Н. С. СИМОНОВ "КРЕПИТЬ ОБОРОНУ СТРАНЫ СОВЕТОВ? ("Военная тревога? 1927 года и ее последствия)

1996 г. Н. С. СИМОНОВ "КРЕПИТЬ ОБОРОНУ СТРАНЫ СОВЕТОВ" ("Военная тревога" 1927 года и ее последствия)

Система международных отношений, сложившаяся в 20-х гг. на основе Версальского мира и деятельности Лиги Наций, предохраняла СССР, хотя и не слишком надежно, от военного столкновения с Западом. Укреплению безопасности СССР способствовал и выход из внешнеполитической изоляции посредством установления дипломатических и консульских отношений со всеми европейскими странами, в том числе с теми, где обосновалась русская белогвардейская эмиграция. Промышленно-финансовые круги Запада были заинтересованы в освоении необъятного российского рынка и потому сквозь пальцы смотрели на подрывную деятельность Коминтерна, морально и материально поощрявшего деятельность экстремистских политических группировок во всем мире, на несущиеся из Москвы призывы к мировой пролетарской революции, международной солидарности трудящихся и т. п. Вовсе не коммунистический характер советского политического режима (ибо с этим на Западе почти смирились и, учитывая опыт Великой Французской революции, ждали наступления часа "русского термидора"), а именно попытки СССР вмешиваться во внутренние дела колониальных и зависимых стран осложняли его международное положение. Особенно раздражала (в первую очередь Англию и Японию) поддержка СССР национально-демократической революции в Китае.

По мере восстановления в СССР разрушенной мировой и гражданской войнами экономики и, следовательно, оборонно-промышленного потенциала, Запад начал предпринимать усилия по укреплению обороноспособности граничащих с СССР государств. Не остались на Западе незамеченными и лихорадочные приготовления Советского правительства к вооруженному выступлению в поддержку "германской социалистической революции" в октябре 1923 г. Так или иначе, в середине 20-х гг. против СССР начал формироваться военно-политический блок, названный большевиками "Малой Антантой" (Польша, государства Прибалтики, Румыния, Финляндия). При условии поддержки этого блока в случае пограничного или иного конфликта "Большой Антантой" (Англией, Францией и США), СССР, действительно, попадал в чрезвычайную военно-политическую ситуацию, многократно осложненную возрастающей вероятностью возобновления при затяжной или неблагоприятной внешней войне внутренней гражданской войны.

В настоящее время историки-международники убедительно доказали, что ни в середине, ни в конце 20-х гг. на СССР никто не собирался нападать1 . Общественное мнение в странах - победительницах в Первой мировой войне было, в общем, пацифистским. Германия, где возникли сильные реваншистские настроения, не имела в соответствии с условиями Версальского мирного договора вооруженных сил, способных вести наступательную войну. У ближайших соседей СССР отсутствовали согласованные на уровне генеральных штабов стратегические и оперативные планы внезапного нападения и разгрома "первого в мире социалистического государства". У Великобритании, консервативное правительство которой было готово в 1927 г. разорвать с СССР дипломатические отношения, не было общей с СССР сухопутной границы. Может быть, несколько сложнее обстояло дело на Дальнем Востоке, в районе КВЖД, но назревающий вооруженный конфликт с Маньчжурией носил сугубо локальный характер. На основании данных посылок историки-международники сделали вывод о том, что тревога партийно-государственного руководства СССР по поводу скорого начала большой внешней войны была совершенно напрасной и преследовала либо чисто пропагандистские цели, либо являлась отголоском "психологической травмы", например, связанной с воспоминаниями об иностранной военной интервенции 1918"1920 гг.

Ничуть не приумаляя значение названных факторов, их все же следовало бы отнести в разряд второстепенных. Принципиальное значение для партийно-государственного руководства СССР в вопросе о возрастании угрозы войны имели: состояние вооруженных сил, мобилизационная готовность экономики и политические настроения основной массы населения страны - крестьянства. Рассмотрим эту гипотезу подробнее.

