Журнал "Вопросы истории" "5 2002 / Часть I

СОДЕРЖАНИЕ

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА

Докладные записки в ЦК ВКП(б) о состоянии идеологиче-ской работы в Казахстане (1945 г.)

3

СТАТЬИ

К. А. Соловьев - Культ святых Бориса и Глеба во властных отношениях древней Руси XI - начала XII века

14

А. В. Кива - Китайская модель реформ

34

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ

В.П.Зайцев - Бертран Рассел

52

НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ИСТОРИИ СССР

А. А. Искендеров - Очерки новейшей истории советского общества

69

ПУБЛИКАЦИИ

Л. Б. Красин. Письма жене и детям. 1917-1926

92

СООБЩЕНИЯ

О. Ю. Абакумов - У истоков заграничной политической провокации

127

ЛЮДИ. СООБЫТИЯ. ФАКТЫ

Н. А. Ефимов - Каким был подлинный С. М. Киров

139

Л. И. Гольденберг - Альбертусталер 1753 года

145

ИСТОРИОГРАФИЯ

С. Н. Погодин - Творческое наследие А. С. Лаппо-Данилевского 149

В. С. Сафрончук, Л. Ф. Филатов - История внешней по-литики России. Конец XV-XVII век. (От свержения ор-дынского ига до Северной войны. (I); XVIII век. (От Се-верной войны до войн России против Наполеона. (II); Пер-вая половина XIX века. (От войн России против Наполеона до Парижского мира 1856 г.). (Ill); Вторая половина XIX века. (IV); Конец XIX - начало XX века. (От русско-французского союза до Октябрьской революции). (V).

160

И. С. Рыбаченок - Россия в XVIII" XX веках. Страницы истории 163

А. В. Игнатьев - Россия в Святой Земле. Документы и материалы

M.Е.Ерин - С.Г.Сидоров. Труд военнопленных в СССР 1939-1956 гг.......... 168

А. И. Борозняк? "Вершить суд над самими собой..." Ис-тория и значение Франкфуртского процесса над палачами Освенцима .... 170

О. Р. Айрапетов - Д. Схиммелпенник ван дер Ойе. На-встречу Восходящему Солнцу. Русская имперская идеоло-гия на пути к войне с Японией 173

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА

Докладные записки в ЦК ВКП(б) о состоянии идеологической работы в Казахстане (1945 г.)

Журнал "Вопросы истории" опубликовал материалы о совещании по проблемам исторической науки, созванном ЦК ВКП(б) летом 1944 г. 1

Во вступительной статье к публикации стенограммы совещания Ю. Н. Амиантов отметил, что руково-дство ЦК ВКП(б) дало согласие на его проведение с тем, чтобы позднее "разработать директивы ЦК по наиболее важным историческим и историографическим проблемам". Он считает, что решение было принято в рабочем порядке, и что "критический заряд против инакомыслящих историков было решено выпустить не в концентрированном виде официальных директив ЦК, а распределить по отдельным ра-ботам, оказавшимся в центре критического внимания совещания". На страницах журнала "Большевик" были опубликованы разгромные рецензии на работы Б. С. Сыромятникова, А. И. Яковлева, Е. В. Тарле и книгу "История Казахской ССР..." 2.

В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) - ф. 17 - Цен-тральный Комитет ВКП(б), оп. 125 - Управление пропаганды и агитации (УПА), д. 311 - выявлены документы, свидетельствующие о том, что были приняты и другие решения.

Речь идет о представленной в ЦК ВКП(б) докладной записке "Об ошибках и недостатках в идеологиче-ской работе в партийной организации Казахстана", по итогам проверки, представленной группой ответ-работников УПА и Союза советских писателей. К ней прилагается записка Г. Александрова, направлен-ная Г. М. Маленкову об итогах работы пропгрупп с предложением заслушать на Оргбюро ЦК ВКП(б) отчет руководства казахских коммунистов об идеологической работе республиканской парторганизации и персональный отчет секретаря ЦК КП(б) Казахстана по пропаганде М. Абдыкалыкова.

В затребованном ЦК ВКП(б) Отчете ЦК КП(б) Казахстана о состоянии идеологической работы в рес-публиканской партийной организации содержалась попытка оградить республиканскую партноменкла-туру от критики центра.

Судя по документам, работа московской пропгруппы, направленной "для оказания практической помо-щи" коснулась практически всех сторон

3

идеологического фронта" - истории, литературы, репертуара, издательского дела, самого отдела про-паганды ЦК Компартии Казахстана, включая секретаря - Абдыкалыкова и продолжалась более 3-х ме-сяцев.

Значительное место в докладной записке группы работников УПА и Союза писателей занимает сюжет об изданной в 1943 г. книге "История Казахской ССР с древнейших времен и до наших дней" (под ред, А. М. Панкратовой и М. Абдыкалыкова). Данная работа в 1944"1945 годах была подвергнута критике, устами А. И. Яковлева и Г. Александрова за ней утвердился ярлык "антирусской книги". Авторы запис-ки "Об ошибках и недостатках..." дополнили эту оценку выводами о несоответствии ее марксистской методологии, о приукрашивании феодально-патриархальных отношений и о неправильной антиистори-ческой оценке факта присоединения Казахстана к России. Несоответствие книги теории "наименьшего зла" и национал-большевистским приоритетам идеологии стало одной из причин жесткого подхода к редакторам? Панкратовой и Абдыкалыкову, о котором отдельно говорится в публикуемых документах. Аналогичной критике, с обвинениями в "игнорировании классового подхода при оценке исторических событий и исторических деятелей", были подвергнуты казахские писатели.

Документы приводятся без сокращения. Публикация подготовлена Р.М. ЖУМАШЕВЫМ.

Примечания

1. См. "Письма к друзьям? А.М.Панкратовой." Вопросы истории, 1988, - 11; Новые документы о со-вещании историков в ЦК ВКП(б) 1944 года." Вопросы истории, 1991, - 1; Стенограмма совещания по вопросам истории СССР в ЦК ВКП(б) в 1944 году. "Вопросы истории", 1996, "? 2-9.

2. Вопросы истории, 1996, - 2.

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Маленкову Г. М.

Об ошибках и недостатках в идеологической работе в партийной организации Казахста-на

По решению ЦК ВКП(б) в июле с. г. в Казахскую ССР была направлена группа работников Управления пропаганды и Союза Советских писателей СССР для оказания практической помощи ЦК КП(б) Казах-стана в идеологической и пропагандистской работе.

В ходе работы группой были вскрыты серьезные ошибки и недостатки в идеологической работе Казах-ской партийной организации.

ЦК КП(б) Казахстана и его отдел пропаганды не сделали для себя всех необходимых выводов из ре-шений ЦК ВКП(б) "О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партий-

Жумашев Рымбек Муратович - кандидат исторических наук, доцент Карагандинского университета (Казахстан).

4

ной организации" и "Об агитационно-пропагандистской работе в Башкирской парторганизации" 1 и не сумели улучшить постановку идеологической и пропагандистской работы в республике. Секретарь ЦК КП(б) Казахстана по пропаганде т. Абдыкалыков 2 не принял соответствующих мер к исправлению серьезных идеологических ошибок, допущенных в работах ряда историков и литераторов Казахской ССР.

Научная работа в области истории в Казахстане находится в запущенном состоянии. За последние годы работники сектора истории института языка, литературы и истории (ныне института истории, этногра-фии и археологии), не издали ни одной крупной научной работы, а в подготовленных к печати рукопи-сях по истории Казахстана и в изданной в 1943 г. "Истории Казахской ССР" допущены серьезные идео-логические ошибки 3.

Авторы "Истории Казахской ССР", вопреки марксистской методологии, положили в основу истории Казахстана не развитие производительных сил, производственных отношений, классов и классовой борьбы, а борьбу казахов за свою независимость.

Составители "Истории Казахской ССР" не только не показали глубоко реакционную роль монгольского ига, но ошибочно утверждают, что татаро-монгольское завоевание способствовало складыванию и раз-витию казахской народности, а одного из эмиров Золотой Орды Едыге прославляют, как народного ге-роя и защитника трудящихся.

В "Истории Казахской ССР" приукрашиваются феодально-патриархальные отношения в Казахстане, не проводится разграничение между подлинными национально-освободительными движениями казахского народа и разбойничьими набегами казахских султанов и феодалов, феодально-реакционные движения султанов Каратая и некоторых других безоговорочно отнесены к подлинным национально-освободительным движениям.

Авторы "Истории Казахской ССР" дали неправильную антиисторическую оценку факта присоединения Казахстана к России, не показав по-настоящему положительное, прогрессивное значение вхождения Казахстана в состав Российской империи. Историю казахского народа авторы дают в отрыве от истории великого русского и других народов Советского Союза. В книге совершенно недостаточно показывают-ся культурные и экономические связи между казахским, русским и другими народами СССР, и совмест-ная борьба против чужеземных захватчиков и помещичье-капита-листического гнета.

Некоторые казахские историки и литераторы явно идеализируют Золотую Орду и всячески восхваляют Едыге. В подготовленном в 1944 г. Казахским филиалом Академии Наук "Историческом сборнике" в статье тов. Маргулана "Ер - Едыге" говорится: "Едыге - один из гениальных людей эпохи Золотой Орды. В народе сохранилось выражение: "тонкий волос вдоль ровно рассекал", как утверждение его справедливости. Он был защитником народа, мудрым политиком, печальником масс. По сохранившимся в народе преданиям, Едыге всю свою жизнь посвятил народу, Родине, поэтому и имя его не забывается веками" (стр. 56).

Несмотря на указание ЦК ВКП(б) о ханско-феодальной. сущности Эпоса об Едыге, данного в постанов-лении "О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации", - ряд литераторов и в 1945 году продолжали сочинять хвалебные стихотворе-ния об Едыге (Сборник стихотворений "Ар" с. 27-28).

5

Секретарь ЦК КП(б) Казахстана тов. Абдыкалыков, вопреки историческим фактам, утверждает, "что у нас, т. е. в Казахстане, был другой Едыге, чем у татарского народа".

В трудах некоторых казахских историков и литераторов игнорируется классовый подход при оценке исторических событий и исторических деятелей. Вопреки историческим фактам отдельные казахские историки пытаются доказать, что например, хан Аблай является подлинно народным ханом. В сборнике "Казахские батыры" (авторы - Кенжибаев, Маргулан и др.)4, подготовленном к печати в 1944 году, о хане Аблае 5 сказано: "Аблай хорошо понимал чаяния народа. Его деятельность целиком была посвя-щена делу свободы народа, его объединению".

Действительно, хан Аблай, пытаясь объединить старший, средний и младший жузы в единое казахское ханство, совершал прогрессивное дело. Однако, действовал он, прежде всего, во имя укрепления господ-ствующего класса феодалов, а не во имя свободы народа.

Другие казахские историки дошли до того, что поставили на одну доску деятельность подлинно народ-ного героя, руководителя национально-освободительного восстания 1916 года Амангельды Иманова 6 с деятельностью Едыге, Кенесары Касымова7 и некоторых других казахских ханов, стали рассматривать Амангельды, как продолжателя дела Едыге и других ханов "в борьбе за свободу, счастье и интересы народа".

В подготовленной к печати монографии "Амангельды Иманов" (авторы Маргулан, Нурканов, Сулейме-нов и др.) сказано: "Родина Амангельды? Тургайские равнины всем прежним казахским батырам пред-ставлялась вечным маяком и чем-то вроде путеводной звезды к свободе и независимости. В необъятных и безбрежных просторах Тургайской равнины, по представлению трудящегося народа, всегда четко и ясно отдавался в ушах топот копыт боевых коней таких прославленных батыров всех времен, как Едыге, Кобланды, Кенесары, Амангельды, мчавшихся по степи, отстаивая интересы народа и борясь за его сво-боду и счастье".

По мнению авторов, Амангельды Иманов сформировался, как вождь трудящихся казахов не в обстанов-ке классовой борьбы внутри казахского общества и огромного влияния русского революционного дви-жения, а благодаря особенностям Тургайской равнины, где родился Амангельды. Тургайские равнины, "начиная с самых отдаленных эпох, являлись бурлящим источником героизма, всегдашним источником отважной борьбы казахского народа за свободу и национальную независимость". Эти ошибочные и вредные утверждения не были подвергнуты критике, хотя рукопись была прочитана тов. Абдыкалыко-вым.

Одним из крупнейших недостатков казахских историков и института истории Казахского филиала Ака-демии Наук является тот факт, что они совершенно не занимаются научной разработкой и исследовани-ем советского периода истории Казахстана.

Идеологические ошибки, вскрытые в исторической литературе, характерны также и для казахской ху-дожественной литературы, литературоведения и литературной критики. Некоторые художественные произведения воспитывают у читателей-казахов чувство вражды и ненависти к русским. Примером мо-жет служить повесть Сабита Муканова 8 "Балуан Шолак" (Алма-Ата, 1942 г.). Автор не делает различия между царскими чиновниками и русским народом. Рисуя страшные картины колонизации, автор

6

совсем не показывает средствами художественной литературы все то, что объединяло русский и казах-ский народы, не раскрывает их совместную борьбу против угнетателей.

В ряде произведений казахской художественной литературы идеализируются патриархально-феодальные отношения. В своем романе "Абай" писатель Ауэзов 9 воспроизводит картину роскоши, изобилия, богатства феодально-родовой знати (стр. 426). Автор совершенно не показывает жизни трудо-вого народа, противоречий между богатыми и бедными, классовой борьбы в казахском обществе. Казах-ский аул в прошлом изображается как место благоденствия, земной рай. Только в конце своего произве-дения автор вскользь говорит о тяжелом положении народа и то в связи со стихийным бедствием (джут), постигшем народ.

При изображении советской действительности некоторые казахские писатели допускают грубые ошиб-ки, дают неверное, извращенное представление о колхозном строе.

В романе Габидена Мустафина 10 "Чаганак Берсиев" утверждается, что колхозники так бедны, что даже лучшим из них нечем угостить дорогого гостя (с. 238). Когда мастер высокого урожая Чаганак 11 отправ-ляется в соседний колхоз, то там он слышит от колхозника Кали следующие слова: "Вот это мне и не нравится в колхозе. Когда скот был в своем личном пользовании, все-таки оборачивались как-то и нахо-дили, что резать для гостя, а теперь все обобществлено. Даже вот просо, поставленное перед нами, взято со склада" (с. 85).

В этом же произведении автор преувеличивает и любуется религиозным настроением колхозников и даже сочиняет специальную молитву... "О господи, создатель, снизошли врагам погибель, правым своим великую милость. Сердца несчастных твоих рабов разрываются на части от горя и страданий, слезы их образовали реки, горе придавило мир. Дай воинам вашим смелость и отвагу благочестивого Али зятя пророка, обеспечь им помощь святого Кизыри и любимца своего праведного пророка нашего Магомеда. Аллах велик" (стр. 302).

Похороны Чаганака - передовика сельского хозяйства, заканчиваются словами: "Кто почтен народом, тот в почете и у бога. Твое место в раю. Мир праху твоему" (стр. 382).

В области драматургии казахские писатели чересчур увлекаются драматизацией легенд, уходя от совет-ской действительности в далекое прошлое.

Ошибки в литературно-художественных произведениях не исправляются, критика очень слаба и не спо-собна понять и разобрать их. Оценивая роман Ауэзова "Абай", критик Исмаилов и, вопреки действи-тельному содержанию романа, утверждал: "Писатель очень ярко и художественно показал жизнь трудо-вого народа".

В литературоведческих работах: "Очерки по истории казахской литературы XVIII-XIX? Сабита Мука-нова, в учебнике для 8 класса Джумалиева, в учебнике по теории литературы Исмаилова, сборнике древних былин и легенд "Богатырский эпос" (т. 1,1939 г. под ред. Сабита Муканова) также содержатся серьезные ошибки.

Односторонне и тенденциозно подбирается фольклорный материал. В учебнике т. Джумалиева 13 по ка-захской литературе для 8 класса утверждается, например, что эпическое произведение "Кобланды" от-ражает борьбу казахов против русских, тогда как в действительности эпос

7

Кобланды" отражает борьбу казахов с калмыками до завоевания русскими Казани.

Борьбу русского народа с монголами, изгнание их из русских земель Джумалиев объявляет российской колонизацией. Джумалиев утверждает: "Какие бы легенды" песни этого периода мы не взяли, основная идея одна" освободить Казань, вернуть Волгу, защитить народ, землю... Завоевание царем Казани за-тронуло не только батыров, но и простых людей. Это событие задело честь не только мужчин, но и женщин и девушек... О Волге пели и акыны XIX века. Короче говоря захват Иваном Грозным Поволжья стал незабываемым событием, задевшим честь народа" (с. 4-5).

В учебнике цитируются антирусские тексты из ханско-феодальных эпических произведений: Я проучу тебя, гяур, Если вновь придешь в Казань, Волосатый гяур, Кару мою увидишь ты, Потеряешь ты покой. Не уймусь, пока не окровавлю города твои, Пока не заплачут дети твои (стр. 260).

В работах по истории казахской литературы художественные произведения подбираются и истолковы-ваются так, что дается извращенное представление о борьбе за независимость Казахстана. При анализе произведений литературоведы не проводят различия между русским царизмом и русским народом, не различают действительное национально-освободительное движение от разбойничьих набегов ханов. Все ханы объявляются батырами, борцами за народ, за его счастье. В один ряд становятся Едыге и Аман-гельды. В книге С. Муканова "Очерки по истории казахской литературы XVIII" XIX в." (изд. 1942 г.) сказано: "Борьба за независимость своего народа породила таких исторических батыров, как Едыге, Кобланды, Таргини, Комбар, батыров XVIII-XIX вв. Срыма, Есета, Жанхожы и другие, через народное восстание, возглавлявшееся Амангельды Имано-вым, примыкают к Великой Октябрьской революции".

Тов. Муканов прославляет историю Золотой Орды, утверждая, что "После смерти монгольского хана Чингиса, управлявшего Востоком и Средней Азией, его старший сын на берегу Едил (Волга) создал го-сударство "Алтын Орда" (Золотая Орда). Это государство в течение 300 лет славно существовало. В управлении и его обороне принимали участие и славились казахские батыры: "Едыге, Кобланды, Шора, Срым, Мамай, Коз-Турган, Тальегиз - эти исторические личности известны в истории, как народные батыры, защищавшие земли от иноземных захватчиков... Россия, завоевав крымских, астраханских, ка-занских ханов, с XVIII века начинает захват Казахской степи" (стр. 152"153).

Заслуживает внимания и такой факт. Рукопись Малика Габдуллина 14 "Мои фронтовые друзья", задер-жанная в верстке зав. сектором печати отдела пропаганды ЦК КП(б) Казахстана т. Колесниковым, напи-сана в антирусском духе. Описывая боевые действия батальона Панфиловской дивизии, автор показыва-ет, что командир этого батальона Момыш Улы15 (казах) укрепляет боеспособность батальона тем, что привлекает к ответственности нарушителей дисциплины, наказывает трусов, расстреливает предателей. Но все эти трусы, нарушители дисциплины, изменники Родины оказываются русскими. Рукопись Габ-дуллина дает заведомо извращенное описание роли русского солдата в войне. В рукописи Габдуллина события изображаются таким образом, что под Москвой героически сражались только одни казахи.

8

Показательно, что после того, как эта рукопись была задержана т. Колесниковым, то т. Абдыкалыков заявил ему: "Вы не самовольничайте и не забывайте, где вы живете и работаете".

Крупные ошибки и недостатки имеют место также в работе учреждений искусств, в частности казахских театров, для которых характерен отход от современной тематики и игнорирование передовой русской театральной культуры. За время войны на сценах казахских театров не ставились пьесы, отражающие героический облик советских людей, их борьбу за свободу своей социалистической Родины, дружбу народов СССР. В репертуаре казахских театров отсутствуют русские классические пьесы. За 20 лет сво-его существования республиканский казахский драматический театр поставил лишь 4 русские классиче-ские пьесы, а казахский драматический театр оперы и балета за 11 лет своего существования не поставил в исполнении казахского оперного коллектива ни одной русской классической оперы.

Следует также отметить, что в пропагандистской работе отделом пропаганды и агитации ЦК КП(б) Ка-захстана допущена серьезная ошибка. В начале текущего года отдел пропаганды ЦК КП(б) Казахстана без всякой надобности разработал и разослал в обкомы и райкомы партии "Программу по истории ВКП(б) "для вечерних университетов марксизма-ленинизма и районных партийных школ. Уже само название говорит о порочности этой программы, ибо программа для вечерних университетов марксизма-ленинизма и райпартшкол далеко не одна и та же. Программа составлена небрежно, неграмотно, содер-жит много грубых ошибок.

В I главу Истории ВКП(б) почему-то включен вопрос "Роль Ленинской "Искры" в подготовке маркси-стской партии в России", в то время, как этот вопрос относится ко II главе. В IV главе пишется: "Блок большевиков во главе с Лениным и Плехановым против антипартийных

группировок" ...... "Принятие Пражской конференцией большевистской

программы" минимум". Целые разделы "Краткого курса" совершенно выпущены в программе.

В "программу" произвольно включены и "новые" главы: девятой главой идет "Учение Ленина - Ста-лина по национальному вопросу", в которую включен и такой вопрос, как "Казахская ССР в Великой Отечественной войне", XV главой - "Диалектический и исторический материализм", а всего получи-лось XVI глав.

В связи с включением в программу "новых глав", нумерация после VIII главы по Краткому курсу нару-шена.

Характерно, что до приезда группы никто в республике не обратил внимания на все эти ошибки состав-ленной отделом пропаганды ЦК КП(б) Казахстана программы по истории ВКП(б). А на наш вопрос: "как могли составить такую программу" - тов. Абдыкалыков заявил: "я ее даже не видел".

Крупные недостатки вскрыты и в работе Казахского издательства. Издательский план в 522 названия (объем 2536 листов) за время с 1 января по 1 августа 1945 года выполнен только на 14%.

Плохо обстоит дело с переводами и изданием произведений классиков марксизма-ленинизма. Отдель-ные произведения Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина изданы 3-5 лет тому назад, причем изданы на латинском алфавите. В издательском плане 1945 г. предусмотрено издание перевода первого тома собр. соч. Ленина, "Вопросы ленинизма? Сталина, "Краткого

9

курса истории ВКП(б)", биографий Ленина, Сталина. Однако, ход подготовки указанных трудов не обеспечивает их издание в этом году.

Неудовлетворительно выполняется план издания художественной литературы. За 7 месяцев этого года план выполнен лишь на 5%. В республике мало переводится русских художественных произведений на казахский язык. По данным книжной палаты с 1937 г. по 1945 г. издано лишь 38 названий. Только недо-оценкой русской классической литературы можно объяснить тот факт, что в течение 4-5 лет не изданы готовые переводы Белинского. Количество произведений классиков русской и мировой литературы, предназначенных для перевода и издания в этом году, совершенно недостаточное.

Полиграфическое и художественное оформление книг крайне неудовлетворительно. Большим тормозом в работе Казахского издательства является неукомплектованность издательства квалифицированными кадрами. Из 28 редакторов, предусмотренных штатом, имеется лишь 5 редакторов.

В исключительно запущенном состоянии в Казахстане находится дело подготовки научных кадров в области общественных наук. Считается, что подготовка научных кадров по общественным наукам орга-низована при филиале Академии наук СССР, при Казахском университете и педагогическом институте. Но в настоящее время в аспирантуре указанных учреждений обучается только 27 человек, из них по ис-тории 5 человек, по экономике 3 человека, по казахскому языку 4 человека и т. д. Работа с аспирантами организована совершенно неудовлетворительно. Имеются недопустимые факты нарушения порядка сда-чи кандидатского экзамена. У аспирантов часто меняются научные руководители. В результате такого положения мало кто из аспирантов, после трехлетнего пребывания в аспирантуре, защищает кандидат-ские диссертации. В Алма-Атинском пединституте с 1938 по 1945 гг. обучалось в аспирантуре по раз-личным специальностям 29 человек, из них 22 человека выбыли по разным причинам, а из 7 человек, находящихся в аспирантуре три года, ни один аспирант кандидатской диссертации не защитил. Имеются отдельные случаи, когда аспиранты, находясь в аспирантуре с 1939 года, до сих пор кандидатскую дис-сертацию не защитили. За 6 лет с 1939 по 1945 гг. в Казахстане по общественным наукам защитили дис-сертацию только три аспиранта. Неудовлетворительное состояние подготовки научных кадров по обще-ственным наукам объясняется тем, что Наркомпрос Казахской ССР по-настоящему не занимается этим делом. ЦК КП(б) Казахстана и его отдел пропаганды не уделяют этому важнейшему вопросу должного внимания. За последние 1,5-2 года ЦК КП(б) Казахстана ни разу не проверял состояния работы с аспи-рантами и не принял мер к решительному улучшению дела подготовки научных кадров. Лишь по пред-ложению и при участии группы работников Управления пропаганды бюро ЦККП(б) Казахстана 11 сен-тября с. г. обсудило и приняло решение "О состоянии подготовки научных кадров в области обществен-ных наук в Казахской ССР". Все отмеченные недостатки в идеологической работе Казахской парторга-низации объясняются тем, что ЦК КПб) Казахстана и его отдел пропаганды недооценивали вопросы идеологической работы, не принимали мер к решительному исправлению серьезных идеологических ошибок, допущенных в области истории и литературы, и не организовали большевистского воспитания научных работников, литераторов, работников искусств. Секретарь ЦК КП(б) Казахстана

10

по пропаганде т. Абдыкалыков, по нашему мнению, и сейчас не желает и не способен принять сколько-нибудь серьезные меры к устранению идеологических ошибок, допущенных в освещении истории ка-захского народа, а также в художественной литературе.

Тов. Абдыкалыков занял неправильную позицию по отношению к опубликованной в журнале "Больше-вик" рецензии на книгу "История Казахской ССР", вышедшей под редакцией Абдыкалыкова и Панкра-товой. Тов. Абдыкалыков всячески задерживал опубликование в республиканской печати рецензии на "Историю Казахской ССР". На предложение зав. сектором печати отдела пропаганды ЦК КП(б) Казах-стана тов. Колесникова об ускорении опубликования рецензии, тов. Абдыкалыков заявил: "Что вы при-стали с рецензией. Расклейте ее хоть по всем заборам". Не случайно рецензия на "Историю Казахской ССР" лишь спустя 3 месяца после опубликования в "Большевике", была напечатана в газете "Социали-стический Казахстан", да и то по личному указанию первого секретаря ЦК КП(б) Казахстана тов. Борко-ва.

Вместо того, чтобы широко разъяснить партийному активу и интеллигенции принципиальные ошибки, допущенные составителями "Истории Казахской ССР", т. Абдыкалыков пытался смазать и замолчать эти ошибки. На совещании работников отделов пропаганды и агитации обкомов, зав. сектором отдела пропаганды ЦК КП(б) Казахстана т. Оленин выступил с критикой ошибок, допущенных в "Истории Ка-захской ССР".

Однако тов. Абдыкалыков его остановил и не дал возможности ему говорить. До приезда работников Управления пропаганды ЦК ВКП(б) бюро ЦК КП(б) К не приняло постановления "О подготовке 2-го издания "Истории Казахской ССР". Тов. Абдыкалыков не только затягивал, но по существу срывал при-нятие ЦК КП(б) Казахстана постановления по этому вопросу.

В процессе составления проекта постановления бюро ЦК КП(б) Казахстана "О подготовке 2-го издания "Истории Казахской ССР" т. Абдыкалыков пытался всячески смазать допущенные ошибки.

В докладе на бюро ЦК КП(б)К при обсуждении этого вопроса т. Абдыкалыков не дал большевистской критики ошибкам, допущенным в освещении важнейших проблем истории Казахстана.

Тов. Абдыкалыков обошел вопрос о прогрессивном характере присоединения Казахстана к России, о приукрашивании историками патриархально-феодальных отношений в Казахстане и отрыве истории казахского народа от истории великого русского и других народов Советского Союза.

Даже после принятия постановлений бюро ЦК КП(б) Казахстана "О подготовке 2-го издания "Истории Казахской ССР" (14 августа 1945 г.) 16 и "О состоянии и перспективном плане творческой работы теат-ров республики" (28 августа), а также после длительной работы в Казахской республике группы работ-ников Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) и Союза советских писателей СССР, отдел пропа-ганды и агитации ЦК КП(б) Казахстана и его руководитель тов. Абдыкалыков не сделали для себя необ-ходимых выводов и по прежнему продолжают смазывать допущенные в республике идеологические ошибки.

Тов. Абдыкалыков всячески старается, чтобы об этих ошибках и их исправлении меньше всего гово-рили. Об этом говорит следующий факт: 13 сентября по решению бюро ЦК КП(б) Казахстана было про-ведено

11

собрание научных работников и литераторов с докладом тов. Абдыкалыкова "О подготовке 2-го издания истории Казахской ССР". Когда к тов. Абдыкалыкову после доклада подошел ответственный секретарь газеты "Казахстанская правда" тов. Разумовский и просил у него текст доклада для использования его на страницах газеты, он в грубой форме заявил тов. Разумовскому: "Вы пишете об Едыге, ну и пишите, а я вам никакого доклада не дам". На второй день, на вопрос руководителя пропгруппы тов. Битиева: "Как вы решили осветить на страницах газет материалы собрания", - тов. Абдыкалыков заявил: "Пусть они сами (работники редакции) пишут, они же имеют свои головы". На предложение тов. Битиева о прове-дении собраний партийно-хозяйственного актива и интеллигенции с докладами "Об ошибках, допущен-ных в "Истории Казахской ССР" и задачах улучшения идеологической работы", тов. Абдыкалыков от-ветил, что в этом уже нет необходимости, а если кто захочет, пусть проводит, я выступать больше не буду, мне это уже надоело".

Для быстрейшего улучшения идеологической работы в Казахской партийной организации было бы це-лесообразно укрепить отдел агитации и пропаганды ЦК КП(б) Казахстана, а секретаря по пропаганде т. Абдыкалыкова освободить от работы.

Считаем необходимым доложить ЦК ВКП(б), что второй секретарь ЦК КП(б) Казахстана т. Шаяхметов в ходе обсуждения проекта постановления ЦК КП(б) Казахстана "О подготовке 2-го издания "Истории Казахской ССР", занимал по некоторым вопросам неправильную позицию. Ссылаясь на то, что казах-ский Едыге имеет широкую популярность в казахском народе, что именем Едыге называют детей, име-нем Едыге старики благо-славляют своих сыновей и т. п.11, т. Шаяхметов предлагал исключить из про-екта постановления все пункты, относящиеся к Едыге. Но это предложение т. Шаяхметова было отверг-нуто бюро ЦК КП(б) Казахстана.

В связи с тем, что в ходе работы вскрыты серьезные недостатки и ошибки в идеологической работе Ка-захской парторганизации, которые трудно исправить без вмешательства ЦК ВКП(б), было бы целесооб-разно заслушать в ЦКВКП(б) отчет ЦККП(б) Казахстана о состоянии идеологической работы и принять соответствующее решение ЦК ВКП(б).

Подпись А. Маслин

Д. Поликарпов Подпись П. Климов

М. Добрынин Подпись С. Битиев

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Маленкову Г. М.

По решению ЦК ВКП(б) группа работников Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) и Союза советских писателей была направлена в июле с. г. в Казахстан для оказания помощи в идеологической работе Казахской партийной организации.

B идеологической работе Казахской партийной организации были вскрыты серьезные недостатки и ошибки, о чем было доложено ЦК ВКП(б).

ЦК ВКП(б) вынес постановление заслушать отчет ЦК КП(б) Казах-

12

стана о руководстве работой партийных организаций Казахстана и обязал ЦК КП(б) Казахстана предста-вить в ЦК ВКП(б) письменный отчет по этому вопросу.

ЦК КП(б) Казахстана отчет о состоянии идеологической работы представил 10 декабря с. г.

Прошу вопрос о состоянии идеологической работы Казахской партийной организации включить в пове-стку одного из ближайших заседаний Оргбрюро ЦК ВКП(б). Было бы целесообразно на заседании Орг-бюро ЦК ВКП(б) с отчетом об идеологической работе Казахской партийной организации вызвать секре-таря ЦК КП(б) Казахстана по пропаганде тов. Абдыкалыкова 18.

14.XII.1945 г. Подпись Г.Александров

Примечания

1. Постановления ЦК ВКП(б) были приняты в 1944 году.

2. М. Абдыкалыков в 1941-1947 гг. секретарь ЦК КП(б) Казахстана по пропаганде.

3. "История Казахской ССР с древнейших времен до наших дней", подготовлена коллективом из 33-х авторов и издана в Алма-Ате в 1943 году, под ред. А. М. Панкратовой и М. Абдыкалыкова.

4. Кенжебаев Б. (1904"1987)"- писатель, литературовед, исследователь фольклора.

5. Аблай (1711-1781)" хан Среднего жуза. В 1771г. избран ханом Старшего, Среднего и Младшего жузов.

6. Амангельды Иманов (1873"1919) - член РКП(б) с 1918 г. руководитель восстания 1916г. в Казах-стане, участник установления советской власти в Казахстане.

7. Кенесары Касымов (1802"1847)" султан Среднего жуза, внук Аблая. В 1837-47 гг." руководитель антиколониального восстания.

8. Сабит Муканов (1900-1973 г.) - писатель. В 1936-37,1943-52 тт." председатель Союза писате-лей Казахстана.

9. Мухтар Ауэзов - писатель, академик. Роман "Путь Абая" удостоен Ленинской премии (1959 г.).

10. Габиден Мустафин - писатель, общественный деятель, автор романов "Шиганак" (1945); "Караган-да" (1952).

11. Шиганак Берсиев, рисовод-передовик, удостоен Сталинской премии (1943 г.).

12. Исмаилов Е. (1911-1966 гг.) - литературный критик, доктор филолог, наук, член ВКП(б) (1946 г.).

13. Джумалиев К. (1907-1968 гт.)" поэт, литературовед, доктор наук, член партии с 1941 г. Основные труды по теории литературы.

14. Габдулин Малик (1915-1973 г.)" писатель, педагог. Герой Советского Союза (1943 г.), доктор на-ук. 1946"1951 - директор Института языка и лит-ры АН КазССР.

15. Момыш Улы Бауржан" писатель, комбат Панфиловской дивизии. Герой Советского Союза (1991 г.).

16. 2-е издание "История Казахской ССР" под ред. А. М. Панкратовой и И. О. Омарова. Алма-Ата 1947 г. т. 1.

17. В годы Великой Отечественной войны мужчин, уходивших на фронт, благословляли старшие в роду, семье, согласно древнему обычаю - "бата беру". Предложение Шаях-метова основано на этом тради-ционном обычае. В исторической памяти казахов Едыге сохранился в образе защитника родины. Ис-пользование в первые годы войны национальных традиций защиты отечества возродило многие истори-ческие имена. Призыв "За Родину, за Сталина" переплетался в сознании бойцов-казахов с древним бое-вым духом и отождествлялся с образом защитников родины - Едыге, Кенесары, Амангельды.

18. В конце 1945-1946 ст. в протоколах Оргбюро и Секретариата ЦК ВКП(б) вопрос об Абдыкалыкове не рассматривался. 12.04.1947 г. на 17 Пленуме ЦККП(б) Казахстана он выступал как секретарь по про-паганде (РГА СПИ, ф. 17, оп. 88. д. 846, л. 4).

СТАТЬИ

Культ святых Бориса и Глеба

во властных отношениях древней Руси

XI - начала XII века

К. А. Соловьев

Тема становления государственности в Древней Руси имеет несколько граней, по-своему преломляющих сведения источников о взаимоотношениях народа и власти. Одна из этих граней - место культа первых русских святых в организации властных отношений. Формировавшийся в первые десятилетия после ут-верждения христианства на Руси культ Бориса и Глеба не только, как писал С. М. Соловьев, выражал "нравственную борьбу нового, христианского общества с старым, языческим" 1, но и должен был по-мочь приспособить христианские представления к той системе ценностей, которая сложилась у славян в предшествующую эпоху.

В интересующей нас плоскости (отношения власти с населением, с одной стороны, и взаимоотношения внутри правящего слоя - с другой) культ святых-страстотерпцев, создаваемый и укрепляемый Рюрико-вичами, приобретал качества основного морального критерия праведности, правильности правителя. Такое значение этого культа влияло на способы обретения государственной власти, утверждавшиеся на Руси к концу X в.: приглашение князя городской общиной; передача власти от одного князя к другому (наследнику) по взаимному согласию с городом (волостью) и утверждение на столе при устранении дру-гих претендентов на власть.

В литературе, посвященной культу святых-страстотерпцев, утвердилось четыре подхода к оценке его влияния на политические отношения в древнерусском государстве. Их можно было бы условно обозна-чить следующим образом: патриотическое звучание культа 2; его значение в династических отношениях русских князей 3; его роль в становлении и укреплении православия, усилении влияния церкви в обще-стве 4 и, наконец, использование образов святых-страстотерпцев для укрепления государственной вла-сти, повышения к ней доверия со стороны населения 5. Ряд авторов рассматривает культ Бориса и Глеба как сочетание двух или более религиозно-политических тенденций 6.

Соловьев Константин Анатольевич - кандидат исторических наук, доцент Московского государственного университета.

14

Столь значительное количество трактовок вызвано в первую очередь стремлением показать общерус-ское звучание культа. При этом в большинстве работ вся история домонгольской Руси рассматривается как единый, цельный и непротиворечивый этап, что лишает возможности рассматривать культ в разви-тии и многообразии его "политических оттенков", на что обращал внимание Д. С. Лихачев 7.

Можно рассмотреть свидетельства источников, сгруппировав их, во-первых, хронологически (по поко-лениям русских князей 8), а во-вторых, тематически - по сюжетам. Это позволит проследить, как изме-нялись представления о культе Бориса и Глеба, свойственные каждой из трех "заинтересованных сто-рон": княжеско-боярской, церковной и народной. В качестве основных источников используются Лето-писная повесть (ЛП) о событиях, развернувшихся после смерти Владимира Святославича; нес-торово "Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба" (Чтение); анонимное "Ска-зание о Борисе и Глебе" (Сказание); один из вариантов Паремийного чтения Борису и Глебу (ПЧ), а также сообщения древнейших летописных сводов 9.

Известия об отношении великого князя Ярослава Владимировича к памяти убитых братьев содержатся в ЛП (в Повести временных лет, ПВЛ, под 1015 и 1019 гг.) и Сказании. Необходимо учитывать, что в этих произведениях на изложение событий, связанных с братской междоусобицей, и на их оценку повлияли представления трех эпох: той, когда эти события происходили (первая треть XI в.); той, когда составля-лось их описание (последняя треть XI в.); той, когда это описание подвергалось переработке (начало XII века).

Вступая в борьбу за киевский стол, Ярослав обосновывал свою решимость сражаться тем, что убийство братьев Святополком нарушило божественный "закон": "И пошел на Святополка, и, воззвав к Богу, ска-зал: "Не я начал избивать братьев моих, но он; да будет Бог мстителем за братьев моих"". Перед ре-шающей битвой на р. Альте Ярослав вторично использовал имя убитого брата для того, чтобы воодуше-вить своих воинов: "Ярослав стал на место, где убили Бориса, и, воздев руки к небу, сказал: "Кровь бра-та моего вопиет к тебе, владыка! Отомсти за кровь праведника сего, как отомстил ты за кровь Авеля, обрек Каина на стенания и трепет"" 10.

Свою борьбу Ярослав объясняет в этих словах (в том виде, в каком они до нас дошли) стремлением не присвоить "стол отний и дедний", а справедливо наказать братоубийцу. Обретение же власти киевского князя (как это представлено в доброжелательных по отношению к Ярославу литературных произведени-ях конца XI - начала XII в.) выглядит уже как следствие "праведной" позиции, занятой им в противо-стоянии братьев 11. Во второй его речи этот мотив праведности усилен ссылкой на библейскую историю убийства Авеля Каином. Наконец, истинность действий Ярослава с точки зрения христианской религии подтверждало "нападение беса" на Святополка - болезни, соотносимой со "стенанием и трясением? Каина.

Тема "оправдания местью" еще сильнее звучит в "особой редакции" ПЧ, которую публикатор считает первой и современной Ярославу 12. В ней не только трижды говорится о справедливости кровной мести, но и сама месть Ярослава искусно сближается с одной из главных идей средневекового христианства - теорией "казней Господних". Оборвав рассказ об убийстве братьев Святополком, автор "особой редак-ции" ПЧ вставляет в него

15

рассуждение о природе власти: "А не видел окаянный, что Бог власть дает, кому сам хочет. Если будут в какой стране люди богопослушны, Бог даст им князя любящего Бога и правду. Если злы будут князи... то за грехи людей таких томителей дает Бог... тако сделано было и на Руси: Владимира взял Господь, а Святополка навел за грехи людские" 13.

