Журнал "Юность" "11 1964 / Часть II

Но в воображении одного из выдающихся наших поэтов Киров в тяжкие, но гордые дни ленин-градсиой блокады сходит со своего пьедестала и морозной, черной, железной ночью идет по улицам героического города, с которым были связаны его последние и наиболее полнокровные годы жизни.

Под грохот полночных снарядов, В полночный воздушный налет. В железных ночах Ленинграда По городу Киров идет.

...Сейчас ои еще раз сходит с пьедестала и предстает перед нами как живой. Вот его письма, которые он в 1911 году писал из тюрьмы к Кругу, любимой, невесте, а потом жене - Марии Львовне Маркус, письма далекой, уже более чем полувековой давности, но с их пожелтевших страниц брызжут немеркнущие искры кировского оптимизма, широной, всеохватной мысли, любви к страдающему человеку, твердой, несгибаемой и заражающей веры в будущее.

Сережка - парень крепкий, он вынесет все, какая бы несправедливость ни обрушилась на него"... "К черту сомнение! Будущее за нами'?

И это не митинговый выкрик. Нет, это сущность натуры. Человек собирается к неизбежному путешествию в Сибирь, он не знает, что будет там, в той холодной стране, но уже представляет, как поезд мчит в обратном направлении и "...на площадке демократического вагона - юноша, устремивший в беспредельное пространство южных степей свои взоры, полные надежды и трепетных ожиданий. С него только что упали холодные оковы!.."

"...Черт его знает, если по-человечески сказать, так хочется жить и жить..." - кто не знает этого возгласа, брошенного С. М. Кировым с трибуны XVII съезда партии"

Но вот мы читаем письма - письма из тюрьмы, умные, бодрые, даже веселые - и вдруг наталкиваемся на такой же возглас: "Черт возьми! Хорошо все-таки на свете жить!.."

Да, это натура. А впрочем, нет, не только натура. Это оптимизм веры, оптимизм нравственного устремления, оптимизм действия и силы: "...как бы плохо ни было, а все-таки есть надежда на будущее, полное красивого содержания, и тогда бездна горя и испытаний станет казаться маленьким недоразумением". Хорошо быть оптимистом! Но хорошо, если за оптимизмом не закрывать глаза на беды и горести людские. "Черт возьми, какие ужасы может породить жизнь человеческая!" Это вопль живого человеческого сердца, увидевшего эти ужасы вплотную: "серые лица, серые костюмы и такие же серые истомленные взгляды" вопль высокого сердца, тонко чувствующего красоту жизни: "Цветов не посылайте. Люблю я их, но это оскорбит их. В тюрьме цветы - это какая-то злая ирония".

Но ужасы тюрьмы не просто пугают, они будят мысль: "Где же, как не здесь, можно воочию видеть все уродливости и безобразия человеческой души... Тюрьма удивительно обостряет проникновенность в самого себя и заставляет заняться самоанализом".

Отсюда размышления о "бессмертном душеведе? Достоевском, о Карамазовых и о себе, о своих мыслях и противоречиях, о заскорузлых душах и о красивых качествах человеческой души. И вот сквозь эти раздумья и размышления прорывается вес тот же бодрый, оптимистический, нравственно высокий итог: "Непосредственность и простота, природная цельность - вот, по-моему, идеал человека".

Очень интересные, волнующие письма, по страницам которых как бы идет человек со своими мыслями, чувствами, устремлениями, со своими размышлениями, в чем-то умными, даже мудрыми, в чем-то наивными, вроде рассуждений о музыке и гамме. Живой человек, сошедший с исторического пьедестала. Хороший, душевный человен.

Григорий МЕДЫНСКИЙ

(11с ранее 16 сентября 1911 года.)

Дорогая Мария Львовна! Тревога оказалась ложной, я остался здесь еще minimum на две недели '. Жаль, но ничего ие поделаешь, до сих пор, очевидно, нет никакого ответа из Томска, и когда он будет. Аллах ведает. Огорчает меня это промедление н потому, что, пока я здесь. Вы слишком много "носитесь" и расточаете свою нервную энергию, что, конечно, влияет на Ваг очень отрицательно. И мне почему-то кажется, что когда я уеду. Вы будете чувствовать себя спокойнее. Знаете, какие бы прочные НИТИ НИ связывали людей, но чем большее расстояние разделяет их, тем слабее чувствуется эта связь. Это физический закон. Чем ближе друг к другу люди, чем они чаще имеют возможность взаимно напоминать о себе, тем больше волнений, переживаний н проч. Это во-первых.

А во-вторых, чем ближе к Томску, тем, следовательно, ближе к результату. Не так ли" Когда я увидел присланные мне Вамп вещи, мне стало просто стыдно. К чему все это? Зачем новая шапка и прочие теплые вещи" Бессребреница! Так Вы легко можете обанкротиться, и Вас, как злостного банкрота, отправят по моим следам. Я понимаю, можно жертвовать и духовно н материально, но ведь всему должен быть предел.

В общем, конечно, все это мелочи, но они очень характерны, в вот почему. Чем большее участие Вы принимаете в моей судьбе, тем ярче мне представляется свое ничтожество... Не думайте, что это плод мимолетного настроения. То же самое я испытывал неоднократно и на свободе.

Если Вы вспомните Достоевского, то это Вам станет понятным. Бессмертный душевед Достоевский! Как много мы имеем его в себе! Помните Карамазовых" Как только является куда-нибудь вселюбец Алеша, окружить своей нечеловеческой любовью хотя бы самую заскорузлую душу, разрывающуюся от бремени греховности, - начинают открываться человеческие души, и все свои мерзости люди видят как в зеркале. Вспомните также Ивана Карамазова. Человек, который не впускал в свою большую душу ни одного смертного за всю свою мятежную жизнь. Но Алеша, через свою безграничную любовь к людям, проникает туда, и твердая, как скала (Иван), начинает постепенно таять и живо переживает весь ужас существования человека. Здесь впервые Иван встал на грань безумия. Вот эта философия, которую я назвал бы философией "от души", до последней степени близка мне. Но одновременно с этим разум (буде награжден я таковым) развивает другую философию, диктует иные отношения к людям, другой взгляд на окружающее. Получается противоречие, от которого и в темнице не спасешься. Наоборот: именно здесь оио сказывается особенно ярко, потому что, где же, как не здесь, можно воочию видеть все уродливости и безобразия человеческой души... Тюрьма удивительно обостряет проникновенность в самого себя н заставляет заняться самоанализом.

Как Вы себя чувствуете? Начинаю бояться, что Вы, чего доброго, заболеете от всех Ваших треволнений, забот н беспокойств. Бросьте все, помните, что Вашему "черствому? Сережке вовсе не так плохо, как может показаться со стороны, возьмите себя в руки, садитесь за инструмент и непременно к моему возвра-

1 Речь идет о переводе его в другую тюрьму.

I

щению (!") разучите наизусть "Смерть Азы", только не придерживайтесь буквального текста, играйте возможно медленнее и плавнее. Комик я, не правда ли" А когда я вернусь к Вам, мы выберем лунную ночь и поедем... Мне сейчас очень живо представляется Ваше лицо, и я слышу Ваше безнадежное "поедем".

Вы умоляете меня писать правду? Даю Вам клятвенное в этом обещание, не скрою решительно ничего. Но Вас, в свою очередь, убедительно прошу не фантазировать насчет всяких опасностей. Сережка - парень крепкий, он вынесет все, какая бы несправедливость ни обрушилась на него. Смущает меня только одно. Из-за моего невольного путешествия Вы натворили новых долгов, и теперь Вам придется сугубо туго.

Еще раз прошу напомнить Сашке-, чтобы он выручил у Бабича книги мои, особенно - два тома Гегеля. Книги Вы заберите обязательно к себе, думаю, что у Вас они сохранятся лучше, чем у кого-либо. Не правда? Кроме того, если мне придется сидеть долго, то часть их Вы мне вышлите. Единственно, что меня особенно беспокоит насчет жительства в Томске, так это вопрос с книгами. Старые знакомые, вероятно, разбрелись оттуда или забыли о моем существовании, н поэтому надеяться не на что и не на кого. В тюрьме, вероятно, политических мало, взять не у кого. Впрочем, это все будет видно там...

Всего Вам лучшего. Целую. СЕРЕЖКА

21 сентября 1911 года.

Дорогая Маруся! Получил Ваше письмо, и какое-то тайное радостное чувство овладело мною. В письме Башем не было обычного отчаяния и растерянности, что для меня, как уже неоднократно говорил, самое важное. Не так страшен черт, как его малюют. Не правда ли" Вы пишете о своих снах" Видите меня не похожим на самого себя? Сны в руку. Я действительно несколько изменился: снял с лица растительность, - в тюрьме она особенно излишня. Что касается предсказаний Манн 3, то успокойте ее, она ошибается, но вывеску о том, что она разгадывает сны, пусть все-таки повеет!

Путешествие в Сибирь неизбежно, как завтрашний день, но ведь это еще не большая беда. Главное, что будет там, в той холодной стране. Пока это terra incognita А. Ну и черт с ним! Бей в барабан! и прочее. Хорошо быть оптимистом! С свиданием, очевидно, ничего не выидет. Да и бог с ним! Зато, представьте: весна, все пробуждается к новой, веселой жизнн, солнце шлет свои яркие лучи на грешную землю... Громыхая н звеня цепями, весело несется с севера на юг поезд... Разговоры, толкотня... На площадке демократического вагона - юноша, устремивший в беспредельное пространство южных степей свои взоры, полные надежды и трепетных ожиданий. С него только что упали холодные оковы! Из темницы. на свободу, с холодного севера - на теплый поэтический юг! Заманчиво! Не правда ли" Наслаждения, говорят, зависят главным образом от величины контраста. Поставьте Венеру Милосскую среди избранных красавиц, и она произведет гораздо более слабое впе-

2 А. Солодов - журналист, сотрудник редакции газеты "Терек".

я Не установлено, о ком здесь идет речь. - Неизвестная земля (л а т.).

В

чатление, чем в том случае, если ее будут окружать безобразные женщины. Среди безобразных люден и Я могу сойти за красавца!

То же самое получается и в оценке жизненных благ. Мы часто ропщем на нашу пустую, бессодержательную, скучную, полную страданий жизнь. Но в большинстве случаев это недовольство зиждется только на том, что мы не испытали "щи худшей доли. И чем большую чашу житейских невзгод приходится пенить человеку, тем он 1Лубже и основательнее оценит жизнь обыкновенного человека.

Мне выпало на долю испытать такой контраст, которого не приходилось переживать ни разу в жнзин. Вы понимаете, о чем я говорю? Омрачает меня только то, что я явился невольным виновником твоих страданий н горя. Но здесь ничего ие поделаешь...

Кстати, насчет "ты" и "вы". Не в этом, Маруся, дело. Ты отлично должна знать, что если и стоит "Вы", то следует читать "ты". Брось эту формальность! Их и так слишком много. Кроме того, бумага вообще не отличается особенной способноегью передавать человеческую мысль. Для гит, чтобы сказать что-нибудь, приходится исписать целую страницу, н тем не менее ничего не выходит. Другое дело, когда видишь перед собой того, к кому обращаешься. Замечаешь, как изменяется выражение его лица, воспламеняются или гасну г глаза, отражающие состояние его души, и т. д. Все это вдохновляет, возбуждает, слова выходят красивые, фразы выразительные.. Знаю, мол, я это, несколько ты красноречив на деле! Слова не выдавишь!

А что эго значит: "писать или пе писать." "вот в чем вопрос"? Так, Маруся, нельзя. Если уж не хочешь о чем-нибудь писать, так лучше уж и не заикаться об этом. А самое лучшее писать обо всем, что приходит па ум. Ведь мы же так условились, ничего не скрывать и обо всем делиться! Ого наше "status 4110? '. Так скоро отменять своп решения нельзя. И это тем более, что с моим отъездом в Томск должен будет измениться тон нашей переписки, ибо тогда письма будут подвергаться цензуре. А ведь очень мало приятного в том, чго пад твоей душой стоит цензор.

Ты говоришь, что на тебя произвело большое впечатление чтение тюремной картинки, которую я дерзнул набросать? Но ведь это только слабый, негра-мотпыи лепет. Бытописатель тюрьмы должен быть одарен громадным талантом провидения, ему необходимо обладать целой связкой ключей, которыми он легко отмыкал бы запоры человеческих душ. Пламенным языком оп должен излагать мрачную книгу беспросветной горести. Кровью должна быть написана эта книга. Преступных в безумство должна она повергпуть, "невинных в ужас, исторгнуть силу нз очен н слуха". А я - ничтожный бесталанный раб пера!.. Совсем по Гамлету! Не так лн? Но все-таки, насколько я пи ничтожен, а когда переберусь в |Томск и засяду в одиночку, попробую привести в порядок весь тот материал, который у меня собрался. |Там это можно будет сделать. И первый читатель моих скромных записок - "Из мира отверженных" - будешь ты. И тебе будет принадлежать решающее слово: скажешь сжечь - сожгу, оставить - оставлю.

Не думай, что это то же самое, что "Ложь жизни" и другие мои "произведения". Нет! "Из мира отвер-женпыч" напишу обязательно: самому хочется и материал большой. Л ты пока что вооружись должным терпением. Не бойся, что записки будут очень длинные, нет, я их сокращу до minimuni'a, дабы не

| Существующее положение (лат.).

в

утруждать слушателей. Случайно вспомнил: в моем логовище остались номера газет, посвященных Тол-пому. Где они, если у Сашки, - забери, пожалуйста, к себе, мне очень хотелось бы, чтобы они сохранились.

Мне Сашка писал что-то относительно твоих забот обо мне. Свою мысль он формулировал так: "Чего не сделает женщина!" и это как нельзя более верно. Ты делаешь больше, чем следует. И мне становится как-то неловко. Кажется, что не по заслугам. И когда я начинаю думать об этом, у меня невольно выходит "1!ы", ибо я чувствую, что в некоторых отношениях ты стоишь неизмеримо выше меня. Ты, например, но так эгоистична, как я, а, следовательно, и гораздо больше откровенна...

Ты, вероятно, замечала па себе, что когда особенно ярко встает перед тобой какое-нибудь особенно красивое качество человеческой души, которое является как бы красивым фоном, особенно сильно отражающим твои отрицательные стороны, то невольно проникаешься блаюювеннем к данному человеку. И как бы близок он ни был к тебе, ты ие хочешь и не можешь встать с ним на равную ногу. Хочется почему-то подчеркну II. в известных случаях благоговейное отношение к нему. Нечто в этом роде испытываю и я, когда говорю с тобой и когда в моем сознании ярко вырисовывается 1Воя простота. Знаешь, для меня эго качество является самым ценным в человеке. Обладающий этим качеством может нодхо дшь к окружающим совершенно спокойно, он у всякого встретит в душе самый гостеприимный прием. Непосредственность н простота, природная цельность - вот, по-моему, идеал человека.

Ты не помнишь, у Горького есть рассказ ИЛИ повесть (не помню) - "Варенька Олесова". У тебя с этой Варепькон вси.ма много общего, - начиная от физического здоровья и кончая прямотой и непосредственностью характера...

Тебя, может быть, интересует, чем я занят в тюрьме. Серьезные занятия здесь невозможны. Поэтому, если бы пришлось здесь просидеть года два, то можно получить "воспаление мозговой полости"(!). Читаю беллетристику. Здесь есть Кнут Гамсун, Андреев и пр. Смотрю иногда библию, много в ней любопытною. Затем занимаюсь немецким. Если придется долго сидеть, думаю подзаняться им как следует. Пишу прошения арестантам во все инстанции и по самым разнообразным поводам...

22-IX... До сего дня мне ничего ие объявлепо. Вещи и деньги получил... Цветов не посылайте. Люблю я их, но это оскорбит нх, не больше. В тюрьме цветы - это какая-то злая ирония. Нет, лучше пе посылайте.

Во всяком случае, очень благодарен за то, что ты цветами хочешь скрасить будни мои...

24 сентября 1911 года.

Дорогая Маруся! Черт возьми совсем! Что же это совершается* Хочется кричать, проклинать, убежать на край света! Но нет, бежать некуда, проклинать некого, кроме себя, а сколько ни кричи, тебя пикто не услышит. Крутом полное равнодушно, безучастность, цинизм. Тяжело, невыразимо тяжело. И особенно потому, что ты лишен возможности видеть тех людей, которые дают смысл твоему существованию, говорить с НИМИ. Кругом холодное железо, крепкие стены, мрак и холод...

...Вчера я получил вечером твое письмо н пемед-леппо хатсл ответить. Однако, почувствовал, что не могу; решил отложить до другого дня... Ты говоришь, что достаточно мужественна для того, чтобы пере-несть все, что бы ни случилось. Но ие забывай, что больше того, что уже случилось, не случится: я изъят из обращения, вынужден совершить невольное путешествие в Сибирь, там находиться в течение нескольких месяцев в полной неизвестности насчет своего будущего. Что может быть больше этого? Единственно, что осталось не убитым, - это надежда на благополучное окопчание ниспосланного испытания и возможность вернуться свободным гражданином во Владикавказ, снова видеть тебя, говорить, чувствовать. Думаю, что следствие по делу не затянется долго: свидетелей нет никаких, привлекаюсь я один, а это значительно упрощает все дело. Ие знаю только, как отнесутся ко мне жандармы. Если оии не задержат дело, быстро передадут его судебным властям, то это будет очень хорошо, ибо в суде оно не залежится. Сделаю попытку освободиться до суда под залог, хотя из этого едва ли что выйдет, ибо предъявят тяжкое обвинение '. То, что оно не основательно, мало поможет делу. Но это еще не большая беда, посижу до суда. Словом, страшного нет ничего. Впереди хуже не будет. Может измениться только та форма, в которую вылилось несчастье, но не содержание. Странная вещь. Когда я начал писать, у меня было убийственно-скверное настроение. А поговорил с тобой немного, и стало лучше. По мере того, как я исповедывался, душу наполняло что-то теплое, ласкающее, мысли бежали далеко за пределы моего каземата, временами как будто я был с тобой, становилось радостно, спокойно...

Чувствую большое желание сказать тебе что-нибудь согревающее, успокоить тебя, разрушить всю тяжесть, которая давит твою душу и сердце, но увы! нет слов, нет мыслей! Но надеюсь, что сумеешь прочесть и между строк. Неужели ты не поймешь меня? Ведь понимали же мы друг друга без слов. Правда, мы тогда были вместе, чувствовали дыхание друг друга, а теперь... Но ведь это "теперь" не вечно, оно пройдет, и пройдет, может быть, скоро, и тогда! Черт возьми, как хорошо, красиво и радостно будет это "тогда"...

23 сентября 1911 года.

Дорогая Маруся! Ты слишком нетерпелива: писать каждыи день не так просто, как ты, очевидно, думаешь. Если бы письма носил тебе я сам, то можно было бы писать и дважды в день. Пишу настолько часто, насколько позволяют условия...

Итак, три дня, и я покидаю Владикавказ с твердой верой, что это будет на короткое сравнительно время. Ты собираешься проводить меня до Беслапа. Не знаю, выйдет ли что из этого. В Беслане ужасный конвой. Бывалые люди говорят, что до Ростова приходится следовать с самым плохим конвоем, который ни в каком случае пе допустит разговора через окно. Черт возьми! Мне так и не удалось даже руки твоей пожать. Когда в последний раз проходил через контору, думал распрощаться с тобой и был очень огорчен, что тебя не было там. Ведь даже ис видел тебя ни разу с того момента, как изъят из обращения! Это уже совсем несправедливо. Ну ничего, наквитаю, да еще как наквитаю! Не может же быть, что боги

' .41 апгугта 1П11 г. С. И. Киров - п то время готрулник иаеты "Терек.- бьп арестован по делу тпмг-кпй нелегальной типографии. Несной 1П12 г.. за неимением улик, суд был вынужден его оправдать.

ТиК и пе возьмут меня пиногда под свое согревающее крыло. Нет, этого быть не может! К чергу сомнение! Будущее за нами!

А вот настоящее. Темпая, грязная камера. Там вечные сумерки, и когда смотришь в нес через дверь, люди кажутся тенями: серые лица, серые костюмы и такие же серые истомленные взгляды. В этом застенке пет ни столов, ни пар, и потерявшие даже внешний облик человека и спят и едят на грязном асфальтовом полу. Кого только нет в этом застенке?! Есть люди, для которых тюрьма - вторая родина, есть и такие, которых судьба впервые ударила своим беспощадным мечом... Несчастные тупеют от безделья и бессмысленного времяпровождения...