30 марта 1925 г. Председатель Реввоенсовета, нарком по военным и морским делам М. В. Фрунзе представил в Политбюро ЦК РКП( б) доклад о состоянии вооруженных сил СССР в связи с усилением военно-политического и военно-экономического влияния Великобритании в Польше, Румынии и Прибалтике. В докладе обращалось внимание на неблагополучное материальное положение Красной Армии, на устаревшее и изношенное вооружение. Впервые наряду с положительным значением

* Симонов Николай Сергеевич, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН.

территориальной системы комплектования вооруженных сил (экономия расходов на содержание личного состава армии, численность которой в противном случае пришлось бы доводить до 1,2 млн. человек) были отмечены и ее коренные недостатки: слабая подготовка призывных контингентов, "крестьянские настроения" в среде военнослужащих, удлинение сроков всеобщей мобилизации и т. д. М. В. Фрунзе предлагал довести численность вооруженных сил СССР до 700 тыс. человек, чтобы на этой основе, в случае войны, своевременно развернуть армию численностью в 2,5 млн. человек, - что было бы даже несколько меньше величины развернутых армий ближайших соседей СССР на Западе. Для осуществления неотложных мероприятий по улучшению материального положения Красной Армии и развития военной промышленности М. В. Фрунзе просил руководство партии увеличить бюджет военного ведомства с 412 млн. руб. в 1924/25 г. до 656 млн. руб. в 1925/26 г.2

Вооруженные силы СССР не были, конечно, настолько слабы, чтобы не выполнить задачи стратегического сдерживания вероятного противника. В составе Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) по состоянию на 1 января 1926 г. насчитывалось 70 стрелковых дивизий, 22 скрытые кадровые стрелковые дивизии и 7 территориальных стрелковых резервных полков, 11 кавалерийских дивизий и ,8 кавалерийских бригад общей численностью 610 тыс. человек. На вооружении РККА имелось 6987 орудий всех калибров, 30 162 пулемета, 60 танков, 99 бронеавтомобилей, 42 бронепоезда и 694 боевых самолета. Военно-морские силы СССР на Балтийском море представляли 3 линкора, 2 крейсера, 8 эсминцев, 9 подводных лодок, 12 сторожевых катеров. На Черном море имелось 2 крейсера, 4 эсминца, 6 подводных лодок, 21 сторожевой катер3 .

Для непосредственного военного противостояния вооруженные силы СССР оказывались уже менее сильными, т. к. в этом случае вступал в действие фактор мобилизационной готовности: темпы и сроки мобилизационного развертывания вооруженных сил и военной промышленности. Оценивая с этой точки зрения состояние обороноспособности СССР, начальник Штаба РККА М. Н. Тухачевский имел основания заявить в своем докладе в Политбюро ЦК ВКП(б) 26 декабря 1926 г.: "Ни Красная Армия, ни страна к войне не готовы. Наших скудных материальных боевых мобилизационных запасов едва хватит на первый период войны. В дальнейшем наше положение будет ухудшаться (особенно в условиях блокады)?4 . В заявке Народного комиссариата по военным и морским делам (НКВМ), составленной на случай войны, на первый год ведения боевых действий требовалось 32 млн. снарядов и 3,25 млрд. винтовочных патронов. Однако, начнись война, Красная Армия получила бы от тощашней советской военной промышленности 29% потребности в патронах и 8,2% снарядов . Причем, составляя данную заявку, НКВМ исходил из весьма скромного подсчета: что боевые операции будут вестись не более 6 месяцев в году, что нормы расхода боеприпасов останутся на уровне последнего года Гражданской войны6.

По мере уточнения военно-промышленного потенциала вероятного противника, бюджетных и ресурсных возможностей страны, НКВМ становился более требовательным к материально-финансовому обеспечению своих оперативных и мобилизационных планов. 5 апреля 1927 г. Президиум ВСНХ докладывал: "Производственная мощность, которую имеют заводы военной промышленности в настоящий момент, находится в полном несоответствии с объемом современных мобилизационных потребностей Военведа (военного ведомства - Н. С.). По большинству основных предметов вооружения заводы военной промышленности при полном их напряжении могут покрывать лишь известную долю потребностей, заявленных Военведом. В некоторых случаях эта доля весьма низка и определяется лишь 10-15%. Больше половины изделий дают процент не более 50-ти" 7.

