Е.Г. П Л И М А К , B.C. АНТОНОВ ТАЙНА "ЗАГОВОРА ТУХАЧЕВСКОГО" (Невостребованное сообщение советского разведчика)

Версии и гипотезы

1998 г. Е.Г. П Л И М А К , B.C. АНТОНОВ ТАЙНА "ЗАГОВОРА ТУХАЧЕВСКОГО" (Невостребованное сообщение советского разведчика)

В книге бывшего советского разведчика Александра Орлова "Тайная история сталинских преступлений" есть примечательное место, на которое мало кто обращал внимание. А ведь Орлов сообщает, что пока он вынужден обойти молчанием весьма важные факты: "Если в уничтожении Сталиным старых большевиков еще можно было усмотреть какую-то, пусть извращенную, логику, то теперь все недоумевали: зачем Сталину понадобилось разрушать собственную военную машину, оплот его личной власти, и уничтожать наиболее выдающихся командиров, которых он сам отбирал и назначал. Среди иностранных дипломатов в Москве получила распространение легенда о "больном человеке в Кремле". Полагали, что столь чудовищные действия мог предпринять лишь ненормальный, охваченный манией безумия. Но нет, всемогущий диктатор не был безумцем. Когда станут известны все факты, связанные с делом Тухачевского, мир поймет: Сталин знал, что делал"1.

Завесу страшной тайны Сталина попытался приподнять сам же Орлов в статье, опубликованной в журнале "Life" 23 апреля 1956 г. Но если изданная на английском языке в 1953 г. его книга стала в то время бестселлером, то о журнальной статье вообще почти никто не упоминал. При этом остается неясным, то ли она просто потонула в информационной лавине после XX съезда КПСС, то ли слишком задевала интересы авторов существовавших тогда версий дела Тухачевского и влиятельных лиц в СССР и других странах. Мы остановимся на ней подробнее позже, а пока перейдем к "заговору в РККА", якобы открытому НКВД в 1937 г.

Мир потрясен сообщением из Москвы

11 июня 1937 г. в газете "Правда" под рубрикой "В Прокураторе Союза ССР" появилось сообщение, переданное на весь мир радио Москвы. В нем говорилось, что закончено расследованием и передано в суд дело арестованных органами НКВД в разное время маршала Тухачевского М.Н. командармов Якира И.Э. Уборевича И.П. Корка А.И. комкоров Эйдемана Р.П. Фельдмана Б.М. Примакова В.М. Путны В.К. а также покончившего жизнь самоубийством еще до процесса заместителя наркома обороны СССР Гамарника Я.Б. Арестованные обвинялись в измене Родине и Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Военачальникам инкриминировались: "Антигосударственные связи с руководящими военными кругами одного из государств, ведущего недружелюбную политику в отношении к СССР", и передача этим кругам "шпионских сведений о состоянии Красной Армии"; вредительская работа по ослаблению ее мощи; подготовка "по случаю нападения на СССР поражения Красной Армии" и содействие "восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов".

Сообщалось также, что все обвиняемые "признали себя виновными полностью" и что создано призванное вершить суд Специальное судебное присутствие Союза ССР, в которое вошли маршалы В.К. Блюхер, С.М. Буденный и некоторые другие видные военачальники. Уточнялось, что дело слушается согласно закону от 1 декабря 1934 г. т.е. без участия обвинения и защиты и без права обжалования приговора, с немедленным приведением последнего в исполнение.

В день суда, 11 июня 1937 г. в республики, края и области было спущено из Москвы такое

* Плимак Евгений Григорьевич, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института сравнительной политологии РАН.

Антонов Вадим Степанович, кандидат исторических наук, заведующий редакцией Отечественной истории издательства "Мысль".

указание: "Нац. ЦК, крайкомам, обкомам. В связи с предстоящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими ЦК предлагает вам организовать митинги рабочих, а где возможно, и крестьян, а также митинги красноармейских частей и выносить резолюцию о необходимости применения высшей меры репрессии. Суд, должно быть, будет окончен сегодня ночью. Сообщение о приговоре будет опубликовано завтра, т.е. двенадцатого июня. 11.VI. 1937 г. Секретарь ЦК Сталин".

На другой день, 12 июня "Правда" сообщила, что суд состоялся, все изменники Родины лишены своих званий и приговорены к расстрелу. Под рубрикой "Шпионов и вредителей -расстрелять!" в газете публиковались резолюции собраний трудящихся и воинских частей. Если передовица "Правды" от 11 июня была озаглавлена "Крах буржуазных разведок", то передовицу от 13 июня озаглавили "Голос великого народа". В разделе же "Хроника" сообщалось главное: вчера, 12 июня, приговор приведен в исполнение.

Поток резолюций собраний "масс" занимал полосы "Правды" и других газет еще с неделю. С 20 июня их чередовали с предложениями СНК и трудящихся о выпуске займа укрепления обороны СССР, а 19-22 июня все внимание страны было уже приковано к беспосадочному перелету В. Чкалова, Г. Байдукова, А. Белякова по маршруту Москва - Северный полюс -Америка.

Страна перешла затем к очередным делам, а НКВД - к очередным арестам и расстрелам высшего комсостава РККА. В считанные дни после суда над Тухачевским и другими военными руководителями в застенки НКВД было брошено по тому же обвинению в "военном заговоре" около тысячи командиров, в том числе 29 комбригов, 37 комдивов, 21 комкор, 16 полковых, 17 бригадных и 7 дивизионных комиссаров. А через полтора года К.Е. Ворошилов докладывал Военному совету при наркоме обороны СССР о таких "успехах": "Весь 1937 и 1938 годы (!) мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части организма от живого, здорового мяса, очищая от мерзостной предательской гнили... Достаточно сказать, что за все время мы вычистили больше 4 десятков тысяч человек"2.

Арест и уничтожение в грозные предвоенные годы в рядах комсостава собственной армии более 40 000 "шпионов и предателей" - до такого безумия не доходил ни один глава государства или его военный министр. Кстати, избиение высшего комсостава продолжалось даже в 1941 г. Если Сталин выпустил К. А. Мерецкова из бериевских застенков и направил на фронт командовать армией, то оставил там Г.М. Штерна, Я.В. Смушкевича и других. Их по его указанию Берия перевел в Куйбышев и приказал расстрелять там 28 октября 1941 г. без всякого суда.

И вот ныне, более 60 лет спустя, мы вновь возвращаемся к подробностям величайшей провокации XX века...

Сталин и Ежов стягивают кольцо вокруг военных

Папка с "уголовным делом" Тухачевского и его соратников по различным пунктам пресловутой ст. 58 с надписью на обложке "Совершенно секретно. Хранить вечно" долежала до времен хрущевской "оттепели" и горбачевской "перестройки". Но ни Военная прокуратура в лице В.А. Викторова и его подчиненных, ни комиссия политбюро ЦК КПСС под руководством А.Н. Яковлева, созданная для дополнительного изучения сталинских репрессий, не обнаружили в папке "ничего конкретного" (!) о преступной деятельности осужденных, все они были реабилитированы3.

Однако вот на чем не акцентировали внимание обе высокие инстанции - с середины 1937 г. резко изменились и содержание обвинений, выдвигаемых против арестованных, и обращение с ними. Раньше дела старых большевиков велись рутинным порядком, как он сложился вслед за злодейским убийством С.М. Кирова 1 декабря 1934 г.* От арестованных следователи ОГПУ-НКВД месяцами добивались самооговоров, а затем с клеймом "троцкист", "зиновьевец", "правый", "шпион", "агент гестапо" и т.п. их тайком репрессировали или же - в особых показательных случаях - выставляли на суд, где после изнурительных гневных

* Развитая в книге Павла Судоплатова "Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 гг." (М. 1997) и подхваченная некоторыми газетами версия о том, что Киров пал жертвой ревности обманутого мужа Николаева, на наш взгляд, не выдерживает критики и расходится с установленными ранее фактами (освобождение НКВД захваченного у Смольного с оружием Николаева, убийство охранника Борисова и т. д.). К тому же Судоплатов обходит существенный вопрос: был или не был дневник убийцы Николаева, и что он там писал о терроризме?

допросов прокурора-инквизитора Вышинского они подтверждали свои "признания". Затем и этих отправляли на тот свет, изредка - в ссылку. Так оборвалась жизнь десятков бывших соратников Ленина. Ход показательных процессов освещался прессой.

