Журнал "Вопросы истории" "2 2003 / Часть II

Еще до этого, а именно 8 мая 1918 г. на заседании Совнаркома обсуждался доклад А.Д. Цюрупы о про-довольственном положении и мерах по преодолению голода. Эти меры наделяли Комиссариат продо-вольствия чрезвычайными полномочиями. Основная мысль сводилась к тому, что для спасения от голо-да необходимо "провести беспощадную и террористическую оборону и войну против крестьянской и иной буржуазии, удерживающей у себя излишки хлеба". При этом владельцы хлеба, говорилось в по-становлении СНК, имеющие его излишки и "не вывозящие их на станции и места сбора и ссыпки", объ-являлись врагами народа и подвергались тюремному заключению сроком не менее 10 лет, конфискации всего имущества и изгнанию навсегда из общины. В нем подчеркивалось также, что "избыток сверх за-паса для личного потребления до нового хлеба и посева должен быть заявлен каждым крестьянином к сдаче в недельный срок после объявления этого постановления в каждой волости. Если затем будет об-наружен у какого-либо крестьянина не заявленный избыток, то хлеб отбирается у него бесплатно, а твердая цена, которая полагалась бы за этот хлеб, выплачивается наполовину тому, кто на него укажет, а наполовину сельскому обществу? 30.

Менее чем через три месяца продовольственный вопрос вновь рассматривался на заседании Совнаркома. На этот раз правительству были представлены тезисы по продовольственному вопросу, разработанные Лениным. Их появление можно объяснить тем, что ранее принятые чрезвычайные и достаточно суровые меры не дали положительных результатов и положение с продовольствием существенно не изменилось, да к тому же за это время не толь-

86

ко обострились некоторые старые проблемы, но и возникли новые, требовавшие срочных мер и реше-ний. Проявилось, очевидно, и понимание, что слишком большой крен в сторону ужесточения репрес-сивных мер по отношению к составлявшим большинство населения крестьянским массам, в том числе трудовой их части, таит в себе серьезную опасность для Советской власти. Крестьяне могли существен-но пополнить ряды противников этой власти. Не случайно, в тезисах Ленина упор делался на повышение цен на хлеб, что должно было, вероятно, помочь "нейтрализовать в гражданской войне наибольшее воз-можное число крестьян". Чтобы добиться этого и сделать крестьянство активным участником в строи-тельстве новых вооруженных сил республики, их массовой базой необходимо было смягчить некоторые прежние цели и методы, а от определенных и вовсе отказаться. И хотя в тезисах по-прежнему превали-ровали методы репрессивного характера, в частности, такие, как деятельность реквизиционных и загра-дительных отрядов, занимавшихся насильственным изъятием "излишков" хлеба у крестьян, а таких слов, как "реквизиция", "конфискация", "расстрел" и им подобных меньше не стало, тем не менее в те-зисах прозвучали и некоторые мотивы, позволяющие судить о готовности Советской власти использо-вать в своей продовольственной политике и меры экономического характера, в частности, такие катего-рии, как товарообмен, ценообразование и т. д. Кроме того, в тезисах признавалась необходимость нака-зывать членов "всех и всяких реквизиционных, продовольственных и прочих отрядов за всякие, явно несправедливые к трудящемуся населению или нарушающие правила и законы и способные вызвать возмущение населения действия, а равно за несоставление протокола и за невыдачу его копии всякому, у кого что-либо отобрано или кто подвергнут какой-либо мере взыскания".

Тезисы по продовольственному вопросу требовали установить налог натурой, хлебом, с богатых кресть-ян (богатыми считались те, у кого количество хлеба, включая новый урожай, превышает вдвое и более чем вдвое собственное потребление (считая прокорм семьи, скота, обсеменение) 31.

Во исполнение ленинских тезисов Совнарком поручил ряду комиссариатов (продовольствия, земледе-лия, финансов, торговли и промышленности, а также ВСНХ) подготовить проекты соответствующих декретов, которые содержали бы конкретные мероприятия по реализации идей, заложенных в тезисах. На заседаниях 3, 4, 5 и 6 августа 1918 г. СНК принял ряд декретов и постановлений, касающихся при-влечения к заготовке хлеба рабочих организаций, уборочных и уборочно-реквизиционных отрядов, за-градительных, реквизиционных и продовольственных отрядов, действовавших на железнодорожных и водных путях, обязательного товарообмена в хлебных сельских местностях, введения твердых цен на хлеб урожая 1918 года и т. д.

Принципиально важной политической и государственной проблемой, доставшейся новой России по на-следству и явившейся для большевиков своего рода лакмусовой бумажкой, по которой можно было су-дить об их "демократической прочности", стало отношение к Учредительному собранию. Позиция большевиков в этом вопросе была достаточно ясной и четкой: они выступали против самой идеи прида-ния Учредительному собранию статуса сколько-нибудь значимого государственного органа и уж тем более представительно-законодательного учреждения. Большевики прекрасно понимали, что демокра-тические выборы не дадут им большинства мест в этом собрании; "которому предстояло определить характер государственного строя России и формы управления страной. Большевики не для того взяли власть, чтобы так легко и просто расстаться с ней.

Однако открыто заявить об этом они тоже не спешили, чтобы не выглядеть политической силой, высту-пающей против демократических принципов и устоев. Поэтому они играли двойную игру: публично заявляли о поддержке выборов в Учредительное собрание и самого этого органа, а на самом деле гото-вились к тому, чтобы любыми средствами заблокировать выборы, а если это не удастся, то распустить Учредительное собрание, объявив его незаконным.

Ответственность за проведение в жизнь этой линии была возложена на И.В. Сталина и М.С. Урицкого. Именно им предстояло найти "соломоново решение" и, сохраняя видимость демократичности своей по-зиции, навсегда закрыть эту весьма неприятную для большевиков тему. Сталин на каждом заседании Совнаркома, когда возникал вопрос о созыве Учредительного собрания, требовал его отсрочки. Первый раз вопрос об Учредительном собрании был поставлен в повестку дня Совнаркома 17 ноября 1917 г. но обсуждение не состоялось и было, по не названным причинам, отложено до следующего заседания. 20 ноября Совнарком, опять-таки по предложению Сталина, обсудил вопрос уже не об отсрочке выборов, а об отсрочке созыва Учредительного собрания. По этому вопросу было принято весьма оригинальное решение: "Поручить Петровскому и Сталину пригласить одного члена Воен[но]-Революционного] Ко-мит[ета] и еще того, кого они найдут нужным, и взять в свои руки комиссию по Учредительному собра-нию с целью завладеть всеми документами по Учредительному] собранию для ориентирования в поло-жении вещей. Поручить Троцкому организовать усиленную газетную кампанию? 32.

Ровно через месяц, 20 декабря 1917 г. на повестке дня Совнаркома вновь стоял вопрос об открытии Уч-редительного собрания. Принятое постановление гласило: "Ввиду того, что необходимого кворума для Учредительного] собр[ания], считая в том числе и тех депутатов, которые не представили установленным путем своих полномочий, еще не имеется; ввиду того, что многие из прибывших в Петроград членов Учредительного] собр[ания] отбыли на места, ввиду неопределенности положения в отношении срока созыва Учредительного] собр[ания]; ввиду того, что сейчас по ходу выборов можно более или менее определить момент, когда по миновании рождественских праздников, может собраться установленный кворум, Сов[ет] Нар[одных] Комиссаров] назначает сроком открытия Учредительного собрания пятое января при наличии установленного кворума в 400 человек? 33.

6 января 1918 г. уже на второй день работы Учредительного собрания, Совнарком принял постановле-ние о его роспуске. В обоснование данного решения легли тезисы Ленина, в которых указывалось, в ча-стности, что выборы в Учредительное собрание проходили по спискам, составленным до Октябрьской революции, и потому не были учтены новые политические условия, сложившиеся в стране после Октяб-ря и сдвиги, произошедшие с тех пор в расстановке социально-классовых сил. В качестве причин рос-пуска Учредительного собрания указывались и такие факторы, как попытка правых эсеров использовать лозунг Учредительного собрания для прикрытия своих контрреволюционных целей, а также уход с Уч-редительного собрания фракций большевиков и левых эсеров, отказ собрания обсуждать предложенную ВЦИК Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа.

Обращают на себя внимание еще два обстоятельства. Первый - это предложение указать, что вместе с фракциями большевиков и левых эсеров Учредительное собрание покинула часть так называемой му-сульманской фракции. Кроме того, для того чтобы как-то смягчить ситуацию члены Совнаркома от ле-вых эсеров Колегаев и Штейнберг предложили включить в проект декрета о роспуске Учредительного собрания специальный пункт о необходимости внесения на III съезд Советов вопроса о федеративном конвенте, то есть о выборном законодательном органе, наделенном высшими государственными полно-мочиями. Однако это предложение было отклонено 6 голосами против 5. Тем не менее в протоколе засе-дания СНК была сделана запись: "По мнению левых с-р. в порядок дня III съезда Советов должен быть поставлен вопрос о создании постоянного федеративного законодательного Советского органа". На этом же заседании в качестве своего рода поощрительной акции было принято решение, существенно отли-чавшееся от предложения, с которым выступили левые эсеры, принципиально не менявшее уже сло-жившуюся практику, когда функции законодательного органа фактически присвоил себе Совнарком: "Предложить ЦИК привлечь фракции Уч-

88

редит[ельного] собр(ания). желающих работать с Советами, в состав ЦИК с наделением их правом ре-шающего голоса? 34. Заключительным аккордом явилось постановление Совнаркома от 9 января 1918 г. о назначении Урицкого, "за прекращением работ по Учредительному собранию", на одну из должностей в ВСНХ с уведомлением об этом его председателя - В.В. Оболенского 35.

История созыва и роспуска Учредительного собрания, независимо от позиции и целей тех или иных по-литических партий и отдельных деятелей, выявила нечто гораздо более важное и существенное, чем просто отношение к этому органу. По большому счету речь фактически шла о том, насколько искренне и глубоко большевики и их лидеры верили в жизненную необходимость и нерасторжимость социализма и демократии. События вокруг Учредительного собрания, его возможной роли и месте в российском госу-дарстве имели серьезные последствия. Уже в ту пору многие политики не только в России, но и за рубе-жом могли увидеть в этих событиях их зловещий смысл. Больше всего беспокоила большевиков позиция лидеров западноевропейской социал-демократии, расценивших разгон Учредительного собрания как "грубый и произвольный разрыв со всем предшествовавшим развитием социализма? 36. Становилось все более очевидным, что большевиков ожидают серьезные трудности, способные изменить сам характер проводимого в России социалистического эксперимента, деформировать его.

Расхождения по ряду принципиальных вопросов, касавшихся Учредительного собрания и всего того, что предшествовало ее созыву и роспуску, существенно отразилось и на отношениях между большевиками и левыми эсерами, единственной политической силы, которая оставалась пока составной частью демокра-тического союза двух партий и была представлена в Советском правительстве, что имело большое зна-чение для создания новой системы власти в России. Однако это сказалось несколько позже. Прошло все-го два с небольшим месяца и этот блок также оказался под угрозой распада, когда был подписан "по-хабный", по признанию Ленина, Брестский мир.

Эти два события - роспуск Учредительного собрания 6 января 1918 г. и Брестский мирный договор с Германией 8 марта 1918г. разные по характеру и по своему влиянию на внутриполитическую жизнь страны, имеют тем не менее ряд общих черт, из которых наиболее существенными являются, пожалуй, две. И в том и в другом случаях решения принимались не в интересах страны в целом, а в интересах от-дельных групп влияния, кроме того негативные последствия этих решений в полной мере стали прояв-ляться значительно позже, когда те, кто их принимал, уже не могли держать за это ответ.

Вскоре после заключения мира с Германией левые эсеры, подчиняясь решению ЦК своей партии, осу-дившего этот шаг Советского правительства, вышли из состава Совнаркома. Заявления о сложении сво-их обязанностей подали наркомы юстиции И.З. Штейнберг, земледелия - А.Л. Колегаев, государственных имушеств - В.А. Карелин, нарком почт и телеграфов - П.П. Прошьян, заместитель наркома юстиции A.A. Грейдер. Из большевистских наркомов свои посты оставили председатель ВСНХ и нарком по организации и регулированию производства В.В. Оболенский, нарком государственного призрения A.M. Коллонтай, член Комитета по военным и морским делам П.Е. Дыбенко, а также замес-титель наркома земледелия H.H.. Алексеев, член Президиума ВСНХ В.М. Смирнов и некоторые другие чиновники высокого ранга. Мотивация у всех была практически одна и та же, а именно несогласие с политикой правительства по вопросу войны и мира. Коллонтай резче других мотивировала свою пози-цию, утверждая, что заключение мирного договора с Германией ослабит революционный размах миро-вого пролетарского движения и приведет к подрыву Советской власти.

Однако, если левые эсеры свой выход из состава Советского правительства объясняли необходимостью подчиниться решению ЦК своей партии, то аналогичные действия большевистских наркомов были про-диктованы как раз их несогласием с решением их партии. И они были не одни. Решение

подписать мирный договор проходило чрезвычайно трудно и в ЦК, и на заседании ВЦИК. Среди тех, кто были не удовлетворены разъяснениями Ленина и голосовали против заключения мира с Германией, имелось немало людей, в том числе и видных руководителей партии, как, например, Н.И. Бухарин, но не настолько, чтобы заблокировать данное решение и не допустить принятия договора и его ратификации.

Едва ли не главным аргументом Ленина в острых спорах о Брестском мире было утверждение, что без победы пролетариата в мировом масштабе российский социалистический эксперимент не имеет шансов на успех. Суть ленинской позиции по Брестскому миру сводилась к тому, что заключение мира является той необходимой "оттяжкой" во времени для проведения в жизнь социальных реформ, без чего невоз-можно упрочиться и успешно вести революционную войну с международным империализмом, на чем настаивали "левые коммунисты" во главе с Бухариным, заявлявшие, что продолжение этой войны раз-будит революцию в Германии и тем самым спасет русскую и приблизит мировую революцию. Продол-жение войны в условиях, когда армия чрезмерно утомлена, подчеркивал Ленин, может лишь усилить германский империализм, а мир все равно придется заключать, но тогда он будет гораздо более тяже-лым. Если, заявлял он, "мы в настоящий момент не скажем ясно, что мы согласны на мир, то мы погиб-нем. Нам важно задержаться до появления общей социалистической революции, а этого мы можем дос-тигнуть, только заключив мир? 37.