Наиболее слабым звеном обеспечения потребностей НКВМ оставалось производство боеприпасов и сложной военной техники (авто-бронетанковая и авиационная промышленность находились в зачаточном состоянии).

Низкая мобилизационная готовность военной промышленности была, однако, не самым больным местом в планах подготовки СССР к обороне. Партийно-государственное руководство страны не могло не беспокоить общее состояние тыла, особенно морально-политические настроения. Получить кроме фронта внешней войны фронт внутренней, гражданской войны, например, в результате неизбежного возврата к системе реквизиций и разверсток в деревне, значило бы поставить под угрозу само существование советского коммунистического режима. Потенциальными носителями этой угрозы объективно становились все частные собственники, которым советская власть, даже при нэпе, не дала возможности в полной мере обогатиться. И не только они. Достаточно обескураживающими для власти, именующей себя "пролетарской", были пораженческие настроения в сугубо пролетарской среде. Так, в сводке ОГПУ от 20 августа 1927 г. содержался весьма показательный перечень негативных мнений рабочих на этот счет.

В случае войны, - говорилось в сводке, - рабочие на таковую не пойдут, т. к. они убедились:

в

прелести" советской власти, которая сама стремится затеять войну, видя безвыходность своего положения... Нам угрожает война из-за коммунистической пропаганды за границей...

Защищать [советскую власть], как и многие другие, не буду. Нет больше дураков, довольно позащищали и хватит, а что за это получили" Ничего. Много хуже, чем при царском режиме стал жить рабочий... Пусть воюют те, кому лучше живется, а нам все равно... Перебить всех коммунистов и комсомольцев, которые хотят войны...

Если война, то будем сначала бить администрацию, а потом уже воевать...

Даешь войну, получим оружие и будем проводить вторую революцию..." .

Данный перечень мнений, конечно, нельзя абсолютизировать в смысле отсутствия "советского патриотизма", ибо подобное качество определяется на деле, а не на словах. Теперь о деле. 15 февраля 1927 г. Информотдел ОГПУ сообщал в ЦК ВКП( б):

После опубликования в прессе речей тт. Ворошилова и Бухарина на XV Московской губпартконференции среди городского и сельского населения распространились по многим районам Союза слухи о близкой войне. На этой почве в отдельных местностях среди некоторой части городского и сельского населения создалось паническое настроение. Местами население старалось запастись предметами первой необходимости: солью, керосином, мукой и т. п. Иногда частичный недостаток некоторых наиболее ходовых товаров расценивался населением как признак приближающейся войны. Крестьяне пограничных районов стараются обменять советские деньги на золото. Местами золотая пятирублевка ходит за 10-12 червонных рублей. Отмечаются случаи отказа крестьян продавать хлеб и скот на советские деньги, благодаря чему сокращается подвоз этих товаров на рынок"9 .

В конце 1927 г. положение на потребительском рынке стало уже отчаянным. В центр пачками поступали из различных районов страны телеграммы и сообщения о том, что "обыватель буквально ошалел и стал тащить из кооперативных лавок не только хлебопродукты, но и все - макароны, муку, соль, сахар и т. д." "Подготовка населения к войне" совпала с очередным витком инфляции. Червонный рубль, стоивший 1 января 1923 г. 89,4 коп. в ценах розничного индекса Конъюнктурного института Наркомфина, 1 января 1927 г. стоил 40,2 коп. ; сколько давали за червонный рубль в конце 1927 г. неизвестно, потому что Конъюнктурный институт в 1928 г. был закрыт за ненадобностью.

