было дано специальное поручение по осуществлению контроля за работой идеологических журналов)"1".

На этом же заседании были еще более ослаблены позиции Молотова, Микояна. Молотов был освобожден <от наблюдения за работой МИД СССР>, а это наблюдение было передано теперь постоянной комиссии по внешним делам (которую, напомним, теперь возглавлял Маленков). Микоян был лишен обязанностей куратора министерства внешней торговли и министерства торговли СССР (этот участок также переходил теперь к Маленкову как председателю комиссии по внешним делам)4".

Одновременно, по инициативе Маленкова, был создан <единый орган по изучению и распределению партийных и советских кадров> при Секретариате ЦК, где главную роль играл он сам Это давало ему в руки контроль над кадрами не только партии, но и государства.

Между секретарями ЦК обязанности оказались теперь распределены следующим образом: Н-М.Пегов отвечал за работу с кадрами; А.Б.Аристов - осуществлял контроль за работой ЦК КП союзных республик, обкомов и крайкомов партии; Н.А.Михайлову было поручено руководство работой в области пропаганды и агитации; Л.И.Брежневу - наблюдение за деятельностью Главных политуправлений военного и военно-морского министерств; МА. Суслов, Н.Г.Игнатов, П.КПономаренко оставались <разъездными> секретарями ЦК, выезжавшими по поручению руководства в регионы (а, по сути, не имевшие никаких непосредственных обязанностей)465.

Кроме того, был создан Секретариат Президиума ЦК КПСС во главе с А.Н.Поскребышевым, который непосредственно уже тогда замыкался на Маленкова, Пункт четвертый соответствующего постановления обязывал Секретариат ежедневно докладывать Сталину или Маленкову о важнейших вопросах, поднятых в письмах, направленных в ЦК. В составе Секретариата предполагалось иметь шесть секторов' 1-й - общий; 2-й - архив Сталина и Президиума ЦК; 3-й - бывший архив Коминтерна; 4-й - шифровальный; 5-й - письма на имя Сталина; 6-й - хозяйственный. Фактически это было <государство в государстве>, имевшее возможность реально управлять всем аппаратом ЦК466,

Завершив организационные вопросы, Сталин вновь через два дня (20 октября) собрал членов нового президиума. На этот раз он выступил перед ними с содержательной речью, где озвучил немало интересных моментов. Их смысл представляется возможным воспроизвести в самых общих чертах по записям Ше-пилова. Сталин выразил неудовлетворение уровнем и качеством партийно-государственной работы, узким кругозором и недостаточной квалификацией имеющихся кадров. Он потребовал серьезного изучения международных проблем, истории развития мировой экономики и сельского хозяйства в частности, для чего необходимо иметь образованных людей со знанием основных мировых языков. Смелее обращаться к вопросам внешней политики, помня, что СССР являетсямиренойдедждвой,тлждитьуназатий сверху, Сталин потребовал серьезно поднять идеологическую работу, усилить состав редколлегии журнала <Большевик>, оказать помощь журналам <Вопросы философии>, <Вопросы истории>, <Вопросы экономики>, покончив с практикой перепечатки в них постановлений партии и правительства и их пустым комментатора1-вом. Все эти мысли произвели сильное впечатление на участников встречи46'.

Ситуация стала еще более стремительно развиваться после 1 декабря 1952 г. когда состоялось расширенное заседание Президиума ЦК КПСС (иногда его называют Пленумом ЦК). В настоящее время в архивах (включая и АПРФ) не обнаружены документы с материалами этого заседания. О них упоминает в своих дневниках В.АМалышев, который пишет о том, что речь Сталина на заседании носила программный характер. Он не просто обрушился с резкой критикой на <американский империализм> и его <сионистских пособников>, но и потребовал очередной перестройки органов государственной безопасности, на которые возложил ответственность за негативные стороны жизни общества. Были вновь заклеймены Молотов и Микоян.

О характере принятых на заседании решений известно также из составленной по итогам его работы Записки (от 4 декабря 1952 г.)468. В документе отмечалось, что партия <слишком доверяла и плохо контролировала работу Министерства госбезопасности и его органов>. Особый акцент делался на то, что <обкомы, крайкомы партии и ЦК компартий союзных республик неправильно считают себя свободными от контроля за работой органов государственной безопасности и не вникают глубоко в существо работы этих органов>46'. Весьма знаменательным фактом было и то, что авторы документа критиковали партийные организации системы МГБ как в центре, так и на местах за то, что они <не вскрывают недостатков в работе органов МГБ, зачастую поют дифирамбы руководству>470. Такая постановка вопроса прямо вела к усилению доносительства и новой волне репрессий в самих органах МГБ, так как в постановлении требовалось <обеспечить развертывание критики и самокритики в организациях, своевременно сообщать руководящим партийным органам вплоть до ЦК КПСС о недостатках в работе министерств, управлений и отдельных работников>471. Для этого предлагалось установить впредь такой порядок, чтобы секретари парторганизаций республиканских министерств, областных и краевых управлений МГБ утверждались обкомами, крайкомами, ЦК компартий союзных республик, а секретари партийных комитетов центрального аппарата МГБ СССР - ЦК КПСС.

Метаморфозы этого документа поразительны, Сталин пытался использовать его для усиления и без того, казалось, полного личного контроля над органами госбезопасности. Берия, спустя три месяца использовал основные положения этого документа при создании объединенного МВД, во главе которого он стал. Маленков в июле 1953 г. включил его основные положения в свой доклад на пленуме ЦК, развенчавшим Берию. Наконец, уже в 1954 г. Хрущев использовал это постановление как отправное при создании КГБ и объяснении необходимости контроля партийного аппарата (который он тогда возглавлял) над деятельностью органов госбезопасности.

После заседания Президиума ЦК 1 декабря 1952 г. был ускорен ряд мер органов госбезопасности по так называемому <мингрельскому делу>, за которым вырисовывалась фигура <главного мингрела> - Берии, В <подвешенном состоянии> оказались и другие члены высшего руководства. Начались аресты по <делу врачей>. Их справедливо полагали одним из звеньев в готовяимыся Стадидымакшти поиме1тениюБерии. Более того, по сложившейся практике, при оперативной разработке членов высшего партийного руководства фамилии разрабатываемых не печатались, а вписывались самим министром (или, в зависимости от характера документа, другим ответственным лицом) от руки в готовый текст. Печатать фамилии этих руководителей в документах МГБ начинали лишь тогда, когда вопрос о его предстоящем аресте был уже решен наверху. По данным В.П.Наумова, в оперативных документах МГБ уже во второй половине 1952 г. фигурировали фамилии Молотова, Микояна и Берии.

Значение заседания Президиума ЦК, состоявшегося в день убийства Кирова (1 декабря), имеет определяющее значение для последних трех месяцев жизни вождя Именно здесь было объявлено о т.н. <деле врачей>. В выступлениях руководства МГБ оглашались материалы, касающиеся этого вопроса. Как известно, сообщение по данному делу публиковалось в <Правде> 13 января 1953 года под заголовком <Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей> Среди жертв врачей назывались видные деятели партии и государства. А Жданов, А.Щербаков, А Горький, В.Куйбышев, В.Менжинский. <Красной нитью> этого сообщения был вывод о повышении бдительности и борьбе с ротозейством. С этого момента данная тема вводится в активный политический оборот"73. <Правда> помешает письма трудящихся, адресованные Л Тимашук, проявившей ту самую бдительность и разоблачившую врагов в медицине Вот выдержка из одного из них: <Все - стар и млад, если бы было возможно иметь Ваш портрет, поставили бы его на самое дорогое место в рамке, в семейном альбоме>4''3

История шпиономании, замешанная на изрядной порции антисемитизма, захлестнула советское обшество первой половины 1953 года. В информации ЦК КПСС об откликах на сообщение об аресте врачей-вредителей говорилось о повсеместных требованиях увольнять евреев, в школах создавалась нетерпимая

атмосфера вокруг учащихся еврейской НаЦИОНаЛЬНО-^т^

сти, люди отказывались посещать врачей-евреев . Волна шпиономании, поднятая властями, была настолько сильна, что продолжилась и после смерти Сталина. В этом смысле не случайно, что арестованный в июне 1953 года Берия был объявлен не кем-нибудь, а иностранным шпионом, агентом западных спецслужб. В существовавшей обстановке массовой истерии и поиска врагов, возникшей после <дела врачей>, по-другому быть не могло. Несомненно, волна шпиономании была инспирирована самим Сталиным. По всей видимости, это можно квалифицировать как начало конкретных действий по физическому устранению его многолетних соратников по власти - Молотова, Микояна, Ворошилова, Берии и не только. Их смена, возведенная Сталиным в президиум ЦК, могла занять место ветеранов в любой момент.