Те, кто выступал против Брестского мира, то ли не поняли всего замысла Ленина, то ли посчитали, что он решил отступить от идеи мировой социалистической революции и поверил в то, что и без нее можно защитить русскую революцию от поражения. Не все готовы были и смириться с мыслью об утрате ог-ромной российской территории, оказавшейся под немецкой оккупацией, и выплатой Германии огромной контрибуции в размере 3 млрд. немецких марок. Уже 19 сентября 1918 г. спустя шесть с половиной ме-сяцев после заключения Брестского мирного договора, Совнарком по докладу наркома финансов H.H. Крестинского утвердил постановление о внесении в список кредитов по делам Германии сумм, согласно соглашению от 27 августа 1918 года. Как явствует из письма Крестинского, направленного им в Совнар-ком, соглашение с Германией, о котором шла речь, налагало на Poссию обязательства: "1) отправить в Германию 245 564 килогр. золота, 2) 545 440 000 рублей кредитными билетами, 3) передачу облигаций займа на 21/2 миллиарда марок". По сообщению наркома, первая партия золота и кредитных билетов в количестве 42 860 кг. и 90 900 000 рублей уже были отправлены в Оршу и переданы германским пред-ставителям (правда, без соответствующей санкции Совнаркома). Поэтому нарком просил наделить его определенными полномочиями на то, чтобы изъять из запасов Народного банка соответствующее коли-чество золота, а также иметь в своем распоряжении достаточное количество кредитных билетов, переда-ваемых Германии. Сумма испрашиваемого кредита определялась в 863 630 000 рублей. Нерешенным оставался лишь вопрос, по какой стоимости следует возмещать Народному банку за поставленное им золото. Если следовать Монетному уставу, согласно которому 1 рубль содержит 17,424 доли чистого золота, то общая сумма, причитавшаяся Народному банку за 245 564 кг. золота составила бы 317 185 366 рублей. При цене золота в 32 руб. 50 коп. за золотник (4,26 г.), установленной ВСНХ, сумма, подлежа-щая возмещению Народному банку, повысилась бы в 5 раз и превысила 1,5 млрд. рублей. Естественно, что нарком предлагал принять первый способ исчисления и отказаться от второго, который значительно повышал общую сумму контрибуции Германии и породил бы весьма нежелательные толки. Совнарком на заседании от 23 сентября 1918 г. обсудил вопрос о ходе переговоров с Германией по вопросу об ис-полнении Россией обязательства по выплате Германии одного миллиарда марок товарами, согласно дополнительному договору от 27 августа 1918 года, поручив ведение этих переговоров наркому торговли и промышленности Л.Б. Красину 38.

90

Одновременно с этим советская Россия, оставаясь верной идее мировой или по крайней мере всеевро-пейской революции, не забывала, несмотря на переживаемые ею финансовые трудности, оказывать фи-нансовую поддержку участникам мировой революционной войны. Так, 9 декабря 1917 г. Совнарком принимает постановление о выделении двух миллионов рублей на поддержку международного револю-ционного движения. Вот полный текст этого постановления, под которым стоят две подписи: председа-теля СНК В.И. Ленина и народного комиссара по иностранным делам Л.Д. Троцкого: "Принимая во внимание, что Советская власть стоит на почве принципов международной солидарности пролетариата и братства трудящихся всех стран, что борьба против войны и империализма может только в международном масштабе привести к полной победе, Совет Народных Комиссаров считает необходимым придти всеми возможными, в том числе денежными, средствами на помощь левому интернациональному крылу рабочего движения всех стран, совершенно независимо от того, находятся ли эти страны с Россией в войне или в союзе, или же сохраняют нейтральное положение. В этих целях Совет Народных Комиссаров постановляет ассигновать на нужды революционного интернационалистического движения в распоряжение заграничных представителей комиссариата по иностранным делам два миллиона рублей? 39.

Тем временем правительственный и политический кризис в стране продолжал развиваться. Анализируя ситуацию, сложившуюся в правительстве после ухода из него левых эсеров и ряда большевиков, Я.М. Свердлов, выступая на заседании Совнаркома 18 марта 1918 г. назвал ее "общеминистерским кри-зисом? 40. На самом же деле кризис вышел за рамки только правительства и существенно затронул всю политическую систему страны. Лишившись последнего союзника по политической коалиции, больше-вики фактически встали на путь утверждения в стране монополии одной партии на власть. Всех нега-тивных моментов, связанных с этим шагом и проявившихся гораздо позже, в тот момент многие, оче-видно, ясно не осознавали. И хотя большевики в лице Ленина откликнулись на разрыв с левыми эсерами внешне спокойно в духе известных лермонтовских строк: "Была без радостей любовь, разлука будет без печали", вряд ли они не осознавали, что на российской политической сцене наметился опасный поворот с достаточно не ясными перспективами. Зато торжествовал Троцкий, который не скрывал, что, идя на переговоры о коалиции с меньшевиками и эсерами, он никогда не сомневался в том, что из этих перего-воров ничего не выйдет (но нужен был предметный урок) 41. Кстати сказать, Ленин поддержал эту пози-цию, заявив: "Я не могу дальше говорить об этом серьезно (речь шла о коалиции с меньшевиками и эсе-рами. - А.И.). Троцкий давно сказал, что объединение невозможно. Троцкий это понял и с тех пор не было лучшего б[ольшевика]? 42.

Правительственный кризис внес серьезные коррективы в работу СНК. Прежде всего необходимо было найти достойную замену ушедшим в отставку наркомам, что было весьма непростым делом, поскольку большевики постоянно испытывали нехватку квалифицированных кадров, способных профессионально разбираться в производстве, финансах, других отраслях народного хозяйства. Возникала настоящая ми-нистерская чехарда, когда наркомов перебрасывали с одного наркомата на другой, а иногда один нарком руководил одновременно двумя наркоматами. К примеру, Сталин кроме наркомата по национальным делам возглавлял еще и наркомат государственного контроля, где постоянно возникали какие-то конфликты, разрешать которые приходилось Совнаркому, создававшему с этой целью одну комиссию за другой.

Вместе с тем в работе СНК более четко обозначились изменения, если не стратегического, то по крайней мере тактического характера, связанные прежде всего с тем, чтобы принимаемые Совнаркомом решения были достаточно сбалансированными и в полной мере учитывавшими политическую обстановку, сло-жившуюся в стране после распада коалиционного союза, а

91

также настроения широких трудящихся масс по назревшим социальным проблемам. Правда, этот баланс все чаше и больше склонялся в пользу мер репрессивного характера.

Особое внимание Советского правительства приковывали к себе чрезвычайно острые и сложные соци-альные проблемы: быстрорастущая дороговизна жизни, массовая безработица, хроническая нехватка продовольствия, повсеместно порождавшая голодные бунты, бытовая неустроенность людей и много-численные материальные лишения. Все это вызывало массовые протесты не только со стороны свергну-тых классов, но и широких трудящихся масс. Правительство пыталось решать эти вопросы за счет со-кращения государственного аппарата, снижения жалованья высшим государственным чиновникам, уси-ления борьбы с коррупцией, получившей распространение и в высших эшелонах власти, и т. д. В первые же после революции дни Совнарком, по предложению Ленина, назначил предельные ставки народным комиссарам - 500 руб. в месяц бессемейным и прибавку в 100 руб. на каждого неработоспособного члена семьи. Наркомам разрешалось иметь квартиру - не свыше одной комнаты на каждого члена се-мьи. Наркомату финансов и всем другим комиссариатам поручалось "немедленно изучить сметы мини-стерств и урезать все непомерно высокие жалования и пенсии" 43. Весьма резкой была реакция прави-тельства на то, что наркомфин согласился выплатить государственным служащим наградные, составив-шие 10% их годового содержания; оно потребовало вернуть государству выданные суммы 44.

Правда, после голодного обморока, случившегося с наркомом продовольствия Цюрупой, установленная максимальная планка жалования для наркомов, была пересмотрена в сторону ее повышения. 16 июля 1918 г. на заседании Совнаркома стоял внесенный Лениным вопрос: "О повышении жалования народ-ным комиссарам в связи с заболеванием тов. Цюрупа на почве недоедания". В постановлении СНК по-данному вопросу говорилось о необходимости обследования финансового положения отдельных народ-ных комиссаров и членов коллегии и внесении в Совет Народных Комиссаров предложения о персо-нальном увеличении им жалования. "Тов[арищу] Цюрупе, народному комиссару по продовольствию, говорилось в этом постановлении, немедленно повысить жалование до 2000 рублей? 45. Для сравнения укажем, что минимальная заработная плата рабочим без различия пола декретом СНК от 10 сентября 1918 г. была установлена в 15 руб. 60 коп. При этом было признано желательным перейти "к натурали-зации заработной платы? 46, то есть к использованию в качестве платежного средства промышленных товаров и продуктов питания. В то же время доход председателя СНК В.И. Ленина в 1918 г. составил 24 683 руб. 33 коп. и состоял из двух статей поступления: заработной платы - 9 683 руб. 33 коп. и гонора-ров за опубликованные труды - 15 000 руб.47.

С первых же дней существования Советское правительство столкнулось с проблемой коррупции, приоб-ретавшей все более широкие размеры и пронизывавшей разные сферы государственной жизни. На засе-дании Совнаркома 19 декабря 1917 г. рассматривалось дело, связанное с попыткой подкупа представи-телем одной финансово-промышленной группы члена коллегии наркомата финансов, которому была, по его словам, предложена взятка в один миллион рублей. По этому вопросу было принято решение, на-правленное на ужесточение "уголовной ответственности лиц, покушающихся на подкуп государствен-ных чиновников, и о каре за подкуп и попытку его конфискацией имущества? 48.

Коррупция не обошла стороной и культурные учреждения, занимавшиеся распродажей предметов ог-ромной художественной ценности и вывозом их за границу. Вопрос о вывозе за границу предметов ис-кусства и старины, а также исторических рукописей и редких изданий, которые распродавались за гра-ницей за бесценок, не раз рассматривался на заседаниях СНК. По признанию наркома просвещения Лу-начарского, вывоз предметов искусст-

92

ва и старины примял массовый характер. Несмотря на строгие запретительные меры правительства, ос-тановить этот поток и даже существенно сократить его так и не удавалось. Он продолжал увеличиваться и в последующие годы. Сохранился весьма любопытный ответ И.В. Сталина на письмо известного вос-токоведа в то время заведующего сектором Востока Эрмитажа И.А. Орбели, который с горечью сообщал о массовой распродаже за границей ценнейших образцов русской и мировой культуры и искусства. От-вет, собственноручно написанный Сталиным, воспроизводится ниже в факсимильной форме. (С ним в свое время директор Эрмитажа акад. Б.Б. Пиотровский ознакомил членов бюро Отделения истории АН СССР).

93

Из ответа Сталина Орбели напрашиваются по крайней мере два вывода. Во-первых, то, что власти, в том числе, очевидно, и Сталин знали, что происходит с ценностями, хранящимися в Эрмитаже, да и в других национальных музеях и хранилищах. Речь шла, по всей видимости, об одном из каналов поступления иностранной валюты в государственную казну, а в этих делах, как свидетельствует богатый российский опыт, без коррупции не обходится. Во-вторых, эти факты тщательно скрывались от общественности, у которой кроме справедливого гнева они ничего другого вызвать не могли.

Большое место в работе СНК занимали вопросы, которые можно было бы определить как утверждение в советском обществе новых идеологических и морально-нравственных принципов, норм и ценностей. Они составили целую программу, включавшую в себя вопросы наглядной агитации, пропаганды, систе-мы просвещения и высшего образования, положения печати и издательского дела, исследований в об-ласти общественных наук и т. д. 29 июня 1918 г. Совнарком своим постановлением обязал народный комиссариат просвещения и его руководителя Луначарского разработать меры по сносу, как говорилось в этом постановлении, "уродливых памятников монархической России" и возведению новых памятни-ков в Москве великим деятелям русской революции, выдающимся представителям мировой социалистической мысли и др. украшению "улиц Москвы цитатами и изречениями великих людей". Всего намечалось возвести 50 таких памятников. В письме Луначарского в Совнарком сообщалось, что работы над некоторыми памятниками, в частности, Радищеву, декабристам, народовольцам, Белинскому, Добролюбову и Чернышевскому, идут уже полным ходом. В качестве первого аванса на их изготовление было выделено 250 тыс. рублей 49.

Серьезные изменения претерпела система высшей школы, в частности, правила приема в высшие учеб-ные заведения. Соответствующий декрет СНК предоставлял каждому российскому гражданину, дос-тигшему 16-летнего возраста, право поступить в любое высшее учебное заведение без предоставления диплома, аттестата или свидетельства об окончании средней или какой-либо иной школы. Отменялась плата за учебу. Уже внесенная за первое полугодие 1918/1919 учебного года плата подлежала возврату. Кроме того, постановление СНК обязывало наркома просвещения предусмотреть необходимые меры на случай, если число желающих поступить в высшие учебные заведения РСФСР превысит обычное число вакансий. При этом подчеркивалось, что никаких, не только юридических, но и фактических привилегий для имущих классов быть не должно. Как отмечалось в постановлении СНК, в первую очередь должны приниматься лица из среды пролетариата и беднейшего крестьянства, которым будут предоставлены в широком размере стипендии 50.

Однако более важной и трудной была задача, которую невозможно было решать сугубо идеологически-ми методами. Нужно было прежде всего изменить политический климат в стране, избавиться от тех, кто продолжал упорствовать, выступая практически против широковещательных заявлений и реальных ша-гов Советской власти. В этой обстановке большевики старались четко выявлять не только и даже не столько своих сторонников, сколько активных противников. Если с определением внешнего врага все было более или менее ясно - речь шла о мировом империализме, то в поисках внутренних врагов вы-страивали целую обойму аргументов и критериев, на основании которых можно было бы зачислить в разряд врагов Советской власти те или иные партии и отдельных лиц. Для этого нужны были надежные карательные органы, наделенные чрезвычайными полномочиями. Именно этим главным целям должна была удовлетворять деятельность Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) во главе с Ф.Э. Дзер-жинским, превратившаяся в главный карательный орган страны. Это была, пожалуй, единственная структура в системе новой государственной власти, которая не испытывала недостатка в кадрах. Многие перешли на службу Советской власти прямо из царской охранки, профессионально выполняя свои прежние фун-

94

кции с особенным тщанием и усердием. Во все времена власть предержащие презирали доносчиков, но любили доносы.

Первой, кто в полной мере ощутил на себе весьма изощренные, на уровне экзекуции, методы революци-онной Фемиды, была кадетская партия, которая, как говорилось в постановлении Совнаркома от 28 но-ября 1917 г. превратилась в политический штаб всех контрреволюционных сил России. В нем утвер-ждалось, что деятельность этой партии угрожает делу мира и всем завоеваниям революции. На этом же заседании СНК был утвержден декрет об аресте лидеров кадетской партии и предании их суду револю-ционного трибунала. А сама партия была объявлена партией врагов народа. На местные Советы возлага-лась ответственность за организацию особого надзора за партией кадетов, ввиду, как отмечалось в доку-менте, ее связи с корниловско-калединской гражданской войной против революции 51.

