А. П. Н Е Н А Р О К О В СЕМЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД Национальный вопрос на XII съезде РКП( б)

1994 г. А. П. Н Е Н А Р О К О В СЕМЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД Национальный вопрос на XII съезде РКП( б)

Доклад Сталина "Онациональном вопросе" был заслушан на дневном заседании XII съезда 23 апреля 1923 г. Начавшееся сразу же обсуждение было продолжено на утреннем заседании 24 апреля (вечернее пленарное заседание съезда 23 апреля было полностью посвящено двадцатипятилетию партии) и в секции по национальному вопросу, которая работала 25 апреля .

Подчеркнув "важное, первостепенное значение национального вопроса вообще, в данный момент в особенности", докладчик остановился на характеристике его международного и внутреннего аспектов. Международный аспект он видел в том, что от практического решения в рамках "опытного поля", каким ему представлялась Россия, зависит, чьим резервом в грядущих классовых боях станут народы Востока . Внутреннее значение было сведено к тому, что в результате введения "так называемого нэпа" стал нарастать и усиливаться "национализм русский", "р,одилась идея сменовеховства", "бродят желания устроить в мирном порядке то, чего не удалось устроить Деникину, т. е. создать так называемую "единую и неделимую"", и в итоге ".,.. мы рискуем оказаться перед картиной разрыва между пролетариатом бывшей державной нации и крестьянами ранее угнетенных наций, что равняется подрыву диктатуры пролетариата? .

Ничего нового в сказанном не было, оно полностью перекликалось с тем, что содержалось в ленинских диктовках и в статье в "Правде? 20 марта 1923 г. в замечаниях Троцкого на тезисы Сталина. Однако докладчик не только уклонился от раскрытия того, кто являлся конкретным носителем "имперских амбиций", но и вновь сознательно приравнял понятия "великодержавный шовинизм" и "р,усский национализм", поставив последний на одну доску с "местными шовинизмами", не представляющими "по своей силе той общности, которую представляет шовинизм великорусский", но грозящими "превратить некоторые республики в арену национальной склоки, подорвать там узы интернационализма? . Намек был прозрачен. Ареной национальной склоки Сталин считал Грузию.

Остановившись далее на характеристике классовой сущности национального вопроса, он вновь повторил банальные утверждения о необходимости установления таких взаимоотношений пролетариата с крестьянством, прежде всего инонациональным, которые могли бы "подорвать все пережитки недоверия ко всему русскому", десятилетиями воспитываемого и внедряемого политикой царизма, "д,обиться полного взаимного понимания и доверия", чтобы "власть пролетариата была столь же родной для инонационального крестьянства, как и для русского". Отмечалась и особая роль в достижении данной цели "функционирования власти на родном языке", коренизации аппарата, развития национальной школы, учета нравов, обычаев, бытовых особенностей .

Справедливо разводя понятия правового и фактического равенства (достижение последнего выдвигалось в докладе в качестве перспективной задачи ), Сталин поставил вопрос о "некотором ограничении независимости" республик, объединяющихся в Союз, которая будет "ограничена равномерно для всех". По его мнению, это "некоторое ограничение" вполне компенсировалось правом каждой республики на односторонний выход из Союза: "Вот где элементы независимости,

Окончание. Начало см. Отечественная история. 1993. - 6.

106

вот максимум независимости в потенции, который у каждой из республик, входящих в Союз, остается и который она может всегда осуществить" . Это дополнялось, как мы уже отмечали, правом свободного развития национального языка, национальной школы, национальной культуры, декларацией стремления к обеспечению в будущем не только культурного, но и экономического и фактического равенства.

Именно в этой трактовке независимости Сталин существенно расходился с большинством выступавших на съезде по национальному вопросу до и после его доклада. В частности, от имени тех, кого окрестили "уклонистами", Б. Мдивани говорил:

"Мы, товарищи, утверждаем, что национальный вопрос вовсе не состоит в том, как это часто, к сожалению, в высшей степени многие авторитетные товарищи понимают, - в вопросе о языке или культурной и национальной автономии.

Для советской власти, для коммунистов, для марксистов прежде всего хозяйственная деятельность есть все и все определяет.

Мы утверждаем, что хозяйственный момент никоим образом не должен быть исключен из национальной проблемы. Напротив, хозяйственный момент должен наполнять эту национальную проблему, иначе нам особенно незачем изучать этот язык, если ему особого хода не будет, нечего эту национальную культуру создавать, если не будет для нее экономической базы. Вот самое главное, что мы должны усвоить и твердо установить здесь" .

В отличие от сталинской постановки вопроса, для большинства его оппонентов главными элементами независимости были: четкое разграничение сфер ведения Союза и местного самоуправления на всех уровнях, прежде всего, естественно, на уровне объединяющихся республик, обеспечивающее возможность самостоятельного определения основ экономического и культурного развития при эффективном ограничении уже достаточно проявившегося к тому времени жесткого централизма и диктата ведомств. Все упиралось в различное понимание идеи государственного единства и новой экономической политики. Одни, во главе со Сталиным, видели эту единую государственность в федеральной автономии, обеспечивающей нерушимость унитарного государства, другие - в федерализме, через свободное и самостоятельное развитие его субъектов. Одни понимали нэп как временное отступление, "с сожалениями, - как иронически заметил X. Раковский, - по поводу оставшегося позади"золотого века главкизма"? , другие - как "осторожно-обходной метод действий" в условиях рыночной экономики.