Использовал ли Ярослав образ убитых братьев для того, чтобы оправдать свои действия в самый момент борьбы со Святополком или уже post factum 14 (в таком случае его "речи" были сконструированы при составлении текстов Борисоглебского цикла), сказать затруднительно. Известно, что месть за убитого родственника была обычной практикой для правителей Северной и Восточной Европы того времени. Другое дело, что мотив "праведного гнева" не просто выдвинут на первый план, он заслоняет собой все остальные, что не соответствует сложившемуся позже образу Ярослава Мудрого. И отечественные и зарубежные источники рисуют Ярослава политиком крайне расчетливым, если не сказать циничным. Он готов выступить с оружием в руках против отца 15, "обольсти и исече" недовольных его варяжской дру-жиной новгородцев и не мучается угрызениями совести. Согласно "Саге об Эймунде", он заранее гото-вится к военному столкновению с братьями, затрудняясь лишь тем, сколько надо платить наемной ва-ряжской дружине. Когда же военное счастье оказывается не на его стороне, он предпочитает бегство сопротивлению 16.

Но между русскими и зарубежными источниками существует одно различие. Согласно последним, Яро-слав коварен и жесток на протяжении всей своей жизни. В русских источниках - только до победы на Альте, осененной образом св. Бориса 17. Наиболее же отчетливо расхождение в трактовке образа Яро-слава проявляется в том, как показана смерть его противника - Святополка Окаянного. Согласно "Саге об Эймунде? "конунга Бурислава" убили варяги из дружины Ярослава, а сам он лицемерно оценил их действия так: "Вы поспешно решили и сделали это дело, близкое нам". В Сказании же Святополк уми-рает не по воле Ярослава, но наказуемый Богом, а в ЛП - "гоним Божьим гневом" 18. Сам же Ярослав, согласно русским источникам, занимается делом праведным и богоугодным - утверждает память не-винно убиенных братьев.

Итак, имена Бориса и Глеба, то ли в ходе борьбы между Ярославом и Святополком, то ли сразу после нее, были использованы для того, чтобы установить образец "правильной" (читай - справедливой) вла-сти. Причем, если точка отсчета вполне архаична (месть за убитых без вины), то продолжение - нова-торское: свершившаяся месть не только ведет к достижению земной власти, но и перерождает самого претендента (он избавляется от всех неправедных мыслей и поступков), приобщая его к святости власти небесной.

Второй сюжет, связанный с именем Ярослава Мудрого, строится вокруг постепенного утверждения культа князей-страстотерпцев: целителей-чудотворцев и покровителей русской земли. Наиболее отчет-ливо он проявляется в Чтении, написанном Нестором-летописцем в соответствии с "требованиями ви-зантийской агиографии" 19. Одно из таких требований касается взаимоотношений власти и святости: власть не должна брать на себя инициативу в прославлении святого20. Правитель выступает как сторона нейтральная и непредубежденная, а признание святости достигается давлением "снизу". Перед Несто-ром стояла очень трудная задача: сохранить

16

житийный канон и не порвать окончательно с реальностью, в которой роль Ярослава в прославлении братьев была чрезвычайно велика. Задачу эту он изящно решает с помощью приемов, дополняющих, но не разрывающих каноническое построение Чтения.

По тексту Чтения, поиски утраченного тела князя Глеба предпринимаются по приказу Ярослава, но они не дают результата 21 Таким образом, с Ярослава снимается подозрение в политиканстве - использова-нии имен погибших братьев только с целью получения власти. При этом сохраняется каноническая чис-тота жития, поскольку мысль о святости персонажа зарождается в народе. Кроме того, поисками св. Глеба и прославлением обоих братьев заняты две власти. Одна представлена великим князем Ярославом, другая - "старейшинами" городов, в которых происходит то или иное действие исторической драмы. В соответствии с реалиями древней Руси, именно "старейшина" выступает перед князем от имени народа и сообщает властителю о чудесах, связанных с мощами святого.

Происходит это дважды. Первый раз, при обретении нетленного тела Глеба, "старейшина граду" (в со-ответствии с Сказанием? Смоленска) посылает посла "возвестить" о находке "христолюбивому Яро-славу? 22. Второй раз - после того как сгорела церковь св. Василия в Вышгороде, возле которой нахо-дилось захоронение Бориса и Глеба. Получается, что важнейшие действия по утверждению культа свя-тых-страстотерпцев (перенесение тепа Глеба в могилу к Борису и постройку первого Борисоглебского храма) Ярослав предпринимал лишь после того, как получал своего рода "народную санкцию" в виде ходатайства городских властей.

Еще один прием, используемый Нестором - введение, наряду с народной, еще и церковной санкции на создание культа, после того как стало известно о первых чудесах. Представлено это в Чтении следую-щим образом: "Архиепископ же, то слышав... совет благой помыслив в уме, сказав к христолюбцу: "Хо-рошо бы нам, благоверный царь, церковь во имя их построить и установить день, чтобы праздновать их имена". То слышал, христолюбивый князь от митрополита и сказал ему: "Благ совет твой отче, и как велишь, так и сотворим"? 23. В речи митрополита обращает на себя внимание хорошо известный литера-турный прием: в том случае, когда князь получает церковную санкцию, священник его именует "царем? 24. Тем самым в тексте Чтения воплощается принцип "симфонии" царской и патриаршей власти, необ-ходимый для канонизации святых, но воплощается риторически, предвосхищая подлинную канониза-цию Бориса и Глеба византийским патриархом. Таким образом, Ярослав Мудрый в Чтении действует: а) в согласии с народом и даже отдавая инициативу представителям городских общин; б) в "симфонии" с церковью; в) симулируя "цесарскую" власть и тем самым опробуя (литературно - умозрительно) воз-можности царской легитимности.

Посмертные чудеса, совершавшиеся на месте захоронения Бориса и Глеба, послужили главным аргу-ментом в пользу их канонизации. Все они, за исключением самого первого ("опаления" ноги варяга, случайно наступившего на могилу Бориса и Глеба), связаны с исцелением больных. Такова трактовка чудес в Чтении: "Много же чудес показал Бог на месте том со святыми своими страстотерпцами: слепые прозревали, хромые ходили, беснующиеся очищались, и иные же, различными недугами болящие, исцеление получали молитвами страстотерпцев Бориса и Глеба? 25. Такова же

17

трактовка чудес и в Сказании 26. Каждый случай исцеления здесь предстает знаком небесной благодати, распростертой над останками Бориса и Глеба. Д. Оболенский видел в этой стороне культа аналогию "широко распространенной в средние века во Франции и Англии вере в то, что король при жизни наде-лен определенным даром целителя? 27. В известном исследовании об исцелении золотухи наложением на больного рук короля М. Блок выделил в качестве начальных этапов формирования этого обычая во Франции правление Роберта II Благочестивого (996"1031 гг.), а в Англии - Эдуарда Исповедника (1042"1066 гг.)28" современников и родственников Ярослава Мудрого 29. Им обоим молва приписыва-ла чудесную способность исцелять больных.

Политическая и культурно-историческая ситуация в странах Западной Европы (таких как Англия, Фран-ция, Дания, Швеция, Норвегия) и на Руси в тот период имела сходство. Это все сравнительно молодые государства, без устоявшихся властных традиций. Недавно (по историческим меркам) принятое там христианство еще не вытеснило древних языческих обычаев. Кроме того, властителей западноевропей-ских стран и Ярослава Мудрого сближало критическое отношение (если не неприязнь) к Византии.

Первоначальным толчком к появлению обряда исцеления наложением рук Блок называет поиск отлич-ной от византийской, но христианской по сути легитимности королей. В самом же обряде древние пред-ставления о сакральной роли языческих германских королей уживались с новой традицией "помазания" христианских королей папами. Причины, по которым Ярославу мог понадобиться культ Бориса и Глеба, близки тем, что побуждали правящие слои Англии и Франции заняться поиском путей утверждения осо-бой сакральности королевской власти. Если короли романо-германского мира, по выражению Блока, "не сумели воспользоваться" культом божественного императора для укрепления собственной власти, то русские великие князья, полностью зависимые в делах церковных от константинопольского патриарха-та, не имели возможности использовать византийскую традицию обожествления императорской власти в своих целях вплоть до середины XV в. когда Византийская империя перестала существовать. Соответственно, Ярославу и его потомкам (так же как французским и английским королям), приходилось искать такие пути подкрепления собственного права на управление страной, которые, с одной стороны соответствовали бы христианской концепции власти, а с другой - не вели бы к установлению зависимости от признанных религиозно-политических центров христианского мира - Рима и Константинополя.

К тому же в славянском язычестве сакральность княжеской власти (одним из символов которой были княжеские имена типа "Svetoslav") ничуть не уступала той, какую Блок находил у германских королей и норманнских конунгов. По мнению В. Н. Топорова, "новая христианская святость утверждается не в стороне от языческой "святости", но именно на ней в самой ее сердцевине? 30. Соответственно конфликт Святополка (Svetoръlk'а) с Борисом и Глебом можно представить и как столкновение двух типов свято-сти (языческой - подавляющей и христианской - жертвенной), и как конфликт двух разных принци-пов утверждения во власти: а) древнего и традиционного - через физическое устранение конкурентов и б) более нового - через формирование династии правителей, пользующейся божественным покрови-тельством.

18

Условия, при которых потребность в небесном покровительстве становится чрезвычайно необходимой, на первый взгляд существенно разнятся. В Англии и Франции первым таким условием становится не-полная легитимность находящихся у власти королей. Во Франции - это преобразование графского рода Робертинов в королевскую династию Капетингов, оттеснивших от трона Каролингов. В Англии о чудес-ном даре Эдуарда Исповедника вспомнил Генрих I - сын Вильгельма Завоевателя и третий король многим ненавистной Нормандской династии. Второе условие Блок характеризует так: "Обряд возложения рук... был в обоих случаях обязан своим появлением представителям тех династий, которые, вопреки древнему германскому обычаю, начали подчиняться праву первородства? 31.

На Руси все складывалось иначе. С одной стороны, Рюриковичи правили в Киеве уже более века, и кон-курентов в борьбе за власть у них практически не было. С другой - речи об утверждении права перво-родства при занятии киевского престола в данную эпоху не велось. Тем не менее, Ярослав Мудрый ви-дел потребность изменить тот порядок утверждения на великокняжеском столе, который он сам застал. И сам Ярослав и его отец захватывали власть в борьбе с братьями. Но договор Ярослава с братом Мсти-славом, а затем и его "Завещание" свидетельствуют о попытке создать иной порядок властных отноше-ний - братское соправление. Этот порядок оставлял мало места внутридинастической борьбе. А отсут-ствие династической конкуренции позволяло великим князьям диктовать свою волю городским общи-нам, договор с которыми (ряд) лежал в основе всей системы власти в стране. В этих условиях создание ореола святости вокруг всей династии Рюриковичей, покровителями которой становились Борис и Глеб, по своим целям и возможностям можно приравнять к сакрализации королевской должности в странах Западной Европы путем введения обряда исцеления королями золотушных больных.

Таким образом, узкий и жестко ограниченный круг имеющихся источников прочно связывает имена князей-страстотерпцев с именем великого князя Ярослава Мудрого. Он предстает в них как умный и прагматичный государственный деятель, умело воспользовавшийся сложившимися политическими об-стоятельствами. Ему удалось придать борьбе за власть нравственную мотивацию, которой не было у его отца Владимира Святославича, в период его борьбы за киевский стол; тесным образом связать свои дей-ствия с волей городских общин (Новгорода в период борьбы со Святополком, Смоленска, Киева и Вы-шгорода - в период "прославления" братьев); утвердить единство великокняжеской власти с церковной иерархией. Характерно, что образ великого князя в русских источниках проходит в своем развитии две стадии: начальную - "неправедную" и последующую - "праведную", точно так же, как образы Ольги и Владимира. Только те совершают дурные поступки до принятия христианства, а Ярослав - до начала борьбы с убийцей первых русских святых. Тем самым Ярослав формировал отличную от византийской традицию освящения не власти как таковой, а харизматического носителя этой власти - князя, правого в своих действиях, признанного народом и церковью и освященного покровительством святых заступ-ников - Бориса и Глеба.

Следующий этап в развитии культа Бориса и Глеба, видимо, следует соотнести с последними днями жизни Ярослава Мудрого. Под 1054 годом ПВЛ содержит наставление, данное Ярославом своим сы-новьям перед

19

смертью. В нем сформулированы принципы "братского соправления? Ярославичей, действовавшего до 1068 г.: "Имейте любовь между собой, потому что все вы братья, от одного отца и от одной матери... Если же будете в ненависти жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов, которые добыли ее трудом великим; но слушайтесь брат брата, живите мирно? 32. Речь Яросла-ва (в том виде, как ее сохранил или домыслил летописец) отсылает слушателей и читателей к печально-му опыту братоубийственной распри самого Ярослава, а подчеркнутое "вы есте братья единого отца и мате ре" - к памяти "единоутробных" братьев Бориса и Глеба.

Хотя в самой речи святые мученики не упоминаются, в летописи имеется косвенное указание на то, что создаваемый Ярославом культ святых-страстотерпцев был использован им для создания новых властных отношений. События излагаются следующим образом: в предчувствии кончины Ярослав произносит речь, в которой формулирует принципы "братского соправления", и раздает столы. После этого он от-правляется в Вышгород. Болезнь его усиливается, и он умирает на руках у сына Всеволода. Поездка Ярослава в предчувствии смерти в Вышгород, где покоились мощи Бориса и Глеба, ухе должна навести на мысль о ее неслучайности. В материалах же, которыми пользовался В. Н. Татищев, логика изложения изменена: больной Ярослав сначала едет в Вышгород и там дает наставление сыновьям 33. В таком виде поездка Ярослава к месту захоронения Бориса и Глеба становится заранее обдуманным политическим актом, цель которого - не допустить после своей смерти борьбы наследников за передел столов. Речь его при этом приобретает дополнительное символическое значение, а Борис и Глеб - еще одну функ-цию: гарантов взаимного согласия Ярославичей.

В следующем поколении Рюриковичей значение культа Бориса и Глеба возросло. Первым знаком этого роста стало строительство, одного за другим, новых борисоглебских храмов в Вышгороде. Изяслав Яро-славич объяснял необходимость такого строительства тем, что старая церковь, построенная Ярославом, стала ветхой. Святослав решил заменить деревянный храм на каменный, а Всеволод продолжил дело, начатое старшим братом 34. Исследователи, задумавшись над странным желанием Изяслава заменить церковь, простоявшую не более полувека, на новую, отвергли официальное объяснение и обратились к событиям, этому желанию предшествовавшим.

1068 г." киевляне изгнали великого князя Изяслава Ярославича, потерпевшего сокрушительное пора-жение от половцев. Новым князем был объявлен злейший враг Ярославичей, полоцкий князь Всеслав Брячиславич освобожденный из "поруба" и "прославленный" населением Киева.

1069 г." Изяслав с помощью своего тестя, польского короля Болеслава, вернул себе киевский стол, а затем захватил и Полоцк, изгнав оттуда Всеслава. В Полоцке он посадил своего сына Мстислава, а после его скорой кончины отдал город брату Святославу.

1070 г." Всеслав выгнал из Полоцка Святослава, восстановив status quo времен Ярослава Мудрого и начала правления Изяслава.

1071 г." под этим годом в ПВЛ помещен рассказ о волхвах и кудесниках и борьбе с ними.

1072 г." состоялось перенесение мощей Бориса и Глеба в новую церковь.

20

Два предположения, объясняющее внезапное решение Изяслава о строительстве новой церкви выдвину-то в исторической литературе. Первое - великий князь руководствовался стремлением возвысить авто-ритет православной церкви параллельно тому, как создание "Правды Ярославичей" способствовало ук-реплению государственного строя. Второе" необходимость укрепить "пошатнувшийся" авторитет са-мого Изяслава35. Оба эти объяснения имеют право на существование, однако некоторые детали в истории с заменой одной деревянной церкви на другую выходят за их рамки.

Начать с того, что Изяслав строит одноглавую церковь вместо старой пятиглавой, то есть заведомо бо-лее бедную. Объяснить это можно только одним: построить храм нужно было очень быстро. Подтвер-ждение тому мы находим в Чтении, где говорится, что церковь была возведена "въмене дней". Далее, Изяслав в истории с изгнанием из Киева и возвращением на престол выглядел князем, повторявшим путь Святополка окаянного, тоже опиравшегося на силы правителя Польши в борьбе за Киев с братом Ярославом. Святослав же Ярославич выступал в качестве защитника киевлян от мести старшего брата. К тому же в борьбе за престол Изяслав использовал помощь поляков-католиков, и Святослав выглядит истинным защитником православия. Ведь именно в его владениях Ян Вышатич борется с кудесниками, в то время как волхв "прельщен бесом" в Киеве прямого отпора от княжеской власти не получил. Как знамение было воспринято следующее обстоятельство: при совершении обряда перенесения мощей ми-трополит благословил князей рукой одного из святых братьев (по Чтению - Бориса, по Сказанию - Глеба), и ноготь святого остался в волосах Святослава. Наконец, и летопись, и Чтение подчеркивают важность того, что по окончании обряда перенесения мощей святых в новую церковь "обедали братья сообща, каждый с боярами своими, в любви великой", а Сказание еще и развивает этот мотив: "И празд-новали празднество светло, и много милостыни убогим подали, и целовались, мирно разошлись восвоя-си" 36.

Но следующий (1073) год начинается в летописи с сообщения: "Возбудил дьявол распрю в братии этой - Ярославичах. И были в той распре Святослав со Всеволодом заодно против Изяслава"37. Все это вме-сте складывается в одну картину: со времени роковой битвы с половцами на Альте между Изяславом и Святославом существовал серьезный конфликт (после поражения Изяслав и Всеволод бежали в Киев, Святослав же - отдельно от них - в Чернигов). Конфликт этот мог принять открытую форму уже в 1069 г. при возвращении Изяслава в Киев, однако Изяслав по требованию братьев резко сократил число поляков в своем войске. Завладев великокняжеским столом, Изяслав пытался погасить конфликт с младшим братом, отдав ему Полоцк, но вмешавшийся Всеслав только подлил масла в огонь 38. Можно предположить, что в этих условиях великий князь решил перехватить у младшего брата инициативу в использовании культа Бориса и Глеба. Для этого Изяслав отправился на поклонение святым-страстотерпцам 39 и велел срочно отстроить новый храм. Затем он собрал на церемонию перенесения мощей своих братьев, демонстрируя единство династии, и увенчал религиозную церемонию обедом" обрядом светским и дохристианским, символизирующим взаимное прощение обид.

И решение Святослава строить еще один, каменный храм (в совокупности с повествованием о ногте свя-того) может быть понято как часть

21

политики укрепления собственной власти. Ему требовалось обосновать правильность своих действий в конфликте с братом, тем более что официальные церковные круги этот конфликт не одобряли. Свято-слав, показывая, что почитает Бориса и Глеба более, чем старший брат, мог в оправдание своих поступ-ков сослаться на пример отца. Ведь тот тоже боролся со старшим братом при покровительстве Бориса и Глеба. Другими словами, Святослав пытался доказать, что прав не тот, кто начал междоусобицу, а тот, кому помогли "высшие силы". Сюда добавляется стремление Святослава подчеркнуть собственную "богоизбранность", свое право встать в один ряд с дедом и отцом? Владимиром и Ярославом. Косвен-ным подтверждением тому можно считать "грандиозность масштабов" (по выражению М. К. Каргера) предпринятой Святославом постройки, "превосходящей все известные нам древнерусские храмы той эпохи" 40.

Возведение этого собора в Вышгороде приобрело в агиографической литературе многозначительный смысл и выявило новые возможности культа Бориса и Глеба: служить для оценочной характеристики потестарного образа князя. Князь Святослав, с точки зрения монахов Печерского монастыря (особо близких к Изяславу), был не вполне легитимен. Эта мысль прямо фиксируется - в летописи и опосре-дованно - в Сказании: одноглавая церковь Изяслава стоит, а претенциозный проект Святослава при жизни князя не закончен. Тем самым благословение Бориса (Глеба), данное князю Святославу в виде ногтя, в тот момент, когда тот находился в согласии со старшим братом, частично дезавуируется смер-тью князя при недостроенном соборе.

То же самое происходит и с князем Всеволодом, сменившим брата на Киевском столе. Известно, что к концу жизни он вступил в конфликт с городской общиной Киева, и это было затем отражено в его нек-рологе: "И стал он любить образ мыслей младших, советуясь с ними; они же стали наущать его, чтобы он отверг дружину свою старшую, и люди не могли добиться правды княжой". Неправота князя вырази-лась и в его отношениях со святыми-страстотерпцами. Он старался достроить каменный храм, начатый его братом, но "как только была завершена [церковь], и на ту ночь обвалился у нее верх и сокрушилась вся? 41.

Однако строительством храмов в честь князей-страстотерпцев в тот период дело не исчерпывалось. А. Поппэ обратил внимание на тот факт, что во второй половине XI в. Рюриковичи начали давать своим сыновьям "княжеские" (династические, а не крестильные) имена Борис, Глеб, Роман и Давид. Первона-чально эти имена появились в семействе Всеслава Брячиславича Полоцкого, а затем? Святослава Яро-славича и "двух младших Ярославичей". Объяснения, которые дал Поппэ (а их два), логичны, взаимно дополняют друг друга и находят подтверждение в действиях следующих поколений. Объяснение первое: культ Бориса и Глеба нужен, в первую очередь, боковым ветвям династии, для того чтобы подчеркнуть их сопричастность к власти во всех русских землях. Объяснение второе: родоначальники этих боковых ветвей с помощью того же культа утверждают право на проведение самостоятельной политики и закреп-ление за своим потомством неотчуждаемых владений 42.

Понятие "избранности", "отмеченности" той или иной ветви династии Рюриковичей восходит к двум государственно-политическим идеям, содержащимся в разных литературных произведениях борисог-лебского цикла.

22

Первую из них отметил Каргер, обративший внимание на то, что политическая тенденция Сказания вы-ражена в самом его начале, во фразе: "Род правых благословится, рече пророк, и семя их, в благослове-нии будет? 43. Автор Сказания, таким образом, выступает сторонником преемственности власти по ро-довому принципу, то есть по старейшинству.

Вторая идея изложена в ПЧ и ЛП сразу после рассказа об убийстве Святополком еще одного брата - Святослава (в Сказании И Чтении этот рассказ отсутствует): "Святополк же окаянный... стал помыш-лять: "Перебью всех своих братьев и буду один владеть Русской землею". Так думал он в гордости сво-ей, не зная, что "Бог дает власть кому хочет, ибо поставляет Всевышний цесаря и князя, каких захочет дать"? 44. Здесь, в противовес принципу наследования власти по старшинству, формулируется иной принцип: духовное преемство власти по божественному произволу, выраженному через посредников-покровителей святых Бориса и Глеба. И выбирая для своих сыновей имена Борис, Глеб, Давыд и Роман, князь тем самым опирался на одну из двух противоположных по направленности политических доктрин, прибегая при этом к покровительству одних и тех же знаковых фигур.

Еще одна деталь культа, появившаяся в то время, - кресты-складни (энколпионы), предназначавшиеся для хранения частичек мощей, с изображениями Бориса и Глеба. Эти предметы регулярно попадаются среди археологических находок XI-XII веков. Абсолютное большинство находок такого рода - в Кие-ве и вокруг него. Находят и змеевики с изображением святых страстотерпцев (правда, в меньшем коли-честве, чем энколпионы) 45.

При оценке этих находок напрашиваются три вывода. Во-первых, поскольку кресты, носимые поверх одежды, заняли в массовом сознании место языческих оберегов, а количество найденных крестов весьма значительно, культ Бориса и Глеба в указанный период не мог быть "прежде всего княжеским", как по-лагает Поппэ 46. Во-вторых, почитание святых братьев в народе связано с их ролью целителей, но не по-кровителей той или иной ветви княжеской династии. В-третьих, поскольку ареал находок ограничен ки-евским регионом, известность Бориса и Глеба в XI в. не была чрезвычайно широкой.

Как отмечает M. X. Алешковский, в качестве целителя воспринимался только один из братьев - Глеб: на энколпионах его изображение размещается на лицевой стороне; а на змеевиках - в более значимой позе. Глеб, а не Борис, теснейшим образом связан с чудесами Чтения и Сказания 47. При этом святые составляли неравноценную пару. Глеб, почитаемый как святой целитель, соотносился с идеей жертвен-ности, непротивления судьбе, символизируя мысль о божественном предопределении в сфере власти. Борис олицетворял иную властную идею - братского соправительства и подчинения младших братьев старшим. Но Борис до 1072 г. не имел самостоятельного ореола святости: его мощи лежали в деревян-ной, а не каменной раке; на его "персональной" могиле не происходило чудес исцеления.

Св. Глеб, получивший от отца в правление Муром, впоследствии считался покровителем Святослава Ярославича и его потомков, правивших в Муроме по "завещанию? Ярослава Мудрого. Тем самым почи-тание Глеба в народе выделяло Святослава и Святославичей из числа всех Рюриковичей и отчасти под-крепляло их претензии на власть не только в Черниговских, Муромских и Рязанских землях, но и в Кие-ве. Снять

эти претензии или ослабить их могло наделение Бориса в глазах народа такой же мерой святости, какая была у Глеба. В этой связи события 1072 г. можно рассматривать как последовательное возвышение об-раза Бориса и выдвижение его на первое место в паре князей-страстотерпцев.

Рассмотрим их по эпизодам: а) деревянную раку с мощами Бориса переносят три князя Изяслав, Свято-слав и Всеволод, в сопровождении клира; б) раку с мощами Бориса вскрывают, причем воздух наполня-ется благоуханием; в) митрополит, "бо бе нетверд верою", убедившись в нетленности останков Бориса, падает ниц и просит прощения в том, что сомневался в святости (нигде не говорится, в чьей святости сомневался митрополит Георгий, и по традиции считается, что сомнение это относится к обоим святым, но по контексту ЛП и Сказания" но не Чтения - выходит, что сомнение это относится только к остан-кам Бориса); г) перевозится каменная рака с мощами Глеба, причем в дверях рака застряла, и лишь когда народ воззвал "Господи помилуй", она сдвигается с места. Соответственно, по окончании церемонии Борис встает в один ряд с Глебом. Более того, в почитании святых братьев князьями и боярством Борис несколько оттесняет Глеба, заслоняет его собой, что в народном сознании произошло не ранее середины следующего столетия 48.

Перейдем теперь к третьему поколению князей" внукам Ярослава Мудрого. Здесь бросаются в глаза два эпизода, связанных тем, что имена Бориса и Глеба упоминаются в летописи по поводу междоусоб-ной борьбы. В 1087 г. князь Ярополк Изяславич, то послушный, то враждебный своему дяде" великому князю Всеволоду Ярославичу, был убит "проклятым Нерадцем" и торжественно похоронен в Киеве са-мим Всеволодом с сыновьями. В летописном некрологе Ярополка, составленном, судя по торжественности похорон, не без ведома Всеволода Ярославича, Ярополк призывает смерть, "какую [бог] даровал и братьям моим Борису и Глебу", что, по мысли летописца, должно освободить его от грехов "суетного сего света и мятежа". Второй эпизод относится к 1101 году. Великий князь Святополк Изяславич, победив "заратившегося" на него князя Ярослава Ярополчича, заковал того в цепи. "И просили за него митрополит и игумены, и умолили Святополка, и взяли с него [Ярослава] клятву у гроба святых Бориса и Глеба, и сняли с него оковы и отпустили его? 49.

Очевидно сходство двух летописных фрагментов. Сначала сообщается о каком-либо "неправом" дейст-вии, связанном с княжеской междоусобицей (в первом случае - убийство князя, во втором - воору-женное выступление), затем для обоснования и подкрепления "правильной" линии поведения привле-каются образы Бориса и Глеба.

Продолжается в эту эпоху и прежний сюжет - строительство нового храма и перенесение туда мощей святых братьев. Святополк Изяславич, занявший киевский стол после смерти Всеволода Ярославича, не возобновил строительство каменного храма в Вышгороде. "Сказание" объясняет это тяжелой внешне-политической обстановкой и нападением "поганых". Но этому, похоже, не очень верил и сам автор. Рас-сказав о том, что Владимир Мономах вынужден был ночью (тайно от киевского князя) позолотить раки с мощами Бориса и Глеба, он переходит к новому сюжету: Олег Святославич на свои средства достраи-вает каменную церковь в Вышгороде, а Святополк отказывается переносить туда мощи святых. Автор-ский комментарий: "И не хотел их переносить, потому что не он ее создал, церковь ту? 50.

24

Позицию Святополка, равно как и стремление представителей других династических линий связать свое имя с культом Бориса и Глеба, объясняет В. И. Лесючевский: "Борис и Глеб были необходимы князьям прежде всего как личные покровители". При этом чаемое покровительство святого, видимо, не имеет ничего общего со стремлением "привлечь к себе общую любовь", как считал М. Д. Приселков 51. При фактическом равенстве прав на киевский стол и единственно возможном способе утвердить свою власть посредством заключения "ряда" с городской общиной, важным элементом выбора становилась не абст-рактная "любовь", а вполне поддающаяся оценке "харизма" князя.

Харизматический лидер" раннего средневековья должен обладать определенным набором парных дос-тоинств, одни из которых были лично-родовыми характеристиками, а другие - следствием его богоиз-бранности. Полным набором таких парных качеств был наделен, с точки зрения агиографа, святой Бо-рис, что и зафиксировано в особой приписке "О Борисе и его облике". Во-первых, это лично-родовые качества: "Благого корени, послушен отцу... Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в талии, глазами добр". Во-вторых - качества, данные Богом: "Благодать Божия цвела на нем". Так же парно даны добродетели Владимира Мономаха в его некрологе. Это лично-родовое качество: "Сын благоверна князя Всеволода, украшенный добрыми нравы" и покровительство со стороны небес-ных сил: "Прославленный в победах, ибо он всею душою возлюбил Бога". Свои особые отношения со св. Борисом постарался подчеркнуть в "Поучении" и сам Владимир Мономах: "И вышли мы на святого Бориса день из Чернигова и ехали сквозь полки половецкие, около ста человек, с детьми и женами. И облизывались на нас половцы точно волки... Бог и святой Борис не выдали меня им на поживу, невреди-мы дошли мы до Переяславля? 52.

Покровительство святого князю (или целой династической линии) могло стать важным элементом лич-ной харизмы и, следовательно, серьезным аргументом в пользу того или иного претендента на велико-княжеский стол. Ярким примером борьбы за покровительство стал знаменитый спор о выборе лучшего места для установки рак с мощами Бориса и Глеба, случившийся при их перенесении в новый каменный храм между Владимиром Мономахом, с одной стороны, Давидом и Олегом Святославичами - с другой.

Церемония перенесения мощей в 1115 г. была приурочена к столетию гибели Бориса и Глеба, но имела, видимо, и другой смысл, понятный в более широком историческом контексте. Поскольку во второй по-ловине IX в. великими князьями были три сына Ярослава, то практически равные права занять "отний и дедний стол" имели потомки трех династических линий, соответственно Изяславичи, Святославичи и Всеволодовичи. В 1093 г. после смерти великого князя Всеволода Ярославича, его сын Владимир Мо-номах без борьбы уступил киевский стол формально старшему из всех потомков Ярослава Мудрого кня-зю Святополку Изяславичу. Но через 20 лет тот же Владимир Мономах занял киевский стол в обход старшей ветви - Давида и Олега Святославичей. Участие последних в торжественной церемонии, веро-ятно, должно было подчеркнуть их согласие с главенствующей ролью Мономаха в системе "братского отравления" в духе "Завещания? Ярослава Мудрого. Единство старших в роде

25

Ярославичей подчеркивалось при проведении обряда перенесения рак участием православных иерархов из Киева, Чернигова, Переславля, Белгорода, Юрьева и игуменов крупнейших монастырей. В то же вре-мя летописцы не могли (или не захотели) скрыть, что торжественная церемония сопровождалась демон-стративными жестами со стороны всех участвующих.

До начала обряда представители соперничавших династических линий успели показать свое усердие в почитании Бориса и Глеба (Олег Святославич достроил каменный храм, а Владимир Всеволодович око-вал раки Бориса и Глеба золотом). Далее Лаврентьевская летопись сообщает, что при перенесении мо-щей Владимир приказал "метати" под ноги ковры и драгоценные ткани. Олег же Святославич в ответ угостил обедом священников, освятивших каменную церковь 53.

Кульминация княжеского соперничества наступила в момент установки рак в новом храме: Владимир хотел разместить их в центре храма "и терем серебряный поставить над ними". Давыд и Олег настаива-ли на том, чтобы раки поместили в специальной "комаре" у правой стены храма. Разрешение спора было передано на усмотрение самих святых, иными словами - метали жребий, выпавший в пользу Святосла-вичей. Однако преимущество Святославичей сохранялось не долго. "Володимер же, - вновь сообщает летопись, - оковал раку сребром и златом и украсил гробы". Но и этим спор о покровительстве не за-кончился. В 1117 г. Владимир Мономах начал строительство храма на месте гибели Бориса на р. Альте. Ответ Давыда Святославича не заставил себя ждать" тут же началось строительство Глебоборисовско-го собора в Чернигове 54.

Таким образом, если судить по двум вышеизложенным сюжетам, в культе Бориса и Глеба вновь, как и в предыдущем поколении, сталкивались две властные тенденции. Первая из них: использовать культ для прекращения братских междоусобиц и закрепить достигнутое враждующими князьями соглашение ка-кой-либо церемонией у мощей святых-страстотерпцев. Политическое противостояние, таким образом, решалось как ce-мейное дело, ведь Борис и Глеб были родственниками и желанными покровителями каждого князя из династии Рюриковичей. К тому же, прибегая к "посредничеству" святых в разрешении споров, князья в действительности использовали в своих политических спорах авторитет церкви, всегда стоявшей за единство русских земель и правящих в них князей.

Вторая тенденция практически противоположна первой. В соответствии с ней каждый князь старался подчеркнуть покровительственные отношения, установившиеся именно между ним и святыми мучени-ками. Особенно важно это было для тех князей, которые претендовали на первые позиции во властных отношениях. Наиболее наглядно эта вторая тенденция проявилась в публицистике. Хотя дискуссия о времени появления тех или иных литературных произведений, связанных с почитанием князей-страстотерпцев, не окончена, преобладает мнение, что основные литературно-публицистические произведения борисоглебского цикла в целом оформились на рубеже XI-XII веков 55. Если же учесть все высказанные точки зрения 56, то следует исходить из того, что в рассматриваемый нами период Сказание и Чтение (созданные в момент окончательной канонизации Бориса и Глеба и, одновременно, жесткого противостояния между Ярославича-ми, то есть в 1070-е годы) были частично переработаны и дополнены Летописной повестью и "Сказанием о чудесах" 57.

Авторы этих произведений были наблюдателями и участниками всех важнейших политических событий своего времени. Давая оценку членам правящей династии и формируя тем самым их образ в глазах со-временников и последующих поколений, они использовали общий контекст борисоглебского культа и его конкретные детали для того, чтобы создать эталон "правильного" политического поведения и отме-рить степень приближения или удаления того или иного участника властных отношений от образца, что давало уверенность в объективной (отстраненной, вневременной), а следовательно, и справедливой оценке. В связи с этим эталонное властное поведение определялось текстами, созданными если не в од-но время, то в одну эпоху. Изображение "правильного" поведения могло быть двояким: критикой "не-праведных" действий князя и прямыми публицистическими вставками в тексте.

В качестве "неправедного" властителя в текстах борисоглебского цикла представлен князь Святополк Окаянный. Его характеристика в Чтении: "Окаянный сын Святополк... радуясь отцовской смерти, сел на коня и, быстро доехав до Киева града, сел на столе отца своего? 58. В Сказании: "Сказал так в душе сво-ей окаянный: ...Добавлю к беззаконию еще беззаконие, все равно и грех матери моей не очистится, и с праведными не напишуся". В ЛП: "Святополк же, исполнившись беззакония, воспринял мысль Каино-ву? 59. Здесь выделяются два момента.

Первый - "неправильный" властитель нарушает "закон" (то есть религиозные заповеди): он радуется смерти отца и организует убийство братьев. Второй - негативные поступки связаны не только с его личными качествами или наущением дьявола. Важную роль играет "родовое проклятье" - грехи пред-ков, передающиеся и накапливающиеся из поколения в поколение.

Далее, Святополк в Чтении, ЛП и ПЧ убивает братьев для того, чтобы стать единодержцем 60. При этом в ЛП это намерение связывается с одним из смертных грехов - гордыней, а в Сказании - с именем Каина. Отсюда можно сделать вывод, что стремление к единовластию расценивается в то время как не-верное, тождественное нарушению "закона". Но это не совсем так. Ведь Ярослав Мудрый тоже в конце концов стал единодержцем. И самый ранний из всех текстов (ПЧ) заканчивается фразой, по меньшей мере нейтральной к идее единовластия: "А Ярослав, придя в Киев, сел на столе и завладел всей Русской землей". В Чтении же, последовательно проводящем идею старейшинства, на том же месте стоит фраза совсем иная: "Так же по смерти окаянного принял власть брат блаженных, именем Ярослав, и он же был старей блаженных". Чуть ближе к паремийной фраза в Сказании: "И с того времени крамола прекрати-лась в Русской земле, а Ярослав завладел всею волостью Русской? 61.

В каждом из этих сочинений акценты, как видим, расставлены чуть-чуть иначе. Ударение переносится с права на единовластное правление (в ПЧ), на право старейшинства (в Чтении) и прекращение "крамолы" (в Сказании). В летописи же приход к власти Ярослава вообще не соотносится с мыслью о единодержа-вии, сохраняется лишь тема преемственности 62. Причина тому - явное несоответствие идеи единодер-жавия тем историческим условиям, в которых создавались рассматриваемые здесь произведения бори-соглебского цикла. За три десятка лет, что отделяют киевское восстание 1068 г. от Любечского съезда 1097 г. сформировалось

27

устойчивое мнение о невозможности и аморальности стремления к единодержавию, поскольку оно про-воцирует княжеские междоусобицы, подрывает позиции князей в их отношениях с городами и ведет к ослаблению Руси в ее противостоянии Дикой степи. Идее единодержавия необходимо было противопос-тавить другую, более соответствовавшую реалиям формирующейся раздробленности, но сохранявшей важнейший элемент "Божьего благословения".

В конце концов авторы произведений борисоглебского цикла и прямо рассуждают о княжеской власти. В Чтении: "Видите ли братие, коль высоко было почтение святых к старшему брату... Мы же ни мало не имеем почтения к старейшинам, но иногда противоречим им, иногда же укоряем их, многажды же су-противимся им". В Сказании: "Поистине вы цесари цесарям и князья князьям, ибо вашей помощью и защитой князья наши противников державно побеждают и вашей помощью гордятся? 63. "Формула вла-сти", к которой может быть сведена публицистическая составляющая произведений борисоглебского цикла, сложившегося при внуках Ярослава, выглядит следующим образом: "правильная власть" - это власть преемственная, сохраняющая и развивающая лучшие черты предшествующих правителей (идея "закона"). Но преемственность власти не означает ее наследования по нисходящей линии" от отца к сыну, или по горизонтали - от брата к брату. Настоящий преемник должен получить покровительство Бориса и Глеба и, тем самым, божественное благословение на занятие стола 64 "Правильная власть" со-храняет единство династии, не допуская "дияволя шатания" и ослабления Руси. Условие правомерности власти - подчинение младших старшим. Более широкая трактовка принципа старейшинства подразу-мевает добровольное подчинение "старейшинам", то есть Богом поставленным начальникам.

Историки XIX в. связывали оформление церковно-политической доктрины древней Руси с Киево-Печерским монастырем и в частности с именами Феодосия Печерского и автора Чтения, Нестора65. И в дальнейшем эта точка зрения не вызывала сколько-нибудь обоснованных возражений. Но существует потребность выяснить дополнительно, возможны ли были варианты в трактовке данной доктрины или она оформилась в жесткую конструкцию, не допускавшую отклонений и альтернатив. Для этого необходимо определить, кто из князей Русской земли, по мнению публицистов рубежа XI-XII вв. ближе всего был к идеальной формуле власти.

В Чтении идея преемственности власти в двух местах соединена с именем Изяслава. Впервые - там, где говорится о смерти Ярослава: "Недолго болев, предал [Ярослав] душу в руки Божий, поручив стол свой старейшему сыну своему Изяславу... Сотворили же и при сем чудеса многие святые страстотерпцы Бо-рис и Глеб? 66. Затем "боголюбец? Изяслав по примеру отца возводит церковь святым-страстотерпцам. Ему же принадлежала инициатива первого перенесения мощей Бориса и Глеба в новую церковь.