Как показывают документы, радикальные кадровые решения могли последовать уже в первые дни марта. Во всяком случае, журнал посетителей кабинета Сталина 2 марта 1953 г. зафиксировал последних его посетителей перед началом болезни Ими стали неизменный спутник падения высших партийных чиновников председатель Комитета партийного контроля Шкирятов (причем дважды), секретарь ЦК Суслов и заместитель председателя СМ СССР М.Г.Первухин (введенный 30 августа 1952 г. в состав Бюро Президиума Совета Министров). Показательно, что Берия и Маленков последний раз перед болезнью посетили кабинет Сталина лишь ]7 января, а Молотов вообще лишь 1 октября 1952 г

Все это говорит о том, что смерть Сталина пришлась как нельзя более кстати многим членам Президну Mil IX И это вновь- ставит вопрос о необходимости внимательного изучения обстоятельств внезапной болезни и смерти Сталина. Сегодня не кажутся абсолютно нелепыми и безосновательными утверждения ААвторханова и других авторов о возможном убийстве вождя. Во всяком случае, к началу февраля Сталин не жаловался на здоровье, неплохо выглядел, был полон планов. Внезапный инсульт случился именно тогда, когда все лечащие врачи Сталина оказались под арестом, а начальник личной охраны генерал Власик - под следствием, Еще раньше, в мае 1951 г. были значительно сокращены расходы по Управлению охраны МГБ СССР (предложение исходило от Берии), а начальник личной охраны Сталина генерал Н.С.Власик снят со своей должности. Характерно, что информация о реальных злоупотреблениях Власика служебным положением имелась у Берии давно, но пущена в ход была лишь в нужный момент. О том, что Власик был снят по инициативе Берии, свидетельствуют не только воспоминания самого Власика, но и то, что в состав комиссии по расследованию поступившего на него <сигнала> был назначен именно Берия, а возглавил ее близкий ему Маленков. В сентябре 1952 г. по инициативе Берии П.И.Егоров был заменен на посту начальника Лечсанупра Кремля генерал-майоров И.И.Купериным, работавшим начальником медико-санитарного отдела АХУ МГБ СССР и тесно связанным с Берией. Наконец, устранение от должности ближайшего помощника Сталина - А. Н .Поскребышева в канун смерти вождя также наводит на раздумья. По свидетельству дочери Поскребышева, при аресте ее отца тот произнес весьма знаменательную фразу: <Дни Сталина сочтены. Ему мало жить ос-талось>

В личном фонде Сталина имеется фактически две истории болезни (д. 1482 - с 25 марта 1921 по 14 апреля 1952 гг. и д. 1483 - с 31 августа 1944 по 9 ноября (?!) 1953 гг.) и д. 1484 с советами о лечении и жалобами на неправильное лечение вождя (охватывающее период с 4 марта по 4 апреля 1953 г). В этих важнейших документах обращают на себя внимание многочисленные подчистки, нехватка листов, измененная нумерация страниц. Относятся они к периоду, когда Сталина уже не было в живых.

Напомним, что вплоть до середины 40-х гг. серьезных заболеваний у вождя не зафиксировано. Лишь в начале 20-х гг. в ходе внутрипартийной борьбы у него на короткий срок была диагностирована неврастения. Суставный ревматизм левой руки имел еще более раннее происхождение (с 1885 г.) и давал о себе знать чаше всего после гриппа.

Болезнь, начавшаяся в ночь с 1 на 2 марта 1953 г. была диагностирована как нарушение мозгового кровообращения (инсульт). Она же указывалась и как непосредственная причина смерти в официальных документах, опубликованных после кончины Сталина, Однако в истории этой последней болезни с самого начала обращают на себя внимание неполадки вовсе не в головном мозге, а в желудке и печени. Врачи отмечали некие изменения мочи, которые консилиум расценил как результат нефросклероза, В первые часы после начала заболевания 2 и 3 марта отмечалось вздутие живота больного, а также рвота. Однако очистки кишечника решили не производить, чтобы <не беспокоить больного> (!?), а рвотную массу впервые за все годы наблюдения первого лица не отправили на специальную экспертизу (чтобы убедиться в отсутствии яда), как это было предусмотрено прежде. 4 марта врачи отмечали новую особенность - <печень выходит из-под ребер на 3 см>. После относительно спокойного течения болезни, в 4.55 утра 5 марта у больного появилась икота, в 8.00 - кровавая рвота (данные об этом содержались в дневнике консилиума, но не нашли отражения в официальном бюллетене), а в 11.20 - новые позывы на рвоту. Как отмечали специалисты, <состояние больного сразу резко ухудшилось. Лицо побледнело. Дыхание стало очень поверхностным, с длительными паузами>. Пытаясь разобраться в причинах внезапно открывшейся кровавой рвоты, консилиум в 12 00 пришел к выводу, что <она является результатом сосудисто-трофического поражения слизистой оболочки желудка, связанной с основным заболеванием>. В проекте официального заключения консилиума врачей 5 марта, составленного сразу после смерти Сталина, говорилось, что непосредственной причиной его смерти стало внезапно возникшее желудочное кровотечение. Именно оно <способствовало возникновению повторных приступов коллапса, которые закончились смертью>. Однако именно эта фраза, равно как и упоминания о кровавой рвоте и других симптомах, связанных с желудком и печенью, были вычеркнуты из окончательного варианта документа чьей-то рукой, В том, что ни один врач, и даже министр здравоохранения не мог взять на себя ответственность за такой шаг, сомневаться не приходится. Это могло быть лишь одно из высших лиц в государстве.

Патолого-анатомическое исследование тела Сталина показало, что ущерб, причиненный кровоизлиянием в мозг не так велик, как могло показаться: <В области полюса левой височной доли небольшой очаг кровоизлияния, диаметром 0,5 см...> Зато в желудке обнаружена <черного цвета жидкость>. При вскрытии были обнаружены очаги кровоизлияния не только в желудке, но и в кишечнике.

Поскольку официальные бюллетени о состоянии здоровья генералиссимуса публиковались в открытой печати и горячо обсуждались, особенно среди специалистов-медиков, а в памяти у всех еще было <дело врачей>, еще в период болезни Сталина в ЦК стали поступать советы о лечении вождя, а после его кончины - указания на неправильное лечение.

Так сотрудники Горьковского мединститута высказывали беспокойство в связи <с целесообразностью применения при высоком давлении и кровоизлиянии тонизирующих средств камфары и кофеина>. Некий аноним обращал внимание именно на множественные кровоизлияния в сердечную мышцу и органы брюшной полости, в то время как <кровоизлияние в мозгу ограничилось подоболочечным и внутриузловым. В желудочках мозга кровоизлияния не было>.

Самым обстоятельным было письмо врачей Е.Е.Филипповой, А.А.Никонова и Ф.НЕвлахова, написанное 10 марта В нем отмечалось, что назначение и подкожное впрыскивание 20% камафарного масла при гипертонической болезни и кровоизлиянии в моз! губительно, опасно и ничем не оправдано, так как оно <повышая кровяное давление и усиливая сокращение мускулатуры сердца и сосудов, способно лишь выбросить кровь из сосудов головного мозга под мозговую оболочку>, что и произошло. Они полагали неправильным и назначение больному кислорода, что вызвало охлаждение тела, спазмы и сокращение сосудов в легких, а это, в свою очередь, повышает кровяное давление и ведет к выбрасыванию крови из мозговых сосудов под мозговую оболочку. Авторы письма обвиняли в неправильном лечении <старых буржуазных профессоров> Тареева, Мясникова и Лу-комского и требовали их к ответу. Власти взяли врачей под защиту.