Начались показательные процессы с открытого процесса Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева и их сподвижников в 1936 г. и продолжались до 1938 г. когда состоялся суд над Н.И. Бухариным, А.И. Рыковым и другими участниками "право-троцкистского блока". "Через московские публичные - и еще больше тайные - процессы, - писал бывший глава военной разведки СССР на Западе В. Кривицкий, - прошли в качестве "шпионов" и "агентов гестапо" самые выдающиеся представители старой партийной гвардии: Зиновьев, Каменев, И.Н. Смирнов, Бухарин, Рыков, Раковский и другие, лучшие экономисты и ученые Пятаков, Смилга, Пашуканис и тысячи других - перечислить их здесь нет никакой возможности". А поскольку изгнанный из СССР "главный преступник" Троцкий был когда-то создателем Красной Армии, то клеймо "троцкист" можно было без особого труда приклеить и к отдельным военачальникам. Так, под следствием в 1936 г. находились заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа В.М. Примаков и близкий друг Тухачевского, военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании В.К. Путна. К его делу была как бы невзначай "пристегнута" фамилия Тухачевского на процессе "антисоветского троцкистского центра" Пятакова-Радека (23-30 января 1937 г.). Люди, знавшие манеру "введения" в круг обвиняемых новых лиц - такие, как В. Кривицкий, сразу же поняли: секира занесена и над головой маршала4.

Готовились и какие-то массовые акции против комсостава РККА. В.В. Карпов свидетельствует, что начальник управления кадров командного состава Б.М. Фельдман в январе 1937 г. докладывал замнаркома Я.Б. Гамарнику о введении условного шифра "ОУ" (особый учет) в отношении увольняемого из РККА начсостава. Лица с таким шифром на документах тут же арестовывались органами НКВД5. Но кольцо вокруг Тухачевского и других военачальников медленно стягивалось еще несколько месяцев, прежде чем Сталин дал сигнал к их поспешной ликвидации.

Важным этапом в действиях Сталина было проведение февральско-мартовского пленума ЦК и публикация в "Правде" от 29 марта и 1 апреля его речи, в которой он объявил, что "троцкизм перестал быть политическим течением в рабочем классе" и превратился в "беспринципную банду вредителей, диверсантов, шпионов и убийц", действующих по заданиям зарубежных разведок. Эта шпионская и диверсионная деятельность, по мнению Сталина, задела "все" или "почти все" организации, причем сила вредителей-троцкистов состоит в обладании партийным билетом, а многие из них ввиду беспечности руководства проникли на "ответственные места". Из числа последних не исключалась и Красная Армия: "Чтобы выиграть сражение во время войны, для этого может потребоваться несколько корпусов красноармейцев. А для того, чтобы провалить этот выигрыш на фронте, для этого достаточно несколько человек шпионов где-нибудь в штабе армии или даже в штабе дивизии, могущих выкрасть оперативный план и передать его противнику". Правда, Ворошилов выступил на пленуме "невпопад": он объявил, что Красная Армия вредительством мало затронута. Но ему пообещал устроить особо крепкую "проверку" выступивший на пленуме Молотов, который подменял покончившего в эти дни самоубийством Г.К. Орджоникидзе и делал доклад о "вредительстве" в Наркомтяжпроме.

Происходили довольно симптоматичные преобразования и самой руководящей верхушки ВКП(б). Решением политбюро от 14 апреля 1937 г. была оформлена некая руководящая группа в составе Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова. Она получила статус постоянной комиссии, готовившей для политбюро материалы, но главное, способной принимать меры "в случае особой срочности" и самостоятельно "решать вопросы секретного характера". О том, что это была за "срочность" и "секретность", говорило включение в состав этого малого политбюро Ежова, который не был даже кандидатом в члены политбюро6.

Так, предваряя отдаленную еще трагедию, обстояли дела в Москве, пока их не подтолкнули события, развивавшиеся параллельно в Париже, Берлине и Праге.

Гейдрих и Гитлер включаются в игру

16 декабря 1936 г. в Париже белоэмигрантский генерал, один из руководителей Российского общевоинского союза (РОВС) Николай Скоблин, он же с 1930 г. агент ОГПУ-НКВД, он же с середины 30-х гг. агент службы безопасности (СД) Германии7, передал, как сообщают компетентные зарубежные авторы, немецкой стороне два сообщения. Первое: командование Красной Армии готовит заговор против Сталина во главе заговора - маршал Тухачевский.

125

Второе: маршал и его соратники находятся в контакте с германским генералитетом. Получение шефом СД Гейдрихом информации от двойного агента Скоблина подтверждают сотрудник германской службы СД В. Хёттль в своей книге "Секретный фронт" и англичанин Дж. Бейли, автор книги "Заговорщики". Последний отмечает также, что Скоблин "уже некоторое время от случая к случаю снабжал гестапо сведениями о русских делах"8.

В широком контексте роль Скоблина в "деле Тухачевского" рассматривает в своих воспоминаниях (изданы посмертно) и начальник одного из отделений СД В. Шелленберг: "Как свидетельствуют изученные мною документы, первые контакты с Красной Армией - после того, как 16 апреля 1922 г. в Раппало был подписан договор между Германией и Россией, - были установлены в 1923 г. под руководством тогдашнего министра обороны Гесслера и продолжены генерал-полковником Сектом. При помощи этих связей германское командование хотело предоставить немецким офицерам сухопутных войск, насчитывающих всего сто тысяч человек, возможность научиться на русских полигонах владеть современными видами оружия (самолеты, танки), которые по Версальскому договору рейхсверу запрещалось иметь. В свою очередь, немецкий Генеральный штаб знакомил русскую армию со своим опытом в области тактики и стратегии. Позднее сотрудничество распространилось и на вооружения... Так, например, фирма "Юнкере" основала филиалы в Филях и Самаре... После Секта сотрудничество с Красной Армией продолжил его преемник генерал Хейе, а позднее генералы Хаммерштейн и фон Шляйхер, а в России ту же линию проводил Сталин, сменивший Ленина". И тут Шелленберг сообщает нечто важное о стратегических планах Сталина: "Когда в Германии к власти пришли национал-социалисты, руководство германской компартии получило из Москвы указание считать врагом - 1 не НСДАП и тем самым командование вермахта, а социал-демократическую партию. В политическом руководстве НСДАП Сталин видел тогда своего рода попутчика в достижении собственных революционно-коммунистических целей в Европе: причем он рассчитывал, что в один прекрасный день Гитлер обратит свое оружие против буржуазии Запада, борьба с которой должна была истощить его силы".

Что касается Скоблина и его "миссии", то Шелленберг считал, что Скоблин мог вполне играть двойную роль по заданию русской разведки." В любом случае необходимо было учитывать возможность того, что Скоблин передал нам планы переворота, вынашиваемого якобы Тухачевским, только по поручению Сталина... Сталин... желал, чтобы повод к устранению Тухачевского и его окружения исходил не от него самого, а из-за границы"9.

Мастер политических интриг Гейдрих (здесь и далее мы переходим к свидетельствам Карелла - псевдоним Шмидта -сотрудника Риббентропа и личного переводчика фюрера10) по достоинству оценил дошедшую до СД информацию: ведь если сообщение Скоблина является достоверным, то Советский Союз мог превратиться в военную диктатуру во главе с исключительно способным организатором и стратегом, что едва ли отвечало интересам гитлеровской Германии. Гейдрих связался с самим Гитлером, и вместе с фюрером они решили "позволить информации из Парижа попасть в руки Сталина и тем самым отдать наиболее способного военачальника в руки следственных органов".

С ведома Гитлера агенты Гейдриха тайно проникли в секретный архив Верховного командования вермахта (германских вооруженных сил) и изъяли досье Тухачевского из фондов "Спецотдела R" - закамуфлированной организации времен сотрудничества Германии с СССР. Чтобы замести следы вторжения, молодчики из СД устроили еще и пожар в архивах германского Генштаба.

Затем Гейдрих приступил к изготовлению предназначенных для Сталина "доказательств" измены Тухачевского. В тексты его писем 1925-1928 гг. когда он, как начальник Генштаба РККА, переписывался с немцами, были включены "дополнительные фразы, появились и новые документы". Получилось досье (его иногда зовут "красная папка") с официальными бумагами, достаточное для того, чтобы "передать любого генерала в любой стране в руки военного трибунала по обвинению в государственной измене". Это досье наиболее подробно охарактеризовал в нашей стране еще в 1963 г. Лев Никулин, использовав книгу "Master Spy" (автор и выходные данные не указаны).

Служба безопасности Германии, писал Никулин, сфабриковала "подложное письмо, в котором Тухачевский и его единомышленники будто бы договаривались о том, чтобы избавиться от опеки гражданских лиц и захватить в свои руки государственную власть. В письме старались копировать не только почерк, но и характерный стиль Тухачевского. На подложном письме были подлинные штампы "абвера", "совершенно секретно", "конфиденциально", была и подлинная резолюция Гитлера - приказ организовать слежку за немецкими генералами, которые будто бы связаны с Тухачевским. Письмо было главным документом. Все досье имело

126

15 листов, и, кроме письма, в нем были различные документы на немецком языке, подписанные генералами вермахта (подписи были скопированы с банковских чеков)"11.

Возникла и следующая проблема: как сделать так, чтобы досье попало Сталину, подлив масла в разжигаемый им огонь. Согласно Кареллу-Шмидту, Гейдрих действовал по нескольким линиям.