В Сказании Изяслав подчеркнуто (и притом дважды) поставлен в один ряд с другими "наследниками отца своего и преемниками престола" - Святославом и Всеволодом. Сцена же с ногтем святого Глеба изложена развернуто, с массой подробностей, в результате чего образ Святослава, заслоняет образ стар-шего брата. Далее в Сказании содержится ряд мелких черточек, создающий негативный образ сына Изя-слава" великого князя Святополка. Начало положено фразой о "забвении" в период правления

28

Святополка каменной церкви в честь Бориса и Глеба, строительство которой вели его дяди. Вслед за этим - давно отмеченное несовпадение между Чтением и Сказанием в описании чуда с освобождением невинно заключенных 67. Если согласно Чтению чудо совершается во времена Ярослава Мудрого, а не-правая власть представлена безымянным старейшиной, то согласно Сказанию именно Святополк, по-слушав клеветников, посадил "в погреб" двух человек, оковав их без вины 68. Вмешательство Бориса и Глеба здесь понадобилось для того, чтобы князь, а не старейшина признал свою ошибку. Наконец, Свя-тополк препятствовал перенесению мощей в новую каменную церковь, построенную Олегом Святосла-вичем. Вместе с тем автор Сказания либо нейтрален, либо доброжелателен по отношению к Святославу и Всеволоду Ярославичам и их сыновьям: Владимиру Мономаху, Давиду и Олегу Святославичам. "Ска-зание о чудесах", продолжившее первоначальный текст Сказания, проводит мысль, что династическая линия, связанная с Изяславом Ярославичем, не может претендовать на исключительное право наследо-вания "земли русской", поскольку есть и другие не менее (а может быть и более) достойные представи-тели династии.

Наконец, в ПВЛ (и последующих статьях Лаврентьевской летописи) усилена роль Всеволода Ярослави-ча и его сына Владимира. Достигнуто это введением в летопись тончайших намеков на близость образа Всеволода к образу св. Бориса - правителя земель, позже доставшихся Всеволоду и его потомкам. Об-разы св. Бориса и Всеволода Ярославича наиболее явно сближаются в описании событий, предшест-вующих смерти соответственно Владимира и Ярослава. В Чтении великий князь Владимир Святославич удерживает при себе Глеба, а Бориса призывает из Ростова, страшась козней Святополка, и поручает ему свою дружину. В летописном же сообщении о кончине Ярослава Мудрого говорится, что именно Всево-лод находился при великом князе, "поскольку был он любим отцом более всех его братьев, и держал его отец всегда рядом с собой? 69. Выходит, что общая для всех произведений борисоглебского цикла тен-денция - обоснование правильной власти с опорой на образы Бориса и Глеба - получает в каждом из них собственную направленность, в зависимости от близости автора к той или иной ветви династии.

Таким образом, культ Бориса и Глеба нельзя связать с какой-то одной властной традицией. Имена кня-зей-страстотерпцев привлекались для иллюстрации и обоснования различных социально-политических доктрин, в зависимости от того, в какой среде (княжеской, церковной, народной) бытовали эти идеи. Кроме того, с течением времени менялись уже сложившиеся и устоявшиеся представления о том, что символизируют образы святых-страстотерпцев в сфере властных отношений. Возникновение культа, видимо, можно связать с общеевропейской тенденцией к институциализации этих отношений на основе христианских ценностей и формирования новых властных традиций. Отсюда - эволюция представле-ний о том, в чем заключается духовный подвиг первых русских святых, чему они покровительствуют и, следовательно, что считать правильным поведением как в борьбе за власть, так и в управлении государ-ством.

Наиболее устойчивой оказалась та трактовка образов Бориса и Глеба, которая сформировалась во второй половине XI в. в Киево-Печерском монастыре и была затем развита в церковно-публицистических сочи-нениях, затрагивавших тему династических споров. В этой трактовке Борис и Глеб

29

выступают в качестве покровителей всей русской земли и, соответственно, всей династии Рюриковичей. Единство династии здесь - аналог Богом данной власти византийского императора применительно к реалиям древней Руси, а подчинение младших князей старшим (при справедливом отношении старших к младшим) - не альтернатива единодержавию, а единственно возможная форма его выражения. Однако при составлении каждого из произведений борисоглебского цикла эта общая церковно-политическая идея преображалась таким образом, чтобы утвердить правоту одной из трех династических ветвей в по-томстве Ярослава Мудрого: Изяславичей, Святославичей или Всеволодовичей.

В княжеской трактовке отчетливо заметны две разные тенденции. Одна соотносится с церковной: к па-мяти Бориса и Глеба обращаются в том случае, когда необходимо предотвратить или ликвидировать династический конфликт. Другая - прямо противоположная - служит обоснованию права на то, чтобы силой добиваться справедливого решения спорных вопросов во властной сфере. Эта вторая трактовка опиралась на концепцию покровительства святых той или иной территории, той или иной династической линии. При этом чем больше проходило времени со смерти Ярослава Мудрого, тем менее значимой в междукняжеских отношениях выступала первая трактовка, а более значимой - вторая. Соответственно и тема христианской жертвенности уступала другой - воинской доблести, выразителем которой постепенно становится св. Борис.

Еще две трактовки можно обнаружить в народном отношении к святым-страстотерпцам. Первая из них - распространившееся в южнорусских землях убеждение в целительных качествах мощей Глеба (в пер-вую очередь) и Бориса. На начальном этапе (XI в. ) эта трактовка выполняла прямую протестарную функцию - преобразования династии Рюриковичей из языческих в христианских правителей. Оконча-ние этого процесса ознаменовалось появлением иной трактовки: святые восстанавливают попранную властью справедливость и тем самым выступают в качестве одного из важнейших ориентиров в спорах за власть и вокруг власти.

Примечания

1. СОЛОВЬЕВ С. М. Соч. в 18 кн. Кн. 1. М. 1988, с. 247. Эту мысль разделяет В. Н. Топоров: "То, что произошло с Борисом и Глебом, - не трагедия власти... но трагедия носителей нравственного сознания в безнравственной жизни" (ТОПОРОВ В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т. 1. M. 199S, с. 506). Более патетический вариант той же мысли: "Предсмертное поведение Бориса и Глеба было воспринято как подвиг, что свидетельствует о глубоком усвоении христианского учения новокрещеным народом" (ЮДИН А. В. Русская народная духовная культура. M. 1999, с. 225).

2. ВЛАДИМИРСКИЙ Н. А. Несколько слов о прологе, памятнике древнерусской письменности, и не-сколько литературных вопросов из древнейшей эпохи нашего просвещения, - Известия и ученые за-писки Казанского университета, 1875, - 5, с. 863; ГОЛУБИНСКИЙ Е. История канонизации святых Русской церкви. М. 1998, с. 48-49; ПРИСЕЛКОВ М. Д. Очерки по церковной-политической истории Киевской Руси X-XII вв. СПб. 1913, с. 74, 124; ФЕДОТОВ Г. П. Святые древней Руси. М. 1990, с. 51. БОРОДИН H. Н. "Анонимное" сказание о Борисе и Глебе, его время, стиль и автор. В кн.: Труды Отдела древнерусской литературы (ТОДРЛ). Т. 13. М. -Л. 1957; ИЛЬИН H. Н. Летописная статья 6523 г. и ее источник. М. 1957, с. 67; КАРГЕР М. К. Древний Киев. Т. 2. М. -Л. 1961, с. 311; ОБОЛЕНСКИЙ Е. Ви-зантийское содружество наций. M. 1998, с. 331-333; РАН-ЧИН А. М. Формирование культа святых князей Бориса и Глеба: мотивы канонизации,

30

В кн.: Макариевские чтения. Вып. 4. Ч.2. Можайск. 1996, с. 55-56; УСПЕНСКИЙ Б. А. Борис и Глеб. М. 2000.

3. ЧЕРЕПНИН Л. В. "Повесть временных лет", ее редакции и предшествующие ей летописные своды." Исторические записки. Т. 25. М. 1948; ЛИХАЧЕВ Д. С. Некоторые вопросы идеологии феодалов в лите-ратуре XI-XIII вв. В кн.: ТОДРЛ. Т. 10. М.-Л. 1954; ЕРЕМИН И. П. Литература Древней Руси. М.-Л. 1966, с. 19; НАСОНОВ А. Н. История русского летописания XI - начала XVIII в. М. 1969, с. 37; ХО-РОШКЕВИЧ А. Л. Политическая история русской канонизации (XI-XVI вв.). М. 1986, с. 17; ПУШКА-РЕВ Л. Н. Основные периоды развития общественной мысли феодальной России X-XVII вв. В кн.: Древнейшие государства на территории СССР. М. 1989, с. 152"158; ФРЕЙДАНКД Повторы и их функ-ции в Чтении о Борисе и Глебе. В кн.: Проблемы изучения культурного наследия. М. 1985; ПОППЭ А. О времени зарождения культа Бориса и Глеба." Russia Medievalis, Vol. 1 (M?nchen), 1973; INGHAM N. W. The Martyred Prince and the Question of Slavic Cultural Continuity in the Early Middle Ages. - California Slavic Studies, 1984, - 12.

4. ТРОИЦКИЙ H. M. История русской церкви. М. 1988, с. 37; ЩАПОВ Я. Н. Религиозное осмысление социальной и политической действительности в древнерусских летописях. В кн.: Церковь в истории России. Сб. 2. М. 1998, с. 5-26; PRITSAK О. The Origin of Rus', Vol. 1. Harvard. 1981, p. 32.

5. АЛПАТОВ M. В. Гибель Святополка в легенде и в иконописи. В кн.: ТОДРЛ. Т. 22. М.-Л. 1966; СА-МОЙЛОВА Т. Е. Сказание о Борисе и Глебе и культ святых русских князей. В кн.: Макариевские чте-ния. Вып. 5. Можайск. 1998.

6. ГУДЗИЙ Н. К. История древней русской литературы. М. 1956, с. 96; КУСКОВ В. В. История древне-русской литературы. М. 1989, с. 74; МИЛЬКОВ В. В. Осмысление истории в Древней Руси. М. 1997, с. 121; LENHOFF G. The Martyred Princes Boris & Gleb. Columbus. 1989, p. 123.

7. ЛИХАЧЕВ Д. С. Ук. соч. с. 91.

8. О необходимости привлечения произведений борисоглебского цикла, в частности Сказания, к изуче-нию "нескольких поколений князей Ярославичей" см.: ДМИТРИЕВ Л. А. "Сказание о Борисе и Глебе" - литературный памятник Древней Руси. В кн.: Сказание о Борисе и Глебе. Т. 2. М. 1985, с. 22.

9. АБРАМОВИЧ Д. И. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им. Пг. 1916; СОБОЛЕВА Л. С. Паремийные чтения Борису и Глебу. В кн.: Вопросы истории книжной культуры. Вып. 19. Новоси-бирск. 1975; Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 1. М. 1997; т. 2. М. 1998. Все цитаты даны в современном переводе.

10. Библиотека литературы Древней Руси (БЛДР). Т. 1. СПб. 1997, с. 185, 187. И. НАСОНОВ А. Н. Ук. соч. с. 37.

12. СОБОЛЕВАЛ. С. Ук. соч. с. 119-120. А. Т. Кравецкий относит создание ПЧ ко времени не позднее 1158 г. (КРАВЕЦКИЙ А. Т. Из истории паремийного чтения Бориса и Глеба. В кн.: Традиции древне-русской славянской письменности и языковая культура восточных славян. М. 1991, с. 43). Эта датировка также не выводит ПЧ за пределы первого этапа формирования культа Бориса и Глеба и сохраняет за ним "первородство" среди всех древнерусских текстов борисоглебского цикла.

13. СОБОЛЕВАЛ. С. Ук. соч. с. 125.

14. КУЗЬМИНА А. Г. Начальные этапы древнего русского летописания. М. 1977, с. 362.

15. "Хотел Володимер идти на Ярослава. Ярослав же послав за море, привел Варягов, бояся отца своего" (ПСРЛ. Т. 1, стб. 129).

16. Сага об Эймунде. В кн.: РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия. М. 1978, с. 92; Хроника Галла Анонима. В кн.: Древняя Русь в свете зарубежных источников М. 1999, с. 327.

17. О. М. Рапов отмечает, что "черные дела? Ярослава "стали известны благодаря тому, что один из ис-точников, на которые опирался автор ПВЛ, был резко враждебен Ярославу". Это "враждебный" источ-ник "был использован Нестором и весьма основательно подправлен" (РАПОВ О. М. Обвиняются в убийстве" - Родина, 1994, - 5, с. 69). Одной из линий такой переработки могло быть противопоставле-ние поступков Ярослава, совершенных до и после битвы на Альте.

18. Сага, с. 10$ ПСРЛ. %, J. Стб. 145. "И принял возмездие от Господа... и по смерти муку вечную" (АБ-РАМОВИЧ Д. И. У к. соч. с. 47).

19. ИСТРИН В. М. Очерк истории древнерусской литературы домонгольского периода XI" XIII вв. Пг. 1922, с. 124; ТВОРОГОВ О. В. Нестор. В кн.: Словарь книжников в книжности Древней Руси. Вып. 1. Л. 1987, с. 275.

31

20. ГОЛУБИНСКИЙ Е. Е. История канонизации святых в Русской церкви. Сергиев Посад.

1894, с. 25.

21. "Повелел же христолюбивый князь изыскати тело святого Глеба, его же много искавши и не обрето-ша" (АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 14).

22. Там же, с 17.

23. Там же, с. 18.

24. ТОЛОЧКО А. П. Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология. Киев. 1992, с. 137-138.

25. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 19.

26. "Но как говорил Господь: "Не может укрыться город, стоящий наверху горы, и, зажегши свечу, не ставят ее под спудом"... Так и этих святых поставил Бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в русской земле, где многие страждущие исцеляются: слепые прозревают, хромые бегают быстрее серны, горбатые выпрямляются" (БРПЛ. Т. 1, с 347).

27. ОБОЛЕНСКИЙ Д. Ук. соч. с. 333.

28. БЛОК М. Короли-чудотворцы- М. 1998, с. 104, 103.

29. Старший сын Ярослава Илья, умерший в 1019 г. был женат на родной тетке Эдуарда Исповедника, а дочь Ярослава Анна была выдана замуж за наследовавшего Роберту Благочестивому Герниха I.

30. ТОПОРОВ В. Н. Ук. соч. с. 489.

31. БЛОКМ. Ук. соч. с. 161

32. БЛДР. T. I, с. 203.

33. ТАТИЩЕВ В. Н. История российская. Т. 4. М.-Л. 1964, с. 152.

34. "Святослав, сын Ярослава, умыслил создать церковь каменную святым, и строя ее до 80 локтей воз-ведя, преставился. Всеволод же приняв всю власть в Русской земле достроил ее всю" (АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 19, 60).

35. ВОРОНИН H. Н. Ук. соч. с. 19; ХОРОШЕВ А. С. Политическая история русской канонизации (XI-XVI вв.). М. 1986, с. 21.

36. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 19, 56; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 173, 178.

37. БЛДР. Т. 1, с. 221.

38. На основе анализа западноевропейских источников А. В. Назаренко пришел к выводу, что Святослав по крайней мере с 1070 г. "готовил переворот" с целью изгнания старшего брата из Киева. В кн.: Древ-няя Русь в свете зарубежных источников. М. 1999, с. 368.

39. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 19.

40. КАРГЕР М. К. Ук. соч. с. 99.

41. БЛДР. Т. 1, с. 251; АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 60.

42. ПОППЭ А. Ук. соч. с. 14; POPPE A. Christianity and Ideological Change in Kievan Rus'." Canadian - American Slavic Studies, Vol. 25, 1991, p. 12.

43. КАРГЕР M. К. Ук. соч. с. 78. '

44. ПСРЛ. Т. 1, стб. 139.

45. ЛЕСЮЧЕВСКИЙ В. И. Культ Бориса и Глеба в памятниках искусства." Советская архитектура. Т. 8. М.-Л. 1946, с. 230; АЛЕШКОВСКИЙ M. X. Русские Глебоборисовсше энколпионы 1072"1150 гг. В кн.: Древнерусское искусство. М. 1972, с. 108.

46. ПОППЭ А. Ук. соч. с. 14.

47. АЛЕШКОВСКИЙ М.Х. Ук. соч. с. 106"108; ФРЕЙДАНК Д. Ук. соч. с. 61.

48. СМИРНОВА Э. С. Отражение произведений о Борисе и Глебе в древнерусской станковой живописи. В кн.: ТОДРЛ. Т. 15. М. 1958, с. 326.

49. ПСРЛ. Т. 1, стб. 206, 207; БЛДР. Т. 1, с. 343, 287.

50. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 60, 64.

51. ЛЕСЮЧЕВСКИЙ В. И. Ук. соч. с. 240; ПРИСЕЛКОВ М. Д. Ук. соч. с. 312.

52. ПСРЛ. Т. 1, стб. 293; БЛДР. Т. 1, с. 351, 469.

53. ПСРЛ. Т. 1, стб. 290; т. 2, стб. 280.

54. ПСРЛ. Т. 1, стб. 291; т. 2, стб. 280, 281, 285; ПЕТРОВ Н. И. Черниговское зодчество XI-XII вв. Чер-нигов. 1915, с. 47; ХОЛОСТЕНКО Н. В. Исследование Борисоглебского собора в Чернигове." Совет-ская архитектура, 1967, - 2, с. 188.

55. ДМИТРИЕВ Л. А. Сказание о Борисе и Глебе. В кн.: Словарь книжников. Вып. 1, с. 398? 406; ТВО-РОГОВ О. В. Нестор. Там же, с. 276; ЧЕРЕПНИН Л. В. Ук. соч. с. 312; РАН-ЧИН A.M. К вопросу о тек-стологии борисоглебского цикла." Вестник МГУ. Сер. 9. Филология. 1987, - 1, с. 80. Если же принять точку зрения А. А. Шахматова, то "Чтение" нужно относить к концу предшествующего периода (между 1081 и 1088 гг.), а все остальные

32

произведения борисоглебского цикла" к периоду между 1095 и 1116 годами (ШАХМАТОВ А. А. Разы-скания о древних русских летописных сводах. СПб. 1908, с. 54_56).

56. По мнению А. Н. Уржанкова, "Сказание" (без "Сказания о чудесах") возникло между 1073

и 1076 гг. в период правления в Киеве Святослава Ярославича, а "Чтение? Нестора_при

Всеволоде, между 1086 и 1088 гг. (УРЖАНКОВ А. Н. К вопросу о времени написания "Сказания" и "Чтения" о Борисе и Глебе. В кн.: Герменевтика древнерусской литературы Сб. 5. М. 1992, с. 390, 398.

57. Противоположное мнение см.: АНТОНОВА Е. В. Службы свв. Борису и Глебу в книжности Древней Руси. Автореферат канд. дисс. М. 1997, с. 14.

58. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 7.

59. Там же, с. 39; БРПЛ. Т. 1, с. 177.

60. Чтение: "Окаянный... на прочую братию воздвигнув гонения, хотел всех изгубить, и сам один вла-деть всеми странами". ЛП: "Святополк же окаянный и злой, убил Святослава... и начал помышлять: "яко избою всю братью свою и приму власть Русскую один". ПЧ: "Аде всю братию свою изобью и прайму землю един". Сказание: "Ведь хотел перебить он всех наследников отца своего, чтобы одному захватить всю власть" (АБРАМОВИЧ ^ И. Ук. соч. с. 13"14; ПСРЛ. Т. 1, стб. 139; СОБОЛЕВАЛ. С. Ук. соч. с. 125; БЛДР. Т. 1, с. 333).

61. БЛДР. Т. 1, с. 333; АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 14, 48.

62. Под 1016 г.: "Ярослав же седе в Киеве на столе отни и дедни". Под 1019 г.: "Ярослав же седе Киеве утер пот с дружиною своею, показав победу и труд велик" (ПСРЛ. Т. 1, стб. 142, 146).

63. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 25, 49.

64. См. также: ЧЕРЕПНИН Л. В. Ук. соч. с. 313.

65. См.: КЕЛТУЯЛА В. А. Курс истории русской литературы. Ч. 1. Кн. 1. СПб. 1913 (Репринт. Tokyo. 1979, с. 601).

66. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 21.

67. Там же, с. 55; АННАЛОВ Д. В. Очерки и заметки по истории древнерусского государства. IV. Ми-ниатюры "Сказания о свв. Борисе и Глебе? Сильвестровского сборника." Известия Отделения русского языка и словесности, т. 15, кн. 3. СПб. 1910, с. 47.

68. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 60-61. Дж. Ревелли отмечает по этому поводу, что автор "Сказания о чудесах" "несомненно был политическим противником Святополка" (РЕВЕЛЛИ Дж. Сказания о чуде-сах и легендах о св. Вячеславе и житии Бориса и Глеба. В кн.: Герменевтика древнерусской литературы. Сб. 9. М. 1998, с. 97).

69. АБРАМОВИЧ Д. И. Ук. соч. с. 6-7; ПСРЛ. Т. 1, стб. 161-162.

Китайская модель реформ

А. В. Кива

На вопрос о том, что представляет собой "китайский путь" реформ разные исследователи дают разные ответы. Большинство аналитиков разных стран признают, что движение Китая в сторону от социализма осуществляется под руководством коммунистической партии и под флагом строительства социализма. По мнению немецкого ученого С. Хайлмана, выступившего на форуме в Берлине в октябре 2000 г. на тему: "Экономический потенциал и политическая стабильность в Азии", реформы в Китае, осуществ-ляемые правительством вместе с коммунистической партией "в конечном итоге приведут к ликвидации коммунистической партии" Ц

Такая трактовка спорна, и на этот счет требуется отдельный разговор. Но что менее спорно, так это то, что "китайский путь" реформ так или иначе связан с понятием "государственный капитализм", хотя им и не исчерпывается. Как известно в советские времена госкапитализм трактовался и как система мер по ускорению экономического подъема развивающихся стран, и как способ достижения расширенного ка-питалистического воспроизводства, и как переходный этап от неразвитого капитализма к социализму. И это последнее, по крайней мере теоретически, имеет непосредственное отношение к Китаю, который официально не отрекся от марксизма, пусть и "китаизированного", и не отказался от строительства со-циализма. Китайские реформы рядом советских и российских ученых, например, известным экономи-стом Н. Г. Шмелевым, трактовались как возрожденная в китайских условиях форма нэпа. И даже приво-дились аналогии, в частности в сфере денежного обращения: наличие двух валют - неконвертируемой и конвертируемой (в Советской России - золотой червонец, в Китае - переводной юань).

Но едва ли не важнейшее сходство состояло в ситуации, которая сложилась в Советской России после политики "военного коммунизма" и в Китае после "большого скачка" и "культурной революции". В обоих

Кива Алексей Васильевич - доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института востоко-ведения РАН.

34

случаях развитие производительных сил оказалось заблокированным, реальной угрозой становился мас-совый голод, соответственно и массовое недовольство в народе существующим порядком вещей, что и вынудило власти обеих стран осознать пагубность тотального обобществления, а точнее, огосударствле-ния собственности и необходимости переходного периода на пути строительства социализма. При этом мы не рассматриваем реальные последствия новой экономической политики в СССР и Китае. Даже с учетом того, что о конечном результате, если так можно сказать, китайского нэпа, судить еще рано. Аналогия еще и в ленинском определении нэпа как "всерьез и надолго? 2. Если рассматривать реформы в Китае после 1978 г. действительно как китайскую форму нэпа, то ленинские слова о том, что нэп - это "всерьез и надолго" относятся больше к Китаю, чем к Советской России, где нэп был свернут вскоре после смерти Ленина.

Итак, стержнем нэпа, если так можно сказать, является госкапитализм, который Н. А. Симония назвал "главным звеном перехода к социализму". Трактуя проблему с позиций марксизма-ленинизма, Симония подчеркивал, что "нэп - это допущение регулируемого государством капитализма, а это означало и повседневную опасность выхода этого последнего из-под контроля надстройки. Это означало, что регу-лирующая роль сама по себе, автоматически еще не предопределяет решения вопроса "кто - кого"". Кто раньше успеет сорганизоваться" капиталисты или Советская власть" - так ставил вопрос В. И. Ленин... Стало быть, необходимо было на практике решить вопрос о допустимом пределе развития ка-питализма, с одной стороны, и целесообразных рамках, в которых возможно "навязывание" несоциали-стическим элементам базиса новых отношений собственности и распределения, - с другой? 3.

В сущности, именно так, во всяком случае сходным образом и во всяком случае поначалу, ставился во-прос и в Китае. Решения 3-го пленума ЦК КПК 11 созыва, состоявшегося в декабре 1978 г. с которым связываются китайские реформы, отнюдь не означали отказ руководства страны от курса на развитие социализма. Они были направлены на исправление того катастрофического положения в развитии стра-ны, к которому привела левацкая политика Мао Цзэдуна, политика "большого скачка" (1958" 1960 гг.) и "культурной революции" (1966"1976 гг.).

Это был такой же прагматический подход к исправлению допущенных ошибок и использованию част-ной инициативы в целях восстановления экономической жизнедеятельности, как и у Ленина. Последний на X съезде РКП(б), состоявшемся в марте 1921 г. предлагая замену разверстки натуральным налогом, говорил о необходимости "соглашения между осуществляющим свою диктатуру или держащим в своих руках власть пролетариатом и большинством крестьянского населения", подчеркивая при этом, что "со-глашение - это понятие очень широкое, которое включает в себя целый ряд мер и переходов" 4

Ленин не раз возвращался к вопросу о государственном капитализме, считая его той фазой развития, которую должна пройти на пути к социализму страна с недостаточно развитой экономической и соци-альной структурой. Так, в апреле 1921 г. в статье "О продовольственном налоге" он писал: "Государст-венный капитализм был бы гигантским шагом вперед... Государственный капитализм экономически не-сравненно выше, чем наша теперешняя экономика, это - во-первых. Во-вторых, в нем нет для

35

Советской власти ничего страшного, ибо Советское государство есть государство, в котором обеспечена власть рабочих и бедноты...". А в докладе на IV конгрессе Коминтерна в ноябре 1922 г. Ленин подчер-кивал, что "было бы лучше, если бы мы раньше пришли к государственному капитализму, а уж затем - к социализму... Государственный капитализм, как мы его установили у нас, является своеобразным го-сударственным капитализмом. Он не соответствует обычному понятию государственного капитализма. Мы имеем в своих руках все командные высоты, мы имеем в своих руках землю, она принадлежит госу-дарству? 5. Наверное, то же самое или примерно то же самое могли бы сказать и китайские руководители, которые постоянно подчеркивают, что частный сектор является вспомогательным, основой же экономики является государственная и общественная собственность.

Что заставило Ленина фактически коренным образом пересмотреть пути и способы построения социа-лизма в стране после Октябрьской революции" Реальная угроза потери власти. Задним числом советские идеологи обосновывали политику "военного коммунизма" как непредвиденный и вынужденный шаг, продиктованный необходимостью спасения революции. Но тогда возникает вопрос зачем большевики поощряли политику немедленной социализации и даже "коммунизации" - создание коммун, например? И почему тогда Ленину пришлось как бы оправдываться за переход к политике нэпа? Ленин говорил, что в своей политике большевики слишком забежали вперед, оторвались от масс, вызвав недовольство не только крестьян, но и немалой части рабочих, что таило в себе опасность для революции. В своих последних работах он уже делал акцент на необходимость длительного переходного периода на пути строительства социализма в условиях такой не очень развитой страны, как Россия, и когда мировая революция, как он считал, задерживается.

И, кто знает, не уйди Ленин из жизни так рано или окажись во главе партии не Сталин, а, скажем, Буха-рин (который под влиянием политической практики после Октябрьской революции сильно "поправел" и, кстати сказать, его лозунг "Обогащайтесь!" был воспроизведен китайскими реформаторами) вполне возможно, что новая экономическая политика действительно продолжалась бы целую историческую эпоху. Нэп объективно, по логике развития общественного процесса давал возможность для победы как левой, так и правой тенденции. Если бы на рубеже 1930-х гг. не победила, а потерпела поражение левац-кая группировка Сталина, то строительство социализма в СССР наверняка велось бы совсем другими методами и дало бы совершенно другие результаты. В этом случае наверняка другим было бы и пони-мание социализма. И кто знает, как бы при этом выглядел мир сегодня.

Но в то же время надо признать: как бы ни велика была роль личности в истории, на победу сталинской группировки работали и объективные факторы внутреннего и внешнего порядка. Это и рожденная со-циалистической революцией вера широких народных масс в скорое светлое будущее по законам соци-альной справедливости, без эксплуатации человека человеком. Вера, которая меньше всего связывалась с нэпом, при котором "буржуи "процветали", а "трудящиеся едва сводили концы с концами". Это и глу-бокий кризис старого капитализма, в том числе кризис западной демократии, когда то в одной, то в дру-гой европейской стране появлялись фашистские

36

партии, а в Италии фашисты уже находились у власти. При том что социалистические идеи были тогда очень популярны в мире, и с марксизмом еще не порвали (или полностью не порвали) и многие социал-демократические партии.

Однако если сравнивать нынешнюю экономическую политику Китая с новой экономической политикой Советской России, тем более считать ее разновидностью той, то мы оказываемся в довольно сложном положении. Типологически новая экономическая политика в СССР и Китае, инициированные соответст-венно Лениным и Дэн Сяопином имеют много общего, так как проходили в сходных условиях. Начать с того, что социалистические революции совершились в странах, в которых, согласно марксизму, не было для этого предпосылок - они не прошли капиталистической стадии развития. В данном случае не суть важно, что общий уровень развития предреволюционной России был выше, нежели предреволюционного Китая, в котором к тому же путь прихода к власти коммунистов был проложен не столько в ходе классовой, сколько национально-освободительной борьбы. И там, и там был слабо развит рабочий класс, основную массу населения составляло по преимуществу полуграмотное и просто неграмотное крестьянство. И там и там, используя марксистскую терминологию, со стороны революционного авангарда имело место "забегание вперед", причем слишком далеко вперед. То есть имело место стремление перескочить объективно необходимые этапы развития, одним махом покончив с капитализмом и вступив в этап строительства социализма и даже коммунизма, не имея для этого объективных предпосылок. И там, и там новая экономическая политика, по существу, становилась средством спасения не только страны от экономического краха, а населения - от голода, но и самой революции от поражения. Как и в СССР, в Китае тоже были две тенденции развития страны после смерти Мао Цзэдуна. Левую или левацкую, насколько можно судить, представляли те, кто вошел в историю как "банда четырех".

Только и в данном случае, как говорят, аналогии хромают. И хромают не только по сути дела, сколько по части хронологии. В Советской России новая экономическая политика началась через три с полови-ной года после революции, а реформы Дэн Сяопина - спустя почти три десятилетия. Да и совсем по-другому шли страны к нэпу. После провозглашения 1 октября 1949 г. Китайской Народной Республики ее руководство взяло за образец советскую модель развития. СССР, некоторые другие социалистические страны активно помогали Китаю создавать основы индустриальной базы, содействовали развитию ин-фраструктуры, там работали многие советские специалисты, а многие китайцы обучались и проходили производственную практику в СССР. Там не было ни "военного коммунизма", ни попыток создания коммун, как это имело место сразу же после Октябрьской революции в России. Там даже к капитали-стам, лояльно настроенным к новой власти, относились достаточно гуманно, они получали свою долю прибыли в совместных с государством предприятиях, что, кстати говоря, настораживало советское ру-ководство. Одним словом, КНР неспешно шла по проторенному "первой в мире страной социализма" пути в деле социалистических преобразований. Постсталинское руководство, со своей стороны, не подталкивало Китай к форсированной социализации. Работавшие в окружении Н. С. Хрущева специалисты по Китаю вспоминают, что Первый секретарь

37

ЦК КПСС, в частности, советовал китайским товарищам ни в коем случае не спешить с коллективизаци-ей сельского хозяйства.

Но вот начались разногласия, трения между партийным руководством СССР и Китая, в том числе по вопросу разоблачения культа личности Сталина. Началось и соперничество за лидерство в международ-ном коммунистическом движении. Сказались и некоторые другие моменты. Так, после смерти Сталина Мао Цзэдун считал, что именно он является главным теоретиком марксизма-ленинизма и уж ни в коей мере не Хрущев. Развернулась острая полемика по вопросам теории и особенно вокруг тех "новаций" в марксистской теории, которые так или иначе были связаны с именем Хрущева. И в 1958 г. как бы в пи-ку "ревизионисту? Хрущеву, Мао Цзэдун фактически возвращается к левацкой политике Сталина конца 1920-х - начала 1930-х годов. Начинается реализация политики "большого скачка" - форсирование темпов экономического роста весьма сомнительными способами (как, например, посредством создания кустарным способом в городах и деревнях печей по выплавке низкокачественной стали), полное обоб-ществление средств производства, ликвидация сельскохозяйственных кооперативов и создание на их месте "народных коммун" и т. д.

В китайском руководстве и соответственно в прессе стали говорить о том, что Китай первым в мире по-строит коммунизм, и это "светлое будущее", так сказать, уже не за горами. Не успела страна придти в себя после этой авантюры, нанесшей огромный ущерб развитию национальной экономики и обернув-шуюся голодом для десятков, если не сотен миллионов, людей, как в 1966 г. началась "культурная рево-люция" - еще более авантюрная затея откровенно экстремистского толка. Затея, которая не только привела к дезорганизации производства и управления в самом Китае, но и породила много острых кон-фликтных ситуаций за его пределами, поскольку распространение в мире идей "культурной револю-ции", создание организаций, берущих на вооружение леворадикальные идеи Мао и нередко переходя-щих к вооруженной борьбе за свержение существующих "буржуазных" режимов, стало государственной политикой Пекина. Маоизм стал синонимом экстремизма. И эта политика с разной степенью интенсивности продолжалась вплоть до смерти Мао Цзэдуна (1976 г.).

Другими словами, после "большого скачка" и "культурной революции" ситуация в Китае многими своими чертами напоминала ситуацию в советской России после "военного коммунизма". И с этой точ-ки зрения действительно можно сравнивать экономическую политику Дэн Сяопина с новой экономиче-ской политикой Ленина.

Через какие этапы проходило формирование новой экономической политики Китая? Начало ей положи-ли решения 3-го пленума ЦК КПК 11 созыва, состоявшегося в декабре 1978 года. Тогда ставилась ис-ключительно прагматическая задача подобная той, которую должен был решить и решал нэп в совет-ской России. Раскрепостить развитие экономики посредством допуска в определенных рамках товарно-денежных отношений. Ради того, чтобы как можно скорее решить проблему голода, накормить страну и тем самым снять социальную напряженность, которая накапливалась в обществе в ходе провальной эко-номической политики, инициируемой Мао Цзэду-ном. Результаты, как известно, превзошли все ожида-ния. Буквально за три-четыре года китайские крестьяне, получив в подряд землю, формально принадле-жащую коммунам, увеличили в несколько раз производство сель

38

скохозяйственной продукция. Тем самым реформы получили широкую поддержку в обществе. И не-смотря на это, китайское руководство не спешило с пересмотром марксистских догм. Характерно, что даже когда развитие товарно-денежных отношений набрало силу и, говоря марксистским языком, в стране стали появляться капиталистические элементы, на официальном уровне и в прессе говорилось не о капиталистических хозяйствах, а о хозяйствах индивидуальных или частных.

Видимо именно практика реформ, ее последствия, причем не только позитивные, но и негативные, под-вели их "архитектора? Дэн Сяопина к необходимости дать им теоретическое обоснование, ревизовав ряд принципиальных марксистско-ленинских догм. Дело в том, что наряду с общим улучшением благосос-тояния населения в стране, давно объявленной социалистической, в то же время росла социальная поля-ризация, появлялись богатые люди, которые строили шикарные дома, приобретали дорогие лимузины и пр. И это вызывало возмущение как в народе, так и в рядах КПК. Не все согласны были с такой полити-кой и в китайском руководстве и прежде всего в партийном. В 1983 г. Дэн Сяопин выдвинул тезис о не-обходимости "поощрения достижения частью людей зажиточности раньше других". А в 1984 г. в вы-ступлении "О строительстве социализма с китайской спецификой" он дал теоретическое обоснование проводимым реформам: "Что такое социализм" Что такое марксизм? Насчет этого у нас раньше было не совсем ясное представление. Марксизм придает наибольшее значение развитию производительных сил. Что означает коммунизм, о котором мы говорим? Он означает осуществление принципа: "от каждого по способностям, каждому по потребностям". А для этого требуется, чтобы общественные производитель-ные силы развивались высокими темпами, чтобы было изобилие материальных общественных благ. По-этому самая коренная задача в период социализма - развитие производительных сил. Преимущества социалистического строя выражаются как раз в том, что производительные силы при нем развиваются более быстрыми, более высокими, чем при капитализме, темпами" б. С точки зрения ортодоксальных марксистов это была открытая ревизия марксизма, ибо для них важно то, на какой основе идет развитие производительных сил.

Надо полагать, именно под воздействием авторитета Дэн Сяопина 3-й пленум ЦК КПК 12 созыва (ок-тябрь 1984 г.) сделал акцент на реформу собственности, возведя этот вопрос в ключевой вопрос всей хозяйственной реформы. Два года спустя 6-й пленум ЦК КПК 12 созыва закрепил положение о том, что при социализме необходимы "многообразные экономические уклады", в том числе несоциалистические. Очень важное значение в процессе формирования концепции рыночных реформ (хотя само это понятие не употреблялось и до сих пор не употребляется в Китае) также имели документы XIII съезда КПК (ок-тябрь - ноябрь 1987 г.). В них, в частности, говорилось о "допущении существования и развития в стране частного хозяйства? I В документы XIII съезда вошел тезис о допущении использования наемно-го труда без ограничения численности работников на одном предприятие 8-

Одновременно с реабилитацией частной собственности в условиях социализма шел процесс переосмыс-ления социализма как феномена. И здесь важную роль сыграл тезис Дэн Сяопина о том, что строитель-ство социализма в Китао"я сам этот социализм имеет свою специфику. Выдвижение

39

понятия "начальная стадия социализма" было удачной находкой китайских реформаторов, позволяю-щая, так сказать, списывать на переходную стадию от капитализма к социализму любые отступления от догм марксизма-ленинизма. Этот тезис впервые появился еще в ходе работы 6-го пленума ЦК КПК 11-го созыва (1981 г.), однако развернутое толкование ему дано было именно в документах XIII съезда КПК. В частности, в них подчеркивалось, что только учет того, на каком этапе исторического развития находит-ся китайское общество, может позволить партии выработать правильную стратегию и тактику в рамках строительства социализма с китайской спецификой. В тех же документах XIII съезда появился многозначительный тезис: "Все, что отвечает интересам народа, диктуется социализмом и допускается им"9. Здесь в полной мере проявился прагматизм китайского руководства. В самом деле, у нас даже в период горбачевской перестройки не ставился так вопрос, как он был поставлен на XIII съезде КПК.

Но практически каждая глубокая реформа так или иначе проходит через кризисы. И кризисы, как прави-ло, начинаются в экономике, но в конечном итоге приобретают социальный и политический характер. Хотя бывает и наоборот и даже одновременно. Например, кризис возник в годы нэпа в СССР и носил многоплановый характер. Товарно-денежные отноше-ния не могут развиваться успешно, если само го-сударство тормозит этот процесс, боясь, как бы он не вышел из-под контроля. Когда-то наступает мо-мент, когда надо либо давать большую свободу действий частной инициативе, либо довольствоваться тем, что представители частного сектора перестанут вкладывать средства на производственные цели, уходить от уплаты налогов и пр. Известно, что во второй половине 1920-х годов возник кризис в деле снабжения населения продовольствием. Производители зерна не хотели по низким ценам продавать его государству, а большевики, в свою очередь, не хотели действовать экономическими методами, предпочитая командно-административные. Возникла и проблема накоплений для индустриализации страны. А, говоря шире, перед страной остро встала проблема строить или не строить социализм в отдельно взятой и в лучшем случае среднеразвитой, нежели развитой стране. В СССР тогда шла острая борьба, условно говоря, между левыми и правыми, и нэп неизбежно оказался в центре этой борьбы.

Сталину как стороннику строительства социализма в условиях отдельно взятой и не очень развитой страны командно-административными методами и за счет прежде всего крестьянства нэп явно мешал, и он добился его свертывания уже в 1927 г. хотя некоторые его элементы сохранялись до 1934 года10.

Не избежал кризиса и вставший на путь глубоких реформ Китай, пик которого пришелся на весну 1989 г. и который, как известно, разрешился вооруженным подавлением властями выступлений молодежи и студентов. Только кризисы кризисам рознь. В Китае был, если можно так сказать, классический пример кризиса развития. Достаточно сказать, что за первые десять лет реформ (1979-1988 гг.) ВНП Китая увеличился в 3,5 раза при темпах роста производства в 9,1%, национальный доход" в 3,4 раза, доходы городского населения - в 4,5 раза, сельского - в 5 раз и. То есть кризис стал следствием очень быстро-го экономического развития, что в какой-то момент создало "перегрев экономики", но также вызвало и соци

40

алыгую и политическую напряженность. И отрасли народного хозяйства, и регионы страны развивались далеко не равномерно. Экономический бум дал о себе знать прежде всего в районах, в которых для этого имеются наиболее благоприятные условия (инфраструктура, подготовленные кадры и пр.)" в восточ-ной и южной частях страны, где впервые появились "свободные зоны", куда устремился иностранный капитал, в то время как в западных, северо-западных и центральных районах страны реформы начались позже и темпы развития были несравнимо ниже. Быстрое и неравномерное развитие, само по себе есте-ственное в конкретных условиях Китая, так же естественно породило структурные диспропорции в эко-номике, привело к росту инфляции, повышению цен на товары широкого потребления и т. д. В результа-те выросла социальная напряженность.