В то же время, вариант готовящегося покушения на Сталина находит отражение и в воспоминаниях его дочери Светланы. Она отмечает, что в феврале 1953 г. состоялся ее последний разговор с отцом по телефону, вкотяром тн спросил ссописьменскоего КГэдира* швили, искавшего выход на Жукова или Ворошилова и имевшего некие компрометирующие материалы на Берия476. Светлана обращает внимание и на то, что несмотря на тяжелое состояние отца, высшие чины охраны не предпринимали ничего для оказания помощи Сталину, хотя даже без прихода врачей диагноз (<удар>) ему поставила даже подавальщица Мотя Буту-зова477, Светлана Сталина утверждает, что некоторой информацией об участии отдельных членов руководства в устранении отца располагал ее брат Василий, который попытался поделиться своими идеями на этот счет с зарубежными корреспондентами и был именно за это арестован47".

Материалы истории болезни Сталина показывают, что в этот критический момент был почему-то изменен традиционный (и проходивший всегда под неусыпным надзором МГБ) порядок лечения главы государства. Особую и до конца не проясненную роль в эти дни сыграл вскоре бесследно пропавший ближайший подручный Берии - Хрусталев. Некоторое недоумение с точки зрения практической целесообразности вызывает установление Бюро Президиума ЦК КПСС <постоянного дежурства у т. Сталина членов бюро Президиума ЦК>479.

На прямой вопрос Ф. Чуева о возможности отравления Сталина во время последней встречи с ним членов Политбюро за столом, Молотов позже отвечал: <Могло быть>4*0. Более того, размышляя о первых месяцах после смерти Сталина, Молотов вспоминал о том, что Берия <на трибуне мавзолея 1 мая 1953 года делал такие намеки...>, говоря: < Я всех вас спас>481.

Наконец, в последний день жизни Сталина (причем именно в те часы, когда наметилось некоторое улучшение состояние его здоровья) <ближний круг> приступил к дележу власти. Это тема отдельного разговора, но она необычайно важна, так как речь идет о механизмах передачи власти. О том, как все проходило, говорил Молотов на январском Пленуме (1955 г.), подвергая критике Маленкова: <Смерть товарища Сталина. Мы стоим у постели больного человека, который умирает. Надо между собой поговорить, никто не говорит с нами. Здесь есть двое - Маленков и Берия. Мы сидим на втором этаже: я, Хрущев, Булганин, Ворошилов, Каганович, а они наверху. Они приносят готовые, сформулированные предложения, обращение ЦК, проекты Президиума Верховного Совета, состав Правительства, глава Правительства, Министерства, такие-то Министерства объединить и прочее. Все это принесено нам Берия и Маленковым>*". В фонде Маленкова сохранились черновые наброски состава высшего руководства страны. Согласно этим первоначальным планам, лишались своего былого веса в партии и правительстве именно те лица, которым наиболее доверял в последний период жизни Сталин, более того, те, кого он всячески выделял в эти месяцы: М.З.Сабуров, М.Г Первухин и В.А Малышев. Они должны были утратить посты заместителей Председателя Совета Министров и членов Бюро Президиума СМ СССР. Первухин должен был получить пост министра электростанций (позже, заметим, после своего падения с поста главы правительства на это место был назначен сам Маленков), а Малышев - министра транспортного и тяжелого машиностроения. Характерно, что утверждение этих проектов на совместном заседании высших партийных и государственных органов состоялось вечером 5 марта, когда Сталин еще был жив!

Для чего понадобилось Маленкову и Берии после нескольких лет подковерной борьбы за власть вновь возводить на ее вершины Молотова, Микояна, Кагановича и др." Думается, главной причиной было

имения то, что сезнавшие всехперипетий этой борьбы миллионы советских людей по-прежнему видели едва ли не единственным преемником Сталина Молотова, а других старейших членов Политбюро - обязательным окружением любого нового лидера страны Маленков и Берия справедливо опасались того, что страна может не поддержать иной расклад политических сил в высшем руководстве И надо сказать, что опасались этого они, конечно, не без оснований - в адрес Молотова после смерти Сталина пришли сотни писем, в которых простые люди выражали недоумение по поводу того, что не он стал новым лидером страны Кроме того, быстрая реабилитация врачей привела к тому, что в общественном сознании {обладавшим большой инерцией) она вызвала сомнение в правильности этого шага Люди в письмах Молотову обвиняли Маленкова и Берию в <потворстве евреям> и т п

Так или иначе, смерть Сталина оказалась весьма кстати как для тех членов Президиума ЦК, кто возглавил бы списки новых <врагов народа> уже весной 1953 г , так и для тех, кто уже явно заждался власти и стремился скорее получить ее, не дожидаясь возможной опалы

Примечания

Введение

I Адибеков Г.М, Коминформ и послевоенная Европа. 1947-1956 гг. - М. 1994. - 235 с.

3 Холодная война. Новые подходы. Новые документы // М.М.Наринский и др. - М. 1995. - 400 с.

3 Советская внешняя политика в годы <холодной войны> (1945-1985): Новое прочтение / Огз, ред. Л.Н, Нежинский. - М. 1995. - 512 с.

4 СССР и холодная война // Под ред. В.СЛельчука и Е-И.Пивовара. - М. 1995. - 312 с.

5 Советское общество: возникновение, развитие, исторический финал // Под ред. Ю.Н.Афанасьева и В С. Лельчука - М. 1997. Т. 2.

6 Зима В.Ф- Голод в СССР 1946-1947 годов: происхождение и последствия. М. 1996. - 265 с.

7 Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920-1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. - М. 1996,

? Попов В.П. Российская деревня после войны (июнь 1945-март 1953 гг.). Сб. документов. - М. 1992 и др. ' Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти. 1945-1991 г.г. - М, 1998.

IU Зубкова Е Ю. Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945-1953 гг. - М" 2000. - 230 с.

К Главе - 1

II Коллекция документов Архива Президента Российской Федерации (АЛРФ).

11 Там же.

13 См.: Бережков В. Как я стал переводчиком Сталина. М. 1993, с.55 и др. Риббентроп И. Между Лондоном и Москвой: Воспоминания и последние записи. М. 1996. С. 184, 274 и др.

14 Там же.

15 Коллекция документов АПРФ.

16 Ржешевский OA. Война и дипломатия. Документы, комментарии. М. 1998. С. 15-19.

17 Архив Президента Российской Федерации (АПРФ). Ф 3. Оп 63. Д. 237. Лл. 52-93.

18 Цит. по: Коллекция документов АПРФ. " Коллекция документов АПРФ.

м Там же. !| Там же.

" См. Советское государство и право. 1947. N° 2. С. 49. :э Коллекция документов АПРФ.

:J СМ.: Егорова Н. <Иранский кризис> 1945-1946 гг. взгляд

из российских архивов Холодная война Новые подходы.

Новые документы. - М. 1995. С. 300-301 и др.

:5 Коллекция документов АПРФ.

* АВП РФ. Ф. 06. Оп. 7. Д. 467. Л.15.

;' Коллекций документов АПРФ

JB Там же.

59 Там же.

м Никита Сергеевич Хрущев. Воспоминания. М,, 1997. С. 438.

31 Коллекция документов АПРФ, 15 Там же. 33 Там же.

54 См.: Winner L. American Intervention in Greece, 1943-1949 - N.Y. 1982. P 85-86.

)S Гиренко ЮС. Сталин-Тито. M. 1991. С. 325.

36 См. Аникеев АС. Противостояние СССР-США в Юго-Восточной Европе и советско-югославский конфликт 1948 года. // Советская внешняя политика в годы <холодной войны> (1945-1985). Новое прочтение, М. 1995. С. 118-119.

37 Кирьякидис ГД Гражданская война в Греции. 1946-1949. М. 1972. С. 278

м Джилас М. Лицо тоталитаризма. М. 1992. С.130. w Интересно, что спустя сорок три года (осенью 1991 г,) один из лидеров греческих коммунистов и активистов гражданской войны Манолис Глезос в условиях краха коммунистических режимов в Восточной Европе и СССР вспоминая о событиях 1946-1948 гг. сказал: <Как хорошо, что мы не победили тогда!>

"С^м[^од^бА^,Се^1^^1иК1 Советская оккупационная политика в Германии // Россия и Германия в годы войны и мира. 1945-1996, М. 1995 С. 369-394 и др. 41 См, Ржешевский OA. Указ. соч. С. 22. 4: РГАСПИ Ф, 644 Оп. \. Д. 369- Л. 3, " Коллекция документов АПРФ.

44 Там же.

45 Судоплатов П. Разведка и Кремль. М. 1996. С. 250. 44 Коллекция документов АПРФ.

47 См.; Судоплатов П. Разведка и Кремль. М. 1996. С. 41S,

48 Джнлас М. Лицо тоталитаризма. С. 58,

49 Коллекция документов АПРФ.