Следуя своим представлениям, Сталин коснулся ?хозяйственного момента", лишь раскрывая факторы, "содействующие объединению народов в одно государство" (подчеркнуто мной. - А. Н. ). Первым среди них он назвал "р,азделение труда между народами, установленное до нас и укрепленное нами - советской властью"; вторым - "природу советской власти", которая, "как и власть рабочих", располагала, по его мнению, "к тому, чтобы трудящиеся элементы республик и народов, входящих в Союз, настраивались на дружеский лад"; третьим - "империалистическое окружение, составляющее среду, в условиях которой приходится действовать Союзу Республик? .

Нетрудно заметить, что каждый из этих факторов, врозь и вместе, скорее служили обоснованию унитарности (одно государство) и централизма, чем признанию возможности экономической самостоятельности за местными самоуправлениями любого уровня. Понятно, что Сталин не мог при этом говорить о нэпе, ибо выделенные им факторы прекрасно могли функционировать и при так называемом сэпе (старой экономической политике периода "г,лавкизма?), где централизм и всеохватывающее руководство ведомств имели более благоприятную среду.

О новой экономической политике Сталин упомянул лишь вскользь, касаясь факторов, которые препятствуют процессам объединения. Словно желая соблюсти некую симметрию, он и в этом случае выделил три аспекта: первый - великодержавный шовинизм, определив его в отличие от трактовки, данной Лениным, как "самый заскорузлый национализм, старающийся стереть все нерусское, собрать все нити управления вокруг русского начала и придавить нерусское? ; второй - фактическое неравенство наций и народностей; третий - национализм в отдельных республиках .

Как видим, Сталин в своем стремлении приравнять "великодержавничество" и великорусский "заскорузлый национализм" был весьма последователен. Это давало ему возможность вытянуть проблему национализма на первое место, несмотря на кажущееся признание ленинских заявлений об особой опасности "великодержавного шовинизма". Недаром, повторив широко известное после публикации статьи в "Правде" утверждение Троцкого об оборонительном характере местного национализма, Сталин тут же добавил: "Если бы этот национализм был только оборонительный, можно было бы еще не поднимать из-за него шума... Но беда в том, что в некоторых республиках этот национализм оборонительный превращается в наступательный" .

Именно таким "наступательным национализмом", стремясь смягчить впечатление от доведенных до сведения делегатов ленинских обвинений в русификаторстве, Сталин представил на съезде политику "товарищей грузин-уклонистов". Это оправдывало, пользуясь его выражением, "поднятый" вокруг грузинского дела ?шум". Это же привело к тому, что обсуждение национального вопроса, по справедливому замечанию Н. Скрыпника, "в значительной мере свелось к обсуждению разногласий среди грузинской части нашей партии" .

О грузинском "д,еле" неоднократно говорили Б. Мдивани, Ф. Махарадзе, Г. Орджоникидзе, И. Стуруа, Ш. Элиава, К. Цинцадзе, А. Енукидзе, Г. Лукашин, Г. Зиновьев, Р. Ахундов, Н. Бухарин, К. Радек. Обстановка накалялась от выступления к выступлению. Взаимные обвинения уводили от сути обсуждавшихся проблем. Принципиальные положения тонули в мелочах и обсуждение напоминало заурядную склоку. Выиграли от этого лишь те, кому были адресованы ленинские обвинения в великодержавничестве, и прежде всего Сталин и Орджоникидзе. Вопрос об их политической ответственности за сложившуюся ситуацию был снят, а оппоненты предстали перед делегатами далеко не в лучшем виде. Им приходилось непрерывно оправдываться и давать объяснения, и их перестали воспринимать всерьез даже тогда, когда они говорили о проблемах судьбоносных для будущего Союза.

Кстати, любое цитирование в этой связи ленинской диктовки пресекалось. Между председательствовавшим на пленарном заседании съезда при обсуждении национального вопроса Л. Каменевым и Б. Мдивани дважды произошел обмен репликами по данному поводу.

Первый раз, когда Мдивани. обратился к Ленину за подтверждением недопустимости терминов "национал-уклонист", Каменев прервал его замечанием:

? Тов. Мдивани, нужно слушаться председателя. Вы сами решили, что письма эти будут сообщены делегациям и здесь опубликовываться не будут.

" Мдивани: Я не публикую, я только места цитирую.

? Каменев: Сумма мест и есть опубликование. Если Вы намерены придерживаться общего нашего решения, которое принято в общих интересах партии, то я просил бы воздержаться от дальнейшего опубликования того, что мы решили не публиковать.

" Мдивани: А ссылаться я могу?

? Каменев: Ссылаться можете.

" Мдивани: Значит, я должен рассчитывать на свою память, а не на заметки, которые я сделал .

Второй раз председатель прервал Мдивани, когда тот заявил, что раз нельзя ссылаться на ленинский документ, он перескажет его своими словами.

? Каменев: Тов. Мдивани, я Вам сказал, что Вы можете ссылаться на это письмо, но не цитируя его подряд, потому что это значит опубликовывать.

" М д и в а н и: Я и не опубликовываю.

? Каменев: Тов, Мдивани, Вы не имеете права прерывать меня! Я знаю, какие нравы существуют на заседаниях на Кавказе, но здесь не такие нравы. Я сказал, что Вы не можете цитировать письмо, Вы можете ссылаться на него, но Вы не имеете права рядом цитат опубликовывать его .