Важно при этом отметить, что одновременно с социально-экономическим ростом в Китае начался и процесс демократизации страны. Впервые за многие годы в открытой печати стали обсуждаться острые экономические, социально-политические и иные вопросы, так или иначе связанные с реформой, которые никогда ранее не поднимались. Некоторые авторы даже выступали с критикой научной теории социа-лизма, что, впрочем, было небезопасно. Чем-то этот период напоминал начальный период гласности в СССР.

Как чаще всего и следует в таких случаях, недовольные сложившейся ситуацией стали искать виновных не в самом факте очень быстрого роста, неизбежных при этом недостатках и упущениях, а в частном секторе, в решающей мере обеспечившем этот рост, в коррупции государственного аппарата (которая и в самом деле расцвела там пышным цветом после начала реформ). При этом многие коррумпированные чиновники пытались причины возникших проблем как раз приписывать частному сектору, а некоторые представители частного сектора, в свою очередь, подстрекали митингующих студентов на более реши-тельные действия. Верно, частный сектор, прибегая к коррупции государственных чиновников и работ-ников госпредприятий, действительно нередко использовал госсектор, грубо говоря, как дойную корову, закупая сырье и иные исходные материалы по заниженным ценам, получая у государства льготные кре-диты, занижая объемы выпускаемой продукции, доходы, чтобы платить меньшие налоги и т. д. Но это обычная практика на начальном этапе развития товарной экономики. Как и коррупция государственного аппарата, в том числе на очень высоком уровне. Как и резкое социальное расслоение, у которого обычно находится мало союзников.

Однако дал знать о себе еще одни фактор. Как считают некоторые российские ученые, общественный кризис в Китае был вызван не экономическими, а политическими причинами. После смерти Мао Цзэду-на огромное число образованной китайской молодежи вернулось в города из деревень, куда они были отправлены на "перевоспитание" в годы "культурной революции", и включилось в общественную жизнь. Они-то и стали наиболее активными поборниками демократических перемен. А также тысячи студентов, которых в свое время послало руководство Китая для приобретения знаний в престижных западных университетах и которые за годы обучения там прониклись идеями западной демократии.

Но тут нужно оговориться. Во-первых, радикализм митинговавших на площади Тяньаньмэнь поначалу не был направлен ни против коммунистической

41

системы как таковой, ни против правящей партии и руководства страны, а против бюрократии, чинящей произвол, против коррумпированных лиц в партии и государстве и за демократизацию общества в рам-ках существующей системы. Во-вторых, как нередко случается в истории, на ход событий оказали влия-ние случайные, но трагические по своим последствиям моменты. Дэн Сяопин несколько резковато ото-звался о митингующих (назвав их теми, кто устраивает беспорядки), и только тогда радикальные эле-менты в их среде, очевидно, желая обострить ситуацию, решились на выдвижение провокационных ло-зунгов типа "Долой диктатора!", под которым имелся в виду Дэн Сяопин, "Долой компартию!" и пр. Появились и карикатуры на "отца реформ".

По мнению ряда российских китаеведов Дэн Сяопин не хотел применять силу для подавления выступ-лений молодежи и студентов. Однако пользуясь тем, что его состояние здоровья в это время ухудшилось и сам он не мог внимательно следить за ходом событий, некоторые его коллеги по руководству страной стали драматизировать ситуацию, призывая его применить силу для предотвращения ее выхода из-под контроля. Одни действительно были обеспокоены тем, как бы развитие событий в стране не привело к срыву реформ, другие же, к коим аналитики относили премьера Государственного совета Ли Пэна и не-которых других влиятельных деятелей, вообще были противниками либеральных экономических ре-форм. В то же время митингующих стал поддерживать Генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян (который вначале их осуждал). В этой противоречивой ситуации Дэн Сяопин дал "добро" на примене-ние силы.

Иной точки зрения придерживается Л. П. Делюсин, передавая слова видного китайского журналиста и общественного деятеля Ху Цзивея: "По мнению Ху Цзивея, - пишет Делюсин, - если бы в 1989 году партийное руководство поддержало студенческое движение и направило его в русло законности и демо-кратии, на чем настаивал Чжао Цзыян, то оно нанесло бы сильный удар по коррупции. Он отмечает, что не случайно именно мэр Пекина Чэнь Ситун, впоследствии разоблаченный как крупный взяточник и казнокрад и осужденный за свои преступления, первым заклеймил студенческие демонстрации как контрреволюционные, а Дэн Сяопин согласился с этой его оценкой, что и привело к трагическим по-следствиям. Ху Цзивей осуждает решение Дэн Сяопина о подавления силой студенческого движения. Такое решение, считает он, стало возможным потому, что Дэн Сяопин хотя и выступил в 1980 году за демократизацию политической системы, фактически установил такой же диктаторский, деспотический режим, какой был введен Мао Цзэдуном после образования КНР. Дэн Сяопин правил партией и государ-ством единолично, продолжая традиции культа личности и патриархальной власти, которые он сам же осуждал в начале реформ. Систему политического руководства, которую Дэн Сяопин оставил нетронутой, Ху Цзивей называет феодально-патриархальной и считает ее главным препятствием на пути демократии и свободы" 12.

Что же касается проблемы развития в Китае демократии, то дело не в позиции "властолюбивого? Дэн Сяопина и не в "феодально-патриархальной" политической системе, сохранившейся со времен правле-ния Мао Цзэ-дуна, на что ссылается Ху Цзивей. Главным препятствием на пути развития демократии в развивающихся странах, к которым причисляет себя и Китай, являются объективные причины. Они в бедности, общей неразвитости,

42

в преобладании среди населения по большей части полуграмотного или вообще неграмотного крестьян-ства, в вековых традициях подчинения низов верхам, в авторитарном массовом сознании и т. д. Объек-тивные предпосылки для демократии создаются в ходе быстрого экономического развития и роста бла-госостояния населения, изменения социально-классовой структуры общества, подъема его образова-тельного и культурного уровня, трансформации массового сознания - от авторитарного к компромисс-ному, демократическому. Именно таким путем к демократии идут "новые индустриальные страны", включая Южную Корею, Тайвань, Сингапур, Малайзию и др.

Однако когда в той же Южной Корее или на Тайване появились предпосылки для успешного развития демократического процесса? Фактически после того, как за годы существования авторитарного режима они стали индустриальными странами. Именно "авторитаризм развития" обеспечил высокие темпы рос-та производства. Например, в Республике Корея за период с 1961 по 2000 гг. ВНП увеличился с 2,1 млрд. долларов США до 480,2 млрд. то есть в 240 раз (без учета инфляции), а в расчете на душу населе-ния - в 129 раз 13. Притом что демократизация в стране по-настоящему началась лишь после победы на президентских выборах в конце 1997 г. бывшего "корейского диссидента? Ким Дэ Чжуна. Но именно при авторитарном военном правлении, продолжавшемся с 1961 по 1992 гг. в крайне отсталой стране была создана современная экономика. А на Тайване авторитарный режим существовал все годы правле-ния Чан Кайши и его сына Цзян Цзинго и держался на правящей партии Гоминьдан. И только начиная с марта 2000 г. когда президентом Тайваня был избран лидер оппозиционной Гоминьдану Демократиче-ской прогрессивной партии Чэнь Шуйбянь, на острове начался процесс демократизации и.

Опыт показывает, что на низком уровне развития производительных сил и общества в целом представи-тельная демократия чаще всего становится не созидательной, а разрушительной силой. Сутью политиче-ской жизни становятся митинги и демонстрации, появляется огромное число партий, программные заяв-ления которых дублируют друг друга. Эти квазипартии начинают между собой враждовать, что не по-зволяет ни избрать дееспособный парламент, ни сформировать работоспособное правительство. В результате нормальная жизнь в стране фактически парализуется. Обычно дело заканчивается военным переворотом и установлением прямой диктатуры. Одним из последних примеров тому стала Бирма в 1988 году.

Можно напомнить, что демократические институты в духе западной парламентской демократии, унас-ледованные бывшими колониями и полуколониями от колониальных держав, за редким исключением, рухнули буквально одни за другими вскоре после обретения ими независимости, расчистив место для авторитарных и тоталитарных режимов. По-другому просто не получилось в обществах, раздираемых острейшими социальными, политическими и этническими противоречиями. И почти все они прошли через этап однопартийности. Потом, через тридцать-сорок лет, по мере стабилизации ситуации и под давлением Запада, и в первую очередь США, в большинстве развивающихся стран независимо от уровня развития появились демократические институты, включая многопартийность, выборы на конкурентной основе и пр. Но во многих случаях, если не в большинстве, это в лучшем случае привело к созданию квазидемократии. (Хотя,

43

возможно, это и есть важный шаг по пути к демократии в конкретных условиях этих стран). Даже в Ин-дии, которая являет собой классический пример того редкого исключения среди развивающихся стран, в которых сохранились демократические институты и после ухода из страны колонизаторов, общество нельзя считать демократическим. Не изжиты институты докапиталистической формации, такие, как "ка-бальные рабочие", "списочные племена", касты "неприкасаемых" и пр.

Демократию нельзя трактовать абстрактно. Она явление надстроечное, а не базисное. Иначе говоря, она есть продукт развития материального производства, причем на довольно высоком уровне. А еще и про-дукт такого же уровня общественного, культурного и национально-специфического развития. Как пра-вило, каков уровень развития общества, такова и демократия. Не случайно ведь человечество прежде, чем выйти на уровень представительной демократии, прошло через типы демократии более низкого уровня: прямую, рабовладельческую и сословную демократии. При этом закономерность такова: на оп-ределенном, довольно высоком уровне развития производительных сил демократия становится условием их дальнейшего прогресса, если хотите, двигателем прогресса.

Сказанное выше не означает, что страны, находящиеся на низком уровне развития, не нуждаются в де-мократических институтах. Они нужны, дабы сделать невозможным вопиющие случаи произвола, тво-рившегося и продолжающего твориться в некоторых развивающихся странах. Вопрос лишь в том, что их нельзя скопировать ни с конституций развитых стран, ни с тамошнего понимания если не самих полити-ческих прав и свобод граждан, то их приоритетов. На этом этапе институты демократии обречены но-сить синкретический характер. Это некая смесь институтов западной представительной демократии и институтов традиционного общества. Сама политическая система, а говоря шире, партийно-политическая система выстраивается нередко в духе традиционных принципов демократии. С одной стороны, наличие нескольких политических партий, частных СМИ, выборов в парламент, президента страны и т. д. а с другой стороны, деятельность партий регламентируется исполнительной властью де-факто или де-юре, она же доминирует над другими ветвями власти (а нередко и имеет закрепленное в конституции право делегировать в парламент своих представителей), государственные чиновники на-правляют в редакции СМИ "рекомендации" по поводу освещения тех или иных серьезных политических вопросов и т. д. При этом важнейшие вопросы государственной политики решаются в узком кругу из-бранных лиц в традиционном стиле консенсуса и по большей части лишь штампуются парламентами. Типичный пример такой демократии, называемой управляемой демократией, являла собой Индонезия. Формировалась она еще во времена Сукарно, а расцвет получила уже во времена генерала Сухарто. Но даже в такой высокоразвитой во всех отношениях стране, как Япония, в которой, можно сказать, безуко-ризненно функционируют институты демократии, навязанные сверху американской военной админист-рацией в годы оккупации (как, кстати сказать, и в Западной Германии), традиционализм в сфере демо-кратии не стал историческим прошлым, он, говоря фигурально, с верхних перебрался на нижние этажи общественной жизни.

В Китае подавление выступлений молодежи и студентов носило исключительно жестокий характер. По-сле событий лета 1989 г. в Китае

44

установилась жесткая цензура печати. Любая независимая от воли властей общественная деятельность стала решительно пресекаться. Одним словом, демократический процесс был свернут. Начался период "упорядочения экономики" (1989-1991 гг.), включавший в себя наряду с прочим перерегистрацию ча-стных компаний, многие из которых были закрыты или самоликвидировались. Произошло ужесточение налоговой инспекции. Развернулась борьба против "буржуазной либерализации", вестернизации и т. д. Возникла серьезная опасность отката назад, возврата к командно-административным методам хозяйст-вования.

И вот здесь сказались масштаб личности и мудрость Дэн Сяопина и, естественно, его огромный автори-тет в глазах китайцев. Он не дал этой тенденции укрепиться, и Китай не только не свернул рыночные реформы, но они получили еще более глубокий характер. Другими словами, тот, кто начал реформы, тот и взял их под защиту. Уже осенью 1989 г. новый Генеральный секретарь ЦК КПК Цзян Цзэминь (на ко-торого, кстати сказать, ошибочно возлагали надежды как на своего сторонника противники либерализа-ции экономики страны) подчеркнул неизменность курса на "развитие многообразных хозяйственных укладов на начальной стадии социализма". Еще более определенно высказался за сохранение прежнего курса Дэн Сяопин в 1992 г. упрекая тех, кто боится "совершить что-либо капиталистическое" и поощ-ряя тех, кто становится "зажиточными раньше других", ибо если "трясти людей, наживших миллионы... то они станут говорить, что политика изменилась, и ущерба от этого будет больше, чем пользы...". Кро-ме того, он высказал принципиально важную мысль о том, что "основные политические установки на проведение реформ в городе и деревне непременно требуют длительного сохранения стабильности" 1S. Не это ли двигало им, когда он принимал наверняка тяжелое для себя решение о подавлении силой "студенческого бунта"?

Установка Дэн Сяопина на неизменность курса реформ, о необходимости дальнейшего развития частно-го предпринимательства были теоретически обоснованы в ходе работы XIV съезда КПК (октябрь 1992 г.) и нашли отражение в партийных документах. В частности, была принята концепция "социалистиче-ской рыночной экономики". Прежде была концепция "социалистической товарной экономики". Цзян Цзэминь, выступая на съезде с докладом, говорил о том, что "бедность - не социализм. Всем одновременно прийти к зажиточной жизни невозможно. Надо позволять и поощрять часть районов и часть людей становиться зажиточными раньше других... Не стоит ссовывать себя идеологически и практически спорами о том, какое название все это носит? Социализм или Капитализм... Зарубежный капитал, ресурсы, технику и технологию, специалистов, а также в качестве полезного дополнения сам частный сектор нужно и можно использовать в интересах социализма... Система социалистической рыночной экономики соединяется с основными системами социализма. Доминирующая в структуре собственности общественная собственность, которая включает всенародную и коллективную собственность, дополняется индивидуальным и частным секторами, а также сектором экономики, основанном на иностранном капитале. Разные сектора экономики будут совместно развиваться в течение длительного времени, что не исключает и их добровольного хозяйственного объединения в самых разнообразных формах. Доминирую-щее в системе распределения распределение по труду дополняется другими

45

формами распределения, причем учитываются как эффективность, так и принцип справедливости" 1б.

Подведем итоги. Что же представляют собой китайские реформы? Своеобразная форма нэпа" Частный случай того пути развития, по которому пошли Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур, Малайзия и др." Или же это какой-то особый феномен? На эти вопросы видимо нельзя дать однозначный ответ. Здесь присутствует и то, и другое и третье. Да, это своего рода форма нэпа в том смысле, что после затя-нувшихся на многие годы попыток перескочить через исторически обусловленные этапы развития, дру-гими словами, свернуть товарное производство на низком уровне развития производительных сил в уго-ду формированию социалистических, а частично и коммунистических (имея в виду полное обобществ-ление частной собственности) преобразований, страна вынуждена коренным образом менять свою эко-номическую политику и поощрять развитие товарного производства. Страны, реализующие "восточно-азиатскую модель" (Южная Корея, Сингапур и др.) такого реверсивного развития не знали. "Китайская модель" отличается тем, что этот возврат на позиции до начала "большого скачка" аргументируется не-обходимостью создания материальной базы для строительства социализма, что официально провозгла-шается стратегической целью китайских реформ, в то время как стратегической целью стран восточно-азиатской модели является строительство развитой рыночной экономики и представительной демокра-тии. И при этом строительство социализма в Китае трактуется в духе марксизма-ленинизма, идей Мао Цзэдуна, теории Дэн Сяопина.

И в то же время "китайская модель" имеет немало общего с "восточноазиатской моделью". Авторитар-ный режим, реформы осуществляются под руководством партии, которую некоторые исследователи небезосновательно называют "партией-государством". И она действительно является не столько партией в общепринятом смысле этого слова, сколько государственной структурой, причем не в меньшей, если не в большей мере, чем была КПСС. При этом огромную роль в общественной жизни страны играет армия, тесно связанная с компартией, победа которой в гражданской войне, в сущности, и проложила путь созданию КНР. Хотя в последние годы эта роль стала уменьшаться Щ Как пишет В. А. Федоров, "почти во всех этих странах особую роль в социально-политической сфере играла армия, которая являлась не только орудием власти правящих группировок, но и силой, оказывавшей непосредственное влияние на политическую борьбу, перестройку социально-политических структур, состав правящих группировок, а также на выработку и реализацию стратегического курса экономических и социальных преобразований... Активное вмешательство армии в общественно-политическую жизнь неизменно сопровождалось ужесточением методов правления и придавало политическим режимам авторитарные черты" 1В.

В Китае, как известно, прямого военного правления нет и не было как в силу той роли, которую играла компартия в борьбе с японскими оккупантами и в гражданской войне, так и потому, что ведущие лидеры КПК и создавали армию (НОАК), и были ее руководителями. Однако до самого последнего времени решающую роль в принятии важных решений играл не первый партийный руководитель, а тот в руково-дстве партии и государства, в чьем подчинении реально находилась армия. "Именно поэтому лидеры

46

первого и второго поколений руководителей КНР" Мао Цзэдун и Дэн Сяопин, которые лучше, чем кто-либо другой знали характер власти в КНР, - пишет Г. Арсланов, - практически до конца своей жизни держали "винтовку" в своих руках, являясь председателями Военного совета ЦК КПК - самого могу-щественного органа в системе государственного управления Китая... Достаточно сослаться на "печаль-ный опыт" бывшего генерального секретаря Чжао Цзыяна..." ю. Не занимавший никаких других постов в партии и государстве, кроме поста председателя Военного Совета (который, правда, после внесения соответствующих изменений в конституцию КНР стал и органом государственной власти) Дэн Сяопин, вопреки воле Генерального секретаря ЦК КПК Чжао Цзыяна, отдал приказ о подавлении силой студен-ческих выступлений в 1989 г. а потом добился снятия последнего с этого поста.

С "восточноазиатской моделью? "китайскую модель" сближает и многое другое. Это высокий уровень сбережений и капиталовложений. Так, по данным В. А. Мельянцева, в 1996 г. доля инвестиций в ВВП в КНР, Малайзии и Таиланде составляла 41-42%, чуть меньше в Южной Корее, причем в основном за счет внутренних источников финансирования 20. Это активное государственное вмешательство в эко-номический процесс с целью стимулирования роста производства и экспорта, а также создания финан-сово-промышленных групп как локомотивов экономического развития и экспортной интервенции. Клас-сическим примером являются ФПГ в Корейской Республике, где их называют "чеболе". И что поистине поражает, так это масштабы активов ФПГ в стране, которую многие из ныне живущих знали как слабо-развитую, очень бедную. Так, на начало 1997 г. сумма активов Хёндэ, Самсунг, Эл Джи, Дэу составляла соответственно 59, 55; 57, 39; 42, 64; 39, 39 млрд. долларов 21. Это политика протекционизма по отно-шению к отраслям национальной экономики, не обретших еще конкурентоспособности на мировом рынке. Достаточно сказать, что в Китае пошлины на импорт промышленных товаров составляют 24,6%, сельскохозяйственной продукции" 45%, а автомобилей? 80-100% 22. Наконец, это правильно вы-бранная стратегия экономического развития с упором на экспортную ориентацию. В то время как боль-шинство развивающихся стран, согласно рекомендациям международных и региональных экономиче-ских организаций (оставляя в стороне те рекомендации, которые исходили от СССР) придерживались курса на импортозамещение, страны Восточной и некоторые страны Южной Азии форсировали произ-водство конкурентоспособной экспортной продукции. Разумеется, Китай с его масштабами не может всю свою экономику ориентировать на производство экспортной продукции, но темпы роста его экспор-та достойны подражания. Как пишет В. В. Попов, политика поддержки государством конкурентоспо-собных отраслей, стимулирование перемещения в них ресурсов "проводилась сначала в Японии, затем в Южной Корее, на Тайване, в Гонконге и Сингапуре, позже - в странах Юго-Восточной Азии (ЮВА) и в Китае и привела к впечатляющим результатам. В Китае именно экспорт был мотором экономического роста, а доля экспорта в ВВП выросла с 5% в 1978 году до более 20% сегодня? 23.

Теперь об уникальности, неповторимости "китайской модели". Если даже считать, что нэп в СССР ока-зался неудавшимся экспериментом, а "китайская модель" превратилась в одну из самых эффективных моделей

47

развития, то и в этом случае ее нельзя считать уникальной. С одной стороны, она формировалась под сильным влиянием соседних с Китаем Южной Кореи, Тайваня, Сингапура и прочих "тигров", которые за два десятилетия, то есть к моменту начал китайских реформ, уже совершили гигантский прыжок из отсталости в "среднеразвитость" и которые, в свою очередь, многое позаимствовали у Японии, совер-шившей за первые послевоенные 15-20 лет прыжок из "среднеразвитости" в "высокоразвитость". Как пишет американский исследователь М. Голдмэн, многие китайские интеллектуалы, будучи под сильным впечатлением достижений этнически близких Тайваня, Сингапура и Гонконга, считали что и Китай под руководством сильного лидера должен сначала в течение нескольких десятков лет создать мощную эко-номическую базу и лишь потом, когда сформируется многочисленный средний класс, начать движение по пути к демократии **.

С другой стороны, "китайскую модель" нельзя считать уникальной хотя бы потому, что она уже реали-зуется в ряде других стран Юго-Восточной Азии и, в частности, во Вьетнаме и Лаосе. Обе страны всту-пили на путь реформ в 1986 г. то есть после начала перестройки в СССР. Известно, что советское руко-водство (с мнением которого не могли не считаться вьетнамские и лаосские руководители) с предубеж-дением относилось к китайским реформам. Да и у этих стран были свои сложности в отношениях с КНР. Однако после распада СССР обе они восстановили нормальные отношения с Китаем и стали на путь использования его опыта. Во Вьетнаме была принята программа развития (стратегия обновления), сутью которой является "поощрение частного производства при сохранении контроля государства над крупной промышленностью, сдерживание инфляции, активное привлечение иностранных инвестиций, интегра-ция страны в мировую экономику". Результаты впечатляющи. Так, среднегодовые темпы роста ВВП за прошедшее десятилетие составили 7,4%, промышленности" 10%, прироста экспорта? 20%. Добыча нефти выросла с 2,7 млн тонн в 1990 г. до 15 млн тонн в 1999 году. Из импортера риса как основного продукта питания Вьетнам превратился в крупного его экспортера 25.

Курс на "обновление" дает неплохие результаты и в Лаосе, одной из самых слаборазвитых стран ЮВА. Так, темпы роста экономики увеличились с 3-4 (а иногда и отрицательных величин) до 7-8%, доля промышленности в ВВП поднялась с 17 до 21%, впервые за многие годы страна обеспечила себя рисом. И что очень важно, за годы реформ удвоился доход на душу населения 2б. Лаос, как и Вьетнам, вышел из изоляции, вступив в Ассоциацию государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), стал развивать связи со всеми странами ЮВА. Как и Китай, Вьетнам и Лаос, не отказываясь ни от догм марксизма, ни от офици-ально провозглашаемой цели построения социализма, осуществляют реформы под руководством марксистских партий. Правда, в официальных и партийных документах Лаос называется страной народной демократии, слово "социализм" опущено, что не меняет сути дела 21.

Значит ли это, что "китайская модель" не имеет своих неповторимых особенностей? Видимо, нет. Во-первых, огромную роль играет численность населения страны, в которой, по оценкам на конец 2000 г. проживало 1,3 млрд. человек. Это целый континент. Когда грянул так называемый азиатский кризис, то Китай от него пострадал меньше других. Несмотря на довольно широкую и все более растущую вклю-ченность китайской эконо-

48

мики в мировую экономику, ей в то же время свойственна высокая степень самообеспеченности. В ходе обмена мнениями востоковедов по поводу вступления Китая в ВТО А. И. Салицкий подчеркивал: "По-видимому, неприменимость многих классических схем и математических моделей к оценке китайского хозяйства вытекает уже из его гигантских масштабов"28. Во-вторых, неповторимым является огромный приток капитала в страну со стороны хуацяо (разбросанных по всему миру этнических китайцев) и тун-бао (китайцев, проживающих на Тайване, в Гонконге, Макао). Из 300 млрд. долларов прямых иностран-ных инвестиций, по данным на 2000 г. не менее 70%, по оценкам, составляли как раз средства хуацяо и тунбао 29. Как пишет Салицкий, капитал хуацяо и тунбао растворяется "в основном массиве китайского хозяйства? 30. Не поэтому ли и азиатский финансовый кризис меньше всего ударил по экономике Ки-тая?

В-третьих, трудно воспроизводима та международная обстановка, в которой начались китайские рефор-мы. В период обострения советско-китайских отношений стратегической задачей Запада и США в пер-вую очередь стало стремление всеми силами углублять раскол между двумя социалистическими страна-ми. Поэтому страны Запада и Япония не препятствовали, а, напротив, содействовали успеху реформ в Китае, в особенности на начальном и самом трудном этапе. В международной печати не раз отмечалось, что в первые годы китайских реформ Запад и Япония довольствовались больше политическими, нежели экономическими дивидендами. К сказанному следует добавить и то, что к моменту вступления Китая на путь рыночных реформ несостоятельность государственной экономики в условиях ускорившейся НТР уже не требовала доказательств.

И еще. Китай" страна древней культуры. Достаточно сказать, что в 1999 г. отмечалась 2550-я годовщи-на со дня рождения великого китайского философа Конфуция, который оказал огромное влияние на жизнь китайского общества сродни религиозному. Как ни хотели "великий кормчий" и его сторонники вытравить из массового сознания гуманистические начала наследия Конфуция, заменив их теорией классовой борьбы, им это не удалось. Идеи Конфуция о человеческом достоинстве, о справедливости и нравственности в отношениях между людьми, о взаимоуважении, заботе друг о друге, о том, что позво-лительно, а что недопустимо делать даже в самых критических ситуациях, оказались, как никогда, вос-требованными в переходный период развития Китая, когда, скажем так, развитие капитализма на этапе первоначального накопления связано с огромными потерями для общества в духовно-нравственной сфе-ре. 4JHt<

И не случайно Дэн Сяопин стал брать на .вооружение некоторые идеи Конфуция и, в частности, понятие "сяокан" - "общество малого благоденствия", в котором будет достигнут уровень средней зажиточно-сти. Как пишет Делюсин, "отец китайских реформ считал, что именно такая цель является для КПК ре-альной и осуществимой к началу XXI века. Именно достижимость этой цели, означающей решение про-блемы "тепла и сытости" для всего населения, позволяет лучше активизировать трудовые и умственные усилия народа, чем звучавшие при Мао Цзэдуне несбыточные лозунги"|цризывавшие в короткие сроки построить лестницу, ведущую на коммунистическое небо? 31. Глубоко проникшие в массовое сознание идеи Конфуция уберегли китайское общество и от глубокого социального расслоения, и от духовно-нравственного кризиса, включая национальный

49

и государственный нигилизм, и помогли сохранить преемственность поколений.

Китай - страна древней цивилизации, веками считавшая себя средоточием Вселенной. Именно отсюда идут корни известного лозунга опоры на собственные силы. Именно поэтому она легко "переваривает" иностранные заимствования. Популярный в Китае лозунг "Иностранное" на службу Китаю!" действи-тельно реально воплощается в жизнь. Редкая, если не беспримерная, привязанность этнических китайцев к своей матери-родине, тоже содействовала успеху китайских реформ.

Что же касается вопроса о будущем Китая с точки зрения его социальной ориентации, то на этот счет можно высказать лишь общие предположения. Как среди международных, так и российских аналитиков преобладает мнение, что прагматически настроенное руководство Китая, начиная с Дэн Сяопина, вполне сознавая утопичность теории Маркса насчет построения коммунизма, равно как и бесперспективность попыток строить в отдельно взятой стране какую-то особую модель общественного устройства в эпоху ускорения процесса глобализации, на деле направляет развитие Китая по капиталистическому пути. Коммунистическую же партию оно использует как государственную структуру, а идеологию марксизма-ленинизма, а точнее говоря, китаизированный марксизм - в качестве идеологии сплочения масс в про-цессе многотрудного перехода страны от одной общественной системы к другой. В то же время нельзя исключать и возможных попыток со стороны властей перехода в наступление на частнокапиталистиче-ские уклады, массовой приватизации и возврата к политике какой-то новой разновидности "культурной революции". Такой поворот событий маловероятен в условиях исключительно быстрого развития Китая, которое наблюдается в последние десятилетия, но он вполне возможен в случае вступления страны в этап затяжной депрессии. Опыт Японии показывает, что многие десятилетия феноменально быстрого развития могут смениться длительной депрессией. Только уязвимость китайской модели развития по сравнению с японской моделью состоит в том, что быстрым ростом охвачена, как уже отмечалось, не вся страна и даже не большинство населения, а преимущественно восточные и южные регионы страны, в которых проживает, как минимум, половина населения страны. Следовательно, замедление темпов роста производства, а тем более экономический спад могли бы самым негативным образом сказаться на социальном климате и побудить власти к каким-то радикальным действиям.

И, тем не менее, китайская модель реформ - это не только реальность, но и едва ли не самый удачный пример перехода страны с государственной экономикой на рельсы рыночного развития. Перехода эво-люционного, поэтапного, планомерного, без разрушения сложившихся в годы социализма производи-тельных сил и, что едва ли не самое главное, при постоянном росте благосостояния населения.

Примечания

1. HAS (International Institute for Asian Studies), Leiden, February 24, 2001, p. SO.

2. ЛЕНИН В. И. Избранные произведения в трех томах. Т. 3. М. 1982, с. 565.

3. СИМОНИЯ Н. А. Что мы построили. М. 1991, с. 150.

4. ЛЕНИН В. И. Избранные произведения, т. 3, с. 510.

50

5. Там же, с. 534, 672, 679.

6. КАРЛУСОВ В. В Развитие частного предпринимательства в Китае. М. 1996 с. 24.

7. Там же, с 25.

8. "Документы XIII Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая". Пекин 1988 с. 32 (на кит. яз.).

9. Там же, с. 32.

10. СИМОНИЯ Н. А. Ук. соч. с. 231.

11. КАРЛУСОВ В В. Ук. соч. с. 91.

12. ДЕЛЮСИН Л. Исповедь старого коммуниста." Азия и Африка сегодня, 2000, - 7, с. 21.

13. СЕРГЕЕВ П. О "бедном" чеболе замолвите слово..." Азия и Африка сегодня, 2001 - 2, с. 27.

14. См. подробнее: КАРПОВ М. Заботы и тревоги "другого Китая"." Азия и Африка сегодня, 2000, - 8, 9.

15. КАРЛУСОВ В. В. Ук. соч. с. 28.

16. Там же, с. 28-29.

17. См. подробнее: АРСЛАНОВ Г. Винтовка и власть в современном Китае." Азия и Африка сегодня, 2001, - 4, с. 20-25.

18. ФЕДОРОВ В. А. Армия и модернизация в странах Востока. М. 1999, с. 3-4.

19. АРСЛАНОВ Г. Ук. соч. с. 20.

20. МЕЛЬЯНЦЕВ В. А. Экономический рост в развивающихся странах: достижения, контрасты и пара-доксы. Часть 1." Восток, 2001, - 1, с. 75.

21. СЕРГЕЕВ П. Ук. соч. с. 29.

22. Диалог Китая с ВТО: значение для России (обмен мнениями)." Восток, 2000, - 6, с. 63.

23. ПОПОВ В. В. Китай и Россия: от плана к рынку." Независимая газета, 30.VIII.2001.

24. БЕРЕЗНЫЙ Л. А. Рецензия на книгу J. К. Fairbank, M. Goldmman. China. A new History. Cambridge [Mass.]." London, Harvard Univ. Press. 1998." Восток, 2001, - 2, с. 206-207.

25. ДУБРОВИН Д. "Несоциалистический? Вьетнам." Азия и Африка сегодня, 2001, - 5, с. 31.

26. ИОАНЕСЯНС. ЛНДР? 25 лет. Модернизация экономики." Азия и Африка сегодня, 2000, - 11, с. 15, 18.

27. См. подробнее: МОРЕВ Л. ЛНДР - 25 лет. Вектор развития. Там же, с. 10-14.

28. Диалог Китая с ВТО.. с. 64.

29. IIAS Newsletter, - 24, р. 50.

30. САЛИЦКИЙ А. И. Китай" новая система в мировом хозяйстве." Восток, 1999, - 1, с. 97.

31. ДЕЛЮСИН Л. Модернизация и учение Конфуция." Азия и Африка сегодня, 2001, - 7, с. 11.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ

Бертран Рассел

В. П. Зайцев

Имя Бертрана Рассела (1872"1970) было широко известно в середине XX в. не только в Великобрита-нии, но и во всем мире. Соотечественники называли его "вторым великим англичанином". Старейшая воскресная газета "The Observer" писала, что Бертран Рассел "самый великий англичанин после Уин-стона Черчилля", который, как известно, дважды занимал пост премьер-министра и был не только поли-тиком, но и видным историком, лауреатом Нобелевской премии по литературе (1953 г.). Правда, журналисты тех лет отмечали, что такое сопоставление двух выдающихся сынов Британии XX века скорее должно льстить Черчиллю, чем Расселу 1.

Лорд Бертран Артур Уильям Рассел прославил свое имя научными трудами не только в Англии, но и в Америке, Западной Европе, Индии и в Китае. Его, вероятно, знали лучше, чем любого другого, жившего в XX в. британского философа, историка, общественного деятеля и публициста. После его кончины английские газеты писали, что мир обеднел с потерей Бертрана Рассела" математика, философа, логи-ка, педагога-теоретика и общественного деятеля, борца за мир и гуманизм, лауреата Нобелевской пре-мии по литературе (1950 г.). Его хорошо знали многие британские и зарубежные ученые (Рассел с 1908 г. являлся членом Королевского научного общества - аналог РАН), а также парламентарии страны мно-гих поколений как старейшего члена (с 1931 г.) палаты лордов 2.

Бертран Рассел "аристократ-бунтарь и яркая личность", как называли его журналисты, прожил почти вековую, богатую событиями жизнь, активным участником многих из которых ему довелось быть. Можно сказать: история его жизни и деятельности представляет собой отражение истории Англии почти за целое столетие 3. Перу Рассела принадлежит около 60 квит, как научных, так и научно-популярных.

Выдающийся ученый и публицист XX в. "писал по вопросам философии, математики, социальной исто-рии, экономики, психологии, морали, образования, истории мысли, брака, секса и международной поли-тики",

Зайцев Валентин Павлович - кандидат исторических наук.

52

а также по проблемам логики 4. Своеобразным ключом к пониманию характера Рассела и проявлению у него многогранных научных интересов и разносторонней общественной деятельности могут служить его собственные слова. "Три страсти, простые, но необычайно сильные, - говорил он, - управляли моей жизнью: жажда любви, поиски знаний и нестерпимая жалость к страданиям человечества? 5.

Старинный род Расселов, выходцем из которого был Бертран, принадлежал к феодальной знати и извес-тен с XVI века. Основы его родового богатства были заложены гораздо раньше. Историки сообщают, что Расселы "владели обширными владениями со времен Чосера" (т. е. с конца XIV в.). С XVII в. один из отпрысков этого рода носил титул герцогов Бедфордов, еще раньше Расселы как крупные феодалы обладали титулом графов 6.

Бертран Рассел родился в имении родителей в Равенскрофте (графство Монмутшир) 18 мая 1872 года. Его мать скончалась, когда Бертрану исполнилось два года. В 4-х летнем возрасте его постигло новое горе - смерть отца. "...Решением Верховного суда мы (Бертран и его старший брат. - В. 3.) были отда-ны на попечение бабушки и деда. Мой дед, известный государственный деятель, умер в 1878 году 7, и вопрос о том, как меня воспитывать, решила его вдова", - вспоминал позднее Б. Рассел 8. И хотя, непо-средственной опекуншей была бабушка, в автобиографии Бертран непременно подчеркивал свою при-надлежность к семье знаменитого деда.

О заслугах его деда Джона Рассела перед Великобританией и сегодня можно узнать, побывав в Вест-минстерском аббатстве - усыпальнице английских королей, государственных деятелей, знаменитых людей страны. Его бюст находится там в "компании" таких великих англичан, как И. Ньютон, Ч. Дар-вин, Ч. Диккенс и многие другие. Автор книги о Б. Расселе английский философ и публицист Д. Льюис считает, что его дед лорд Джон Рассел был великим либеральным премьер-министром, который высту-пал за радикальные реформы во многих сферах деятельности правительства 9.

В раннем детстве Бертрану довелось слушать рассказы дедушки о встречах с пленным Наполеоном. А в юности Бертран встречался с У. Гладстоном, преемником деда на посту премьера. Приходилось ему об-щаться и с поэтом, лордом А. Теннисоном - соседом Расселов. Хотя, по словам самого Б. Рассела, его детство прошло в одиночестве. Он объяснял это двумя обстоятельствами. Во-первых, его брат Фрэнк был на семь лет старше, а во-вторых, в школу Бертрана не отдали. И тем не менее, в своей "Автобио-графии" он рассказал как в возрасте 11 лет начал интересоваться философией... в объеме всего академи-ческого курса. Тогда же он проявил интерес к математике. Его старший брат в ту пору изучал в школе математику Евклида, он давал первые уроки по этому предмету Бертрану. И именно для него математи-ка стала ближе, чем для Фрэнка. Что касается изучения Бертраном философии, то, по сути дела, "выбор" за него был сделан еще с пеленок. Его отец, виконт Эмберли по научным взглядам был рационалистом и он определил Джона Стюарта Милля, философа и общественного деятеля в качестве "крестного отца" своего сына. Между тем, с помощью гувернанток и домашних учителей Бертран получил прекрасное образование, овладел несколькими языками, в том

числе немецким и французским. И сам он много читал. В полном его распоряжении была библиотека деда - "удивительное собрание книг" 10.

Несмотря на строгие семейные традиции и воспитание в духе морали викторианской эпохи, юного Бер-трана не тяготили религиозные каноны. После смерти бабушки он оставался "на попечении атеистов". Его дед и бабушка никоим образом не настаивали, чтобы их внук посвятил себя религиозному образова-нию. Как вспоминал Рассел, в их семье "не было проповеди вечного наказания и веры в буквальную ис-тинность Библии... Приблизительно в 14 лет мои мысли обратились к теологии. В последующие четыре года я последовательно отверг свободу воли, бессмертия и веру в бога". По-видимому, именно в юноше-ские годы у Бертрана появились первые проблески атеистического мышления. Хотя до 18 лет он про-должал верить в бога деистов, т. е. в существование мирового разума Щ

В оценке отношения Рассела к религии многие исследователи сходятся на том, что он был атеистом, правда, с оговорками. В 1948 г. Рассел в диспуте с отцом" иезуитом Ф. Коплстоном на вопрос собесед-ника: "Скажите, Ваша позиция - это агностицизм или атеизм"", ответил: "Моя позиция - это позиция агностика" Ч Между тем Рассел имел четкое философское кредо атеиста: "Мы не верим в б-о-г-а, но мы верим в превосходство человечества. Мы не верим в загробную жизнь, но мы верим в бессмертие через добрые дела" 13. Так или иначе он называл себя свободомыслящим, агностиком или атеистом, всегда был последовательным в осуждении лицемерия в устах ортодоксов. Радикальные исследователи его взглядов на сей счет считают, что атеизм Рассела, каким бы воинствующим он ни был, представляет собой всего лишь критику религии, ее явных недочетов и вопиющих противоречий 14.

В 1889 г. Бертран поступил в Тринити-Колледж Кембриджского университета. В этом ему способство-вал экзаменатор, молодой математик Альфред Норт Уайтхед, убедившийся в одаренности 17-летнего абитуриента. Поступив в университет, Бертран изучал математику, философию, а также с увлечением постигал логику. Что касается изучения философии, то от "большей части того, чему он научился в Кембридже, ему пришлось отказаться". Знания, полученные в одиночестве старой библиотеки, оказались более надежными" ls, - вспоминал Рассел.

Атмосфера в Кембридже была весьма своеобразной, но в целом благоприятной для юного Рассела. В годы студенчества его воодушевляло то, что в стенах этого, одного из старейших, университетов в свое время учились Ч. Дарвин и И. Ньютон. В университете Рассел увлекся философией Гегеля и его англий-ского эпигона Ф. Брэдли, затем учением древнегреческого философа-идеалиста и математика Платона. На формирование философских взглядов Рассела большое влияние оказал Г. Лейбниц - немецкий фи-лософ, математик и физик. В итоге, ему удалось издать книгу на эту тему 1б.