Против данного декрета проголосовал только Сталин. Кстати сказать, вопрос об аресте П.Н. Милюкова обсуждался на заседании Совнаркома еще 16 ноября 1917 г. тогда решение о его аресте принято не бы-ло.

За постановление СНК от 28 ноября 1917 г. и арест кадетских лидеров проголосовали также левые эсе-ры, входившие в состав Совнаркома, надеявшиеся, очевидно, что подобной участи смогут избежать. Раздоры между большевиками и левыми эсерами закончились обвинениями последних в организации антиреволюционного и антигосударственного заговора и массовыми репрессиями, обрушившимися на них и их партию.

Стремление большевиков любой ценой удержать власть в своих руках, не допуская другие политические силы к управлению государством (даже тех, с кем они вместе участвовали в революционном движении), было главным в политическом поведении большевистских лидеров в послеоктябрьский период. Именно под этим углом зрения следует рассматривать деятельность Совнаркома, связанную с его внутренней и внешней политикой, культурно-просветительской и агитационно-пропагандистской работой, формированием системы государственного управления и контроля, строительством вооруженных сил и т. д.

Необходимо подчеркнуть, что провозглашаемые и осуществляемые на деле цели и задачи носили на первых порах не столько созидательный, сколько разрушительный характер. Говорят, что без разруше-ния старого мира невозможно было построить новый. Но беда страны, ее трагедия состояли именно в том, что, во-первых, период разрушения занял слишком много времени, а, во-вторых, главной целью большевиков на том историческом этапе, похоже, было не ускоренное переустройство России на социа-листических началах и заложение прочных основ для социалистического эксперимента (среди них демо-кратия является едва ли не решающим условием), а превращение страны и ее территории в плацдарм для подготовки и развертывания всемирной пролетарской революции. В основе этой идеи лежало неверие в возможности России, опираясь на собственные силы, преодолеть социально-экономическое отставание и выйти в число передовых держав.

Кто "делал" советскую историю на начальном этапе, что это были за люди, какие отношения существо-вали между ними, какие мысли и идеи они вынашивали, как сложилась их дальнейшая судьба? Ответы на эти вопросы могут помочь лучше разобраться в сложных политических перипетиях той эпохи, а так-же в некоторых причинах того, почему строительство социализма в СССР принимало часто весьма странные, а иногда и уродливые формы.

В первую десятку главных фигур, оказавшихся на политическом олимпе страны, кроме Ленина и Троц-кого, входили Свердлов, Сталин, Каменев, Рыков, Зиновьев, Бухарин, а также Крестинский и Луначар-ский. Именно они стояли у руля государственного корабля, определяли его курс. На них лежала главная ответственность за решение проблем, в изобилии возникавших во время этого плавания. Большинство из них (Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев, Крестинский, Бухарин и Зиновьев), входили также в партийное руководство, определяя политическую линию партии. Они существенно

95

различались между собой - как по характеру, темпераменту, уму, отношению к делу, глубине понима-ния и широте видения проблем, так и по политическим и идеологическим воззрениям, хотя все пропове-довали большевизм.

В отсутствие Ленина, а таких случаев за полтора года было не более десяти (включая двухнедельное лечение после покушения на него 30 августа 1918 г.), на Заседаниях Совнаркома председательствовали Троцкий, Свердлов, Сталин и Рыков. Тот факт, что в отсутствие Ленина Свердлов чаше других предсе-дательствовал на заседаниях СНК, свидетельствует о весьма доверительных отношениях между ним и Лениным, а также о попытке теснее привязать ВЦИК к СНК и сделать последний важнейшим не только исполнительным, но и законодательным органом.

Сложные отношения существовали не только между теми, кто входил в десятку руководящих государ-ственных деятелей, но и между каждым из них, с одной стороны, и Лениным - с другой. Относительно безоблачно развивались отношения Ленина и Троцкого, Ленина и Свердлова. Со всеми остальными они были не во всем ровными и лояльными, и тем более близкими, хотя внешне все выглядело вполне рес-пектабельно. При каждом удобном случае все стремились продемонстрировать вождю свое высокое уважение и личную преданность.

Но различия и разногласия, иногда весьма серьезные, возникали довольно часто, что не могло не отра-жаться как на настроении самих руководителей разного уровня, так и на общем положении дел. Причем чем больше проходило времени, тем острее ощущались эти разногласия и противоречия, хотя негатив-ные моменты всячески затушевывались, маскировались; особенно строго следили, чтобы они не стали достоянием широкой партийной общественности. Утечка любой информации на этот счет всячески пре-секалась, а истинный смысл и содержание соответствующих документов намеренно скрывались даже от тех, кого они в первую очередь касались. В протоколах заседаний СНК часто значилось: "публикации не подлежит".

Из указанной десятки только четверо - Ленин, Свердлов, Сталин и Луначарский умерли естественной смертью. Все остальные, включая членов политбюро первых составов A.C. Бубнова и Г.Я. Сокольнико-ва, были в 30-е годы репрессированы или расстреляны.

Та же участь постигла и наркомов - левых эсеров, входивших в состав Советского правительства на первом этапе его деятельности. Лишь трое из них уцелели, а четверо - Карелин, Колегаев, Трутовский, Алгасов закончили свой жизненный путь в советской тюрьме 52.

Все эти и другие беды произошли в основном оттого, что когорта большевиков, отводивших себе роль отцов-основателей первого в мире социалистического государства, не побеспокоились о том, как убе-речь это государство и его граждан от произвола, насилия и беззакония тех, кто может оказаться у вла-сти. Тем более, что многие негативные явления, которые впоследствии превратились в массовые пресле-дования людей и привели к существенным деформациям того строя, ради построения которого и совершалась Октябрьская революция, начали проявляться уже с самых первых шагов Советской власти.

Какие же вопросы вызывали особенно острые, хотя и скрытые от посторонних взглядов, дискуссии" К наиважнейшим надо отнести следующие. Первая группа вопросов касалась определения и осуществле-ния таких форм, методов и путей народнохозяйственного развития страны, которые должны были по-мочь реально решать сложные экономические и социальные задачи, открыто не противореча марксист-ским установкам и взглядам на характер, сущность и особенности социалистической экономики. Вторая группа была связана с представлениями о становлении и развитии новой политической системы, о том, в какой мере и в каких пределах могут и должны быть использованы фундаментальные демократические принципы и нормы в ходе партийного и социалистического строительства. Третья группа относится к

96

проблемам, связанным со строительством новых вооруженных сил, использованием с этой целью ко-мандного состава и военных специалистов из царской армии, развитием военной промышленности, под-готовкой и воспитанием военных кадров. Возникали неоднозначные мнения, какими должны быть структура армии, ее командный состав, система и механизм управления войсками и т. д.

Среди текущих задач, которых становилось все больше и больше и которые приобретали все более ост-рый характер, все чаще и настойчивее выдвигался главный вопрос любой революции - вопрос о власти. Никакие меры политического, экономического, репрессивного характера не позволили правительству избежать крайней социальной напряженности в стране, грозившей перерасти в настоящую гражданскую войну, которая буквально стучалась во все двери. Именно ей предстояло методами вооруженной борьбы решать накопившиеся в российском обществе острейшие проблемы и противоречия. Как это ни пара-доксально, но именно с помощью гражданской войны пытались реализовать свои цели не только сверг-нутые революцией старые классы и сословия, но и большевики, не видевшие в создавшейся обстановке другие пути и методы решения главной задачи - удержания власти и утверждения своей полной моно-полии на нее. Но об этом в следующей главе.

Примечания

1. СУХАНОВ H.H. Записки о революции. Т. 3. Книги 5-6-7. М. 1992, с. 352.

2. ЛОМОВ-ОППОКОВ Г.И. В дни бури и натиска. - За власть Советов. Саратов. 1968, с. 28-29.

3. См. ТРОЦКИЙ Л. Сталинская школа фальсификаций. М. 1990, с. 131.

4. См. ТРОЦКИЙ Л.Д. Терроризм и коммунизм. М.-Л. 1925.

5. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 35, с. 265, 156, 63.

6. См. Вопросы истории. 1989, - 10, с. 134.

7. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 19, оп. 1, д. 23, л. 1, 1 об.

8. Там же, д. 29, л. 2, 19; д. 36, л. 1 об.

9. Там же, д. 7, л. 5.

10. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 35, с. 27. Позже Ленин выразился по этому поводу еще более опре-деленно: "Мы победили потому, что приняли не нашу аграрную программу, а эсеровскую и осуществи-ли ее на практике. (Там же, т. 44, с. 30)

11. См. там же, т. 38, с. 407; т. 35, с. 411.

12. Видный историк Ю.В. Готье 11 января 1918 г. сделал следующую запись в своем дневнике: "Я уве-рен, что большевики продержатся очень долго, потому что их некому сменить, за исключением разве иностранцев, которым до этого надо между собой помириться". - ГОТЬЕ Ю.В. Мои заметки. М. 1997, с. 107.

13. М.А. Ларин призывал Советское правительство использовать галопирующую инфляцию, унаследо-ванную от старого режима, в качестве инструмента в проведении государственной эмиссионной дея-тельности не только для сохранения власти, но и для подрыва экономической основы тех, кто имел зна-чительные денежные накопления, и для ускорения социалистических преобразований (см. ОЛЬШЕВ-СКИЙ В.Г. Финансово-экономическая политика Советской власти в 1917-1918 гг.: тенденции и проти-воречия. - Вопросы истории. 1999, - 3, с. 32).

14. РГАСПИ, ф. 19, on. 1, д. 25, л. 17.

15. Там же, д. 149, л. 5.

16. Там же, д. 152, л. 5.

17. Там же, д. 40, л. 1, 1об.

18. Там же, д. 107, л. 4-5.

19. Там же, д. 159, л. 3.

20. Там же, д. 191, л. 2.

21. Там же, д. 214, л. 5.

22. Там же, д. 132, л. 4.

23. Там же, д. 190, л. 30, 30 об.

24. Там же, д. 233, л. 3.

25. ЛЕНИН В.И. Сочинения. Издание второе, исправленное и дополненное T. XXIII. 1918" 1919, с. 20-21.

26. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 36, с. 354.

27. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы. 1891 - 1922. М. 2000, с. 246.

28. Ленинский сборник. XVIII. М. 1931, с. 96.

29. РГАСПИ, ф. 19, оп. 1, д. 171, л. 20.

30. Там же, д. 111,, л. 3-4.

31. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 37, с. 31-33.

32. РГАСПИ, ф. 19, оп. 1, д. 5, л. 3.

33. Там же, д. 31, л. 2об.

34. Там же, д. 41, л. I, 1об.

35. Там же, д. 44, л. 2.

36. См. ТРОЦКИЙ Л.Д. Терроризм и коммунизм, с. 39.

37. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 35, с. 258.

38. РГАСПИ, ф. 19, on. 1, д. 198, л. 21-21 об.; д. 200, л. 4.

39. Там же, д. 23, л. 8.

40. Там же, д. 77, л. 2.

41. ТРОЦКИЙ Л. Сталинская школа фальсификаций, с. 118.

42. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 216.

43. РГАСПИ, ф. 19, on. 1, д. 3, л. 2, 2 об.

44. Там же, д. 104, л. 3.

45. Там же, д. 157, л. 8.

46. Там же, д. 194, л. 2.

47. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 301-302.

48. РГАСПИ, ф. 19, on. 1, д. 30, л. 3.

49. Там же, д. 158, л. 3.

50. Там же, д. 170, л. 19, 21.

51. Там же, д. 13, л. 6-8.

52. Первое Советское правительство. Октябрь 1917 - июль 1918. М. 1991, с. 459.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА

Сталин и "дело врачей". Новые материалы

Ж.А. Медведев

Дело врачей. Роль Маленкова в его появлении. "Дело врачей" обычно освещается в исторической лите-ратуре в России и на Западе в каких-то апокалипсических красках. По мнению Э. Радзинского "дело врачей" было нужно Сталину "... чтобы начать новую Большую войну - войну с Западом. Последнюю войну, которая должна была окончательно сокрушить капитализм? 35. Я.Я. Этингер, сын одного из под-судимых по "делу врачей", Я.Г. Этингера, умершего во время следствия, утверждает, что Сталин гото-вил публичные казни врачей: "Профессоров предполагалось публично повесить на центральных площа-дях в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Свердловске и других крупнейших городах". В некоторых западных публикациях сообщается, что Сталин хотел завершить геноцид еврейского народа, который был начат Гитлером 36. Утверждения о том, что Сталин готовил высылку всех евреев Москвы, Ленинграда и других городов на Дальний Восток, где уже в срочном порядке строились для них лагеря и бараки, повторялись столь часто, что в архивах, открытых для историков в 1991 - 1992 годах, предпринимались многочисленные, но безуспешные попытки найти какие-то конкретные документы для доказательства этих намерений Сталина. В действительности при зарождении "дела врачей" в 1951 г. оно не выходило за пределы уже начатого, но все время заходившего в тупик дела ЕАК. Инициатором "дела врачей" был не Сталин, а Маленков. Его поддержал Берия.

Маленков в политбюро формально отвечал за все еврейские проблемы и за общее руководство "борьбой с космополитами", которые он унаследовал от Жданова, вместе с постом второго, после Сталина, секре-таря ЦК ВКП(б). У Сталина с Маленковым по линии руководства партией выработалась примерно такая же система отношений, как и с Молотовым по линии правительства. Маленков, также как и Молотов, был человеком работоспособным, хорошим организатором и преданным лично Сталину. Но Маленков, также как и Молотов, был лишен волевых качеств, необходимых самостоятельному политику. Маленков выполнял любые поручения Сталина. Все "партийное" обеспечение любых мероприятий осуществля-лось с 1949 г. именно Маленковым. Если по линии правительства не возникало сомнений, что преемни-ком Сталина был, после ликвидации Вознесенского, Молотов, то по руководству ВКП(б) преемником Сталина был Маленков. Это было общее мнение не только политически мыслящих людей в СССР, но и западных аналитиков и

Окончание. См. Вопросы истории, 2003, - 1.

99

советологов. Однако сам Маленков не был уверен в прочности своей власти и в своем будущем по той простой причине, что ставшее к 1950 г. основным "силовым" органом обеспечения власти в СССР, Ми-нистерство государственной безопасности, не было ни под контролем Маленкова, ни под контролем его близкого друга Берии. Берия как член политбюро контролировал МВД, но не МГБ. МГБ с 1946 г. под-чинялось лично Сталину.