Один бывший интеллигент получил высшее образование. В мир отверженных его привела военная служба. Отбывая повинность, он что-то совершил, получил несколько лет арестантских отделений. Теперь он совершенно ненормален. Его тонкая, хрупкая псих логия интеллигента не могла вынести ужасной обстановки. Говорят, он СИДИТ уже лет 12, сам он ничего из своего прошлого пе помнит, но надеется, что кто-то приедет и освободит его... Тут же кончает свон недолгие дни старик. В неволе он лишился зрения. Вместо живых глаз у него два темных пятна. Улыбка не сходит с его обезображенного лица. Целые дни старик сидит в своем уголке, завернувшись в одеяло, и вечно курит.

Длинные дни в тюрьме отличаются друг от друга только названиями. Но сегодня там необычно. Арестанты чем-то очень заняты, вытянутые лица их выражают сосредоточенное внимание, глаза устремлены на средину камеры. Там, на грязной рваной подушке, нз которой торчит солома, сидит мальчик лет 13"14-ти. На нем тюремное платье и дырявые "коты"... Бойкие, проницательные глаза сверкают в полумраке, и как-то страпно колышется его изможденное, слабое тельце. На лице лежит тень озлобления.. КраснБЫм металлическим альтом мальчик поет:

. Но для меня тюрьма не нова." Я с нею свыкся уж давно...

Вся камера обратилась в слух, жадно хватая детские звуки тюремной песни. Мальчик поет с большим чувством. Его сильный голос поднимается высоко-высоко, выражая протест и озлобление, то опускается вниз, и в нем яспо слышпа затаенная скорбь и тяжелая печаль, доходящая до слез... Несмотря на свой юный возраст, мальчик провел уже несколько лет в неволе, прошел массу тюрем. Это уже вполпе законченный тип арестанта, и если какой пибудь случай-пости не суждепо его вырвать теперь же из тюрьмы, то опа станет для пего могилой... Черт возьми, какие ужасы может породить жизнь человеческая!^

/

3 сентября - 1 октября 1911 года.

Дорогая Маруся! Сегодня исполняется ровпо месяц, как я изъят нз обращения. Тридцать дней! По сравнению г вечностью это неуловимо малая величина; в сравнении с жизнью человеческом мало ощу; тнмая. А мне она сильно напоминает вечность...

...Обо мне, пожалуй! та, не беспокойся. Ты ведь сама видела, что я бодр, здоров и даже весел... как бы плохо ни было, а все-таки есть надежда на будущее, полное красивого содержания, и тогда н бе:дна горя и испытаний станет казаться маленьким недоразумением...

Черт возьми! Хорошо все-таки на свете жить! Временами начинаешь понимать люден, которые из-за одного мгновения, могущего захватить всего человека, заполнить всю его душу и сердце, помыслы и все существо его, - могут жертвовать даже жизнью. В самом деле. Перед человеком дилемма: или серая, как осень, и однообразная до тошноты, длинная, бесконечно скучная жизнь, и за вею такая же незаметная, никому не нужная, бессмысленная смерть; или яркий, как первый луч восходящего солнца, красивый, божественно прекрасный, полный жизни, трепета и восторга момент, и только момент, вслед за которым, как заключительный аккорд, - смерть. И предпочитаешь последнее. Представь себе человека, который копит деньги и только для того, чтобы копнть. А другой наоборот, - транжирит их направо и налево, прожигает, что называется. И все-таки последний поступает разумнее. Само собою понятно, что все это применимо только в суждении о личной жнзнп человека. Совершенно другое дело, когда речь заходит о более сложной жизни. Тогда все осложняется. Вот расфилософствовался. Подумаешь! Какие истины открывает!..

Неожиданно объявили, что нду в этап. Итак, до свидания, Маруся. Будь спокойна. Целую крепко, крепко. Не забывай, пиши чаще. Еще раз целую. Твой Сережка.

е

Томск, 13 декабря 1911 года.

...Плохо, что Ваши письма пропитаны слишком "густым" пессимизмом. Неужели нельзя без этого обойтись? Нельзя замыкаться в такую узкую сферу, - это вредно не только для духа, но н для тела (то и другое Вы узнали из собственного опыта! Не правда ли"). Думаю, что не последнюю роль в Вашем настроении играет отсутствие работы, которая заставляла бы забывать о существовании времени " этого самого скучного и одновременно самого драгоценного явления.

Тот счастлив, который не замечает, как уходят в Лету годы. Зато глубоко печально положение человека, чувствующего, как идут минуты. К первой категории относятся люди совершенно беспечпые, а также глубоко занятые работой; ко второй - все остальные, в том числе Ваш покорнейший слуга. Отсюда - лекарство против меланхолии (единственное!) - дать меланхолику дело. Часто говорят: "Я ничего не могу делать". Это глубокая ошибка. Человек не может ничего пе делать; против этого восстает и психология и физиология и все прочее, и человек погибает, и погибает... от безделья (!). Самый страшный конец! О, если бы Вы зиали, как мучительно ничегонеделание!

Я не знал более скучного и неблагодарного занятия, чем работа ножницами (газетные вырезки), А теперь я делал бы это с наслаждением, - в каком угодно количестве...

То иск, 20 декабря 1911 года.

Ваше письмо от 6 декабря получил; очень благодарен. Вы сетуете, что я мало пишу? О, если бы Вы испытали мое положение на себе, сказали бы: "удивительный человек, он ухитряется исписать целый лист!" Да, это поистине удивительно; объясняется, очевидно, профессиональным навыком.

Вы все беспокоитесь о моем здоровье? Совершенно здоров, - и был и есть. Болею только тогда, когда долго нет писем. Но как только получаю их, все недуги мгновенно прекращаются!.. Вообще Вы очень мало уделяете внимания в своих письмах Вашей жизни. Все Ваши письма носят какой-то странный, скажу, непонятный для меня характер. Простите за грубость: от них веет панихидой, точно Вы похоронили кого-нибудь из своих близких. Очевидно, у Вас действительно "папихидное" настроение? Быть может, этим и объясняется то. что добровольно наложили на себя епитимью. Нельзя, знаете, так игнорировать окружающее и окружающих, как Вы решили сделать. Не Достоевский ли подсказал Вам такое решение? Кстати: Вас удивляет, что я в два вечера "расправился" с Карамазовыми" Видите ли, таких психологов и душеведов, как Достоевский, по-моему, - олько так и можно читать, если Вы сравнительно легко усваиваете прочитапное. При таких только условиях и получается необходимая целостность впечатления, что, конечпо, является conditio sine qua Поп 1 при критике и суждении о всяком литературном произведении. Я уже не говорю о чисто субъективном чувстве, которое испытываешь при интересном чтении н которое выражается обыкновенно так: не хочется оторваться. От Достоевского же прямо трудно оторваться. Однако все это ничуть не оправдывает Вашего поведения. Замкнуться в свою собственную скорлупу бывает иногда полезно. Часто человек испытывает законную потребность "собрать

I Непременное условие (л a t.J.

Въезд в Ленинград па Московский проспект.

себя", для чего необходимо ему остаться наедине с самим собой. Но всему должны быть границы. Необходимы они и в отношении Вашего поведения. Например, полное и совершенное пренебрежение к театру для человека, обитающего в таком городе, как Владикавказ, неразумно н ничем не познаградимо. Итак, Вы должны пересмотреть свое решение. Ошибку откроете очень легко, в самом отправном пункте, и тогда выразите мне признательность. Видите, насколько я скромен! Это результат уединения.

Как Ваш успех в музыке? Бросьте Вы Ваши гаммы и не верьте авторитетам, рекомендующим этот .убийственный метод. Вам смешно слушать профана" Что я профан - это верно, но не менее верно и то, что играть часами гаммы, - есть самая настоящая пытка. И не только для играющего, но и для окружающих... Предвижу Ваше возражение: "а техника пальцев" (При этом музыканты делают такое выражение лица, что как будто они убивают тебя на месте столь неотразимым, по их мнению, аргументом). А прн игре пьес разве техника не развивается, разве там другими, чужими пальцами играют? Там Вы бьете сразу двух зайцев: развиваете технику н музыкальность. Последнего достигнуть в миллион раз труднее. Поэтому мы чаще встречаем пианистов-фокусников, проделывающих чудеса, но не пианистов-музыкантов, доставляющих слушателю высокое эстетическое наслаждение. Желал бы я поговорить по этому поводу с Вашей учительницей! Она, конечно, сейчас же спряталась бы за консерваторию! Но и из этого убежища ее легко выгнать. Впрочем, обо всем этом я Вам неоднократно говорил, но... Что сделаешь, - не авторитет! Играйте гаммы, только выбирайте такое время, когда нет никого в доме, ни одного живого существа. В противном случае наживете врагов. Не забывайте и о собаках, - я имел случай убедиться, насколько они чувствительны в этом отношении! Лет через сто Вы достигнете удивительных результатов. В течение одной секунды Вы легко будете пробегать самые сложные гаммы по пятидесяти раз. Гибкость пальцев будет невероятная, ловкость рук - поразительная. Тогда можно будет спокойно закрыть инструмент и победоносно сказать: "я достигла совершенства!" Не смейтесь, это именно будет так, - примеров тысячи.

Почему Вы ви слова не пишете о почтенном "Тереке"" Читаете его? Или и он подвергся общей участи и тоже не пользуется Вашим вниманием? А мне его жаль, искренне жаль. По-моему, он достоин большего...

Жду письма. С.

14 февраля 1912 года.

...С удовольствием, с величайшим удовольствием послушал бы музыку, хоть какую-нибудь, - даже гармонику или шарманку. Последняя может особенно создавать настроение! А ведь верно это, - помните у Чехова? Когда его смотришь на сцепе ("Вишневый сад" особенно), так все время ждешь: вот сейчас заиграет шарманка. Что-то, я бы сказал, убийственное в этом инструменте заложено.

Между прочим: час тому назад "пережил" порядочное бешенство. Вы помните, что в прошлом году совершено было невероятное кощунство над человеческим гением, было попрано все лучшее, чем жив человек, храм Фэба претерпел самое гнусное оскорбление. И сделал это все тот же "человек?! Я говорю о похищении Джиоконды '. Часто вспоминаю я это событие, позорным, ничем не смываемым пятном лежащее на истории человечества. Быть может, эта святыня найдена? Нет, едва ли. Изверг рода человеческого, похитивший ее, услыхав гнев и негодование оскорбленных, струсил и... уничтожил Джиоконду.

Сегодня читал рассказ Успенского "Выпрямила", где он пишет о впечатлении, полученном от созерцания другого создания человеческого гения - от Венеры Милосской. По обыкновению, очень простое изложение чувств и мыслей автора находим в этом рассказе, но какое неотразимое впечатление оставляет рассказ...

Пергамент кончился. Всего Вам лучшего

СЕРГЕЙ

Джиоконда - портрет Монны Лизы, написанный выдающимся художником эпохи Возрождения Лео пар до да Винчи. Это классическое произведение было найдено и ныне хранится в Государственном Французском музее в Лувре.

Публикуемые письма хранятся в Центральном партийном архиве при ЦК КПСС. Подготовлены к печати научными сотрудниками И. В. Орловой и 3. Н. Тихоновой.

Из Ленинградского ua'jvvmu.

Нооая гавань на Васильевском острове.

Ш*сс началось с вопросительного ШМ зпака.

На доске была напнеана тома сочипения: "В жизни всегда есть место подвигам". * Ребята прилежно скрипели перьями. Ни у кого не возникало желания оспорить эту истину или подвергнуть се сомнению.

Всем было ясно: в жизни ВСЕГДА есть место подвигам! И единственная задача - иллюстрировать этот тезис. Чем больше примеров, тем убедительнее. Ребята морщили лбы, кусали ручки, вспомипая героев и обстоятельства их подвижнической .казни.

В классе запахло скукой. По липам было впдпо: работает память - не мысль.

...А если поставить в конце вопросительный знак?

Поставили.

Теперь тема выглядела по-другому:

Л. КОВАЛЕВА

ВСЕГДА ЛИ В ЖИЗНИ ЕСТЬ МЕСТО ПОДВИГАМ"?

Сперва ничто пе изменилось. Потом перья стали работать медленнее, с перебоями. Остановка.

Я не знаю, что писать!.. ? А раньше знал?

Знал. Александр Матросов " раз, Лиза Чайкина - два, Маресьев - трн, Валентина Гаганова - четыре, Валентина Терешкова - пять...

Что же изменилось?

Не знаю. Я начал думать. И мне вдруг показалось, что я совсем не знаю, что такое подвиг.

ЧТО ТАКОЕ ПОДВИГ]

Какие ассоциации пробуждает это слово? Юноша спас ребенка, выхватил его буквально из-под колес трамвая. Свидетели подвига качают его. Мать спасенного ребсп-ка плачет и смеется одновременно и, конечно, целует спасителя.

Солдат бросается вперед со знаменем и увлекает за собой роту...

Красивый, волнующий, вдохновенный подвиг!

Увенчаппый славой!

Как часто мы представляем себе подвиг именно и только в романтическом плане - со мпожеством восхищенных свидетелей на заднем плане...

Очень тонко проанализировал это состояние жажды подвига Лев Толстой. Помните мечты князя Андрея? Этот умный, рассудочный человек мечтал о "своем Тулоне". Ему хотелось совершить что-нибудь прекрасное, пеобыкновеппос. благородное, но так, чтобы оно было непременно увидено н оце-пено людьми.

И вот та счастливая минута, тот Тулон, которого так долго ждал он, наконец, представляется ему. Он твердо и яспо говорит свое мнение и Кутузову, и Всйро-теру, и императорам. Все поражс-пы верностью его соображения, но никто не берется исполнить его, и вот он берет полк, дивизию, выговаривает условие, чтобы уже никто не вмешивался в его распоряжения, и ведет свою дивизию к решительному пупкту и один одерживает победу..."

К счастью, князь Андрей не весь в этом. Да, его порой далеко уносили честолюбивые мечты. Но, попав па батарею Тушипа, где не было никаких свидетелей вроде Кутузова и императоров, а был только этот "малепький человек" и несколько артиллеристов, и все были заняты делом (и уже потому не могли любоваться храбростью князя Андрея), попав на эту батарею, князь Андрей забывает о своих мечтах и пачинаст помогать Тушнпу убирать орудия "под страшным огнем французов...".

On работает, пе думая о свидетелях. Толстой не даст оценки поступку князя Андрея. Эта оценка - в словах, которыми Тушин прощается с Андреем ("До свиданья, голубчик... милая душа... прощайте, голубчик"), и в слезах Тушина, которые "неизвестно почему вдруг выступили ему на глаза".

В этом поступке Андрея нет внешнгн красоты подвига, но есть внутренняя красота человека, способного забыть о себе ради боль-inoii цели, ради чего-го, что в его глазах выше, чем собственная Жизнь. Способного СОЗНАТЕЛЬНО (именно созиатсльпо, а не

КОГДА ЧЕЛОВЕК ЗАДУМЫВАЕТСЯ...

HI

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

ЛАРОШФУКО.

в

боздумпо!) рисковать ради этого высшего - будь то жизнь других людей или будущее человечества.

Рисковать можно не только жизнью. Это обстоятельство низводит подвиг с того высокого пьедестала, на который его возвели, чтобы любоваться им, на уровень жизненно важного дела, дела полезного с какой-то очень высокой точки зрення.

Лучшие люди, избравшие себе большое, серьезное жизненное дело, рисковали (сознательно и обдуманно!) своей свободой. Всем памятен путь Радищева, написавшего "Путешествие из Петербурга в Москву" и сосланного Екатериной в Снбнрь. Он рисковал и жизнью и свободой не нз абстрактной любви к подвигам, а потому, что душа его "страданиями человечества уязвленна стала".

Чернышевский, повторивший через много лет путь Радищева, писал в письме к жене:

За тебя я жалею, что так было, за себя самого совершенно доволен. А думая о других, об этих десятках миллионов нищих, радуюсь тому, что без моей воли и заслуги придано больше авторитета моему голосу, который зазвучит же когда-нибудь в защиту их!"

Ни в подвиге Радищева, ни в подвиге Чернышевского пет той внешней ромоптичпостн и красоты, которая кажется иногда неотъемлемой частью подвига. Нет мечты о возданни, о славе, о восторженных свидетелях... Есть только твердость, верность избранному делу, невозможность свернуть с пути, какие бы ни встречались препятствия.

ПОДВИГ СТАРОГО ДОКТОРА

л Польше человек, кото-^ЯК рого называли "старый " - доктор". Это был Януш Кор-чак - писатель, врач, педагог, всю свою жизнь посвятивший детям-сиротам.

Имя "доктор" осталось за ннм до конца - и тогда, когда он оставил медицинскую практику и посвятил себя воспитанию сирот, организовав специальный приют для них.

Когда Варшава была оккупирована фашистами, сирот приказали готовить к отъезду. "Доктор" сказал им, что они поедут в деревню, и детн были спокойны. Он сел вместе с детьмв в поезд, который вез их в Тремблинкулагерь, где их ждала смерть в газовой камере.

Комендант поезда узнал писателя, произведения которого нравились ему, и, желая спасти его, предложил выйти из поезда.

А дети" - спросил Корчак.

Дети поедут.

Ошибаетесь. Не все негодяи! - сказал Корчак. Он не принял предложенной ему свободы и погиб вместе с детьми.

Кто-нибудь скажет: какой в этом смысл, ведь дети все равно погибли"

Корчак ощущал ответственность за детей. Он отвечал за сирот перед своей совестью и перед человечеством. Спастн их было не в его силах - он мог только облегчить им последние минуты. Спасти себя - в таких обстоятельствах - было бы для него актом измены, отречения от своих принципов, от дела, которому была посвящена его жизнь...

Человек сам выбирает себе путь в жизни. Лишь изредка он сам выбирает себе смерть. Выбор Кор-чака не случайная вспышка: он был подготовлен всей его жизнью.

...Если человек видит свое человеческое назначение в чем-то объективно важном и выполняет это назначение со всей мерой серьезности и таланта, которая отпущена ему природой, он духовно и душевно накапливает тот заряд твердости, устойчивости, который может быть невидим для посторонних.

Обыкновенный человек с обыкновенными человеческими недостатками, но ревностно делающий свое человеческое дело. И вдруг перед ним оказывается пропасть. Он использует тот резерв, который накопил за годы жизни и работы, и перепрыгивает через пропасть. Не надо думать, что ему не страшно! Пропасть пугает его, как каждого живого человека. Пугает, по не останавливает: вот в чем дело. Дело не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы не останавливаться, не повернуть!

Корчак не остановился и не повернул. Он довел дело своей жиз-пи до конца - пусть страшного, трагического, но единственно достойного в сложившихся обстоятельствах.

Ну, а если бы этн обстоятельства не состоялись? Если бы Варшава не была оккупирована? Тогда не было бы необходимости в том, чтобы совершать подвиг. Януш Корчак продолжал бы свое достойное жизненное дело...

А как же романтика? Радость и боль? Ведь бывают романтические подвиги! Взрыв энергии, силы, храбрости, рождающийся в человеке, как порыв вдохновения - неожиданно, бурно, счастливо... Ведь бывает н такой подвиг!

Бесспорно, бывает. История дает нам примеры подвигов подобного типа. Мы узпаем о них. Но мы редко узнаем о том, как накапливалась эта сила, эта энергия и

Из Ленинградского альбома.

На канале Грибоедова.

стойкость, которая однажды позволила человеку совершить нечто великое.

Качества, которые привели человека к такому "взрыву", не всегда нам видны. И поэтому мы сбрасываем их со счета - будто их не было вовсе. Будто каждый человек - каждый! - немножечко напрягшись, может совершить подвиг. Главное - искать и найти обстоятельства, в которых этот подвиг удобно, что лн, совершить...

Великое и прекрасное слово! Не дадим же его компрометировать неумеренным повторением, порой бессмысленным, порой демагогическим.

Человек честно, добросовестно работает. Норма? Нет. "Трудовой подвиг!"

Юноша-спортсмен услышал крик и спас девочку, барахтавшуюся в реке н наглотавшуюся воды. Норма? Нет. "Подвиг!"

И работает у нас это прекрасное слово, порою заменяя собой массу других слов, таких, как честность, трудолюбие, находчивость, и утрачивая свой первоначальный прекрасный и гордый смысл. Подвиг? Да это же так просто! Да у нас каждый может совершить подвиг! Запросто! Не задумываясь! И читаешь в иных газетпых статьях и в школьных сочинениях: "Он готов был, не задумываясь, отдать свою жизнь..."

Такие строки пишутся незаду-мывающимнея людьми. А подвиги совершаются, напротив, людьми задумывающимися.

МУЖЕСТВО ЗНАНИЯ

Романтическая профессия - летчик! К этому слову "прилагаются" постоянные эпитеты: "бесстрашный", "отважный". Кто бы стал протестовать против их употребления" Мы полны уважения к этой профессии, такой суровой, такой опасной. Нет, мы пе стали бы протестовать против этих эпитетов!