В 1894 г. Рассел окончил университет и был зачислен на дипломатическую службу. Он отправился в Париж в качестве атташе британского посольства во Франции, но вскоре оставил эту службу и занялся изучением социал-демократического движения в Германии. С этой целью в 1895 г. Рассел дважды посе-тил Берлин. Поездки туда он использовал для краткосрочной учебы в Берлинском университете. В ре-зультате Рассел подготовил свой первый труд по социально-историческим проблемам немецкой социал

54

демократии 17. Вскоре он защищает диссертацию в Кембридже избирается членом ученого совета Три-нити-Колледжа. Характерно, что в диссертации, на основе которой была издана книга "Опыты обосно-вания геометрии" (1897 г.), автор впервые критикует гегельянство 18. Так обе научных дисциплины, которые Рассел изучал в университете, тесно сплелись в его первом научном труде по проблемам мате-матики. Но все-таки математика вкупе с математической Логикой взяли перевес в научных привязанно-стях молодого ученого. Рассел отдавал тогда предпочтение математике и логике, которые, по его мне-нию, являлись исключительно продуктом разума, не зависящего от чувств человека.

В июле 1900 г. вместе со своим наставником и другом, философом и математиком А. Н. Уайтхедом Рас-сел принял участие в Международном конгрессе математиков в Париже. Там он познакомился с италь-янским ученым Дж. Пеано, выступление которого произвело на Рассела сильное впечатление, особенно убедительность его логики ("аксиоматика Пеано"). Опираясь на труды Дж. Пеано и его школы, а также и других представителей математической логики: Дж. Буля (Англия), Э. Шредера (Германия) Рассел приступил к созданию крупного исследования по логическому обоснованию математики - "Принципов математики" 19. В итоге своих исследований в сентябре 1900 г. Рассел сформулировал основной посту-лат: арифметика может быть получена из одних аксиом логики. Это заключение стало главным в разви-тии им дедуктивно-аксиоматического построения логики (известно под названием "логицизма"). Оно легло в основу логического обоснования математики. Спустя много лет Рассел в "Автобиографию) так оценил свой вклад в развитие математической логики: "В интеллектуальном плане сентябрь 1900 г. яв-ляется высшей точкой в моей жизни" 20.

Научный успех, достигнутый на рубеже двух веков, молодой ученый использовал как фундамент для продолжения и углубления исследований в том же направлении. В частности, он открыл одну из наибо-лее известных антиномий (противоречий) логики и теории множеств, получившей наименование "пара-докса Рассела". С помощью так называемой теории типов он нашел ряд способов преодоления этого противоречия. Обоснование данной теории изложено в трехтомном труде "Principia Mathematica", под-готовленном Расселом совместно с доктором А. Н. Уайтхедом. Четыре года жизни (М07-1910 гг.) от-дал Рассел этому фундаментальному труду, работая по 10-12 часов в сутки. Окончательный текст на-учного трактата он "шлифовал" один, так как соавтор был занят преподавательской работой. Рукопись получилась настолько огромной, 4fro для ее перевозки пришлось нанять кэб, запряженный четверкой лошадей.

Уникальный труд, в котором Рассел изложил фундаментальные логические концепции и принципы ма-тематики, стал "поворотным пунктом" в его научной биографии и заполнил определенную нишу в раз-витии науки. Успешное завершение столь важного труда вдохновило автора на новые, более широкие поиски в смежных областях науки, в частности, на философском поприще. Используя базовую методо-логию своего трехтомного труда, Рассел сосредоточил усилия на разработке ряда проблем философии. По мнению автора книги о Б. Расселе Д. Белла в работах по математике и философии, написанных меж-ду 189S и 1918 гг. Рассел завершил интеллектуальную революцию в формальных науках, имевшую ме-сто в XIX в.

55

и в значительной мере определил направление философского мышления первой половины XX века и. В этот период в университетских и научных кругах растет популярность молодого талантливого ученого. Его научный авторитет способствовал тому, что в 1908 г. имя Рассела появилось в ряду членов королев-ского общества содействий успехам естествознания. Через три года он избирается президентом Аристо-телевского общества. Почти тогда же (1910 г.) Рассел приглашен преподавать в Кембриджском университете. Наступил новый этап в жизни и деятельности молодого ученого - глубокое увлечение философией.

Философские исследования принесли Расселу признание в качестве основоположника двух направлений в философии - неореализма и неопозитивизма. За неполных 20 лет им было подготовлено и опублико-вано значительное число крупных работ, затрагивающих различные проблемы философии и. В 1938"1944 гг. Рассел находился на преподавательской работе в СП1А, где получил место профессора филосо-фии Гарвардского университетам. Однако, серьезная нагрузка, которую он имел, будучи профессором, не помешала его исследованиям в области философии и смежных наук. Начиная со второй половины 40-х гг. Рассел опубликовал целый ряд фундаментальных философских монографий, в том числе и многотомных, которые принесли ему всемирную известность: "История западной философии", "Человеческое познание. Его сферы и границы" увидела свет также его научная биография "Философия. Развитие моего мышления". В 1969 г. было завершено издание трехтомной "Автобиографии Бертрана Рассела? 2S.

Аналитический склад ума, блестящая способность к абстрактному мышлению и неустанное самосовер-шенствование в ходе научных поисков поставили Рассела вровень с выдающимися учеными XX века не только Англии, но и мира. Здесь уместно привести слова Д. Белла, отметившего еще одну существенную деталь научных успехов видного ученого. Он писал, что Рассел "разделял веру в способность разума преодолеть свою собственную ограниченность посредством терпеливой и тщательной работы"26.

Философские и социальные произведения Рассела вызывали однако разноречивые отклики как на его родине, так и за рубежом. Так, Д. Неру был не согласен с Расселом, отрицавшим единство природы, а английский философ Д. Льюис в 1949 г. подверг резкой критике цикл радиолекций Рассела "Власть и личность" (тогда же она была издана отдельной книгой: Russell Bertrand. Authority and the Individual, Lnd. 1949) 27 за пессимизм и непоследовательность его идей, за философский нигилизм и радикальный скептицизм, за проповедь механистического и ультраиндивидуалистического взгляда на общество. В течение многих лет, - писал Льюис, - скептицизм Рассела, его чуждая условностям общества мораль, резкие нападки на христианство и пацифизм характеризовали его как человека, которого следует скорее опасаться как антисоциальной силы, чем превозносить как столп буржуазного общества. Пользуясь тер-минологией лекций Рассела "Власть и личность" - писал Льюис - нельзя не сказать о чувстве "вели-чайшего одиночества" и отсутствии социальной поддержки, об ощущении беспомощности и страха, ис-пытываемого в обществе. В обществе, состоящем из враждебных друг другу личностей, где каждый че-ловек является врагом другого, что порождало, считал маститый ученый, нервное состояние интеллек-туальной неуверенности и "подсознательного чувства

56

сомнения". Все это являлось весьма характерным для расселовского мышления того периода. Именно в этих признаках мышления Рассела Льюис нашел удачную, по его мнению, характеристику его философ-ского нигилизма и радикального скептицизма 28.

Критиковал воззрения Рассела и его книгу "История западной философии" также другой английский философ М. Корнфорт м. Интересна оценка философии Рассела со стороны доктора теологии, настояте-ля Кентеробе-рийского собора X. Джонсона. Джонсон писал в 1956 году: "Единственная вещь, в кото-рой мы можем быть вполне уверены - говорит один из наших виднейших философов-идеалистов Бер-тран Рассел, - это наши ощущения. Разумный человек, - говорит он, - мог бы усомниться в существо-вании материального мира, как источника своих ощущений, но не в самих ощущениях. При всем том, однако, когда Бертран Рассел выходит из своего кабинета, ему приходится вести себя так, как если бы мир реально существовал? 30. Между тем отношение Рассела к идеализму, его различным течениям с годами менялось. В "Проблемах философии" (1912 г.) он, отвергая абсолютный идеализм, писал, что в то время идеализм и солипсизм (крайняя форма субъективного идеализма." В. 3.) были его логически-ми убеждениями Щ По мере углубления научных исследований Рассел эволюционировал от объектив-ного идеализма к субъективному. И тем не менее, его философские взгляды нельзя уложить в прокру-стово ложе какого-либо одного направления.

Широкую известность Расселу принесло не только его научное и литературное творчество. Росту попу-лярности и авторитета ученого во многом способствовала его активная преподавательская и лекторская деятельность, умение привлечь внимание аудитории к излагаемым мыслям, сделать доходчивыми самые сложные концепции и новации 32.

На мировоззрение Рассела серьезное влияние оказала первая мировая война, которая содействовала ув-лечению молодого ученого общественно-политической деятельностью. В 1914 г. с помощью Социали-стического общества в колледже Баллиол Оксфордского университета студенты организовали дискус-сию о причинах первой мировой войны между молодым ученым Расселом и преподавателем философии А. Д. Линдсеем. В ходе дискуссии Рассел осудил дипломатию стран Антанты, союз с царским прави-тельством России, раздел Персии и т. д. Его оппонент фактически потерпел фиаско. Вскоре после этого научного спора Рассел был арестован и освобожден от работы преподавателя в Кембридже. Инцидент увеличил популярность Рассела в среде студентов. В их глазах лишь он не запятнал себя позором оправ-дания мировой войны, которым покрыли себя другие преподаватели

В годы первой мировой войны Рассел вступил в лейбористскую партию. Что касается отношения к пра-вительствам стран, начавшим эту международную бойню, то он сразу занял пацифистскую позицию. Но как отмечал сам Рассел в статье "Война и мир в моей жизни", он никогда не был абсолютным пацифи-стом Не разделяя пацифистской идеологии, он готовил тексты антивоенных листовок, с пламенными речами обращался к согражданам на митингах и собраниях, выступал против продолжения войны, про-тив введения воинской повинности. После трех лет пребывания в рядах пацифистов, Рассел отошел от движения. Однако, за участие в антивоенных акциях он подвергался репрессиям. Так, за написанную им

57

листовку, в которой защищалось право на отказ от военной службы по моральным мотивам, он был ош-трафован на крупную (по тем временам) сумму - 100 ф. ст. В уплату штрафа полиция конфисковала его библиотеку. Правда, один из друзей Рассела помог ее выкупить. К сожалению, многие книги бесследно исчезли. Этим не завершилась антивоенная "эпопея? Рассела. Вскоре военные власти запретили ему чтение курса публичных лекций и отказали в выдаче паспорта для поездки в США, куда он был пригла-шен для преподавания в Гарвардский университет. А в 1918 г. суд приговорил ученого" бунтовщика за антивоенную статью в одном из британских журналов к шестимесячному тюремному заключению. Ста-тья содержала резкую критику военной политики стран Антанты. Рассела привлекли к суду, по сущест-ву, под надуманным предлогом - по обвинению в оскорблении США как союзника Британии3S. Шови-нисты, нашедшие поддержку у властей, организовали травлю молодого ученого в прессе. Газеты тогда дошли до того, что объявили его немецким шпионом.

Находясь в Брикстонской тюрьме, Рассел добился разрешения иметь перо, чернила, бумагу и собствен-ные книги. И он снова принялся за научных работузб. После выхода на свободу в 1920 г. друзья ученого собрали по подписке средства, на которые в Лондоне был организован цикл лекций Рассела 31. Период первой мировой войны высветил новые грани его таланта как мыслителя и гуманиста. Нельзя не согла-ситься с Д. Беллом, который писал: "Личность Рассела отмечена не только огромной интеллектуальной энергией, но также силой страсти и глубиной чувства по отношению к любому человеческому страда-нию". Видимо, Д. Белл прав и в том, что "моральные и социальные взгляды Рассела" во многом объяс-няются его темпераментом, воспитанием и т. д. 38. Разумеется, и его образованием, и научной позицией, и его жизнелюбием и оптимизмом.

Весной 1920 г. в составе первой лейбористской делегации Рассел отправился в Россию по приглашению ее правительства. Он находился здесь с 19 мая по 16 июня, побывал в Москве и в Петрограде, читал лек-ции в математическом обществе, посетил Нижний Новгород, Казань, Самару, Саратов. Рассел был при-нят главой советского правительства, беседа с которым продолжалась более часа. Гость вручил В. И. Ленину свои книги "Путь к свободе" и "Основы социальной реконструкции" с дарственной надписью. Рассел встречался также с М. Горьким и А. Блоком. По итогам поездки Рассел написал книгу. Она пред-ставляет собой осмысление всего увиденного в России. Правы те биографы известного ученого, которые отметили, что британский философ-аристократ не принял ни теорию, ни практику социальной револю-ции в России. Вместе с тем, нельзя не заметить и его собственной, оригинальной оценки, данной в связи с событиями в России 1917 г. и последующих лет в упомянутой книга "Русская революция, - утвер-ждал он, - одно из важнейших и героических событий в мировой истории. Сравнивать ее с французской - побуждение естественное, но в действительности она превзошла последнюю по значению. Она меня-ет не только каждодневную жизнь и структуру общества; она также меняет убеждения людей..." 39. Столь высокая оценка Расселом, признанным представителем западной философии и видным деятелем мировой культуры революции в России, не совпадала ни с мнением британского истеблишмента, ни с большинством оценок научных кругов Запада. В 1924 г. Рассел и другие представители британской ин-теллигенции организовали Общество

58

культурной связи между Великобританией и Советским Союзом. Члены общества читали лекции и вы-ступали с докладами по проблемам науки, образования, экономики, здравоохранения, искусства в СССР. Рассел активно сотрудничал в рамках общества с такими знаменитыми англичанами, как писатели Б. Шоу, Г. Уэллс, экономист Д. Кейнс, видный идеолог тред-юнионизма Беатриса Вебб, лейбористский лидер, социолог Г. Ласки, специалист по вопросам разоружения Н. Бейкер и др. *°.

Серьезным испытанием, своего рода проверкой мировоззренческих взглядов Рассела стала вторая мировая война. С самого начала он честно и недвусмысленно определил свое отношение к ней. В 1940 г. Рассел заявил: "Гитлер разбойник, и если бы я был молодым, то тоже сражался бы на фронте" ш В годы второй мировой войны Рассел находился в США. Он читал лекции, главным образом, в студенческих аудиториях и одновременно завершал подготовку фундаментальной монографии "История западной философии". Эта книга Рассела была издана в США в 1945 г. в Англии в 1948 г. переведена на русский язык и издана в СССР в 1959 г. а также

59

издана во многих других странах. Автор монографии предстал перед читателями не только как выдаю-щийся философ, но и историк религии, изложивший основные исторические события и идеи, касающие-ся возникновения и развития догматов христианства и церкви. Содержание "Истории западной филосо-фии", тон изложения исторического материала, анализируемого Расселом, стали новой наглядной иллю-страцией его гуманизма и атеизма. 20 лет спустя после выхода в свет этого фундаментального труда Д. Льюис писал, что Рассел всегда был настроен против власти, условностей, вещизма, претенциозных ме-тафизических мистификаций и теологического обмана42. Монография убедительно показала, что Рассел обладал феноменальной широтой научного кругозора и живейшим интересом ко многим отраслям зна-ний. Но не забудем, что данное исследование задумано и написано автором именно как история фило-софии. Позднее Рассел писал, что воображение философа "должно быть оплодотворено научным миро-воззрением". По его мнению философ "должен чувствовать, что наука дает нам новый мир, новые поня-тия и новые методы, ранее неизвестные, но доказавшие опытом свою плодотворность". И здесь же он дал определение важнейшей стороны философской науки, сказал о ее неотделимости от человеческой практики и жизни в целом. "Философия" - полагал он, - которая хочет иметь хоть какую-то ценность, должна строиться на обширном и прочном фундаменте знания, не являющимся специфически философским. Такое знание - это почва, из которой древо философии черпает свою силу... Философия не может быть плодотворной, если она не идет рука об руку с эмпирическими науками" 43.

В сложные годы после второй мировой войны общественно-политические и некоторые научные взгляды Рассела под влиянием различных факторов претерпели существенные изменения. Амплитуда колебаний его воззрений по отдельным важнейшим вопросам современности бывала весьма большой, а его позиция явно непоследовательной и противоречивой. К примеру, в 1947 г. в речи в бельгийском институте меж-дународных отношений; выражая полную поддержку странам Запада в использовании американской монополии на ядерное оружие, он предложил предъявить нашей стране ультиматум и потребовать при-нять условия западных держав потому, что якобы Россия угрожает миру во всем мире. В другом месте он заявил: "Мы должны... начать войну против России, пока она не владеет атомной бомбой..." 44, то есть стал адвокатом ядерной войны против СССР. Рассел уверял своих читателей, что победоносная война против России принесла бы возрождение надежд, оптимизма и творческих возможностей, вели-чайшую эволюцию душевных сил человека, что привело бы к новым достижениям в искусстве, науке и политике, а также в устройстве человеческого образа жизни. Такие высказывания философа-пацифиста в конце 40-х гг. выглядели по меньшей мере странно. Даже газета "The Times", отражающая мнение и взгляды истеблишмента, негативно отреагировала на эти расселовские высказывания. "Характер его доводов таков, - писала газета, - что они могут довести здравомыслящих людей до взаимного убийства..." *45.

Столь реакционыне взгляды Рассела вызвали критическую реакцию в Англии со стороны общественно-сти и ученых левой ориентации. В СССР взгляды Рассела также подверглись резкому осуждению. М. Баскин, например, назвал его поджигателем войны 46.

60

Новые взгляды Рассела, объективно ставшие поддержкой политики правительства Англии и США, не остались незамеченными истеблишментом. В 1949 г. он был удостоен высшей государственной награды - ордена "За заслуги" 47.

Однако, уже к середине 50-х гг. Рассел, как ученый и гуманист, пришел к мысли, что создание в мире все новых видов термоядерного оружия и средств их доставки вело человечество к катастрофе. Он понял и другое, о чем позже написал в "Автобиографии". "...Постепенно я все более стал приходить к заклю-чению, что опасность атомной войны исходит скорее от Соединенных Штатов нежели от Советской России"48. Оценку позиции Рассела в связи с этим дал Дж. Олдридж: "В восьмидесятилетнем возрасте он не только сумел отказаться от прежней точки зрения, но и отстаивает свою новую, разумную и пере-довую позицию с энергией и мужеством юности" 49. Разумеется, на отношение Рассела к данной про-блеме не могла не повлиять и открытая, честная позиция Советского Союза. Руководство СССР заявило тогда, что выступает за запрещение атомного оружия и за прекращение его производства, а также за ус-тановление международного контроля за проведением этих мер в жизнь.

С начала 1955 г. Рассел энергично включился в борьбу за активизацию общественного мнения страны и мира против планов третьей мировой войны, которую он считал безумием. К решению публично высту-пить с решительным протестом против агрессивных планов, вынашиваемых некоторыми политиками Запада, его подтолкнуло письмо Ф. Жолио-Кюри, известного ученого физика, президента Всемирной Федерации научных работников. "Угрожающая человечеству опасность так велика, - писал Жолио-Кюри 31 января 1955 г. - что я считаю настоятельно необходимым, чтобы деятели науки объединились для подготовки совместного объективного заявления на эту тему". Рассел поддержал идею французско-го коллеги ю. Итогом переписки двух крупнейших ученых XX в. стал известный манифест Рассела? Эйнштейна" совместное заявление западных деятелей науки ряда стран мира, обнародованный в июле 1955 года. Инициатива принятия этого документа исходила от Рассела 51. Его подписали Эйнштейн, Жолио-Кюри, Рассел и еще семь ученых - лауреатов Нобелевской премии. Они заявили, что выступают не как представители той или иной нации, континента, или вероучения, а как представители рода чело-веческого, над существованием которого нависла угроза. Они обратились к ученым мира, чтобы объе-динить усилия для предотвращения этой угрозы. Итак, примерно за пять лет в общественно-политических взглядах Рассела произошел поворот на 180 градусов" от "поджигателя войны" до активнейшего поборника мира. С тех пор он становится признанным и популярным лидером английского и всемирного антивоенного движения. И всю оставшуюся жизнь он находился в эпицентре этого массового демократического движения. 15 последних лет долгого жизненного пути Рассела стали самым насыщенным периодом его общественной деятельности.

Через два года, в июле 1957 г. состоялась первая встреча ученых мира, поддержавших идеи манифеста Рассела? Эйнштейна. Она проходила при активном участии американского бизнесмена и общественно-го деятеля С. Итона в Пагуоше (Канада). Так родилось Пагоушское общественное движение ученых за мир, разоружение, международную безопасность и научное сотрудничество. Первым председателем по-стоянного

61

комитета Движения был избран Рассел °. В декабре 1957 г. Рассел предложил создать массовую нацио-нальную миротворческую организацию. На квартире редактора политико-литературного еженедельника "New Statesman? К. Мартина собралась группа сторонников прекращения испытаний ядерного оружия - Рассел, писатель Дж. Пристли, некоторые деятели лейбористской партии, люди различных политиче-ских взглядов. Они объединились вокруг Рассела и положили начало "Движению за ядерное разоруже-ние" (ДЯР). Организационное оформление нового объединения произошло в январе" феврале 1958 года. Президентом Движения стал Рассел, председателем исполкома - каноник лондонского собора св. Павла Дж. Коллинз. Примерно тогда же возник "Комитет прямых действий против ядерной войны" во главе с М. Рэндлом. В него вошли и лидеры ДЯР: Рассел и др. я.

В ДЯР входили представители разных слоев интеллигенции, студенчество, молодые люди из числа ра-бочих и служащих, наиболее активная часть рабочего класса, в том числе профактив ряда крупных тред-юнионов. По данным, приведенным Коллинзом, в конце 50-х гг. цели ДЯР разделяли 20% англичан и около 50% сочувствовали Движению.

Одной из наиболее популярных акций ДЯР стали ежегодные походы борцов за мир, проводимые в дни пасхальных каникул и отпусков. Такие походы, известные как Олдермастонекие, обычно начинались от центра ядерных исследований и завершались в Лондоне. В первом таком походе (апрель 1958 г.) принял участие и президент ДЯР, 86-летний Рассел. Неизменным требованием участников походов, как и всех "членов" ДЯР, было: отказ британского правительства от атомной и водородной бомбы, немедленный созыв совещания руководителей ядерных держав. С каждым походом в состав его участников вливались все новые люди, походы (марши) становились более массовыми. Так, весной 1962 г. около 90% участни-ков Олдермастонского марша составили юноши и девушки - студенты, молодые учителя и т. п. И в этом была немалая заслуга Рассела. Он всячески поддерживал стремление молодежи к миру, к прогрес-су. В январе 1962 г. Рассел спонсировал национальную конференцию "Молодежь за мир", в марте обра-тился с приветствием к ее делегатам

Рассел и его коллеги по ДЯР использовали и другие методы влияния на правительство и проводили иные акции более широкого масштаба. В мае 1958 г. руководство ДЯР обратилось к главе правительства Г. Макмиллану от имени 680 видных британских ученых с письменным требованием о прекращении испытаний ядерного оружия. В сопроводительном письме Рассел заявил, что считает недопустимым продолжение ядерных испытаний Англией. По инициативе Рассела, Коллинза, Пристли в январе 1959 г. в Лондоне был созван Европейский конгресс за ядерное разоружение. На нем была создана Европейская федерация против ядерного вооружения. В- ее состав, кроме ДЯР, вошли сторонники ядерного разору-жения из ФРГ, Франции, Италии и ряда других стран ss.

К концу 1960 г. активисты ДЯР стали более активно применять такие формы борьбы, как блокирование военных объектов, стачки и др. Инициируя более острый характер проводимых акций, Рассел выдвинул лозунг "гражданского неповиновения" х. В то время не все с ним были согласны. Умеренных позиций придерживался председатель исполкома ДЯР Коллинз. 24 октября 1960 г. Рассел оставил пост президен-та ДЯР, заявив, однако, что

62

будет делать все необходимое для поддержки Движения. Сторонники более жестких методов борьбы за ядерное разоружение в начале 1961 г. образовали новое объединение? "Комитет 100" во главе с Рассе-лом. "Комитет 100" оставался в составе ДЯР. "Комитет 100" в 1961-1962 гг. проводил кампанию "гра-жданского неповиновения". Британские власти подвергали борцов за мир арестам и даже отправляли за тюремную решетку.

60-е годы - последнее десятилетие в жизни Рассела - было наполнено сложными коллизиями и весьма острыми событиями в мире. Осенью 1962 г. Рассел резко критиковал антикубинскую политику США. Рассматривая отношения между Востоком и Западом Рассел выступал за укрепление мира на основе политики мирного сосуществования всех стран и народов. В октябре 1962 г. когда мир оказался перед угрозой ядерной войны, Рассел заявил, что "термоядерное оружие сделало очевидным то, что ни коммунизм, ни капитализм не могут достичь своих целей посредством войны...". В 1963 г. он писал: "по этому важному вопросу все друзья мира и все те, кто действительно желает возрождения человеческого рода, должны объединиться с Хрущевым? 51.

Критикуя лейбористское правительство за поддержку войны США против Вьетнама, 93-летний Рассел на митинге "Молодежного движения за ядерное разоружение" 14 октября 1965 г. на глазах у всех порвал билет члена лейбористской партии, в которой он состоял 51 год.

Борьба за мир не мешала Расселу заниматься научно-публицистической работой. В книге "Есть ли у человека будущее" (1961 г.) Рассел изложил свои философские и гуманистические взгляды на судьбы человечества. В ней нашла отражение концепция автора о путях решения насущных международных проблем и прежде всего проблемы упрочения мира во всем мире. Как ученый, Рассел обстоятельно рас-смотрел не только вопрос уничтожения ядерного оружия, но и проблему полного разоружения: "Всеоб-щее разоружение, чрезвычайно важное и желательное само по себе, не обеспечивает еще прочного мира, так как до тех пор, пока продолжается развитие техники, основанное на прогрессе науки, существует опасность, что всякая большая война, которая может возникнуть, вызовет расширение производства обеими сторонами ядерного и другого, еще более смертоносного оружия". И тем не менее Рассел счи-тал, что всеобщее разоружение необходимо. "...Новым фактором, связанным с современным оружием, - полагал он, - является не аморальность, а абсолютная бесспорность того, что война приведет к пора-жению обеих сторон? 38.

В 60-е годы Рассел продолжал активно участвовать в антивоенном движении. Во второй половине 60-х годов влияние "Комитета 100" упало, а в 1968 г. он прекратил свое существование. В руководстве "Ко-митета 100", впрочем как и в ДЯР, возникли острые споры, разногласия по поводу тактики работы, что снижало их влияние на массы59. Между тем, сам Рассел продолжал антивоенную борьбу, участвовал в создании новых организаций, занимавшихся миротворческой деятельностью. Весной 1964 г. в стране действовали два новых объединения такого рода: "Атлантический фонд мира" и "Фонд мира имени Бертрана Рассела". Основное внимание Рассела и созданных им организаций по-прежнему было сосре-доточено на организации выступлений сторонников мира в Англии за прекращение американской агрес-сии во Вьетнаме, против поддержки ее британским правительством. Олдридж писал, что Рассел в 90 лет "занял в общественной

63

жизни Англии положение, которое обеспечит ему длительную память - и при том прекрасную. Люди не забудут его энергичные кампании против ядерного вооружения и в защиту Вьетнама? 60.

Чтобы полнее отразить миротворческую деятельность Рассела во главе национальных и международных организаций, выступающих против агрессии США во Вьетнаме, необходимо осветить еще одну сторону этой борь-бы. Многие молодежные организации Англии уже в 1965 г. вели активную борьбу за прекра-щение агрессии США во Вьетнаме и изменение позиции британского правительства по этому вопросу. Примечательно, что молодежь Англии доверяла Расселу, как почти никому другому, ибо их кумир - "великий англичанин" - осмыслил то, что мучительно хотели они понять сами. Молодежи импониро-вала также его постоянная готовность участвовать в молодежных демонстрациях.

Между тем, росли антивоенные настроения среди самых широких кругов англичан. Рассел, учитывая эти настроения, выступил с заявлением, в котором резко осудил военщину США за совершенные во Вьет-наме преступления, в том числе осудил варварские бомбардировки авиацией США районов Ханоя и Хайофна (ДРВ). Примерно тогда же, Рассел обратился с телеграммой к главе правительства СССР А. Н. Косыгину. "Вьетнамцы, - писал ученый, - имеют полное право судить летчиков, повинных в варвар-ских налетах, а так же тех, кто несет ответственность за их преступления". Он сообщил, что во всем ми-ре раздаются требования о создании суда для расследования военных преступлений США во Вьетнаме б1.

Найдя широкую поддержку почти во всем мире, включая и нашу страну, Рассел вместе с французским философом и писателем Ж. П. Сартром создали общественный "Трибунал по военным преступлениям во Вьетнаме". Его цель" расследование, осуждение названных преступлений и предание суду конкрет-ных лиц, виновных в уничтожении тысяч мирных жителей Вьетнама и в нанесении огромного матери-ального ущерба этой стране. От имени трибунала Рассел вскоре направил письмо президенту США Л. Джонсону. В письме сообщалось, что Джонсону предлагается выступить в свою защиту перед неофици-альным международным трибуналом, который планировался в Париже. Трибунал должен был опреде-лить является ли поведение администрации США в войне во Вьетнаме преступлением против человеч-ности. В работе трибунала дали согласие участвовать многие известные общественные деятели ряда стран. 30 сентября 1966 г. газета "The Daily Telegraph" опубликовала письмо Рассела в связи с заседанием международного трибунала по рассмотрению военных преступлений США во Вьетнаме. Рассел заявил, что Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама ведет борьбу "против оккупационной державы, использующей ядовитые газы, отравляющие химические вещества и напалм и бесконечно подвергающей бомбардировке небольшую страну". Двумя месяцами позже Рассел подробно ознакомил международную общественность с деятельностью общественного трибунала по рассмотрению преступлений США на вьетнамской земле, рассказал о его задачах. Его рассказ в форме письма опубликовала югославская газета "Политика-экспресс". Рассел сравнил характер работы международного общественного суда с Нюрнбергским процессом над главными гитлеровскими преступниками, отметив при этом, что задача трибунала сложнее, ибо его организаторы не могут

64

силой заставить виновников преступлений предстать перед судом. "...Мы поможем человечеству понять, каким образом этот небольшой народ более 12 лет отражает нападение крупнейшей промышленной державы мира. Мы должны раскрыть истину о Вьетнаме", - писал Рассел. При этом он выразил чувст-ва глубокого уважения к вьетнамскому народу. По сообщениям британской прессы 29 декабря 1966 г. международный трибунал во главе с Расселом объявил, что во Вьетнам направлена миссия для рассле-дования и сбора сведений о бомбардировке авиацией США населенных пунктов, в особенности школ и больниц ш.

Обширный документальынй материал, собранный Расселом и миссиями международного трибунала, посетившими Вьетнам, стал основой его новой книги о военных преступлениях США в этой стране га.

22 апреля 1967 г. в Лондоне состоялась Национальная конференция молодежи, организованная Движе-нием солидарности с Вьетнамом. В своем выступлении на конференции Рассел осудил американскую агрессию во Вьетнаме, а спустя два месяца, в июне 1967 г. потребовал запретить применение напалма, разрывных пуль дум-дум и газовых камер, которым не должно быть места в цивилизованном обществе. Спустя полгода международный трибунал во главе с Расселом собрался в Копенгагене, чтобы прийти к окончательному заключению о виновности США в военных преступлениях во Вьетнаме. Трибунал на-шел виновным американское правительство по всем пунктам обвинений, включая геноцид, использова-ние запрещенного оружия, жестокое обращение и насилие в отношении заключенных, а также убийство их. Американцы были признаны виновными и в агрессии против Лаоса и Камбоджи. Вердикт предыду-щего заседания трибунала в Стокгольме был подтвержден: "США виновны в агрессии во Вьетнаме". Общественный суд признал также соучастниками агрессии Японию, Таиланд, Филиппины

Своими акциями в поддержку борющегося вьетнамского народа Рассел немало способствовал прекра-щению войны во Вьетнаме б5. Она была завершена около трех лет спустя после кончины Рассела. 29 марта 1973 г. последний американский солдат покинул территорию непокоренного народа Индокитая.

Бертран Рассел умер 3 февраля 1970 г. в своем доме в тихой деревушке Пингриндьюдрэф (графство Ме-рионетшир, Уэльс), немного не дожив до 98 лет. Он жил здесь с 1945 года в скромном коттедже среди величественных пейзажей и лесистых предгорий Уэльса. За несколько дней до кончины он вместе с суп-ругой наслаждался прогулкой в саду. Находясь на постельном режиме всего одни сутки, Рассел тихо скончался. Похороны согласно его завещания прошли скромно, без каких-либо церемоний. Сотни теле-грамм поступили в далекую деревушку в дни траура. Слова соболезнования выразили королева Велико-британии Елизавета П и глава правительства Г. Вильсон. Отдал дань памяти и генеральный секретарь ООН У Тан. Премьер-министр Индии Индира Ганди в своем послании назвала лорда Рассела одним из величайших философов и бунтарей в истории. Она сравнила его научные достижения с заслугами Воль-тера, снискавшего себе славу философскими творениями двумя веками раньше ".

Бертран Рассел несомненно останется в памяти англичан, всего прогрессивного человечества как актив-ный, неутомимый борец за мир, как один из выдающихся и признанных ученых-философов, математи-ков

3 3*ш 3536 65

и логиков. Он зарекомендовал себя достойным продолжателем таких корифеев науки как Аристотель, Платов, Вольтер, Жан-Жак Руссо, Исаак Ньютон, М. В. Ломоносов и многих других ученых, навсегда вошедших в историю мировой научной мысли.

Примечания

1. Цит. по: МАТВЕЕВ В. А. РЫЖИКОВ В. А Куда идет Джон Булль. М. 1964, с. 75, 136; см. МАТВЕВ В. Голос Бертрана Рассела." За рубежом, 1962, - 44, с. 7.

2. LEWIS J. Bertrand Russell. Philosopher and Humanist. Lnd. 1968, p. 9, 10, 17; GRITTEN J. Bertrand Russell, Aristocratic Rebel and Individualist "Morning Star, 4.II.1970.

3. См.: WOOD A. Bertrand Russell. The Passionate Sceptic. N.-Y. 1958; AIKEN L. Bertrand Russell's Philosophy of Morals. N.-Y. 1963; CRAWSHAY-WILLIAMS R. Russell remembered. Lnd. 1970; BELL D. Bertrand Russell. Lnd. 1972; CLARK R. W. The Life of Bertrand Russell. Lnd. 1975; LANGHAMMER W. Bertrand Russell. Leipzig. 1983; ЛЬЮИС Д. Бертран Рассел и иллюзия свободы. Сб. общественные деяте-ли Англии в борьбе за передовую идеологию. М. 1954 (далее? Общественные деятели); КОЛЕСНИКОВ А. С. Свободомыслие Бертрана Рассела М. 1978 и др.

4. BELL D. Op. cit. p. 14. См.: RUSSELL В. Mysticism and Logic and other Essays. Lnd. 1918; ejusd. Logic and Knowledge. Essays. Lnd. 1956 и др.

5. Цит. по: ОЛДРИДЖ Дж. Любовь, интеллект и политика." Литературная газета, 29ЛП.1967.

6. ТРЕВЕЛЬЯН Дж. М. Социальная история Англии. М. 1959, с. 146, 245, 248.

7. Джон Рассел (1792"1878 гг.), младший сын герцога Бедфорда, граф, премьер-министр Великобрита-нии в 1846"1852, 1865-1866 гг. лидер партии вигов.

8. РАССЕЛ БЕРТРАН. Почему я не христианин. М. 1987, с. 212.

9. BANKS J. R. The Penguin Guide to London. Lnd. 1978, p. 481; LEWIS J. Op. cit. p. 10; см. также пам-флет "Лорд Джон Рассел? К. Маркса, опубликованный в газете "New York Daily Tribune" в 1855 г. Сб. МАРКС К. и ЭНГЕЛЬС Ф. Об Англии. М. 1952, с. 378-397; БЛАН Л. Письма об Англии. Т. 1, гл. XIX. Лорд Джон Россель. СПб. 1866, с. 110-115.

10. МАТВЕЕВ В. Ук. соч. с. 7; РАССЕЛ БЕРТРАН. Ук. соч. с 212, 215; LEWIS J. Op.

cit. p. 10, 16. И. РАССЕЛ БЕРТРАН. Ук. соч. с. 212-214.

12. См. КОЛЕСНИКОВ AJ". Ук. соч. с. 5; РАССЕЛ БЕРТРАН. Ук. соч. с. 284.

13. Цит. по: CRAWSHAY-WILLIAMS R. Op. cit. p. 143. Еще в статьях "Во что я верю" (1925 г.), "Поче-му я не христианин" (1927 г.) он писал о соотношении религии и атеизма, о месте религии и науки в ис-тории человечества. См.: РАССЕЛ БЕРТРАН. Ук. соч. с. 65-70, 95-113. Однако, известно, что со временем философские взгляды Рассела претерпели изменения, в том числе и в отношении влияния ре-лигии на миропонимание. См. об этом, например: ЛОПЕС-КАРЛОС А. Интеграция против страдания." Знамя, 1998, - 4, с. 181-182.

14. См. РАССЕЛ БЕРТРАН. Ук. соч. с 10.

15. Там же, с. 214, 215.

16. КОЛЕСНИКОВ А. С. Ук. соч. с. 8,33-34; RUSSELL В. Critical Exposition of the Ph?osophi of Leibniz. Lnd. 1900.

17. РАССЕЛ (Рёссель) Б. Очерки по истории Германской социал-демократической рабочей партии. Шесть лекций СПб. 1906 (на англ. яз. издана в 1896 г.).

18. LEWIS J. Op. cit. p. 26; КОЛЕСНИКОВ Л. С. Ук. соч. с. 9.

19. RUSSELL В. The Principles of Mathematics. Lnd. 1903. См. об этом: LEWIS J. Op. cit. p. 18; LANDHAMMER W. Op. cit. S. 29-35; КОЛЕСНИКОВ A. С. Ук. соч. с. 10.

20. Цит. по: LANGHAMMER W. Op. cit. S 36.

21. R?SSEL B. (with A. Whitehead). Principia Mathematica. Vol. 1-3. Lnd. 1925-1927. См. об этом: LEWIS J. Op. cit. p. 18"19; LANGHAMMER W. Op. cit. S. 41-48; КОЛЕСНИКОВ A. С. Ук. соч. с. 10-12.

22. BELL D. Op. cit. p. 16"17; См. также: LEWIS J. Op. cit. p. 19.

23. Среди них: The Problems of Philosophy. Lnd. 1912; Our Knowledge of the External World as a Field for Scientifik Method in Philosophy. Lnd. 1914; Mysticism and Logic and other Essays. Lnd. 1918; Introduction to Mathematical Philosophy. Lnd. 1919; The Analuysis of Mind. Lnd.

66

1921; The Anaisis of Matter. Lnd. 1927; An Outline of Philosophy. Lnd." N. Y. 1928; The Scientific Outlock. Lad. 1931 Затем появились труды по проблемам образования, а также морали: On Education, Especially in Early Childhood. Lnd. 1926; Marriage and Morals. Lnd. 1929; In Prise of Idleness and other Essays. Lnd. 1935 и др.

24. См.: LANG HAMMER W. Op. cit.

25. RUSSELL В. A History of Western Philosophy. N. Y. 1945; ejusd. Human Knowledge its Scope and Limits. Lnd. 1948; ejusd. My Philosophical Development. Lnd. 1959; ejusd. The Autobiography of Bertrand Russell. Lnd. 1969.

26. BELL D. Op. cit. p. 23. По мнению Д. Белла Рассел написал две серии книг - по проблемам филосо-фии и по социальным вопросам. Ibid. p. 55.

27. НЕРУ ДЖАВАХАРЛАЛ. Открытие Индии. М. 1955, с. 27. Речь идет о выводе, которой Рассел сделал на основе своей метафизической доктрины "Логического атомизма" см. КОЛЕСНИКОВ А. С. Ук. соч. с 15.

28. ЛЬЮИС Д. Бертран Рассел и иллюзии свободы." Общественные деятели, 164, 168, 178, 179, 181. Не прошло и 20 лет, как Д. Льюис написал весьма объективную книгу о Расселе как философе и гуманисте (см. сн. 2).

29. См. Общественные деятели, с. 116.

30. ДЖОНСОН X. Христиане и коммунизм. М. 1996, с. 25.

31. Цит. по: КОЛЕСНИКОВ А. С. У к. соч. с. 13. См. также LEWIS J. Bertrand Russell. Philosopher and Humanist, p. 59-61.

32. О его литературном таланте Д. Льюис отзывался так: "Он был великий стилист и чистота и манера его письма, его элегантность, частые обращения к беспощадной иронии и остроумному сарказму спо-собствовали тому, что он стал обладателем Нобелевской премии по литературе". LEWIS J. Op. cit. p. 9; см. также LANDHAMMER W. Op. cit. S. 48.

33. ДА TT P. ПАЛМ. Проблемы современной истории. M. 1965, с. 26-27.

34. G RITTEN JOHN. Op. cit.; см. Люди и политика. M. 1964, с. 289.

35. Люди и политика, с. 287; GRITTEN JOHN. Op. cit.; LANGHAMMER W. Op. cit. S. 63.