Берия был амбициозный, волевой человек, также обладавший организационными способностями. Его дружба с Маленковым, внешне вполне искренняя, имела политические цели. Пользуясь слабоволием Маленкова, Берия, как и Сталин, "руководил" им, но не директивами, как Сталин, а личными просьба-ми, дружескими советами в отношении некоторых инициатив, что создавало Маленкову более высокий авторитет самостоятельного политика, которым он в действительности не был. Именно с помощью Берии Маленков получил в политбюро контроль над сельским хозяйством, отобрав этот важный "порт-фель" у Хрущева. Хрущев, переведенный в Москву из Киева в 1949 г. начал кампанию по созданию "агрогородов" в средней полосе России. Это была, конечно, утопия, но именно Маленков, ничего не понимавший в сельском хозяйстве, подготовил для политбюро "Записку" с критикой идей Хрущева. У Берии было много пороков морального характера! однако власть, как известно, дает "отпущение" всех грехов. Но этой власти ji Берии, лишенного руководства МГБ, не было.

Отстранение Берии от руководства государственной безопасностью было осуществлено Сталиным в 1946 г. намеренно. Сталин понимал, что Берия, ставший кандидатом, а затем и членом политбюро, за-местителем председателя Совнаркома и главой НКВД, сосредоточил в своих руках слишком большую власть. Его стали бояться практически все, и наркомы и маршалы. В 1945 г. Берия оказался также во главе самых важных оборонных проектов, атомного и ракетного. С 1940 г. Сталин дважды разделял слишком мощное НКВД на два ведомства: госбезопасности (НКГБ) и внутренних дел (НКВД), так как после первого разделения они снова были объединены. Но и при разделении этих наркоматов во главе НКГБ каждый раз оказывался старый друг Берии В.Н. Меркулов, работавший под руководством Берии еще в Грузинской ЧК в 1921 году. Вся контрразведка, имеющая огромную власть и наделенная функ-циями арестов и ликвидации, была в системе НКГБ. Однако в первый период войны Государственный Комитет Обороны (ГКО) принял решение о выделении контрразведки в самостоятельную организацию, Главное Управление военной контрразведки (ГУКР), и о передаче ГУКР из НКГБ в наркомат обороны, главой которого был Сталин. Эта новая силовая структура, начальником которой был назначен B.C. Абакумов, получила кодовое название СМЕРШ (от "Смерть шпионам"). В соответствии с решением ГКО от 21 апреля 1943 г. ГУКР подчинялось наркому обороны Сталину и выполняло лишь его распоря-жения. Оно ведало контрразведкой в армии, создавало фильтрационные лагеря для проверки военно-пленных и остарбай-теров в 1944"1945 годах, контролировало лагеря немецких военнопленных.

Абакумов был малообразованным и жестоким человеком, работавшим в ОГПУ с 1932 г. еще при Ягоде. В годы террора 1937-1938 годов Абакумов не играл в НКВД серьезной роли, так как не имел ни зна-ний, ни опыта, чтобы вести следствие по делам того контингента крупных партийных, государственных и военных работников, которые подвергались арестам. Сын истопника, он закончил в детстве лишь че-тыре класса городского училища и пошел работать в 13 лет. Он был настоящим пролетарием. В ОГПУ он попал по комсомольской мобилизации, когда ему было 24 года. В конце 1938 г. когда Сталин назна-чил Берию главой НКВД и с его помощью начал проводить удаление из НКВД "кадров Ежова", Абаку-мов получил повышение - его назначили начальником НКВД Ростовской области. Здесь он обратил на себя внимание личным участием в допросах арестованных. Обладая большой физической силой, Абаку-мов мог избивать заключенных, добиваясь нужных показаний. Так он приобретал необходимый опыт и знания. В начале войны.

100

ставший уже генералом, Абакумов был переведен в органы контрразведки Красной армии. К концу вой-ны Абакумов был генерал-полковником.

К 1946 г. система СМЕРШ стала излишней. Ее решили объединить с H КГБ. Однако неожиданно этот, теперь расширенный наркомат, возглавил Абакумов, а не Меркулов, хотя у Меркулова, казалось, не бы-ло никаких грехов. Меркулов был образованным и даже интеллигентным человеком. Его "хобби" была драматургия и в 1943 г. он написал пьесу "Инженер Сергеев" (использовав, конечно, литературный псевдоним) о героическом сопротивлении населения на оккупированной территории. Эта пьеса шла во многих театрах. Меркулову, потерявшему пост наркома, долго не могли найти подходящей должности. Только через год его назначили на хозяйственную должность по управлению советским имуществом за границей.

Назначение Абакумова главой НКГБ (вскоре переименованного в МГБ) было большим разочарованием и для Берии и для Маленкова. Оно лишало их реальной власти. Они искали любой повод, чтобы удалить Абакумова, однако Абакумов имел прямой доступ к Сталину, пользовался его доверием и беспреко-словно выполнял любые его "спецзадания". Дело Михоэлса было лишь одним из многих. Сталин дове-рял Абакумову именно потому, что у этого министра госбезопасности не было политических амбиций.

В 1951 г. у Маленкова и Берии впервые возник реальный повод обвинить Абакумова в потере бдитель-ности. Это было связано с тем, что Абакумов отказался формировать в МГБ особое "дело врачей", про-ект которого был выдвинут одним из следователей по зашедшему в тупик делу ЕАК, М.Д. Рюминым. По делу ЕАК, начатому в 1949 г. проводились аресты и в 1950 г. прежде всего среди людей, не входивших в руководство ЕАК, но принимавших участие в его работе. Одним из арестованных оказался профессор 2-го Московского медицинского института упоминавшийся выше Я.Г. Этингер, вся вина которого со-стояла в том, что он заходил в библиотеку ЕАК в Москве, где читал поступавшие туда иностранные журналы.

В июне 1951г. Берия, тогда уже министр объединенного МВД, направил в президиум ЦК КПСС записку "О ходе следствия по делу М.Д. Рюмина", в которой он следующим образом описывал начало "дела врачей": "... В ноябре 1950 года РЮМИНУ, по указанию Абакумова, было поручено следствие по делу арестованного профессора ЭТИНГЕРА. Зная, что ЭТИНГЕР привлекался к лечению A.C. ЩЕРБАКОВА в качестве консультанта, РЮМИН, применив незаконные методы следствия, вынудил ЭТИНГЕРА дать вымышленные показания о неправильном лечении A.C. ЩЕРБАКОВА, которое якобы и привело к его смерти.

Будучи после этого вызван АБАКУМОВЫМ на допрос, ЭТИНГЕР отказался от этих показаний как вы-мышленных им в результате требований РЮМИНА. В связи с этим РЮМИН возобновил применение к ЭТИНГЕРУ извращенных методов следствия, довел его до состояния полного истощения, отчего ЭТИНГЕР в марте 1951 года умер в тюрьме.

В мае 1951 года РЮМИНУ за то, что он не зафиксировал показаний ЭТИНГЕРА, парторганизацией следственной части по особо важным делам МГБ СССР был объявлен выговор. В этот же период време-ни Управление кадров МГБ СССР потребовало у РЮМИНА объяснения по существу скрытых им при поступлении в органы МГБ компрометирующих его материалов.

Почувствовав, что под ним заколебалась почва, авантюрист РЮМИН .... обратился с письмом к И.В. СТАЛИНУ, в котором "разоблачил? АБАКУМОВА в смазывании дел и скрытии от партии и правитель-ства показаний ЭТИНГЕРА о якобы умышленном умерщвлении A.C. ЩЕРБАКОВА? "".

Эта "записка? Берии, посланная им "товарищу Маленкову Г.М." 25 июня 1953 г. оказалась последней. На срочно созванном 26 июня 1953 г. заседании президиума ЦК КПСС Берия был арестован. Берия, имевший агентуру во всех структурах власти, очевидно, уже знал, что против него готовятся какие-то акции. Он вряд ли ожидал арест, но о возможности "перевода на другую работу" догадывался. Его "за-писки" с разоблачениями ряда преступлений

101

Сталина, включая и убийство Михоэлса, "дело врачей", незаконные аресты некоторых министров вызы-вали недовольство членов президиума ЦК КПСС, так как в проведении этих акций некоторые из них принимали прямое или косвенное участие. "Записка? Берии от 25 июня 1953 г. была определенным "намеком" Маленкову. Берия в этой записке исказил суть дела "в пользу" Маленкова. Он намекал на то, что если против Берия будут приняты какие-то меры, то может всплыть наружу реальная картина и это сделает неустойчивым именно положение Маленкова. Налицо был явный шантаж по отношению к Ма-ленкову. Суть дела заключалась в том, что Рюмину за фабрикацию мифического "дела врачей" (проф. Этингер назвал в своих "показаниях" еще не менее двадцати имен крупных врачей) грозило увольнение из МГБ. Абакумов, зайдя в тупик с делом ЕАК, понимал что не менее фиктивное "дело врачей" будет не по силам МГБ. Следователи МГБ умели заставлять арестованных "признаваться" в любых преступлени-ях. Трудно было обнаружить существование этих преступлений. По делу ЕАК задание от политбюро (через Маленкова) состояло в раскрытии фактов шпионажа и диверсий. Подсудимые под пытками при-знавали себя шпионами. Но какие "секреты" мог передать в США артист еврейского театра Зускин, или еврейский поэт Перец Маркиш? С врачами было бы еще сложнее и Абакумов это понимал. В дополне-ние ко всему Рюмин не составил нужных протоколов "показаний? Этингера, да и самого Этингера уже не было в живых. Арестовывать и обвинять кого-либо при отсутствии обвинителя или даже подписанно-го им протокола допроса было рискованно даже для МГБ.

Шантаж? Берией Маленкова состоял в этой "записке" в том, что Рюмин не сразу написал письмо-жалобу Сталину. Он пришел просить защиту от увольнения к Маленкову, так как именно Маленков кон-тролировал от политбюро "дело ЕАК". Поскольку Рюмин жаловался на действия Абакумова, Маленков сразу увидел в этом шанс удаления Абакумова с поста руководителя МГБ с тем, чтобы взять вместе с Берией это ключевое министерство под свой контроль.

По свидетельству генерала ПА. Судоплатова, который тогда подчинялся Берии по линии атомной раз-ведки и Абакумову по линии "Бюро - I" и который внимательно следил за еврейскими делами, так как его собственная жена Эмма была еврейкой и тоже работала в "органах", Рюмин весной 1951 г. пришел на прием к Маленкову в ЦК ВКП(б). Его принял помощник Маленкова Д.Н. Суханов, который доложил Маленкову о приходе Рюмина по телефону. Маленков, узнав, что Рюмин имеет жалобу на действия Абакумова, "...потребовал написать Сталину письмо с разоблачением Абакумова... Суханов держал Рю-мина в приемной шесть часов, постоянно консультируясь с Маленковым по телефону по поводу содер-жания письма Рюмина. В связи с этим письмо Рюмина с обвинениями Абакумова переписывалось один-надцать раз..." Щ Такого рода документы по секретным делам писались обычно в одном экземпляре и от руки. За эти шесть часов совместного составления "письма Рюмина" Маленков, по-видимому, консуль-тировался и с Берия. Они конечно знали какого рода письмо нужно было составить для Сталина, чтобы он сместил Абакумова. С докладом по такому вопросу к Сталину обычно шел Маленков, но, как прави-ло, Маленков всегда появлялся у Сталина вместе с Берия. Некоторые детали специфики положения в МГБ мог пояснить только Берия. В письме Рюмина Сталину Абакумов обвинялся в смерти профессора Этингера. Именно Абакумов по заявлению Рюмина умышленно довел Этингера до смерти. Тем самым Абакумов "заглушил дело террориста Этингера, нанеся серьезный ущерб интересам государства? 39.

Заговор Маленкова и Берии против Абакумова имел полный успех. Основа их обвинений в дополнение к письму Рюмина, состояла в том, что в центральном аппарате МГБ на высоких должностях работает много евреев и именно поэтому следствие по делу ЕАК длится столь долго - этому следствию шел уже второй год и конца не было видно. В центральном аппарате МГБ на высоких постах действительно ра-ботали евреи (Н.И. Эйтингон, за-

102

меститель Судоплатова и один из организаторов убийства Троцкого в 1940 г. Г.М. Майрановский, соз-датель знаменитой лаборатории X по производству ядов, токсинов и психотропных веществ, испыты-вавшихся на людях, А.Я. Свердлов, сын Я.М. Свердлова, соратника Ленина, Л.Л. Шварцман и другие). По заявлению Рюмина ЦК ВКП(б) создал особую комиссию политбюро, в которую вошли Маленков, Берия, М.Ф. Шкирятов и С.Д. Игнатьев. Эта комиссия "подтвердила" обвинения Рюмина.

13 июля 1951 г. во все обкомы и крайкомы ВКП(б) и в областные управления МГБ было разослано за-крытое письмо ЦК ВКП(б) "О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопас-ности СССР? 40. Абакумов был смешен и арестован. Были арестованы также почти все евреи, находив-шиеся на высоких постах в МГБ и в Прокуратуре СССР. На пост нового министра МГБ Маленков реко-мендовал одного из своих заместителей в аппарате ЦК ВКП(б) С.Д. Игнатьева. На пост его первого за-местителя Берия, в свою очередь, рекомендовал С.А. Гоглидзе, который с 1923 г. работал вместе с Берия в Закавказье. Гоглидзе вместе с Берия переехал в 1938 г. в Москву и в 1940 г. Берия назначил его на важный пост начальника Управления НКВД Ленинграда. Игнатьев, как партаппаратчик, не знал специ-фики следственной работы "органов". Поэтому конкретное руководство всей следственной работой в МГБ и формирование нового "дела врачей" перешло под контроль именно Гоглидзе, который имел вы-сокий ранг генерал-полковника. Повысили и Рюмина. В октябре 1951 г. Рюмин стал одним из заместителей министра госбезопасности и главным следователем не только по "делу врачей", но и по новому "делу Абакумова". Рюмин допрашивал Абакумова с применением пыток. Однако бывший шеф МГБ оказался "трудным" подследственным. Он выдержал избиения, кандалы и содержание в холодных камерах, но не признался ни в участии в "сионистском заговоре", ни в обмане партии.