Протестуют лишь... сами летчики. Протестует однп из бесстрашных, отважных - летчик-испытатель Марк Галлай, написавший книгу "Испытано в небе".

Галлай считает, что в наши дни смелый поступок - особенно в авиации (но, конечно, ие в ней одной) - почти всегда имеет свою "технологию". Его падо уметь совершить! Не вдохновение, ие озарение, а знание придает уверенность летчику в рискованных положениях.

Галлай сравнивает два типа храбрости: храбрость неведения и храбрость знания. Храбрость неведения проявляет человек, когда, растерявшись, не зная, как вести себя в трудных обстоятельствах, совершает безрассудство, зажмурив глаза, с единственным расчетом - на удачу, на счастливую случайность: авось, вывезет!

Со стороны его поступок может казаться смелым. В действительности он рождеп отчаянием и паникой.

Храбрость знания - это храбрость летчика, "в совершенстве владеющего сгустком современной техники - самолетом".

В своей книге Галлай описывает эпизод, едва не стоивший жизни ему самому и второму летчику-испытателю - Опадчему.

Погода была, по выражению автора, "сомнительная". Оба летчика чувствовали, что летать нельзя. Но, боясь быть заподозренными в трусости, они согласились лететь. "Забавно, - пишет автор, - что внешнее наше беспринципное решение выглядело очень красиво: отважные летчики, не считаясь с трудностями, собираются лететь на сложпое задание в сомнительную погоду. А в действительности па-лицо было чистой воды капитулянтство. Не всегда, оказывается, можно судить о поступках человеческих по их внешнему обличью!"

В результате неразумного решения, подсказанного не знанием и расчетом, а "эмоциями", самолет едва не попал в аварию. Другой самолет, вылетевший чуть раньше, разбился.

С трудом посадив машину на аэродром, не приспособленный к посадке самолетов такого типа, Галлай думает: "...влипли-то мы в "историю" исключительно в результате моей же собственной не к месту проявленной уступчивости.

Из-за того, что у меня, если можно так выразиться, "не хватило смелости не проявить смелость".

Самыми смелыми людьми среди участников этого драматического эпизода Галлай считал... работников аэродрома, которые согласились принять его самолет, хотя длина полосы аэродрома была короче длины пробега корабля. "По всем формальпым законам им следовало от этого уклониться. Поступая вопреки этим законам, оии добровольно брали на себя тяжкую ответственность... Люди на земле понимали, чем рискуют, но не сочли себя вправе уклониться от такого рискапрекрасный при

мер того самого гражданского мужества, которое порой дороже личного!".

О ГРАЖДАНСКОМ МУЖЕСТВЕ

Иной раз рисковать приходится не жизнью, а другим: например, работой (любимой притом), заманчивыми перспективами, наконец, репутацией...

Решимость человека, рискующего работой, будущим и настоящим благополучием, наконец, своей репутацией, редко называют подвигом. Обычно поведение подобного рода называют скромно - порядочностью. Однако каждому человеку приходится чаще упражняться в этом качестве, чем в совершении подвига. А провести решительную черту между этими двумя способами проявления человеческого достоинства, пожалуй, трудно.

Вспомните роман Ю. Бондарева "Тишина".

В сущности, чем Вохминцев больше всего привлекает сердца? Тем, что не верит в обвинение, предъявленное отцу. Рискуя своим положением, благополучием, самой свободой, он не произносит тех слов, которых от него требуют.

Как назвать эту твердость? Порядочностью или подвигом?

На поверхностный взгляд, Вохминцев ничего особенного не совершил. Он только отказался совершить то, что от него ждали и что расходилось с его понятиями о достоинстве человека, об истине. Хотели, чтобы он сказал, не задумываясь: "Мой отец - враг народа, и я от него отказываюсь".

А он... задумался.

И не сказал этих слов.

Прекрасно все-таки, когда человек задумывается!

Если и вы задумаетесь, что такое подвиг, вы обнаружите, как смещаются привычпые понятия. Многое из того, что обычно называют

подвигом", в действительности им не является.

И, наоборот, некоторые поступки, не вызывающие нашего восхищения, при тщательном рассмотрении оказываются достойными этого высокого звания.

Мечта о подвиге всегда владела и владеет людьми. И это естественно. Но как часто раздумья сводятся лишь к маниловским мечтам о необычных обстоятельствах, в которых, как по мановению волшебной палочки, проявляются мужество, героизм, храбрость!

В жизни всегда есть место подвигам! - шепчет зачарованный мечтатель." Надо только искать, где это место!"

И он ищет. Ищет где-то - вне себя, вне своего дела, своих отношении к людям, к миру. Найдет ли"..

Мечта о подвиге прекрасна и плодотворна, когда она от чистоты душевной, от любви к людям, когда эта чистота н эта любовь оборачиваются в повседневной жизни обостренным чувством долга, ответственным отношением к своему делу, чуткостью к людям.

Человеку, который так живет, не придет в голову искать специального места для совершения подвига. Он живет интенсивно, в постоянном напряжении умственных н душевных сил, направленных на все лучшее, - а это и есть состояние потенциальной готовности к подвигу.

Иного и не нужно!

Человек знает, что жизнь его ограничена и во времени, и в пространстве, и поэтому в возможностях действия.

Но. созиавая жизни

быстротечность. Он так живет - наперекор

всему." Как будто жить рассчитывает

вечность II этот мир принадлежит ему.

(С. Маршак "Лирические эпиграммы").

Владимир СОЛОВЬЕВ

ПЕСНЯ

НЕВСКИХ БЕРЕГОВ

У молодой ленинградской поэтессы Ирнпы Маля-W ровой есть такие строки:

Спешит лишь солнце. В небо посылая Зарю "

Как бы под флагом знаменосца.

Под знамя это

Кто скорее встанет?

Кто вместе с песней

Сердце принесет?

Город Ломоносова и Державина, Пушкина и Лермонтова, Некрасова, Блока, Маяковского...

Какими строками пораду ет нас сегодня молодая ленинградская поэзия?

ДАРИТЬ ДОБРО!"

УЛеонида Агеева и Глеба Горбовского много общего - от профессии геолога до многочисленных интонационных совпадений в творчестве. И для того н для другого характерна откровенная прнземленность поэзии, прозаичность; ромаптика этих поэтов не бескрылая, но корней своих она не скрывает - это путешествия, труд, поиски. "Вся жизнь на планете зовется Работой!" - восклицает Горбовскнй. "Ходить - наш труд", - более спокойно заявляет Агеев. Но, читая этих поэтов, сразу же чувствуешь и границу между сходством и несходством.

Контрастность, осязаемость поэтических ассоциаций, неожиданность лирических открытий, мироощущение, одновременно слитное и сложное, большой разговор, начатый в стихах о жизии, - таков Леонид Агеев. Говоря о своих думах, поэт замечает:

Они идут со мной. Их путь прямее несравненно: я стену должен обогнуть - они пройдут сквозь стену.

Па первый взгляд поэзия Агеева кажется тлнтие прозаичной. ПОЭТ всматривается в быт, предметом поэзии становятся сугубо или заведомо непоэтические вещи. Поэт как бы бонтся оторваться от земли: слишком много на ней бед н проблем, требующих разрешения, вмешательства. Все, что находится в отрыве от "хлеба насущного" (в широком смысле слова), кажется Агееву ненужным или неправдой.

Поэта связывает с жизнью множество поэтических и человеческих уз. Об этом "множестве" он рассказывает взахлеб, упиваясь материальностью и терпкостью жизни, ее неповторимыми формами. В стихотворении "Трамвайное утро" поэт рассказывает о первом пассажире: "Мой в вагоне постоялец он, и забота чья" Моя!.. Впереди трудна работа, много поту выйдет... Пусть ои чувствует заботу - может и не видеть..." А в стихотворении "Искал!" поэт высказывается более определенно:

...Наш мир неоднороден и огромен мильон дорог

и миллионы троп. Хочу пожить хоть сутки в каждом доме, по-человечьи дышащем взахлеб.

Пародисты выписывают строки пародируемого поэта в эпиграф - строки самые неудачные. Я выписываю удачные, нацельные строки Л. Агеева, из которых складывается биография и кредо поэта или, как говорят в подобных случаях, лирического героя. Первая книга стихов молодого поэта весьма последовательна: в ней сквозные постоянные темы, даже название книги не случайно, а как бы эпитет поэзии Л. Агеева - "Земля".

ЯПОНСКИЙ поэт XVII века Мацуо Басе в одпом из своих хайку писал:

Грустите пы. слушая крик обезьян, Л знаете ли. как плачет ребенок, Покинутый на осеннем ветру?

Мудрость и поэзия Л. Агеева состоят как paj в гом, что ои разрешает земные проблемы, что он не позволяет своей лире восторгаться до седьмою неба

В

01

или печалиться до ухода от земли. "Душа дрему-" чая моя иавссгда присвоепа людьми", - замечает поэт.

В одном из лучших своих стихотворений, "Отцы", Агеев говорит о мертвых, которые возвращались домой "в довоенных будничных нарядах", "наклонясь, разглядывали лнца, спящему от глаз не заслониться...". И вот заключение, которое делает поэт:

...Мертвым все доступно, все понятно, и они

не равнодушны к нам...

Суровые будни и мужество позволили Агееву догнать поколение близких ему по духу людей.

...По малолетству

на войне не довелось мне обжигаться, в военных госпиталях мне не приходилось обживаться. Но кажется, с каких-то пор, что был и я побит войною, что были руки медсестер знакомы и со мною...

Не случайно первая книга Леонида Агеева названа "Земля". Не случайно ее первая часть озаглавлена "ХОДИТЬ - наш труд"... Леонид Агеев, поэт высокого и простого накала чувств, крепко осознает свои земные связи с прошлым, настоящим и будущим. Ходить по земле и дарить добро - это не столько поэтическая, сколько общечеловеческая позиция. В ней тревога, забота и ответственность за все то, что делает человечество.

Предмет агеевской лирики - земля: деревья и з i воды, люди и звери, трамваи и семьи. В стихах Глеба Горбовского перед нами уже не земля вообще, а где пашня, где целина. У Агеева мироощущение слитное, он наводит порядок в построенном доме. Задача Горбовского сложнее: он только закладывает фундамент мира. Он пока пе уверовал в предложенные им самим истины. Поэтому как просьба, как заклинание звучат порою его стихи:

А я ведь кому-то являюсь родным, какие-то руки без рук моих хилы.,. Кому-то мой разум необходим, пожизненно в ком-то я

неизгладим!

Так начинает Горбовскин свою главную тему - тему Родины. Горбовскнй - поэт-путешественник, и, паверно, новый сборник его стихов будет носить характер дорожного дневника. Но если в первом сборнике постоянно ощущалась зыбкость и географических и человеческих привязанностей, то в последних стихах молодой поэт "эмоционально прикрепляется" к уголкам земли и выглядит не путешественником, а постоянным жителем.

Красота и свобода мира постоянно тревожат Горбовского. Непрекращающееся удивление, радость открытия - такова наполненность его поэтического пульса. Оп ничего пе придумывает, хотя и непривычны порой его ассоциации, просто он до краев переполнен как бы впервые открывающимся ему в своей непрестапности, в богатстве, в многоголосице фантастическим, удивительным и вместе близким - рукой подать, рядом - миром.

Встает ограда, а за иею "

займется дух от красоты

и высоты...

И вдруг виднее,

в какое счастье ввергнут

ты...

Так, копечпо, надо уметь сказать. Привлекает, однако, другое. Так надо уметь почувствовать, а, почувствовав так, иначе не скажешь - именно "ввергнут в счастье". Стихотворение здесь не кончается - тогда бы дело ограничилось блестящими охами да ахами:

А Волга пахнет расставаньем, и Русью пахнет... И она в глаза веснушчатого Вани до синя моря влюблена,

Горбовскин чувствует и видит полутона, но главное для него - это все же предел чувства, который может наступить в его стихотворениях в любое мгновение, в каждой строке. Есть вещи, в которых невозможно признаться: мы знаем классическое объясне-пне в любви - не от себя, а от вымышленного друга. Поэтому не Глеб Горбовскнй, а веснушчатый Ваня! Признание в третьем лице отдаляет эмоциональный взрыв стихотворения, он должен слиться со смысловым:

Стоит он. вымазанный солнцем... И рассекая еннь небес, под ним земля его несется, полным-полна его чудес.

Его ветрами облизало, его. как факел, голова!..

Ускорение достигло предела. Многоточие, пауза оттого, что стиху не угнаться за движением чувства.

...Еще Россия не сказала свои последние слова!

Так приходит к поэту зрелость. Эта зрелость не избавляет or необходимости удивляться и открывать. Более того, зрелость эта не есть исполнение всех заявок и ранее поставленных задач. Это скорее корректура заявок н укрупнение задач. Это особо и тревожно осознанная поэтом ответственность.

А вот и первые морщины. Пора, ребята, помолчать. Для жизни выросли мужчины, теперь придется отвечать за все... За горные вершины и за стоящих там. внизу, двух ковыряющих о носу.

Из Ленинградского альбома.

Ростральная колонна,

Двух "тихих обормотнков" увидел одпажды и Александр Кушнер. Они беззаботно - но ие ковыряли в носу, а качались на досточке - "весь день с утра н до ночи". Поэт задумался: "Ни горя, ни любви, ин мелкой сволочи. Все в будущем, за морем одуванчиков. Мне кажется, что я один из мальчиков".

Пусть не поймут меня превратно, я не хочу противопоставлять жизненные позиции двух поэтов, которых люблю. Оба поэта признают свою ответственность перед жизнью за двух детей, чтобы не было в нх жизни горя н "мелкой сволочи", чтобы жизнь повернулась к ним не с гневом, а с улыбкой, чтобы улыбку эту пронесли они через всю жизнь. А пока пусть качаются, пусть даже ковыряют в носу; иа посту - ответственный за их счастье, влюбленный в землю и труд Поэт.

высокий СТРОИ ДУШИ

Чтобы придать своим делам важность, фокуспнк "сделал мрачное лицо", ои съел стакан и графин, налил в карман воду, незаметно заменил одного кота другим. Из пустого ящика ои достал бревно и пальто, превратил яйцо в цыпленка, заставил фонтан бить из своей ладони.

Потом еще чего-то съел. Затем он белым сделал мел. Никто не понял, что к чем. Но долго хлопали ему.

Поэт, конечно, ие фокуспик, во всяком случае, его чудеса не обман, но работа над стихами часто тоже начинается с предмета, "мертвого" предмета. Nature morte - мертвая природа. Паскаль писал о натюрморте: "Он заставляет нас любоваться копией тех вещей, оригиналами которых мы не любуемся". Мы знаем художников, прославивших этот жанр и в жанре этом прославившихся: Жан Батист Шарден, Илья Машков, Жорж Брак. Это отнюдь не безобидный и нейтральный, не мертвый жанр. Чтобы показать горе матери, можно изобразить женщину перед маленьким гробиком, а можно - вещи в пустой комнате, чужие, чуждые, врагн. У Врубеля есть рисунок "Кровать": смятая постель, перевернутая подушка, разбросанное одеяло; человека нет, но все выражает человеческую тоску, тревогу, беспокойство. Вещи могут ласкать глаз и вгрызаться в душу, пежить воображение и распалять тяжелые воспоминания. Примеры натюрмортов можно пайти и в литературе; достаточно вспомнить "Оды простым вещам? Пабло Неруды - оды помидору, вину, соли, ножовке.

В чужой комнате раздражает, не дает заспуть бой часов; потом к нему привыкнешь. Привычка недаром названа второй натурой: многие предметы мы не замечаем, как необходимое.

Душа - "таинственный предмет" - сравнивается Куншером с "колбочкой":

Сжимаясь ночью от обид.

Она весь день в огне проводит.

В ней вечно что-нибудь кипит,

И булькает, и происходит:

Взрывается и гаснет вновь,

Отк 1адывается на стенки.

II получается любовь

И боль, и радость, и оттенки.

Я вспомнил свою встречу с Даниэле Петруччн, который пытается за стенкой колбы вырастить человека, а значит, и душу.

Вот о пламени, бьющемся "под стеклянным, под невозможным колпахом":

В среде пустой и безвоздушной Оно металось, как п беде. Как Чацкий в пошлой и бездушной Необразованной среде!

Предметы - как зеркала, вглядываясь в которые поэт узнает себя, но это не простые зеркала - волшебные: в них время, история, поколения. Поэт множит свой опыт иа чужом"чужое дыхание, чужие прикосновения, следы. Вещи рассказывают о прошлых тревогах; Кушнер делает их современными. Вот на античной вазе выступает человечков дивный хоровод. Среди них один - "с головой, повернутой назад". Человечек "что-то вспоминает и назад, как в прошлое, глядит". Кушнер узнает в этом человечке себя:

Старый мастер, резчик по металлу, Жизнь мою в рисунок разверни. Я пойду кружиться до отвалу. II плясать не хуже, чем они. II в чужие вслушиваться речи. II под бубен прыгать невпопад. Как печальный этот человечек С головой, повернутой назад.

Обличье и реквизит стихов Кушнера, казалось бы, комнатпые, камерные. Телефонный н дверной звонки,1 графин с водой, вывеска, готовальня, фотокарточка, магнитофон, рисунок в старом учебнике - все, что, находится совсем рядом, привлекает Кушнера. Одно стихотворение так и называется: "Комната". Там есть строки:

Ра." в году бросаясь на вокзал. Я из тех. кто редко уезжал. Как уеду п? Куда уеду? Отпуска бывают раз в году. Десять метров мирного житья. Дел моих, любви моей, тревог " Форма городского бытия. Вставшая дорогам поперек.

Новизна стихов Кушнера пе в новых темах, а в новых интонациях. Новая же интонация - от слишком большой близости предметов, о которых речь в стихах Кушнера. Создается своеобразный интимный угол поэтического зрения. Тема в нем "замотн-вирована" личпостью поэта и является скорее поэтическим следствием стихотворения, чем его прозаиче; ск"н причиной. Интимный угол зрения позволяет говорить просто, с недоговоренностью, с многоточием, с паузами, с умолчаниями, как в личных письмах.

Но поэт пе хочет корректировать свои чувства, экономить на них, выстраивать их, классифицировать, отбирать. Именно поэтому его стнхи становятся откровением. Кушиер рассказывает об всем, что его тревожит. Каждое его стихотворение - это философская миниатюра, это раздумья, вызывающие раздумья. Поэту важно не отчеканить свою мысль, а разъять понятия, самому понять, объяснить другим:

Па телеграфе грустен юмор. Удобен способ телеграмм. Но слово "жив" и слово "умер? Равны по стоимости там.

Кушнер начипает с азов. Смсшио было бы упрекать Кушнера в дотошности: мол, это уже до тебя решили и поняли. Это НУЖНО поэту, нужно это и читателю. Кушнер стал моим собеседником, ои ие утешает меня, а напоминает о том, что я порою забываю.

Итак, дело не в громкости голоса, хотя, конечно, тихий голос может стать средним, но и громкий ие так уж редко звучит фальцетом; Кушнеру не надо вырываться па свободу из собственных тем. Но, с другой стороны, собственные темы не должны стать каноном, превратиться в тот порочный круг, который носит название беличьего колеса.

Все это не упреки Кушнеру. Это - предостережение. Ибо опасность такая есть. И ощущается она не .тогда, когда Кушнер просчитывается, а когда побеждает. В прорывах к полнозвучню, к глубине, к тайнам, когда очень тихий голос создает мертвую тишину и великолепную акустику, в этих прорывах чувствуешь не только силу Кушнер.], но и то, что он не всегда .ею пользуется.

...Во всем сквозит высокий строй души. Война кастрюлям, кухням и заботам! Дом кажется не домом - Дон Кихотом! Вот он стоит сейчас перед тобой В кольце других - и так и рвется в бой1

В стихотворениях Кушнера два философских начала - лирическое и драматическое. Поэзия Кушнера мужественна и умна. Поэт пытается разобраться в сложностях эпохи, в самом себе. Поэт много размышляет. Мысль приостанавливает действие, но она же и выверяет его.

Мир вещей оказывается в поэзии Кушнера миром 'человеческих чувств. Он ратует за мужество, за борьбу, за сознание высокой ответственности поколения. Он связывает наши тревоги с тревогами отцов, дедов и прадедов наших. Не вещь в себе интересует его. Во всем видит он следы человеческой доблести н низости.