50 Судоплатов П Указ. соч, С .277,

51 Коллекция документов АПРФ 5: Там же

"Ленин В.И. Поли. Собр. соч. Т 35. С. 36. w Троцкий Л,Д. Сталинская школа фальсификаций: Поправки и дополнения к литературе эпигонов. - М. 1990. С. 128.

" Корниенко Г.М. Холодная война. Свидетельство ее участника, М , 1995. С. 32. 56 Судоплатов П.А. Указ. соч, С. 274. " Там же. С. 274-275 S5 Коллекция документов АПРФ, " Там же. и Там же. il Там же. " Там же, 63 Там же.

w Судоплатов П. Указ. соч. С. 277.

" Цит.ло: Ярошевский В. <Господин Сталин, мне остается только умереть.,.>//Известия. 1998 4 апреля ss Подр.см,: Адибеков Г.М. Коминформ и послевоенная Европа. М. 1994. С, 53. " РГАСПИ. Ф.77. Оп. 3. Д 91. Л. 44, 68 Коллекция документов АПРФ. и РГАСПИ. Ф. 575. On 1. Д. 73. Л, 4.

70 РГАСПИ. Ф.575, On. 1. Д, 248. Л. 11-12.

71 Коллекция документов АПРФ. п Там же,

73 Там же.

74 Там же.

75 Там же

74 Ленин В.И. Полк. собр. соч. Т. 7. С. 10-П.

77 Коллекция документов АПРФ.

78 Там же

79 Хрущев НС. Указ, соч. С. 344.

80 Бережков В. Указ. соч. С, 334-335

81 Хрущев Н.С, Указ.соч. С. 340.

s- В целях легализации Сталин предложил представить ее в

печати как манчжурскую торговую делегацию.

" Коллекция документов АПРФ.

84 Там же.

м Там же.

84 Там же.

87 Там же.

в* Там же.

м Там же.

90 См. Корниенко Г.М. Холодная война: Свидетельство ее участника М. 1995. С. 41 и др.

91 Хрущев Н.С. Указ.соч. С. 437.

92 Подр. См.: Ахалкаци Д.С. Корейская война (1950-1953) и совете ко-американские отношения // Советская внешняя политика в годы <холодной войны> (1945-1985), Новое прочтение. М. 1995, С. 191-216.

93 Судоплатов П.А. Разведка и Кремль. С. 289-290

94 Коллекция документов АПРФ.

95 АПРФ. Ф.З. Оп. 65, Д. 827. Л. 90.

96 Там же. С .91-93

97 Коллекция документов АПРФ,

и АПРФ, Ф.З. Оп. 65. Д. 828. Л. 14.

99 АПРФ. Ф.45. On. 1. Д. 347. Лл. 65-67 и др.

100 См. Life. 1960. June 27. P. 96.

101 АПРФ. Ф.З. On. 65. Д. 829. Л. 71. 1(12 Коллекция документов АПРФ.

101 Там же т Там же. 105 Там же. |М Там же.

107 Там же.

108 Там же, 105 Там же.

110 Там же.

111 См. указ. соч. Ахалкаци Д С, С. 212.

1,: Там же.

113 Берге И.В. Историческое недоразумение? <Хашмная война> 1917-1990. М. 1996. С. 118-119.

114 Там же. С. 118.

115 Коллекция документов АПРФ.

116 Там же. Там же.

118 Там же. 114 Там же.

ш Правда 1948. 18 мая. 1:1 Коллекция документов АПРФ. Там же.

133 См. Яковлев А.Н. От Трумэна до Рейгана. Доктрины и реальности ядерного века М. 1984. С. 18.

114 См. Там же. С. 23.

135 Правда, 1980, 15 декабря.

134 Хрущев Н.С Указ. соч. С. 437

117 Там же. С. 439

118 См.: Россия и мир. Ч, 2. М. 1994. С, 213-214. 139 Хрущев Н.С. Указ. соч. С. 447.

130 Судоплатов П.А. Указ, соч. С. 368

131 Белое безумие // Московский комсомолец, 1998Л0 марй>-

133 Правда. 1951. 14 сентября. '"Правда. 1952. 13 августа

134 <Пройдет десяток лет, и эти встречи не восстанОвиТиь уже в памяти> Дневник наркома В.А.Малышева //'Источник. 1997. - 5. С 140-141.

Цит, по: Коллекция документов АПРФ,

136 Коллекция документов АПРФ.

К Главе - 2

Вылцан М,А. Восстановление и развитие материально-технической базы сельского хозяйства // Советская деревня в первые послевоенные годы. М-, 1978; Гвоздев Б.И. Изменения в составе рабочего класса СССР в первые послевоенные годы (1945-1948 гг)// Вестник МГУ. 1971. - 5 138 Такие же настроения преобладали и в США // СМ.: Киссинджер Г. Дипломатия. М. 1997. С 446. 159 Правда. 1946. 10 февраля.

140 Симонов Н. Военно-промышленный комплекс в СССР в 1920-50-е годы. М" 1996. С. 202-203.

141 РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 94. Д. 1741. Л. 119. |4! Там же. Л. 105.

143 О деятельности этих комитетов см.: Быстрова ИВ. Военно-промышленный комплекс СССР // Советское общество: возникновение, развитие, исторический финал. М,, 1997. С 150-189.

144 Создание первой советской ядерной бомбы. М. 1995. С. 15.

145 ГАРФ. А-374. Оп. 2. Д. 112. Л. 11.

146 Правда. 1946. 11 февраля

147 РГАЭ. Ф. 4372. On. 96. Д 278. Л. 1; Сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. М.: Госполитиэддт. 1948.

148 РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 95. Д, 168. Л. 140.

149 Там же. Оп. 94. Д. 115. Л. 49.

150 Там же.

lil Правда. 1946. 29 августа.

157 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Сборник документов. В 4-х т. Т. 3. 1946-1952 гг. М. 1958 С. 254.

153 Там же. С. 254-256.

154 См. например: Зима В.Ф. Голод в СССР 1946-1947 гг.: происхождение и последствия. Диссер, М,, 1996.

155 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Сборник документов. В 4-х т. Т. 3. 1946-1952 гг. М. 1958. С. 259.

^EjM опов В ГТ-З^коном с СКЗЙ т о л ит.и кй соостс кого госуднр-

ства. 1946-1953 гг. Тамбов, 2000. С. 90.

157 ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 50. Д. 3622. Л. 78-83.

sa Народное хозяйство СССР. Статистический сборник. М.,

1956. С. 66-68.

159 Зверев А.Г. Записки министра. М. 1973. С. 229.

160 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. 1941-1952 гг. М. 1968. С. 362.

161 Там же. С. 366.

163 Народное хозяйство СССР в 1959 г. Статистический

ежегодник. М.: Госстатиздат ЦСУ СССР. 1959. С. 246.

143 РГАЭ. Ф. 8591. On. 1. Д. 1039. Л. 19,

1Ы Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР, М.: Правда. 1983. С. 19.

Российская газета. 1994. 3 августа 1М В этом смысле весьма показательны докторские диссертации В.Ф.Зимы и В.Н.Новоселова. См: Зима В.Ф. Голод в СССР в 1946-1947 гг.: происхождение и последствия. Диссер. д.ин. М. 1996; Новоселов В.Н. Создание ядерной промышленности на Урале. Диссер. д.и.н. Челябинск, 1999. 147 Берия С. Мой отец - Лаврентий Берия. М. 1994. - С. 283,

168 Новоселов В.Н. Создание ядерной промышленности на Урале Диссер. ди.н. Челябинск, 1999. С. 256.

169 Конасов В.Б. Судьбы немецких военнопленных в СССР: дипломатические, правовые и политические аспекты проблемы Очерки и документы. Вологда, 1996. С. 153.

170 Сталин ИВ. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М , 1948. С 46

171 Труд. 1946. 15 мая.

173 См.: Зима В.Ф. Голод в СССР 1946-1947 гг.: происхождение и последствия М,, 1996.

173 Дерективы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Сборник документов. В 4-х т. Т. 3. 1958. С. 483-484.

174 Зинич М.С. Будни военного лихолетья 1941-1945. М.: ИРИ РАН, 1994. С. 75.

75 Анисков В Т. Жертвенный подвиг деревни Крестьянство Сибири в годы Великой Отечественной войны. Новосибирск, 1993. С. 140-142.