Дело врачей. Начало следствия. Игнатьев до назначения в МГБ заведовал в ЦК ВКП(б) отделом партий-ных, комсомольских и профсоюзных органов. Он был как бы начальником "отдела кадров" для всей советской номенклатуры. Он работал в военном отделе ЧК в Туркестане в период войны с отрядами басмачей. На этом его "чекистский" стаж закончился. После этого он все время был на профсоюзной и партийной работе, а перед войной стал первым секретарем Башкирского обкома ВКП(б). Сталин знал Игнатьева и вполне ему доверял. В ЦК ВКП(б) он подчинялся Маленкову, как секретарю ЦК, но считать его "человеком Маленкова" нельзя. После войны Игнатьев работал в Средней Азии, а затем вторым сек-ретарем ЦК КП(б) Белоруссии. У Маленкова не было какой-то своей определенной "команды", так как он не был человеком инициативным. Для Игнатьева перевод в МГБ не был повышением. Он, напротив, не хотел этого назначения. Работа в ЦК ВКП(б) была спокойнее. Из-за сопротивления Игнатьева пост министра МГБ был вакантным почти два месяца. В конечном итоге именно Сталин заставил Игнатьева занять этот пост. Игнатьев также, как раньше Абакумов, подчинялся лично Сталину.

После реорганизации всего центрального аппарата МГБ Игнатьеву, Гоглидзе и Рюмину нужно было всерьез заниматься "делом врачей", хотя по этому делу еще не было арестованных. Но теперь за этим "делом" следил лично Сталин, который требовал, чтобы ему докладывали результаты следствия. По тем делам, которые интересовали его лично, Сталин иногда требовал, чтобы ему приносили для доклада и протоколы допросов. Но пока, в конце 1951 г. допрашивать было некого. В МГБ была создана особая следственная группа, которая стала проверять истории болезней по всем кончинам крупных политиче-ских фигур с 1945 года. Но таковых было немного. М.И. Калинин умер в 1946 г. от рака кишечника. Именно в этот период, в начале 1952 г. было обнаружено в архиве Лечсанупра Кремля письмо врача Лидии Тимашук об отказе лечащих врачей Жданова признать наличие у него инфаркта миокарда, кото-рый Тимашук, вызванная к больному для снятия

103

злектрокардиограммы 28 августа 1948 г. считала несомненным. В 1948 г. диагностика болезней сердца была еще не очень совершенной. Применение ЭКГ только начиналось и далеко не все, даже крупные врачи, могли их правильно "прочитывать". Медицинский консилиум признал у Жданова только "сер-дечную недостаточность", Лидия Тимашук - "инфаркт миокарда". Жданов умер 31 августа от нового сердечного приступа. Но в конце августа 1948 г. Жданов был уже в частичной опале и его пост второго секретаря ЦК ВКП(б) занял Маленков. Поэтому разбираться в том, была ли допущена ошибка в диагно-стике никто не стал, тем более что в состав "консилиума", оспаривавшего диагноз Тимашук, входили четыре крупных эксперта Кремлевской больницы, проф. В.Н. Виноградов, личный врач Сталина, проф. В.Х. Василенко, П.И. Егоров (начальник Кремлевской больницы - Лечсанупра Кремля) и лечащий врач Жданова Г.И. Майоров. Вскрытие подтвердило наличие инфаркта, но в официальном бюллетене о при-чинах смерти Жданова, опубликованном в газетах, указывался "паралич болезненно измененного серд-ца", что можно было трактовать по-разному. До 1948 г. Жданов уже перенес два инфаркта. В 1952 г. этот эпизод трактовался уже как "намеренное медицинское убийство", но виновные в этом были рус-скими, а не евреями. Сионистский заговор здесь не подходил. В сценарии появилось предположение о том, что все эти врачи являются английскими шпионами.

Однако первые аресты и, соответственно, начало следствия долго задерживались. Были необходимы разные экспертизы. Только в сентябре был арестован Майоров, а через месяц Егоров. Но они отрицали все обвинения. К концу ноября 1952 г. когда экспертные комиссии врачей составили заключения о том, что лечение Щербакова и Жданова действительно было неверным, Игнатьев доложил об этом Сталину и получил санкцию на аресты. Часто высказываемые предположения о том, что Сталин приказал аресто-вать проф. Виноградова, так как он был недоволен заключением Виноградова об ухудшении здоровья самого Сталина, не соответствуют действительности. Виноградов осматривал Сталина в последний раз в январе 1952 года. Арест Виноградова был произведен в ноябре.

В середине ноября по личной директиве Сталина был снят с должностей следователя и заместителя ми-нистра госбезопасности Рюмин, так как он не смог обеспечить доказательствами свой сценарий по "делу врачей". К этому времени было арестовано около 30 врачей, половина из них русские. Игнатьев, также подвергшийся критике Сталина, сам попал в больницу с инфарктом. Все руководство следствием по "делу врачей" перешло к Гоглид-зе, которым "управлял? Берия. Именно Гоглидзе, уже без Игнатьева и без каких-либо других сотрудников МГБ, был вызван к Сталину для доклада в Кремль 18 декабря 1952 года. После этого визита Сталин не появлялся в Кремле две недели. Когда он снова пришел в свой каби-нет 2 января 1953 г. Гоглидзе был вызван к нему вместе с Маленковым и Берия, но без Игнатьева. Ми-нистр МГБ все еще был болен. Поскольку "медицинская" линия "дела врачей" заходила в тупик именно в своей сионистской направленности, было решено добавить к делу "шпионско-диверсионный" уклон. Аресты врачей превратились в цепную реакцию; у профессоров были ассистенты, диагнозы принима-лись консилиумами. Сталин сам не справлялся с нараставшим потоком разоблачительных документов. С конца 1952 г. все санкции на аресты давал уже только Маленков. Аресты шли и в январе и следствие, по существу, только начиналось. В более "простом" деле ЕАК от арестов до суда прошло почти три года. Сталин же хотел закончить все следствие по "делу врачей" к марту 1953 года. За столь короткий срок подготовить "дело врачей" для суда, к тому же открытого, как хотел Сталин, было невозможно. Все де-ло заходило в тупик.

13 января 1953 г. под рубрикой "Хроника" в "Правде" и в других центральных газетах было опублико-вано знаменитое сообщение ТАСС об аресте "группы врачей-вредителей", в котором говорилось о "вра-чах-убийцах". Первыми в этой "террористической" группе назывались проф. М.С. Вовси и

104

В.Н. Виноградов Это были лидеры. Далее было еще семь имен. Всех арестованных назвать не решились, их было уже больше пятидесяти. В первую очередь эти врачи хотели, как утверждалось, подорвать здо-ровье прославленных советских маршалов. Они уже убили Жданова и Щербакова. Директивы об ис-треблении руководящих кадров СССР эти врачи получали якобы через агентов-сионистов, врача Б .А. Шимелиовича и еврейского националиста СМ. Михоэлса. Шимелиович проходил по делу ЕАК и уже был расстрелян вместе с другими. Михоэлс был убит еще в январе 1948 года. На них теперь можно было свалить все что угодно.

В большинстве биографий Сталина можно найти утверждение о том, что текст "Сообщения ТАСС" и привязанный к нему текст передовой статьи "Правды" были написаны лично Сталиным. При этом ссы-лаются обычно на стиль этих документов. Поскольку основная часть кремлевского архива Сталина была уничтожена после его смерти, определить авторство в данном случае, по-видимому, никогда не удастся. Окончательные варианты "Сообщения ТАСС" и редакционной статьи "Правды" утверждались специальным расширенным заседанием бюро президиума ЦК КПСС 9 января 1953 г. на котором присутствовали Берия, Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Хрущев, М.Г. Первухин и М.З. Сабуров. Дополнительно были приглашены некоторые члены президиума ЦК КПСС, кандидаты в члены президиума и некоторые члены ЦК КПСС, в частности, Л.И. Брежнев, Н.Г. Игнатов, М.А. Суслов, Шкирятов, главный редактор "Правды? Д.Т. Шепилов и некоторые другие. От МГБ присутствовали заместители министра Гоглидзе и Огольцов. Сам министр Игнатьев был еще в больнице. Остается спорным вопрос о том, присутствовал ли на этом заседании Сталин. Костырченко сообщает, что в списке участников этого заседания имя Сталина стояло первым, однако потом его фамилия была вычеркнута с надписью "не присутствовал? 41.

Однако в "Воспоминаниях" Шепилова, который в тот период был редактором "Правды" и членом ЦК КПСС, сказано, что Сталин присутствовал на этом заседании 42. Однако Шепилов, писавший свои "Воспоминания" в глубокой старости и по памяти, без документов, делает много ошибок и излагает весь этот эпизод слишком кратко, на одной странице. Шепилов умер в 1995 г. в возрасте 90 лет, а его воспо-минания были опубликованы журналом "Вопросы истории" в 1998 году. Шепилов, как редактор "Прав-ды" возглавлял антисемитскую кампанию начала 1953 года. Наибольшее число всевозможных фанта-стических историй публиковалось именно в "Правде". Поэтому Шепилов хотел показать, что этой кам-панией руководил не он сам, а Сталин.

Бывший премьер СССР H.A. Булганин, участвовавший в этом совещании, в беседе с сыном умершего во время допросов в 1951 г. проф. Я.Г. Этингера, сказал совершенно определенно, что Сталина на этом со-вещании не было. Этингер младший спросил, - почему? Булганин ответил: "... этот хитрый и коварный грузин сознательно так поступил, чтобы не связывать себя на всякий случай каким-либо участием в принятом на заседании решением о публикации сообщения T"CC? 43. По свидетельству Булганина на заседании особенно активен был Каганович, обрушившийся с гневными нападками на "врачей-убийц". Однако сам Каганович в своих "Воспоминаниях", опубликованных в 1998 г. вообще не упоминает о "деле врачей". Хрущев, также оставивший свои воспоминания, записанные на магнитофонную пленку и публиковавшиеся и на Западе и в России в разных вариантах, пишет о "деле врачей" очень неточно и так, как будто он лично никакого отношения к этому не имел.

Сущность информации о ходе следствия, которую представили на этом совещании Гоглидзе и Огольцов неизвестна, так как даже краткого протокола совещания 9 января не существует. Ясной картины к нача-лу января еще не было, основные аресты были произведены в ноябре и декабре 1952 г. и аресты продол-жались. После смещения Рюмина общий сценарий был изме

105

нен на шпионско-диверсионный, но его не могли еще наполнить "признаниями".

Финал "дела врачей". Контуры последнего сценария. Как уже сообщалось выше, Сталин в последний раз вызвал Гоглидзе в Кремль 2 января 1953 года. Игнатьев все еще находился в больнице и именно Гог-лидзе временно исполнял обязанности министра госбезопасности. На эту встречу были также приглашены Маленков, Берия, Хрущев и Булганин. Совещание с участием Гоглидзе продолжалось всего 40 минут. Маленков и другие соратники Сталина задержались в его кабинете после ухода Гоглидзе на 15 минут и удалились в 23.00. На столь коротком совещании детальный анализ хода следствия был невоз-можен. Весьма вероятно, что именно на этой встрече было решено провести расширенное заседание бю-ро президиума ЦК КПСС 9 января и был также рассмотрен проект "Сообщения ТАСС", предназначен-ный для "Правды". Публикация "Сообщения ТАСС" в центральных газетах 13 января 1953 г. обычно трактуется историками как намерение Сталина "инициировать подготовку общественного мнения к бу-дущему публичному процессу" ц. Последняя фраза этого "Сообщения": "Следствие будет закончено в ближайшее время" считается указанием на то, что открытый суд намечался на самое ближайшее время. Чаще всего предполагается, что этот суд планировался на середину марта. Между тем, состояние всего следствия и продолжение арестов врачей "первой линии" и в январе и в феврале ясно свидетельствовали о том, что "дело врачей" в январе 1953 г. совершенно не было подготовлено для любой формы судебно-го разбирательства. "Лидеры" заговора врачей Виноградов и Вовси были арестованы в ноябре 1952 года. Однако связанная с выбитыми у них показаниями большая группа московских врачей была арестована только в феврале 1953 года. Следствие, по существу, только начиналось. Обещание МГБ о завершении следствия "в ближайшее время" было обещанием невозможного.

До публикации "Сообщения ТАСС" 13 января Сталин часто вызывал к себе в Кремль работников МГБ. В ноябре и декабре 1953 г. Игнатьев и его заместители были у Сталина шесть раз. После 13 января Ста-лин с работниками МГБ уже не встречался, хотя он приезжал в Кремль еще восемь раз. Сталин имел огромный опыт в организации разных судебных процессов, закрытых, открытых и открыто-показательных, с приглашением иностранных корреспондентов. Сталин начал эту практику с середины 20-х годов и всегда вникал во все детали организации процесса, часто составляя основной сценарий следствия. Именно эта практика особого "юридического" террора лежала в основе неограниченной вла-сти Сталина. Страх был существенным компонентом стабильности сталинского правления. В то же вре-мя Сталин был очень осторожен, организуя репрессивные акции таким образом, чтобы главную ответст-венность за тот или иной конкретный акт террора несли его подчиненные, которых при необходимости он сам мог бы и поправить. Типичным примером этой тактики являлась статья Сталина в "Правде? 2 марта 1930 г. "Головокружение от успехов", в которой все эксцессы принудительной коллективизации оказались результатом местных инициатив. Л. Мле-чин, бывший сотрудник КГБ, свидетельствует, что Сталин редко давал прямые указания по поводу тех или иных репрессивных мер. "....Он предпочитал ронять намеки, считая, что подчиненные поймут его правильно... А кто не понимал - сам исчезал? 45. Эта тактика проявилась и в отсутствии Сталина на заседании расширенного бюро президиума ЦК КПСС 9 января 1953 г. на котором решался вопрос о том, каким образом следует продолжать и завершать "де-ло врачей". В прошлом такие же расширенные заседания политбюро определяли обычно для следствия и прокуратуры и рекомендуемые меры наказания для арестованных. Но в начале января 1953 г. соратни-ки Сталина и МГБ оказались перед очень сложной проблемой прежде всего потому, что следствие по "делу врачей" еще только начиналось и конца ему не было видно. Применение пыток к арестованным привело к цепной реакции оговоров и самооговоров.

106

В биографиях Сталина обычно утверждается, что по "делу врачей" он готовил открытый процесс по образцу политических процессов 30-х годов. В воспоминаниях некоторых из врачей, арестованных по этому делу, также говорится о том, что их "готовили" к открыто-показательному процессу. Как пишет Костырченко, если бы Сталин вскоре не умер, "то скорей всего имело бы место действо, аналогичное тайной расправе над руководством Еврейского антифашистского комитета? 46. Вывод о подготовке за-крытого суда над врачами по типу расправы с ЕАК является по нашему мнению недостаточно обосно-ванным. Закрытый суд по "делу ЕАК" даже на Военной Коллегии Верховного Суда СССР, имевшей большой опыт быстрых решений, продолжался (при 14 обвиняемых) почти два с половиной месяца, с 8 мая по 18 июля 1952 г. и после трех лет следствия. Суд по делу ЕАК был, по существу, провалом и рас-права оказалась возможной только потому, что арестованных по этому делу почти никто не знал. Науч-ной и медицинской общественности среди обвиняемых была хорошо известна лишь Л.С. Штерн, акаде-мик и физиолог с мировым именем. Ее поэтому заранее, до начала суда, особым решением политбюро было решено приговорить к короткой ссылке.