Стихи, подобные стихам Кушнера, иногда называют "комнатными". А если в комнате происходит пожар, драма или спор о самом важном? Все равно комнатные? '

ГЛАГОЛ ВРЕМЕН

Молодым всегда мало своей биографии. И потому, что слишком она невелика, а жизнь требует усилий, одоления и опыта; и потому, что то, в чем существует человек - от учителей и книг до архитектуры и природы, - старше его, а желание общения, равновесия, равенства, наконец, гармонии наступает раньше нашего повзрослення. Поэт, преодолевая свою биографию, обращается к прошлому, чтобы быть с ним "на ты". Виктор Соспора начинает свою биографию чуть ли не с азов - если не всемирной истории, то истории Родины: "Правда, ты печальной Евфросиньей обо мне в Путивле причитала".. Думал: не вернусь, а вот вернулся через восемь сотен лет почти. Разве мы в своей судьбе студепой не прошли тревожные азы"? Александр Кушнер всматривается в натюрморт, ищет в нем следы чужих волнений, за давностью лет отстоявшихся во времени. Леонид Агеев увеличивает свои возраст, догоняя предыдущее поколение, юностью своей испытавшее войну.

Майя Борисова ищет опору, которую не может найти в своей короткой биографии. Ее набеги на прошлое боуее беспокойны, случайны и даеки, чем у ее товарищей. Органичности в набегах на прошлое ист, это не главная тема для Борисовой, а скорее подспорье для главной темы:

Мы ищем факты и детали, тысячелетья вороша.

И вдруг - рисунок дикаря, силуэт скафапдра. М. Борисова не удивлена. Она нашла то, что упорно искала; подтверждение догадок, а не сам факт волнует ее.

Как долго мир наш

был стреножен. Мы только начали с азов. Но след чужой.

он так тревожит.

II так торопит

чей-то зов.

Создается как бы стартовая площадка, па которой возникают страстные, неудержимые строки:

Клади, история, ладони Нам на пылающие лбы. Чьей там победой и бедою Твои хранилища полны?

Майе Борисовой прошлое необходимо для движения, оно торопит; в прошлом ей видятся успехи, превышающие те, что мы делаем сейчас. Как это ни парадоксально, но одна нз волнующих тем для Борисовой - соревнование с прошлым. Нет необходимости спорить сейчас об Атлантиде или космических кораблях, посланных на Землю с Марса. Подобные гипотезы не отбрасывают нас в прошлое, но заставляют торопить время, устремляться в будущее.

Но это только один аспект раздумий М. Борисовой. Когда человек называет наши сегодняшние успехи азами, то он не критиканствует, не юродствует, а мечтает. Фредерику Жолио-Кюри человечество казалось юным, делающим первые шаги в истории. "Всего двести поколений нас отделяют от предыстории - 6 ООО лет. Прогресс, если мы будем так считать, покажется быстрым... Этот простой подсчет показывает чрезвычайную юность мыслящего человечества н в известной мере объясняет те ошибки, которые оно совершало и, увы, совершает..."

Подтверждение близости ощущений Майи Борисовой приведенному высказыванию Жолио-Кюри найти ' нетрудно. Человек - творец времени. В нашем образе интонационно точнее будет сказать: творец времени - человек. Из березы он сделал дрова, согрелся, сварил похлебку, не затоптал кострище, и в огне погибли деревья. По следам на снегу один человек нашел свою любовь и стал счастливым, а другой - врага и убил его. Человек поймал молнию, точно рыбу, на длинную железную удочку, заставил ее осве

Решетка Летнего сада.

щать жилища, приводить в двнжепнс машины н подвел ее к тусклым концам проводов, которые замыкаются на электрическом стуле. Сухая береза не знала, что она дрова, тихий снег - что на нем остаются следы, летала по небу молния и не зпала, что она электричество; узнал все это человек и по-разному использовал. Я пересказываю стихотворение М. Борисовой, которое кончается строками:

Л Земля смотрела на человека

II дивилась его мудрости и талантам.

Но на всякий случаи

прятала урановые руды. Как матери прячут от детей спички В самым дт пни! ящик

кухонного стола.

Чрезвычайная юность мыслящего человечества" делает его всемогущим не по годам. Природа прячет от человечества СПИЧКИ - это обратная проекция желания М. Борисовой перегнать свой возраст. В конечном итоге человечество неизбежно окажется (и уже оказывается) перед необходимостью взрослеть и мудреть, чтобы соответствовать и умело пользоваться достигнутым богатством.

Поэты определенного толка и не столь давнего времени, стремясь и призывая к совершенству, апеллировали к гармонии и совершенству природы. Природа у М. Борисовой дивится познаниям и достижениям человека - мы это уже видели. В стихотворении "Мозерские стеклодувы" природа смотрит, как девчонка, па стеклодува:

Не слыша гула улицы, Шагов и суеты. Стоит природа.

учится,

Как

делают

цветы,

Природа учится у мозерских стеклодувов делать стеклянные цветы... Но природа учит -. 1овека разумности: можпо уметь делать цветы и быть недобрым человеком. Время предстает в стихах М. Борисовой дифференцированно. В нем есть настоящее н наносное, справедливое и несправедливое.

В отношениях личности со временем у М. Борисовой преобладают не абстрактные, а конкретные противопоставления. Обезличиванию противопоставляется личность, ищущая опору и в человеческом вообще и в традициях бытия и мышления в частности. Хранилища истории полны многим, и многое приходится из нас извлекать, чтобы себе же что-либо доказывать. Но уже "старинные, исчезающие движения" дровосека, косаря, жницы - это движения, связанные с русской песней и древпим идеалом. "На районпом смотре самодеятельности" (так и называется стихотворение) все кого-то повторяли. "Ветрами моды их мотало от мексиканцев до Моптапа":

Надюша. тихая Надюша. Допрочка из Фомина. Пищала с лихостью натужной. Что. мол.

Мари всегда мила".

Если даже телефону мучительно его средиппое состояпие между жизпью и небытием, то как быть девчонке, в которой "свое смеется, плачет, чему бы вырваться, плеща, да песенка тесна, как платье с чужого, узкого плеча".

И вдруг

Раздольно, непокорно. Всем веяньям наперекор. Цветной, счастливою подковой Упал на сцену

Русский, ХОР.

О. как и радостно и скоро

С девчонок глупым iphm сползал!

Какой культурою исконной

Повеяло

В ожиеший зал!

Так личность получает вес и силу в борьбе с обезличиванием, обретая, или, точнее, узнавая корпи, свои корпи! И в поисках фактов и детален вороша тысячелетия, мы обретаем прежде всего самое родное - Родину! И в этом самый убедительный аргумент в пользу победы личности:

Нам года - не в счет.

нас беда не сечет.

А Русь, как река,

сквозь века течет. Поднимаются древние имена Яркими травами

с самого дна.

...Как п Майя Борисова, свою биографию Виктор Соснора начинает с предыстории:

Думал:

пе вернусь.

а вот вернулся

Hepej восемь сотен лет почти.

В автобиографических "Эпизодах" Соснора замечает: "Мне говорят: "Ковыряешься в прошлом. Что ты, парняга, в сущности, прожил? Азбуку мямлил, в глобусы тыркал..." Прожил я мало - двадцать четыре. Знаю блокаду, видел расстрелы".

Стихотворение "На Волге" продолжает диалог с предполагаемым оппонентом. Да, отвечает Соснора, азбуку мямлил. Как?

Разве мы

в своей судьбе студеной

не прошли тревожные азы7

Не впервой поэту "иголки-брызги собирать, а завтракать дождем", ждать грозы, ибо "непогодь Руси" началась еще "на реке Каяле, той реке общеславянской боли"...

Итак, казалось бы, прошлое вооружает Соснору. Человек без памяти и воображепия - это скучный человек. Соснора родился не в 1938 году, а по крайней мере в 1111-м, откуда он ведет свою поэтическую и человеческую родословную.

История входит в автобиографию поэта естественно н современно. Прав был Николай Асеев, заметивший в своем предисловии к сборнику стихов В. Сосноры: "...Далеко выходят эти стихи за рамки подлинника и широко раскрывают "обе полы времени" - того, давнего и нынешнего, нашего". Но эти асеевские строки относятся ко второй, "исторической", части сборника, а мы пока следим за философским движением стиха "На Волге", которое служит ключом к достоинствам н просчетам В. Сосноры.

Достоинства ясны: не каждый поэт может сделать историю современной, увеличить накопленный опыт пе за счет подделки дня рождения или внешних ре-мнписцепцнй, но за счет освоепия прошлого своей Родины.

Но "ест уже давпо реки Каял, Волга есть". Итак, Соснора переносит нас с Каяла на Волгу, из XII века в XX. Здесь имеется резон привести полностью строки, которыми поэт пытается определить современное жнтье-бытье. Итак, Волга:

Над ней кудахчет катер.

Лодка есть.

А в лодке ты и я

д<| раструбы дымные над Тверью сеть.

да rpsjicpaiiu над подои,

в

да ладош" тиоя - тисе аошм>ье.

мокрая, блестящая ладонь.

Казалось бы, все нормально: грузокрапы, раструбы, кудахчущий катер, мокрая ладонь. Но это лишь внешние признаки времени, тем более внешние и бедные, что первая часть стихотворения впечатляет СИЛОЙ чувств, мыслей, она подготовила и требовала не менее сильной второй части, которой не оказалось. Ибо Волга стала меньше Каяла, сузилась в представлении поэта до размеров ннгнма и многозначительных и броских замечаний "по поводу современности", скорее приличествующих доброжелательному иностранцу, приехавшему в нашу страну в гости, нежели соотечественнику. Из большой реки Волга превратилась в игрушечный ручеек, в котором пол забавляется бумажными корабликами. Представьте разочарование разбежавшегося лыжника, для которого вместо трамплипа уготована гладкая дорожка.

То же или почти то же происходит с поэтом. Поэтическая автобиография Сосноры, как я уже говорил, пачинается с предыстории. Конечно, Бояп автобиографичен не по фактам биографии, но по соотношениям: искусство и поэт, искусство и истина, народ и поэт, искусство и жизнь. Ценность исторических стихов В. Сосноры не в новой концепции истории, во в их современности и, я бы даже сказал, злободневности и остроте. При этом он не модернизирует историю, а анализирует ее.

Патриотизм - это ведь и ощущение общности личной судьбы человека и исторической судьбы Родины. Конечно, и в историческом цикле встречаются просчеты: порою Соснора со вкусом, но все же смакует размеренность и тягучесть древнерусского быта - здесь уже сквозит не проницательность, а экзотичность и развлекательность.

Менее всего Соснора растворяется в истории; он не теряет, а находит себя в истории, концентрирует историю в себе. Казалось бы, знание прошлого должно было помочь поэту заглянуть в будущее. На поверку Соснора часто беспомощен именпо в настоящем. Исторические стихи Сосноры по-настоящему современны, современные - внеисторичны. Многозначительность "Эпизодов" оборачивается порой банальностью, а увлеченность оказывается иллюзией.

В стихах появляется довольство и трюкачество. Кажется, одпако, что поэт перехитрил самого себя...

Даже если взять один из лучших стихов такого рода, "Мы овладеваем токами...", то поэтический вывод его предельно схематичен н банален:

Разве мы фрезеровщики7 Мы - человечество.

В доказательство этой нехитрой мысли приводятся и лаборантки-белоручки, которым поэт плетет венчики на лоне природы, и рыбная ловля, и споры о жизни на Марсе, и даже (ах, какие мы молодцы!) штуди-ровапис произведений Ленина.

Петь, конечно, в "совремеппом" цикле превосходные стихи: "Будильник", "Прощапье", "Кактус", "Литейная осень", - великолепные строки.

Сто молний "

врассыпную, сто фиолетовых стреко-j вкось, жужжали в облаьах.

Или:

Вниманье!

Настала литейная осень. Брызги металла " желтые осы!

Но если говорить об их философской концепции, то они, безусловно, уступают историческим стихам. (Кстати, древнерусские стихи при обилии славянских выражений и прочих анахронизмов проще, безыскусственнее, естественнее, чем современные, где поэт пет-пет да и начнет нанизывать, как шашлык на шампур, формальные находки на схему стихотворения.)

Можно было бы сказать, что в некоторых стихах Сосноры заметен скорее талант, чем его личность. Но это не совсем так. Ибо талант не есть голое умение подбирать рифмы и сравнения. И в тех стихах, где мы чувствуем отсутствие личности поэта, видны провалы его таланта.

У Леонида Мартынова есть стихотворение о художнике, который потерпел фиаско, написав портреты дочери и сыновей:

II так как они не признали его, Решил написать он Себя самого.

И вышла картина - свет изо тьмы... И все закричали ему: Это мы!

И действительно, высшим достоинством поэзии явля" .я искренность н полная отдача, воспринимаемые читателем как автобиографичность. В этом Соснора еще робок и нерешителен, экономен в чувствах.

Ведь о чем бы пи заставляла думать книга - о напрасно истраченных деньгах и о потерянном времени, о фабуле и героях, о мыслях, рассыпанных на ее страницах и за нх пределами, - это называется подтекстом, - всегда рано или поздно задумываешься над личностью своего собеседника, автора книги. Леонид Мартынов, которого я только что цитировал, пишет в автобиографии: "Порой мне казалось, что прошлое я сжимаю руками, как меч и как щит, но в то же время оно ложится на мои плечи тяжестью боярской шубы, застиает мой взгляд, как нахлобученная на глаза казацкая папаха".

Соснора последних журнальных циклов стихов - это витязь на распутье. Но "...десять пальцев, от песен скорченных, задевают струны": поэт идет к себе, к своему времени. Это сложный и трудный путь, но это верный путь.

Звучат новые голоса в ПОЭЗИИ Ленинграда. Опи креппут, мужают. Мы ждем от них многого.

Н. ДОЛИНИНА

бы купил, в этом магазине не было уже полгода.

Если бы Гречкин учился в девятом или десятом классе! Но он кончает одиннадцатый! Исключить его из школы сейчас, за месяц до экзаменов" Оставить в школе, простить? Педсовет решил целиком предоставить судьбу Гречкн-на на рассмотрение ребят - суда чести и совести.

Первое решение суда было такое: не позорить. Не устраивать публичного общешкольного суда над Гречкнным, а судить его па "выездной сессии", в классе. Аркадий держался на этом суде нагло и спокойно. Он снова лгал, а когда лгать стало невозможно, перешел в наступление. "Я хотел подарить эти конфеты маме! кричал он." Я осознал свою ошибку, а вы теперь хотите испортить мпе всю жизнь!" Его поддержало несколько мальчиков. Все оии упн-

II ПОРАЖЕНИЯ

1. СУД ИДЕТ

Р*ыло это года два тому назад. Т% Восьмого марга в школе был учительский вечер. Часов в девять воспитателя одиннадцатого класса "А" позвали к телефону. Директор большого продовольственного магазина сообщил, что несколько минут пазад задержан ученик одиннадцатого класса "А" Чернов Валерий, укравший сто граммов конфет. Если бы воспитателю сказали, что задержан Ваня, Вадим, Олег, Володя, он бы возмущенно воскликнул: "Это невозможно!" Но Валерий Чернов... О нем воспитатель ие решался сказать вполне твердо: "Чернов не может украсть". К счастью, у Валерия дома был телефон. Директор школы позвонил родителям Чернова. К телефону подошел сам Валерии. Он спокойно сидел дома и занимался физикой.

Снова позвонили в магазин. "А мы его уже отпустили, - сказали там." Чего же держать: фамилия, школа пзвестпы, да и всего сто граммов конфет.."

Назавтра "делом Чернова" занялся суд чести и совести. Это организация при комитете комсомола, разрешающая конфликты в классах, драки, любые нарушения дисциплины н, конечно, расследующая кражи, если они случаются. Через несколько дней ребята установили, что в магазине был ученик параллельного одиннадцатого класса Аркадий Греч-КИИ. Валерий Чернов как-то дал ему свою тетрадь по электротехнике, И теперь Гречкин, предъявив эту тетрадь, назвался фамилией Чернова и подписал этой фамилией акт о краже.

Аркадий категорически отрицал свою вину. Сначала он сказал, что нн в каком магазине не был. Потом - что купил эти несчастные конфеты совсем в другом магазине, здесь, рядом со школой. И в магазине подтвердили: да, восьмого марта у нас были такие конфеты, в такой упаковке. Да, мы даже припоминаем этого паренька.

Следствие зашло в тупик. И все-таки ребята продолжали добиваться правды. Уже в апреле удалось выяснить, что Гречкин успел сбе- ать в магазин рядом со школой, расплакаться и умолить заведующего магазином обмануть ребят. Таких конфет, какие Аркадий якоралн на ничтожность украденного: что такое сто граммов конфет!

Суд удалился на совещание и постановил: вынести разговор о Гречкине на общешкольное комсомольское собрание. Формулировка такая: судить за подлость.

На первомайский вечер Гречкин явился пьяным. Было очевидно, Что он уверен в поддержке одноклассников и ие боится никакого суда. Тут даже одноклассники, действительно жалевшие Аркадия, не выдержали, и классное комсомольское собрание постановило: просить комитет об исключении Гречкииа из комсомола.

Вам кажется, что э.о" такое простое, такое яспое дело? Вовсе, нет. Мы все зиали: в школе есть много ребят, которые будут думать только об одном - Аркадий кончает школу. Куда оп пойдет, исключенный нз комсомола? Ecib и другие: опи станет защищать Гречкииа с пенон у рта, только чтобы поспорить с судом, которого сами побаиваются.

И вот настал депь суда. Целую педелю перед этим днем в школе проходили классные комсомольские собрания. Члены комитета докладывали классам дело Гречкииа, просили обдумать и сформулировать общее мнение. Если оно сдиподушяо, - от класса выступает одни человек- Если взгляды разошлись, - один человек от каждой группы.

Суд происходил в зале. На сцене - председатель, защитник, обвинитель и обвиняемый. Председатель коротко излагает всем известные обстоятельства дела. Выступают свидетели, обвинитель, защитник. Начинаются прения - и в зале вспыхивает буря. Как все-таки ловко умеют семнадцатн-восемнадцатилетнне ребята оперировать демагогическими словесами! Выходит, например, на сцену Саша Крылов - известный всей школе циник, ни разу в жизпн никому не протянувший руку помощи, забалованное неразумными родителями взрослое и неглупое дитя, живущее по известному принципу: "Если я не за себя, то кто же за меня"? И этот самый Саша Крылов держит речь такого плана: "Как можем мы исключить Гречкива из комсомола? Да, он совершил тяжкое преступление - украл сто граммов конфет. Но мы его не воспитывали, мы за ним не следили, а теперь, когда он уходит нз школы, мы хотим лишить его комсомола)! Комсомол должен воспитывать, a ь° наказывать! Имеем ли мы право отталкивать человека от комсомольской организации"?

О подлости - ни слова. О наглости - ни слова. О появлении на вечере в пьяном виде - ни слова. Все сведено к ста граммам конфет И на эту удочку поддаются ребята из девятых н десятых классов. Выходит хороший, честный паренек: "Да, Гречкин виноват, но ведь судьба решается, а ов украл так мало... Кто не воровал у мамы ковфеты - поднимите руки! Вот видите, почти никто пе поднял..."

Мой тогдашний класс нарушил на этом собрании все законы. Полагалось по одному выступлению от единодушного класса - мои ребята были едины, но выступало шестнадцать человек, и некоторые по два раза. "Как вы можете все сводить к конфетам! - кричали они. - Гречкнна судят за подлость, понимаете вы' Человек, который, попавшись на краже, подписывает акт чужим именем, не может быть комсомольцем!"

Моих ребят поддерживали многие, и возражали им тоже многие. "Все это так, но Гречкнна жалко" - такова позиция немалой группы десятиклассников.

Вы боретесь за чнеготу комсомола, - кричал Саша Крылов, - а я знаю (да н вы знаете) в сто раз худших людей, чем Гречкин, и они в комсомоле!

Так, по-твоему, падо терпеть всякую мразь только потому, что где-то еще есть такая" - отвечали мои ребята и их единомышленники.

Собрание шло часов пять. В конце концов на голосование были поставлены два предложения: выговор п исключение из комсомола. Под восторженный вой защитников Гречкнна большинство проголосовало за выговор.

Позвольте, а где же были взрослые, учителя? Как позволили провести такое решение?

Я выступила на этом собрании, хотя мы, взрослые, решили, что выступать не будем. Выступила только потому, что услышала ехидное замечание кого-то из ребят: "Учителя отмалчиваются". И только для того, чтобы обратиться к жалостливо-равнодушной части зала с призывом: "Поймите, что речь идет не только о Гречкнне, но и о вашей принципиальности!"

Мы допустили заведомо неверное решение ребят, и я думаю, что мы поступили правильно!