Оба эти диалога в первую публикацию материалов съезда включены не были. Ленинские переоценки и выводы по национальному вопросу до 60-х гг. тщательно скрывались, всякое упоминание о них из официальных отчетов и стенограмм убиралось.

Суть предложений Мдивани на примере грузинского инцидента, как уже отмечалось, сводилась к требованию создать такие условия, при которых каждая национальность сможет "проявить свою волю, свое умение хозяйничать, свое умение творить новую жизнь" . Тогда же им впервые был провозглашен лозунг: "Сильные республики - сильный центр". Мдивани раскрыл его содержание весьма лаконично: "Мы создаем и централизм, и децентрализм. дополняющие один другого, и чем сильнее будут, развиваться наши отдельные республики, тем сильнее будет наш Союз Республик? .

О "г,лубочайшей централизованной тенденции", которая давит, гнетет республиканскую самостоятельность и потому "является одной из крупнейших преград для налаживания государственных взаимоотношений внутри Союза", говорил на съезде председатель Госплана Украины Г. Гринько. Он привел два примера. Первый, когда Наркомпрод, отнесенный к разряду директивных наркоматов, не дожидаясь решения союзного ЦИКа об объеме компетенции такого рода наркоматов, стал из Москвы определять "не только сумму заданий, но и все мельчайшие подробности построения шкалы [ сельхозналога], техники, детали работы и т. д. ", что сразу привело к крупнейшим ошибкам, "основанным на неучете обстановки" на Украине, "к осложнениям в селе". И второй пример, когда при обсуждении бюджета Союза встал вопрос о том, что условием предоставления республикам права самостоятельного проведения налоговой политики должно явиться ограничение их в области расходования средств, либо при сохранении самостоятельности бюджета должно быть ликвидировано право определения налоговой политики . Отсюда, по мнению Гринько, одной из основных задач съезда должна стать разработка решения, "которое сломало бы централизаторские тенденции и во сто крат облегчило бы всю нашу практическую работу", дав "д,ирективу при размежевании хозяйственной компетенции взять курс на расширение хозяйственной инициативы, на предоставление республикам больших прав в области бюджетной и хозяйственной вообще? .

Эту же тему на съезде продолжил и X. Раковский: "Наши партийные товарищи во многих случаях, и в частности в национальном вопросе, поддаются не партийной, не классовой пролетарской психологии, а тому, что мы можем назвать мягко аппаратной, бюрократической психологией, влиянию наших государственных органов... Наши центральные органы начинают смотреть на управление всей страной с точки зрения их канцелярских удобств. Конечно, неудобно управлять двадцатью республиками, а вот если бы это все было одно, если бы, нажав на одну кнопку, можно было управлять всей страной, - это было бы удобно (с точки зрения ведомственной, конечно, это было бы легче, удобнее, приятнее... ). Союз - это было понято многими центральными органами в том смысле, что они могут обрушиться всей своей тяжестью на отдельные республики" .

Раковский счел нужным подчеркнуть, что, несмотря на "очевидные доказательства, что наши центральные советские органы поддаются ведомственной психологии, этим центральным органам было дано, в десять, в двадцать раз больше прав, чем они имели раньше, до союзной Конституции... Они после декабря, после Первого съезда Советов, стали хозяевами всей нашей жизни. Нет такого шага, который можно было бы сделать национальной республике и о котором можно было бы заранее сказать, что его можно сделать. Уездный исполком больше знает свои права, чем национальные республики" .

Спокойно и аргументированно поддержал X. Раковского К. Цинцадзе. Характерно, что он был избран делегатом съезда с совещательным голосом от ЦК РКП( б), а не от Закавказской партийной организации. Отметив, что тезисы Ста-

лина от автономизации и "г,орячка объединения хозяйства и управления" стали шагом назад в практическом претворении лозунга самоопределения наций, Цин-цадзе показал "всесоветскую" значимость грузинского дела, продемонстрировавшего невозможность решения проблем объединения наскоком, административным нажимом, без преодоления националистических трений, которые реальны. И дело здесь было, как отметил оратор, "не в людях, а в системе". "Система, - заявил Цинцадзе, - была такова, как т. Раковский говорил, которая способствовала тому, что в эту систему пробирались люди, одержимые великодержавностью. Мы от этого освободиться никак не можем. Это не ошибка отдельных личностей, а дело системы и управления. И эти ошибки будут, пока не будет изменена система управления на местах". Причем изменения эти, по мнению Цинцадзе, должны были касаться и партии .

Трудно поверить, что все это было сказано семьдесят лет назад, а не накануне распада Союза и постыдного самоубийства КПСС.

Острые споры вокруг национального вопроса развернулись в специальной секции съезда, которая собрала не менее ста человек. Десять из них были делегатами с решающим голосом, остальные - с совещательным и, конечно, гости, представлявшие различные центральные и республиканские партийные и советские органы. Председательствовал член ЦК Я. Рудзутак. Большинством голосов против пяти собравшиеся отвергли предложение председателя о прекращении прений, начавшихся на пленарном заседании, и о переходе к внесению конкретных поправок и дополнений к тезисам Сталина. Мотивируя это решение, Раковский заявил, что "три четверти прений" до этого ?шли мимо тех задач, которые указаны в тезисах", к тому же большинство выступивших так ничего и не сказали о "практических

26

задачах советского строительства" в связи с национальным вопросом .