Что касается "дела врачей", в данном случае речь шла о десятках медицинских светил, профессоров, членов Академии медицинских наук, авторов учебников, заведующих кафедрами. Организовать тайный и продолжительный суд по этому делу было просто невозможно. Это понимали все участники встречи в Кремле 9 января. Но они, как следует из "Сообщения ТАСС", не собирались прибегать к амнистии. Прекращение "дела", уже набравшего такие обороты, означало бы катастрофу прежде всего для Мален-кова и Берии, добившихся смещения Абакумова и смены руководства МГБ на Игнатьева и Гоглидзе именно для широкого развертывания "дела врачей", которое Абакумов хотел погасить без доклада Ста-лину. Они это прекрасно понимали. Начало широкой, беспрецедентной и даже истерической кампании в прессе после 13 января говорило о том, что собравшиеся 9 января в Кремле решили вести это дело не к суду по типу ЕАК, а к внесудебной расправе, через "Особое Совещание". "Особые Совещания" при МГБ и при МВД имели полномочия заочных приговоров по рекомендациям своих министерств и по коротким справкам о завершении следствия и доказанности вины. 37 человек для "Особых Совещаний" - это была не проблема. В один день и за одно заседание "Особое Совещание" могло выносить приговор и группам в тысячу человек. Именно "Особое Совещание" при МГБ выносило приговоры Каплеру, Мороз-Морозову, Аллилуевым и Жемчужиной и связанным с ними людям.

Через "Особое Совещание МВД" в конце 40-х годов проходило от 10 до 15 тысяч дел ежегодно и приго-воры по каждому заседанию, обычно от 3 до 5 раз в месяц, посылались для информации только Сталину А7. В начале 50-х годов поток дел по этому каналу несколько уменьшился, в 40-е годы в этот поток по-падали в основном националисты и "социально враждебные" элементы из западных областей Украины и из Прибалтики. Определить объем работы "Особого Совещания МГБ" в этот период труднее, так как не все архивы МГБ рассекречены.

Особое Совещание" при народном комиссаре внутренних дел СССР было учреждено постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 г. в общем комплексе законодательных актов при реорганизации ОГПУ в НКВД. НКВД был более крупной организацией, чем ОГПУ. Весь аппарат ОГПУ стал только частью НКВД, став Главным управлением внутренней безопасности. В состав НКВД входило множест-во других совершенно не репрессивных служб, например пограничная охрана, милиция, пожарные службы и даже система ЗАГСОВ (Запись актов гражданского состояния), в которых регистрировались рождения, браки и смерти граждан СССР. "Особое Совещание" по первоначальному постановлению состояло из председателя, которым был сам нарком или его первый заместитель, двое других его замес-тителей, начальник милиции, Генеральный прокурор или его заместитель и еще

107

два члена, которые могли назначаться в зависимости от характера дел. "Особое Совещание" не было изобретением Сталина. Такой же внесудебный орган был создан в России после убийства Александра II для более эффективной борьбы с нарастающим терроризмом. Советское "Особое Совещание", также: как и царское, обладало лишь правом на ссылку и высылку на срок до 5 лет и заключение в исправи-тельно-трудовые лагеря на срок до 5 лет (в царское время таких лагерей не было, но ссылки имели ши-рокий размах). Однако в условиях начавшегося в 1937 г. террора, когда огромный поток дел не мог про-ходить через суды и трибуналы, "Особому Совещанию" было дано право выносить приговоры о лише-нии свободы на срок до 8 лет и был расширен контингент лиц, подвергавшихся репрессиям по этой ли-нии. Через "Особое Совещание", известное просто как "ОСО", проходили теперь и члены семей осуж-денных по разным статьям закона, и семьи "врагов народа", приговоренных к смертной казни. Состав "Особого Совещания" также был упрощен и они стали "тройками". В 1937-1938 годы "Особые Сове-щания" были созданы и в республиканских наркоматах внутренних дел. Во время войны постановлени-ем ГКО от 17 ноября 1941 г. "Особому Совещанию", если оно заседало с участием прокурора, было да-но право выносить любые меры наказания, вплоть до расстрела. В этот период на судебные разбиратель-ства не было времени. Но эти полномочия остались у "Особых Совещаний? НКВД и НКГБ после войны и были в силе в начале 1953 года.

В июне 1953 г. Берия, в это время министр МВД СССР, направил в президиум ЦК КПСС "Записку? "Об ограничении прав Особого Совещания". Деятельность "Особого Совещания" была обычно секретной и Берия поэтому объяснял непосвященным: "... бывшее министерство государственной безопасности СССР, злоупотребляя предоставленными широкими правами, рассматривало на Особом Совещании не только дела, которые по оперативным или государственным соображениям не могли быть переданы на рассмотрение судебных органов, но и те дела, которые были сфальсифицированы без достаточных осно-ваний? 48. Эта "Записка? Берии является косвенным подтверждением того, что "дело врачей" готови-лось в начале 1953 г. именно для "Особого Совещания". Мощная пропагандистская подготовка в прессе, включавшая и требования разных собраний о наказании "убийц в белых халатах", начатая до заверше-ния следствия, свидетельствовала о подготовке именно внесудебной расправы. В этих условиях приго-вор "Особого Совещания" мог приветствоваться как "приговор народа".

Ни Маленков, ни Берия, ни руководство МГБ не могли в январе или феврале 1953 г. остановить "дело врачей". Это было бы равносильно смертному приговору для них самих. Однако и любая форма распра-вы над арестованными врачами, судебной или внесудебной, была для них также крайне рискованным исходом. "Заговор врачей", в соответствии со сценарием, начинался с 1943 г. и с "сионистского" пере-рождения ЕАК. Первой жертвой "врачей-убийц" был Щербаков в 1945 году. Все кремлевские медицин-ские службы оказались под фактическим контролем заговорщиков. После окончания подобного гранди-озного дела смертными приговорами, в СССР неизбежно следовали "оргвыводы". Практически все ис-следователи, изучавшие "дело врачей", и все бывшие члены политбюро, приходят к выводу, что именно "дело врачей" давало удобный повод Сталину для того, чтобы расправиться и с некоторыми членами политбюро, прежде всего с Маленковым, Берией, Кагановичем и Микояном.

То, что Сталин уже с 1951 г. хотел каким-то образом удалить Берию из руководства страной, не вызыва-ет сомнений. В частности, для этого было в то время начато в Грузии так называемое "Мингрельское дело", завершение которого также намечалось на начало 1953 года. Сталин был прагматик. Ни Мален-ков, ни Берия не могли в начале 1953 г. остановить "дело врачей" и объявить его фиктивным и фальси-фицированным. Только один Сталин мог пойти на такой шаг. Сделав его и объявив его "фальсификаци-ей в МГБ", Сталин получил бы большую свободу в реорганизации руководства партией

108

и государством, чем в случае расстрела врачей, причем внесудебного. Всякая внесудебная расправа, да-вавшая возможность распространить ее и на членов руководства госбезопасности, "потерявших бди-тельность", все равно ложилась тенью и на самого Сталина, особенно в международном плане. В этом случае многие могли бы предположить, что казни столь широкого масштаба осуществлены по директи-вам лично Сталина. Есть ли основания для вывода о том, что Сталин начал задумываться о том, чтобы прекратить "дело врачей" и расправиться с его организаторами, прежде всего с Берией и Маленковым?

Ответ на этот вопрос видимо следует искать в объяснении того очевидного для всех факта, что все про-пагандистское обеспечение "дела врачей" в прессе и по радио было внезапно прекращено 2 марта 1953 года. 2 марта ни в "Правде", ни в других газетах уже не публиковались корреспонденции, связанные с "делом врачей", или статьи против сионизма и зарубежных агентур. Срочную инструкцию в средства массовой информации мог дать лишь секретарь ЦК КПСС по идеологии, начальник управления агита-ции и пропаганды ЦК Суслов. При этом он должен был дать эту директиву 1 марта, так как матрицы центральных газет "Правды" и "Известий" для типографий в Москве как правило были готовы уже к концу дня, предшествующего публикации. Для рассылки матриц в типографии столиц республик они были готовы еще раньше и рассылались в республики самолетами. Поэтому вся верстка "Правды" на 2 марта была готова к вечеру 1 марта. Но по всем имеющимся материалам и воспоминаниям известно, что об инсульте Сталина члены бюро президиума ЦК КПСС узнали только около полуночи 1 марта. Хрущев и Булганин убедились в этом примерно в час ночи 2 марта, а Маленков и Берия увидели больного Ста-лина лишь в 3 часа утра 2 марта49. Врачи появились у постели больного Сталина лишь в 9 часов утра 2 марта, когда центральные газеты без всякой антисионистской и антиамериканской пропаганды уже по-ступили к подписчикам. Возникает вопрос, каким образом Суслов и, возможно, Игнатьев, могли узнать о болезни Сталина раньше других уже днем 1 марта, то есть в воскресенье. Если Суслов или Игнатьев узнали о болезни Сталина раньше его ближайших соратников по той причине, что вся охрана дачи Ста-лина была подчинена непосредственно Игнатьеву, то они могли дать срочную инструкцию в прессу о немедленном прекращении антисемитской кампании. Им не с кем было консультироваться по этому поводу, так как каждый из них подчинялся непосредственно Сталину. Новая структура власти еще не была сформирована. Ни Берия, ни Маленков не давали приказов напрямую Игнатьеву или Суслову. Ос-тановка антисемитской кампании диктовалась простым здравым смыслом. Если продолжать ее и после объявления о тяжелой болезни Сталина, что могло быть сделано и 2 марта (но было сделано лишь 4 мар-та, с большим опозданием), то в стране неизбежно начались бы еврейские погромы, особенно после смерти вождя. Смерть Сталина, наряду с продолжающейся антисемитской кампанией в прессе, была бы официальным приглашением антисемитским элементам, имевшимся в стране, к началу расправ с "сио-нистами".

В начале марта 1953 г. когда стало известно о болезни Сталина, отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС и МГБ СССР действовали в совершенно разных направлениях. Антисемитская пропаганда была пре-кращена, тогда как антисемитские действия руководства страной все еще продолжались, даже после смерти Сталина. 5 марта новым премьер-министром СССР был назначен Маленков, а новым главой МГБ и МВД, объединившимися в одно министерство - Берия. Тем не менее 6 марта 1953 г. был принят секретный указ президиума Верховного Совета СССР о лишении Михоэлса звания "Народный артист СССР" и ордена Ленина. Более того, арестованные и находившиеся под следствием врачи по-прежнему проходили через допросы, причем с применением физических мер воздействия. С них не снимали даже наручники в течение двух недель после смерти Сталина. Никто из них не знал о том, что Сталин умер. Это говорит о растерянности, нового руковод

109

ства страны. Ни Маленков, ни Берия не знали пока, что делать. Они сами были слишком тесно связаны с этим делом.

Проф. Я.Л. Рапопорт, арестованный по "делу врачей? 2 февраля 1953 г. (аресты шли почти до начала марта), подвергавшийся физическим пытками содержавшийся с середины февраля в кандалах (из-за от-каза давать нужные показания), в своих воспоминаниях пишет, что кандалы с него не были сняты даже после 5 марта 1953 года: "Кажется ничего особенного с тех первых мартовских дней не произошло: все те же наручники и те же допросы, разве что характер этих допросов несколько изменился - следователь стал как-то ленивее, что ли, с меньшей экспрессией задавать свои вопросы... В общем выколачивание "чистосердечных признаний" стало менее настойчивым, хотя и продолжалось". Допросы Рапопорта прекратились только через две недели после смерти Сталина. Допросы других врачей продолжались до 23 марта Щ Берия 13 марта 1953 г. подписал секретный приказ не о "пересмотре? "дела арестованных врачей", а об "ускорении следственных дел". По каждому из дел, "находящихся в производстве", созда-вались комиссии с двухнедельным сроком работы 5|. После 5 марта, когда премьером стал Маленков, а во главе объединенного МВД стал Берия, они не знали каким образом вести "дело врачей". Прекраще-ние дела Сталиным грозило им большими неприятностями. Теперь им самим нужно было прекращать дело и находить виновных в его создании. Но главная инициатива создания этого дела на уровне полит-бюро принадлежала Маленкову и во главе всего следствия был Гоглидзе, назначенный в новом прави-тельстве заместителем Берии в МВД. Именно Гоглидзе подписывал ордера на аресты многих крупных врачей, которых арестовывали после 14 ноября 1952 года. В новом МВД Берия назначил Гоглидзе на-чальником 3-го Главного управления МВД, ведавшего разведкой и контрразведкой в армии и флоте. Для контроля за маршалами, генералами и адмиралами, от которых могла исходить угроза именно Берии, ему нужен был особенно верный соратник.

Объявить Сталина главным организатором "дела врачей", вскоре после смерти вождя, было невозмож-но. В массах народа, да и в КПСС, Сталин был все еще великим лидером, отцом и учителем. Сама леги-тимность Маленкова, Берии и других новых руководителей страны была пока еще полностью основана на их близости к Сталину, на их статусе "соратников Сталина". Обвиняя Сталина, они обвинили бы и самих себя.

Чтобы прекратить дело и отпустить на свободу все еще сидевших в камерах врачей нужно было кого-то обвинить в фабрикации всего дела. Первым кандидатом на роль человека, сфабриковавшего "дело вра-чей", был, конечно, Рюмин. Но сфабрикованное им еще в 1951 г. обвинение было сравнительно ограни-ченным и касалось лишь смерти Щербакова в 1945 году. Оно было основано на неоформленных "пока-заниях" проф. Этингера и входило в общий комплекс следственных действий по делу ЕАК. Вовлечение Маленковым и Берией в это дело Сталина, определявшееся их собственными интересами контроля за МГБ, вызвало столь сильное разрастание следствия и увеличение числа арестов, что все дело стало крупной международной проблемой. Вряд ли кто-либо смог поверить, что подполковник Рюмин мог единолично создать столь большую проблему. К тому же Рюмин уже был уволен из МГБ по распоряжению Сталина в самом начале следствия.