У нас и раньше бывали суды, будут и .дальше. Этот суд исключительный. Но он, может, важнее других, потому что после него в школе очень много думали, очень много спорили. "Победивший? Гречкнн не изменился, конечно. На суде он многих привлек тем, что плакал и каялся, что сказал

Прошлым летом, готовясь принять новый класс после такого л ^бимого, так вошедшего в мою .жизнь, я придумала длинную и пронзительную, как мне казалось, речь. 1р.'1 года я вела класс" и в конце третьего года все шло так гладко! В моей памяти остались цветы и улыбки выпускного вечера, письма и телеграммы учеников, радость, победа, торжество... С радостью, с победой, с торжеством я шла в новый клагс. И я ри-думала такую речь:

Прежде всего забудьте, что вы дети. Вы взрослые люди - и мы, учителя, считаем вас равными себе в правах и обязанностях. Не воображайте, пожалуйста, что мы будем требовать от вас хорошей успеваемости и отличного поведения. Это само собой разумеется, раз вы взрослые люди. Если кто-то нз вас не захочет быть взрослым, вы сами будете с ним разбираться. У нас, учителей, другие заботы. Мы должны помочь вам стать людьми - добрыми и мужественскорбно: "Я сам себя присудил к исключению из комсомола". А после суда к нему приглядывались сотни глаз и видели: ничего ои не понял. И думали: "Ведь от нас зависела его судьба, а мы решили ее неверпо. Должны были дать ему урок на всю жизнь. Не дали".

Да, Гречкин урока не получил. Но его получила школа: осенью, в сентябре, состоялся диспут о мещанстве. Интересный диспут - спорили не о внешних признаках мещанства: слониках, ковриках и т. д. - а о внутренней сущности мещанина. Не только спорили, думали вслух: как ие заразиться мещанством? Нет ли и во мне мещанина?

И тогда встал один из самых ярых защитников Гречкнна. Мучи-тельпо, с трудом, запинаясь, но все-таки он сказал: "Мы были неправы в прошлом году. Зря мы защищали Аркашку. Ему от этого хуже. Этот суд... он его ие научил. Нас, правда, научил. Я говорил с ребятами... Мы поняли, что это не шутка - решать судьбу".

Вот поэтому я и считаю, что суд все-таки принес пользу. Ребята получили урок гражданственности. Урок борьбы. Поняли, что решение человеческой судьбы не шутка и не игрушка. Что иногда добрый ударит, а злой погладит. Что гуманизм включает в себя и жесткость. Многое поняли.

нымн, честными и неравнодушными... Мы должны воспитать в каждом нз вас Человека и Гражданина - н сделать это с вашей помощью, потому что взрослые люди воспитывают себя сами..."

Такую речь я придумала летом на берегу речки, упоенная воспоминаниями о выпускном вечере, цветах и улыбках. Примерно так я и произнесла ее в своем новом девятом классе. Тридцать шесть человек, очень милых, очень внимательных, очень вежливых, спокойно и доброжелательно меня выслушали. Я пришла домой в отличном настроении, убежденная, что вступила в ту фазу учительского мастерства, когда с любым классом мне будет легко и приятно работать.

И действительно, было очень легко - первые десять дней. Ребята приглядывались друг к другу, а потому сидели на уроках тихо. Учителя приглядывались к новым ученикам, а потому не было двоек. Ребятам хотелось получ-

2. ОНИ ОЧЕНЬ ТРУДНЫЕ, МОИ РЕБЯТА

В

ше познакомиться друг с другом, и потому на первую загородную поездку явились почти все, хотя лил дождь, и были вознаграждены прояснившимся иебом, утихшим ветром, засиявшим солнцем... И костер жгли в лесу, стихи читали, пели. Так было хорошо дней десять, а может, и две недели...

А потом... началось! Ну, поток двоек, болтовня на уроках - это на первых порах меня не так уж огорчало Все казалось: опомнятся же они, не может долго так продолжаться. Страшно было не это. Я вдруг увидела... Но лучше расскажу обо всем по порядку.

а-

Уклассов, как и у людей, есть лица. Открыто-доброжелательные, веселые, с хитрецой, недоверчиво-сумрачные, самодовольные, неуверенные, бесша-башпые - разные бывают лица у классов. И характеры - тоже.

Был у меня класс сорок первого года рождения. Место рождения - Ленинград. Из тридцати восьми мальчиков и девочек семеро имели отцов, двадцать три - матерей. Пятнадцать человек не ПОМНИЛИ ни мать, ни отца. "Это, наверное, интересно, когда полный комплект родителей", - сказал мне мальчик из этого класса. Да, они были трудные. Дикие, предприимчивые, неуемные... Живя в Ленинграде, они туманно представляли себе Эрмитаж, Русский музей, ни один из них не читал Толстого, ни один никогда не был в Филармонии, а в театре" только со школой. Все конфликты в этом классе разрешались драками... Парни курили и пили с двенадцати лет, грубо ругались при девочках. Это был очень трудный класс, но я знала, что с ним делать. Я читала Макаренко, советовалась со старыми учителями, и мне становилось все ясней, ясней: они "поддадутся" на внимание, на заботу, на культуру... И правда, как жадно рвались эти ребята к культуре! Читать всух - что хотите: стихи, прозу, пьесы, сказки - только читайте! В музей - давайте, давайте... А это что? А зачем зон тот - голый? И оказалось: дикость пришлось выбивать не так уж долго. Зато как ценили эти ребята каждый час, который мы, учителя, проводили с ними! Каждая воскресная прогулка была для них бесценным подарком: они понимали, что мы отнимали воскресенье у своей семьи, у хозяйства.

Были другие классы: равнодушно-вежливые, с недоумением взиравшие на все наши попытки расшевелить их. Диспут? А зачем он" Чеховский вечер? Репетиции" Что я, в театре не могу посмотреть Чехова? Лыжный поход? Да я лучше дома у батареи погреюсь! С этими были свои трудности, в них надо было преодолевать пассивность, равнодушие.

Но класс, который я приняла в прошлом году... Лицо этого моего класса так переменчиво, что его ие разглядишь. Я люблю это лицо на уроках литературы. Оно в меру внимательно, в меру задумчиво, в меру оживленно. На нем радость открытия, усилие мысли, на нем многообразнейшне чувства: и доброта, и гнев, н благородство, и смелс -ь, и готовность ринуться в битву за свои убеждения... Но до чего же меняется это лицо на собрании! Или - даже в самом неофициальном, непарадном разговоре о тех же самых вещах, о которых только шла речь на уроке! Какая-то хитрая маска появляется на этом лице и усмешка- знаем, мол, слышали! Где, что я потеряла, когда оступилась, за что повернулось ко мне это второе лицо класса - вот он, самый мучительный вопрос, от которого не уйти ни дома, нн в театре, ни летом, в отпуске, на берегу моря...

а-

Максим сндит на уроках тихо. Он выше того, чтобы нарушать дисциплину: у него со мной "серьезные разногласия".

Я, видите лн, давлю на его личность и лишаю его свободы. Я хочу навязать ему мои представления и взгляды, а он имеет свои. Например, такие: он, Максим, - исключительная личность. Он это знает давно, с детства, и много тому подтверждений. Кстати, его всегда учителя любили и тоже зналн, что он исключительный. А для таковых законы пе пнеапы: цель оправдывает средства. У Максима есть великая цель: поступить в институт международных отношений. Ради этой цели он может совершить любой поступок, даже некрасивый: ведь в результате из него вырастет великий дипломат. Это низменным личностям кажется, что Максим бездельничает, а на самом деле он решает мировые проблемы, недоступные прочим...

Идет урок о "Горе от ума". Нормальпый урок: люди думают, спорят, ищут, говорят умное, говорят глупости... Самым опаспым врагом Чацкого кто-то считает Скалозуба: у него в руках оружие. Кто-то - Молчалнна: этот умен. Кто-то"Софью: она предала Чацкого, а самое страшное - это предательство друзей... И вот медленным, небрежным жестом поднимает руку Максим. Класс замирает: сейчас начнется интересное. Ленивым тоном утомленного взрослого, в сотый раз объясняющего маленьким детям очевидные вещи, Максим высказывает ошеломляюще-неожиданную точку зрения: Чацкий просто глуп. И Грибоедов глуп, раз считал его "здравомыслящим человеком". И не в том дело, что Чацкий распинается без толку перед Фамусовым н его гостями, а мысли у него глупые. И как он не видит, что Софья любит Молчалина, - просто смешно!

Тут же выскакивает еще одна "исключительная" личность н начинает вопить, что один Молчалип по-настоящему любит Софью н, значит, он не подлец, а благородный человек...

Зачем все это нужно моим ребятам? Они вправду так думают илн просто хотят выделиться, сказать не то, что принято?

Вот другой урок - о Байроне. Я неосторожно касаюсь в связи с байроновским Каином легенды об Иуде - н немедленно получаю реплику, что Иуда имел право предать Христа, поскольку у него были свои идеи, которым Христос не давал ходу...

Значит, вообще можно оправдать предательство" - спрашивает кто-то с места.

Конечно! - откликается Максим." Все ведь зависит от цели...

Разгорается спор, и от позиции Максима его же товарищи на оставляют кампя на камне. Но если бы мепя волновал и беспокоил один Максим, насколько псе было бы проще! Вот я выхожу нз школы и вижу впереди Мишу Дуда рева.

Из Ленинградского альбома.

Парусники у Горного института.

В начале года, когда ребята еще плохо знали друг друга, Мишу выбрали старостой. Как-то я попросила его остаться после уроков. Он сказал, что не может: ие спал три ночи.

Что же ты делал три ночи"

Учил уроки.

Почему же ночью? А вечером?

А телевизор?

Ты что же, каждый день смотришь телевизор?

Конечно! - отвечает он с высокомерным достоинством." Каждый вечер с семи до одиннадцать.

Неужели тебе не надоедает?

Искусство не может надоесть.

Но по телевизору, бывает, передают и безвкусицу и старые фильмы, которые ты много раз видел...

Все, в чем заняты артисты, - искусство. Какая может быть безвкусица?!

Может показаться, что Миша Дударев - просто глупый, невежественный мальчишка, которого не стоит принимать всерьез. Многие девочки из моего класса так н считают. А я приглядываюсь к Мише и вижу другое. Он довольно-таки... не то, чтобы образован, ну, скажем, нахватан: знает фамилии всех футболистов мира, сыплет именами итальянских актрис п кинорежиссеров, читал горы книг о войне - именпо не "шпионскую литературу", а серьезные документальные книги и воспоминания. Но... никогда я не видела, чтобы Миша волновался за исход матча: оп только рассуждает об успехах и об ошибках игроков. Я никогда не слышала, чтобы Миша говорил о проблемах, поставленных в фильмах или спектаклях, чтобы он вмешался в спор о смысле жизни, искусстве, о любви... Зачем рассуждать, волноваться, спорить, что-то для себя решать" каждый раз заново? Для Миши все в жизни давно уже решено. Вот, например, его идеал летнего отдыха: вставать попозже, завтракать, идти на пляж. Там поиграть в преферапс, выкупаться, потом пообедать, сходить в кино. Вечером прогуляться по пляжу или снова сесть за карты... Приземленный какой-то идеал, не молодой. Как бы это объяснить поточнее - Миша Дударев вызывает у мепя не улыбку и не раздражение, а жалость и страх за него: он кажется мне... безнадежно старым человеком!

А ведь Мишина философия вовсе не так безопасна, как иа первый взгляд кажется. И вот уже неплохой, в сущности, но слабовольный, разболтанный парнишка, вколне подчинившись Мишиным рассуждениям, признается:

" Чего там! Я не какой-нибудь особенный. Я человек простой, и мечта у меня простая: хорошая квартира, обстановка, машина, красивая жена!

А другой восклицает с утробной завистью:

У одного парня дома белый телефон! Сила! Полжизни не жалко!

Ну зачем он тебе белый? Не все ли равно - красный, зеленый, черный?

А шикарпо! Как в кино! Та-ак хочется!

й-

Яне могу вспомнить без стыда свою преотличнейшую, заранее продуманную речь на первом собрании: "Забудьте, что вы дети!" С чего это я решила, что они считают себя детьми" Легко было сказать: "Если кто-то из вас не хочет быть взрослым, вы сами будете с ним разбираться". А если никто не хочет разбираться, если так все погружены в свои дела и переживания, что до остальных никому дела нет" Человека и Гражданина я им обещала воспитать! Разве это так просто - воспитать Человека и Гражданина?

Класс у мепя разнообразный. Миша Дударев в нем один. И Максим один. Такие мальчики могут быть в любом классе, и справиться с ними не так уж трудно. Но в моем...

Я уже полюбила своих учеников - всех вместе и каждого ~ отдельности; уже несу за них ту ответственность, которой не сбросишь, не передашь другому, которая на тебе, и никуда от нее не уйти. У меня в классе тридцать шесть хороших мальчиков и девочек, и тем больнее мне сознавать, что справиться с Максимом и с Мишей Дударевым они не могут.

У меня есть в классе друзья. Мальчики: забывчивый, вечно разболтанный, растерянный, очень честный романтик и стихотворец Петя, законченный филолог Миша и ненавистник всякой "гумани-тарщины? Леня Крылов, прикрывающий бесконечной трепотней и доброту, и серьезность, и поиски трудного, интересного, настоящего .. Девочки у меня яркие, веселые, умненькие, так живо откликаются они на всякий сложный жизненный вопрос, так любят и подумать, и поспорить, и стихи послушать, и помолчать белой ночью па набережной... Когда я думаю о каждой из них в отдельности, я вижу милые, оживленные, приятные лица. Но иногда, пытаясь представить себе лицо класса в целом, вижу и другое.

Начну с мелочей. Вот пустяк - распределение дежурств по школе. А на меня наваливается тоска, тяжелая, как гробница: убирать классы ие хочет никто, дежурить в столовой хотят все - почему ие пролезть к стойке без очереди" I каждый мой ученик точно знает, что его претензии правильны и основательны, а претензии всех остальных бессмысленны.

Еще пустяк: умная, добрая, серьезная девочка говорит подруге:

Как? Ты хочешь отпускать косы? Бред какой-то! Я ненавижу косы!

И другая:

Я запретила маме носить это кольцо. Мне опо не нравится.

Уж это, казалось бы, чистейшие мелочи: ну, подумаешь - косы, кольцо! Но как непреклонно мои девочки убеждены, что их мнение единственно правильное, неоспоримое! И вот за мелочами растет серьезное. Учится, например, в классе незаметная девочка Лиза. Сидит на последней парте, молчит. Вызовут ее - ответит. Не вызовут - так и просидит молча день, другой, неделю... Идет класс в театр - Лизы нет. Едет класс в Таллин - Лиза не может. И как-то раз сообщают мне мои девочки:

Лизе до нас никакого дела. Вот бы на будущий год убрать ее.

То есть как это убрать? Неужели вы не понимаете, что ей трудно, у нее замкнутый характер, трудный для всех, а для нее самой особенно? Ей надо помочь!

Ну, нет уж! Она сама не хочет! Мы знаем! Кто хотел быть с нами, тот давно стал своим в классе, а она не хочет!

Я знаю, точно знаю, как тяжело Лизе быть одной в классе. Один

Из Ленинградского альбома.

Рыбаки на набережной Невы.

только раз она, преодолев себя, сказала мне несколько слов об этом. Но я бессильна перед убежденностью девочек: они все про всех людей понимают отлично! К Лизе никто не подходит. Ее ие замечают. Она чужая. Пусть она уходит...

Для того я и поставлена классным руководителем, чтобы не дать совершиться несправедливости. Лиза не уйдет в другой класс. Но ведь девочки до сих пор не понимают, как онн неправы, как чудовищно несправедливы по отношению к человеку мои умные, хорошие девочки.

Катя поражает меня изо дня в день умением рассказывать о своих самых личных, самых интимных переживаниях - буквально первому встречному. И - еще того лучше - целой группе первых встречных. Идет, например, неторопливая беседа с лучшей подругой. В комнате сидит брат подруги - можно бы ведь и выйти куда-нибудь и отложить беседу. Нет, невзирая на брата, излагается история, вечная, как мир, но животрепещущая: "Я прихожу, а он выходит, и он на меня так посмотрел, а я на него, и он говорит, что..."

Определяется ее поведение одним: главный человек на земле? Я. Главные дела - мои.

Я! Я! Я! Я знаю все лучше всех! Я понимаю так! М н е не хочется показывать сочинение, а вы смеете об этом не догадываться! Мне нужно поделиться с подругой, а тут кто-то сидит и слушает, - ну и пусть, ведь мои дела всех па свете важпей и интересней, а этот брат, он ничего все равно пе поймет, хоть и старше нас! Странные какие-то люди: не замечают, что у м е п я плохое настроение! Как смеет учитель разговаривать с кем-то, а не со мной! И какое право имеете вы веселиться, когда мне грустно! И печалиться, когда м п е весело!

Вот, честпое слово, я не придираюсь. Это психология, конечно, не всех, но многих моих учеников"в чистом виде, освобожденная от красивых слов. Из нее, разумеется, вытекает и другое: невероятная, песлыханная требовательность ко всему человечеству, кроме себя, любнменького. Любой свой поступок объясняется и оправдывается: виноваты обстоятельства, окружающие люди - товарищи, родители, учителя, - все виноваты, но не я, конечно!

В юности всем свойственно интересоваться собой, познавать себя, свою психологию, мысли, чувства. Но у пекоторых моих ребят этот интерес к собственной лич-пости принимает неслыханные, гипертрофированные размеры. Проявляется он по-разиому, но всегда мучительно - и для самого человека и для окружающих.

Одни бродят по школе неприкаянные, унылые, плачутся по уголкам: их недостаточно оценили, пни лишние, никому не нужны... Другие не сомневаются в своей значительности ни при каких обстоятельствах, и я каждый раз останавливаюсь, ошарашенная, перед категоричностью их тона. Все, что изрекают эти мальчики н девочки, есть истина в последней инстанции и обжалованию не подлежит! И самое страшное - люди кажутся этим ребятам понятными, как помидор. Миша Дударев- -глупец, и только, нечего на него обращать внимание. Катя - воображала и лицемерка, что о ней разговаривать! Так возникает равнодушие ко ^гем, кроме ближайших друзей.

МОИ ребята готовы обличать и ненавидеть мещанство во всех его проявлениях. Они найдут его и в фарфоровых слониках, н в коврах с оленями, и в ультрамодерной квартире, где негде спать, есть, писать, потому что все в доме рассчитано не на нормальную жизнь, а на приемы... Мои ребята узнают мещанство и в книжном магазине, и в Филармонии, и на последней премьере... Так почему же в себе самих пе все видят и замечают его?!

В моем понимании, первый признак мещанства - старость души, та самая, которую я вижу у Миши Дударева. И второй признак, не менее важный, -неумение и нежелание сомневаться: в себе, в своих поступках, решениях, словах...

Как-то на уроке Миша Дударев рассердился па меня:

Вы стараетесь навязать нам свои взгляды!

Да, право же, нет! Но имею я право бороться с тем, что мне ненавистно?! Не мог) я выносить, чтобы пятнадцатилетний мальчишка мечтал только о машине или о белом телефоне. Не могу выносить, чтобы подросток готовил себя не к подвигам, не к творчеству, пе к любви (в юности ведь именно об этом нормально думать), а к тому, чтобы "не делать подлостей без крайней необходимости".

Когда так думает или поступает стареющий, проживший жизнь человек, у меня это тоже не вызывает ни восторга, ни уважения. Но молодость "...дается человеку один раз", и невозможно видеть, как она тратится "не на то": будь это низменные порывы Мншн Дударева, нлн Максимкино стремление выделиться любым путем нз "массы", или самопрощение, самолюбование и равнодушие.

А я люблю сомневаться. И очень боюсь чувства полной уверенности в своей правоте: с моей точки зрения, человек, переставший сомневаться, непременно становится мещанином.

Правильно ли я сделала, что решилась писать о таких интимных вещах - а для меня отношения с классом всегда интимны - в "Юность"? Не знаю.

Вот почему я это сделала Бороться с почти еще незаметными ростками мещанства - труднее этого, по-моему, ничего нет. Тем более, что бороться приходится н в себе: я-то ведь в начале года тоже успокоилась, решила, что все могу, все умею! Дорогой ценои заплатила я за это самодовольство: н отчаянием, и стыдом, и растерянностью... Но у меня есть спасительная работа: ученики не дают зазнаваться, не дают успокаиваться, за все ошибки платят сполна. А у моих ребят еще нет работы. Чем встряхнуть их, как заставить посмотреть на себя со стороны" Может, удастся все-таки через "Юность"" Может, это еще кому-нибудь поможет? Ведь симптомы той болезни, которою заражены иные мои ребята, я вижу и у ряда других подростков - вот в чем беда...

За весь прошлый год я, как казалось мне, ничего не добилась - каким был мой класс, таким и остался. Но вот прошло лето. Может, это мне только кажется, но что-то неуловимо сдвинулось в ребятах. Повзрослели" Задумались?