В ходе работы секция дважды продлевала обсуждение общих вопросов, в результате чего заключительное заседание съезда было отложено на более позднее время. Всего записки с просьбой предоставить им слово подали 44 человека, но успели выступить до прекращения обсуждения лишь 14.

Первым слово получил Раковский, ошарашивший всех заявлением о том, что "тезисы Сталина и его реферат произвели впечатление... что мы бьем по тени, а не предмету". Отметив, что на съезде "все время и все внимание было сосредоточено на противопоставлении нашего взгляда существующему шовинизму, главным образом российскому", Раковский призвал разобраться в том, "откуда получается, что в нашей советской практике и политике, исходя из хороших коммунистических предпосылок, мы приходим к националистическим результатам". Считая, что ?шовинизм сам является отражением чего-то реального", он справедливо поставил ряд вопросов: "Каким образом коммунисты, которые каждый в отдельности являются хорошими коммунистами, знают и программу и проч[ ее], на практике по национальному вопросу извращают коммунизм" Что является подоплекой, что питает этот национализм?? И, отвечая на собственные вопросы, подчеркнул: "Я считаю, что у нас встает вопрос национальный не в связи с каким-нибудь теоретическим грехом, а в связи с нашим практическим грехом, связанным с нашим строительством".,

Грех этот Раковский видел в проявленном "в нашем союзном строительстве" административном, как он подчеркнул, увлечении и торопливости, прямом "нажиме и давлении" центральных партийных и советских органов. Результатом этого стал ошибочный проект объединения, который "фактически является упразднением инициатив отдельных республик", ибо центральные хозяйственные органы, "увлекаемые новой экономической политикой", стали проявлять ту же жадность к наживе и то же стремление к захвату, которые характерны вообще для капитализма, безразлично, является ли он государственным или частным. При этом ясно выразилась борьба за захват предприятий между центральными и местными органами: "Мы видим, что центральные синдикаты, тресты стараются

110

уничтожить развитие местных предприятий и кооперативов, что идет борьба за сосредоточение богатств всех республик в руках центральных органов".,

Для того, чтобы противостоять этим устремлениям, которые "в условиях новой экономической политики" могут "д,ать место появлению всяких колонизаторских тенденций", Раковский предлагал сократить права центральных органов и усилить права местных. Он предупреждал: "Если центральным органам будем давать те колоссальные права, которые дает союзная конституция, то можно принимать сотни резолюций, но они будут продолжать ту же великодержавную политику (подчеркнуто мной. - А. Я. ), которая была до сих пор".,

Основные положения, выдвинутые и обоснованные Раковским, поддержал и развил выступивший вслед за ним Мдивани. Суть его предложений сводилась к тому, что равными субъектами федерирования должны выступать и независимые, и автономные республики, и областные территориальные и экономические объединения. При этом союзное правительство включало бы шесть слитных (союзных) комиссариатов - иностранных дел, внешней торговли, почт и телеграфа, путей сообщения, военно-морских сил и финансов. Из них последний должен был быть директивным, т. е. имеющим самостоятельные аналогичные органы на местах. Все остальные ведомства, кроме вышеперечисленных, должны были самостоятельно решать собственные проблемы на всех уровнях. Одновременно Мдивани предлагал отказаться и от второй палаты ЦИК "ввиду того, что она ничего не дает как законодательный орган". Сам же ЦИК предполагалось избирать не на съезде Советов СССР, а на съездах Советов субъектов Союза на пропорциональных началах.

Чуть позже, здесь же на секции, выступая повторно, Мдивани оформит свои соображения как "Проект организации Союза Социалистических Советских Республик". В нем уточнялось, что в заграничных представительствах народных комиссариатов по иностранным делам и внешней торговле могут в случае надобности функционировать самостоятельные представительства отдельных субъектов федерации; так называемые слитные (союзные) комиссариаты имеют на местах своих уполномоченных, выдвигаемых местными представительными органами и утверждаемых союзным ЦИК или союзным правительством; каждый субъект федерации имеет в общем порядке самостоятельный бюджет; субъекты федерации, тесно связанные между собой территориально и экономически, могут образовывать совместные органы для регулирования и согласования хозяйственных взаимоотношений и объединения усилий в решении крупных экономических проблем; союзная армия создается на началах, обеспечивающих образование отдельных национальных армий и частей; единый государственный язык не декретируется; во всех республиках устанавливаются общие принципы (нормы), регулирующие народнохозяйственную и общеправовую жизнь, законы земельные, уголовные, гражданские и т. д.

Снять проект Мдивани с обсуждения Сталину неожиданно помог Троцкий, заявив, что "он не относится к теме заседания" и на слух воспринимается трудно. Мдивани, который, естественно, знал о том, что главное для Троцкого сохранить статус-кво до окончательного решения вопроса о восприемнике Ленина в партийном и государственном руководстве, согласился с его предложением передать данный проект "будущему ЦК как материал", чего уже никогда никто не смог сделать. Троцкий выполнил свое обещание, данное в разговоре с Каменевым, но не поддержал ту острую критику сталинской политики, которая открыто прозвучала на секции, и тем подписал смертный приговор не только себе, но и партии и создающемуся союзному государству.