176 Горбатов А.В. Годы и войны. 2-е изд. М. 1980. С. 72. 117 Народное хозяйство в СССР в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Стат. сборник. М. 1990. С. 202

178 ГАРФ. Ф. 5446 Оп 50. Д. 2901. Л 75-89.

179 Там же, On 49. Д. 3741. Л, 30-32.

180 Там же, Л. 60.

181 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 122. Д. 145. Л. 193. |8- РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 77. Д. 255. Л. 221.

183 Вознесенский Н.А. Военная экономика СССР в период отечественной войны. М. 1948, С. 74.

184 Шервуд Р Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца, В 2-х т. Т 2. М. 1958. С. 626.

185 Попов В.П. Указ. соч. С. 59.

186 Симонов НС. Создание в СССР военной промышленности и формирование советского военно-промышленного комплекса (1920-1950 гг.). Проблемы экономического роста, структура, организация производства, управление. М. 1999.

ГАРФ. Ф 5446 Оп 48 Д. 2614. Л 23. isS Антошин Ю.Г. Анисков ВТ Совхозы Западной Сибири в годы первой пятилетки. Новосибирск, 1971. С 146-148. 139 Зеленин И.Е, Совхозы СССР (1941-1950). М,, 1969, С. 320-323.

150 Бошенко МЛ. Совхозы СССР. 1951-1958, М" 1972 С. 63. 191 История социалистической экономики СССР. Т. 5. М,, 1972. С. 502. 1П Правда. 1947. 5 мая.

193 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 424. Л. 10.

194 Правда, 1947. 7 мая.

19J РГАЭ. Ф. 4372. Ол. 46. Д. 489. Л, 335.

196 Там же, Л. 337.

197 Там же. Л. 390.

198 Мяло К. Оборванная нить // Новый мир. 1988. N° 8.

99 Арутюнян Ю В. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны. М , 1963, С. 31S. "°° Волков И.М. Трудовой подвиг советского крестьянства в послевоенные годы. Колхозы СССР в 1946-1950 годах. М. 1972. С, 21,

М1СсмбщениеЧрезвычайноКГосударственнРй Комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков, М.: ГоспОлитиздат, 1948.

202 На рубеже 40-50-х годов доля личного хозяйства колхозников составляла до 70% совокупного дохода двора, а некоторых регионах превышала 90%. Подробнее см.: БеЗ-нин М.А. Крестьянское хозяйство в Российском Нечерноземье. 19S0-1965 гг. Вологда, 1990. С. 11. т РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 7, Д. 1062-а. Л. 84. 204 Вербиикая О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву. М. 1992. С. 137.

т Волков И.М. Засуха, голод 1946-1947 годов // История СССР. 1991. - 4. С. 3-9.

ш Зима В.Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов: происхождение и последствия. М , 1996. С. 20.

w В течение 1946-1947 гг. экспорт зерна из СССР составил 2,5 млн. тонн. Подробнее см.: Зима В.Ф. Голод в СССР 1946- 1947 годов: происхождение и последствия. М" 19%. С. 149. ма Внешняя торговля СССР (1919-1966 гг.): Сб. ст. 1967. С. 88-89,

209 ГАРФ, Ф. 9492. On. 1. Д. 535. Л. 26.

310 Правда. 5 июня. 1947 г.

1,1 РГАНИ. Ф. 89. П. 57. Д. 20. Л, 12.

115 Волков И.М. Засуха, голод 1946-1947 годов // История СССР. 1991. Ne 4. С. П.

2|) См. например: Докладная записка министра госбезопасности Молдавской ССР Мордовца министру госбезопасности СССР B.C. Абакумову о последствиях голода в районах Молдавии // АПРФ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 349. Л. 115-116.

214 Попов В-П. Российская деревня после войны (июнь 1945 - март 1953 гг.) Сборник документов, М. 1993. С. 64.

215 РГАЭ. Ф. 8040. Оп. 3. Д. 1589. Л. 5-37; Д. 1609. Л. 1-36; Д. 1582. Л. 1-56.

216 Попов ВП, Экономическая политика советского государства. 1946-1953 гг. Тамбов, 2000. С. 192.

217 РГАСПИ. Ф. 17. On. 121. Д. 547. Л. 5-6.

218 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам, Т. 3. С. 472-477; Собрание постановлений и распоряжений Правительства СССР. 1948.

~" Зубкова ЕЮ. Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945-1953. М. 2000. С. 67. т РГАЭ. Ф. 4372. On. 45. Д. 740. Л. 91 231 Там же. Л. 91-92,

"J Вербицкая О.М. Изменения численности и состава колхозного крестьянства РСФСР в первые послевоенные годы (1946-1950). М. 1992. С. 83.

223 Вербицкая О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву. М. 1992. С. 85.

T Волков И.М,, Трудовой подвиг советского народа в послевоенные годы. М. 1972. С. 85.

225 Денисова Л.Н. Исчезающая деревня России: Нечерноземье в 1960-1980 гг. М. 1996, С. 140; Данилов В.П. Социальная структура советской деревни: поданным Всесоюзной переписи населения 1959 и 1970 гг. // Социально-экономические проблемы истории развитого социализма в СССР. М. 1976. С. 277.

126 Попов В.П. Голод и государственная политика (1946- 1947 гг.) // Отечественные архивы. !992. JVfe 6, С. 46.

227 История России. XX век, М. 1997. С. 488.

228 <Второй и важнейший этап> (об укрупнении колхозов в 50-е - начале 60-х годов). Вступительная статья, комментарии и подготовка текста к публикации В.П.Попова // Отечественные архивы. 1994. - 1, С. 40.

и9 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: (1917-1967 гг.). Т. 2. М. 1967. С. 775. 250 Там же, Т. 4. М. 1968. С. 197. ш Там же. Т. 3. М. 1968. С. 674.

252 Хлусов М.И, Развитие советской индустрии, 1946-1958. М, 1977. С. 102.

ш Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Сб. документов. В 5 т. Т. 3. 1941 - 1952 гг. М. 1968. С. 531, 648, 652.

214 Волков И. М. Указ. соч. 207.

235 Зеленин И.Е. Совхозы СССР. 1941-1950 гг. М. 1969. С. 192-193.

23* Вербицкая ОМ. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву. М. 1992; Димони Т.М. Социальный протест в колхозной деревне. 1945-1960. Вологда. 1996; Попов В.П.

Экономическая политика советского государства. 1946- 1953 гг. Тамбов, 2000. С. 193.

237 Малафеев А.Н. История ценообразования в СССР. М, 1964. С. 267.

К Главе - 3

238 XVIII съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М. 1939. С. 269.

239 Там же. С. 187.

240 Там же. С. 169.

242 Там же. С. 169, 170, 174.

242 Там же. С. 639.

М3 Большевик. 1945. - 17. С. 3.

244 Правда. 1946. 16 марта.

245 См. например: По пути к коммунизму // Правда. 1949. 9 февраля; Советская женщина - активный строитель коммунизма // Правда. 1949. 17 февраля; Партия Ленина-Сталина ведет нас к коммунизму // Правда. 1949. 10 марта; К новым успехам в борьбе за коммунизм // Правда. 1951. 2 января и др.

246 XI съезд ВЛКСМ. 29 марта-7 апреля 1949 г. Стенографический отчет. М. 1949. С. 14.

247 Сталин И.В. Экономические проблемы социализма в СССР. М. 1952. С. 66-67. Помимо теоретических рассуждений Сталин прибегал и к образному изображению пути в коммунизм. Например, в беседе по вопросам политэкономии, состоявшейся 15 февраля 1952 г. он говорил: <Никакого особого <вступления в коммунизм> не будет. Постепенно, сами не замечая, мы будем въезжать в коммунизм. Это не <вступление в город>, когда <ворота открыты - вступай> // РЦХИДНИ. Ф. 83. Оп. 1. Д. 8. Л. 111.

248 XIX съезд КПСС. Бюллетень - 1. М. 1952. С. 105.

249 XIX съезд КПСС. Бюллетень - 3. М. 1952. С. 38. 25° Маркс К. Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 291-292.

251 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 33. Л. 17.

252 Там же. Т. 33. С. 96.

Особенно удачным Ленин признавал употребление самого термина <отмирание государства>, считая, что он отражает суть процесса // Там же. С. 90.