В октябре - ноябре 1927 г. в промышленных центрах страны вводится нормированное распределение товаров первой необходимости, что еще больше озлобляет население. Сводка Информотдела ОГПУ от 29 октября 1927 г. в частности, сообщает: "На почве недостатка хлеба антисоветски настроенные лица среди рабочих распространяют слухи о приближении войны, об отправке хлеба за границу в уплату долгов, разжигают недовольство работой кооперативных и советских органов, указывая при этом, что "муки нет из-за того, что коммунисты не умеют вести хозяйство" (Ярославская губерния),что "соввласть и партия доведет своей политикой рабочих до восстания", ведут агитацию за объявление всеобщей забастовки (фабрика "Пролетарка" Тверской губернии), большое недовольство среди рабочих вызывает необходимость стоять за хлебом в очередях. У ларька ЦКР (Сормово, Нижегородской губернии) очереди выстраиваются с вечера. Из-за недостатка хлеба были случаи невыхода на работу (Луганский округ), отмечены случаи угроз по адресу администрации"1 .

Дефицит хлебопродуктов на рынке осенью - зимой 1926/27 г. кроме ажиотажного спроса был вызван и слабым его поступлением из деревни по сравнению с предыдущими годами. Крестьяне, похоже, также "готовились к войне", но в еще большей степени выражали своим отказом продавать хлеб недовольство низкими заготовительными ценами и дороговизной промышленных товаров.

Таким образом, судя по характеру поведения населения, страна оказалась в своеобразных условиях имитации внешней войны.

В свете явной экономической отсталости СССР, начавшегося экономического кризиса и социально-политической непрочности правящего режима становится понятной тревога партийно-государственного руководства по поводу ухудшавшегося на протяжении 1927 г. международного положения страны, апофеозом которого стал разрыв дипломатических отношений с Великобританией. "Война неизбежна, - утверждал в июле 1927 г. Г. Е. Зиновьев, - вероятность войны была ясна и три года назад, теперь надо сказать - неизбежность" .

Эти два слова - "вероятность" и "неизбежность", обыгрываемые на разные лады как в обывательской, так и партийной среде при обсуждении международного положения, отражали тревогу одних за военно-экономическую неподготовленность СССР к обороне и надежду других на то, чтобы разом, благодаря внешней войне, разрешить противоречия социалистического строительства в одной стране (т. е. вызвать к жизни мировую революцию и покончить с остатками капитализма внутри страны). Официальное руководство партии во главе со Сталиным решительно отмежевывалось как от пораженческих настроений, так и от настроений коммунистической воинственности. "Война неизбежна, - говорил И. В. Сталин в июле 1927 г. - это не подлежит сомнению. Но значит ли это, что ее нельзя оттянуть хотя бы на несколько лет? Нет, не значит. Отсюда задача: оттянуть войну против СССР либо до момента вызревания революции на Западе, либо до момента, пока империализм получит более мощные удары со стороны колониальных стран (Китая, Индии)"13.

Рассуждая post factum, можно было бы упрекнуть Сталина, Зиновьева и им подобных в недостатке проницательности (в конце 20-х гг. для СССР внешняя война не состоялась) или даже обвинить в использовании фактора "военной тревоги" в собственных политических интересах (борьба за власть). Важно не это, а то, что облеченные властью люди делали для "укрепления обороны Страны Советов". Есть все основания утверждать, что фактически с 1928 г. партия и правительство ввели страну в "подготовительный к войне период". О том, что это означает, достаточно внятно объяснял в Политбюро ЦК РКП( б) в мае 1925 г. М. В. Фрунзе:

Подготовка к быстрому и планомерному переходу страны и ее вооруженных сил от положения мирного к военному - составляет одну из самых сложных и ответственных задач руководящего аппарата страны и армии. Та из воюющих сторон, которая с этой задачей справится лучше, приобретает огромные преимущества перед стороной отстающей. Этим объясняется стремление генштабов всех стран по мере возможностей сократить сроки мобилизации и развертывания вооруженных сил в боевую готовность.

Перед Первой мировой войной в ряде европейских государств это стремление вылилось в проведение некоторых весьма серьезных мобилизационных мероприятий еще до фактического объявления мобилизации.