Между тем против основ Союзного договора, принятого на Первом съезде Советов СССР, выступили не только представители Украины и Грузии, но и Средней Азии, Российской Федерации. Ленинское убеждение в необходимости "вернуться назад и заново продумать принципы объединения", прозвучавшее, пусть не столь гласно и императивно, как раньше, раскрепостило многих из тех, кто не решался до этого спорить с тов. Сталиным (как он сам любил себя называть).

Делегат съезда от Туркестанской краевой партийной организации К. Ходжаев подчеркнул, что для восточных регионов страны главным является процесс совершенствования и укрепления власти Советов на местах, чтобы это были не фиктивные, а фактические органы власти, ибо это единственная гарантия активизации и организации масс. Если этого не произойдет, то советская власть в Средней Азии будет "иметь лишь название" при сохранении старых форм экономических отношений. "Тот, кто не учитывает этого момента, - заключил он, - тот, по-моему, не мастер национального вопроса". Последнее напрямую адресовалось Сталину, за которым Ходжаев признал некие "д,остоинства практика-специалиста", но никак не теоретика и аналитика.

Еще более резко выступил М. Султан-Галиев, член коллегии Народного комиссариата по делам национальностей, во главе которого, как известно, стоял Сталин. Он пророчески заявил: "По-моему, та постановка вопроса, которая предлагается тов. Сталиным, не разрешает национального вопроса, и мы принуждены будем опять и опять возвращаться к этому вопросу, если не поставим его кардинально".,

Султан-Галиев призвал "д,овершить до конца практическое решение национального вопроса", поддержав ту форму федеративного строения нового многонационального государства, которую предлагал Мдивани, справедливо утверждая: "Нельзя говорить, что эта национальность доросла до того, что ей можно предоставить автономию, а эта - не доросла".,

Касаясь выдвинутого Сталиным "принципа федерирования внутри отдельных национальных частей Союза", он потребовал руководствоваться в этом "более определенной логической последовательностью" и применять его не только к Российской и Закавказской федерациям: "Стоит ли считать обязательной ЗСФСР, а не Кавказскую Федерацию? Почему наряду с Закавказской не вести речь о Северо-Кавказской Федерации" Почему, наконец, в свое время была отвергнута идея Татаро-Башкирской республики" Почему не применяется провозглашенный обязательным федеративный принцип в отношении среднеазиатских республик??

Ни на один из этих вопросов Сталин так и не ответил. Султан-Галиев, чтс называется, бил наверняка и по больному. Его заявление лишний раз свидетельствовало об обоснованности заявлений грузинских большевиков в отношении Закфедерации, которая, по мнению Мдивани, "в том виде, в каком она существует, искусственно создана, как искусственно хотели создать всесоветскую, всесоюзную республику".,

Весьма неуютно Сталин чувствовал себя и тогда, когда Султан-Галиев заметил, что абсолютно бесспорный вывод о необходимости борьбы с национализмом должен быть непременно конкретизирован отчетливым указанием на то, "с чем мы должны бороться", ибо "если местный национализм есть проявление борьбы против... великодержавного шовинизма, это не национализм, а это просто борьба с проявлением великодержавного шовинизма". Замечание более чем убедительное, но принять его - значит четко сформулировать само понятие "великодержавный шовинизм" и признать, что носителями его совсем не обязательно являются русские, признать справедливость ленинского утверждения, что "самымк страшными русификаторами являются обрусевшие нацмены". Это было равносильно признанию собственного банкротства. Сталин не умел проигрывать, тем более, что партнеры-соперники, и прежде всего Троцкий, слишком рано сочли его карту битой.

Оба они выступили на секции с пространными речами.

Спокойный, более, чем обычно, уверенный в себе Троцкий о Сталине и of Орджоникидзе с Дзержинским не сказал ни слова. Не поддержал он, однако, и тех, кто мог рассчитывать на его открытую поддержку. Но даже простая информация о том, что ленинские материалы по национальному вопросу были пересланы ем) лично Лениным 5 марта, чтобы он мог, опираясь на них, "вести определенную борьбу на партийном съезде против уклона", - воспринималась по-разному. Одними - с надеждой, другими - со страхом. Хотя дальше этого заявления Троцкий не пошел и, так и не уточнив, какой именно уклон он имеет в виду, голословно завершил эту)

часть своего выступления высокопарным утверждением: "И это в своем выступлении я как обязательство, принятое перед тов. Лениным, выполняю".,

На деле все свелось к повторению того, что было уже известно всем по его упоминавшейся нами правдинской публикации конца марта и беззубому указанию на то, что значительная часть молодых партийных кадров на местах оказалась в большей степени, нежели старшее поколение, отягченной "всеми теми ошибками, которые наша партия проявила в прошлом". Именно у молодежи, по мнению Троцкого, более всего проявилась тенденция разрешать многие спорные проблемы, не проводя их ?через сознание широких передовых элементов народа", а путем давления и приказа. И именно в этом они чаще всего встречают поддержку "со стороны администраторов сверху? (подчеркнуто мной. - А. Н.). Возможно, что это была расплывчатая трактовка ленинских размышлений об особой ценности тонкого слоя старой партийной гвардии. Но все это было слишком аморфно и безадресно, чтобы смутить Сталина и его окружение.