Первая соединяла Берлин с Прагой. Уже в конце января 1937 г. чехословацкий посланник в Берлине Мастный сообщил президенту Бенешу конфиденциальные данные: немцы поддерживают контакт с антисталинской группировкой в РККА. Эти сведения были переданы Бенешем советскому послу в Праге С. Александровскому, который немедленно вылетел в Москву.

Вторая линия Москва-Берлин-Париж была нацелена на Францию. Карелл-Шмидт полагает, что источник "сведений" был в Москве, где существовал контакт между агентами немецкой и французской разведок. Во всяком случае, через несколько дней после встречи Бенеша с Александровским на дипломатическом приеме французский военный министр Даладье взял под руку советского посла В. Потемкина, отвел его в сторону и сказал, что Франция обеспокоена сведениями о "возможной перемене политического курса в Москве" вследствие сговора между командованием вермахта и командованием РККА. Естественно, в Москву полетела срочная шифровка.

Третья линия Берлин-Прага-Москва имела целью установление прямого контакта между разведслужбами Германии и СССР. В Прагу Гейдрих направил инкогнито своего представителя штандартенфюрера СС Беренса. При этом он рассуждал так: "Даже если Сталин просто хотел ввести нас в заблуждение, я снабжу дядюшку в Кремле достаточными доказательствами того, что его ложь - чистая правда". Беренс сообщил представителю Бенеша о существовании документов, "содержащих улики против Тухачевского", а Бенеш тут же информировал об этом Сталина и даже посодействовал установлению контактов немцев с представителем советского посольства Израиловичем (он же агент НКВД). Ему немцы продемонстрировали для начала два "подлинных" документа из досье Гейдриха-Гитлера, после чего в Прагу немедленно прилетели люди Ежова, выкупившие досье за 3 млн. (правда, мечеными купюрами) советских рублей.

Все линии Гейдриха не просто сообщали Сталину его же собственные сведения, но и обеспечивали ему алиби в глазах Запада, да и собственного ближайшего окружения.

Уточнения рассказа Карелла-Шмидта

В рассказ Карелла-Шмидта вносят некоторые уточнения другие авторы. Хёттль свидетельствует, что четыре месяца - по апрель 1937 г. - в немецком руководстве не было полного согласия насчет того, как ответить на пробный шар Сталина. Начальник службы контрразведки Абвера Канарис поначалу отказался участвовать в этой затее, но позже удалось поставить его подпись на "документе", содержащем благодарность Тухачевскому за "информацию". Гиммлер и Гитлер тянули с претворением в жизнь замысла Гейдриха, возможно, лишний раз проверяя лояльность своих генералов. Только в апреле 1937 г. Беренс по приказу Гейдриха приступил к изготовлению "досье" для Сталина. "Лишь в начале мая Гиммлер смог передать довольно пухлую фальшивку в руки Гитлера"12. Шелленберг точно указывает время торга немцев с агентами Ежова: "Это было в середине мая 1937 г."13.

Синхронность действий Берлина и Москвы, что не всегда подчеркивается в нашей литературе, была абсолютной: в середине мая и разразилась гроза в СССР, где начались повальные аресты комсостава РККА.

Довольно существенные дополнения попытался внести в эту картину немецкий историк И. Пфафф. Если с "исключительной критической сдержанностью" следует относиться к версии советского происхождения интриги против Тухачевского, напоминающей ковбойскую историю, писал он, то уже полностью не достоверны сведения о "сроках и пути, по которому фальшивые документы поступили в Москву" (Пфафф исследует в основном линию Берлин-Прага-Москва). Он упоминает о сдержанности, с которой Бенеш воспринял первые данные о "перевороте", якобы грозившем России. Лишь активные действия Геринга ("), добившегося изготовления "документальных доказательств", изменили позицию чехословацкого президента. Советского посла Александровского Бенеш, оказывается, принимал четырежды (!): 22, 24, 26 апреля и 7 мая. Посол поначалу не верил президенту, но, в конце концов, и его убедили новые "данные". Получены последние были эмиссарами Бенеша в самой Германии и через Прагу отправлены Сталину вместе с личным посланием Бенеша от 8 мая, после чего Тухачевский был сразу же -11 мая - снят с должности замнаркома обороны. Впрочем, еще 4 мая Кремль под надуманным предлогом отклонил его поездку в Лондон на коронацию английского короля.

127

Поскольку Пфафф опирается на чешские дипломатические источники, последняя часть его построений заслуживает внимания. Однако Пфафф творит свою версию, не принимая во внимание того, что в войне разведок действовали разные силы, а также то, что в руках Бенеша была лишь фотокопия пресловутого досье14. Видимо, оригинал и закупили эмиссары Ежова у немцев.

Анализирует Пфафф и мало кому доступное у нас решение политбюро ЦК ВКП(б) от 24 мая 1937 г. по вопросу о "заговоре в РККА". В этом решении, пишет он, передается содержание личного послания Бенеша Сталину, однако не уточняется, о каких приложенных к нему документах идет речь. Это навело историка на мысль, что таковые членам политбюро вообще представлены не были. Дело ограничивалось информацией об их наличии, к тому же не от члененной от самого президентского послания. Но хотя проанализировать этот материал не представляется возможным, на основе решения политбюро можно в общих чертах установить состав обвинений, предъявленных Тухачевскому и другим "заговорщикам": "во взаимодействии" с германским генштабом и гестапо (!) они планировали свергнуть Сталина, установить в стране военную диктатуру "национального правительства", связанного с Германией, которой оно собиралось уступить часть Украины, не говоря уже о расторжении союзов Москвы с Парижем и Прагой15.

Исчезновение из поля зрения советского обвинения письма Бенеша и досье Гейдриха-Гитлера

Интересный факт: в докладе Ворошилова и выступлении Сталина на Военном совете, проходившем 1-4 июня 1937 г. в присутствии членов политбюро, имя Бенеша вообще не упоминается, как нет в них и никаких следов пресловутого досье Гейдриха-Гитлера. "Заговор в РККА" открыли, оказывается, не некие зарубежные послания и документы, а бдительный... НКВД! А стенограмме доклада К.Е. Ворошилова на собрании актива работников Наркомата обороны 9 июня 1937 г. предпослана написанная на бланке Наркомата специальная записка (видимо, инструкция Ворошилову) о том, какими словами надо открывать заседание:

"Товарищи! Органами НКВД раскрыта долгое время существовавшая и безнаказанно орудовавшая право-троцкистская, шпионская, контрреволюционная организация, состоявшая из высшего начсостава РККА. Во главе этой организации, как вы знаете из материалов, стояли Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Эйдеман и др."16.

Поскольку выступавшие еще 1-4 июня на Военном совете в своих речах цитировали исключительно указанных "преступников", то можно заключить, что "материалы", предоставленные выступавшим, ограничивались одними "показаниями", т.е. самооговорами их бывших соратников. Характерно в этом отношении и выступление самого Сталина 2 июня - он опирался на "уйму показаний самих преступников" и доносы людей, "работающих на местах"17. Хотя 42 оратора, выступившие на совещании, нещадно клеймили предателей, им самим это мало помогло: 34 из них были почти сразу же арестованы.

Думаем, что фальшивки, поступившие Сталину из Праги, были использованы им исключительно для ознакомления и убеждения ближайших соратников. Недаром они вслед за ним изощрялись в ругательствах, просматривая письма подлежавших расстрелу военачальников. Так, на письме Якира Сталин начертал: "Подлец и проститутка. И. Ст.". Ворошилов добавил: "Совершенно точное определение". Молотов просто расписался под его словами, а Каганович проявил оригинальность: "Мерзавцу, сволочи и б... одна кара - смертная казнь"18.

Разные времена - разные методы следствия и обвинения

Следователям НКВД, которых почти каждодневно инструктировал лично Сталин через Ежова и его заместителя Фриновского, было предписано выбивать в кратчайший срок из комсостава признание в "троцкизме" и не только в нем, причем наиболее стойких подследственных допрашивал сам Ежов*.

* По подсчетам О.В. Хлевнюка, Ежов в 1937 г. посетил Сталина 174 раза, проведя у него почти 528 часов и уступив пальму первенства лишь Молотову (213 посещений, 601 час)19. Этот факт, наряду с сохранившимися завизированными лично Сталиным списками подлежащих казни сотен лиц (так называемыми альбомами), документально доказывает вопреки стараниям неосталинистов, что он был подлинным режиссером террора.

Арестованный 14 мая и сломленный к 16 мая А.И. Корк "показал", что был вовлечен А.С. Енукидзе в военную организацию "правых" и что в ее штабе состояли сам Корк, а также связанный с троцкистами Тухачевский. 15 мая 1937 г. был арестован комкор Фельдман, а всего через 4 дня Ежов уже представил его "показания" с просьбой разрешить арестовать пока пребывающих на свободе Тухачевского, Якира, Эйдемана и др. Все они были арестованы 22-29 мая. В мае были добыты и "важнейшие показания" главы заговора Тухачевского. Посредством жесточайших избиений - им занимались изувер Леплевский и костолом Ушаков (Ушимирский) - были "доказаны" связи маршала как с "правыми", так и с "левыми", а также его прямые связи через некоего Ромма с самим Троцким. Тухачевский "признался" в своей шпионской деятельности в пользу немцев с 1925 г. "назвал" фамилии около сотни своих соратников - они шли в показаниях просто списками! Об обращении с Тухачевским во время допросов свидетельствуют сохранившиеся на некоторых листах его дела буро-коричневые пятна крови с характерной формой восклицательного знака - следа движения раненой головы после удара.