Можно было бы продолжать следствие и оставить в нем какие-то эпизоды, по которым существовал не-который фактический материал, например лечение и смерть Жданова. В лечении Жданова действитель-но были допущены ошибки. Но уже не было никакого пропагандистского обеспечения. Пресса ничего не публиковала ни о сионизме, ни об американских шпионах, ни о заговорах против советских лидеров. В этих условиях проект внесудебной расправы с кем-либо из арестованных через "Особое Совещание" терял всякий смысл.

1 апреля 1953 г. Берия составил докладную записку в президиум ЦК КПСС, в которой ответственность за фабрикацию "дела врачей" возлагалась

110

на Рюмина. Степень ответственности бывшего министра Игнатьева следовало пока только "рассмот-реть". Гоглидзе, естественно, вообще не назывался в числе имевших к этому делу какое-либо отноше-ние. Он был назначен Берией во главе небольшой комиссии по пересмотру этого дела и именно ему бы-ло поручено составление проекта "записки" Берии. Президиум ЦК КПСС Принял по "записке? Берии решение 3 апреля. Оно объявляло "о полной реабилитации и освобождении из под стражи врачей и чле-нов их семей, арестованных по так называемому "делу о врачах-вредителях", в количестве 37 человек? 52. С.Д. Игнатьева освободили с поста секретаря ЦК КПСС "ввиду допущенных серьезных ошибок в руководстве бывшим МГБ СССР". Привлекать Игнатьева к более серьезной ответственности было не-возможно без возложения ответственности и на его первого заместителя Гоглидзе. К тому же Игнатьева рекомендовал в МГБ именно Маленков.

4 апреля в газетах было напечатано "Сообщение Министерства внутренних дел СССР", которое потряс-ло всю страну. В "сообщении" признавалось, что в результате проверки установлено, что врачи, проф. М.С Вовси, проф. В.Н. Виноградов и другие - были перечислены 15 имен, все со званием "профессор", обвинявшиеся во вредительстве, шпионаже и террористических действиях, "были арестованы непра-вильно, без каких-либо законных оснований". Установлено, что показания арестованных "получены путем применения недопустимых и строжайше запрещенных советскими законами приемов следствия". Все эти врачи полностью реабилитированы и из под стражи освобождены. "Лица, виновные в непра-вильном ведении следствия, арестованы и привлечены к уголовной ответственности".

Уже без всяких сообщений в прессе были также освобождены из-под стражи и реабилитированы неко-торые, но не все, руководящие работники бывшего МГБ, арестованные только потому, что они были евреи. В эту группу входило около 15 человек, в основном полковники и генералы МГБ. Их арест был тайной и их освобождение также не комментировалось. В отличие от врачей их однако не возвращали на работу в госбезопасность или в разведку, а зачисляли "в резерв", или увольняли на пенсию.

Конечно, все, кто читал в 1953 г. "Сообщение" от 4 апреля, понимали, что ответственность за "дело вра-чей", несет, безусловно, Сталин. Советские люди имели достаточный опыт всяких "процессов" и судов, чтобы понимать, что главные решения по таким делам принимают не рядовые следователи, а высшая власть. Берия, как известно, был арестован 26 июня 1953 г. "как агент иностранного капитала". Теперь он сам оказался в роли "английского шпиона". Вместе с Берией были арестованы еще шесть генералов госбезопасности, среди них и Гоглидзе. Сообщение об аресте Берии, опубликованное в газетах 10 июля 1953 г. потрясло советскую общественность еще больше, чем "Сообщение МВД? 4 апреля 1953 года. Преступную деятельность Берии было невозможно представить, не задевая репутации Сталина. На июльском пленуме ЦК КПСС "по делу Берии" полностью реабилитировали Игнатьева, хотя он был ви-новен в раздувании "дела врачей" и нес за него ответственность. Инициативу в этом решении проявил Хрущев. Он заявил, что прежнее решение о выводе Игнатьева из состава ЦК КПСС "было сделано по известному навету, и сейчас надо это дело пересмотреть и исправить". Пленум единогласно проголосо-вал за восстановление Игнатьева в членах ЦК КПСС. Такое единодушие в прощении Игнатьева говорит о том, что многие члены ЦК КПСС понимали и свою ответственность в этом "деле". "Дело врачей" на пленуме почти не обсуждалось. В комментариях к материалам пленума уже официально подтверждает-ся, что Сталин на заседании бюро президиума ЦК КПСС 9 января 1953 г. не присутствовал. Булганин в своем выступлении на утреннем заседании 3 июля 1953 г. коснулся некоторых существенных деталей.

Булганин. Как в действительности обстояло дело? Скажу вам, что еще при жизни товарища Сталина мы, члены Президиума ЦК, между собой говорили, что дело врачей - это липа. Верно товарищи"

Голоса из Президиума. Правильно.

Булганин.... Сейчас выясняется такой штрих: Берия со всех освобожденных взял подписку (об этом мне сказал врач Рыжиков), как они себя должны вести в дальнейшем. Ясно, что подписки взяты для того, чтобы держать этих людей и дальше в своих руках" 53.

Речь идет о "подписке о неразглашении" - врачам запрещалось рассказывать о своем пребывании в следственном отделении МГБ, раскрывать имена следователей и т.д. Гоглидзе постигла участь Берии. Но Абакумов не был освобожден и после завершения дела Берии. Абакумова арестовали в 1951 г. "за сокрытие сионистского заговора", причем не только врачей, но и сионистов в руководстве МГБ. Сталин не торопился с расстрелом Абакумова, собираясь сделать это после завершения "дела врачей". Это было логично. Маленков однако не желал освобождения Абакумова, на которого он решил возложить всю вину за "ленинградское дело", организаторами которого были, как сейчас известно, Маленков и Берия. Заодно Абакумова причислили в 1954 г. к "банде Берия", что было явным преувеличением. В декабре 1954 г. Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила Абакумова к смертной казни за множе-ство разных преступлений. О роли самого Маленкова в фабрикации дела ЕАК и "дела врачей" стало известно лишь в 1992"1993 годах, когда были рассекречены архивы бывшего ЦК КПСС. К этому вре-мени Маленков умер, немногим не дожив до 90 лет. До конца своей жизни, завершившейся в 1988 г. Маленков, как и все другие бывшие члены политбюро, мог пользоваться услугами Кремлевской больни-цы. Здесь он иногда встречался с Молотовым и Жемчужиной. Молотов дожил до 96 лет, Каганович до 98. Это показывает, что кремлевские врачи хорошо заботились о здоровье советских руководителей.

Дело врачей". Заключительная гипотеза. Основной, пока не решенной загадкой не только самого "дела врачей", но и всего комплекса созданных им проблем в жизни страны и особенно в жизни московской интеллигенции, остается факт прекращения пропагандистской кампании против "врачей-убийц", "сио-нистов" и "американского империализма" в утренних газетах 2 марта 1953 года. Почти во всех исследо-ваниях обычно утверждается, что кампания борьбы с "безродными космополитами" была замаскиро-ванной антисемитской кампанией. Правильнее было бы говорить, что она эволюционировала в антисе-митскую кампанию к 1952"1953 годам. Реально борьба с "космополитизмом" началась в 1944"1945 годах, как общая политика восхваления всего русского в науке, культуре и технике и критики западных ценностей. Именно в этот период возникала определенная прозападная ориентация советской интелли-генции и даже общих масс народа, которые, как солдаты, оказались в результате войны в Венгрии, Ру-мынии, Австрии, Чехословакии и Германии и могли сравнивать уровень жизни в этих странах с усло-виями жизни у себя на родине. Эти настроения о превосходстве "западной" цивилизации распространя-лись по всей стране вместе с трофейными товарами, трофейным научным и техническим оборудованием и просто награбленным трофейным ширпотребом.

Борьба с космополитизмом начала проявляться в инструкциях об "очищении" русского языка от ино-странных слов, ограничениях в литературных жанрах сатиры и поэзии (решения о писателях Михаиле Зощенко и Анне Ахматовой), в музыке и в других областях. В науке борьба с "космополитами" началась с "дела Клюевой и Роскина", супружеской пары ученых, которые опубликовали статью о своем откры-тии нового антиракового препарата не в советском, а в американском научном журнале 54. Это было расценено как "антипатриотический поступок", стало предметом особого "суда чести" и закрытого письма ЦК ВКП(б), после которого все публикации советских ученых за границей были запрещены. Жертвой второго "суда чести" стал проф. Сельскохозяйственной академии в Москве А.Р. Жебрак, опуб-ликовавший в 1946 г. небольшой обзор о состоянии советской генетики в американском журнале "Сай-енс". После организованной Т.Д. Лысенко с помощью

Сталина сессии ВАСХНИЛ в августе 1948 г. в космополиты были зачислены все биологи и генетики "морганисты-менделисты". Эта кампания затронула вскоре и многие другие отрасли науки и распро-странилась на Академию наук, высшие учебные заведения и среднюю школу. Антисемитские элементы в общем русле этой кампании борьбы с прозападными тенденциями начали появляться лишь с конца 1948 г. когда создание государства Израиль и особенно начавшаяся арабо-израильская война вызвали усиление еврейского патриотизма и появление большого числа желающих эмигрировать в Израиль.

Резкая смена всей тематики газет, вышедших утром 2 марта 1953 г. была очень заметной, но ее причины не были еще известны. Ее связь с болезнью Сталина не была очевидной, так как в сообщении о болезни Сталина, появившемся лишь 4 марта, говорилось о том, что его заболевание было неожиданным и про-явилось именно 2 марта. В этих условиях никто не мог догадаться, что инициатором изменения курса был не сам Сталин, а кто-то другой. Реальная хронология болезни Сталина стала ясной лишь в 1970-е годы после публикации на Западе воспоминаний Хрущева.

Изменение политического курса в СССР, ставшее очевидным с утра 2 марта 1953 г. еще до сообщений о болезни Сталина, стало главным аргументом в предположениях о том, что смерть Сталина была резуль-татом политического заговора. Существует около десяти версий убийства Сталина и в половине из них основным аргументом в пользу заговора является внезапная смена тона центральных газет, прежде всего "Правды" со 2 марта 1953 года. Наиболее подробно эту аргументацию изложил А. Авторханов в книге "Загадка смерти Сталина" еще в 1976 году: "Статьи и корреспонденции "Правды? 8, 9, 11, 12, 16, 18, 19, 20, 22, 23, 26, 27 февраля посвящены "убийцам", "шпионам", "вредителям", "врагам народа" и "буржу-азным националистам". Ни одна политическая передовая "Правды" не выходит без ссылки на "бдительность" и "врагов народа"...

Поздно вечером 28 февраля выходит "Правда" на 1 марта, в которой напечатано постановление ЦК о женском празднике - дне 8 марта, - но и там тоже меньше всего говорится о празднике, а больше все-го о "шпионах", "убийцах", скрытых "врагах народа", "буржуазных националистах".

А со следующего дня происходит нечто странное и необъяснимое: "Правда" вдруг прекращает печатать всякие материалы о "врагах народа". Более того - "враги народа" совершенно не упоминаются даже в политических статьях и комментариях. В важных передовых статьях "Правды" от 2 марта ("Расцвет социалистических наций") и отамарта ("Важнейшие условия подъема пропаганды") нет ни слова о "буржуазных националистах", "врагах народа", "шпионах" и "убийцах"!

Кампания против "врагов народа" была отменена. Отменена, конечно, не в редакции "Правды", а там, наверху. Кто же ее отменил? Сталин? Нет, конечно, не Сталин. Ее отменили те, кто, начиная с 4 марта 1953 года, караулили смерть Сталина. Эти "караульщики" в лице "четверки" - Берия, Маленков, Хру-щев и Булганин - совершили в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года переворот, завуалированный ссылкой на болезнь Сталина, "временно" отошедшего от власти". Загадка смерти Сталина, по мнению Автор-ханова, состоит "не в том ,был ли он умерщвлен, а в том, как это произошло? 55. Наиболее веро-ятной автор считает гипотезу об отравлении Сталина медленно действующим ядом во время ужина на даче в Кунцево в ночь на 1 марта 1953 года.

Смена политического курса является все же лишь косвенным указанием на возможность заговора "чет-верки". Изменение курса самим Сталиным является более вероятным, чем версия убийства вождя. Одна из гипотез состояла в возможности прямого вмешательства в ход событий Игнатьева и Суслова, если им стало известно о болезни Сталина раньше, чем Маленкову и Берии. Игнатьев, совмещавший пост мини-стра с должностью начальника охраны Сталина, первым получал все регулярные сообщения с дачи Ста-лина. Повторяющиеся во многих биографиях Сталина свидетельства некоторых

113

охранников дачи Сталина о том, что о параличе и болезни Сталина ни они, ни руководство страны не знали в течение всего воскресенья 1 марта, практически до 23 часов, так как никто не решался войти в покои вождя, совершенно невероятны, Игнатьев, как начальник охраны Сталина, обязан был знать весь распорядок дня Сталина не позднее утра текущего дня, чтобы обеспечивать эту программу соответст-вующим персоналом. Выезды Сталина за пределы дачи, как это происходило 27 и 28 февраля, требовали несколько правительственных машин и водителей и около 20 работников охраны, а также десятки осо-бых патрульных машин по всему маршруту. Полное отсутствие какой-либо программы у главы прави-тельства на воскресенье не могло не вызвать беспокойства Игнатьева. Телефон прямой связи со Стали-ным у него был поблизости, где бы он ни находился. Хрущев или Берия могли действительно не знать о том, что происходило на даче Сталина в течение воскресенья. Однако ни руководство МГБ, ни личная канцелярия Сталина в Кремле, работавшая без выходных, не могли оставаться в неведении и зависеть в своих контактах с главой страны от настроения двух работников чисто бытовой "обслуги", рассказы которых являются основой реконструкции всех событий, произошедших на даче Сталина 1 марта 1953 года. Регулярный контакт со Сталиным в любой день, а при необходимости и в любую ночь, обязан был поддерживать и постоянно действующий оперативный центр при Генеральном штабе Вооруженных сил. Все что в настоящее время известно о событиях в Москве в воскресенье 1 марта 1953 г. явно не соответ-ствует действительности. Можно ли поверить в то, что никакой власти в этот день в СССР вообще не было с утра и до позднего вечера, так как дежурный "прикрепленный", вместе с поваром и подавальщи-цей Матреной Петровной, не решались даже спросить у Сталина по домофону - что подавать ему на завтрак?