Из относительно новых идей у Троцкого прозвучала одна. Он определенно высказался за перенесение предприятий "поближе к источникам сырья, энергии и т. д. - с тем, чтобы повести национальную политику так, чтобы она определялась хозяйственно-культурными соображениями, а не старыми централистскими, империалистическими соображениями царского правительства". Это полностью соответствовало предложению украинской делегации, внесенному М. Фрунзе. По словам Троцкого, законченная формулировка этого требования в согласованной редакции комиссий по промышленности, районированию и национальной не должна была оставлять никаких сомнений в том, что "общегосударственный план не может строиться иначе, как опираясь и впитывая в себя планы отдельных национальных республик и областей". При этом "всякая часть общегосударственного плана, касающаяся национальных республик, должна проводиться через соответствующий орган этой республики в полном согласии с ним".,

Однако большая часть выступления Троцкого оказалась посвященной армейским проблемам и была наименее значимой. В сталинские тезисы, согласно предварительной договоренности с ним, включалось указание на то, что "одной из важнейших задач партии является воспитание Красной Армии в духе братства и беспощадного отпора шовинистическим настроениям".,

Поведение Сталина на секции было необычным. Исчезли спокойствие и сдержанность, отличавшие его на всех официальных встречах. Он прерывал выступавших желчными репликами, говорил крайне раздраженно, явно нервничая. Собственное выступление свел к сплошным возражениям, без какого-либо вступления заявив: "Здесь товарищи жаловались на [ то], что нет симметрии в тезисах с точки зрения Конституции, нет простоты и т. д. Я вчера говорил, что простота не всегда ведет к благим результатам, ссылался на пример австрийский и индийский, не всегда простота - плюс. Затем товарищи говорили о том, чтобы в тезисы были включены положения, которые были на VIII, X съездах. Там - земельный вопрос, он вошел в резолюцию X съезда, которая не отменена. Конечно, это можно повторять, но какая разница между резолюциями X съезда и XII? Нельзя же все ранее принятое собирать в кучу и снова включать [ в] последующие резолюции. Это не совсем удобно".,

Далее он перешел к заявлению, прозвучавшему в выступлении К. Ходжаева: "Тут говорили, что я мастер по национальному вопросу. Товарищи, я должен сказать, что никогда я на это звание не претендовал. Я дважды отказывался от доклада по национальному вопросу, и оба раза мне единогласно приказывали делать доклад. Я [ не] скажу, что я не сведущ в этих делах, кое-какие знания я имею в этом вопросе, но мне это надоело хуже горькой редьки. Почему это обязательно Сталин должен делать доклад? Где это написано" Почему он должен отдуваться за грехи, которые творятся на местах" Это нигде не написано. Однако мне приказали - и в качестве подневольного человека я на съезде выступил как докладчик". Трудно сказать, чего в этой тираде больше - досады по поводу справедливо-

113

сти реплики Ходжаева о том, что нельзя считать мастером национального вопроса человека, не учитывающего должным образом своеобразия экономического и политического положения в национальных регионах, или желания прежде всего отвести никем вслух не повторенные, но хорошо известные обвинения Ленина, настаивавшего на политической ответственности Сталина за ошибки, допущенные в Грузии.

Задавая вопрос "Почему он должен отдуваться за грехи, которые творятся на местах"", Сталин не только пытался смягчить впечатление от реакции среди делегатов на знакомство с ленинскими материалами по национальному вопросу и грузинскому делу, но и открыто отмежевался от ошибок Заккрайкома и лично Орджоникидзе. Вновь основная вина перекладывалась на стрелочников. Впрочем, досталось и Ленину. Пожалуй, никто до наших дней не позволял себе говорить о нем столь уничижительно и откровенно, игнорируя динамичное и подвижное развитие ленинских представлений и идей.

Косвенно затронув ленинское предложение "не зарекаться заранее никоим образом от того, чтобы... вернуться на следующем съезде Советов назад, т. е. оставить Союз Советских Социалистических Республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов" , Сталин сказал: "Тов. Ленин забыл, он многое забывал в последнее время. Он забыл, что вместе с ним мы принимали основы Союза. Тов. Ленин забыл резолюцию, принятую на октябрьском Пленуме о создании Союза, где говорится о слиянии пяти комиссариатов, объединении пяти и оставлении нетронутыми шести комиссариатов". На возражение из зала, что Ленина на октябрьском Пленуме 1922 г. не было, Сталин огрызнулся: "Это тов. Ленин принял и утвердил. Затем это внесли в ЦК, который тоже это утвердил. Я готов представить любой документ".,

И уже вовсе в искаженном виде предстали в сталинском выступлении ленинские взгляды по вопросам трактовки национального самоопределения и федерации. Так, касаясь высказываний Раковского, ратовавшего, как и Мдивани, за самостоятельность субъектов федерации в решении экономических вопросов, Сталин весьма грубо заявил ему: "Вы скажите прямо, тов. Раковский, что Вы против объединения, это я пойму. У Вас сорвалась фраза - конфедерация, не за союз, а за конфедерацию. Это я пойму. Вы скажите прямо, что Вы требуете того, чтобы в Донбассе руководила не центральная власть, а украинская". Согласно стенограмме, в этот момент Раковский выкрикнул: "Неправда!". Сталин зло оборвал его: "Пока Вы этого не скажете, я Вам отвечать не буду". Именно по поводу так называемых конфедералистских воззрений Раковского Сталин напомнил о своих замечаниях на ленинские тезисы по национальному и колониальному вопросам ко II Конгрессу Коммунистического Интернационала, представив Ленина сторонником ?центрального мирового хозяйства, управляемого из одного органа", что не соответствовало действительности.