В дни арестов и допросов обвиняемых практиковалось сознательное сваливание в одну кучу "правых", "левых", "троцкистов", "фашистов". Это был обычный прием сталинской пропаганды и одновременно подготовка к процессу "право-троцкистского блока", военной опорой которого якобы и был Тухачевский, связанный с Троцким и Гитлером. Но Сталин не забывал о главной "вине" Тухачевского и его подчиненных, делая акцент именно на шпионаже в пользу фашистской Германии. Он говорил 2 июня о существовании гигантского антисоветского заговора, в который по гражданской линии были зачислены такие деятели, как Л.Д. Троцкий, А.И. Рыков, Н.И. Бухарин, Я.Э. Рудзутак, Л.М. Карахан, А.С. Енукидзе, Г.Г. Ягода, а по линии военно-политической - М.Н. Тухачевский, И.Э. Якир, И.П. Уборевич, А.И. Корк, Р.П. Эйдеман и Я.Б. Гамарник. На Военном совете Сталин подчеркивал: "Это военно-политический заговор. Это собственноручное сочинение германского рейхсвера. Я думаю, что эти люди являются марионетками и куклами в руках рейхсвера. Рейхсвер хочет, чтобы существующее правительство было снято, перебито, и они взялись за это дело, но не удалось, Рейхсвер хотел, чтобы в случае войны все было готово, чтобы армия перешла к вредительству (!) с тем, чтобы армия не была готова к обороне, этого хотел рейхсвер, и они это дело готовили. Это агентура, руководящее ядро военно-политического заговора в СССР, состоящее из 10 патентованных шпиков и 3 патентованных подстрекателей шпионов. Это агентура рейхсвера. Вот основное"20.

Но по этому главному пункту следствие не получило ни от Сталина, ни от Ежова ни одного конкретного доказательства. Удивительно бессвязная речь Сталина от 2 июня не содержала никаких фактов. В. Карпов сделал предположение: "Видимо^... до начала заседания судьи были ознакомлены работниками НКВД с той фальшивкой, которая была подброшена гестапо" . Но ни один из работников НКВД или судей в глаза не видел этой фальшивки, ибо Сталин и Ежов ее скрыли.

Получив свыше какие-то странные данные о союзе арестованных с "правыми" и приняв во внимание дошедшую с заседания 1-4 июня информацию о "союзе" Тухачевского с Троцким и через него (!) с Гитлером, а также сталинские обвинения арестованных в шпионаже в пользу Германии, следствие вынесло путаное обвинение, о котором уже комиссия, организованная Н.С. Хрущевым для проверки "дела Тухачевского", записала: "Следствие, не располагая никакими объективными доказательствами о "заговоре" в Красной Армии, сфабриковало пять противоречащих друг другу предположений об обстоятельствах возникновения "заговора". По "делу" получается, что "заговор" возник: 1) по инициативе Тухачевского в его бонапартистских целях; 2) по директиве Л. Д. Троцкого; 3) по указанию центра "правых"; 4) по решению блока троцкистско-зиновьевской и правой организаций; 5) по установкам, исходившим от Генштаба Германии. Материалы дела показывают, что все эти доказательства возникновения "заговора" от начала до конца являются вымышленными" .

И все же "заговор" Тухачевского, видимо, действительно возник в 1936 г. и был в 1937-1938 гг. жесточайшим образом раздавлен Сталиным (не без сговора с Гитлером, получившим от этого колоссальную выгоду). По этому вопросу в нашу литературу недавно введены новые, которые сорок лет ждали своего часа.

Как и почему в 1936 г. возник "заговор" Тухачевского против Сталина?

В "Московских новостях" за 10-17 марта 1996 г. нам довелось выступить со статьей "Сталин знал, что делал (невостребованное сообщение знаменитого разведчика)". Подзаголовок статьи относился не в последнюю очередь к книге Олега Царева и Джона Костелло "Роковые

5 Отечественная история, "4

129

иллюзии. Из архивов КГБ: дело Орлова, сталинского мастера шпионажа", вышедшей у нас в 1995 г. (до этого она была издана на английском языке за рубежом).

Особое внимание Царева и Костелло привлек эпизод из жизни Орлова, происшедший 15 или 16 февраля 1937 г. когда к нему, лежавшему в одной из парижских клиник в гипсе после автокатастрофы, приехал его кузен и друг, ответственный сотрудник НКВД Зиновий Кацнельсон. Он привез сенсационные сведения о том, что Сталин был когда-то осведомителем охранки. "Я содрогался от ужаса на больничной койке, - вспоминал Орлов, - когда слушал историю, которую Зиновий осмелился рассказать мне...", - это место из статьи Орлова в журнале "Life" от 23 апреля 1956 г. многозначительно цитируют Царев и Костелло в своей книге об Орлове23.

Сознательно или нет, но авторы обошли истинную причину приезда Кацнельсона в Париж. Он умолял Орлова позаботиться о судьбе своей дочери* в случае провала заговора Тухачевского, в тайну которого он был посвящен. Заговор возник в 1936 г. после того, как сотрудник НКВД Штейн, собиравший компромат на жертв открытых процессов "зиновьевцев", "троцкистов" и "правых" (он вскоре кончит жизнь самоубийством на Лубянке**), обнаружил в архивах бывшей охранки секретную "папку Виссарионова", заместителя директора Департамента полиции, свидетельствующую о том, что Сталин был провокатором, а также об его интриге против своего дружка, тоже агента царской охранки Малиновского в недрах этого заведения. Сталин, как оказалось, не только поставлял регулярные доносы на партийных товарищей, но и написал в своем доверительном письме, адресованном товарищу министра внутренних дел Золотареву, что Малиновский будто бы "работал усерднее для дела большевиков, чем для дела полиции". Разъяренный таким подсиживанием Золотарев приказал Виссарионову арестовать Сталина по приезде в Петербург и сослать "ради пользы дела" подальше в Сибирь. Это и было с ним проделано в 1913 г. после чего Сталин стал посылать отчаянные письма своему "другу" Малиновскому и другим знакомым с мольбами о финансовой помощи (обнаружены писателем Юрием Трифоновым24). Характерно, что легко удававшиеся прежде побеги Сталина из ссылки после 1913 г. прекратились.

Судя по рассказу Кацнельсона Орлову, "папка Виссарионова" была отдана Штейном после мучительных раздумий В. Балицкому - своему другу и главе НКВД Украины. Проверив вместе с привлеченным к экспертизе Кацнельсоном подлинность почерка Сталина, они через командующего Киевским военным округом Якира сумели передать папку Тухачевскому, а тот приступил к организации заговора с целью свержения и расстрела двурушника. "Кошмар кровавых чисток, которые тогда происходили, - писал Орлов в журнале "Life", - создавал атмосферу бедствия, морального отвращения и душевных мук, что и требовалось для заговора. Внезапное осознание того, что тиран и убийца, ответственный за нагнетание ужасов, был даже не подлинным революционером, а самозванцем, креатурой ненавистной охранки, побудило заговорщиков к проведению своей акции. Они решились поставить на карту свою жизнь ради спасения страны и избавления ее от вознесенного на трон агента-провокатора".

В те дни, когда в Париже состоялась встреча Кацнельсона с Орловым, Тухачевский и его соратники находились в состоянии "сбора сил", выработки плана переворота. Военные во главе с Тухачевским полагали, что под предлогом совещания командного состава надо было, уговорив Ворошилова, собрать в Кремле побольше сторонников заговора и одновременно двинуть туда отборные верные части РККА, чтобы блокировать войска НКВД. Затем необходимо было немедленно застрелить двурушника, после чего собрать ЦК и сообщить об истинном обличье Сталина. Гражданские лица, посвященные в заговор, например, Косиор, предполагали сначала отдать бывшего агента охранки на суд ЦК, а лишь затем расстрелять его.

Если бы Царев и Костелло обратились к нашей статье "Был ли заговор против Сталина", опубликованной в журнале "Октябрь" - 3 за 1994 г. то они увидели бы и полный наш перевод на русский язык статьи Орлова от 23 апреля 1956 г. и доказательства того, что "докладная" Сталина Золотареву была вторым, а не первым актом его интриги против Малиновского.

Еще в 1912 г. догадавшись, что Малиновский, как и он сам, состоит на службе в охранке, Сталин, как установил американский историк Э.Э. Смит (Smith), послал из Вены на домашний адрес Малиновского в Петербурге (Мытнинская, 25, кв. 10) простой почтой сугубо

* Она дожила до наших дней и помнит обстоятельства ареста отца.