253 Там же. Т. 36. С. 74.

254 Сталин И.В. Вопросы ленинизма. Изд. 11. С. 604.

255 Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография. М. 1947. С. 171.

256 Сталин И.В. Вопросы ленинизма. Изд. 11. С. 603.

257 Вышинский А.Я. Учение Ленина-Сталина о пролетарской революции и государстве // Советское государство и право. 1*947. - 11. С. 17.

258 См.: Советское государство и право. 1948. - 10. С. 35.

259 См.: Советское государство и право. 1948. - 8. С. 10.

260 Вопросы философии. 1949. - 2. С. 28.

261 Козлов Г. Краткий курс истории ВКП(б) и развитие экономической науки // Вопросы экономики. 1948. - 6. С. 14.

262 Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М. 1947. С. 146.

263 Гатовский Л. О хозяйственно-организаторской деятельности Советского государства в послевоенный период // Вопросы экономики. 1951. - 3. С. 18-20.

264 Советское государство и право. 1947. - 12. С. 12.

265 РГАСПИ. Ф. 599. Оп. 1. Д. 5. Л. 49, 56-57.

266 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 117. Д. 607. Л. 196-197.

267 Правда. 1947. 7 ноября.

268 Сталин И.В. Вопросы ленинизма. Изд. 11. С. 590.

269 Вишневский В. Слово вождя о русском народе // Правда. 1950. 24 мая.

270 Власов И. О советском патриотизме // Пропагандист и агитатор Красной Армии. 1947. - 5. С. 15.

272 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 458. Л. 85.

272 Подробнее см.: Громов Е. Сталин: власть и искусство. М. 1998. С. 369-456.

273 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 5. Д. 294. Л. 45-46.

274 Правда. 1949. 12 мая.

275 РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 125. Л. 188; Ф. 17. Оп. 88. Д. 898. Л. 17; Оп. 121. Д. 572. Л. 142-143.

276 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 116. Д. 262. Л. 73-74. 111 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 458. Л. 36, 78.

278 Правда. 1948. 15 июня.

279 См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 718. Л. 40-50.

ЗМРГЕСПИ Ф 17 W1W Д. 4Г9.Л.Р4-31 Р2-34

381 См.: ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 40. Д. 25.

:s- РГАСПИ. Ф. L7.0n. \2\. Д. 718. Д. 69.

383 Правда. 1948. 21 сентября.

384 Вопросы философии. 1947. - I. С. 256.

385 Там же. С. 270.

336 Правда. 1947. 7 сентября.

387 Там же.

388 Вопросы истории. 1946. - 12. С. 9-11.

389 Вопросы истории. 1947. - 4. С. 120.

390 Вопросы истории. 1947. "9. С. II, 13-14.

3,1 См.: Соловьева А. Великая, малая и белая Русь // Вопросы истории. 1947. - 7. С. 23-30; Лукьянова П. Роль Петра Великого в организации химического производства в России // Вопросы истории. 1947. - 6. С. 72-85; Бескровный Л. Система обучения и воспитания армии Петра I // Агитатор и пропагандист Красной армии, 1946. N° 3. С. 44-52; Гур-вич Д. М.В.Ломоносов и русская историческая наука // Вопросы истории. 1949. - 2. С. 3-13, Сладкевнч Н. К вопросу о полемике Н.Г.Чернышевского со славянофильской публицистикой // Вопросы истории. 1948. - 6. С. 72 и др. ж РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1076. Л. 51.

393 Задачи советских историков в области новой и новейшей истории // Вопросы истории. 1949. - 3, С. 3-13.

394 См.: Вопросы экономики. 1948. - 9. С. 94. !" РГАСПИ. Ф. 83. On. 1, Д. 8. Л. 19

384 Подробнее об этом см.: Опепкин ЛА. И.В.Сталин: последний прогноз будущего // Вопросы истории КПСС. 1991. - 7. С. 113-128.

397 РГАСПИ. Ф, 83. On. 1. Д. 8. Л. 60.

398 Сталин И.В. Экономические проблемы социализма в СССР. М. 1952. С. 40.

399 РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 8. Л. 11.

300 Вопросы истории, 1947, N? 2. С. 7.

301 Джилас М. Лицо тоталитаризма. М,, 1992. С. 138. 503 РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 8. Л. 5.

303 РГАНИ. Ф. 2. On. 1. Д. 7. Л. 24.

304 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1064. Л. 32.

305 ЦХДМО. Ф. I. Ол- 5. Д. 327. Л. 28.

306 Журнал московской патриархии. 1945. - I. С. 46; - 2. С. 41.

307 Журнал московской патриархии. 1945. - 2. С. 88.

308 Там же. С. 9.

309 См.: Правда, 1945. 5, 7 февраля.

110 Журнал московской патриархии. 1945 - 2 С. 44.

311 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д, 29. Л. 2-10

3|- ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 32. Л, 176-177, 185.

313 Там же. Л. 186; Журнал московской патриархии. 1945.

? 3. С. 27-32.

114 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 29. Л. 19-34; Журнал московской патриархии. 1945. - 11. С. 38-42.

315 ГАРФ. Ф. 6991. On. 1. Д. 149. Л. 57.

316 Там же. Л. 81,85.

317 ГАРФ. Ф. 6991. Ол- I. Д. 79. Л. 17 об: 3,8 ГАРФ. Ф 6991. Ол. I. Д. 149. Л. 82. Jl" ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 37. Л. 14, 24.

110 Журнал московской патриархии. 1948. N° |2. С. 16 311 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 88. Д. 898. Л. 23, 164. m ГАРФ. Ф. 6991. On- 1. Д. 748. Л. 103-104. 133 Журнал московской патриархии. 1947. N° 12. С. 13. 534 Журнал московской патриархии- 1947. - 4. С. 13. т ГАРФ Ф 6991. On. I. Д. 149. Л. 98, ПО; Д. 80. Л. 128. 33* Подробнее см.: Шкаровский М.В. Последняя атака на русскую православную церковь // Советское общество: возникновение, развитие, исторический финал. Т 2. М. 1997 С. 340-343.

337 РГАСПИ, Ф. 17. Оп. 116. Д, 271. Л. 5-6; Вопросы истории КПСС, 1958. - 2. С, 61. 328 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 572- Л. 107

РГАСПИ. Ф. 17. Оп, 125. Д. 493. Л. 5. зм Шел и лов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998. - 5. С. 3-4.

331 Правда Украины. 1949. 16 июня; Советская Молдавия. 1949. 7 февраля.

м- XI съезд ВЛКСМ. 29 марта - 7 апреля 1949 г. Стенографический отчет. М. 1949. С. 27.

333 Правда. 1953. 8 января.

334 РГАСПИ. Ф 81. On. 3. Д. 125. Л. 196.

335 ЦХДМО Ф, 1. Оп. 46. Д. 63. J1 36-37

336 Там же. Л. 5-6; Д. 101. Л. 44-45.

317 РГАСПИ. Ф. 17. Ол. 125. Д. 494. Л. 7; Оп 122. Д. 253. Л. 11; Правда. 1947. 5 мая.

К Главе - 4

"Е См,: Исторический архив, 1998. - 4. С. 29-30, 113-114, 127.

539 Сто сорок бесед с Молотовым. М. 1991. С. 271.

340 Коллекция документов Архива Президента Российской

Федерации (АПРФ).

М| Там же.

343 Там же.

343 Цит. по: Коллекция документов АПРФ.

344 Там же,

343 Там же.

344 РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 97. Л. 35.

347 Там же. Л. 70-71.

348 Там же. Л. 118.

149 РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 97. Л. 117, 127, 550 Коллекция документов АПРФ. 351 Там же. 353 Там же 353 Там же

334 <В СССР трудно обойтись без цензуры. Всякий раз, когда советское правительство отменяло цензуру, ему приходилось в этом раскаиваться и снова ее вводить... Осенью позапрошлого года цензура в СССР была отменена. Он, И.В.Сталин, был в отпуске, и корреспонденты начали писать о том, что Молотов заставил Сталина уйти в отпуск, а потом они стали писать, что он, И.В.Сталин, вернется и выгонит Молотова. Таким образом, эти корреспонденты изображали Советское правительство в виде, своего рода, зверинца. Конечно, советские люди были возмущены и снова должны были ввести цензуру> // Правда. 1947. 8 мая.