Идея установления особого подготовительного периода полностью себя оправдала.

Заблаговременное и постепенное проведение подготовительных к войне мероприятий облегчает сохранение секретности при осуществлении мобилизационных работ, не нарушает нормальной работы государственного аппарата. Внезапный же переход к работам по подготовке к войне, как это было осенью 1923 г. не дает ничего, кроме результатов сомнительного свойства, давая вероятным противникам четкое представление о происходящем.

Все сказанное распространяется не только на вооруженные силы, но и на всю страну в целом" 14.

Еще в 1925 г. НКВМ разработал проект "Положения о подготовительном к войне периоде", разбив этот период на два этапа: 1) с момента осложнения международных отношений до момента выявления возможности вооруженного столкновения и 2) от момента выявления возможности вооруженного столкновения до объявления мобилизации. Полагая, что 1-й этап подготовительного к войне периода стал реальностью Политбюро ЦК ВКП( б) в постановлении от 27 июня 1927 г. поручило А. И. Рыкову "в закрытых заседаниях Совнаркома СССР и РСФСР поставить вопрос о немедленной разработке в наркоматах (каждому по своей линии) мероприятий, способствующих поднятию обороны страны, и мероприятий, обеспечивающих усиленный темп всей работы и быстрое устранение наиболее существенных недочетов, особенно нетерпимых в настоящих условиях"15 . Государственным органом, направляющим и координирующим мобилизационную работу, стал Совет Труда и Обороны (СТО), его Распорядительные заседания (РЗ СТО). Основными рабочими аппаратами РЗ СТО, согласно постановлению от 25 июня 1927 г. являлись Реввоенсовет СССР ( РВС) и Госплан СССР. На эти органы помимо обычных возлагались совершенно новые функции. Так, на РВС было возложено решение вопросов разработки плана ведения войны, подготовки заданий всем наркоматам по обеспечению мобилизации РККА, увязки и объединения мобилизационных планов административных (НКВД, НКпрос, НКЮ, НКИД, НКздрав) и хозяйственных ( ВСНХ, НКПС, НКторг, НКФ, НКПиТ, НКтруд, НКзем) наркоматов. Ведению Госплана СССР подлежали вопросы увязки перспективных планов развития вооруженных сил СССР с общим перспективным планом развития народного хозяйства, разработки контрольных цифр развития народного хозяйства СССР на случай войны, увязки и объединения (совместно с РВС и НКВМ) мобилизационных планов наркоматов в единый мобилизационный план СССР16.

В конце 1927 г. приказами по наркоматам в их составе формируются мобилизационные отделы или мобилизационные бюро. Персональная ответственность за их работу возлагается непосредственно на наркомов. В республиках, краях и областях в аппаратах правительств союзных республик, исполкомов краевых, областных и даже части районных советов создаются мобилизационные управления и отделы. К 1931 г. общая численность работников мобилизационных органов в центре и на местах составляет 31 858 человек17.

В июле - августе 1927 г. руководство наркоматов докладывает РЗ СТО о своих планах осуществления мобилизационных работ. По линии НКПС это - повышение пропускной способности железных дорог, проектировка строительства стратегических железнодорожных магистралей, проверка (совме-

Планы заказов Наркомата обороны по основным видам вооружения и их выполнение советской

промышленностью за период с 1928 по 1932 г.*
Вид вооружения 1929/30 г. 1930/31 1931 г. 1932 г.
заказ выпол- заказ выпол- заказ выпол- заказ выпол