Неверно он трактовал и отношение Ленина к федерации и конфедерации, ибо совсем не понял ленинского замечания о том, что "федерация м[ ожет] б[ ыть] разных типов" . При этом он ссылался на некое "г,розное письмо" Ленина, клеймившее конфедерализм как ?шовинизм и национализм". Но что это за письмо и кому оно было адресовано, Сталин не сказал. (Замечу: никто из работавших до сих пор в архивах подобного письма не обнаружил. Нет его и в списке зафиксированных

29

и все еще не разысканных ленинских писем за этот период . )

Столь же далекими от ленинской трактовки права наций на самоопределение были и следующие сталинские пассажи: "Нельзя обижать националов, нельзя поляка назвать полячком, нельзя туркестанца называть татарской лопатой, нельзя грузина назвать капказским человеком. Да, поляка нельзя назвать полячком, а ковырять Польшу штыком можно" Оказывается, что с точки зрения национального самоопределения это сделать можно. Нельзя туркестанца назвать татарской лопатой, - хорошо, а оставлять там войска русские можно".,.. Нельзя будийского (Сталин имел в виду сторонников Буду Мдивани. - А. Н. ) назвать капказским человеком, а оставлять там свои войска с точки зрения национального самоопределения можно" Нельзя бухарца назвать - я даже не знаю как уж его назвать - но вводить туда свои войска можно" С точки зрения определения прав национальностей этого делать нельзя. В чем же дело" В том-то и дело, что в национальном вопросе есть свои пределы. Это важный вопрос, но есть другой вопрос, более важный - вопрос о власти рабочего класса. Вот в чем дело".,

Фактически Сталин возвращался к временам VIII съезда партии, когда он и Бухарин убедили съезд в необходимости исключить из принимаемой Программы партии положение о праве наций на самоопределение, подменив его правом на самоопределение трудящихся (читай: пролетариата). Тогда в очном споре Ленин проиграл, но позже, уже в декабре 1919 г. фактически восстановил в правах это важнейшее программное положение в тезисах "Осоветской власти на Украине", а затем в своем до сих пор не обнаруженном и не опубликованном выступлении на IX партийной конференции. Теперь же вновь, вопреки всем известным ленинским высказываниям, Сталин трактовал право наций на самоопределение исключительно сквозь призму классовых интересов. "Мы обязаны, - говорил он, - проводить в жизнь принцип самоопределения народов. Безусловно. Кроме этого,

есть право рабочего класса на свою власть, есть право на укрепление своей власти".,

Обращаясь к собравшимся в зале и прежде всего к молодым партийцам, к которым пытался апеллировать и Троцкий, Сталин подкупающе просто объяснил им их задачу: "Вы должны честно и открыто сказать всем националам (национал, кажется, теперь ругательное слово), что мы иногда вынуждены идти против их интересов за сохранение рабочими своей власти. В этом не вина, а беда наша. И те, которые здесь охотно раздают всякие обещания, должны сказать честно, что мы нарушаем право на самоопределение и не можем не нарушать, ибо вопрос национальный есть подчиненный вопрос в отношении к вопросу рабочему".,

Это была прямая полемика с Троцким ("Товарищ Троцкий сказал здесь кусочек правды, но не всю правду, а вся основа в этом?). Свои откровения Сталин выдавал за грубую, шокирующую правду, последовательно отстаивая так называемые пролетарские интересы. При этом он продемонстрировал и свое понимание отношения к ленинскому наследию - оттуда нужно было цитировать то, что соответствовало собственным представлениям, даже если Ленин впоследствии ушел от каких-то первоначальных заблуждений и даже ошибок. "Вам нужны цитаты из книг Ленина" - спросил он зал. И снисходительно обронил: "Я могу представить сколько угодно цитат".,

В мае Троцкий выступит в "Правде" со статьей, продолжавшей полемику, начатую Сталиным на съезде. Она называлась "Еще раз о воспитании партийной молодежи и национальном моменте? 30. Но время было упущено. Рассуждения даже таких лидеров, как Троцкий, теперь мало кого интересовали. Сталин начал поход в защиту "ленинизма", раздробив его на ряд легко запоминающихся и весьма последовательных цитат. Цитаты стали главным аргументом в прокатившихся в 1923 г. внутрипартийных дискуссиях, а затем и в пропагандистской и исследовательской деятельности.

Что касается альтернативных принципов создания союзного государства, выдвинутых Б. Мдивани и поддержанных М. Султан-Галиевым, то Сталин был предельно краток: "Очень хитро подошел к делу тов. Мдивани, который требует не больше не меньше, как немедленный переход к системе разложения РСФСР на составные части, превращение составных частей в независимые республики. Должно быть, по поручению тов. Мдивани Султан-Галиев говорит - образуй немедленно русскую республику и т. д. Торопливость, товарищи, вещь плохая. Посмотрим год-два, как пойдет дело. Если практика покажет, что надо дробить РСФСР - раздробим, а нечего забегать вперед. Вы сами знаете, что торопливость вещь

плохая".,

В ответ на реплику Мдивани - "Если вопрос времени, то это хорошо" - Сталин заявил: "Мы посмотрим, что покажет опыт, а пока у нас еще опыта нет.