3ii РГАСПИ. Ф. 17. On. 3. Д, 1056. Л. 53-54.

356 Там же

357 РГАСПИ. Ф- П On. 163 Д. 1471 Л 5. зи РГАСПИ, ф. 17, on. 3. Д. 1054. Л. 3

359 РГАСПИ. Ф, 17. On. 116. Д. 244. Л. 6; Оп. 117. Д. 575. Л. 27-28.

360 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д 1055. Л. 71 161 РГАСПИ. Ф 17. Оп. 3. Д. 1056. Л. 24. 36- РГАСПИ, Ф. 83. Ол. 1. Д. 11. Л. 2-3, 9.

!65 РГАНИ. Ф- 2. On. 1. Д. 10. Л. 190. Протокол - 263 решений секретариата ЦК от 16.05-27.05.1946 г. впервые подписан Ждановым // РГАСПИ. Ф.17. Оп. 116. Д. 263. 344 РГАСПИ, Ф. 17. Оп. 3. Д. 1059. Л. 10. 165 В начале августа 1946 г. Маленков утверждается заместителем Председателя СМ СССР и вводится в состав Бюро Совмина ответственным за работу тех ведомств, которые тесно соприкасались с деятельностью возглавляемого им Комитета - 2 - министерства электропромышленности, министерства промышленности средств связи и др. (проект постановления написан рукой Сталина) // РГАСПИ, Ф. 17. On. 3, Д. 1059. Л. 98.

366 Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. М. 1999. С. 75.

367 РГАСПИ. Ф. 17. Оп, 3. Д. 1057. Л. 2 ** РГАСПИ, Ф. 17. Оп. 3. Д. 1054. Л. 24.

369 Сто сорок бесед с Молотовым. M..I99I. С. 322. т РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1059. Л. 95 (характерно, что именно эта фраза была выделена в экземпляре проекта постановления, направленном Вознесенскому). 37J Там же.

Там же. 3,3 Там же, 37" Там же.

375 Сто сорок бесед с Молотовым. С. 330. Смещение Жукова было предопределенно уже тогда, когда западная пресса в конце 1945 года назвала его наряду с Молотовым возможным преемником вождя. Вопрос о низком моральном поведении популярнейшего советского полко-

водцамслушивался на полнтбюро(апрмь 1947 r-)i где ему поставили в вину приказ о награждении артистки Руслановой орденом Отечественной войны 1-й степени. Он был переведен в командующие Одесским военным округом. В январе 1948 года Политбюро заслушало вновь вопрос о недостойном поведении и личной нескромности Жукова и рекомендовало назначить его командующим меньшим военным округом // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1065. Л 44-45; Д. 1068. Л. 28-29.

т РГАСПИ. Ф. 17. On. 116. Д. 261. Л. 3, 10. 377 Коллекция документов АПРФ J7S Там же. 179 Там же.

г*в Сто сорок бесед с Молотовым, С. 271. ш Там же. С. 330.

* РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3 Д. 1064. Л. 5. т Хрущев Н.С, Воспоминания. М" 1997, С. 217. 594 Решения партии и правительства по хозяйственным од-просам Т. 3. М.. 1968. С. 350-362, 362-368, 505-511, 549560

т Плановое хозяйство. 1947. Ns I. С. 35.

ж Плановое хозяйство. 1948, - 1. С. 47.

397 Правда Украины. 1948. 8 апреля.

м Плановое хозяйство. 1947. N° 2, С. 9; 1948. Nt 1. С. 19.

т Большевик. 1948, - 15. С. 40-41.

390 Правда. 1946 28 ноября.

191 Постановление Правительства СССР и ЦК ВКП(б) <О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары> // КПСС в резолюциях... Т. 8. М. 1985. С. 160.

193 См. например, отчет Вологодского обкома ВКП(б) за 1947 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 122. Д. 202. Л. 43-44. 3,3 Пихоя Р. Г. Советский Союз: история власти. 1945- 1991 гг. М. 1998. С. 62.

394 Здесь важно заметить, главное стало не то, что данный политический курс ленинградской группы не стал определяющим при жизни Сталина, а то, что попытки его утверждения в жизнь явились основой более масштабной рсали-

зации этого подхода в новых исторических условиях 1953- 1954 годов после смерти вождя. В этом проявился один из парадоксов истории. Ведь свертывание политики <ленинградской команды> по развитию отраслей группы <Б> было подавлено соперничающим с ней кланом Г.Маленкова, выступившего затем в качестве автора той же идеи. В августе

1953 года с именем Г.Маленкова - нового председателя Совета Министров СССР - ассоциировалась политика, отвергавшаяся им же четырьмя годами ранее Интересно и другое: именно за стремление изменить приоритеты хозяйственного строительства в пользу группы <Б> пострадал сам Маленков, когда в 1955 году был смещен с высшего правительственного поста. Инициатор этого - первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев использовал аргументацию, с помощью которой Маленков когда-то громил группу Жданова-Вознесенского.

Затем вся эта история повторилась в конце 50-х годов с той лишь разницей, что в роли Маленкова образца 1953-

1954 гг. выступал Хрущев, уже активно ратовавший за социальную направленность экономики и позабывший свои обвинения в адрес Маленкова, пытавшегося в свое время делать то же самое. Чем объяснить подобные повороты политической жизни" На наш взгляд, определяющим здесь было желание того или иного лидера использовать популярный политический курс для закрепления своей главенствующей роли в руководстве партии и правительства, подкрепить свои позиции народными симпатиями. Этим же объясняется и активное противодействие тем, кто выдвигал данный курс со стороны конкурирующих группировок. Переориентация советской экономики с ее ярко выраженным военизированным характером, придание динамики ее развития социальной направленности не могла не быть привлекательной в условиях хронического товарного дефицита. Очевидно, что объективно советская экономика должна была развиваться именно таким образом. Это хорошо осознавало высшее руководство страны, о чем и свидетельствует неизменное возвращение новых лидеров к попыткам утвердить социальную направленность в хозяйственной практике, происходившее во второй половине 40-60-х годах. Между тем в этот период на Западе полным ходом шло формирование т.н. общества массового

295 потреЦления не удовлствооениепотребностсй людей являлось не пропагандистской целью, а главным смыслом экономического функционирования. зи РГАСПИ. Ф. 17 Оп. 3. Д. 1066. Л. 13 ** РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 476 Л 144, 46, 39. т Там же. Л. 45.

>* РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д 476 Л. 90. т Там же. Л. 89, 93.

400 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 476 Л 25-28.

401 РГАНИ. Ф. 2. On. 1. Д. 14. Л. 21, 26-27.

403 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 633. Л. 27-109. 401 Там же. Л. 27-29.

404 РГАСПИ.Ф. 17. On. 3. Д. 1063. Л. 32-35.

4С5 Одним из первых такую интерпретацию этого документа предпринял отечественный исследователь Костырченко Г.В. См.: Костырченко Г.В. Идеологические чистки второй половины 40-х годов: псевдопатриоты против псевдокосмополитов. // Советское общество; возникновение, развитие, исторический финал, Т. 2. М. 1997, С, 97-98, **> РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 116. Д. 274. Л. 10.

407 РГАСПИ. Ф 17. Оп. 116. Д. 272. Л. 1-2.

408 РГАСПИ. Ф 17. Оп. 117. Д. 991. Л. 175-178, 179-180.

409 ЦХДМО. Ф. 1. On. 3. Д. 552. Л. 4-Ю; Д. 553. Л. 17-25. '

410 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 117. Д. 1001. Л. 218-219, 4,1 РГАСПИ. Ф. 17. Оп, 116, Д 330. Л. 69.

413 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 620. Л. 43, 44, 45. 413 Там же, Л. 105-132. Подробно об этом конфликте см.: Медведев Ж. Взлет и падение Лысенко (1926-1966 гг.). М. 1993. 4|" РГАНИ. Ф. 2. On. 1. Д. 19. Л. 3.

415 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1071. Л. 25

416 Исторический архив, 1996. - 5-6. Л. 40.

417 РГАСПИ. Ф 17. Оп. 3. Д 1071. Л. 28-29; Оп. 116. Д, 365. Л. 21-30.