** Этот факт, приведенный в статье Орлова в журнале "Life", подтвердил на семинаре, который вел в Институте истории международного рабочего движения АН СССР Е.Г. Плимак, знакомый семьи Штейнов В.И. Илюшенко. Родственникам Штейна сообщили в НКВД, что в кабинет Штейна на Лубянке зашел сам Ежов, "застал его там с женщиной", приказал вытащить из кобуры револьвер и застрелиться. Кровавый карлик был таким образом представлен защитником чести мундира офицера НКВД.

130

конспиративное письмо о текущих партийных делах. В нем он сообщал: "Друг, привет. Я все еще сижу в Вене и... пишу всякую чепуху*. Мы увидимся с тобой. Ответь, пожалуйста, на следующие вопросы: 1. Как дела с "Правдой". 2. Как у тебя дела во фракции. 3. Как группа. Как А.Ш. и Би... 5. Как Алексей. Ильич ничего не знает обо всем и тревожится... Галина говорит, что отдала Ильичу письмо, которое ты оставил для передачи, но Ильич, вероятно, забыл вернуть его. Я вскоре буду у Ильича и постараюсь взять его у него и отослать тебе. Привет Стефании и детишкам.

Твой Вас."**

Как и задумывал Сталин, письмо было через три дня перехвачено специальным отделом Департамента полиции в Санкт-Петербурге. Копия письма была переправлена жандармами за исходящим - 94 182 от 25 января 1913 г. в иностранное агентство Департамента полиции при русском посольстве в Париже. Смысл письма, копия которого хранится ныне в США в коллекции Гуверовского института, по мнению Смита, прозрачен. Сталин изображал себя главным действующим лицом при "Ильиче", набивая себе цену в глазах жандармского отделения. В примечаниях к копии письма спецотдел Департамента полиции идентифицировал "Ильича" как Ленина, но не сообщил, кто же был отправителем письма Малиновскому, под"писавшимся "Твой Вас.". "Вас", "Василий", что, очевидно, не требовалось разъяснять зарубежному отделу охранки, был Джугашвили, он же Коба, он же Сталин***. Характеризуя письмо как "парадигму конспираторского мрака", Э.Э. Смит все же находит у Сталина намерение "устранить таким путем Малиновского со сцены" и "быстрым и легким методом возвыситься и в перспективе завоевать большой авторитет и у большевиков, и у охранки". "По-видимому, -добавляет он, -наиболее значительным является тот факт, что сталинское письмо всплывает только сегодня. Если бы оно было в руках у Мартова в 1918 г. когда он требовал изгнать Сталина из партии, или о нем знал бы Ленин, или Троцкий мог бы использовать переписку Сталина и Малиновского, история нашего времени имела бы совершенно другой исход"25.

Известен специалистам и такой факт. Когда после октября 1917 г. был сведен воедино и повторно предан гласности список 12 агентов охранки, внедренных в ряды РСДРП, то 11 из них, имена которых были раскрыты, понесли заслуженную кару. Ушел от нее только 12-ый, значившийся под партийной кличкой "Василий"26. В сумятице политических бурь 1917-1918 гг. никто не догадался соотнести эту кличку со Сталиным.

Отметим и такой небезынтересный факт: Сталин запретил в 30-х гг. публиковать и ставить на сцене булгаковскую пьесу "Батум" о его молодости. Сталин сказал В.И. Немировичу-Данченко, что пьесу "Батум" он считает очень хорошей, но что "ее нельзя ставить"27. Не связано ли это запрещение с опасениями Сталина, что в Закавказье еще могли помнить о его похождениях в Батуме в 1903 г. о которых местные жандармские власти писали, обмениваясь информацией, что "деспотизм Джугашвили многих, наконец, возмутил и в организации произошел раскол"28. Пожалуй, еще более характерно перехваченное жандармами письмо некоего Хунхуза "Старику" от 1904 г. где он относил Кобу к людям, которые "на всякие средства падки, если только эти средства оправдывают цель". "А цель, или вернее честолюбивые замыслы этих подонков нашей партии, - уточнял Хунхуз, - та, чтобы показаться народу великим человеком. А это несовместимо ведь с честной работой. Бог их не одарил нужным для этого талантом, им приходится для осуществления своих замыслов прибегнуть к интриге, лжи и тому подобным прелестям".

Заканчивалось письмо, описывающее раскольнические деяния Кобы, следующими словами: "Я думаю, что такие "грязные" личности должны получать от нас отпоры, когда они хотят внести в это великое и святое дело грязь и нечистоты. Мы должны им показать, что это дело святое, а если мы будем выслушивать их без протеста, бессознательно будем толкать их еще в большую грязь и вредить делу народа!"29

Это мнение кавказского революционера-практика Хунхуза интересно сопоставить с высказываниями (декабрь 1936 г.) Ноя Жордания - патриарха грузинской социал-демократии, моральный авторитет которого был общепризнан. Жордания досконально знал все закавказские дела и участников событий. Говоря о батумском периоде в жизни Сталина, он свидетельствовал: "Внутри организации он создал собственную организацию, которая подчинялась исключительно ему... Результатом такой тайной работы была, как известно,

Речь идет о написании по настоянию В.И. Ленина работы "Марксизм и национальный вопрос". Письмо дается с небольшими сокращениями в обратном переводе с английского. Авт. Письмо хранилось в ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС, но не было включено в сочинения Сталина.

5*

131

демонстрация рабочих перед тюрьмой и их расстрел... Иначе как провокацией назвать это было нельзя". От объявления Сталина уже тогда провокатором спасла... полиция, арестовавшая и выславшая его из Батума.

Продолжая, Жордания рассказывает, что в дальнейшем, в годы Первой русской революции, у Сталина начались столкновения с Ф. Махарадзе и С. Шаумяном. После ареста Шаумяна возникло подозрение, что на него донес Сталин. "Некоторое время спустя, - вспоминал Жордания, - я лично встретил Шаумяна и спросил об этом. Тот ответил: "Я уверен, что Сталин донес полиции, имею доказательства... Адрес знал только Коба, больше никто". "Так думали о нем ближайшие товарищи по фракции", - делает вывод Жордания. Общее же его заключение о характере Сталина было таково: "Великой страстью его [Сталина] было господствовать над людьми. Он не знает личной корысти, но политически совершенно аморален. Для него не существовало неприемлемых средств. Он всегда имел наготове список товарищей, уронить влияние которых считал своевременным". Беспринципность и аморальность действий Сталина по захвату им власти Жордания образно охарактеризовал грузинской народной поговоркой: "В стране, оставшейся без собак, залаяла грузинская кошка"30.

Сталин начинает играть в открытую

Но обратимся снова к 30-м годам. А. Орлов не уточняет в статье, в каком месяце 1936 г. была обнаружена чекистами "папка Виссарионова", но, видимо, в том же 1936 г. Сталин начал предпринимать свои меры, надеясь (как показали дальнейшие события, не без оснований) также и на содействие Гитлера.

Свидетельством противостояния Сталина и его ближайшего окружения с лучшими командармами еще в 1936 г. стали вырвавшиеся наружу конфликты, о которых вспоминали в июне 1937 г. на расширенном заседании Военного совета при наркоме обороны: открытые обвинения Ворошилова Тухачевским и Якиром в некомпетентности в присутствии Сталина после первомайского парада 1936 г. перенесение обсуждения этого вопроса на заседание политбюро31. То, что об этих разногласиях 1936 г. было известно и более широким кругам армейских командиров, подтверждает также Г.К. Жуков, рассказывая о столкновениях Тухачевского и Ворошилова при разработке нового боевого устава Красной Армии32.

На вопрос, почему же обе стороны тянули с переходом к решительным действиям, можно ответить так. Промедление Тухачевского объяснил еще Карелл-Шмидт, связав его с тем, что трудно было координировать действия офицеров Генштаба и армейских командиров, которые находились на расстоянии тысяч километров друг от друга и к тому же были под неусыпным контролем "особистов", добавим мы. Промедление Сталина было связано с раскручиванием "ежовщины", которое позволяло подобраться к прославленным полководцам, и ожиданием реакции Гитлера на сообщение Скоблина.

О каких-то слухах по поводу перемещений частей РККА и даже о якобы предупрежденном теракте против Сталина в день празднования 1 мая 1937 г. упоминает в своей статье Ю. Емельянов . Об этом же прямо говорил Сталин в выступлении на заседании Военного совета 2 июня 1937 г.34 Но В. Кривицкий, лично присутствовавший на первомайском параде, свидетельствует о наводнении гостевых трибун агентами НКВД и рисует фигуры понурых военачальников на трибуне мавзолея, вряд ли уже способных на какое-либо активное действие против Сталина .