36. В 1919 г. вышла в свет его книга "Introduction to Mathematical Philosophy", написанная в тюрьме.

37. Они были изданы отдельной книгой: The Analysis of Mind. Lnd. 1921.

38. BELL D. Op. cit. p. 56, 57.

39. GRITTEN JOHN. Op. cit.; Люди и политика, с. 287; КОЛЕСНИКОВ А. С. Ук. соч. с. 28; Цит. по: Но-вая и новейшая история, 1967, - 5, с. 136.

40. См. МАЙСКИЙ И. М. Воспоминания советского посла. М. 1971, с. 202. С Б. Шоу Рассела связывали многолетние дружеские отношения. ПРИСТЛИ ДЖОН Б. Заметки на полях. М. 1988, с. 229, 452.

41. Цит. по: Люди и политика, с. 289. .

42. LEWIS J. Two other Bertrand Russells. - Morning Star, 30.Ш.1967.

43. Цит. no: КОЛЕСНИКОВ А С. Ук. соч. с. 19-20.

44. LEWIS J. Bertrand Russell. Philosopher and Humanist, p. 71; Общественные деятели, с. 166.

45. Цит. по: Общественные деятели, с. 166"167.

46. Общественные деятели, с. 11.

47. См. там же, с. 164; Daily Worker, 20.11.1962; Орден был учрежден в 1902 г. королем Эдуардом VII в знак признания исключительно выдающихся заслуг на службе короне или на ниве искусства, просвеще-ния, литературы и науки (число кавалеров ордена ограничено - всего 25 человек). Любопытно, что если ранее Рассел отказывался от всех других наград, на сей раз он согласился принять орден "За заслуги". См. СЭМПСОН А. Новая анатомия Британии. М. 1975, с. 227; Правда, 8.XII.1990.

48. Цит. по: LANGHAMMER W. Op. cit. S. 81.

49. ОЛДРИДЖ Дж. Ук. соч. q

50. Цит. по: ГВИШИАНИ Л. Пагуошское движение: XX конференция." Международный ежегодник. Политика и экономика. М. 1971, с. 300.

51. Burhop Е. H. S. Pugwash and Peace." Dialy Worker. 30.VHJ.1961, Авторы манифеста Рассел и Эйн-штейн выступили с призывом к народам мира и правительствам "научиться мыслить по-новому", при-звали их "помнить о своих обязанностях перед человечеством и забыть обо всем остальном". Это озна-чало: сделать все для предотвращения угрозы ядерной войны, нависшей над человечеством. См. ТРУ-ХАНОВСКИЙ В. Г. Антони Идея. М. 1974, с. 364.

52. См. ГВИШИАНИ Л. Ук. соч. с. 300-301.

53. См. НЕКРАСОВ В. Выбор перед Англией М. 1961, с. 89; КРАСИЛЬНИКОВ А. Н.

67

Внешняя политика Англии и лейбористская партия. М. 1968, с. 305; ВЕЛЕМБОВ-СКАЯ Ю. А. Бертран Рассел (1872"1970). Ученый в борьбе против ядерной угрозы." Новая и новейшая история, 1999, - 6.

54. Dialy Worker, 12.1.1962; 17.III.1962.

55. См. ЖИГАЛОВ И. И. Прогрессивные силы Великобритании в борьбе за разоружение и мир (1956"1964). М. 1965, с. 142; его же. Великобритания: народ и внешняя политика. М. 1967, с. 133, 134.

56. См. КРАСИЛЬНИКОВ А. Н. Ук. соч. с. 315.

57. RUSSELL В. Unarmed Victory. Lnd. 1963, p. 17, 30, 65.

58. Цит. по: За рубежом, 1962, - 27, с. 9.

59. См. ПЕРЕГУДОВ С. П. Антивоенное движение в Англии и лейбористская партия. М. 1969, с. 113"128.

60. ОЛДРИДЖ Дж. Ук. соч.

61. Известия, 20.VHI.1966.

62. Труд, 30.Vin.1966; Правда, 1.Х.1966; Сельская жизнь, 7.XII.1966.

63. RUSSELL В. War Crimes in Vietnam. Lnd. 1967.

64. Morning Star, 30.VI, 2.XII.1967.

65. He без влияния Рассела и возглавляемых им миротворческих организаций в конце 60-х гг. под "Дек-ларацией народа Великобритании за мир во Вьетнаме" подписалось около 5 млн. англичан." Междуна-родный ежегодник. Политика и экономика. М. 1969, с. 163.

66. Morning Star, 4.II.1970. Еще при жизни (1968 г.) Рассела английский философ Д. Льюис также сопос-тавил его с Вольтером, отметив у них ряд схожих черт. См. LEWIS J. Op. cit. p. 85.

НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ИСТОРИИ СССР

Очерки новейшей истории советского общества

А. А. Искендеров

Предисловие

Россия - страна без настоящего. Не этот ли смысл вкладывал историк в ставшие крылатыми слова: "Ключи от будущего лежат в нашем прошлом"? И не является ли это привычной и непреложной исти-ной во всяком случае для значительного большинства населения России, стремящегося обрести носталь-гическое утешение в давно прошедших временах, либо уповающего на утопическую мечту о светлом будущем? Так было и при русских самодержцах, и при советских вождях. Переход из прошлого в буду-щее, минуя настоящее, как во всевозможных утопических теориях, так и на практике выглядел неким фантастическим броском из не очень различимого былого состояния общества в еще более призрачное предчувствие грядущего.

Этим, вероятно, и отличается Россия от стран, которые принято называть цивилизованными и в числе которых поголовно все российские реформаторы хотели бы ее видеть. Но Россия - страна парадоксов, и один из них заключается в том, что чем настойчивее и упорнее были усилия, предпринимавшиеся ради достижения этой цели, тем глубже и опаснее становилась пропасть, отделявшая Россию от остального мира, как бы отбрасывая ее от естественного хода мировой истории. Не разрешил этой проблемы и XX век, так и не допустивший, чтобы наша страна освободилась от тисков, безжалостно сковывавших ее попытки выйти на широкую магистраль свободы и демократии, вырваться из замкнутого круга острей-ших политических противоречий, бессмысленных и беспощадных бунтов, социальных катаклизмов и кровавых войн. Не без основания некоторые историки и философы считают прошедший XX век поте-рянным для России.

Во всем этом была, вероятно, своя весьма жесткая и суровая внутренняя логика развития России, обу-словленная в числе прочего и специфичностью ее географического и геополитического положения, а также особым местом, принадлежащим ей в истории мировой цивилизации. Как писал еще великий Д.И. Менделеев, Россия - страна "особая, стоящая между

Искендеров Ахмед Ахмедович - член-корреспондент Российской академии наук.

69

молотом Европы и наковальней Азии, долженствующая так или иначе их помирить". Но ей так и не до-велось не только примирить Запад и Восток, но и установить мир, обеспечить социальную справедли-вость на своей кем-то упорядоченной территории. С этой особенностью России, сокрушался Менделеев, не хотели считаться всякого рода политиканствующие утописты - от социалистов до анархистов и коммунистов, - упускавшие самую суть проблемы, которая, по его убеждению, состояла "не в общест-венно-политических строях и передрягах", а в необходимости прежде всего выработать условия для нормальной жизни и "для размножения людского" 1

Практически все эксперименты, которые на протяжении всего XX века почти непрерывно проделыва-лись над многострадальной Россией, были связаны с насилием над народом, ущемлением прав и свобод личности. Человек с его естественными материальными интересами и духовными запросами, личными устремлениями, повседневными заботами и надеждами подменялся в широковещательных декларациях и программах всевозможных политиков и идеологов прекраснодушной утопической конструкцией, в которую людям так хотелось верить. Фактически же они превращались в заурядных винтиков гигант-ской, всепоглощающей и бездушной государственной машины.

Самому масштабному за всю историю страны социальному эксперименту положили начало события октября 1917 года, ставшие существеннейшей точкой отсчета в летописи новейшей истории России.

Можно по-разному трактовать и оценивать период российской истории, завивший целых три четверти XX века, по-всякому судить о тех или иных событиях, деятельности и роли отдельных личностей, но при этом не надо, как это нередко бывает, впадать в крайности: непомерно преувеличивать значение одних сторон общественного развития и одновременно недооценивать другие, полагаясь при этом лишь на собственное восприятие происходившего, на свое субъективное ощущение эпохи, рассматриваемой к тому же, как правило, не в ее системности и целостности, а отрывочно и фрагментарно.

Разумеется, исторической науке еще предстоит огромная работа по обобщению, систематизации, глубо-кому и комплексному изучению колоссального массива самых разнообразных исторических источников (особенно архивных), научному их анализу. При этом важно не допустить одностороннего, поверхност-ного, чаще всего конъюнктурного подхода к событиям прошлого и к поступкам отдельных персон, оценке жизни страны и народа исключительно с позиции сегодняшнего дня, нынешних политических и идеологических пристрастий данного конкретного исследователя. Как бы тривиально ни звучала эта мысль, но именно объективный и беспристрастный диалог с прошлым был и остается одним из самых главных инструментов исторического познания. Честный историк считается с реальными фактами, сколь бы неприятными, желательными или нежелательными они ему не представлялись. Он обязан под-вергнуть их беспристрастной проверке, прежде чем довериться им. Только после этого он сможет взгля-нуть в лицо исторической правде открытыми глазами.

Конечно, из этого вовсе не следует (а именно к этому призывают некоторые историки), что надо на ка-кое-то время как бы "заморозить" прошлое, не ворошить его, дать ему "устояться" и лишь спустя годы, может быть" десятилетия, приступить к его изучению и осмыслению, то есть

70

переложить всю эту работу на последующие поколения историков, ссылаясь при этом на то, что уходя-щее поколение в той или иной мере причастно к событиям, их оценке и трактовке, и поэтому уже по са-мому своему положению не в состоянии быть до конца объективным, честным и правдивым в своих ис-следованиях и выводах.

Можно, конечно, признавать определенную логичность подобных рассуждений. Но надо прямо при-знать: в них отчетливо просматривается почти не скрываемая политическая предвзятость, уводящая ис-торика в сторону от честного и объективного рассмотрения сложнейшего периода в российской истории - советской эпохи.

Нередко ссылаются и на то, что для объективного и всестороннего исследования нашего недавнего про-шлого мы не располагаем достаточной и качественной информацией, в частности, и по той причине, что многие архивные документы все еще недоступны для российских исследователей, которые к тому же далеко не все располагают равными возможностями доступа к ним. Да и публикация архивных докумен-тов оставляет желать лучшего. В распоряжении исследователей очень часто оказываются не подлинные документы, а их копии, что нередко снижает уровень научной доказательности, изобилуют многочис-ленные купюры, документы для публикации подбираются весьма случайно, а порой и откровенно пред-взято. Крайне несовершенны еще методология и методика издания исторических документов, во многом все еще серьезно отстающие от современных научных требований. Можно было бы упомянуть и множе-ство других трудностей" объективных и субъективных, - с которыми сталкивается практически лю-бой исследователь, работающий с источниками по истории советского общества и государства.

И все-таки эти трудности, сколь серьезны бы они ни были, не должны обескураживать исследователей, занимающихся данной областью исторической науки. Можно сколь угодно долго дискутировать на тему об отставании архивного дела в нашей стране, возмущаться тем, что широким потоком уплывают за гра-ницу многие важные документы из наших национальных архивов (об их существовании российские ученые узнают подчас из зарубежных изданий). Российский читатель - специалист или любитель исто-рии - черпает информацию о нашей недавней истории нередко из европейских и американских сочине-ний, которые далеко не всегда отличаются высоким научным уровнем и содержат немало фактических ошибок.

Тем не менее необходимо еще и еще раз подчеркнуть значение и актуальность активной и энергичной работы по установлению исторической правды, касающейся нашего недавнего прошлого. Историки не имеют права забывать, что большая доля ответственности за лишение нашего общества правдивой исто-рии лежит и на них самих в силу их собственной политической тенденциозности и идеологического ос-лепления, благодаря чему они сами - и весьма энергично - помогали власть имущим cкрывать и ис-кажать историческую истину. Возвращение правды истории (как и правды самой жизни) никак нельзя откладывать "на потом". Эту задачу необходимо решать сегодня, если мы хотим, чтобы ныне живущие поколения россиян смогли увидеть Россию новой, демократической, цивилизованной, духовно раскре-пощенной и экономически процветающей.

Предлагая вниманию читателя настоящие очерки, автор, разумеется, не претендует на всеобъемлющее и законченное исследование этой важной

71

и сложной темы. Он стремится, со своей стороны, по мере сил содействовать становлению новой, прав-дивой, полной и глубокой новейшей истории России.

Октябрь 1917 года: революция или переворот?

В прошлом столетии не было, пожалуй, иного, столь же значительного политического события, как ре-волюция 1917 года в России, в оценке которого так поразительно расходятся, точки зрения, взгляды, суждения и оценки. Для одних это была "великая революция", главное событие XX века, коренным об-разом изменившее социальный облик России и всей планеты, другие видят в ней национальную катаст-рофу, государственный переворот, вооруженный заговор, даже, как, например, академик А.Н. Яковлев - контрреволюцию, самую разрушительную в мировой истории. "Без полного осознания этого факта, - утверждает он, - нас еще долго будут преследовать мучительные вопросы, что же с нами случилось в прошлом и что происходит сегодня? 2.

Тема Октябрьской революции не сходила со страниц российской и мировой печати на протяжении мно-гих десятилетий, вовлекая в острые споры и дискуссии представителей самых разных школ и направле-ний исторической и общественной мысли. У откровенных противников Октябрьской революции, как и у ее искренних сторонников, взгляды и оценки определялись главным образом политическими мотивами. Но для большой группы исследователей октябрьские события - это прежде всего предмет научного познания, объективного исследования, требующий выявления как положительных, так и негативных сторон этого важнейшего исторического события XX века.

Развернувшаяся вокруг данной проблемы нынешняя полемика отличается особенно большой остротой и политической заданностью дебатов, весьма широким разбросом мнений. Во многом это связано с собы-тиями, получившими развитие в России после развала Советского Союза. Предпринимаются попытки обнаружить историческую аналогию между современными российскими событиями и Февральской ре-волюцией 1917 года. Цель этой аналогии очевидна: воздать должное последней и принизить значение Октябрьской революции. Центр дискуссии все чаще и все дальше смещается в сторону не научных, а политических споров о словах и терминах, но не о природе и сущности самого явления. Примечательно, что сами вожди Октябрьской революции применительно к октябрьским событиям использовали оба термина - "революция" и "переворот", - не делая особого различия между ними. В последнее же вре-мя эти термины обрели, как никогда прежде, ярко выраженный политический оттенок.

Оценка октябрьских событий 1917 года как контрреволюции близка той, которую давал им еще глава свергнутого в октябре 1917 года Временного правительства А. Ф. Керенский, заявлявший, что "никакой новой революции в октябре не было", а была контрреволюция, перерядившаяся "в рабочую блузу, в солдатскую шинель, в матросскую куртку? 3. При этом "демократический социалист", каким считал себя то ли трудовик, то ли эсер Керенский, выдвигал два основных обвинения против большевиков, суть которых сводилась к утверждениям, будто последние насаждали "социа-

72

лизм нищеты и голода", не имеющий ничего общего с подлинным социализмом, и что они отрывали свой социализм от демократии, ради захвата власти отказывались от ими же провозглашенной предан-ности демократическим принципам. Он убеждал себя и других в том, что нет и не может быть "социа-лизма без демократии", как невозможно социальное освобождение там, где "не уважаются личность человека и ее права". При этом Керенский ссылался на мнения лидеров и теоретиков западноевропей-ской социал-демократии, в частности, на К. Каутского, утверждавшего, что строй, при котором револю-ционное и социалистическое правительство стремится раздавить демократию, поражая все ее права, осужден на гибель и вовсе не в качестве жертвы насилия, под ударами которого он падет, и не в сиянии славы мученика, который превозносит свои убеждения превыше всего. Керенский соглашался с мнени-ем германского социал-демократа, что такой строй погибнет, напутствуемый проклятием, как и подоба-ет тому, кто предал свои убеждения во имя власти, кто своей ложью увеличил всеобщее несчастье, ни-щету, кто уничтожил все демократические завоевания народа 4.

Если мотивы, побуждавшие Керенского искать в этих рассуждениях оправдание собственному пораже-нию, еще можно понять и объяснить, то гораздо сложнее обстоит дело с позицией первоучителя русской социал-демократии Г.В. Плеханова, оказавшегося среди тех, кого Октябрьская революция скорее огор-чила, чем обрадовала. Обращаясь с открытым письмом к петроградским рабочим, опубликованным че-рез день после победы вооруженного восстания в столице и перехода власти в руки Петроградского Со-вета рабочих и солдатских депутатов, он пытался откровенно изложить свое видение случившегося. Эти события, писал Плеханов, "огорчают меня не потому, чтобы я не хотел торжества рабочего класса; а, наоборот, потому, что я призываю его всеми силами души и вместе с тем вижу, как далеко отодвигают его названные события. Их последствия и теперь уже весьма печальны. Они будут еще несравненно бо-лее печальными, если сознательные элементы рабочего класса не выскажутся твердо и решительно про-тив политики захвата власти одним классом или, "еще того хуже, - одной партии. Власть должна опи-раться на коалицию всех живых сил страны, то есть на все те классы и слои, которые не заинтересованы в восстановлении старого порядка. Я давно уже говорю это. И считаю своим долгом повторить это те-перь, когда политика рабочего класса рискует принять совсем другое направление. Сознательные эле-менты нашего пролетариата должны предостеречь его от величайшего несчастья, какое только может с ним случиться? 5.

Октябрьские события в России, их характер и перспективы оживленно обсуждались в те дни не только большевиками и меньшевиками, но и представителями международной социал-демократии. Одни ее лидеры активно поддержали русскую революцию, другие не менее активно выступили против. Даже среди истинных приверженцев революции было немало и тех, кто критиковал, правда, достаточно осто-рожно, некоторые негативные стороны революции, проявившиеся, по их мнению, уже на первом ее эта-пе. У них, в частности, вызывало законное беспокойство, как бы безудержная и ничем не ограниченная революционная энергия масс не привела в сложной и во многом хаотической обстановке военного вре-мени к утверждению искаженных представлений о социалистических ценностях, что

73

нанесло бы непоправимый вред и демократии, и социализму. Может быть, раньше других эту опасную тенденцию смогла разглядеть и острее других на нее реагировать выдающаяся деятельница рабочего движения Германии Роза Люксембург. Свои "грустные мысли" по этому поводу она изложила в работе, специально посвященной русской революции, которую она писала в сентябре-октябре 1918 г. находясь в заключении в Бреславльской тюрьме. Не скрывая своих симпатий и искренней поддержки Октябрь-ской революции, блестяще подтвердившей, по ее словам, "основной урок всякой великой революции, жизненный закон которой гласит: либо она должна очень быстро и решительно рвануться вперед, со-крушая железной рукой все препятствия и выдвигая все более далеко идущие цели, либо она будет очень скоро отброшена назад, за свой слабый исходный пункт и задавлена контрреволюцией". И далее: "В революции не может быть остановки, топтания на месте, самоограничения первой же достигнутой целью. И тот, кто пытается перенести на революционную тактику доморощенную премудрость из пар-ламентских войн мышей и лягушек, показывает только, что ему столь же чужды психология, жизненный закон самой революции, как и весь исторический опыт, что они для него - книга за семью печатями". Вместе с тем ее крайне удивляло и даже раздражало то, как большевики и их вожди с первых же дней пребывания у власти стали расправляться с демократией, занялись судорожными поисками способа, по-зволяющего обойтись вообще без демократии.

Однако такое средство, возмущалась она, было бы "еще хуже, чем тот недуг, который оно призвано из-лечить; оно ведь засыпает тот живой источник, черпая из которого только и можно исправить все врож-денные пороки общественных учреждений, - активную, беспрепятственную, энергичную политиче-скую жизнь широчайших народных масс". Если власть, рожденная Октябрем, писала Люксембург, идет на подавление общественной жизни, то тем самым она перекрывает источник политического опыта и дальнейшее развитие революции, или "надо признать, что опыт и развитие нужны были лишь до взятия власти большевиками, а, достигнув максимума, стали излишними". В результате замирает общественная жизнь, превращающаяся в ее видимость, деятельным элементом остается одна лишь бюрократия. "Об-щественная жизнь, - с сожалением отмечала Люксембург, - постепенно угасает, дирижируют и правят с неуемной энергией и безграничным идеализмом несколько дюжин партийных вождей, среди них ре-ально руководит дюжина выдающихся умов, а элита рабочего класса время от времени созывается на собрания, чтобы рукоплескать речам вождей, единогласно одобрять предложенные резолюции". По сути это не что иное, как господство клики, такой, как "диктатура горстки политиков, т. е. диктатура в чисто буржуазном смысле, в смысле господства якобинцев" 6. К сожалению, большевистские вожди не вняли ее весьма разумным предостережениям, отмахнувшись от них, как от назойливой мухи. В конце февраля 1922 г. В. И. Ленин, вспоминая о рукописи Люксембург, резко отверг ее критику в адрес большевиков, заявив, что она "ошибалась в своих тюремных писаниях 1918 года (причем сама же по выходе из тюрь-мы в конце 1918 и начале 1919 года исправила большую часть своих ошибок)? 7. Правда, советский вождь не уточнил, о каких именно ошибках Розы Люксембург шла речь.

С первых же дней свершения Октябрьской революции в рядах ее противников оказались самые разные политические деятели, партии и тече-

74

ния? oт крайне правых до левоэкстремистских. Критика шла по различным направлениям и охватывала широкий круг проблем, вокруг которых разворачивались острые дискуссии, не затихающие и в наши дни.

Октябрьская революция с первых же дней перехлестнула чисто российские рамки, получив широчайшее международное звучание. Интерес мировой, прежде всего европейской, общественной мысли к пробле-мам Октябрьской революции был не в последнюю очередь продиктован нескрываемо настороженным отношением многих ученых и политиков к революциям вообще, и особенно к тем, что сотрясали Европу начиная с Великой французской революции конца XVIII века. Октябрьская революция сопоставлялась с французской, чтобы через их сходство высветить наиболее одиозные стороны последней и запугать со-временников неизбежным повторением самых мрачных и ужасных ее сторон, с особенной силой про-явившихся на ее заключительном этапе, когда превалировали насилие и террор. Европейцам, самых раз-ных убеждений и политических предпочтений, было трудно понять, а тем более одобрить то, с чем столкнулась тогда Франция. Революция, провозгласившая великие демократические принципы и нормы, призывавшая к свободе, равенству и братству, переродилась в нечто невообразимое и ужасное: в стране начался разгул террора, а якобинская диктатура, оправдывая эти массовые кровавые расправы, кощунст-венно объявила их самым желательным и непосредственным путем к всеобщей демократии и свободе.

Опасения, связанные с тем, как бы октябрьские события 1917 года не явились зеркальным отражением всего самого худшего и страшного, что произошло в ходе Французской революции, испытывали не только откровенные противники Октября. Отказ от сколько-нибудь убедительных аргументов в пользу утверждения демократических основ Октябрьской революции, равно как и сложность и противоречи-вость обстановки, сложившейся в России после Октября, лишь усиливали указанные опасения. А сами большевики устами своих вождей постоянно подчеркивали преемственность двух революций, демонст-рируя свои симпатии к политической линии якобинцев-робеспъеристов, оказавшихся в конечном счете в непримиримом антагонизме с демократией.

У Французской и Октябрьской революций действительно было немало общих черт и свойств. Однако это сходство ограничивалось в основном сферой выполняемых ими обоими разрушительных функций. Провозглашенные Французской революцией великие цели и идеалы обернулись свирепой диктатурой и кровавым террором, которые стали прочно ассоциироваться с настроениями и активностью левого кры-ла якобинских вождей. Диктатура, террор и насилие проявились и в ходе Октябрьской революции, но не на заключительном этапе, как во время Французской революции, а с самого начала, и в дальнейшем эта тенденция не только не ослабевала, но с каждым годом все более усиливалась, лишая революцию ее благородного ореола всенародного освободителя, борца за народное счастье, демократию и подлинную свободу. Если история Французской революции оказалась накрепко привязанной к казни короля Людо-вика XVI, которого, по словам Робеспьера, следовало не судить, а карать, то на Октябрьскую револю-цию тяжелейшим нравственным грузом лег бессудный расстрел последнего российского царя и членов его семьи. Подобные преступления не могут пройти бесследно; никакие доводы в оправдание этой рас-правы не

75

могут вытравить их из общественного сознания. Они постоянно напоминают о себе, вызывая трагиче-ские ассоциации и страшные исторические аналогии и параллели.

Сравнение двух революций совершенно естественно побуждало российских и зарубежных исследовате-лей глубже разобраться в смысле и значении русской революции, ее истоках, и предусмотреть возмож-ные перспективы дальнейшего развития страны. Необходимо было понять причины и характерные чер-ты, сближающие эти два едва ли не самых значительных революционных эксперимента не только в ев-ропейской, но фактически и во всей мировой истории.

Октябрьская революция, как и французская, очень рано начала пожирать своих героев. И это стало воз-можным в числе прочего и потому, что слишком велика была ненависть и к российским государствен-ным структурам, и к политическим партиям и движениям, проявившаяся в ходе этой революции. Наси-лие превратилось в компас, указывающий кратчайший путь к социализму. Характерно, что среди вож-дей русской революции не нашлось ни одного, кто хотя бы на минуту усомнился в правильности и спра-ведливости тезиса о невозможности построения социализма без насилия и массовых репрессий. Этому устрашающему и крайне опасному психологическому феномену пока еще нет четкого и ясного объясне-ния. Нам еще не раз придется обращаться к нему в ходе настоящего повествования.

Вряд ли является простой случайностью особенный интерес большевистских вождей к заключительному этапу Французской революции, когда установился режим якобинской диктатуры и на полную мощность заработала гильотина - это дьявольское изобретение доктора Ж. Гийотена. Под ее ножом все чаще ока-зывались не только представители свергнутых классов, но и сами якобинцы. По некоторым данным, только за полтора месяца функционирования так называемого революционного трибунала на гильотину было отправлено 1285 человек 8. И как бы не пытались якобинские вожди и их последователи оправдать режим террора и насилия революционной целесообразностью и неизбежностью факт остается фактом: именно якобинцы - первыми среди революционеров нового времени - возвели террор в отношении "врагов народа" в ранг государственной политики. Они были убеждены и в том, что управлять народом следует при помощи разума, но на практике этот тезис звучал демагогически.

Такая политика рано или поздно должна была потерпеть крах и она действительно завершилась пораже-нием якобинства и личной трагедией его вождей. По-видимому, осознавая слабость и непопулярность своей политики, якобинцы безуспешно искали всевозможные теоретические и юридические аргументы для оправдания своего террора. Робеспьер, например, доказывал, что это ни больше ни меньше как про-явление добродетели, "не что иное, как быстрая, строгая и непреклонная справедливость". Террор, до-бавлял он, это - "вывод из общего принципа демократии, применимого при самой крайней нужде оте-чества? 9. И эти слова, призванные служить оправданием любого терроризма, как внутреннего, так и международного, принадлежат не далекому от политики человеку, но дипломированному адвокату, про-ведшему не один год в стенах юридического факультета знаменитой Сорбонны! И обращены они были прежде всего к соратникам, для которых гильотина и демократия были решительно несовместимы.

76

Надо ли после этого удивляться, что на протяжении вот уже более двух столетий во французской и ми-ровой историографии не утихают споры вокруг Французской революции конца XVIII века, высказыва-ются полярные суждения о ее вождях, характере и движущих силах, но особенно о ее якобинском этапе?

Противников робеспьеристов слишком часто упрекают в том, что они-де занимают в своей критике из-лишне "моралистическую" позицию, а политика, как таковая, по сути своей, вообще аморальна и без-нравственна. И здесь со всей остротой встает вопрос о гуманистических или морально-нравственых ас-пектах революции. А ведь именно пренебрежение этими аспектами революции (французской, в частно-сти) не только принижает, но и подрывает, как свидетельствует богатый исторический опыт, значение самих революций как инструмента и средства освобождения и обновления человечества. Фактически этим отрицается высокая идейность и благородная направленность революции, на которую претендуют обычно ее лидеры.

Невозможно поэтому согласиться с мнением известного исследователя истории Великой французской революции А. 3. Манфреда, который писал: "Когда иные из политиков или историков молитвенно скла-дывают руки, или возносят очи к небу, или иными жестами безмолвного отчаяния выражают свою скорбь по невинно погибшим душам, когда они клянут в кровожадной жестокости Робеспьера или Сен-Жюста, изображая их ненасытными демонами смерти, - все это должно быть отброшено как созна-тельное, насквозь лживое лицемерие, как попытка переложить на других вину за преступления, к кото-рым были причастны их предки или они сами.

За возникновение терроризма как средства политики, политической практики ответственность несут не якобинцы, а их противники. Для якобинцев революционный террор был, повторим в последний раз, лишь ответной мерой" 10.

Такая "логика", целиком построенная на признании "революционной целесообразности террора", кото-рую, кстати сказать, каждый революционер понимал по-своему, абсолютно произвольно и беспринцип-но, "облагораживает" любого террориста-революционера, допускающего такие "ничтожные слабости и просчеты", как попытку поставить интересы революции выше прав и свобод личности. В "революцион-ное сознание" внедряются убеждения, что "цель оправдывает средства", "лес рубят - щепки летят", "победителей не судят" и др. Рассматривать террор как "спасительное средство", даже когда он пре-вращается в жесточайший инструмент непримиримой борьбы со всяким инакомыслием, означает - не более и не менее" сознательно потворствовать грубейшим нарушениям демократических прав и свобод личности.

Было бы, разумеется, неправильным утверждать, что вожди российской социал-демократии, в том числе и большевики, полностью разделяли взгляды и политическую линию якобинцев, включая и их отноше-ние к террору и насилию. В речи на заседании Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, проходившем спустя несколько дней после октябрьских событий, Ленин, стремившийся выбить из рук противников аргументы, что большевики-де намерены повторить на российской почве якобинский экс-перимент, писал: "Нас упрекают, что мы применяем террор, но террор, какой применяли французские революционеры, которые гильотинировали безоружных людей, мы не применяем и, надеюсь, не будем

77

применять" 11. Это было явное лукавство. На самом же деле Ленин и большевики не только восторга-лись робеспьеристами, но и рассматривали их как прямых предшественников революционной социал-демократии, призывали своих сторонников поступать так как якобинцы, беспощадно, "по-плебейски" разделываться с монархией и аристократией, "беспощадно уничтожая врагов свободы, подавляя силой их сопротивление" 12, Яснее, пожалуй, не скажешь.

В советской историографии якобинская диктатура откровенно идеализировалась, проявившиеся в ходе французской революции серьезные социально-политические, идейные и морально-нравственные проти-воречия нарочито затушевывались, а террор старались оценивать самыми возвышенными эпитетами. Все это было рассчитано на то, чтобы всячески превознести героев Октябрьской революции, оправдать любые их действия, в том числе насилие и террор, сопутствовавшие этой революции (как и последовав-шей за ней Гражданской войне). Конечно, и в не лучшие для советской исторической науки времена бы-ли историки, которые придерживались иных взглядов и выступали против крайне упрощенных схем, исключавших саму возможность постановки вопроса о недооценке якобинскими вождями, как и руково-дящим ядром Октябрьской революции, важности демократических преобразований. Однако эти голоса не были услышаны да и не они определяли погоду в "историческом цехе", где царили совсем другие порядки и иные нравы 13.

Сдержанно-настороженное отношение ко многим аспектам октябрьских событий со стороны не только их откровенных противников, но и некоторых их сторонников, можно объяснить, как это ни покажется странным, международным влиянием Октябрьской революции, а также открывавшейся возможностью ее активного взаимодействия с зарубежными, прежде всего европейскими, революционными силами. Едва ли не самое главное беспокойство вызывало то обстоятельство, что Октябрьская революция, поро-жденная мировой войной, многое позаимствовала из арсенала средств и методов, применявшихся в ходе боевых действий. Революция отождествлялась с мировой революционной войной, а России с ее необъ-ятной территорией отводилась своего рода роль военного плацдарма для развертывания этих сражений.

Реальность такой перспективы связывалась по крайней мере с двумя факторами. Во-первых, у больше-виков довольно рано стала проявляться мессианская идея: стремление "осчастливить" народы соседних с Россией государств, навязать им русскую модель революции, даже если последняя и не отвечала осо-бенностям революционно-освободительного процесса в этих странах. Во-вторых, социалистическая ре-волюция, как считали большевики, нуждалась во внешней поддержке, соединении с мировой пролетарской революцией. Только при этом условии допускалась возможность перестроить Россию на социалистический лад.

Мировая социалистическая революция и мессианство - это две стороны одной медали. Вместе с тем ставка на мировую пролетарскую революцию преследовала еще одну цель: приглушить критику Ок-тябрьской революции, исходившую как от внутренних, так и особенно внешних сил, выступавших про-тив грубейших нарушений демократических норм и принципов, принимавших в революционном экстазе все более массовый и опасный характер.

78

Тема "Революция и демократия" - вот тот оселок, на котором испытывались и испытываются на проч-ность различные идеи, модели и схемы, связанные с восприятием и оценкой Октябрьской революции, а также с путями и формами дальнейшего развития ее принципов, целей и задач. Не желая признавать за октябрьскими событиями статус величайшего социально-политического события XX века, их критики как прежде, так и теперь делали и делают упор главным образом на недостаточную связь этих событий с демократическими ценностями и гуманистическими аспектами. Ни в год революционных потрясений, ни в последующий период развития русской революции не было недостатка в авторах, склонявшихся к мысли, что Октябрьскую революцию следует рассматривать как еще один барьер, искусственно воз-двигнутый на чрезвычайно узком пути, ведущем к демократизации российского общества, а это, по их мнению, обязательно должно было привести к уничтожению с таким трудом появившихся на свет и весьма слабых ростков молодой российской демократии.

Большевиков обвиняли, что они идут напролом, не считаясь с объективными условиями общественного развития России, постоянно пытаются форсировать события. Как отмечал один из первых историков русской революции, ее летописец H. Н. Суханов, все российские социалистические силы, к которым относились не только большевики, но и эсеры, меньшевики и даже левое крыло кадетской партии, счи-тали, что "надо держать курс на радикальный политический переворот" 14, хотя полной ясности, во что он выльется и какими будут его программа и форма, у них не было. Успех Февральской революции во многом был обеспечен именно тем, что между социалистическими силами и течениями наметился опре-деленный компромисс и выработался своего рода консенсус, и с этим, по мнению Суханова, должна бы-ла считаться каждая социалистическая партия и ее лидеры, если они действительно думали о благе Рос-сии и ее народа.

Однако после Февраля ситуация на российской политической сцене стала резко меняться. Новая власть оказалась практически очень слабой, неспособной выполнить возложенные на нее задачи. Режим Керен-ского и керенщина дали зеленый свет Октябрьскому восстанию, которое, как писал Суханов, "доселе клеймят военным заговором и чуть ли не дворцовым переворотом", хотя фактически у него "не было врага", как и не пришлось вести массовые действия, боевые сражения, строить баррикады 15.

Критика Суханова, как и многих других представителей социалистических партий и течений, была на-правлена не против того, что большевики решительнее и практически грамотнее других воспользова-лись создавшейся ситуацией, заявив свою претензию на обладание властью в стране. Неприемлемы бы-ли формы и цели большевистской власти. Больше всего беспокоила судьба демократии, без полного и широчайшего развития которой России не суждено было подняться с колен. Первые же действия новых правителей по свертыванию тех немногих демократических завоеваний, которые только-только начали пробиваться сквозь суровую почву российской действительности, вызвали резко негативное к себе от-ношение практически со стороны всех небольшевистских сил и течений, расценивших эти поползнове-ния как попрание всех прежних согласованных договоренностей и соглашений. Особенно их возмущал роспуск Учредительного собрания, в чем Суханов, как и другие, усмотрели "азиатское вероломство во-ждя" 16, т. е. Ленина.

79

Вполне осознанный откат от позиций по такой ключевой проблеме, какой является органическая взаи-мосвязанность социализма и демократии, как и прямое их противопоставление и противостояние, с пер-вых же дней революции в конечном счете оказалось главной и решающей причиной, которая и спустя 70 с лишним лет дала о себе знать и привела сначала к разложению, а затем и к распаду великого государ-ства. А все начиналось, казалось бы, с не очень-то значительного обстоятельства - разрыва между сло-вом и делом, который с каждым годом становился все более глубоким и опасным.

Это была самая существенная и тяжелейшая, после Великой французской революции, плата за истори-ческое беспамятство и пренебрежительное отношение к фундаментальным основам и принципам рево-люции. Наказание за это рано или поздно должно было наступить. История XX века не раз свидетельст-вовала, что ни один политический режим и никакой государственный деятель, как бы умело и изобрета-тельно они ни манипулировали общественным сознанием с целью якобы демократического оформления недемократической по своей сути системы власти, не могли сохранять ее в течение более или менее дли-тельного периода.

Поражение нацизма в Германии и Италии, франкизма в Испании, милитаризма в Японии, колониальных режимов в Азии и Африке, военных диктатур в Латинской Америке и многие другие факты - яркие тому свидетельства. "Игры в демократию" неизбежно заканчивались политическим банкротством тех, кто пытался использовать ее только для видимости, для политической маскировки. Чем хуже усваива-ются эти исторические уроки и чем жестче меры, применяемые для укрощения демократии, тем тяжелее социальные и политические последствия подобных экспериментов. Явная недооценка якобинцами де-мократии в том обществе, которое они собирались построить, и стала камнем преткновения, преодолеть который им было не под силу, что и привело к резкому изменению всего хода Французской революции: к отступлению и отказу французских революционеров от ими же провозглашенных идеалов и целей.

Нечто похожее произошло и с большевиками, но в других условиях - уже в самом начале революции. И больше они не стремились к попыткам соединить демократию и социализм. Трудно сказать, на что, собственно, рассчитывали большевики, предпринимая столь рискованный во всех отношениях экспери-мент, грубо разрывая и без того очень тонкую нить, связывавшую одно с другим. Вряд ли это можно объяснить их маниакальной ненавистью к России, ее истории, культуре, религии, национальным тради-циям и обычаям, наконец, к самой ментальности русского народа или же чувством, которое они питали к обоим прежним режимам и своим политическим противникам, и уж тем более желанием Ленина отом-стить за своего казненного царем Александром III старшего брата. Этот феномен трудно объяснить чем-либо иным, кроме, пожалуй, неумолимой и необузданной жажды власти, которая затемняла рассудок. Какой же надо было обладать самоуверенностью, чтобы сознательно идти на полный разрыв со своими недавними союзниками, пусть и не во всем надежными, и не бояться оказаться в полной политической изоляции, лицом к лицу с множеством невероятно сложных экономических, политических, социальных, идеологических проблем, требовавших неотложных и непривычных решений!

В те революционные дни многие политические деятели, в том числе

80

и большевистские, понимали ошибочность тактики, которая искусственно возводила преграды на пути к демократизации российского общества. Они справедливо полагали, что по мере развития революции трудности и конфликты могут возрастать и решение их потребует гораздо более тяжелых и дорогих из-держек. Настораживало и то, что такое понимание характера и направленности русской революции, все более очевидный отход ее от демократических начал может привести к разрыву органических связей исторических эпох и поколений, забвению собственно российской истории. Немалое значение имело и то, что последней собственно отводилась роль "предыстории", а подлинная история России должна бы-ла начинаться лишь с октября 1917 года. Даже в наши дни некоторые авторы пытаются отделить совет-ский период от всей остальной российской истории, именуя его "советской цивилизацией", возникшей и существовавшей как бы в стороне, стоящей особняком по отношению к единой российской цивилизации и более того противостоявшей последней Подобные "теории" могут возникать лишь на очень сомни-тельной почве, только при отрицании своих исторических корней. Это прямой результат непонимания самой сути понятия "цивилизация". Сейчас уже вряд ли кто-нибудь станет отрицать, что цивилизация - это прежде всего совокупность черт и признаков, складывавшихся на протяжении многих веков и отно-сящихся ко всему народу, а не к отдельной его части или классу, даже если последнему и удается навя-зать обществу свою диктатуру. Цивилизация - это системная целостность, образующаяся из вполне определенных культурных и духовных ценностей, существующих вне зависимости от классовых, а тем более партийных или идеологических и иных привходящих элементов. Если бы с победой каждой рево-люции возникала новая цивилизация, то человечество уже давно бы лишилось своего драгоценнейшего отличительного признака - индивидуальности и неповторимости, уникальной идентификации культу-ры данного народа, той совокупности черт и особенностей, которая собственно и составляет устойчивую общенародную общность - цивилизацию.