418 Обстановка на вершине власти в то время воспроизведена в мемуарах Н.Хрущева: <В нашем государстве полагается, чтобы серьезные вопросы обсуждались на Политбюро или в Совете Министров... Но этого не было и в помине. Никаких заседаний не созывалось. Собирались у Сталина члены Политбюро, выслушивали его, а он на ходу давал директивы Иной раз и он заслушивал, если ему нравились их мнения, или же рычал на них и тут же, никого не спрашивая, сам формулировал текст постановления либо решения ЦК или Совета Министров СССР, после чего оно выходило в свет. Это уже сугубо личное управление, это произвол. Не знаю, как и назвать это, но это факт* // Хрущев Н С. Воспоминания. М. 1997. С. 224-225 "'РГАСПИ Ф. 17. On. Н6.Д 378. Л. 13-16 ,2D РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1074. Л. 35-36, 60; РГАНИ. Ф. 2. On. 1.Д. 19. Л 5.

431 Шепилов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998. N= 6. С. 16.

4" РГАСПИ Ф 17. On 3. Д 1074. Л. 108; РГАНИ Ф 2 On. 1. Д. 19 Л 5.

4:3 РГАСПИ Ф 17. Оп. 3 Д. 1079. Л. 4-5.

434 Докучаев М.С. Москва. Кремль. Охрана. М. 1995 С. 126;

Судоплатов ПА. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-

1950 гг М. 1997. С. 515.

415 См.: Правда. 1949. 2 апреля; 28 июня.

т См : Джилас М Лицо тоталитаризма М , 1992. С 109.

437 РГАСПИ. Ф, 17 Оп. 3. Д. 1074. Л. 59.

424 РГАСПИ. Ф 17. Оп 3. Д. 1075. Л. 29; Д. 1076. Л. 46-47;

Д. 1080 Л. 3.

434 См : Исторический архив 1996 - 5-6. С 49-53. т См. РГАНИ. Ф 2 On 1 Д. 12 Л. 9-13; Доронин П. Вопросы организации труда в колхозах // Партийная жизнь. 1948 - 1 15-23

431 РГАНИ Ф 2. On. 1. Д. 12. Л. 21-47.

433 РГАСПИ Ф. 17. Оп. 116. Д 475 Л. 1; Д. 490. Л. 2-3.

433 РГАСПИ ф. 17 Оп 121 Д 673 Л 3.

434 Там же

435 Правда Украины 1948 28 мая.

43* См.. Попов В.П. Неизвестная инициатива Хрущева //

Отечественные архивы. 1993. - 2. С. 31-38. 437 Правда Украины. 1949. 5 октября. 43" Правда. 1950. 11 апреля.

АСмдЦГАСПИ. Ф. ЛЗ. On. ОД. 7.Л.2-7; Отече ственные архивы. 1994. - 1. С. 43-44.

На XIX съезде КПСС Маленков вспоминал об этом случае: <... отдельные наши руководящие работники... допускали неправильный, потребительский подход к вопросам колхозного строительства. Они предлагали форсированно осуществить массовое сселение деревень в крупные колхозные поселки... и создать на новых местах <колхозные города>, <аг-рогорода>.,. Ошибка этих товарищей состоит в том, что они забыли о главных производственных задачах колхозов и выдвигали на первый план производные от них потребительские задачи, задачи бытового устройства в колхозах... Партия своевременно приняла меры по преодолению этих неправильных тенденций в области колхозного строительства>. // XIX съезд КПСС. Бюллетень - 1. С. 60-61.

440 РГАСПИ, Ф. 17. Оп. 3, Д. 1078, Л. 11; Д. 1087. Л. 56,

441 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3, Д. 1080, Л. 93.

442 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1088. Л. 2.

443 Из воспоминаний М.Ракоши // Исторический архив. 1998. - 3. С. 17.

444 РГАНИ. Ф. 2. On. 1, Д. 278. Л. 110, 144.

О такой характере заседаний ПБ в послевоенный период сообщает в своих мемуарах и М.Ракоши: <Месяцев за 8 до своей смерти Сталин на одном из обедов в Президиуме ЦК КПСС, что при тогдашних условиях, очевидно, означало и заседание Президиума, либо заменяло его, объяснял мне, что нужно активнее выдвигать на передний план значение государственной власти> // Исторический архив, 1998. N° 3. С. 16.

445 РГАНИ. Ф. 2. On. 1. Д. 19, Л. 6.

446 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1093. Л. 36-39.

447 Там же.

448 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 116. Д. 680. Л. 2-3.

449 Правда. 1953. 20 января.

45С РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 116. Д. 684. Л. 2-4; Д. 686. Л, 9;

Д. 687. Л. 1, Д. 690. Л. 2.

451 Правда. 1952. 27 сентября.

453 РГАСПИ. Ф 592. On. I. Д 27 Л. 65

45)Там же. Л. 18-19.

454 XIX съезд КПСС. Бюллетень - 10. М" 1952. С. 59.

455 См.: РГАСПИ. Ф. 592. On. 1. Д. 6. Л. 26, 27, 30, 40, 63; XIX съезд КПСС. Бюллетень - I. М. 1951. С. 25, 31, 32, 34,47. 45* См.: Там же. Л. 35об.-36; С. 54.

Заявление о решении зерновой проблемы впоследствии так комментировалось Хрущевым: *На XIX съезде партии Маленков заявил о полном и окончательном разрешении зерновок проблемы в нашей стране. На самом деле валовой сбор зерновых культур по всем категориям хозяйств в среднем за 1949-53 гг. составил 4,9 млрд. пудов. После съезда в ЦК партии стали поступать письма, в которых люди спрашивали: если зерновая проблема решена и зерна в стране достаточно, то почему хлеб продается с примесями" Тогда Сталин созвал заседание президиума ЦК и грозно обвиняя многих работников чуть ли не во вредительстве, потребовал ответить, почему мало хлеба. Будучи оторванным от народа, он не знал, что продавать больше нечего, что тот хлеб, - это суррогат // Пленум ЦК КПСС. 5-9 марта 1962 г. Стенографический отчет. М. 1962, С. 18,

457 Шепилов Д.Т. Воспоминания // Вопросы истории. 1998.

N° 7. С. 27.

458 Хрущев Н.С. Воспоминания. М. 1997. С. 262. т Там же.

460 См.: Посетители кремлевского кабинета И.В.Сталина Алфавитный указатель // Исторический архив. 1998. - 4.

*" РГАСПИ. Ф. 83, On. I. Д, 2. Л. 202-207. *: Там же. Л. 208.

461 РГАСПИ, Ф. 83. On. 1. Д. 7. Л. 71. 464 Там же. Л. 72.

463 Там же.

466 РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 7. Л. 75-76. Попутно заметим, что этот важнейший рычаг управления партийными делами сохранялся в руках Маленкова вплоть до осени 1954 г. когда ему на смену пришел созданный Хрущевым Общий отдел ЦК, Добавим также, что по ленинской традиции председательствующим на заседаниях Политбюро (Президиума) ЦК являлся руководитель правительства. Ему, по сути, и должен был подчиняться Секретариат, Таким образом, со-

средрцочрние в рукахМалеокова рычаговпаргийной власти создавало для него и некий трамплин для последующего наследования поста главы правительства

**' Шепилов Д Т Воспоминания // Вопросы истории 1998 - 7 С 33-34

По итогам этого разговора вскоре принято решение ЦК об освобождении от должности главного редактора журнала <Большевик> П Федосеева, из состава редакции выводились Г Александров и М Иовчук // Правда 1952 24 декабря

468 РГАСПИ Ф 83 On 1 Д 3 Л 58-59

469 Там же Л 58

470 Там же

471 Там же

471 См Покончить с ротозейством в наших рядах // Правда 1953 18 января, Свободные народы повышают бдительность // Правда 1953 27 февраля, Бдительность - наше оружие // Правда 1953 8 февраля и др

473 Чечеткина О Почта Лидии Тимашук // Правда 1953. 20 февраля

474 ЦАОДМ Ф 3 Оп 151 Д 13 Л 1

475 Цит по книге Ф Чуева <Сто сорок бесед с Молотовым>,

С 325

476 Аллилуева С 20 писем другу Воспоминания дочери М , 2000 С 215-217

477 Там же С 217

478 Там же С 219

479 РГАСПИ Ф 558 Оп 11 Д 1486 Л 1

480 Чуев Ф Сто сорок бесед с Молотовым . С 324

481 Чуев Ф Сто сорок бесед с Молотовым С 327-328

482 РГАНИ Ф 2 On 1 Д 136 Л 125

Комментарии:

Добавить комментарий