Характерно, что на традиционном застолье у К.Е. Ворошилова, состоявшемся после первомайского парада, Сталин высказал угрозу в адрес военных, заявив, что "враги будут разоблачены", "партия сотрет их в порошок", и поднял тост за тех, кто, "оставаясь верным, достойно займет свое место за славным столом в октябрьскую годовщину"36. Как видим, к 1 мая 1937 г. Сталин был так уверен в своей победе, что играл, можно сказать, в открытую.

Когда появилась новая версия о "заговоре в РККА"?

Первым об изложенных выше событиях заговорил в нашей стране писатель Юлиан Семенов в "Ненаписанных романах", набросках своих записей и планов. "...Чекисты-дзержинцы, работавшие в архивах царской охранки, чтобы накопать "компру" на Каменева, Бухарина, Пятакова, Рыкова, нашли документы, - писал он, - свидетельствующие о неблаговидных (") поступках Сталина. Сообщили об этом своим единомышленникам-военным. Те начали готовить переворот, чтобы спасти страну от тирана: основания к свержению Сталина якобы были абсолютны"37. Познакомил ли Семенова кто-то с содержанием статьи А. Орлова, узнал ли он о

132 готовящемся "перевороте" от вдовы расстрелянного командарма Белова, с которой беседовал, - сказать трудно. Важно, что писатель не прошел мимо ставших ему доступными сведений в отличие от некоторых нынешних историков, пишущих о 1937 г. и забывающих вообще упомянуть о побоище среди военачальников. Сам Семенов разработать полученные данные не успел, - жизнь его оборвалась.

Затем в 1994 г. ("Октябрь" - 3) и в 1997 г. ("Октябрь" - 2) авторы данной статьи выступили с развернутой аргументацией о заговоре Тухачевского и публикацией основных документов, относящихся к его "делу". Но тогда нам не удалось затронуть хотя бы мимоходом историографию проблемы. Мы делаем это в предлагаемой статье.

В 1996 г. данную версию, как весьма достоверную и заслуживающую самого пристального анализа, вкратце пересказал в своей книге "1937" Вадим Роговин.

На стремление Орлова разыскать спрятанные документы указывают также Олег Царев и Джон Костелло. Орлов якобы даже собирался сделать себе пластическую операцию для возвращения в СССР. Видимо с местонахождением некоторых тайников его ознакомил Кацнельсон38.

Вот, пожалуй, и все, что нам известно о сторонниках нового взгляда на тайну "заговора Тухачевского". Их малочисленность не в последнюю очередь связана с тем обстоятельством, что журнал "Life" от 23 апреля 1956 г. был попросту изъят "хранителями" тайн Сталина из спецхранов главных библиотек столицы, а также с тем, что историки, понаслышке знакомые с американской литературой, путают статью Орлова с известным "Письмом Еремина", недостоверность которого была доказана американскими историками еще в 1956 г.39. Это письмо обсуждалось у нас в "Московской правде" 30 марта 1989 г. и 2 июля того же года и было признано фальшивкой большинством выступавших.

Ныне в американском архиве Ю. Фельштинский обнаружил неизвестный ранее документ -посланное из Франции В. Макарову письмо генерала А.И. Спиридовича, которое якобы говорит в пользу того, что Сталин был "агентом охранки"40. Но на наш взгляд, новая публикация в "Известиях" существенных моментов в решение вопроса о подлинности "письма Еремина" не вносит. Ведь Спиридович высказывается лишь о "духе" документа, но ничего достоверного о его происхождении и содержании не сообщает. Нельзя забывать мнение лучшего знатока истории революционного движения в России Б.И. Николаевского, высказанное в США еще в 1956 г.: "Сейчас здесь все только и говорят о провокаторстве Сталина... Меня просили напечатать его (письмо Еремина. - Авт.) с комментариями, но я отказался, заявив, что "Сталин был провокатором, но документ - поддельный и только скомпрометирует разоблачение". С ним согласился и Н.В. Валентинов: "От документа, пущенного в оборот... Дон Левиным, за 10 километров несет такой фальшью, что нужно быть слепым или дураком, чтобы ее не заметить"41.

Добавим к этому, что Олег Царев и Джон Костелло свидетельствуют: "Ясно, что Орлов лишь с презрением относился к так называемым доказательствам Исаака дон Левина, касающимся принадлежности Сталина к охранке. Он рассматривает материалы, опубликованные Левиным, как грубую подделку. Материалы, о которых ему рассказывал Кацнельсон, он считает подлинными"42.

Взгляд современников давних событий

Первое место здесь мы отдаем небезызвестным интервью Ф. Чуева "140 бесед с Молотовым" и "Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола". Итак, слово В.М. Молотову: "...Политику партии 30-х годов я защищал и защищаю так же, как и раньше... 1937 год был необходим... Мы обязаны 1937 году тем, что у нас не было пятой колонны... Я считаю Тухачевского очень опасным военным заговорщиком, которого мы только в последний момент поймали. Если бы не поймали, было бы очень опасно".

В другой раз Молотов говорил: "Гитлер авантюрист и Троцкий авантюрист, у них есть кое-что общее. А с ним связаны правые - Бухарин и Рыков. Так они все связаны. И многие военачальники, это само собой".

Заслуживает внимания и следующий разговор Молотова с Чуевым: "Есть, однако, сведения, - говорит Чуев, - что полученная Бенешем информация была сообщена чешской полиции ОГПУ, которое хотело, чтобы Сталин получил информацию из дружественного иностранного источника". Ответ Молотова: "Не мог Сталин поверить письму буржуазного лидера... Дело в том, что мы и без Бенеша знали о заговоре, нам была даже известна дата переворота"43.

А вот интервью Чуева с Л.М. Кагановичем:

133

"...Я спросил Кагановича, знал ли он Тухачевского?

- Плохо знал.

- Вы больше Якира знали" Но, наверно, между ними было много общего?

- Нет, Тухачевский - рафинированный дворянин, красивый, грамотный, умный, способный.

- Был ли он заговорщиком?

- Я вполне это допускаю.

- Сейчас пишут, что показания выбиты из них чекистами.

- Дело не в показаниях, а в тех материалах, которые были до суда.

- Но их подбросили немцы Сталину через Бенеша.

- Говорят, английская разведка. Но я допускаю, что он был заговорщиком. Тогда все могло быть"44.

В этих интервью поражает уверенность в вине Тухачевского при полном отсутствии ссылок на какие-либо достоверные доказательства.

Фальшивки в качестве документов

Перед нами творение одного из бывших руководителей 9-го управления КГБ СССР М.С. Докучаева "Москва. Кремль. Охрана". Он свято верит в то, что говорилось на знаменитых сталинских процессах 1936-1948 гг. "Люди довоенного поколения хорошо помнят процесс над военачальниками во главе с М.Н. Тухачевским. Как утверждалось в обвинительном заключении на суде, возглавляемая группа готовила государственный, "дворцовый" переворот в стране и "была связана с военной разведкой фашистской Германии". Далее идут рассуждения о групповщине, которую создал Тухачевский, о его отрицательном отношении к "царицынцам" - Ворошилову, Буденному, но главное о том, что и Тухачевский, и его друзья "побывали в Германии" и даже учились там, "встречались" с немецкими военными и к тому же имели "родственников за границей". Тройка Путна, Гамарник, Тухачевский во главе с последним "стала инициатором создания германофильской мафии внутри высшего руководства в СССР". К тому же "большая дружба связывала Тухачевского с Троцким". "Об этом затем показал на суде сам Бухарин..." Спорить с генералом, цитирующим сталинские процессы, бесполезно - о нем лишь можно сказать известными словами: "Они ничего не забыли и ничему не научились"45.

Но вот с некоторыми "специалистами", все еще опирающимися на материалы сталинских процессов и приговоры, поспорить безусловно нужно. Мы имеем в виду генерала-историка Виктора Филатова, бывшего главного редактора "Военно-исторического журнала". В назидание подрастающему поколению он опубликовал в "Молодой гвардии" под рубрикой "XX век. Уроки истории" со своим предисловием показания самого главы "пятой колонны", полученные в застенках НКВД.

Почему написанному Тухачевским (о его связях с "правыми" и "левыми", союзе с Троцким и даже с Гитлером, передаче сведений шпионского характера германскому рейхсверу и т.п.) надо верить как "чистосердечному признанию" - вопрошает он. Да потому, что "уровень мышления не ниже начальника Генерального штаба, никакому следователю, будь он даже семи пядей во лбу, насильно надиктовать такое своему подследственному не дано". Но мы позволим себе не согласиться с генералом-историком. Все данные о передаче Тухачевским немцам в 20-х гг. тех или иных сведений о вооружении, структуре советских дивизий и т.п. взяты, как нетрудно догадаться, из докладных, которые Тухачевский писал после контактов с союзными тогда германскими генералами и офицерами. Пришпиленный же к показаниям Тухачевского и подписанный им "План поражения" можно придумать на уровне даже не лейтенантского, а курсантского мышления. Перечислены три возможные направления удара немцев на СССР: прибалтийское, московское, украинское (что соответствует, добавим мы, расположению советских военных округов -Ленинградского, Московского, Киевского). Сказано, что немцы главный удар нанесут на Украине, так как им нужны хлеб и металл (кстати, так думал и Сталин накануне войны о планах немцев)4 .