Величие и значение социальной революции определяются не только тем, насколько глубоко, последова-тельно и качественно изменяется общество, но и теми национальными и интернациональными целями, которые она ставит перед собой. Французскую революцию конца XVIII века называли "великой" имен-но потому, что она провозгласила такие цели и идеалы, которые содержали фундаментальные ценности, имеющие всеобщий характер, отражавшие настроения передового человечества, выступавшего за соци-альное освобождение и нравственное обновление всего человечества. Она являлась великой еще и пото-му, что, как заметил Ленин, дала всему миру "такие устои буржуазной демократии, буржуазной свобо-ды, которые были уже неустранимы" 18. Эти устои и сегодня занимают существенное место в ряду при-знаваемых всеми или по крайней мере большинством народов мира ценностей, определяющих нравст-венные принципы и нормы общественной жизни, которых придерживается весь современный цивилизованный мир.

Что же касается Октябрьской революции, то с сожалением следует признать, что провозглашенные ею социалистические идеалы и цели, имевшие к тому времени широкую поддержку не только в России, но и во всем мире, не стали столь же "неустранимыми устоями" и поэтому не обрели всеобщей притяга-тельной силы. Возможно, правы были те, кто

81

воспринимал Октябрьскую революцию прежде всего как чисто национальное явление и считал, что со-вершившаяся в России, она не обладает достаточно ярко выраженным демократическим характером. Это обстоятельство, по-видимому, и не позволяло ей осуществить подлинный прорыв во всех сферах обще-ственной и государственной жизни страны и в сжатые сроки решить задачи, которые требовали гораздо больших исторических сроков. Впрочем, другие, напротив, полагали, что всем трем русским революци-ям не доставало как раз национальных черт именно в силу того, что они испытали на себе сильнейшее влияние внешних факторов. Примечательно, что обе стороны в этом споре сходились в признании того, что вооруженное восстание в Петрограде и триумфальное шествие советской власти по необъятным просторам огромной страны можно, хотя и с некоторой оговоркой, рассматривать как общедемократи-ческие движения со всеми вытекающими отсюда характеристиками и оценками.

Нынешние споры о причинах и характере Октябрьской революции носят не менее острый характер, чем в осенние дни 1917 года. Тогда настойчивые призывы к вооруженному восстанию часто наталкивались на сдержанное сопротивление тех, кто не был согласен с тем, что Россия будто бы давно созрела и даже перезрела для революции. Особенно резко отстаивал этот тезис Л.Д. Троцкий, решительно поддержи-вавший Ленина и неистово веривший в успешную реализацию своей теории "перманентной" (непре-рывной) революции, которую он без лишней скромности именовал "своеобразной и знаменательной", а себя причислял к теоретическим истолкователям Октябрьской революции.

В оценке сложившейся к октябрю 1917 года в России революционной ситуации, как и в выработке курса на немедленное пролетарское восстание в Петрограде, между Лениным и Троцким существовало полное взаимопонимание. Оба они довольно резко критиковали коллег, в том числе и членов ЦК РСДРП(б), в большинстве своем не разделявших эту точку зрения и считавших, что в России для социалистической революции время еще не наступило. Одни члены ЦК вообще противились восстанию, другие полагали, что момент для него еще не наступил, третьи занимали выжидательную позицию. Вспоминая впоследст-вии об этом противостоянии, Троцкий писал, что никто до этого, кроме Ленина и, разумеется, его само-го, "так властно и обнаженно не ставил задачу вооруженного переворота" и так не бичевал "тех больше-виков, которые не понимают своего интернационального долга" 19.

Этих двух самых влиятельных в ту пору большевистских вождей, руководителей Октябрьской револю-ции объединял общий взгляд на петроградское восстание как на начало и составную часть мировой со-циалистической революции, и, конечно, как на стимулятор к возникновению последней, ее развитию и расширению. При этом Троцкий разделял и активно поддерживал исходную позицию Ленина, рассмат-ривавшего захват власти в России в качестве своего рода толчка сначала к европейской, а затем и к ми-ровой революции, которая будет иметь несравненно большее значение для судеб всего человечества, чем для отсталой России. Для Троцкого это был "момент истины", реальная возможность осуществить на практике идею "перманентной" революции, которую он связывал не только с ликвидацией в России абсолютизма и крепостничества, но и с началом все более нарастающих социальных столкновений, вос-станий, непрекращаю-

82

щихся атак пролетариата на политические и экономические привилегии господствующих классов в ми-ровом масштабе.

Разногласия в большевистском руководстве по вопросу об отношении к Октябрьской революции Троц-кий пытался объяснить различием мировоззренческих подходов. Тогдашних партийных лидеров он де-лил на "теоретиков", к которым, естественно, относил и себя, и "практиков", которых презрительно именовал носителями "идей патриотического реформизма". "Придти априорно к идеям Октябрьской революции, - с нескрываемым снобизмом писал Троцкий, - можно было не в Сибири, не в Москве, даже не в Петрограде, а только на перекрестке мировых исторических путей. Задачи запоздалой буржу-азной революции должны были пересечься с перспективами мирового пролетарского движения, чтобы оказалось возможным выдвинуть для России программу диктатуры пролетариата. Нужен был более вы-сокий наблюдательный горизонт, не говоря уже о более серьезном вооружении, чем то, каким распола-гали так называемые русские практики партии" 20.

На самом же деле разграничительная линия, которую произвольно намечал Троцкий, проходила не столько по вопросу о предстоящем вооруженном восстании (хотя серьезность этих разногласий нельзя недооценивать), сколько по таким принципиально важным вопросам, как соотношение национального и интернационального в развитии русской революции, вера большевиков в способность Октябрьской ре-волюции изменить ход общественного развития в России, направить ее по социалистическому пути, или же для строительства социалистического общества следует дожидаться мировой революции, для кото-рой Октябрь был бы всего лишь плацдармом, своеобразным трамплином. Эти проблемы были действи-тельно и очень острыми, и весьма чувствительными. Они такими и оставались достаточно длительное время, пока в партии и ее руководстве шел спор о возможности построения социализма в одной отдель-но взятой стране.

Возможно, позиция большинства руководящего состава партии, весьма настороженно относившегося к ленинскому плану подготовки пролетарской революции, была продиктована тем, что слишком большой акцент делался на внешние факторы и слабо учитывались внутренние условия. Отсюда и возникало же-лание рассматривать русскую революцию не как продукт внутреннего развития, а как своего рода поро-ховую бочку, способную взорвать мировой капитализм и разжечь всемирный революционный пожар.

Еще один аспект, объясняющий именно такое поведение партийного руководства, был связан с нечеткой позицией теоретиков большевизма по ключевому вопросу - о переходе России на рельсы социализма в случае победы пролетарского восстания в Петрограде. Во всяком случае, до апреля 1917 г. никто из рус-ских марксистов, по словам того же Троцкого, вообще не верил в возможность построения социалисти-ческого общества в одной отдельно взятой стране, а тем более в России. Более того, считалось невоз-можным, что русские рабочие сумеют завоевать власть еще до того как в более передовых странах не будет установлена диктатура пролетариата. По мнению Троцкого, революционный процесс в России должен развиваться по следующей схеме: "Русская революция может развязать и, по всей вероятности, развяжет пролетарскую революцию на Западе, что, в свою очередь, обеспечит социалистическое разви-тие России" 21. Он был

83

убежден, что русская революция может привести к социализму, лишь приняв международный характер; без прямой поддержки европейского пролетариата "рабочий класс России не сможет удержаться у вла-сти и превратить свое временное господство в длительную социалистическую диктатуру? 22.

Столь отчетливо выраженный международный акцент в позиции большевистской партии по вопросу о характере предстоящей революции порождал всевозможные слухи и толки. В частности, упорно цирку-лировала молва о том, что враждебные России государства щедро финансировали революционные силы и движения, подрывавшие великую державу. Министр иностранных дел царского правительства С.Д. Сазонов утверждал, ссылаясь на уверения одного из лидеров немецкой социал-демократии Э. Бер-штейна, что Германия выделила на нужды русской революции 70 млн. марок 23. П.Н. Милюков, которо-го никак нельзя заподозрить в симпатиях к большевикам и их лидерам Ленину и особенно Троцкому, излагает этот вопрос несколько иначе. В его книге "История второй русской революции", которую автор начал писать в 1918 г. находясь под свежими впечатлениями от октябрьских событий, приводятся более скромные цифры. Речь идет о 207 000 марок и 400 000 крон, которые в те дни Германия через свои под-ставные фирмы в других странах, в частности, в Швеции перевела в распоряжение Ленина и Троцкого для закупки оружия и доставки его в Россию. Милюков в своей книге говорит о "солидной германской помощи деньгами и оружием", которая будто бы шла на поддержку большевиков, не исключая, впро-чем, и полностью фальсифицированного характера документов, на которые ссылались российские офи-циальные лица и которые распространялись в прессе, хотя и считал, что большевики перешагнули через определенную черту совести и морали 24.

По словам Суханова, к распространению слухов о германской помощи большевикам, как и к инсинуаци-ям, связанным с возвращением Ленина в Петроград в апреле 1917 г. через Германию в запломбирован-ном вагоне, приложил усилия и сам Милюков, который как министр иностранных дел Временного пра-вительства направил телеграммы союзным государствам с настоятельной просьбой принять все меры, чтобы не допустить возвращения русских эмигрантов на родину. Когда об этом стало известно широкой российской общественности, то в газетах, как отмечает Суханов, были опубликованы заявления тех, кто видел милюковские телеграммы, в частности, в российской миссии в Копенгагене, и запрашивал Милю-кова, не подложные ли эти телеграммы. Однако министр предпочел отмолчаться. Говоря о том, что у русских эмигрантов не было ни малейшей возможности добраться до России иными путями, не пользу-ясь услугами германских властей, Суханов добавляет: "Каждому понятно, что германские власти, идя в данном случае навстречу интересам русских граждан, преследовали при этом исключительно свои соб-ственные интересы: они, конечно, спекулировали на том, что русские интернационалисты в условиях революции расшатают устои русского империализма, а затем оторвут Россию от грабителей-союзников и толкнут ее на сепаратный мир... Русские интернационалисты-эмигранты отдавали себе полный отчет в настроении германских властей и по достоинству оценили источник их милости" 25.

Но вернемся к Октябрьской революции, споры о которой продолжаются и поныне. Разграничения в этих спорах пролегают не только между

84

пониманием и толкованием изначально заложенных в русской революции двух тенденций: внутренней, связанной с усилиями, направленными на построение социализма в одной отдельной стране - России, и внешней, имевшей главной целью подталкивание мировой пролетарской революции, от успеха или не-успеха которой должен был прямо зависеть успех социалистического эксперимента в России, превра-щавшейся таким образом в своеобразный опытный полигон. Для вдохновителей и сторонников второй тенденции Октябрьская революция являлась войной, без которой никакие революционные задачи и цели не могут быть достигнуты. Столь откровенные абсолютизация и восхваление войны приводили некото-рых теоретиков Октябрьской революции к суждениям и выводам, вообще не оставлявшим места для созидательной деятельности. Один из таких партийных теоретиков Н. И. Бухарин уверял, что гран-диозный мировой переворот, который непременно наступит после Октября, будет включать в себя как оборонительные, так и наступательные войны со стороны победоносного пролетариата. Причем пред-почтение должно отдаваться именно наступательным войнам, которые, по его словам, будут все более и более принимать характер гражданских войн, "переходящих в организованную классовую войну", раз-ворачивающуюся как внутри страны, так и на международной арене, победа которой будет означать восстановление единства общества на началах его полного "деклассирования". Тогда только и наступит "полный безгосударственный коммунизм? 26.

В эпоху наступательных войн, начавшуюся с победой Октябрьской революции, только невероятно наив-ные и простодушные люди могут, убежденно считали партийные теоретики, ставить вопрос о демокра-тии, которую все чаще и откровеннее стали отождествлять с диктатурой, причем даже не рабочего клас-са и не правящей партии, а стремительно нарождавшегося "нового класса". Известный югославский по-литик и политолог М. Джилас, внимательно изучавший историю Октябрьской революции и резко кри-тиковавший ее негативные последствия, в работе "Новый класс", опубликованной в 1957 г. относил к этому классу "политическую бюрократию", которая шла к власти лишь для того, чтобы установить свое собственное господство над обществом 27. "Новый класс", пишет Джилас, коренится в самой партии, а точнее в ее ядре. Он создается и формируется сверху - партийными вождями, которые обеспечивают его господство в обществе и его собственность. Эта партийно-государственная бюрократия особого типа выступает как главная опора власти. По мысли Джиласа, зарождение и укрепление "нового класса" ста-ло неизбежностью, поскольку и после победы Октябрьской революции продолжала действовать одна из самых негативных ее сторон - насильственная 28.

Процесс формирования и укрепления "нового класса" в лице правящей привилегированной партийно-государственной элиты - номенклатуры - происходил в условиях, когда действовала официальная партийная установка, исходившая из ложного тезиса, простого и понятного широкой массе, все еще на-ходившейся под психологическим воздействием недавних революционных событий и слепо верившей в справедливость слов, будто по мере продвижения к социализму классовая борьба неизбежно будет уси-ливаться. Все это выдавалось как продолжение штурма мирового капитализма, начало которому поло-жила Октябрьская революция.

Конечно, при таком подходе сама постановка вопроса о развитии демократии, которая считалась про-дуктом и атрибутом ненавистного

85

буржуазного строя, и различных формах ее проявления выглядела странной и отвлеченной. Отбрасывая саму мысль о демократии, считая ее нелепой и вредной в революционную эпоху, насыщенную граждан-скими и прочими войнами, Бухарин писал: "Какую область ни взять, всюду и везде мы видим одно и то же: общенациональные, "общедемократические" институты немыслимы, при данном соотношении сил они невозможны". "При данном соотношении сил"... Очень существенная оговорка! Ее можно понимать и трактовать и в том смысле, что о демократии можно говорить лишь тогда, когда соотношение сил бу-дет в пользу большевиков. А пока это соотношение невыгодно новой власти, а "эпоха прямого штурма капиталистической крепости и подавления эксплуататоров" еще далеко не завершилась, то "только убо-гий мещанин может довольствоваться рассуждениями о "защите меньшинства"29. Это "меньшинство" проще ликвидировать, чем думать о защите его политических и иных прав и свобод. Так, собственно, большевики и поступали со всеми, кто хоть в чем-то осмеливался не согласиться с официальной линией партии, кстати сказать, далеко не всегда отличавшейся последовательностью, не говоря уже об особен-ной нравственности и честности, в том числе и в отношении к своим бывшим политическим союзникам.

Суханов воспроизвел любопытный разговор, состоявшийся на второй день после победы Октября у него с Л. Б. Каменевым, который, как и большинство ЦК РСДРП(б) выступал против проведения вооружен-ного восстания в Петрограде. Диалог был достаточно выразительным. Он свидетельствовал не только о том, как быстро большевистские лидеры изменили свою позицию по вопросу о коалиции всех социали-стических сил (а возможно, они и не изменили ее, а просто раньше скрывали свои подлинные цели).

Беседа проходила в буфете Смольного в перерыве между заседаниями Съезда советов, на котором обсу-ждались и принимались первые декреты советской власти. "Из переполненного толпой коридора, - пи-шет Суханов, - я попал в буфет. Там была давка и свалка у прилавка. В укромном уголке я натолкнулся на Каменева, впопыхах глотающего чай:

Ну что же, стало быть, вы одни собираетесь нами править?

А вы разве не с нами"

Смотря по тому, в каких пределах и смыслах. Вот только что, во фракции левых эсеров, я убеждал всеми силами препятствовать вам установить диктатуру вашей партии...

Каменев рассердился:

Ну если так, о чем же нам с вами разговаривать! Вы считаете уместным ходить по чужим фракциям и агитировать против нас...

А вы считаете это неприличным и недопустимым" - перебил я. - Быстро! Стало быть, своим пра-вом слова я не могу пользоваться в любой аудитории" Ведь если нельзя в Смольном, то нельзя и на за-воде...

Каменев сейчас же смягчился и заговорил о блестящем ходе переворота: говорят, Керенскому удалось собрать совсем ничтожную и неопасную армию...

Так вы окончательно решили править одни" - вернулся я к прежней теме. Я считаю такое положе-ние совершенно скандальным. Боюсь, что, когда вы провалитесь, будет поздно идти назад...

Да, да, - нерешительно и неопределенно выговорил Каменев, смотря в одну точку.

86

Хотя... почему мы, собственно, провалимся" - так же нерешительно продолжил он".

Изложив содержание этой краткой беседы, Суханов сделал любопытное добавление: "Каменев был не только посрамленным ныне противником восстания. Он был и противником чисто большевистской вла-сти и сторонником соглашения с меньшевиками и эсерами. Но он боялся опять быть посрамленным. Таких было немало..." 30.

Как известно, в легкую победу большевиков не верили не только их политические союзники, в частно-сти, эсеры и меньшевики, но и сами вожди Октябрьской революции, заметно нервничавшие, несколько раз менявшие сроки восстания, ясно осознававшие, что любое промедление грозит им, что они окажутся в положении обанкротившейся политической силы и в один момент лишатся доверия и поддержки ши-роких масс. Именно возможность столь неприятного для себя исхода побудила Троцкого заявить: "Если бы большевики не взяли власть в октябре-ноябре, они, по всей видимости, не взяли бы ее совсем? 31.

Практически все участники октябрьских событий, их наблюдатели и исследователи сходятся во мнении, что революционные события развивались необычайно стремительно, как будто по специально разрабо-танному сценарию, и победа наступила настолько неожиданно и быстро, что, казалось, на пути к ней вообще не существовало никаких препятствий, в том числе и такого, как сопротивление со стороны Временного правительства. Правда, некоторые исследователи видят в этом факте закономерный резуль-тат, к которому Россия шла на протяжении едва ли не всей своей многовековой истории, и чуть ли не все потрясавшие страну народные, революционные, освободительные движения и другие течения, когда-либо происходившие на ее территории, были ничем иным, как подготовкой победоносного вооруженного восстания петроградского пролетариата. Это, заключают они, было не только веление времени, но и проявление исторической судьбы, фатальной предопределенности, не оставлявшей России иного выбора. Впрочем, в такую историческую неизбежность, как и в революционную целесообразность, похоже, не очень-то верили сами вожди Октябрьской революции, иначе бы они не форсировали так энергично развитие событий.

Как отмечал Милюков, накануне Октябрьской революции в печати самых различных направлений вы-сказывалось почти всеобщее мнение: большевики или не решатся взять власть, не будучи уверены, что смогут утвердить ее, или, если возьмут, то продержатся лишь короткое время. По его словам, только в некоторых политических кругах этот эксперимент находили желательным, и то лишь в том смысле, что это может помочь "навсегда излечить Россию от большевизма". Что касается партии кадетов, то, как писал Милюков, ее упрекали в том, что она препятствовала успеху большевиков и тем самым затягивала неизбежный революционный процесс и связанную с этим дезорганизацию страны.

Таким образом, происходило как бы столкновение двух противоположных взглядов на развитие рево-люционного процесса в России: одни считали, что развитие идет вполне закономерно и естественно, и никакие внешние воздействия не могут остановить его или свернуть с верной дороги. Другие столь же уверенно заявляли, что революционное движение, руководимое большевиками, независимо от времен-ных успехов, обречено на поражение. Поэтому надо всячески способствовать захвату власти

87

большевиками, чтобы навсегда отлучить их от российского освободительного движения. Однако такой подход не имел ни малейшего шанса на успех: его сторонники, выдавая желаемое за действительное, не учитывая того, что победа Октябрьской революции была обеспечена прежде всего обреченностью суще-ствовавшего режима на поражение и слабостью политических сил, противостоявших большевикам на пути их продвижения к власти. Это дало Милюкову повод утверждать, что Керенского не хотели защи-щать ни его враги, ни его друзья: "Злой рок судил, чтобы в ту минуту, когда нужно было собрать все силы на защиту русской государственности, эта государственность называлась именем Керенского. И своей легкой победой большевики в весьма значительной степени были обязаны тем, что имели такого противника в высоком звании Верховного Главнокомандующего".

Признавая легкость победы Октябрьской революции, Милюков и его партия, как, впрочем, и многие другие политические деятели, все еще надеялись на кратковременность победы большевиков, которые не смогут долго удерживать власть в своих руках. На этом он строил свои предсказания, в которых мрачное мироощущение человека, у которого политическая судьба не сложилась так, как ему хотелось бы, сочеталось с пророчествами, больше напоминавшими заклинания: "Господство большевиков, - писал он, - начиналось при уверенных предсказаниях партий, что большевистская власть не сможет осуществить ни одного из данных ею обещаний, - не даст обманутому ею народу ни мира, ни земли, ни хлеба, ни "социализации" промышленности и что разочарованное население не потерпит над собой гос-подства насильников. Партия народной свободы предсказывала при этом, что победа большевиков по-влечет за собой проигрыш войны и разделение России на части. Но никто, включая и эту партию, не предвидел, что здесь возникнет режим, который будет длиться долгие годы и который доведет Россию до крайней степени разрушения всех ее национальных целей - государственных, экономических и культурных, которые копились долгими веками" 32.

Легкой победе большевиков сопутствовали весьма существенные факторы" объективный и субъектив-ный, - которые вряд ли кто-либо мог предвидеть. Первый вполне вписывается в условия и обстоятель-ства XX века, связанные с войнами. Дело в том, что революции, происходившие в XX столетии, в боль-шей или меньшей мере испытали на себе влияние войн, отражая не столько особенности и закономерно-сти внутреннего общественного развития той или иной страны, сколько сильное влияние внешних об-стоятельств, в большинстве случаев выступавших как решающее условие. Даже Китайская революция, начавшаяся до японского вторжения в эту страну, растянулась на целые десятилетия и одержала победу лишь в 1949 г. после окончания японо-китайской войны, а революция 1936 года в Испании, хотя и име-ла шансы на победу, так и не добилась ее.

Второй фактор относится к области руководства революцией, что, как свидетельствуют октябрьские события, имеет для ее победы порой не меньшее значение, чем удачно складывающееся стечение объек-тивных обстоятельств. В данном случае речь идет о роли таких выдающихся личностей, как Ленин и Троцкий, оказавшихся в нужное время в нужном месте. Это были люди с огромной силой воли и духа, невероятно стойкие, обладавшие личным мужеством, умением своевременно и энергично реагировать на быстро менявшуюся ситуацию, принимать неординарные

88

решения, свободные от всяких схем и догм, уверенные в себе, способные своим ораторским искусством убеждать широкие массы в правоте своих взглядов и вести их за собой, отстаивать свою позицию, не считаясь ни с чем, деятели, абсолютно свободные от чувства страха, всегда уверенные в победе. Именно благодаря этим своим качествам, а также острому уму, прирожденной склонности к глубокому анализу и широким обобщениям они смогли накануне октябрьских событий переломить политическую ситуацию и в стране и в собственной партии и добиться победы, в которую мало кто верил из тогдашних российских политиков.

Это не значит, конечно, что они были "близнецы-братья" и придерживались одинаковых взглядов по всем принципиальным проблемам. У них были и разногласия, и по довольно существенным вопросам. Их различия не сводились лишь к тому, что одному была свойственна почти гипертрофированная жажда власти, а другой видел свое призвание не в пребывании у власти, а в самом революционном процессе - в стихии революции или войны. Однако в октябрьские дни они действовали вместе и слаженно, твердой рукой претворяя в жизнь свои замыслы. К сожалению, в характеристике и оценке этих личностей, как и других вождей русской революции, во многих исследованиях последнего времени обнаруживается не-мало предвзятостей и спорных моментов. Подробно об этом будет рассказано в специальных очерках, посвященных жизни и деятельности руководителей Октябрьской революции и советского государства.

Вождей Октябрьской революции часто обвиняли в заговорщической деятельности и даже в бланкист-ской тактике, чрезмерной жесткости, граничившей с мстительностью, по отношению не только к врагам революции, но и к своим потенциальным союзникам - левым эсерам, меньшевикам-интернационалистам и другим представителям социалистической части спектра российской политической жизни. Насколько объективна эта критика?

Внутри партии большевиков, включая ее руководство, боролись две тактики: заговорщическая и осно-ванная на убежденности в наличии реальных движущих сил революции. Иначе говоря, речь шла о тех, кто до конца поддерживал назревавшее вооруженное восстание, и тех, кто выступал за осуществление заговора. "Именно по этой линии, - писал Троцкий, - шел в партии основной, действительно принци-пиальный спор, от разрешения которого в ту или иную сторону зависела судьба революции", а, возмож-но, и страны. Причем часто, по его утверждению, заговор ошибочно противопоставлялся вооруженному восстанию. Позиция Троцкого, которую многие, не исключая Ленина, не разделяли, сводилась к утвер-ждению, что заговор не только не противоречит восстанию, но "облегчает его ход, ускоряет его победу. Чем выше по своему политическому уровню революционное движение, чем серьезнее его руководство, тем большее место занимает заговор в народном восстании" 33.

Такое понимание роли заговора в революционном движении давало противникам Октябрьской револю-ции повод для обвинения большевиков в неискренности и нечестности, а также в интриганстве, в расхо-ждении между их декларациями и подлинными мыслями. Большевики не желали делиться с кем-либо своими планами подготовки и проведения вооруженного восстания. Это их поведение лишь подтвер-ждало утверждения Троцкого, что большевикам не была чужда заговорщическая деятельность.

89

Итак, на вопрос, вынесенный в заглавие данного очерка, можно дать определенный ответ: это была дей-ствительно великая революция. Во-первых, она вызвала коренные изменения в общественном развитии России, ликвидировав, по существу, все институты и структуры старых режимов. Во-вторых, было четко заявлено о целях и задачах строительства качественно нового общества. В-третьих, она оказала огром-ное влияние на весь остальной мир, бросив вызов давно утвердившимся в нем порядкам. Но, конечно, каждое социальное явление, особенно такое, как революция, имеет много сторон и аспектов. Для полной и объективной оценки революции необходимо учитывать все эти моменты и особенности.

Как бы мы ни относились к этим, теперь уже не столь близким событиям нашей истории и сколько бы ни критиковали те или иные их стороны и аспекты (тем более что все новые, ранее недоступные для ис-следователей, факты и документы позволяют это делать), нельзя не согласиться с теми авторами новей-ших работ, посвященных Октябрю 1917 года, которые наряду с анализом развития внутренних событий, вызванных к жизни Октябрьской революцией, хотя и подвергшихся в дальнейшем серьезным деформа-циям, большое значение придают оценке международных аспектов русской революции.

Одна из важных ее особенностей (и в этом, быть может, больше всего проявилась непонятность ряда ее отрицательных моментов и издержек) состояла в том, что многими своими последствиями она была об-ращена больше вовне, чем вовнутрь. Напуганные Октябрьской революцией и всячески стараясь не до-пустить аналогичного развития событий в своих странах, господствующие силы капиталистического мира вынуждены были значительно поднять уровень жизни трудящихся в своих странах и пойти на су-щественное улучшение социальной сферы.

Однако несмотря на все негативные стороны и аспекты Октябрьской революции, особенно остро про-явившиеся в ходе последующего разворота революционной политики, хотя они и не вытекали из ее со-циальной природы, ей тем не менее по праву принадлежит выдающаяся роль в истории России и миро-вого освободительного движения. Она произошла в огромной евразийской стране, с многонациональ-ным составом населения, социально-экономически отсталой, с жесточайшим социальным и национальным гнетом. В силу этого ей пришлось выдвигать и решать задачи невероятные по своей масштабности и всемирно-исторической значимости. События Октябрьской революции приобретают особый смысл и ставят ее, несмотря на все издержки, промахи и ошибки, в один ряд с великими революциями - двигателями исторического прогресса. И в этом прежде всего заключается непреходящее историческое значение Великого Октября.

(Продолжение следует)

Примечания

1. См. МЕНДЕЛЕЕВ Д. К познанию России. СПб. 1907, с. 3, 14.

2. ЯКОВЛЕВ А. Н. Омут памяти. М. 2000, с. 82.

3. См. КЕРЕНСКИЙ А. Издалёка. Сборник статей (1920-1921). Париж. 1922, с. 240.

4. Там же, с. 40, 41.

5. ПЛЕХАНОВ Г. В. Открытое письмо к петроградским рабочим. - Вопросы истории, 1989, - 12, с. 105-106.

90

6. См. ЛЮКСЕМБУРГ Р. Рукопись о русской революции. - Вопросы истории, 1990, - 2, с. 15-16, 25, 27, 29.

7. ЛЕНИН В. И. Поли. собр. соч. Т. 44 с. 421 422.

8. См. МАНФРЕД А. 3. Три портрета эпохи Великой французской революции. М. 1978, с. 357.

9. Там же, с. 338, 339. 10. Там же, с. 362.

11. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 35, с. 63.

12. Там же, т. 11, с. 47.

13. Подробнее см. РЕВУНЕНКОВ В. Г. Великая французская революция: традиции изучения и новые подходы." Вопросы истории, 1989, - 5, с. 98"116.

14. См. СУХАНОВ H. Н. Записки о революции. Т. 1. Кн. 1-2. М. 1991, с. 50.

15. Там же, т. 3, Кн. 5-6-7. М. 1992, с. 345.

16. Там же, с. 264.

17. См. КАРА-МУРЗА С. Советская цивилизация. М. 2001. Определяя советский период в истории Рос-сии как новую цивилизацию, автор не нашел нужным хотя бы кратко очертить контуры этого явления.

18. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 38, с. 367.

19. ТРОЦКИЙ Л. Д. История русской революции. Т. 2. Октябрьская революция. Часть вторая. М. 1997, с 119, 118.

20. Там же, с.,129-130.

21. Там же" с 391.

22. Там же, с. 384, 390.

23. См САЗОНОВ С. Д. Воспоминания. М. 1991, с. 290.

24. См. МИЛЮКОВ П. Н. История второй русской революции. М. 2001, с. 586-587, 588.

25. СУХАНОВ H. Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. М. 1991, с. 5.

26. См. БУХАРИН Н. И. Избранные произведения. М. 1988, с. 13, 15.

27. См ДЖИЛАС М. Лицо тоталитаризма. М. 1992, с. 198.

28. Там же, с. 212.

29. БУХАРИН Н. И. Указ. соч. с. 14,19.

30. См. СУХАНОВ H. Н. Указ. соч. Т. 3, с. 359.

31. ТРОЦКИЙ Л. Д. Указ. соч. с. 141.

32. МИЛЮКОВ П. Н. Указ. соч. с. 579, 630, 685.

33. ТРОЦКИЙ Л. Д. Указ. соч. с. 145, 152, 153.

ПУБЛИКАЦИИ

Л. Б. Красин. Письма жене и детям. 1917-1926

Милые мои маманя и родные дочери!

Стомоняков завтра утром летит в Берлин, и я с ним по воздуху посылаю это письмо. Вполне здоров, чувствую себя отлично, много работаю, но не до отказа. В воскресенье (с субботы вечера) был у Катери-ны, но, к сожалению, лил дождь, и, кроме осмотра высокогорья, ничего не удалось предпринять.

Кстати, не забыть: попросите Берзина от моего имени как-нибудь устроить визу Кате, а то обидно, Вик-тор побывает у вас в Лондоне, а она, уже доехав до Берлина, к вам не попадет.

Вчера Соня, Ася и Помзя (он ведь помощник зяблика) поехали на 3 недели к Гермаше на Шатуру в от-пуск. Помзя, он же Гермаша, очаровательный стал мальчик, красавец писаный, точно с картины Рубенса или Тициана.

Из наших видел пока Асю и Бориса. Ася выглядит неважно, похудела и подурнела, а Борис даже лежит с ангиной. Митя поправился, но все еще на болоте. Авель уехал в отпуск к родным на Кавказ, на месяц. Из знакомых за недосугом никого не видал. На днях только был у меня Вашков, он наконец-то уезжает в Лондон, где будет представителем от ВСНХ. Запряжем этого толстяка в работу по Аркосу и проч.

Ну, пока прощайте.

Обязательно мне напишите ваш адрес, как долго вы там пробудете и проч. Если я у Стомонякова по приезде в Берлин не найду подробного и точного письма от вас со всеми этими сведениями, я плюну на всякий отпуск и вернусь обратно в Москву.

76. [10 августа 1923 года]

Милая маманя и родные мои девочки!

Что-то опять давненько нет от вас писем, последнее было от 16 июля, я несколько заскучал. Вы, пожа-луй, теперь где-нибудь за городом и, может

75.

26 июня 1923 года

Окончание. См. Вопросы истории, 2002, "" 1-3.

92

быть, поэтому и не пишете, или причина тому хлопоты со сборами и переездом на другую квартиру? Не представляю, что у вас там делается. С Раков-ским, видимо, выходит осложнение, но я по вопросам внешней политики настолько разошелся со всей почтенной компанией, что ни за что и ни при каких ус-ловиях никакого поста и поручения за границу не приму и оставление нами 54 Eton Avenue дело оконча-тельно решенное. Я очень бы, мама-ничка, просил отдать в переплет все непереплетенные книги и во-обще привести в порядок порядочную накопившуюся библиотеку: она нам, да и ребятам еще очень при-годится. Менее нужные книги можно уложить в ящики, оставить на хранение в Аркосе и впоследствии отправить их куда придется переезжать или прямо пароходом в Питер. Я все более и более убеждаюсь, скоро Россия будет наиболее покойной и удобной страной, в Европе черт знает что делается, и разруше-ние Германии не может пройти бесследно ни для Франции, ни для Англии, социальные противоречия и конфликты там будут все нарастать. Сейчас трудно найти спецов для работы в Германии, все указывают, что мы, мол, в 1918"1919 и у себя дома довольно натерпелись, чтобы нам еще в Берлин ехать. У нас же, хоть многое идет через пень-колоду и хотя власть имущие делают, кажется, все возможное, чтобы все шло навыворот и кое-как, объективное положение страны настолько благоприятно и ее внутренние жиз-ненные силы столь заметно восстанавливаются, что Россия, пережившая варягов, монгольское иго и Ро-мановых, несомненно без большого урона переживет и Нарком-фина, и стабилизацию рубля 1, и литви-новскую внешнюю политику 2. Каракули государственных деятелей какая-то невидимая рука выпрям-ляет в подлинные письмена истории, и как мы ни ошибаемся и как ни куролесим, выходит все ладно: вот что значит плыть в одном направлении с великим историческим потоком.

Я живу по-старому. Работы немного стало поменьше и на воск[ресенье] и понед[ельник] этой недели я ездил к Классону на Электропередачу. К сожалению, оба дня лил проливной дождь, и мы, походив, на-подобие мокрых куриц, по болоту, должны были убраться восвояси и засесть за канцелярскую работу или за чтение. Лето из рук вон плохое. Подгоняю к нач[алу] сентября уехать в отпуск, но дня опреде-ленно назначить еще не могу, гл[авным] образом из-за Фрумкина, до возвращения которого мне отсюда нельзя уехать. Мне, конечно, страшно хотелось бы ускорить отъезд, чтобы не пропустить еще у вас там теплого времени. Ну, я думаю все-таки, что весь сентябрь еще должен быть теплый. Соня, Ася и Помзя сейчас на Шатуре у Гермаши, и я должно быть завтра с Гермашей туда поеду на субб[оту] и воскресе-нье. Как видите, это вот уже мой третий weekend 3, только погода подгуляла.

Ну, пока до свидания.

Крепко вас всех, мои милые и родные, целую и обнимаю. Будьте благополучны и пишите. Ваш папаня.

77. 19 августа 1923 года

Милая моя Маманя!

Очень мне больно было читать из писем и слышать от Маринушкина, что здоровье твое плохо. Горюю об этом и за тебя, и за ребят, и еще больше за себя, потому что чувствую и твой и их укор мне,

93

да и действительно выходит, ничего, кроме обид и огорчений, я тебе за всю жизнь с тобой не принес. Худого тебе судьба послала мужа, и, верь мне, мне очень горько и тяжело, что я не мог и не могу сде-латься таким, какого тебе надо.

А тут еще сваливается на тебя болезнь Анд рюши! По сообщениям из Берлина, болезнь его не считается опасной, и надеюсь на скорое выздоровление, но как бы то ни было, тебя вся эта передряга, очевидно, встревожит и много возьмет у тебя сил. Вера Ивановна мне говорила, что в Берлин поехала Нина, что, по-моему, правильно, лучше пусть она его привезет в Лонд[он], если лечение не потребуется продолжи-тельное, чем тебе самой ездить и рисковать расхвораться в конец самой, особенно учитывая трудности путешествия и тяжелое положение в Германии, где вот-вот может начаться такое, чего еще свет не ви-дел.

Вера Ивановна тоже поехала в Берлин и, так как она чрезвычайно проворный и оборотистый человек и, как видно, очень Андрея любит, то, я думаю, сделает там все что только может. Что болезнь застала А[ндрея] в Германии, тоже в конце концов лучше, - в Турции или по дороге это было б совсем ужасно, в Берлине же он с самого начала попадет в руки лучших врачей и в хорошую лечебницу. Здешние врачи по симптомам, сообщенным из Берлина, делают успокаивающий прогноз, и я надеюсь к моему приезду в Л[ондон] застать Андрюшу уже у вас.

Я собираюсь выехать в начале сентября, но точной даты еще не решил, так как должен ждать возвраще-ния Фрумкина, который в Бадене.

Если Фр[умкин] вернется без опоздания, то я выеду числа 7-10 сент[ября] через Кенигсберг. А может быть, придется заехать в Ригу в связи с хлебоэкспортом, тогда поеду по железной дороге.

У нас льют отчаянные дожди, а вчера был град величиной с голубиное яйцо. Сено чернеет, рожь уже полегла, и, пожалуй, под Москвой и на севере урожай будет неважный. Но в среднем он будет все же неплохой, и мы сейчас успешно готовимся к экспорту хлеба.

Ну, вы имеете о нас свежие сведения от Маринушкина. Вероятно, ко времени получения этого письма он уже выедет обратно. Надеюсь, вы не забудете послать мне с ним альбом фото, оставленный мною под скамьей, быть может, у подножья лестницы.

Был прошлое воскресенье у Гермаши, на Шатуре, куда 3 недели назад уехали Сонечка с Асей и Помзей, прихватил и понедельник, но оба дня выдались дождливыми, и мы все время просидели на террасе или в комнате.

Помзя очень хороший мальчик, выглядит точно годовалый, но зато и высосал этот подлец Асю основа-тельно. Сонечка что-то все похварывает, переутомляется работой, видно. Гермаша зато выглядит хоро-шо, очень бодр и с большой энергией занимается своими торфяными машинами. Кажется, дело пойдет, и испытания ближайших 3-4 недель покажут окончательный результат, - а он сводится чуть ли не к уд-воению производства. Все это довольно интересно, но довольно серо, и надо в это втянуться, чтобы чув-ствовать себя хорошо. Имею в виду вас, привыкших к загранице, я все стараюсь себе представить, как вы здесь себя будете чувствовать. По поводу переезда будем решать по моем возвращении. Я постара-юсь навести справки о возможной квартире у Авеля. На зиму глядя, едва ли, впрочем, стоит это пред-принимать, и до будущей весны, пожалуй, лучше [жить] в Англии. Обо всем этом поговорим. Что каса-ется совета уйти от работы,

94

то как ни противны и ни возмутительны даже некоторые колена, которые тут время от времени по мо-ему адресу откалывают, уйти нет никакой возможности ни по личным, ни по общественным причинам. Я иногда на эту тему думаю, но прихожу всегда к одному выводу. Да и работы сейчас на частном [рын-ке] нельзя найти сколько-нибудь отвечающей теперешнему [моему положению] 4, а без работы я так же мало смогу существовать, как волчок... 5 вертевшись.

Пишу утром. Сегодня мы открывали Всесоюзную сельскохозяйственную] выставку 6. Вышел целый город на берегу Москва-реки. Было очень интересно, торжественно и эффектно. Пришлось держать речь на площади перед 10 ООО человек слушателей; я сперва не знал, каким голосом начать речь в такой ау-дитории, а потом вспомнил, как в Сибири вызывают паром с другого берега реки, и закричал благим матом. Вышло, говорят, хорошо.

Ну, пока, до свидания, крепко целую тебя, милый мой Любан, не сердись же на меня, взгляни поласко-вее. Твой Красин.

78. 26 сентября [1923 года]

Милый мой Любан!

Не сердись на меня, что я мало пишу, ей Богу, нет минуты свободной. Когда меня не тормошат разгово-рами или нет заседаний, надо думать так много и такие все интересные и полезные вещи, что я не могу себе этого запретить. Во сколько тысяч раз полезнее здесь каждый день моей работы против загранично-го прозябания. А главное, приятно видеть, как все это растет и ширится. Вот сейчас были люди от Сов-торгфлота. Мы взяли год назад это дефицитное предприятие с убытком [в] 4 млн рублей, а в этом году они уже свели концы с концами, а с будущего года начнут давать прибыль.

Получил твои письма. На многие темы не хочу отвечать, чтобы не вступать в полемику.

Но это мне не мешает очень тебя любить, я тебя никогда не разлюблю и всегда буду с тобой жить.

Целую крепко тебя и родных моих девочек.

Твой Красин.

79. 13 октября 1923 года

Милая моя мамоничка и дорогие мои дочери!