Максима нет в классе. Он остался на второй год, ушел из нашей школы, поступил работать и в вечернюю. А к нам заходит... И, может, стыдно моим ребятам, что не сумели ничем ему помочь" Мне стыдно.

Поражение пли победа судьба Максима? Внешпе, конечно, поражение. Но он столкнулся с трудностями, сдал за месяц все экзамены за девятый класс - может, в этом есть и победа" Мне трудпо считать Максима чужим - да и он тоже тянется к нам: может, в этом есть и победа?

Онн очень трудные, мои ребята. Но я полюбила их, мпе стало интересно за них бороться. А я верю: когда любишь и когда очепь хочешь, - победишь!

Н. ПОНОМАРЕВ,

секретарь Ленинградского ВЛКСМ.

В большом походе

Когда произносишь слово "Ленинград", перед глазами встают изумительные по своей красоте проспекты и набережные нашего города, его дворцы и парки. И все же ие только удивительные архитектурные ансамбли заставляют учащенно биться сердце каждого, кто впервые вступает на ленинградскую землю. Славные революционные, боевые и трудовые традиции - вот прежде всего чем славен город на Неве.

Ленинград - колыбель пролетарской революции. Именно здесь развернулась во всю ширь революционная деятельность величайшего человека земли - В. И. Ленина. Именно здесь произошли события Октября 1917 года, решившие судьбу нашей страны и оказавшие решающее влияние на всю историю человечества

История нашего города неразрывно связана с молодежью. Юноши и девушки города Ленина боролись за победу революции, создавали первые в стране тракторы, строили первые в стране турбины, находились в первых рядах бойцов за социалистическое переустройство сельского хозяйства. Орден Красного Знамени, которым страна наградила ленинградский комсомол за подвиги в годы Великой Отечественной вой-иы, является свидетельством мужества и стойкости ленинградской молодежи, ее готовности всегда с честью стоять на защите завоеваний Великого Октября.

О чем сегодня думают и мечтают наследники питерских рабочих и красногвардейцев" Чем заполнены наши трудовые будни" Если сказать коротио, совсем коротко, то хватит трех слов: Труд, Мир, Коммунизм

Мы самое счастливое поколение самого счастливого народа. Нас ждут великие дела. И хотя потрудиться предстоит немало, ио какое это счастье - первыми на нашей планете построить иоммунизм, делиться своим опытом со всеми людьми земли!

В начале 1959 года юноши и девушки Ленинграда - крупнейшего промышленного центра страны - начали соревнование за выполнение семилетки по росту производительности труда в пять лет. С самого начала соревнования по предложению комсомольцев молодежь стала вести расчеты-задания по росту производительности труда на каждом рабочем месте. Расчеты определили конкретные цели для каждого юноши и девушки, заставили их творчески относиться к своей работе, совершенствовать свое мастерство и опыт, повышать знания.

В дни работы XXII съезда КПСС молодые судостроители завода имени Жданова обратились к молодежи города с призывом: "Все новое, передовое, прогрессивное - на каждое рабочее место!" На большинстве предприятий были созданы комиссии и штабы по распространению этого почина, намечена программа действий. Передовики производства выступали на комсомольских собраниях, непосредственно в цехах демонстрировали свои методы и приемы труда, свой инструмент и приспособления. Были организованы десятки передвижных выставок. Горком ВЛКСМ совместно с совнархозом выпустил перечень лучшего инструмента для шести ведущих специальностей. За большую работу по распространению новейшего инструмента Ленинградская комсомольская организация награждена дипломом I гтг-пени Выставки достижений народного хозяйства СССР.

Можно много интересного рассказать о трудовых делах ленинградской молодежи, о 350-тысячной армии, участвующей в замечательном коммунистическом движении.

В феврале нынешнего года мы подвели итоги нашего соревнования. Коллективы 352 промышленных предприятий и 14 производственных объединений и управлений Ленинградского совнархоза достигли уровня производительности труда, запланированного на конец семилетки. Около 200 тысяч молодых ленинградцев выполнили свои обязательства "Семь - в пять!".

В связи с успешным окончанием соревнования' Центральный Комитет ВЛКСМ занес Ленинградскую комсомольскую организацию в Книгу почета ЦК ВЛКСМ.

В дни, ногда вся страна отмечала сорокалетие со дня присвоения нашему Союзу молодежи имени вели-' кого Ленина, молодежь города начала подготовку < достойной встрече 50-летия Советской власти. Этот почин зародился на прославленном Кировском заводе,' в бригаде коммунистического труда, возглавляемой Виктором Гульковым. Молодые рабочие бригады, готовясь к встрече 50-летия Октября, наметили свои ру-' бежи в труде, учебе, общественной деятельности "1 появился комплексный план коммунистического труда бригады. И сегодня на предприятиях города трудят-1 ся уже десятки и сотни последователей этого почина

Какие же цели ставим мы перед собой, готовясь к юбилею Советского государства? Прежде всего организовать свой труд так, чтобы молодые рабочие всех предприятий, всех строек и транспорта ежегодно досрочно, к 7 ноября, к годовщине Советской власти,' выполняли свои задания по росту производительности труда. Мы будем иороться за коммунистическую организацию труда в каждой бригаде, в каждом цехе.1 Будем неустанно повышать свою квалификацию,' знания, изучать опыт новаторов..

Комсомолия Ленинграда всегда придавала огромное значение шефству над важнейшими объектами капитального строительства, над продукцией промышленных предприятий, над автоматизацией и механизацией основных цехов и участков. Бороздят морские просторы подшефные комсомолу атомный ледокол "Ленин", танкеры "София" и "Прага", лесовоз "Теодор Нетте", дают промышленный ток турбины Братской ГЭС, на полях страны появились мощные тракторы "Кировец", выпускает продукцию первая очередь кингисеппского рудника "Фосфорит". Во всех уголках нашей страны можно встретить рожденные в Ленинграде машины и станки, за выпуском которых следили строгие комсомольские глаза.

Вместе с молодыми рабочими во время летних отпусков трудится и многотысячная армия студентов.' В этом году более шести тысяч учащихся Ленинград-' ских вузов работали на стройках большой химии, в совхозах и колхозах нашей области и Целинного края.' Не отставали от старших товарищей и наши школьники, они с честью трудились в комсомольско-моло-дежных лагерях на полях Ленинградской области.

Готовясь к юбилею Советской власти, мы сделаем все для того, чтобы наш любимый Ленинград стал городом высокой коммунистической культуры. Комсомол взял шефство над строительством третьей очереди Ленинградского метрополитена имени В. И. Ленина, активно участвует в создании нового парка в Кировском районе и зеленого пояса вокруг Ленинграда в местах боев Великой Отечественной войны, в строительстве киноконцертного зала на 4 тысячи мест. Мы приведем в порядок все улицы и площади города, и в первую очередь носящие имя В. И. Ленича и имена героев-комсомольцев. В различных районах города откроются новые молодежные клубы, кафе, лектории.

Трудно перечислить все стороны нашей деятельности. Перед молодыми ленинградцами большие и сажные задачи. Успешному их разрешению будет способствовать ставшее уже славной традицией наше соревнование с молодыми москвичами.

Наша страна уверенно идет к светлому будущему - коммунизму, и в этом походе вместе со всей советской молодежью находится молодость города Ленина.

У нас - гостях

Смена

Ленинградская комсомольсная газета "Смена" - одна из самых первых молодежных газет страны. Первый номер ее вышел в свет в 1919 году. Чтобы пересказать ее историю, понадобятся десятки и десятни страниц. Поэтому сегодня, встречаясь с многочисленными читателями "Юности", мы попытаемся кратко рассказать лишь о тех проблемах, которые волнуют иаш коллектив сегодня, сейчас.

Главное мерило нашей работы - внимание читателей. Если в ответ на статью или заметку в газету приходят десятки, а порой и сотни писем, значит, работали мы не зря. Если на страницах газеты появляются короткие строки под рубриной "По следам наших выступлений", значит, недаром встречался журналист со своими героями, разыскав их на работе или дождавшись поздно вечером у подъезда дома, значит, недаром прошагал ои и проехал десятни нилометров...

Нашей молодежи по плечу большие дела. И газета всегда старается стать ей хорошим помощником. Мы горячо поддержали почин номсомольцев города выполнить план семилет ки по росту производительности труда за пять лет.

Страницы "Смены" стали трибуной для молодых рабочих Они делятся своими мыслями о том. как внедрить все передовое, все новое иа наждом рабочем месте.

Много внимания уделяет газета жизии и работе девушек и юношей на ударных комсомольских стройках большой химии - в Кингисеппе, Киришах, Волхове и других местах.

В обстоятельных корреспонденциях "Смеиа" сообщает о жизни молодежи села, о том, нан работают лучшие из лучших.

Очень трудно рассказывать о всех наших делах и начинаниях. Может быть, какое-то представление о них дадут публикуемые здесь отдельные наши статьи, заметки, зарисовки.

За многолетнюю историю "Смены" тираж газеты посто янио увеличивался и сейчас составляет 145 тысяч эиземпляров. Мы всегда считали, что разговариваем с большой аудиторией. Но когда выносят твои труд иа суд всесоюзного читателя, то становится страшно и в то же время интересно: а что думают юноши и девушки страны по поводу тех проблем и мыслей, которые волнуют нас и о которых мы пишем?

За возможность поговорить с миллионами читателей мы благодарим журнал "Юность" и ждем писем от тех, кто захочет написать нам.

Редакция газеты "Смена".

вают о важнейших событиях в жизни советской моодежи, о тех подвигах, за которые комсомол был награжден орденами.

Медаль, посвященная у частим комсомола в гражданской воине, имеет на обороте нзображевне ордена Красного Знамени.

Медаль в честь трудовых подвигов в годы первой пятилетки. На ее обороте - орден Трудового Красного Знамени.

.. Вели >ая Отечественная война. Первый орден Ленина.

...Леса послевоенных новостроек. Второй орден Ленина.

...Хлебное море освоенной целины. Третий орден Ленина.

Пять орденов комсомола. Шесть медалей, посвященных его истории. Медали созданы заслуженным деятелем искусств РСФСР Н. А. Соколовым, скульпторами В. М. Акимушкнной, Е. А. Штейманом н бригадой граверов, возглавляемой А. В. Козловым.

...История продолжается- В летопись жизни комсомола уже заносятся даты сооружения гигантских электростанций, металлургических и химических великанов, проникновение в сердце атома и в глубины космоса. Будет продолжена и серия медалей. А что будет на них изображено, подскажет жизнь.

Б. СЛОНОВ

История комсомола в медалях

BL июле этого года комсомол ЩИ страны отмечал славную да-. ту - сорок лет со дня присвоения Союзу молодых коммунистов имени В. И. Ленина.

Монетный двор в Ленинграде (кстати сказать, создавший вымпел с изображением Государственного герба СССР, доставленный на Лупу нашей ракетой) решил выпустить в честь юбилея памятную серию медалей.

И вот они перед нами, небольшие диски с рельефными изображениями.

На первой медали художники запечатлели исторический момент. Владимир Ильич Ленин среди мо-одежи на III съезде комсомола. Остальные медали рассказы-

|П У НАС В ГОСТЯХ СМЕНДУ>,*У НАС В ГОСТЯХ смеиа

ГОРОД

ИД есной нынешнего года нашей щЛ газете предложила свою статью ткачиха фабрики "Рабочий", Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета РСФСР Антонина Тимофеевна Красикова.

Антонина Тимофеевна обращалась к девушкам и юношам города с призывом превратить Ленинград в город коммунистической культуры.

Статью читали вслух, обсуждали на собраниях. И всюду, у всех она находила самую горячую поддержку.

Пришло полгода, и наш корреспондент обратился к Камилю Васипову, секретарю райкома комсомола одного из крупнейших промышленных районов города, Выборгского, с вопросом: "Что делает молодежь района для того, чтобы Ленинград стал городом коммунистической культуры"?

Вот что нам рассказал комсомольский вожак района

Конечно, все комсомольцы, вся молодежь района охотно подхватили благородное и прекрасное предложение. Тому доказательством служат сегодняшние дела нашего района. Он растет и хорошеет с каждым днем. Широко развернулось социалистическое соревнование за высокую культуру быта и образцовый общественный порядок.

Тысячи людей на общественных началах участвуют в работах по благоустройству своего района. Действуют добровольные ремонтные бригады. Они уже безвозмездно окрасили свыше 400 квадратных метров кровли, более 600 квадратных метров лестничных клеток, создали 177 детских площадок, приводят в порядок дворы.

По собственной инициативе жители района сажают деревья, кусты, цветы на улицах, в садах и парках. Стараниями добровольцев-энтузиастов благоустроены новые кварталы проспекта имени Н. И. Смирнова и трасса, ведущая к Пискаревскому кладбищу.

Силами общественности (я подчеркиваю, только одной обще-стврнности!) сооружены спортивные городки в Юкках и в Осиновой роще. Пионерский парк, сквер Юннатов. На недавних пустырях выросло 70 новых чистеньких скверов, а площадь всех зеленых насаждений района увеличилась

ЗММУНИСТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

па 38 гектаров - в три с половиной раза больше того, что плани-рова лось первоначально.

Сейчас энтузиасты стараются как можно красочнее оформить здания, площади и все витрины района. Все эти работы координируются н направляются инициативными группами по благоустройству, художественным советом, или, как мы его называем, "Советом красоты", н архитектурным советом района. Эти "руководящие" органы действуют также на общественных началах.

Но одной внешней чистоты, одного внешнего лоска недостаточно для того, чтобы Ленинград стал городом коммунистической культуры. В первую очередь необходима культура внутренняя - потребность каждого жителя города в постоянном самосовершенствовании, в увеличении своего духовного богатства, в расширении знаний и кругозора.

Образование, чтение, искусство, высокий эстетический вкус, честность в быту и в труде - все это должно стать обычной нормой жизни ленинградцев. Антонина Тимофеевна справедливо заметила, сейчас каждый обязан взглянуть еще раз на свой город, на ^амого себя и решить, что гы лично можешь сделать для того, чтобы еще краше стал город Ленина, чтобы еще красивее стали его люди, чтобы не было па ленинградской земле тунеядцев, хулиганов, пьяниц.

Нашей дружной ленинградской семье под силу решить задачу превращения города, колыбели Великого Октября, в город коммунистической культуры. Наш город молод. А молодость и красота должны быть едины.

В июле, когда комсомол отмечал сорокалетие со дня присвоения ему имени великого Ленина, ленинградские юноши и девушки собрались на торжественный митинг. Клянясь на верность делу Ленина, делу партии, молодежь громко повторяла слова"

Мы сделаем все для того, чтобы любимый Ленинград, города и села области стали городами и селами высокой коммунистической культуры. Пусть над каждым го-ролом и селом еще ярче засияют двенадцать солнц - заповеди морального кодекса строителей коммунизма!"

V НАГ. В ГОСТЯ X "С- М р Н А? "У НДС В ГОСТЯХ "СМЕНА? Ш

7. "Юность? Ия 11,

КАК ЛЮДИ СТАЛИ ДОБРЫМИ

"...Сначала меня раздражали шум в магазине, назойливые покупатели, их порой сердитые лица. Мне не нравилось решительно вес. Я старалась прийти в магазин к самому началу работы, а когда наступал конец смеиы, конец моим "мучениям", я со вздохом облегчения бежала домой. Люди мие казались злыми, не умеющими улыбаться.

И вдруг произошел неожиданный перелом: те же самые люди стали добрыми. А изменились вовсе не люди. Изменилось мое отношение к работе. Мне стало ясно, что ие надо обладать железными нервами, чтобы стать хорошим продавцом. Нужно быть просто внимательным, помнить, что всем нужна добрая человеческая улыбка.

Я выбрала специальность продавца и не жалею об этом. Приятней всего слышать простое и вместе с тем волшебное слово "спасибо".

Тан пишет в редакцию "Смены" ученица 229-й ленинградской школы Валя Салыкина. Во многих районах города открылись специальные магазины, где школьники проходят производственную практику.

..."Гастроном" - 6 Невского райпищеторга. Весь его штат - два человека: директор Е. А. Каменская и одна продавщица. А за прилавками, за кассой - ученики старших классов 337-й школы. Здесь покупатели часто требуют книгу жалоб и предложений. Но только для того, чтобы написать слова благодарности. Рабочие и служащие Невского машиностроительного завода имени Ленина, рядом с проходной которого находится магазин, признательны юным продавщицам за отличное обслуживание.

Ф. БЕРКОВСКАЯ

На фото, которое сделал наш корреспондент М. Ширман. - три ученицы 10 го класса. три способных продавщицы (слепа направо): Валя Левина. Наташа Воробьева. Валя Смирнова.

МУЗЕИ РАБОЧЕЙ славы

Завод "Красный выборжец" далеко за пределами нашего города славится своими революционными и трудовыми традициями.

Отсюда уходили добровольцы на защиту Петрограда, здесь впервые в стране зародилась идея социалистического соревнования. Здесь бригада Н. Воронина первой в городе решила выполнить семилетку по росту производительности труда за пять лет.

Сейчас завод готовится к открытию своего музея раоочей славы.

Экспонаты на стендах расскажут о прошлом завода, об участии рабочих предприятия в Великой Октябрьской социалистической революции, в построении социализма, в Великой Отечественной войне. Много места отводится для материалов, повествующих с послевоенном развитии завода, о героях семилетки, о молодых людях - славных наследниках революционных традиций.

ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ ИНСТИТУТ?

DL расписании лекций первого Дг семестра нынешнего учеб-*^ ного года значится: втор-пик - высшая математика, среда - начертательная геометрия, пятница - общая химия. Начало лекций в 17 часов 30 минут.

Аккуратно, минута в минуту, раздается звонок, возвещающий начало занятий. В сотни учебных аудиторий и тысячи... квартир входит лектор. Начинается очередное занятие "Телевизионного института".

...В апреле прошлого года в Ленинградской студии телевидения состоялась на первый взгляд ничем не примечательная встреча. В гости к работникам телецентра приехали ректор и преподаватели Северо-западного заочного политехнического института. Ученые интересовались, как и чем телевидение может помочь студентам-заочникам. А в результате все пришли к единому мнению: голубой экран должен стать одним из самых любимых педагогов.

Больше года энтузиасты института и студии готовились к открытию третьей телевизионной программы - учебной. В начале июня 1964 года был подписан приказ о создании на Ленинградской студии телевидения первой в нашей стране учебной программы для студентов-заочников первых курсов технических вузов.

И вот почти одновременно с первыми звонками нового учебного года в школах, техникумах и институтах прозвучал символический звонок и в самой большой аудитории - у "телестудентов". Третья, учебная программа вступила в жизнь!

В первых двух семестрах желающие смогут прослушать курсы лекций по высшей математике, начертательной геометрии, общей химии, физике и теоретической механике.

Нынешний год - год серьезного эксперимента. Но можно не сомневаться, что в ближайшее время телевизионное обучение будет пользоваться самой широкой популярностью и название "Телевизионный институт" прочно войдет в жизнь - и уже без кавычек.

И. КАРАКОЗ

Посвящение в рабочие?

Полку" электроситовцев "прибыло? Генеральный директор объединение .Электросила? А. В Л1оаалевскнй кручает трудовую пуговку новому электроспловцу, выпускнику технического училища А. Лысову.

Фото Е. Иванова.

Еще в 1959 году на страницах нашей газеты шел оживленный спор о том. какими' должны быть современные советские обряды. В этом году разговор о новых обрядах вспыхнул с новой силой. Свыше двухсот читательских писем на эту тему уже пришло в редакцию "Смены".

Да, очень здорово, - отмечают молодые читатели." что после того, первого спора у нас в городе в 1959 году появились Дворцы бракосочетаний. Чудесно, что новорожденному ленинградцу вручаются медаль и письмо-напутствие, которое он должен будет прочесть в день своего совершеннолетия.

Но ведь можно и нужно красочно, торжественно отмечать праздники Весны, русской Зимы, русской Березки... А наши комсомольские обряды! Они ведь тоже должны быть эмоциональными, оригинальными.

Как отмечать знаменательный день приема в комсомол? В Ленинграде многим вступающим комсомольские билеты вручаются на революционном крейсере "Аврора". "Может быть, - пишет наша читательница Р. Сенина, - в честь вступления в комсомол каждой новой группы молодежи следует производить выстрел из авроровского орудия... Стреляет же каждый полдень пушка в Петропавловской крепости".

А возможно, пишут другие читатели, в такие дни надо было бы устраивать факельные шествия молодежи и первый факел зажигать от пламени мартена на славном Кировском заводе... Или пусть каждый вступивший в комсомол посадит в этот день дерево.

Идет обсуждение. В жизни ленинградской молодежи утверждаются новые праздники, новые обряды.

Праздник первой получки, где вместе с зарплатой заводскому новичку вручают ярко иллюстрированную книжечку по истории завода...