нение

нение нение

нение
Артиллерия(шт.) 999 952 3577 1911 8017 2574 4870 4638
в том числе:
мелкокалиберная ? 344 1546 1040 5375 972 2720 2884
среднекалиберная 987 600 1965 870 2492 1576 2074 1703
крупнокалиберная 12 со 66 1 150 26 76 51
Минометы ? ? 500 55 - ? ? ?
Артснаряды (тыс. шт.) 2365 790 1690 751 7296 1224 5016 2135
Авиабомбы ( тыс. шт.) 220 14 460 316 300 147 314 317
Винтовки ( тыс. шт.) 150 126 305 174 385 224 375 241
Пулеметы (тыс. шт.) 26,5 9,6 49,5 40,9 75,8 45,0 61,6 32,6
Винтпатроны ( млн. шт.) 251 235 410 234 666 260 800 311
Самолеты (шт.) 1232 899 2024 860 3496 1734 3332 2952
в том числе:
бомбардировщики 48 ? 149 100 349 72 307 291
истребители 448 ? 376 120 510 74 455 336
Танки( шт.) 340 170 1288 740 3400 3038 7000 3509
в том числе тяжелые ? ? ? ? ? ? 100 1
* Таблица составлена по справкам Комитета Обороны при СНК СССР от 28 апреля 1941 г. ГА РФ, ф. 8418, оп. 25, д. 14, л. 2-3.

стно с ОГПУ) личного состава и увольнение политически неблагонадежных работников18 . По линии НКТорга это - создание государственного продовольственного фонда для обеспечения мобилизационных потребностей РККА и снабжения важнейших городских центров, а также запасов сельскохозяйственного сырья и импортных товаров "до размеров потребности в них всей промышленности в течение года ведения войны"19. По линии НКПиТ это - разработка плана передачи телеграмм с оповещением о мобилизации, строительство стратегических телефонно-телеграфных линий и оперативных узлов связи, организация полевой почты и создание запасов линейного имущества 20 По линии НКФ это - осуществление финансово-организационных мероприятий, обеспечивающих бесперебойное приведение в действие системы государственной обороны21. По линии НКИД это - организация конспиративных каналов заграничных связей 22. Необходимость и целесообразность мобилизационной работы была признана даже в таких звеньях госаппарата, как Маслотрест, Главлён, Скотовод, Овцевод, Семеновод (в системе Наркомата земледелия), Пушносиндикат, Плодоэкспорт (в системе Наркомата внешней торговли), Союзмолоко, Союзмасло, Всекомпромрыбаксоюз (в системе Наркомата снабжения)23.

В 1928"1929 гг. несмотря на улучшение международной обстановки, мобилизационная работа не затихает. НКВМ заканчивает разработку пятилетнего плана строительства вооруженных сил и пятилетнюю программу заказов на предметы вооружения (см. табл.).

Программа оказалась нереалистичной, ибо на практике была выполнена промышленностью СССР едва наполовину24 . Однако сам приступ к ее выполнению означал утрату, казалось бы, найденной в конце 1927 г. после колоссальных трудов по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства плановой перспективы. Неправильно было бы считать, что в утвержденном правительством первом пятилетнем плане развития народного хозяйства потребности обороны были учтены недостаточно. Общая сумма расходов на оборону (ассигнования на содержание армии и развитие военной промышленности) составляла в плане 6415 млн. руб.25 Удельный вес потребностей военной промышленности по отношению ко всему объему промышленной продукции составлял на конец пятилетки: по металлу (прокат) - 36,2%, по химии - 62,4%, по хлопку - 12%. Неблагоприятным, но только в случае войны, а не по выполнению программы заказов НКВМ мирного времени, являлся баланс качественной стали и ферросплавов (половина мобилизационной потребности), цветных металлов (треть потребности), хлора, азотной кислоты, искусственного волокна26. Руководство НКВМ, однако, усматривало в подобных дисбалансах подрыв обороноспособности страны, ибо имело в виду не один, а два плана строительства вооруженных сил: мирный и мобилизационный (на случай войны) и, постоянно смешивая их, добивалось от ВСНХ развития мощностей по мобилизационному плану. ВСНХ оказывался в сложном положении: ему приходилось планировать избыточные производственные мощности для военной продукции в ущерб возможностям производства потребительских товаров, за количество и качество которых он также нес ответственность.