Союз республик еще не заставили работать. Создайте Союз республик, поработайте два года, посмотрите, к чему это ведет. Мы - люди, умеющие критиковать и себя и других".,

В характерном для Сталина нарочито отстраненном - "создайте", "поработайте", "посмотрите" - целая гамма чувств: от обиды за отвергнутый на корню план автономизации, наиболее полно выражающий его понимание соотнесенности централизма и местного самоуправления, до скрытого упрека в том, что критика эта преждевременна, ибо практика докажет его правоту, а коль опровергнет, то он и сам сумеет "критиковать себя и других".,

Впрочем, говоря о будущей критике, Сталин тут же предпочел исключить себя из числа тех, кто будет копаться в том, что произойдет. "Там (в будущем. - А. Н. ) найдутся такие, которые раскритикуют практику, опыт и т. д. - Он вновь, как делал это не раз до этого и будет делать до конца жизни, продекларирует, что он практик, и его теоретические построения неразрывно связаны с ответами на конкретные вопросы, что ставит жизнь. В открыто пренебрежительном отношении к тем, кто там, в будущем, займется критикой практики и опыта, прекрасно выражена его нетерпимость к каким-либо сомнениям и осмотрительности, лежащим в основе любого научного, прогностически выверенного анализа принимаемых решений. "Поживем - увидим!?

Нет нужды подробно воспроизводить решения XII съезда по национальному вопросу. Не потому, что они не заслуживают внимания, а потому, что сколько бы верных резолюций ни принималось, претворение их в жизнь целиком зависело уже от взглядов группы, которую Сталин привел к руководству партией и страной. Сторонникам Ленина еще казалось, что они контролируют положение. Но все уже было предопределено. Большевизм умер как политическое течение, хотя Ленин был еще жив и отвечал за все последующее лишь по законам римского права: ?Is pater, quern nuptiae demonstrant? ("Отец тот, у которого во время брачного союза этот сын родился?).

Сталинизм с момента возникновения, пусть неосознанно, но вполне естественно вписывался в процессы, которые шли в это время в Европе, где в Мюнхене пробовал силы в "пивном путче? Адольф Гитлер, где в Италии пришел к власти Бенито Муссолини.

XII съезд стал пирровой победой. Буквально через месяц после его окончания начнется Четвертое совещание ЦК РКП(б) с работниками национальных республик и фактически первый политический процесс над одним из самых серьезных оппонентов Сталина по национальному вопросу - М. Султан-Галиевьш. И хотя через год, в июле 1924 г. будет принята первая Конституция СССР, трудно было обмануть этим тех, кто знал реальное положение дел в стране. Один из видных лидеров меньшевизма - П. Гарви в статье "Правопорядок и диктатура" писал: "Диктатура и конституция, диктатура и законность, диктатура и общественность - вещи несовместимые в еще большей мере, чем гений и злодейство. Конституция казармы, порядок кладбища, "р,уки по швам" перед властью - возможны, конечно, и при комбонапартизме. Общественность, самоуправление, законность возможны лишь в атмосфере политической свободы" . Жаль, но каждый должен понять это лично, как ребенок, который верит лишь своему опыту. Нам предстоит длинный путь самопознания и знакомства с собственной историей, которую мы до сих пор не знаем.

Примечания

1 В комментарии к опубликованному в 1968 г. Стенографическому отчету XII съезда работа секции ошибочно отнесена к 24 апреля. Согласно сохранившейся стенограмме, секция открылась в 11 часов, выступления продолжались до 18 часов и, следовательно, она могла собраться только 25 апреля. 24 апреля, как уже указывалось выше, обсуждение национального вопроса шло на утреннем заседании самого съезда, а на дневном - утверждалось решение ЦК о приеме в РКП(б) видного деятеля меньшевистской партии А. Мартынова и проводились выборы центральных органов.

2 Двенадцатый съезд РКП(б). 17"25 апреля 1923 года: Стенографический отчет. М. 1968. С. 480?481.

4 Там же. С. 481.

4 Там же.

5 Там же. С. 482.

6 Там же. С. 486?487.

7 Там же. С. 483.

8 Там же. С. 497?498.

9 Там же. С. 383.

10 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 44. С. 221.

11 Двенадцатый съезд РКЩ (б)... С. 484.

12 Там же.

13 Там же. С. 486?488.

14 Речь идет о статье "Мысли о партии. Национальный вопрос и воспитание молодежи", опубликованной в "Правде? 20 марта 1923 г.

15 Двенадцатый съезд РКЩ (б)... С. 487.
16 Там же. С. 659.
17 Там же. С. 496?497 (примеч. ).
18 Там же. С. 498 (примеч. ).
19 Там же. С. 501.
20 Там же. С. 502.
21 Там же. С. 503.
22 Там же. С. 503?504.
23 24 Там же. С. 580.
Там же. С. 581? 582.
26 Там же. С. 583?584.

26 Выступления в секции даются по РЦХИДНИ, ф. 50, оп. 1, д. 48, 50. Специальных отсылок к листам использования не будет.

27 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 45. С. 361-362.

28 РЦХИДНИ, ф. 2, оп. 1, д. 14356, л. 2.

2!) См.: Ленин В. И. ПСС. Т. 51. С. 366"375.

30 "Правда". 1923. 5 мая.

31 Социалистический вестник (Берлин). 1924. "21(91).

Комментарии:

Добавить комментарий