Или вот такой повыл праздник в Доме культуры имени Ильича.

...Сцену освещает пламя факела. Звучат торжественные звуки мелодии. И весь зал поет:

Пройдут года, настанут дин

такие.

Когда советский трудовой

народ

Вот эти руки, руки молодые. Руками золотыми назовет.

Сегодня у выпускников технического училища при заводе "Электросила" торжественный вечер, посвященный окончанию учебы. В гости к вчерашним ученикам пришли руководители завода, депутат Верховного Совета СССР Н. Н. Русаков, секретарь Московского райкома партии В. М. Худолеев, заводские комсомольцы - те, кто создает гигантские агрегаты для крупнейших в мире электрических станций.

Прозвучали напутственные слова старших. Умолкли аплодисменты, и на сцену первым поднимается выпускник училища А. Лысов. Трудовую путевку нового рабочего завода вручает Лысову генеральный директор объединения "Электросила? А. В. Мозалевскнй.

Вместе с этой путевкой ветера-

При Выборгском Дворце культуры создан клуб молодых химиков. Он возник по инициативе молодых специалистов химических предприятий Ленинграда, поддержанной горкомом ВЛКСМ

Возглавляет клуб В. Бабенко. аспирант Ленинградского техноны завода Д. Е. Матросов, С. С. Внтченко и делегат XXII съезда КПСС Ю. А. Врублевский передают юноше именной инструмент.

Вслед за Лысовым поочередно поднимаются на сцену его товарищи.

А затем в зале звучит торжественная клятва посвященных в рабочий класс юношей и девушек " клятва на верность революционным и трудовым традициям ленинградских рабочих.

...Родился новый советский обряд - "Посвящение в рабочие". Пройдут годы, и торжественные вечера, похожие на этот, наверно, будут проводиться по всей стране, на всех предприятиях. Онн станут традицией.

Б. МОИСЕЕВ

логического института имени Ленсовета.

Совет клуба уже разработал планы научно-технических конференций молодых специалистов. Первая будет посвящена изучению процессов в кипящем слое, вторая - проблемам органической химии.

Клуб молодых химиков

Завод-втуз,

выпуск первый

Упроходной Лепппградского металлического завода имени XXII съезда КПСС висит объявление: "Прием студентов". Через проходную идут молодые люди, у которых заводской пропуск лежит всегда рядом со студенческим билетом. Они работают н учатся на заводе-втузе - первом в нашей стране предприятии, являющемся одновременно высшим техническим учебным заведением.

Около пяти лет назад "Юность" рассказывала об этом заводе-втузе, о том, каким он был до войны, и о первых днях его работы после возрождения, о благотворном содружестве науки и производства.

Теперь таких институтов в стране десятки. Только что в Ленинграде открылся второй. А при нескольких крупнейших предприятиях города существуют вечерние заводские факультеты...

Каждое предприятие знает, какие специалисты ему понадобятся через год и через десять лет. На ленинградских заводах весной проходит своеобразный смотр молодежи. Лучших направляют учиться. Только нынешним летом заводские путевки вручены двум тысячам рабочих на дпевпые и пяти тысячам - на вечерние отделения институтов.

-й '

До войпы первый завод-втуз подготовил 580 нп-женеров. 1904 год дал первый послевоенный выпуск? 42 человека.

Маловато? Да, но следует вспомнить трудности, с какими втуз воссоздавался: не было помещений, преподаватели приезжали на Металлический нз Политехнического института и вели занятия в красных уголках и конференц-залах.

Сегодня у втуза свое четырехэтажное здание, а в плане генеральной реконструкции завода - новым учебный корпус. Во втузе 1 300 студентов. Только одних первокурсников 400.

Студенты втуза одновременно и работники завода. Полгода они только учатся (и завод платит им стипендию), следующий семестр и учатся и работают (в это время получают зарплату). Кроме того, есть вечернее отделение; его студенты с первого семестра занимаются без отрыва от производства.

На первых двух курсах втузовцы работают станочниками, сборщиками турбин; на третьем курсе " мастерами, техниками, контролерами ОТК; к четвертому - работают на инженерных должностях, в технологических лабораториях, участвуют в испытаниях новых турбин. Пятикурсники переходят в конструкторские бюро и расчетные отделы, осваивают на практике конструирование.

Ленинградский совнархоз выделил сто штатных инженерных мест специально для стажеров втуза, так что для предприятия студент не обуза, а работник.

В конце пятого курса государственная комиссия из представителей втуза и сорока предприятий города проводит распределение выпускников на работу. Дппломпые проекты готовятся непосредственно в цехах по темам из плана исследовательских работ завода.

Таким-образом, выпускник втуза остается актнв-пым участником производства все годы учения.

На Металлическом заводе даже считают, что подготовку некоторых специалистов, скажем, гндро-турбиностроителей, надо вести только в заводском втузе. Потому что, например, пи одной институтской лаборатории не угнаться за новинками турбинострое-ния. Ведь знаменитые на весь мир красноярские, волжские, асуанские турбины рождаются непосредственно в цехах и лабораториях завода, и завтрашним инженер с первых же шагов своей учебы может и должен участвовать в их создании.

Сейчас на рабочих местах одного только Металлического завода работают 270 втузовцев. 102 нз них - ударники коммунистического труда.

До сих пор в период своего становления втуз больше брал от заводов. Теперь начинается о т-д а ч а. Не только в виде хорошо подготовленных специалистов. Развернулась научно-исследовательская работа в заводских лабораториях. Все преподаватели берут темы исследований, связаппые с пужда-ми производства.

Й-

Я хотела повидать первых выпускников завода-втуза. Мпогие из пнх работают в монтажном отделе конструкторского бюро паровых турбин. Но встретиться с ними мне пе удалось. Потому что Анатолий Мазырко монтирует турбину "ПВК-200" на Щекин-ской ГРЭС, Константин Гладышев ведет монтаж на Алма-Атинской ГРЭС, Юрий Лобни - на Стерлита-макской ТЭЦ, Сергей Компанеец - ца Северо-Двин-ской, Юрий Баранов " в Ставрополе, Владимир Чередниченко - в Ярославле...

Первый послевоспный выпуск завода-втуза дает стране свет.

Г. ЗЯБЛОВА

ДОБРЫЙ ВЕЧЕР

Аворец культуры имени Горького - один из старейших в Ленинграде. Недавно к старому зданию Дворца пристроен новый трехэтажный

корпус.

Первый этаж этого корпуса занимает просторный вестибюль с гардеробом. На втором - салон, где молодые ленинградцы в свободные вечера встречаются с учеными, мастерами искусств, писателями, журналистами, киноактерами. После беседы, лекции или концерта можно заглянуть в расположенное здесь же уютное кафе "Добрый вечер" или поиграть в настольный теннис, почитать свежие газеты, посмотреть телевизор и даже записаться на магнитофон и послушать свой голос.

На третьем этаже - царство танца. Огромный, светлый зал вмещает восемьсот человек. Каждый вечер в перерывах между танцами хореографическая группа Дворца культуры показывает молодежи, как надо правильно и красиво танцевать.

С. МАРАКУЛИН

ПЕРВАЯ

тШ то случилось 6 февраля 1962 года в опытном ЩШ цехе Кировского завода в первую смену. w Токарь Олег Ларченков. ударник комму-

нистического труда, установил на своем станке заготовку. Казалось бы, дело будничное и привычное. Но в то утро к Ларченкову подошел старший мастер В. С. Сафронов, а вокруг станка собрались товарищи по смене.

Ну что, Олег, медлишь? Начинай!..

Ларченков включил станок.

Тан началась обработка первой детали для первого трактора новой модели - могучего 220-сильиого "Кировца".

Не случайно изготовление первой детали доверили комсомольцу. Этим как бы подчеркивалось признание инициативы молодежи завода, взявшей шефство над созданием новой машины.

Реконструкция Кировского транторного завода - всесоюзная ударная комсомольская стройка. Молодые рабочие уже возвели новые корпуса, оснастили новейшими стаинами и конвейерными линиями красавцы цехи. А в самом просторном и самом светлом, из сборного железобетона, стекла и стали, установили главный конвейер.

Когда Олег Ларченков сделал первую деталь для "Кировца", сборочный цех существовал только на ватмане. А сегодня леита конвейера протяженностью в четверть километра несет на своих площадках один за другим могучие тракторы.

...Сходят с конвейера могучие "Кировцы". На них уже многозначные номера. Но начиналось все с первой детали, выполненной комсомольцем. Ведь и большие города начинаются с маленького колышка.

Б. СЛУЦКИЙ

На снимке: главный конвейер завода.

Фото Е. Иванова.

ДРУЖБА

Каждое лето молодые токари, слесари, фрезеровщики, электрики завода "Электросила" выезжают в лагерь подшефной гвардейской части на военно-спортивные сборы. ,Они живут, учатся, работают вместе с воинами, изучают стрелковое оружие, участвуют в соревнованиях по стрельбе, знакомятся с историей части. А осенью электросиловцы

СПАСИБО 3

SJtot магазин называется |7 "Весна". Такой он и - "?W есть - красивый, добрый, приветливый. Здесь все дня молодоженов. И хоть ленинградской "Весне? всего полгода, комсомольско-молодежпый магазин уже принес радость сотням молодых.

провожают молодых призывников в ряды Советской Армии. У каждого будущего солдата обязательно есть значок ГТО или спортивного разряда.

В этом году молодые рабочие завода были в гостях у балтийских моряков. Балтийцы радушно встретили будущих воинов. Завтрашние призывники побывали на кораблях, ознакомились с боевой техникой, участвовали в традиционных "морских" соревнованиях - по перетягиванию каната и гребле.

А УЛЫБКУ

Начнем с того, что проект магазина разработал молодой архитектор Константин Ефремов.

Молодым продавцам, которых в "Весне" больше 70 процентов, радостно и приятно показывать, подбирать покупки, советовать.

Ну, а мнение многочисленных посетителей "Весны" легко узнать хотя бы из книги отзывов, которая, кстати, неожиданно и тонко пахнет какими-то слабыми духами! Здесь целая коллекция благодарностей за внимание и заботу, за помощь и улыбки...

МУЗЫКАЛЬНЫЙ АБОНЕМЕНТ

асилеостровский райком комсомола совместно с Дворцом культуры имени С. М. Кирова много внимания уделяет эстетическому воспитанию молодежи. Недавно для девушек и юношей района выпущен специальный музыкальный абонемент.

В концертах по абонементу примут участие известные музыканты. В программе произведения Чайковского, Глазунова. Глинки и других композиторов.

У НДС 6 ГОСТЯХ -лС МЕНА? * У НАС В ГОСТЯХ "СМЕНА" (Д

/ИЗДАНО В ЛЕНИНГРАДЕ - ИЗДАНО В ЛЕНИНГРАДЕ *

* ;.^4|'^S^ у"ж }

полом

щ! пмюгитвии i

а - 1%ассказы о солдатах" - Шш MM ran написано в подза-*_^_^г головке этой книги.

~ ^? А в конце добавлено: Для старшего и среднего возраста". Но, на мой взгляд, эта издательская рекомендация искусственно сужает круг читателей рассказов Бориса Никольского, Ведь они интересны и взрослым.

На обложке изображены двое молодых парней в военной форме. Они похожи друг на друга. И сначала эту "похожесть" воспринимаешь как нечто символическое: такими, мол, будут и рассказы и люди, которые в них действуют. И в памяти сразу же всплывают некоторые произведения, прочитанные ранее. Их не хотелось дочитывать до конца, - так они были иллюстративны. каза

тех, кото-разные "

препят-

лись простым приложением н различным параграфам воин-сних уставов.

Вспомните: мимо вас проходит рота солдат. Вы не видите их лиц, они кажутся немного смазанными, немного не в фокусе. Вы только следите за всеми вместе, за общим четким строем и порою думаете: какая слаженность, все как один! А ведь в строю идут очень разные люди, каждый со своим характером, со своим неповторимым обликом. И удача молодого ленинградского писателя Бориса Никольского в том, что он за очень короткое время рассмотрел и запечатлел в нашей памяти лицо наждого в строю, рассказал о рые идут - такие все вместе!

Герои "Полосы ствий" - очень живые, очень молодые ребята. Они трудно привыкают к дисциплине, скучают по дому, ждут писем. Они устают: это нелегкая профессия - быть всегда начеку! Ночные тревоги, десятикилометровые марш-броски, тактичесние занятия, утомительные караулы на промозглом предутреннем холоде.

Никольский очень убедительно прослеживает формирование характера человена Вместе с автором мы сами виднм, нак из сугубо штатских, иногда рассеянных мальчишек ребята превращаются в сильных и умелых воинов, которым мы можем доверить наш мир, наше спокойствие, наши границы,

О каждом мы узнаем много. Причем характеры люден раскрыты так, что люди кажутся нам очень хорошими знакомыми.

Семнадцать коротеньких рассказов в книжке. Как и солдаты в строю, эти рассказы не похожи друг на друга. Каждый рассказ имеет свой облик, свою "изюминку". Но все они связаны единой темой, все они идут плечом н плечу. Вы прочтете их и обязательно запомните тех, о ком идет в них речь. Всех вместе и каждого в отдельности.

Алла КИРЕЕВА

Ш Ч .11

в

вготты

й CIPOK4-

к. *А

|Н ладпмпр Ляленков заявил шЛ о себе как писатель в щУ 1962 году. И надо сказать, что заявка эта была интересной и многообещающей: роман "Борис Картавин" был тепло встречен и читателями и критиками.

В сборник "Сестры Строга-левы" (изд-во "Советский писатель") вошли произведения, написанные в 1954"1961 годах, то есть еше до выхода в свет романа "Борис Картавин".

В прозе В, Ляленкова нет занимательных приключении головоломных сюжетных пово ротов, запутанных коллизий Говорится в ней о простых внешне не очень ярких людях об их удачах и неудачах"ело вом, о жизни, как она есть И говорится правдиво, с какой то очень подкупающей нскрен ностыо За внешней нетороп ливостью и скуповатостью по вествования скрывается глу бокий подтекст, делающий рас сказы по-настоящему пенхоло гичнымп.

Вадим ФРОЛОВ

Луначарский назвал доение-русскую культуру "скопищем золотых аерсн. которые должны дать исходы сторицей в уме н сердце масс". Недавно вышедшая и научно-популярной серии издательства Академии наук СССР книга Д. С. Лихачева "Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифанил Премудрого" посвящена русскому Предьозрожде-иию и сближает пас с нашим прошлым, о котором мы тан мало знаем.

Рассказывая о веке русской культуры, Лихачев не пытается создать восковые мумии, костюмированные XV веком, млн зашифровать явлении этой

,wft jS&Siyj. ^Siffa

культуры псевдонаукообраз-ным подходом. Оставаясь ученым, Лихачев становится поэтом, и это превращение делает его рассказ не только научным открытием, но и признанием человека, влюбленного в описываемую им культуру. Епифп-ний Премудрый и Пэхомпп Серб, Андрей Рублев и Феофан Грек, новгородские фрески и иконы Третьяковской галереи - все это благодаря книге Д. С. Лихачева из отдаленного времени входит в ум и сердце читателя, даиал всходы сторицей.

В. С.

* д||егм/){" в высшей сте-ШШ пени заслуживаю-

Щ щие порицания вещи составляют помеху делу истины. Преклонение перед .южным авторитетом, укоренившаяся привычка к старому, мнение невежд и гордыня мнимой мудрости".

Эти слова Бэкона, по-видимому, очень хотелось бы И. Ефимову поставить в виде эпиграфа к своей книге "Высоко на крыше". Но, конечно же, это могло бы показаться не очень уместным в книге, наполненной веселыми ребячьими делами снабженной остроумными рисунками М. Бс.юмлинского. Бэкона цитирует студентка-практикантка, дающая свой первый урок. Она взрывает в классе небольшую петарду, чтобы показать, к каким результатам могли прийти средневековые алхимики, смешивая наугад разные элементы.

Повесть так и называется "

Втрывы на уроках" Но взры~ ем происходят не только на уроках. С покоряющим бес-страшием, движимые жаждой нового, страстью к открытиям, стремлением к деятельности и творчеству, смешивают герои книги И. Ефимова самое несоединимое, неожиданное. В их руках все становится взрывчатым.

Правда, автор порой очень определенно выглядывает из-за спины своих персонажей, на-рочно их сталкивает, помогает сказать что-нибудь особенно смешное. Он просто не может удержаться, чтобы не включиться в ребячьи споры, разговоры, игры, но никогда не навязывает им готовых истин. Живые и разные, ребята часто ошибаются, делают злые и огорчительные вещи. Но выбираются они всегда сами. Автор не предлагает готовых выводов, в его историях нет поучительных концовок. Идет непрерывный поиск, открытие жизни.

С. ВЛАДИМИРОВ

Если нарисовать два вагон-чина с паровозом, пониже - грузовик, а над всем этим - два толстобоких облака, то рисунок можно назвать "Дорога". Дорога веселая и грустная, но не скучная. Дорога длинная, а пройдено по ней еще очень мало...

Такая дорога есть в книжке "Мой добрый папа". Написал книжку Виктор Голявнин, и заставим к каждой глаее нарисовал Голявкин. Если выкинуть из книжки рисунки, от нее останется половина, потому что автор нарисовал то, чего он не написал. А написать всего он не мог: его герою только десять лет, и многого в жизни он не замечает, а многого не умеет оценить.

Книжна прозрачная: через мальчишеские пристрастия, через детсное косноязычие хорошо видны взрослые, о которых, собственно, и написана повесть. Она о войне. Мальчик Петя думает, что на войне палят, бегут вперед и побеждают всегда наши, но его добрый папа не вернется с войны. Книга о человеческих ошибках. Мама вздыхает и сердится на папу, а о дяде Гоше говорит: "Какой он романтичный!" Но папа отправляется на фронт, выходит из окружения, воюет и погибает, а дядя Гоша остается в Баку торговать конфетами. Книга?о доброте: о нонфетах - нх делят на весь двор, и о мандаринах - их покупают нщинами и съедают в один вечер, так как едоков много.

В ннижке Голявкина, грустной и веселой, есть одно качество, к сожалению, не часто встречающееся в книжках для детей: она нескучная. И это не потому, что главки в ней разной длины, и не потому, что писатель точно зиает, на чем надо оборвать диалог. Она нескучна потому, что в ней есть дыхание живой жизни, потому, что добрый папа тан же не похож на всех прочих книжных пап, как мы с вами не похожи друг на друга. Говоря попросту, это талантливая книжна.

И. ПРУССАКОВА

Есть поэты, для которых природа - святыня, а они нетерпеливые паломники. Отношения Глеба Семенова с природой проще, дружелюбней, но и в них присутствует сказочный элемент: не раз природа выступает в виде волшебной купели, из которой человек выходит преображенным душевно. Природа и человек - основная тема книги Глеба Семенова "Отпуск в сентябре" (изд-во "Советский писатель").

Тема эта нередко звучала в сборниках современной поэзии. Глеб Семенов решает ее оригинально. Природа в его стихах так изначально поэтична, мудра и высока, что осмеливается учить и наставлять люден. Птица спускается к человеку и напоминает ему о красоте, мимо которой он проходит: "В листьях отыщи меня - и в душу я к тебе запрячусь, как в листву". Сопоставления природы и человека обычно основываются на удивлении - то или иное явление природы оказывается схожим с миром людей. У Семенова как раз наоборот: от природы, ее енэв, настроений, движений он переходит через сравнение к человеку.

Глеб Семенов стремится подметить все явления и изменения природы и охватить их точным, безошибочным словом, настоянным на траве и корнях.

Елена КЛЕПИКОВА

ИЗДАНО в ЛЕНИНГРАДЕ - ИЗДАНО В ЛЕНИНГРАДЕ ИЗДАНО В ЛЕНИНГРАДЕ

Г. УШИН.

На Севере.

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ГРАФИКА в ЛЕНИНГРАДСКАЯ ГРАФИКА о ЛЕНИНГРАДСКАЯ ГРАФИКА о

в ЛЕНИНГРАДСКАЯ ГРАФИКА - ЛЕНИНГРАДСКАЯ ГРАФИКА е ЛЕНИНГРАДСКАЯ ГРАФИКА "

457677633?

Л. ЭНТЕЛИС

ЮНОСТЬ

ДРЕВНЕЙ МУЗЫ

Не знаю, у кого первого возник этот замысел: у Л. Атовмяна, знатока - от нотки до нотки - музыки Шостаковича, у режиссера А. Белинского - живого, инициативного человека, влюбленного в балет, у И. Гликманафилолога и театроведа, многие годы связанного с Малым театром оперы и балета, или у балетмейстера этого театра К. Боярского. А может быть, сам Шостакович задумал этот необычный опус и в подмогу позвал режиссера, филолога и балетмейстера.