Апогеем ведомственной борьбы между НКВМ и ВСНХ стали разработка и утверждение мобилизационного плана "С"30. ВСНХ предложил следующие размеры подачи продукции: винтовочных патронов - 2,2 млрд. артиллерийских выстрелов (всех калибров) - 11 млн. НКВМ заявил, что запроектированное ВСНХ количество военной продукции даже ниже того, что было получено с заводов царской России в 1915 г. В основу мобилизационного плана "С"30 НКВМ предложил следующие показатели: "подать армии в течение первого года войны выстрелов 19 млн. винтпатронов - 3 млрд. пулеметов - 53 500-27. Президиуму ВСНХ пришлось уступить и тем самым невольно признать, что решающим условием выполнения первой пятилетки является не сбалансированное развитие отраслей экономики, а полное забвение ее первоначальных параметров в интересах удовлетворения амбиций нарождающегося советского военно-бюрократического империализма. Позже, в 1932 г. чтобы скрыть этот общий перекос отечественной промышленности в сторону военных производств, Политбюро ЦК ВКП(б) совершенно секретным постановлением приказало сведения о военной промышленности по всем основным показателям включать в общие итоги всей промышленности Советского Союза28.

15 июля 1929 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило весьма знаменательное постановление "О состоянии обороны СССР", которое, во-первых, подвело итоги двухлетней работы государственного аппарата в условиях официально никем не объявленного, но фактически осуществляющегося подготовительного к войне периода, и, во-вторых, наметило перспективы дальнейшего развития вооруженных сил и военной промышленности. Политбюро констатировало, что: а) техническая база вооруженных сил все еще очень слаба и далеко отстает от техники современных буржуазных армий; б) материальное обеспечение мобилизуемой армии по действующему мобилизационному плану все еще неудовлетворительно; в) материальные резервы обороны совершенно недостаточны; г) подготовка всей промышленности, в том числе и военной, к выполнению требований вооруженного фронта совершенно неудовлетворительна. Президиуму ВСНХ вменялись в вину следующие недостатки в работе: "До сих пор нет планов мобилизации промышленности для обслуживания войны. Существующие частично сроки развертывания отдельных производств чрезвычайно длительны и ни в какой мере не обеспечивают потребности армии. Отсутствует план комплектования технической и рабочей силы мобилизованной промышленности. Внутри промышленности по-прежнему имеет место ряд резких расхождений между потребностями обороны и производственно-техническими возможностями. Наличные технические кадры всей промышленности, и особенно военной, совершенно не обеспечивают удовлетворение потребностей Красной Армии в технике (конструирование и выполнение новых образцов вооружения). Эти отрицательные явления в военной промышленности за истекший период усугублялись длительным и систематическим вредительством со стороны старых специалистов"29.

Политбюро одобрило разработанный НКВМ пятилетний план строительства вооруженных сил и признало правильными его основные установки: не уступать по численности вероятным противникам на главнейшем театре войны, а по технике - быть сильнее противника по двум или трем решающим видам вооружения (артиллерия, самолеты, танки). В соответствии с этой доктриной Политбюро определило на конец пятилетки численность полностью отмобилизованной армии в 3 млн. человек. Количество боевых самолетов на вооружении армии должно было составить 3000, танков - 3000, легких пушек - 3759, тяжелых пушек - 798, зенитных орудий среднего калибра - 1218, зенитных орудий малого калибра - 712, орудий большой мощности - 120. РККА также предписывалось иметь не менее 150-180 тыс. автомобилей и необходимое количество тракторов .

Политбюро разрешало РЗ СТО устанавливать размеры ассигнований на оборону страны не ниже уровня оптимального варианта первой пятилетки, а в случае необходимости - с превышением этих пределов. Наряду с этим Политбюро предложило правительству ускорить в первые три года пятилетки темпы строительства во всех отраслях, имеющих оборонное значение. В постановлении также особо была отмечена необходимость создания материальных резервов обороны: двухмесячный запас продовольствия для Красной Армии "на мобилизационный период и первый период войны", запасы топлива и переходящие запасы сельскохозяйственного сырья, запасы импортных товаров31 .