Как я жалею, что вас нет здесь сейчас со мной: стоит такая чудная и красивая осень, что, право, стоит Италии! Я вчера пошел к Сонечке, посидел с ними часа два на 1-м Ильинском, а потом вышел на берег Москва-реки, и так меня увлекла необыкновенная красота безветренного солнечного осеннего дня, что я взял маленькую лодку и часа полтора провел на воде, доехав почти до Ленинских (Воробьевых) гор7. Как раз в это время где-то в Сокольниках началось состязание воздушных шаров, и три или четыре аэро-стата медленно, точно в задумчивости, поднялись и остановились над городом. За полтора часа моей прогулки их только чуть-чуть отнесло, м[ожет] б[ыть] на полторы-две версты" такая тишь была в воз-духе.

Писем от вас, миланчики, нету, если не считать отправленного из Милана в день отъезда. Так я и не знаю, где вы и что с вами, доехали ли вы уже до Лондона или все еще странствуете, и как вы устраивае-тесь, и когда

мне ожидать здесь мамоничку и Катабрашного. Я, конечно, тоже не злоупотребляю писанием, но одно письмо через Бул. обстоятельное я вам, впрочем, послал. А потом, я один, а вас много, и я занят сверх всякого естества.

Ну, буду писать по порядку. Чувствую себя очень хорошо, несомненно, отдых пошел на пользу. Чтобы не толстеть (о, ликование среди старшей и старше-старшей дочерей!), я по вечерам ужинаю только хо-лодное, ветчину или еще что, благо "Арменторг" прислал мне "на пробу? 5-фунтовую банку малосоль-ной икры. Загар мой, конечно, уже сходит, особенно с лица. Работы много, и, если не считать вчерашней прогулки, на воздухе я бываю не очень много. В доме все в порядке. На этой неделе, вероятно, начнем ставить двери и доканчивать недоделки по части освещения. Словом, готовимся вас встречать. Если еще день-два не будет писем, придется вам телеграфировать. Наши все здоровы, виделись из-за нагрузки редко, Бориса даже еще не видал.

Крепко вас, родные мои, целую. Писать пока больше некогда. Мамонич-ка, ты насчет сердца не беспо-койся, вылечимся, а в случае чего по Богданову будем ремонтироваться в. Я вчера к ним заходил: он выглядит великолепно, и, по-видимому, операция действительно сильно его поправила.

Целую всех вас. Красин.

80. 17 октября 1923 года

Миланчики вы мои!

Наконец-то после чуть ли не двух недель перерыва письмо маманички от 11 октября. Где вы, шалуньи мои, были, я даже этого не знаю: не то в Италии, не то под Биаррицем 9.

Любаша, [ты] пишешь насчет больших неприятностей и т. п. Кто это тебе все набрехал? Напротив, не-смотря на жестокие атаки нэпа на монополию внешней торговли, настроение в отношении меня сугубо благожелательное и благоприятное, а так как к этому присоединились еще весьма удачные тактические выступления, то в общем и целом, несмотря на объективные трудности (омужичение, в том числе и моз-гов), мы отстояли свои позиции вполне и имеем передышку, в общем, вероятно, не менее, чем на год. Всякие беспокойства в связи с россказнями разных кумушек надо оставить. Я со времен Владимира] Ильича 10 не чувствовал себя в такой степени господином положения в своей сфере работы, как сего-дня. Если твое осведомление идет от Нетте и, то это доказывает лишь, что он такой же ловкач по части осведомления о внутреннем положении, как и мастер по части перевозки икры. Этакая балда! Ну да и Чернышов тоже хорош! г...ные коммунисты. Вот за такое головотяпство действительно стоит чистить из п[арт]ии.

Завтра я еду в Харьков на сессию ВУЦИКа 12 и для прочтения докладов. Это последнее настоятельно необходимо, и питерцы меня тоже с этим ожидают. Вообще все люди в один голос уговаривают поез-дить по России и показаться провинции, и в этом, конечно, много справедливого. Того же мнения дер-жится и толстый Авель, у которого я был как раз сегодня. Он ярый сторонник переезда сюда и девочек и уверяет, что и в отношении учения и науки, и в отношении работы, и в отношении удовольствий и при-роды здесь жизнь будет богаче и разнообразнее, чем за границей.

Погода у нас портится и насчет природы сейчас плоховато. "Испано [Суизой]" 13 я очень доволен, он какой-то особенно проворный, черт,

в смысле быстроты перехода от нулевых скоростей до 60-80 км, и в силу этого езда на нем по городу сильно отличается от других машин. Сам я за руль, впрочем, ни разу не садился, не до того сейчас, из-за опасения себе простудить бок я езжу уже на закрытой машине, хотя она смахивает уже на Ноев ковчег.

Ну, миланчики мои, пока до свидания. Надеюсь к вам вернуться к ноябрю, к годовщине революции, если не будет каких-либо задержек. Собственно французские дела как будто не вызывают особой спешки, здесь же я за день делаю больше, чем там в полгода.

Пишите почаще и вы, детеныши мои, тоже, Людмильчик, и Катабра-ша, и Любан! Ведь уж не так трудно раз в неделю черкнуть пару строчек. Целую вас всех крепко, смотрите, чтоб маманя не бегала нагишом по нетопленному дому, одевайте ее в фуфайки без всякого сожаления. Целую крепко всех, тоже Анечку и Лялю.

Ваш папаня.

81. 8 ноября [1923 года]

Милый мой Люб анаша!

Я очень огорчился сегодня, узнав от своего великолепного секретаря, что телеграмма тебе не была по-слана до сегодняшнего дня.

Вероятно, ты был очень этим недоволен, а я, конечно, виноват, главным образом в том, что не усмотрел за своим секретарем, что, впрочем, случается со мной и в других делах: за всем не усмотришь.

В Берлин приехал 6 вечером, а на другой день по случаю советского праздника мне уже с утра почти пришлось участвовать в официальных приемах и торжествах 14. Днем было собрание и концерт в фи-лармонии, и с той самой кафедры, на которой когда-то дирижировал Никит15, Крестинский 16 произно-сил обычную приветственную речь, а затем оркестр филармонии исполнил "Интернационал" и 9 сим-фонию 11. Все было чинно и довольно импозантно. Но все это было ничто по сравнению с вечерним раутом в посольстве, где собралось до 500 человек представителей дипломатического корпуса, чиновни-ков министерств, промышленников, банкиров и всякой "знати", и тут же коммунисты наши и немецкие. Не думаю, чтобы когда-либо в залах посольства собиралась столь разношерстная компания. Со мной же чуть не вышел скандал в том отношении, что, отложив по обыкновению переодевание до самого вечера, я, начав напяливать на себя смокинг, к большому удивлению констатировал в своих чемоданах отсутст-вие рубашек, кроме полосатых и пестрых. По дневному концерту публика знала о моем приезде, и от-сутствие мое на вечере было совершенно невозможно, пойти же в пестрой сорочке тоже было нельзя. Выход из трагикомического положения был найден только после тщательного обыска моего берлинско-го чемодана, в котором на дне, по счастью, оказалась одна сорочка, хотя и не безукоризненной свежести. Впопыхах Ляля сорочек мне не положила.

Немцы без различия направлений признают положение трудным до безвыходности, но, скорее всего, дальнейшее развитие пойдет не по пути какого-либо переворота или организованной борьбы, а разложе-нием и нарастанием разных хулиганских и центробежных стремлений доведенной до отчаяния массы. Людьми, просящими милостыни, полны улицы, и у всякой кассы, где платят деньги, на Untergrundbahn] и пр. стоят люди,

4 ЗгаэЗЗЗб

97

прютягивающие руку. Много случаев драк и открытого уличного грабежа. Останавливают днем автомо-били и обирают дочиста. На некоторых улицах вечером людей раздевают донага и пускают по домам в белье или даже нагишом...18 не беспокойся и не воображай разных страстей и напастей, которые вовсе мне не угрожают. Дня отъезда я еще не назначил, но, вероятно, не задержусь здесь более 3-4 дней.

Пока кончаю, а то ко мне пришли и, если отложу, письмо пролежит.

Целую тебя, милая моя маманичка, будь здоров и благополучен, не беспокойся за меня, подготовляйся к отъезду. Следи за своим здоровьем и сном. Крепко тебя и девочек родных целую.

Твой Папаня.

82. [8 ноября 1923 года]

...19Это делается, кажется, по указаниям некоторых правых организаций, старающихся направить дви-жение в русло антисемитизма и демагогических выходок, грабят булочные, а вчерашней ночью в опре-деленном районе планомерно обобрали ювелирные магазины. Понятно, на еврейских магазинах дело не остановится, и применение лозунга "грабь награбленное" в немецких условиях и при отсутствии такого фактора, каким у нас была коммунистическая] п[арт]ия и Советская власть, может привести людей к совершенно неожиданным для инициаторов последствиям. Так это все и будет катиться вниз неизвестно докуда и неизвестно куда. Ясно только, ход дела и формы будут здесь существенно иные, отличные от наших.

9 ноября.

С утра известие о переговорах в Баварии, но уже за завтраком у Дейча 20 сегодня сообщают, что Гитлер и Людендорф окружены войсками, верными правительству, и что весь этот Putsch 21 провалился. Итак, у Штре-земана 22 есть возможность победить баварских сепаратистов, и весь вопрос только в том, есть ли у него к тому настоящая охота... 23

83. 14 ноября 1923 года

Миленький мой и родной Любан! Было от тебя одно письмо и больше нет. Боюсь я, что ты считаешься письмами и уже, может быть, осердился на меня, что я тебе послал пока одно письмо. А между тем, род-ной мой, я о тебе постоянно думаю, и очень по-хорошему, и люблю тебя, и если не писал, то только по-тому, что, по обыкновению, с приездом в Берлин здесь оказалось много дел и всякой сутолоки, обедов, завтраков, свиданий и проч. Много приезжих из России, с каждым надо повидаться, переговорить и пр. и пр. Пожалуйста, миланчик, не сердись на меня и не думай ничего плохого, не поддавайся разным наве-там и сплетням, и самое лучшее, если бы ты вообще поставил себя так в отношении осведомителей, что-бы они попросту не смели заговаривать с тобою на определенные темы. Потеряешь от этого немного, ибо 99% являются чистейшей выдумкой, а остающийся 1% искажением, кривотолками и сплетней. Са-мое лучшее, если о том, что тебя интересует, ты будешь спрашивать прямо меня самого, поверь, узна-ешь больше и правильнее.

Я уже готов к отъезду и со дня на день собираюсь уехать, но ожидаю одного господина, с которым ви-делся Молченко и который запоздал. Сегодня есть телегр[амма] о его приезде, и я думаю в пятницу или субботу выехать в Ригу, где вагон меня уже ожидает (хотя и был здесь слух, что

98

вагоны вообще отменяются). Едем вместе с Гринфельдом, но багажа у нас накопилось столько, что я уже не знаю, как мы с ним из Герм[ании] выберемся. Даже только что приехавший сюда Цюрупа (junior) 24 уже посылает "небольшую посылочку" в Москву, и так накопляется целая гора, а откажи" смер-тельные обиды. Себе я в Берл[иие] ничего не покупаю. Кажется, все есть, а кроме того и цены здесь ахо-вые, пожалуй, не очень много дешевле против Лондона.

Новейшие события (провал мюнхеновской реакционной клики) 25 дает надежду на некоторое успокое-ние здесь, и в декабре тебе и Людмильчику, вероятно, беспрепятственно можно будет проехать через Берлин. К весне, однако, тут едва ли будет спокойно, так как общее положение страны при всяких усло-виях, даже если бы сейчас были как-либо урегулированы рурский и репарационный вопросы 2", еще долго будет продолжать ухудшаться.

Погода тут была довольно неважная, холодно, и у меня неожиданно появилось опять мое ушовое забо-левание. Маманин ящичек, правда, при мне, и я, вероятно, вовремя остановил распространение этой ис-тории, но все-таки ухи несколько припухли, и ощущение несколько неприятное.

Как-то вы там, миланы мои, поживаете? Вам, маманя, я строго-настрого приказываю побольше спать и часок-другой спать еще и днем. Вон, Стомонякову здесь велено среди служебного времени спать 2 часа, притом непременно раздеваясь совсем, и, хотя он отдыхает таким образом всего х/г часа, говорит, что уже чувствует благотворность такого режима. Иметь спальню в кабинете! - это уже действительно гер-кулесовы столбы, но вообще после обеда нервным людям с полчасика соснуть полезно. Проявили ли снимки" Пришлите. Девочек моих родных целую и прошу их хоть изредка мне писать. Целую Володю, Андрюшу и Нину. Привет В[ере] И[вановне], Ляле и всем знакомым.

Милый мой Любанчик, еще раз Вас целую крепко и нежненько и очень Вас люблю. Не беспокойтесь за меня, и если сердитесь, то не очень.

Целую, твой Папаня.

84. [16 ноября 1923 года]

Милый мой Любанчик! Родные мои девочки!

Узнал, что тов. Швец сегодня едет в Амстердам и Лондон, и спешу вам послать свой привет из Берлина, откуда все не могу выбраться: выезжаю завтра или самое позднее в воскресенье, если завтра еще что-нибудь задержит. Ушовое мое совсем прошло, и последние два дня я себя опять очень хорошо чувствую.

Милая маманичка, не скучайте, спите хорошо и спокойно, кушайте сливки, собирайтесь к декабрю в путь-дорогу с Людмиланчиком. Всех обнимаю и крепко целую. Как карточки" Привет, ваш папаня.

Пятница.

85. Москва, 23 ноября [1923] года

Миленький мой, родной и дорогой Любанаша! Вот уже 3-й день я в Москве, и все не мог собраться тебе писать: так много всяких дел на меня свалилось по приезде в Москву, и я еще не вижу, когда выберусь из этого вороха бумаг и множества разговоров и встреч, накопляющихся, обыкновенно, за 2 мефща] от-сутствия.

99

Ну, прежде всего, доехал я великолепно, и, хотя в Берлине и был слух о состоявшемся по случаю свире-пой экономии прекращении особых вагонов, все-таки в Риге меня встретил Маринушкин, пригнавший по его выражению, туда мой вагон. На вокзале в Риге было всего 1 1\г часа времени до отхода поезда. Наташа с мужем тоже была там. Она, бедняга, выглядит неважно, и будто бы у нее доктора находят на-чавшийся процесс в верхушках обоих легких. А она, несмотря на снег и гололедицу, была на вокзале в легоньком пальто и чуть ли не туфельках вместо ботинок. Вот и делай что хочешь с таким народом! Го-ворили о переезде на Шатуру или на юг, она говорит, что без своего Феди не поедет, значит, и тут выхо-дит не так-то просто, все-таки он на службе, и перевод потребует некоторого времени, а кроме того, в Крыму сейчас погода начинается не слишком важная. (Вообще же, как мне сегодня сообщил бывший у меня Названов, в Симеизе два месяца они прожили прямо не хуже, чем в довоенном Крыму!)

В Москву ехали впятером, не считая Маринушкина: я, Гринфельд, Туров 27 (заместитель Стомонякова) и еще один <асрасный директор" с женой, Уханов 2в, едва не умерший в Берлине от аппендицита, воз-вращался после очень тяжелой операции, и потому я взял его в свой вагон. Из Берлина выехали в 5.45 дня, в 9 ч[асов] вечера на другой день были в Риге, на следующий] день утром на границе в Себеже, а еще на следующий, в 12 дня, - в Москве; словом, от Берл[ина] до Москвы всего 2 1jz суток; я даже не совсем доволен такой быстротой, раньше, бывало, успеешь выспаться и хорошенько позаниматься, а тут не успел разложить бумаги, и уже Москва.

На вокзале встретили, как водится, свои комиссариатские, с Сонечкой и Грожаном во главе. Приехал домой, взял ванну и в 1 час дня уже был на заседании Совнаркома, вступив немедленно в бой с Нарком-фином и другими по злободневным вопросам: началась нормальная московская работа.

Впечатление от самой Москвы хорошее. Как-то еще больше порядка, на окнах магазинов больше товара, вечерами освещение всюду, особенно по сравнению с полутемным мрачным обнищанием Германии. Что касается дел советских, то я еще, конечно, не вполне вошел в курс, но в общем положение тоже удовле-творительное. Конечно, налицо большой экономический и хозяйственный кризис, ошибки финансовой и внешней политики дают себя знать, между прочим, громадным несоответствием высоких цен на пред-меты промышленного производства по сравнению с низкими ценами хлеба и сельскохозяйственных] продуктов 29. В результате получается ограбление мужика, которому почти не из-за чего увеличивать запашку, ибо он ничего не может купить за проданное зерно, а вследствие плохой покупательной силы деревни и промышленность не может встать на ноги, нет сбыта, нельзя нагрузить полностью фабрику и завод; а работая с малой загрузкой они, естественно, производят слишком дорогие продукты. Главным выходом тут д[олжен] б[ыть] внешний заем, кредит на восстановление крестьянского хозяйства, т. е. перемена курса внешней политики - словом, тешешь тот же кол на тех же головах и с тем же успехом. А воз, тем не менее, тихо, вперевалку, то застревая в канаве, то вновь вылезая на ухабистую дорогу, все же кое-как движется вперед и вперед, ибо история - за нас, даже несмотря на все наши ошибки.

В общем, полагаю, мы понемногу идем все-таки на улучшение и так как до весны едва ли что крупное может произойти в Евр[опе] и на наших границах, то, я думаю, всю зиму проживем спокойно.

100

В доме у меня тоже все в порядке, топливо есть и, по-видимому, всю зиму будет достаточно тепло.

Поэтому, милая маманичка, я вас с Людмильчиком жду сюда числу к 15-20 декабря. Полагаю, что к этому же примерно времени Стомонякову придется сюда приехать, и, если вы хотите, я думаю, вы мог-ли бы в его сопровождении доехать до Риги, а туда я пришлю вагон, и даже, очень может быть, дядя Ге-ра приедет туда вас встретить, так как он хотел бы повидаться с Наташей. Если Ге не поедет в Риту, я пошлю туда Ив[ана] Мих[айловича], и вы доедете до Москвы великолепно. Здесь, я надеюсь, тоже будет неплохо: маленькие печурки во всех квартирах (кроме моей) убрали и, вероятно, можно будет иметь третью комнату без риска, что соседи вверху и внизу будут топить картоном и бумагой, наполняя ее ед-ким дымом. Только вот лифт не действует, но, если принять во внимание, что квартира в одном этаже, то в общей сложности лазания по лестнице будет не много больше, чем в Лондоне. Насчет еды Василь-евна относительно на высоте, ванна токе есть.

Итак, миланчики мои, собирайтесь и приезжайте. Запаситесь теплыми вещами, обувью, не мешает взять дюжину кусков мыла и пр. а то здесь все это втридорога. Для меня привезите: 1) 3 мои сорочки крах-мальные, 2) оставленные в одной из сорочек манжетные запонки, золоченые. Пожалуй, пару таких запо-нок можно было бы еще купить, но попроще, накладного золота или золоченых, но не золотых, 3) пол-дюжины запонок для воротничков" передних и столько же задних" каких, спросите Володю, 4) 1/г дюжины коробочек с карандашными графитами у Swan'a, дабы они подошли к моему карандашику, по-даренному Володей. Все остальное у меня есть, из белья разве лишь простых полотенец и, м[ожет] б[ыть], еще наволок.

Приезжайте, маманичка милая, непременно, вас тут уже ждут, я сказал Гермаше и Авелю, и они даже в ажитации по случаю вашего приезда. Погода еще неважная, но к вашему приезду, наверно, установится зима и будет хорошо. Работы у меня сейчас очень много, и я еще около 2 недель буду перегружен, а там понемногу войдет в норму.

Крепко всех вас, миланчики мои, целую. Стомонякову я пишу, чтобы он вам сообщил, когда именно он едет в Москву. Если это время вам не подойдет, вы, конечно, можете ехать и без него, в Риге вас если не Ге, то уж Маринушкин встретит во всяком случае, но тогда мне заблаговременно, примерно за неделю, телеграфируйте день вашего приезда в Ригу, чтобы я успел прислать Маринушкина и вагон заранее. Родным моим девочкам, Катабрашному и милой Любаше, придется, значит, домовничать. Ну, ничего, пускай приучаются, не все же у мамани под крылышком сидеть.

Привет мой всем.

Ваш папаня.

86. Москва, 22 июня 1924 года

Милая дорогая моя маманичка!

После Вашего отъезда очень скучно и пусто стало у нас в доме, и я долго не мог привыкнуть к тому, что тебя уже нет и что, пойдя в столовую, я не застану там тебя в хлопотах около чайного стола, ну да и му-хов по ночам у лампы никто уже не довит. Надеюсь, впрочем, что мне недолго придется жить одному в этой пустыне и что примерно через неделю или дней 10 максимум я следом за тобой двинусь на запад.

101

Получил твои очень милые и ласковые письма с дороги, радуюсь, что хорошо едешь, и надеюсь полу-чить в тот же день голландскую визу.

Дома у нас все благополучно, идет, как заведенные часы. Я принимаю исправно иод, дошел уже до 12 капель. Лид[ия] Вас[ильевна] исправно готовит мне блинчики и пр. словом, все как полагается. Дела свои привожу в порядок и надеюсь, что послезавтра, в четверг, по НКВТ у меня все будет кончено и за-держка останется лишь за немецкой историей. Немцы же не шьют, не порют и явно думают нас взять измором 30.

Ну, пока до свидания, милый мой. Крепко тебя целую и очень нежно вспоминаю. Целую девочек тоже.

24 июня.

Сегодня окончили обсуждение доклада к[омисс]ии Фомина, обследовавшей заграничные торгпредства. Гора, как говорится, родила мышь: комиссия ездила полгода, извела уйму денег, заставила на местах произвести множество всяких дополнительных работ, отчетов и проч. а из конечных выводов и предло-жений не осталось почти ни одного, и все пойдет своим чередом, как если бы никакой комиссии вообще не было. Таким образом, этот лишний камень с дороги убран, и с этой стороны препятствий к моему немедленному отъезду нет. Остается лишь немецкий инцидент. Впрочем, сегодня решено еще вызвать сюда Раковского и, чего доброго, мне придется его ждать. Но я надеюсь отделаться, все равно мое мне-ние им нужно лишь чтобы поступать наоборот, могут и без меня обойтись. Р[аковский], как кажется, зашел слишком далеко в своей уступчивости 31, и я не знаю, как ему удастся согласовать обещанное с тем, на что может пойти Москва. Теперь вот дело за немцами. От них ни слуху ни духу, и, я думаю, без нажима с нашей стороны они будут тянуть еще долго, а наши проявляют вялость, абсолютно непозволи-тельную.

87. 31 июля 1924 года

Милая моя маманичка и золотые девочки!

Пишу это вам, уже сидя в вагоне по дороге в Берлин, откуда и пошлю это письмо дальше.

В конце концов я решил уехать в воскресенье, так как немцы не подавали никаких признаков жизни, а мне не век же их ждать. В пятницу днем был я у Рыкова и заявил ему, что в воскресенье крепко решил ехать.

Зашла речь о немецком конфликте. Я начал над ним подтрунивать и пророчил, что они в этом болоте еще просидят, пока не нажмут на немцев. Да как же мы можем нажать, если они не хотят? Велите Чиче-рину призвать посла и пугнуть его опубликованием переписки и нот и посмотрите, как он запляшет. Так и сделали, и действительно, эффект получился полный. Вначале посол стращал, что Берлин этого не потерпит, что это означает разрыв и может повести к падению кабинета и пр. Наши отчасти этому пове-рили и поэтому-то меня уговорили остаться еще хоть до вторника, чтобы вместе обсудить меры на слу-чай разрыва. Но когда Ранцау увидал, что мы всерьез грозим опубликованием документов, то уже в суб-боту он пришел,к Чичерину и протокол был подписан. Если бы нас послушали и сделали то же два ме-сяца назад, конфликт уже два месяца назад был бы ликвидирован!

Вот чем вызвана была задержка моего отъезда: вместо воскресенья, я выехал в понедельник 28 июля.

102

Ну, други мои милые, я жду от вас известий. Пишите или телеграфируйте мне в Берлин, когда вы думае-те выехать из Лондона, получили ли визу на проезд через Францию? Я думаю, встретиться нам лучше всего в Генуе или в Сан-Ремо? Я пробуду в Берлине, вероятно, дня четыре, если не будет чего-либо осо-бенного, вроде переговоров и т. д. что выяснится с моим приездом и приездом Крестинского, который едет следом за мной (вероятно, дня через 2-3 после меня). Освободившись в Берлине, я поеду в Геную или Сан-Ремо: либо я буду вас там догонять, либо я буду там ждать, если вы позже моего приедете в Италию. Чтобы не потерять друг друга, имейте в виду, что Старков будет всегда знать мой адрес, и вы, уезжая из Лондона или приехав, например, в Геную, телеграфируйте Старкову, где, в какой гостинице вы остановитесь, а он не медля сообщит мне, и так мы установим связь между отцами и дитями. Очень я рад, предвкушая счастье увидеть, наконец, ваши родные морды и пожить вместе с вами на приволье.

Ну пока, до свидания. Очень в вагоне качает и почти нельзя писать.

Крепко всех вас целую.

Из Риги до Ковно ехал вместе с М. И. Брусневым. Он всем кланяется. Целую вас, милая моя маманичка, и крепко вас люблю и никогда не [забываю].

31 июля. Сейчас подъезжаю к Берлину.

88. б сентября 1924 года

Милая моя, дорогая Любаша! Я всю дорогу думаю о тебе, мое родное солнышко, н очень нежно тебя люблю. Не придавай значения тому, что случилось, это мне не мешает тебя любить, и мы будем всегда вместе с тобой жить, и все будет хорошо.

Прости меня, пожалуйста, что я тебе причинил столько горя, мне очень тебя жаль, только не требуй от меня плохого отношения к людям, к которым мне не за что плохо относиться. Не слушай наветов со стороны и не старайся находить всему самое худшее объяснение и низкие мотивы, это не так, могу тебя уверить.

Я же буду тебя всегда крепко-крепко любить и мне просто хочется с тобой быть. Если бы это было ина-че, я просто бы от тебя ушел, но этого вовсе нет. Не взял тебя сейчас с собою, потому что еще рано, ты еще не пережила и не переболела всего, да и мне было бы трудно, а силы надо беречь для тех боев, ко-торые мне и всему Внешторгу предстоят [в] ближайшие недели.

Родная моя, займись сейчас собой, своим здоровьем, и хорошо было бы тебе съездить куда-либо на юг, погреться еще на солнце. С деньгами как-нибудь справимся, только пиши мне заблаговременно о своих планах и дефицитах. К зиме надо бы тебе накопить в себе тепла. Еще важно теплее одеваться: ты зимой постоянно простужаешься и на этих простудах много теряешь.

Едем мы очень хорошо и вот уже приближаемся к Ковно. Стомон[яков] решил пока не ехать: ему докто-ра не позволили прервать лечения, и я послал ему с дороги письмо, чтобы он долечивался. Приедет в Москву дней через десять.

Я здорово сплю, по обыкновению. Едем мы большой компанией. Один том "Ожерелье королевы? 32 прочел. Хуже идет с русскими газетами и еще хуже с работой! Обленился я за последние недели здоро-во.

103

Пока до свидания, мой милый, хороший мой, ласковый Любан. Поцелуй девочек, не грусти, а главное, будь здоров. Я тебя крепко целую и обнимаю. Твой Красин.

89. [Между 7 и 15 сентября 1924 года]

Милая моя мамоничка!

Я очень скучаю, не имея от вас никаких известий, хотя утешаюсь тем, что, если бы у вас что-нибудь бы-ло не в порядке, мне бы скорее сообщили.

Пожалуйста, миленький мой, не беспокойся и не предавайся никаким злым мыслям. Я очень тебя люб-лю, и ты мой родной и любимый навсегда, и никто и ничто этому не помешает и нас с тобой не может разлучить.

Крепко тебя, родимого моего, целую и обнимаю вместе с дочками моими неоцененными.

Твой Красин.

90. 20 сентября 1924 года

Милая моя дорогая и любимая моя маманичка! У меня два или три листка с начатыми для вас письмами, но меня так рвут на части, что я не могу их закончить. Со всех концов Европы съехались люди, а тут еще и свои немецкие дельцы, и я буквально целые дни принимаю, диктую телегр[аммы] и пр. и пр. Начина-ется работа сразу довольно оживленным темпом, и вы не сердитесь на меня за отсутствие обстоятельных писем.

Смогу посылать вам, миланчики мои, лишь коротенькие записочки. В Москве, видимо, тоже сразу при-дется впрячься вовсю. Аванесов33 не выдержал марки и, не дождавшись моего приезда, слег и сейчас уезжает на 2 недели в Крым, и, таким образом, комиссариат и без главы и без зама. В самом НКВТ как будто все в порядке, но в других местах куролесят по-прежнему: глупые назначения, замена знающих людей черт знает кем и проч. и проч. Чистое наказанье! Ну, я здорово заправился силами и смогу тянуть нагрузку.

Вообще же сведения из России неплохие, неурожай, кажется, [не] меньше, чем сперва предполагали, и вообще настроение, говорят, неплохое.

Чтобы не задерживать письмо, кончаю, а то опять кто-нибудь перебьет.

Целую вас всех крепко, мои милые, очень скучаю и прошу мне писать. Herr Krassin, Lindenstrasse, 24-26, Berlin. Если я и уеду, мне перешлют с воздушн[ой] почтой. Не засиживайтесь в Венеции, поскорее устраивайтесь в Лондоне на зиму (Лукки 34 и Люба), а маманя и Катя приезжайте в Москву.

Молитву, маманичка, читаю и очень вас и отродье ваше люблю. Крепко целую. Ваш папаня.

91. 22 сентября [1924 года]

Милая маманичка и родные мои девочки!

Получил письмо мамы и Кати из... 33, и хорошо, так как я очень соскучился и хотел уже запрашивать телеграммой, где вы. В Берлине чувствую себя уже почти как в Москве. Кроме Турова и других бежен-цев здесь Рабинович зб, Гардении, Штоль, Березин (пом. Игнатьева ^ и затем еще полпреды из Праги, Вены и много всяческих других людей со всех концов Европы - целый съезд зв.

104

Поеду в Москву со Свердловым, который был здесь и решил меня подождать, чтобы ехать вместе. Мно-го всяких переговоров и свиданий с самыми разнообразными деловыми людьми. То о бакинских нефтепроводах, то о кинофильме, то о пароходе. Вчера, в воскр[есенье], я ездил за город с гл[авным] директором киноконцерна "Ufa? 39 осматривать фильмовый городок в Новом Бабельсберге *°, где на открытом воздухе ставятся разного рода фильмы и где применяется остроумная система декораций, комбинируемых с натурой для достижения всяких эффектов. Очень подробно осмотрел все их устройство и выслушал ряд докладов, в том числе одного из лучших германских режиссеров. Таким образом я пополняю свое кинообразование и готовлюсь к московской киноработе. Загар мой, увы, начинает сходить, но все-таки все наркомвнешторговцы не могут надивиться, как я хорошо выгляжу. Москва уже бомбардирует телеграммами, когда приеду!

Судя по письмам, там все обстоит all right41, по крайней мере по НКВТ. Запрашивают, присылать ли вагон: очевидно, Маринушкин не прочь съездить в Ригу. К его разочарованию, послал телеграмму - вагона не надо.

Ну, роднанчики мои, как же вы-то без мамани поживаете? Очень меня огорчает, что маманя опять не-много сдала. Я это положительно ей запрещаю и очень вас, маманичка, прошу потолстеть, и не скучать, и хорошо кушать. Если вы в четверг выезжаете, то это одновременно со мной: я тоже в среду буду иметь званый обед у Kriege с моим докладом, а в четверг уеду, если не случится чего-либо непредвиденного. Во всяком случае я в М[оскву] спешу еще из-за отъезда в Крым Аванесова.

Крепко Вас обнимаю всех и целую.

Привет Б. С. Ваш папа.

92. 26 сентября 1924 года

Милая моя мамоничка и золотые мои Лукки, Катя и Люба! Пишу вам еще из Берлина. Не удалось уе-хать, во-первых, из-за моего доклада германским разным Geheimraf ам 42 и статс-секретарям о нашем хозяйственном положении, а во-вторых, из-за необходимости дождаться здесь Старкова, который при-езжает сегодня вечером. Я виделся с ним в Санта Маргарите, но здесь, в Берлине, накопилось много ма-териала для разговоров. К тому же Туров тоже болен и немедленно по приезде Старкова идет в отпуск. Свидание с В. В. [Старковым] необходимо, видимо, еще и потому, что из Москвы идут усиленные слухи о состоявшемся будто бы решении перевести Ст[омонякова] на какую-то работу в Москву. При условии ухода Стом[онякова] и болезни Турова такой перевод означал бы полный развал и разгром берл[инского] отделения, и я вообще не понимаю, какому черту нужно совать нос в это внутреннее рас-пределение работников НКВТ. Очевидно, что предстоит по этому поводу вести целую баталию в Моск-ве и сговориться с В. В. [Старковым] по всем главнейшим вопросам. В Москву тоже надо поторапли-ваться, и, хоть я здесь не сижу без дела, там мое присутствие еще более необходимо. Выезжаю туда окончательно завтра, 27 сентября, и буду там, стало быть, 30 сентября.

Полагаю, что вы сейчас тоже уже в пути и поэтому шлю это письмо по парижскому адресу, записанному Любашей в моей записной книжке. Не знаю, насколько правилен этот расчет, но так выходило по ваше-му письму.

105

Опасаюсь я, как бы вы не сели на мель с деньгами из-за изменения всей поездки.

Купил пылесос и везу его с собою, равно и электрический чайник.

При упаковке вещей в Лонд[оне] для отправки в Ленинград необходимо составить в 3-х экземплярах точную ведомость ящиков, с указанием номеров и содержимого (примерно), и послать 1 экз. мне в Мо-скву (курьером через Аркос или торгпредство, 1 экз. в Питер тов. Бегге *", на имя которого надо отпра-вить транспорт, и 1 экз. ставить про запас у себя. Володя, вероятно, знает, как такие отправки делаются, если же нет, возьмите кого-либо от Аркоса.

27 сентября.

Милая маманичка!

Пишу две строчки за несколько минут до отъезда в Москву.

Едем вместе со Свердловым, чему я рад, так как ехать одному не особенно удобно в отношении вещей, тем более в восточных-то государствах. Я доволен, что вырвался из Берлина, где чем дальше сидишь, тем больше всяких приемов и визитов. Старков вчера вечером вернулся, и главнейшие вопросы мы с ним обсудили, так что и с этой стороны дело в порядке.

Я все еще полон итальянским солнцем, с тою разницей, что с меня совершенно сошла итальянская лень и я с большим удовольствием примусь вновь за работу.

Купил, маманичка, даже рейтузы! Надо только молить Богов, чтобы они не простояли в углу, подобно лыжам.

А вот для сведения девочкам, старшей и средне-старшей, посылаю газетную вырезку, доказывающую, как опасно излишнее увлечение "похудением". Пусть-ка каждая из них прочитает эту заметку и переве-дет ее для контроля тебе.

Ну, пока до свидания. 30-го надеюсь быть в Москве, откуда вам пошлю телеграмму. Крепко вас всех целую и обнимаю. Читаю все положенные большие, средние и маленькие молитвы и жду вас, милая ма-маничка, поскорее в Москву **. Любящий Вас Ваш папаня.

Привет Володе и Ляле.

П. С. Мои костюмы ты, мамоничка, уж захвати с собой: мои в Москве годны лишь для повседневной службы, в Лондоне же есть два совсем новых (черный с полосатыми бр[юками] и коричневый полоса-тый), - они мне будут вполне кстати для более официальных выступлений. Здесь за шитье костюма приходится платить 100 марок, т. е. вдвое дороже Италии. Вообще здесь все цены в 1 V2-2 раза выше итальянских. Мой костюм из купленной в Венеции материи сегодня будет готов, еще не знаю, как это удастся.

Я чувствую себя хорошо и бодро, совершенно не утомляюсь, постараюсь в Москве по субботам и вос-кресеньям отдыхать и, может быть, даже буду ездить верхом. Берегите и вы накопленное за Лидо здоро-вье, в особенности Вы, мамоничка. Я очень по вас всех соскучился, постоянно о вас думаю и всех вас крепко целую и люблю. Поскорее собирайтесь из Лондона и приезжайте в Москву, как только устроите Лукки и Любу.

Крепко обнимаю и целую.

Папаня.

106

93. 24 октября 1914 года

Милая моя дорогая и золотая маманичка!

Наконец-то я получил вчера телеграмму Володи с вашим адресом, а сегодня пришло письмо Людмиль-чика, и я теперь более или менее ясно себе представляю, где вы и что с вами, а то я уж совершенно те-рялся в догадках, ты же в своих телеграммах не давала адреса, а я не понимал, почему мои адресованные в Лондон письма до вас не доходят. Даже написал было вам сердитое письмо по поводу вашего молча-ния, но не отправил, решив дождаться ответа на отправленную Володе телеграмму, да и [ие] хотелось мне посылать Вам, родному моему и милому, сердитого письма.

Очень печально, что Манухин нашел твои легкие не совсем в порядке, но, я думаю, унывать нам не сле-дует, в нашем возрасте это вещь, не представляющая особой опасности, если, конечно, не запускать и лечиться, а во-вторых, я все-таки еще не уверен в диагнозе Манухина, и, полагаю, следовало бы его про-контролировать обращением к какому-нибудь выдающемуся и абсолютно авторитетному специалисту. Я несколько пеняю на самого себя за то, что рекомендовал тебе пойти к Манухину. Мне тут сообщили о нем не очень утешительные вещи. Будто бы теория его никакими фактами еще не подтверждена, а прак-тикует он, как и всякий модный доктор, и дело ведет более или менее как лавочку. Сообщи мне, пожа-луйста, какое он на тебя производит впечатление, и не опасаешься ли ты, что он находит болезни, может быть, даже и у здоровых людей, чтобы оправдывать на их лечении свои теории. А тут еще, пожалуй, возомнил, поверив белым газетам, что имеет перед собой жену чуть ли не богатейшего человека Евро-пы. Во всяком случае, необходимо проверить его диагноз обращением к первоклассному специалисту по этого рода болезням и непременно проделать все полагающиеся в таких случаях анализы и исследования в более или менее нейтральном клиническом месте, чтобы вполне элиминировать45 если не частную заинтересованность, которой, м[ожет] б[ыть], в данном случае и нет, то, например, увлечение своей тео-рией или методом лечения и т. п. Я очень прошу тебя, милый мой Любан, сделать это, т. е. показаться лучшему специалисту, профессору по легочным заболеваниям.

И напиши мне обо всем возможно подробнее, я спрошу здешних врачей.

Я послал вам за этот месяц 4 или 5 писем на адрес Володи: 54 Eton Avenue, и очень будет жаль, если они пропали по небрежности жильцов этого номера; другого же адреса у меня не было. Ваш теперешний я считал действительным только на время вашего проезда через Париж, не думая о том, что вы там же могли остаться на несколько недель.

Я живу здесь более или менее по-прежнему, т. е. как жил до приезда мамани: ухожу из дома с 10-9 приезжаю с 4-5 или 5-6 на обед и возвращаюсь вечером. Чтобы не потолстеть (о ликование Лукки и Ка-ти!), вечером не ем горячего, а лишь холодную закуску и стакан чаю. За обедом, если в супе есть мясо, то больше мясного уже не полагается. Лид[ия] Вас[ильевна] обслуживает меня более или менее удовле-творительно, и с этой стороны все в порядке. Хуже с квартирой. Тут идет развал, ибо оказалось, трубы отопления не были ремонтированы, и сейчас пришлось все разбирать, частью выламывать, и я еще не вполне уверен, сделают ли эти головотяпы все как надо. Как это вышло, что при весеннем ремонте эта

107

важная статья была обойдена, не знаю, но факт тот, что все забито внутри ржавчиной, и у Нариманова 46 батареи тоже не действовали. По сиюминутности пробьем стены и поставим дверь в столовой и в ванной.

Если бы не бешеная работа, было бы очень скучно, я привык к вам, мои родные, за лето, и теперь одно-му трудненько: только и есть, что думать и чувствовать некогда, всякая минута занята если не разгово-ром или письмом, то размышлениями на тему к какой-нибудь из тысячи недоделанных работ или пла-нов. А особенно мне жалко, что нет меня с вами сейчас, когда маманичка себя больным чувствует и ко-гда надо бы его приласкать и приголубить, подбодрить. Еще я беспокоюсь, что вы там останетесь у меня без денег. Пожалуйста, напиши мне, маманичка, и об этом. Я одновременно с этим пишу Штолю и пре-дупреждаю его, что ты к нему обратишься за деньгами, чтобы он переводил тебе без замедления. Будет ли тебя Манухин (или кто тебя лечит) держать все время в Париже, или тебе необходимо будет поехать на юг? Кто-нибудь из девочек, если не обе, останутся, конечно, с тобой. А как же насчет приезда в Мо-скву7 Если квартира у нас будет в порядке, то ведь зимой здесь неплохо? Или тебе нужно будет клима-тическое лечение? Напиши обо всем этом подробно.

Главное же, еще раз повторяю, это проверка манухинского диагноза объективными исследованиями. Еще же главное и самое главное, не терять бодрости духа, опасного у тебя ничего нет и быть не может, с такими и большими болезнями люди живут десятки лет, если соблюдать правильный режим.