Можно ли верить книге М. Сейерса и А. Кана "Тайная война против советской России"?

Версию о германофильстве Тухачевского как причине его заговора пытаются подкрепить кое-какими данными на Западе Джоффри Бейли в книге "Заговорщики", у нас Ю. Емельянов в своих статьях47. Но следовало бы охарактеризовать источник, которым пользуются оба историка. Все их сведения получены из инспирированной в свое время НКВД книги Майкла

Сейерса и Альбера Кана "Тайная война против России" (впервые издана на английском языке в 1946 г.). Построена книга в основном на материалах сталинских процессов с некоторыми добавлениями из зарубежной печати и книг.

Бейли и Емельянов в один голос уверяют, что Тухачевский на приеме в советском , посольстве в Париже в 1936 г. сказал, обращаясь к румынскому послу Титулеску, следующее: "Напрасно, господин министр, вы связываете свою карьеру и судьбу вашей страны с судьбами таких старых, конченных государств, как Великобритания и Франция. Мы должны ориентироваться на новую Германию. Я уверен, что Гитлер означает спасение для всех нас"48. Эти же авторы приводят и свидетельство французской журналистки Женевьевы Табуи, которая вспомнила о том же приеме в своей книге "Меня называют Кассандрой". Она писала, что Тухачевский "рассыпался в похвалах нацистам" и, наклоняясь к ней, громко повторял: "Они уже непобедимы". Но сравнение "пособия" Сейера и Кана с книгой самой Табуи говорит о том, что воспроизведены воспоминания французской журналистки неполно, а главное - неточно: в полном своем виде они дают ключ к пониманию всех слов Тухачевского.

Табуи, присутствовавшая на двух официальных советских приемах (сначала в Москве, затем в Париже), обратила внимание на совершенно противоположное поведение Тухачевского в первом и втором случаях. На пьянке, устроенной Сталиным в Москве, он держался "сдержанно", "отстраненно" от веселья. На приеме в советском посольстве был навязчив и громко болтал, разыгрывая, как мы полагаем, спектакль, рассчитанный на запугивание гостей (в том числе и Титулеску) силой немцев (всех их Тухачевский называл "нацистами"). Недаром же один крупный дипломат проворчал на ухо Табуи, когда они покидали устроенный послом прием: "Надеюсь, что не все русские думают так!"49.

Полную лояльность Тухачевского советским властям подчеркивают германские должностные лица, имевшие с ним дело в 30-х гг. Немецкий дипломат Густав Хильгер в книге "Кремль и мы" так передает содержание длительной беседы Тухачевского с советником Германии фон Твардовским 6 октября 1933 г. Тухачевский заявил Твардовскому: "Не забывайте, нас разлучает наша политика, а не наши чувства, чувства содружества Красной Армии с рейхсвером". Германия и Советский Союз "могут совместно продиктовать мир всему миру". Но в случае нападения на нас Красная Армия "сумеет показать, чему она научилась". То же самое, утверждает Хильгер, говорили в то время начштаба РККА Егоров и сам Ворошилов. В свете этого казнь 80% высшего комсостава РККА по обвинению в "предательстве" автор считает "полной нелепостью". Он добавляет, что "нельзя забывать, что Тухачевский одним из первых предупредил о немецкой опасности и поддержал политику Литвинова"50.

Об антисоветских и реваншистских планах Гитлера Тухачевский предупреждал своих соотечественников в статье "Правды" от 31 мая 1935 г. "Военные планы Германии", которую не лишне было бы прочитать и Бейли, и Емельянову51.

Для уяснения вопроса о "германофильстве? Тухачевского очень важно мнение встречавшегося с ним в предвоенные годы Г.К. Жукова, полностью воспроизведенное в последнем издании "Воспоминаний" прославленного полководца52. "...Выступая в 1936 г. на 2-ой сессии ЦИК СССР, - писал Жуков, - М.Н. Тухачевский снова обратил внимание на нависшую серьезную опасность со стороны фашистской Германии. Свою яркую, патриотическую речь он подкрепил серьезным анализом и цифрами вооружений Германии и ее агрессивной устремленности... В М.Н. Тухачевском чувствовался гигант военной мысли, звезда первой величины в плеяде выдающихся военачальников Красной Армии".

Если кто и страдал своеобразным германофильством, так это Сталин, который, согласно данным Кривицкого, уже в 1937 г. стал свертывать агентурную сеть в Германии и послал своего полномочного представителя Давида Канделаки для заключения экономического договора между СССР и Германией.

Совершенно справедлив вывод Шелленберга в его "Мемуарах": "Дело Тухачевского явилось первым нелегальным прологом будущего альянса Сталина с Гитлером, который после подписания договора о ненападении 23 августа 1939 г. стал событием мирового масштаба"53.

* Это мнение лучшего маршала Второй мировой войны полярно противоположно мнениям многочисленных (скрытых и открытых) адептов сталинизма, которые, оправдывая преступления "вождя народов", стараются всячески принизить военные дарования казненного полководца. В качестве примера можно привести книгу историка A.M. Иванова, многие страницы которой посвящены развенчанию военных дарований Тухачевского и фактическому оправданию его казни (см.: Иванов A.M. Логика кошмара. М. 1993).

135

О некоторых неувязках в статье А. Орлова, опубликованной в журнале "Life"

Справедливости ради отметим, что статья А. Орлова от 23 апреля 1956 г. не во всем безупречна, и мы вообще разделили бы ее на две части, неравноценные по содержанию. В первой изложены данные А. Орлова о "заговоре Тухачевского" и его истинной подоплеке. Они заставляют в корне пересмотреть бытующие у нас описания "дела Тухачевского" и его причины: "заговор" либо признают, но толкуют его по самооговорам арестованных, либо вообще отрицают наличие какого-то "заговора", апеллируя к тем же "самооговорам". Опровергают сведения Орлова и версию о некоем "германофильстве" Тухачевского как истинной причине заговора.

Данные Орлова насчет "провокаторства" Сталина как одной из главных причин заговора военных 1936-1937 гг. весьма правдоподобны. Находясь в США и скрываясь в провинции, он вообще не мог "придумать" реальные фигуры Штейна, Балицкого и в особенности жандармских чинов - Виссарионова, Золотарева, принимавших участие в судьбе Сталина в 1913"1917 гг. Доказывают правоту версии Кацнельсона-Орлова и некоторые реальные осколочки событий тех лет, подтверждение Илюшенко судьбы Штейна, существование дочери Кацнельсона, данные о расстреле Балицкого и т.д. Говорят в пользу этой версии и сведения из малоизвестной у нас фундаментальнейшей книги Э.Э. Смита "Молодой Сталин. Ранние годы обманчивого революционера" (ее стоило бы перевести, заодно установив идентичный текст письма, направленного из Вены Сталиным Малиновскому).

Вторая часть статьи А. Орлова обосновывает его собственное предположение о том, что именно знание факта провокаторства Сталина заставило "коллективное руководство" ЦК КПСС во главе с Хрущевым заняться разоблачением Сталина на XX съезде. Авторам лишь известно, что О.Г. Шатуновская (член КПК, расследовавшая преступления Сталина) уже после XX съезда лично докладывала Хрущеву об агентурном прошлом "вождя", но ход этому делу дан не был.

Есть также в статье Орлова от 23 апреля и некоторые фактические ошибки. Так, он пишет, что встречался в Испании с Г.К. Жуковым, но известно, что Жуков в Испанию не приезжал, Орлов его с кем-то спутал. Орлов занижает число "ликвидированных" маршалов, генералов, офицеров в РККА до 5 тыс. человек. Он пишет, что Сталин был патологическим трусом, "который покинул Москву при приближении гитлеровских войск". На деле Сталин Москвы не покидал.

Поскольку долгие годы А. Орлова клеймили у нас как "изменника Родины", а все сведения о его реальной жизни и деятельности скрывались, мы считаем нелишним воспроизвести оценку этого знаменитого разведчика, данную в интервью "Красной звезде" руководителем группы консультантов внешней разведки В.А. Кирпиченко и начальником пресс-службы внешней разведки Ю.Г. Кобаладзе: "Судьба его во многом трагична и противоречива. Справедливо опасаясь быть репрессированным, он остался на Западе. Однако не выдал никого из тех разведчиков, которых знал. Например, знаменитую пятерку вместе с Кимом Филби"54.

Каких-либо внутренних и внешних мотивов, заставлявших А. Орлова сфальсифицировать "дело Тухачевского", мы не находим.

Репрессии против высшего состава РККА со стороны Сталина, не пощадившего десятки тысяч командиров - маршалов, генералов, офицеров - ради спасения собственной шкуры, нанесли непоправимый ущерб боеспособности советской армии. Начальник штаба вермахта Гальдер накануне 22 июня 1941 г. считал, что офицерский корпус России производит "жалкое впечатление"55.