Столь внушительные и спешные приготовления партийно-государственного руководства СССР к войне (которые, естественно, максимально засекречивались и в полном их объеме были известны только самой "верхушке") не могут не наводить на мысль о том, что между ними и начавшейся в конце 1929 г. массовой коллективизацией в деревне существует непосредственная связь. Коллективизация крестьянского сельского хозяйства, принимая во внимание ее сжатые сроки и жестокие методы, вполне укладывается в рамки "подготовительного к войне периода". Неслучайно, анализируя степень учета интересов обороны в пятилетнем плане развития народного хозяйства, сектор обороны Госплана СССР в записке от 5 апреля 1929 г. констатировал: "В плане развития сельского хозяйства крупнейшим фактором оборонного значения является значительный рост обобществленного сектора. Не приходится сомневаться, что в условиях войны, когда особенно важно сохранение возможностей регулирования, обобществленный сектор будет иметь исключительное значение. Не менее важно наличие крупных производственных единиц, легче поддающихся плановому воздействию, чем многомиллионная масса мелких, распыленных хозяйств. Удельный вес обобществленного сектора в товарной продукции зерновых в конце пятилетки составит 39%, что соответствует полной годовой потребности Красной Армии в военное время"32 .

Итак, "военная тревога" 1927 г. была далеко не напрасной. Она продемонстрировала слабость правящего в СССР режима партийно-государственной номенклатуры как с точки зрения военной, так и с точки зрения социально-политической. Из этой вполне осознанной слабости правящий режим делал правильные для себя выводы, а именно: что военно-экономическая отсталость чревата подрывающими авторитет власти международными осложнениями, что эти международные осложнения при малейшей угрозе перерастания в большую внешнюю войну обнажат серьезные внутренние проблемы, и прежде всего по линии взаимоотношений власти и крестьянства, составляющего основной костяк отмобилизованной армии. На основании этих выводов партийно-государственное руководство СССР приняло принципиальное решение в кратчайшие сроки ликвидировать военно-экономическую отсталость страны, а для этого - перевести государственный аппарат управления в условия "подготовительного к войне периода", с учетом возможностей использования военно-мобилизационных методов управления, даже в ущерб сбалансированному экономическому планированию.

Примечания

1 См. 1990. - 6. 1 ГА

' Там...,, ". \ Там же, л. 435.

1 См.: Нежинский Л. Н. Была ли военная угроза СССР в конце 20-х - начале 30-х годов"//История СССР, I

2 ГА РФ, ф. 8418, оп. 16, д. 1, л. 24-33.

3 Там же, д. 3, л. 434.

4 '

6 Там же, л. 432.

6 Там же, оп. 1, д. 13, л. 71.

7 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 85, д. 213, л. 10-11.

8 Там же, д. 159, л. 158"159.

9 Там же, оп. 2, д. 317 (в-11), л. 8.

10 Там же, оп. 85, д. 147, л. 2.

11 Там же, оп. 2, д. 317, (в-1), л. 45.

12 Там же, л. 123.

13 ГА РФ, ф. 8418, оп. 16, д. 1, л. 82-84.

14 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 5, л. 52-53.

15 ГА РФ, ф. 8418, оп. 8, д. 157, л. 95-96. 1

17 Там же, оп. 1, д. 76, л. 3-4.

18 Там же, л. 6-9.

19 Там же, л. 22-29. 2° Там же, л. 10-18.

21 Там же, л. 2.

22 ГА РФ, ф. 8418, оп. 5, д. 86, л. 43. 24 Там же, оп. 25, д. 14, л. 2-3.

24 Там же, оп. 3, д. 53, л. 20.

25 Там же, л. 9-12.

26 РГВА, ф. 40442, оп. 1, д. 38, л. 73-74.

27 РГАЭ, ф. 1562, оп. 329, д. 120, л. 37.

28 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 162, д. 7, л. 102"103.

29 Там же, л. 107-109.

30 Там же, л. 111 - 112.

32 ГА РФ, ф. 8418, оп. 3, д. 52, л. 17-19. 32 Там же.