Важно то, что в результате родились "Три балета на музыку Шостаковича".

В "Трех балетах" частично использована балетная музыка, написанная композитором тридцать лет назад. Прекрасная музыка! Очень осторожно, заботливо сюда пересадили темы, мелодии из камерной музыки Шостаковича.

Все "принялось". Секрет нехитрый: музыкальный язык Дмитрия Дмитриевича так индивидуален, такой "свой", что его по пяти-шести нотам за версту узнать можно.

Получились не просто полноценные партитуры, а целостные произведения высокого совершенства. Это два балета: "Барышня и хулиган" и "Директивный бантик". Третий же балет - "Встреча" - хореографическая новелла на музыку IX симфонии Шостаковича. О ней в конце.

Набросок киносценария Маяковского "Барышня и хулиган" лег в основу балетного либретто, написанного А. Белинским.

Незадолго до балета "Барышня и хулиган" на сцене другого ленинградского театра, театра имени Кирова, поставлен был балет "Клоп". Его постановщик Л. Якобсон создал талантливый по режиссуре и хореографии балет "Клоп", первый в истории балет на сюжет Маяковского.

Однако в неизмеримо лучшем положении оказался К. Боярский. Он получил отлично разработанный А. Белинсним сценарий и музыку Шостаковича, в которой заложено все: от характеров до интонаций, тембров действующих лиц и даже омузыкаленного "блатного" жаргона, пронизывающего ряд страниц партитуры.

Вникнув в музыку и сценарную драматургию, Боярский перевел их на пластический язык, создав одно из выдающихся произведений современной хореографии.

Вот оно, страшилище тихих переулков и чахлых сквериков заводской окраины двадцатых годов. Вглядитесь в эту разнузданную позу, вслушайтесь в издевательское блеянье, вырывающееся из раскрытой пасти. Таким увидела его Барышня. Посмотрите, как она перепугалась.

А теперь внимательно загляните ему в глаза. Какой у Хулигана живой, умный взгляд! То человеческое, что выражают глаза опустившегося парня, бог знает как попавшего в шайку, расцвело под влиянием чувства к Барышне.

Хулиган полюбил ее. Из фабульного намека Маяковского, а больше из самой жизни Шостанович извлек бесконечную гамму тончайших градаций, оттенков чувства, охватившего Хулигана.

Оркестр ведет взволнованное повествование о перерождении человека, о нежности и чистоте, об отклике, прозвучавшем в душе героини. И когда музыка подводит свой рассказ к трагическому финалу, когда звучат скорбные аккорды похоронного марша, оплакивающего погибшего героя, а на сцене Барышня склоняется над ним с какой то невероятной нежностью, маленький балет обретает шекспировскую мощь.

...Я знаю людей, смотревших "Барышню и хулигана" семь-восемь раз в течение года. Хулигана играли В. Панов, В. Зимин, Н. Боярчиков. и каждый нашел свои краски и акценты. Барышню играют танцовщицы Л. Климова и Г. Покрышкина. И у каждой в чем-то другая Барышня. Я думаю, это от богатства музыки.

Второй балет - "Директивный бантик" - назван "хореографическим фельетоном" по одноименному произведению Ильфа и Петрова. Он удался значительно меньше. Виной тому (старый грех!) драматургия. Ни н чему раздувать "Директивный бантик" до балета в двух частях. Анекдот нельзя рассказывать полчаса! В анекдоте ни к чему пейзажи и психологические этюды, если они прямо не связаны с содержанием. Растянутость "Директивного бантика" тем досадней, что, по существу, найдена очень острая форма хореографической сатиры.

И, наконец, третий балет, "Встреча", поставленный на музыку IX симфонии Шостаковича. Симфония эта - одна из первых послевоенных симфоний. Она задумывалась и писалась в дни, когда за околицы сел выходили матери, жены, невесты и, всматриваясь в майсное, июньское марево, выглядывали: не едет ли, не идет ли...

Тема встречи стала самой волнующей, всенародной темой. Либреттист И. Гликман очень четко определил содержание каждой из пяти частей симфонии. Первая часть - "Не все любимые вернулись", вторая - "Признание остается без ответа", третья и четвертая - "Вспоминая дни счастья" и финальная - "Снова вместе"...

Это не единственная симфония, ставшая балетом. Поставлена VII симфония Шостаковича, "Классическая? Прокофьева. Была попытка инсценировать Первую симфонию Калинникова.

В этом логика развития советской балетной культуры, пришедшей к темам огромного обобщения, эмоциональной взволнованности, глубокой философской мысли.

Сцепа из балета "Барышня и хулиган". 13 роли Хулигана В. Панов.

И. МУРАВЬЕВА

ЛЕЙБ-ГВАРДИИ АЛЕКСЕЕВЫМИ) ПОЛКА...

Очень приятно войти в этот спортивный зал в среду, после пяти вечера. Здесь царство двенадцатилетнего народца.

Достаточно переступить порог, как оказываешься в центре какого-то беспорядочного движения. Одни с разбегу прыгают на гимнастическую стенку, другие отрабатывают на матах что-то акробатическое, третьи сосредоточенно мечут теннисные мячи в цель... Но в этом, казалось бы, хаотическом движении есть скрытый ритм и торжественный деловой порядок.

Организует его, руководит им коренастый человек средних лет с удивительно спокойным лицом. Стоит ему поднести к губам свисток - и движение резко замирает, а ребята выстраиваются шеренгами у стен. Новый свисток - и движение возобновляется.

Все это происходит в Ленинграде, на улице Комсомола, в спортивном зале школы - 139 Калининского района (бывшей 138-й, бывшей 7-й).

Идут занятия самой первичной ступени легкоатлетической школы "Зенит" - прославленной школы Виктора Ильича Алексеева, известной не только во всем Союзе, но и за рубежом. Невидимые ниточки тянутся отсюда к всесоюзным и мировым рекордам по легкой атлетике.

И-

По правде говоря, мне трудно писать о легкой атлетике спокойно. Легкая атлетика была "голубой мечтой? моего детства. Это все было давно: первый урок физкультуры в новой школе, когда я прыгнула в высоту 125 сантиметров, разговор с учителем, первые районные соревнования. На этих соревнованиях оказался сам Виктор Ильич Алексеев и его ученица Наталья Смирниц-кая. Онн предложили мне прийти на тренировку. Я пришла в Зимний стадион и была поражена всем сразу: огромной мерцающей крышей, настоящей гаревой дорожкой под этой крышей, количеством одновременно бегающих по дорожке ребят.

А потом я увлеклась баскетболом, забросила легкую атлетику и только иногда выступала на соревнованиях за свою школу. Тогда я встречала на стадионах ребят в голубых майках и трусах с белой полоской на боку. Ни у кого больше не было такой формы, и все вокруг шептали с уважением: "Алексеевские!.." И все знали: если побежит с тобой в забеге кто-нибудь из них, твоя песенка спета. В этих ребятах чувствовалась хорошая тренировка, какая-то особая уверенность и спокойствие. Может быть, это спокойствие вселял Виктор Ильич, всегда перед забегами и попытками иа прыжок появлявшийся возле своих воспитанников.

Когда теперь, через мпого лет, я вхожу- в Зимний стадион и вдыхаю его особый, тревожный запах, я всякий раз испытываю какое-то смутное волнение. Как будто мне вот сейчас же, сию минуту, предстоит бежать "сотку" или барьеры, нужно только переодеться и не спеша пачать размнночный бег... И я с завистью смотрю на длинноногих, худощавых людей, бегущих по гаревой дорожке. И с беспощадной отчетливостью сознаю, что никогда-никогда но стоять на пьедестале почета. А они вот могут, мальчишки и девчонки, начинавшие в 46-м, и в 51-м, и в 57 году... За 28 лет| школа Алексеева вырастила много десятков мастеров и заслуженных мастеров спорта; ее ученики установили две с половиной сотни рекордов страны и мира.

-И-

^1 уществует совершенно упои-. И. тельное ощущение, которое, ^ пожалуй, можно назвать "счастьем настоящего бега". Это когда бежишь и всем телом, каждой его клеточкой ощущаешь, чго тебе подвластна скорость, твои ноги сильны и легки.

Человек, испытавший такое хоть раз, уже не уйдет от спорта; гаревая дорожка станет его страстью. Конечно, такой спортсмен, как Анатолий Михайлов, испытывал это удивительное ощущение не однажды. Но, пожалуй, самым острым, нестираемым было оно 20 июля 1963 года...

Традиционный легкоатлетический матч СССР - США. Пестрые трибуны, корректные судьи, напоминающие врачей в своих белых одеяниях, четкая графика беговых дорожек, пересеченных строгими рядами барьеров, - волнующая обстановка больших соревновании. Толя - человек спокойный, немно-

°3

гогловный, и, если даже ему пе по себе, никто этого не заметит. На соседних дорожках знаменитые американские барьеристы Линдгрен и Джонс, тот самый Джонс, который отказался в интервью дать оценку своим противникам: "Я их не знаю, я никогда никого не вижу впереди себя".

Бег до первого барьера всегда был у Толи уязвимым местом, а ведь он задает ритм всему дальнейшему. Они много возились с Виктором Ильичом последнее время над этим отрезком дистанции, экспериментировали, советовались, искали нужный ритм.

Из-за ошибки стартера забег пришлось повторить. Повезло Джонсу, который быстро сориентировался и прекратил бег на четвертом барьере. Остальные шли до копца. Анатолий вдобавок упал на последних метрах и ушибся.

Итак, спова... Гряпул выстрел, и все дальнейшее, как всегда, произошло стремительно. Путь до первого барьера пройден удивительно точно - так, как решили они вместе с Виктором Ильичом. Анатолий сам это почувствовал. Первый барьер они преодолели бок о бок с Джонсом, пятый тоже, а на шестом Михайлов чуть-чуть выдвинулся вперед, и стадион заревел от восторга. Со стороны казалось, что этот отрыв ничего не стоит спортсмену, так легко он шел, так механически четко, словно сами собой, опускались за барьер ноги.

Наверно, и сам Толя в эти секунды до конца не сознавал, какого невероятного папряжения волн и всех сил стоит этот бег. Он чувствовал лишь упоительную легкость бега, и... впереди никого пе было... 13,8 секунды - объявили репродукторы. Джонс отстал на две десятых. Он был настолько ошеломлен поражением, что только озирался вокруг. Наконец-то пришлось и ему увидеть спину своего противника "длинноногого, коротко остриженного парня, студента Ленинградского института киноинженеров, воспитанника школы Алексеева, скромного и молчаливого, "помешанного" на кинокамерах, радиоприемниках и, конечно, па барьерном беге.

Это было неслыханно. "Бег, исполненный мужества" - так назвали тогда журналисты выдающуюся победу Апатолня Михайлова.

#

о всем мире знают Галину Зы-бнну - толкательницу ядра. Но многим, наверно, неизвестно, что в детстве Галя мечтала стать балериной.

Иногда самое трудное - правильно выбрать путь. В этом Гале помог Виктор Ильич Алексеев.

В 1946 году Галя была довольпо слабой и толкала ядро всего на 7 метров, но опытный тренер заметил в ней задатки отличной мета-тельницы и заставил ее поверить в свои силы.

Через два года Галя была сильнейшей копьеметательницей страны. Все шло здорово. И вдруг серьезная травма, повреждено плечо. Врачи запретили метать копье. Казалось бы, на этом должна была кончиться для Гали карьера метательницы. И Галя сильно загрустила. Но рядом был тренер.

Ты не можешь делать дви-женнй, необходимых в метании копья? Но ведь есть еще ядро!

Через несколько лет Галя стала нашей первой олимпийской чемпионкой по толканию ядра, установив одновременно и мировой и всесоюзный рекорды - 15 метров 28 сантиметров. Это было в Хельсинки.

Теперь этот рекорд давно побит. Выросли сильные конкурентки - сначала Тамара Тышкевич, потом Тамара Пресс. Так всегда бывает в спорте, и это немного грустно, и в этом тем не менее закон движения...

Лето 1964 года. Двенадцать лет отделяют его от тех олимпийских игр. Всесоюзные соревнования в Киеве. Галина выходит в круг дли толкапия и устанавливает свой личный рекорд - 17 метров 50 сантиметров. Не вспыхивает вокруг такой бури оваций, как тогда, двенадцать лет назад, хотя ее сегодняшний результат на два с лишним метра выше; пе бегут к пей через все поле с букетами: она заняла лишь второе место, отстав на 8 сантиметров от Тамары Пресс.

И, пожалуй, только она сама да Виктор Ильич ДО конца понимают, что это такое - в 32 года обновить свои личный рекорд.

Она стоит па пьедестале почета, на второй ступеньке, в окружении сестер Пресс: немного повыше - Тамара, немного пониже - Ирипа...

#

Хотя лнпгвисты, наверно, и возражают, по есть на свете такое словомандраж". Никуда от него не денешься. Это - страшное для спортсмена слово. Это когда перед самым стартом появляется легкая дрожь во всем теле, движения становятся вдру| скованными, а в желудке замирает гак, словно сейчас вот совершится нечто страшное, непоправимое.

Каждый спортсмен знает, что такое "мандраж". И даже Владимиру Трусеневу, широкоплечему, огромпому метателю диска, установившему два года назад новый мировой рекорд - 61,04 метра, - знакомо это противное ощуще-ппе.

Заканчивается финал летнего первенства Союза этого года - репетиция перед Токио. Один за другим встают в круг дискоболы, и пущенный сильной рукой диск взмывает в синеву, плоский и увесистый.

У Владимира ясно что-то не ладится. Он чувствует это сам, выпуская диск и следя за его полетом. После пятой попытки он па четвертом месте с результатом 55 метров. Осталась одна, последняя. И Владимир чувствует, как подбирается противная волна "мандража"...

Последняя попытка. Возле сектора для метания появляется знакомая фигура Виктора Ильича. Оп ничего даже не говорит, но где-то в его взгляде одно слово: соберись!

Владимир входит в сектор. Ощущает в руке знакомую тяжесть диска. Все как всегда, ничего особенного. Поворот. Взмах! Диск ложится на отметке 59 метров. Владимир Трусенев завоевывает первое место.

#

Я се это - только несколько фак-шЛ тов нз пестрой массы собы-ТИЙ, составляющих единое понятие - школа Алексеева.

Что важнее всего для спортсмена?

На этот вопрос трудно ответить с ходу. Одни скажут: систематическая тренировка"и будут правы; другие скажут: общее физическое развитие; третьи - техника. Но есть еще одно понятие, о котором много пишут, говорят, но часто забывают в повседневной трепировочной работе, - это морально-волевая подготовка. Забывают, наверное, потому, что легче закалить мышцы, чем душу...

В школе Алексеева начинают именно с души. Здесь в первую очередь воспитывают человека. В школе давно усвоена одна истина: побеждать может только настоящий человек, сильный, справедливый, уверенный в себе. Воспитание - один из "китов", на которых держится вся система работы Алексеева. Воспитание начинается с первых шагов, с работы в подшефной средней школе, когда на тренировку приходит классный руководитель и заявляет:

Что-то вот эта девочка стала плохо учиться.

И покрасневшую девочку MHIKO, но твердо отставляют па время от тренировок: в спортивный зал "двоечникам" вход закрыт.

Виктор Ильич и все тренеры школы работают в постоянном общении с учителями и родителями своих воспитанпиков. При школе существует родительский совет. И надо сказать, что родители тоже воспитываются вместе с детьми и становятся горячими приверженцами спорта.

Здесь под влиянием тысячи попутных мелочей формируется личность, человек нащупывает свой путь в ЖИЗНИ. Угрюмых школа Алексеева научила улыбаться, робких - не трусить, вспыльчивых - сдерживать себя...

Потому что таков дух этого уникального учебного заведения" доверие и внимание к человеку, даже к самому маленькому...

Второй "кит", на котором держится спортивная слава школы, - массовость, не на словах, а ца деле. Сегодня в школе тренируются 900 человек.

Сотни двенадцатилетннх в голубых маечках, пришедших на занятия сегодня, -залог будущих побед, рекордов, лавровых венков и золотых медалей.

И, наконец, третий "кит" школы - мастерство, основанное па смелом эксперименте тренера вместе с учеником. Тренировочная площадка, дорожка, прыжковая яма постоянно становятся лабораторией, местом поисков, экспериментов, находок.

Когда ученик Алексеева заканчивает среднюю школу, когда у кого-нибудь что-пнбудь случается н надо принять решение, к Виктору Ильичу приходят посоветоваться. Иногда вместе с родителями...

Стоит на улице Комсомола старая школа - 139 (бывшая 138-я, бывшая 7-я). Все так же приходит сюда три раза в неделю плотный человек со спокойными глазами. Оп давно уже тренирует рекордсменов страны и мира, но по-прежнему ведет занятия и с детьми.

...Двадцать восемь лет пазад молодой копьеметатель Алексеев на ленинградском стадионе имени Ленина установил рекорд СССР и шел счастливый по зеленому полю. У выхода к нему подошли мальчишки и спросили:

А как нам стать такими же, как вы?

Мальчишки всегда тянутся к победителям. Алексеев немного подумал н сказал:

А вы приходите завтра сюда, иа стадион - попробуем.

На другой день шел дождь. Виктор Ильич спешил, смахивал с лица капли и думал: не придут, испугаются дождя. У ворот его ждали промокшие мальчишки.

Так начиналась школа. Мыкались по разным спортивным залам города: нз 7-й школы " в университет, с Конюшенной площади - в Дом культуры имени Капранова. Возили с собой по городу весь инвентарь: медицинболы, штангу, мячн, иногда даже дрова - каждый по полену, - чтобы обогреть зал. Но никто не сбежал, потому что- заниматься было интересно. В школе выросли первые рекордсмены Союза и мира: И. Иванов, Г. Лукьянов, Е. Лутковскпй, Н. Агапов. Прошла война, погибли на фронте ученики школы танкист Николай Агапов, разведчица Ляля Байбородина, Саня Лаушкин. Женя Иванов... Появились в списках тренирующихся новые имена: Г. Зыбииа, Т. Тышкевич, А. Горшков, Н. Марсова, Ю. Щербаков...

Ученики Виктора Ильича - Г. Ульянов, И. Козлов, А. Нодман, В. Розенфельд, А. Горшков - уже сами стали тренерами.

Через два года школе будет 30, а Виктору Ильичу 27 августа исполнилось 50.

Все идет по-прежнему: напряженные тренировки, кроссы, обсуждение школьных отметок...

Радует эта удивительная, многолетняя верность традициям, жизнерадостный и стойкий "алексеев-СКИЙ" дух.

#

Мальчишка впервые приходит на настоящую тренировку. Ему хочется сразу же, не-медленио научиться бегать с барьерами и прыгать с шестом, быть первым па дистанции 60 и 500 метров, в прыжках в высоту и длину.

В его широко раскрытых глазах неиссякаемый нптсрес к миру и к спорту. Как важно не убигь этот интерес, увлечь разнообразными занятиями, элементами акробатики, играми!

Мальчишки и девчонки в голубых майках наполняют веселым шумом старый школьпый зал. Кувыркаются, лезут на гимнастическую стенку, метают мяч в цель. На них держится наше будущее. Онн наверняка полетят в космос, напишут новые, очень современные стихи и, конечно же, установят кучу рекордов.

ТРЕБУЮТСЯ &

ТАКЕЛАЖНИКИ t*f~ ** С Л Е С А I? И. Ч РАЗНОРАБОЧИЕ

г раз ч и к VLatt

Ленинградское телевидение организовало курсы телевизионных лекций для студентов заочников.

Хватит бездельничать, сейчас же садись к телевизору.

Рисунок Л. Каминского.

Плакат В Травина,

Хамство на высоком техническом уровне.

Piicj нок Д1 Ееломлпнского.

О

о

ы

о

8

ьз-

ы 6:

о. о ы

о1

8

О О

ы

о о о ы

ПЫЛЕСОС? ПЫЛЕСОСоШЛЕСОС? ПЫЛЕСОС "ПЫЛЕСОС "ПЫЛЕСОС? ПЫЛЕСОС

ПЫЛЕСОС"ПЫЛЕСОС

А четверку нельзя"..

Расскажите о победе Спартака.

"Спартак" выиграл у "Кай-рата" со счетом 1 : 0...

Рисунки Л. Каминского.

В связи с многочисленными читательскими письмами и просьбами о подписке иа журнал "Юность" редакция журнала сообщает, что подпиской на "Юность" занимаются исключительно местные органы главного управления по распространению печати - "Союзпечать" - Министерства связи СССР.

Подписка иа журнал "Юность" на 1965 год открыта повсеместно с 18 октября с. г. и принимается без всяких ограничений и на любые сроки общественными распространителями печати на предприятиях, в совхозах, учреждениях, учебных заведениях, а также в местных отделениях связи.