В сущности такого же мнения были правительства и генеральные штабы Чехословакии, Франции, Англии. И без того трещавшая ось Москва-Прага-Париж надломилась окончательно. Ни одно из союзных с СССР государств не находило оправдания гигантской систематической чистке, которая началась в СССР и затронула и промышленность, и Красную Армию. Никто не верил в обоснованность приговоров, вынесенных десяткам тысяч военачальников.

"Высказывалось единое мнение, - писал Пфафф, - что чистка в армии нанесла тяжелый ущерб международному авторитету Советского Союза и дала повод для обоснованных сомнений в ценности франко-советского договора: если Тухачевский был виновен, то как Франция могла быть союзницей продажной России" Или: если обвинения были необоснован-

136 ными, то как Франция могла быть тогда союзником ужасной тирании"". Такого же мнения придерживались англичане. И Франция, и Англия стали свертывать и без того ненадежные союзнические отношения с СССР, тем более что все запросы, адресованные Литвинову, кончались простой отговоркой - ссылкой на официальную советскую позицию56.

Маленькая Чехословакия - Бенеш получил от своей делегации в СССР тревожные сообщения о падении мощи Красной Армии (их вскоре подтвердит и советско-финская война) - пыталась хоть как-нибудь поднять боеспособность своего союзника, направляя ему самое совершенное оборудование и вооружение. Но как Чехословакия могла возместить потерю десятков тысяч офицеров и генералов" Именно гигантское ослабление военного потенциала Советского Союза сыграло в Европе роковую роль: образовавшийся дисбаланс сил способствовал тому, что и Чемберлен, и Даладье вступили на путь Мюнхенского сговора с Германией. А в 1939 г. началась Вторая мировая война, не помешавшая Гитлеру коварно напасть на ослабленного "союзника" на Востоке. Почти полное уничтожение и пленение громадного количества частей регулярной Красной Армии в 1941-1942 гг. стало платой за чистку комсостава РККА в 1937-1941 гг.

В беседе с писателем Константином Симоновым маршал A.M. Василевский сказал: "Вы говорите, что без тридцать седьмого не было бы поражений сорок первого, а я скажу больше. Без тридцать седьмого года, возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел"57.

Примечания

1 Орлов Александр. Тайная история сталинских преступлений. N.Y. Русское издание 1983 by Time and We, С. 232 (курсив авт. статьи).

2 Реабилитация. Политические процессы 30-50-х гг. М. 1991. С. 299-301.

3 Там же. С. 304; Викторов В.А. Без грифа "секретно". М. 1990. С. 215, 256.

4 См.: Кривицкий Вальтер. Я был агентом Сталина. М. 1996. С. 240-241, 189-191.

5 К а р п о в Владимир. Маршал Жуков, его соратники и противники в дни войны и мира. М. 1992. С. 71.

6 См. об этом: Роговин Вадим. Партия расстрелянных. М. 1997. С. 137-138.

7 О вербовках Скоблина, его роли в РОВС и дальнейшей судьбе см.: Плимак Е. Антонов В. Накануне страшной даты. К 60-летию процесса Тухачевского // Октябрь. 1997. - 2. С. 152-153, 160.

8 Н о е t t l e Wilgelm. The Secret Front. N.Y. 1954. P. 77-78; В a i 1 у Geoffrey. The Conspirators. London, 1961. P. 190.

9 Шелленберг Вальтер. Мемуары. М. 1991. С. 40-45.

10 С а r r е l Paul. Unternehmen Barbarossa. Der Marsch nach Russland. Fr. / M.; Berlin; Wien, 1963. P. 174-194.

11 Никулин Лев. Тухачевский. М. 1963. С. 193 (курсив наш. - Авт.).

12 Ное t t l е W. Op. cit. Р. 81-82.

13 Шелленберг В. Указ. соч. С. 45.

14 Никулин Л. Указ. соч. С. 193.

15 П ф а ф ф И. Прага и дело о военном заговоре // Военно-исторический журнал. 1988. - 11. С. 49-50. См. также начало и окончание статьи в - 10, 12.

16 РЦХИДНИ, ф. 7 (Материалы К.Е. Ворошилова), л.1.

17 См. стенограмму его речи в кн.: Кривицкий В. Указ. соч. С. 280-281.

18 XXII съезд КПСС. Стенографический отчет. М. 1962. Т. 2. С. 403.

19 Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы. М. 1996. С. 291.

20 Реабилитация... С. 294 (курсив наш. - Авт.).

21 См.: Карпов В. Указ. соч. С. 61.

22 Реабилитация... С. 294.

23 Ц а р е в Олег, Костелло Джон. Роковые иллюзии. Из архивов КГБ: дело Орлова, сталинского мастера шпионажа. М. 1995. С. 470.

24 Трифонов Юрий. Отблеск костра. Старик. Исчезновение. М. Московский рабочий, 1988. С. 500-563.

25 S m i t h E.E. The young Stalin. The yearly years of an elusive revolutionary. Cassel; London, 1966. P. 276-290.

26 См.: Большевики. М. 1918. С. IX.

27 Соколов Б. Энциклопедия булгаковская. Л. 1996. С. 37.

28 ГА РФ, ф. 102, ДП ОО, 1898, д. 5, ч. 52, лит. В, л. 26-27.

137

ГА РФ, ф. 102, ДП ОО, 1904; д. 5, с. 11-А, л. 174-175 (Два последних документа любезно предоставлены авторам Т.А. Романенко). Кличку Хунхуз в 1904 г. в единой закавказской организации РСДРП носил Н. Хомерики, ближайший соратник П. Джапаридзе и Б. Мдивани, член Имеретино-Мингрельского комитета Кавказского союза РСДРП. Позднее он - один из лидеров грузинских меньшевиков. Революционный псевдоним Старик здесь пока не расшифрован (Н. Жордания"). Перехваченное жандармами письмо Хомерики в Союзный комитет - очевидно первое документированное свидетельство своеобразных особенностей характера Сталина.

30 "Залаяла грузинская кошка": Ной Жордания о первых годах революционной карьеры Сталина (Публикация О. Теребова) // Независимая газета. 1997. 10 сентября. С. 8.

31Анфилов В.М. Дорога к трагедии 41 года. М, 1997. С. 43-44, 48.

32 Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В. Сталине. М. 1989. С. 382-383.

33 Емельянов Ю. Мифы о Сталине // Слово. 1995. - 11-12. С. 79. 34 Кривицкий В. Указ. соч. С. 288. 35 Там же. С. 199-201.

3

37 Семенов Юлиан. Ненаписанные романы. М. 1989. С. 175.

38 Царев О. Костелло Дж. Указ. соч. С. 437.

39 См.: Т а к е р Р. Сталин. Путь к власти. История и личность. М. 1990. С. 106, 114.

40 Фельштинский Юрий. Еще раз о Сталине, агенте охранки. В американском архиве обнаружен неизвестный ранее документ// Известия. 1997. 2 октября.

41 Валентинов Н.В. Наследники Ленина. М. 1991. С. 221. Мы цитируем приложение к работе -переписку Б. Николаевского с Н. Валентиновым.

42 Ц а р е в О. Костелло Дж. Указ. соч. С. 477.

43 Из дневника Ф. Чуева. Сто сорок бесед с Молотовым. М. 1991. С. 428, 390, 433, 413, 401, 415, 474, 441-442.

44 Ч у е в Ф. Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола. М. 1992. С. 45, 46.

45 Докучаев М.С. Москва. Кремль. Охрана. М. 1995. С. 50 и др. См. также об этой книге: Воронов В. Пенсионеры особого назначения // Новое время. 1997. 16 ноября. - 45. С. 9-12.

46 См.: Молодая гвардия. 1994. - 9-10.

47 В a i 1 у J. Op. cit; Емельянов Ю. Указ. соч. С. 79.

48 См.: С е й е р с М. К а н А. Тайная война против Советской России. М. 1947. С. 330-331.

49 Т a b о u i G. Ils l'ont appelee Cassandre. N.Y. 1942. P. 217-218.

50 H i 1 g e r Gustav. Wir und der Kreml. Deutsch-Sovietische Beziehungen. 1918-1941. Erinnerungen eines deutschen Diplomaten. Berlin, 1956. S. 259-260.

51 См.: Тухачевский М.Н. Избранные произведения. М. Т. 2. 1964.

52 Ж у к о в Г.В. Воспоминания и размышления. Т. 1. Изд. 11-е, дополненное по рукописи автора. М. 1992. С. 189.

53 Шелленберг В. Указ. соч. С. 45.

54 Красная Звезда. 1993. 30 октября.

55 Г а л ь д е р Ф. Военный дневник. Т.П. М. 1969. С. 504.

56 П ф а ф ф И. Указ. соч. // Военно-исторический журнал. 1988. - 12. С. 61-63, 64-69 и др.

57 Симонов К.М. Указ. соч. С. 446.

138