Централизованный выход из Москвы на всю прессу в СССР, включая радио и телевидение, существовал в 1953 г. (и позже) лишь из одной организации - Главлита, всеобъемлющей цензуры. Главлит имел цензоров-"редакторов" в редакциях всех основных газет, во всех издательствах и типографиях. В 1953 г. визы Главлита были необходимы не только на материалах, которые шли в печать, но и на рукописях, которые отправлялись в типографский набор. Главлит в то же время не имел самостоятельного началь-ника, а имел особое двойное подчинение. Инструкции Главлиту от МГБ и от ЦК КПСС были секретны-ми и быстро доводились до всех цензоров, контактировать с которыми могли лишь редактора тех или иных изданий. По линии ЦК КПСС инструкции Главлиту поступали обычно через секретаря ЦК Сусло-ва. Кроме Суслова и Игнатьева Главлитом, а через него всеми средствами массовой информации, мог управлять напрямую лишь Сталин. Сталин мог сформулировать новую политику и 26, и 27, и 28 февра-ля, когда он был еще достаточно активен. В СССР только Сталин мог одним телефонным звонком изме-нить всю внутреннюю или внешнюю политику страны. Всем остальным членам высшего руководства страны проявление новых инициатив было возможно лишь через политбюро или (с октября 1952 г.) пре-зидиум ЦК КПСС.

С конца 1948 г. после начала опалы Молотова, у Сталина не было главного заместителя в случаях отъ-езда в отпуск. Существовал лишь коллегиальный преемник. Руководство страной осуществлялось тремя заместителями по линии политбюро, секретариата ЦК и бюро Совета Министров, но важнейшие доку-менты и решения все равно должны были согласовываться со Сталиным, где бы он ни находился. В но-ябре 1952 г. бюро президиума ЦК КПСС расширило круг "преемников" и приняло решение о "тройках" лидеров, каждый из которых поочередно председательствует на заседаниях основных органов власти. Именно эти восемь человек (Маленков, Хрущев, Булганин, Берия, М.Г. Первухин, М.З. Сабуров, Суслов и Н.М. Пегов) становились коллективным руководством страны при отсутствии Сталина 56. Маленков попал в две "тройки", в бюро президиума и в секретариат ЦК. Но если именно Сталин определил новый политический курс, "почему 2-го, а не с 1-го марта? Объяснение этому может

114

быть очень простое. В России традиционно было начинать новые дела и инициативы с понедельника. Сталин вряд ли информировал о своих планах Игнатьева, так как МГБ пришлось бы нести ответствен-ность за фальсификации в "деле врачей". Это относится и к Маленкову и к Берии. Новые идеологические работники, введенные Сталиным в состав президиума ЦК КПСС после XIX съезда КПСС в октябре 1952 г. Д.Н. Чесноков и H.A. Михайлов также не могли стать проводниками новой политики Сталина, так как именно они руководили антисемитской кампанией в прессе. В реорганизации партийного аппарата после XIX съезда слишком обширная идеологическая империя, возглавлявшаяся Сусловым, была разделена на четыре отдела. Суслов однако оставался вторым по влиянию после Маленкова секретарем ЦК КПСС. Он осуществлял руководство международными проблемами СССР и к "делу врачей" прямого отношения не имел. 1

В некоторых работах по проблемам антисемитизма в СССР можно найти утверждение о том, что Сталин в начале 1953 г. создал специальную комиссию для подготовки депортации еврейского населения, на-значив председателем этой комиссии Суслова Однако никаких документальных подтверждений существования такой комиссии никто никогда не находил. Это, по-видимому, одна из многочисленных "легенд", создаваемых вокруг мифа о планах депортации евреев. Суслов не был вовлечен в антисемитскую кампанию и не исключено, что Сталин мог привлечь его к реализации своих новых планов. Суслов не примыкал ни к одному из соперничавших между собой "силовых" блоков (Маленков - Берия и Хрущев - Булганин). Однако Суслов лучше, чем любой другой член высшего руководства, мог управлять идеологическим аппаратом ЦК КПСС. Изменение политического курса, отраженное в средствах массовой информации, начиная со 2 марта 1953 г. не могло быть стихийным или случайным. Но поскольку никаких директивных документов, объясняющих эту смену политической линии не существует, приходится предполагать, что она была начата на основании устных директив. Устную директиву такого характера мог дать только Сталин.

Авторханов предполагает, что директиву в прессу дала "четверка" лидеров, предварительно устранив Сталина от власти. Но в этом случае совершенно непонятно, почему эта же "четверка" не остановила также и следственный процесс по "делу врачей"? Антисемитская пропаганда была остановлена, а до-просы арестованных врачей продолжались еще три недели. Это говорит о том, что существовавшая до 1 марта 1953 г. реальная власть успела сделать первый шаг для окончания "дела врачей", но не смогла сделать второй шаг в том же направлении.

Сталин не приезжал в Кремль после 17 февраля 1953 года. Нет никаких данных о том, что он приглашал к себе на дачу главных соратников в период между 20 и 27 февраля, хотя между ними велись телефон-ные разговоры. 27 февраля Сталин был в хорошем настроении и поехал вечером в Большой театр на ба-лет "Лебединое озеро". В правительственной ложе он был в этот вечер один, что было необычным. "Ле-бединое озеро" было любимой постановкой Сталина и он хотел в этот вечер просто отдохнуть. Е. Гро-мов, автор исследования о влиянии Сталина на советское искусство, пишет: "Есть символика в том, что в канун смертельной болезни Сталин смотрел "Лебединое озеро" в Большом театре. Чарующая музыка, пленительные танцы. Сталин получал от них искреннее удовольствие? 58. В субботу 28 февраля, по свидетельству Хрущева, от Сталина позвонили... "чтобы мы пришли в Кремль. Он пригласил туда пер-сонально меня, Маленкова, Берию и Булганина. Приехали. Он говорит: "Давайте посмотрим кино". По-смотрели. Потом говорит снова: "Поедемте, покушаем на ближней даче". Поехали, поужинали. Ужин затянулся... Сталин был навеселе, в очень хорошем расположении духа? 59. Этот ужин, который для Хрущева выглядит как неожиданный, был, естественно, подготовлен. Сталин заранее предупреждал об-служивающий персонал дачи о таких вечерних обедах и часто заказывал определенные кавказские блю-да.

115

Приняв решение об остановке "дела врачей", Сталин обдумывал весь сценарий и мог лишний раз убе-диться, что его ближайшие соратники ни о чем не догадываются. Не исключено, что первые мысли о неизбежности как-то кончать это дело появились у него еще раньше и что именно поэтому, как выразил-ся Булганин, "этот хитрый и коварный грузин" не участвовал в заседании 9 января 1953 г. и не связал себя с утверждением текста "Сообщения ТАСС" с его какими-то слишком "звериными" выражениями, вроде "врачи-убийцы, ставшие извергами рода человеческого ... состояли в наемных агентах у ино-странной разведки".

Уже через несколько дней после публикации "Сообщения ТАСС" 13 января 1953 г. "Сталин решился на отступной маневр... Чтобы снять политическое напряжение, возникшее в связи с "делом врачей", Ста-лин... поручил секретарю ЦК и главе Агитпропа Михайлову подготовить от имени наиболее выдающих-ся и известных в стране деятелей еврейского происхождения проект соответствующего письма в редак-цию "Правды? 60. Михайлов, многолетний лидер комсомола, был на XIX съезде КПСС неожиданно введен в состав президиума ЦК КПСС и получил пост секретаря ЦК КПСС, ответственного за прессу. Общее руководство всей идеологической империей ЦК КПСС сохранял Суслов, но именно Михайлов осуществлял контроль за пропагандистской кампанией, связанной с "делом врачей". Проект письма в "Правду", составленный Михайловым в 20-х числах января, повторял многие выражения "Сообщения ТАСС", включая такие как "шпионская банда врачей-убийц", "извергов рода человеческого" и т.д. и требовал "беспощадного наказания врачей-убийц". Михайлов явно не понял замысел Сталина. Под этим письмом тем не менее поставили подписи более 50 человек, имена которых были хорошо известны в стране (академики, писатели, поэты, композиторы, конструкторы, артисты). Ожидалось, что это письмо появится в "Правде" в начале февраля. Иногда предполагается, что отказ Сталина от публикации этого письма был вызван обращением к нему писателя ИТ. Эренбурга, который отказался его подписать. Од-нако по данным Костырченко, первый вариант письма в "Правду" был забракован Сталиным и отправ-лен в архив 2 февраля. Письмо Эренбурга Сталину, полный текст которого был недавно опубликован, датировано 3 февраля 1953 года. Письмо Эренбурга было прочитано Сталиным. Оно в последующем поступило в архив с дачи Сталина. Эренбург предлагал совершенно другое содержание письма в "Прав-ду" и Сталин принял этот совет. Составление нового варианта письма в "Правду" с теми же подписями было поручено Шепилову, редактору этой газеты. Шепилов имел значительно больший опыт работы в Агитпропе, чем Михайлов. В идеологической системе ЦК КПСС он много лет работал заместителем сначала Жданова, а затем Суслова. Сталин объяснил Шепилову суть проблемы и поэтому второй вари-ант письма в "Правду" резко отличался от первого. В этом проекте исчезли все резкие выражения и оно уже не требовало "беспощадной расправы" с "врачами-отравителями". Концовка этого письма, которое, будь оно опубликовано, воспринималось бы, как одобренное ЦК КПСС, была очень примирительной. "Учитывая важность сплочения всех прогрессивных сил еврейского народа... мы считали бы целесооб-разным издание в Советском Союзе газеты, предназначенной для широких слоев еврейского населения в СССР и за границей". В примечаниях редакции журнала "Вестник Архива Президента РФ", опублико-вавшей этот документ в 1997 г. отмечается, что вместе с машинописным текстом письма, поступившего в архив ЦК КПСС с бумагами с дачи Сталина после его смерти, в деле "имеются также фанки данного письма, текстуально несколько отличающиеся от машинописного варианта. На полях гранок сделаны редакционные правки, выполненные со ссылкой на мнение И.Г. Эренбурга? 61.

Проект нового письма в "Правду" был передан Шепиловым в Агитпроп ЦК КПСС 20 февраля. Следова-тельно он мог оказаться на столе у Сталина на даче в Кунцево 22 или 23 февраля, вместе с набранными гранками. Пока неизвестно, предполагалась ли публикация этого письма, или нет. Анализи

руя эту проблему, Костырченко приходит к заключению, что сам факт подготовки этого письма и отсут-ствие в нем призыва "к самому беспощадному наказанию преступников" свидетельствуют о том, "что Сталин отказался от намерения провести публичный процесс по "делу врачей" и.

Более логично предположить, что подготовка этого варианта письма в "Правду" в двадцатых числах февраля 1953 г. свидетельствует о том, что Сталин к этому времени уже понимал, что по "делу врачей" невозможно провеет ни открытое, ни закрытое судебное заседание. Если все же планировалась ликвида-ция уже арестованных врачей, то ее можно было осуществить лишь заочно через "Особое Совещание" при МГБ. Однако такая заочная и секретная ликвидация не могла дать Сталину никаких политических дивидендов. Сохранение секретности в этом случае было невозможно и подобная расправа обратила бы внимание всей международной общественности на су-шествование в СССР такого особого карательного института. Очень немногие люди, даже в СССР, знали о существовании "Особого Совещания", так как групповые приговоры по этой линии были секретными и о них не сообщалось в прессе.

Если инициатива прекращения антисемитской кампании в прессе с понедельника 2 марта 1953 г. при-надлежала самому Сталину, то в начале марта было бы напечатано в "Правде" и письмо знаменитых евреев (ИГ. Эренбург, Л.М. Каганович, И.О. Дунаевский, Л.Д. Ландау, М.И. Ромм, B.C. Гроссман, Д.Ф. Ойстрах, С.Я. Маршак, Л.А. Кассиль, Э.Г. Гилельс, С.А. Лавочкин, М.И. Алигер, Б.Л. Ванников, Д.А. Драгунский и еще около 40 человек). Эти имена в то время были известны каждому. Никто не думал об их национальности. Практически никто и не знал, что Дунаевский, композитор и автор самых популяр-ных песен, Лавочкин - один из лучших авиаконструкторов, Ванников, бывший нарком боеприпасов, глава атомного проекта и трижды Герой Социалистического Труда, или Драгунский, дважды Герой Со-ветского Союза и многие другие, являются лицами "еврейского происхождения". Сама публикация это-го списка имен, вместе с их письмом, делала нелепой всю антисемитскую кампанию в прессе. Публика-ция этого письма в "Правде" немедленно погасила бы и все слухи о возможной депортации евреев на восток. Был бы нанесен удар и по всем формам национализма, включая русский. "Веемы советские лю-ди и советские патриоты", такой бы была в последующем основная линия пропаганды.

Если директива Сталина, пока еще конфиденциальная, ушла через Суслова, через секретариат ЦК КПСС, или через личную канцелярию Сталина к редакторам газет 27 или может быть 28 февраля, то это может объяснить тот факт, что хотя 1 марта центральная пресса все еше продолжала публиковать ма-териалы о бдительности, борьбе с империализмом и т.п. но в материалах газет уже не было антисемит-ского уклона, как раньше. Не было ничего конкретно и о "деле врачей". Костырченко также приходит к выводу о том, что Сталин незадолго перед болезнью дал какие-то новые директивы в систему пропаган-ды. Задержка с публикацией письма еврейской интеллигенции не означает по его мнению того, что Ста-лин "... намеревался возвратиться на старые позиции. Ибо как тогда объяснить, что накануне того, как его разбил паралич, с полос центральных газет исчезла воинственная риторика, неизменно присутство-вавшая на них начиная с 13 января 1953 г." 63.

Правители с большой властью, приняв какое-то кардинальное, "историческое" решение, обычно нахо-дятся до начала его реализации в возбужденном, напряженном, но в то же время хорошем настроении. Этим может быть и объясняется неожиданное посещение Сталиным Большого театра, просмотр кино-фильма и слишком долго затянувшийся обед с соратниками, судьбу которых следовало решать. Но это же возбуждение могло также привести и к повышению кровяного давления, плохому сну и инсульту утром 1 марта.

В репрессивной практике Сталина это было бы далеко не первое отступление. Существует немало при-меров неожиданных прижизненных реабилитаций. Так, в 1939 г. Сталин по ходатайству ПЛ. Капицы освободил уже

117

осужденных физиков-теоретиков Л.Д. Ландау и В.А. Фока. В конце 1939 г. по ходатайству Г. К. Жукова были проведены многочисленные реабилитации среди военных и освобождены из заключения генералы К.К. Рокоссовский, К.А. Мерецков, A.B. Горбатов и несколько тысяч командиров Красной армии. В ус-ловиях начавшейся советско-финской войны было нелепо держать их в лагерях и тюрьмах. В период войны с Германией были реабилитированы многие арестованные раньше авиаконструкторы и ракетчи-ки, А.Н. Туполев, В.М. Петляков, СП. Королев и другие. М.М. Литвинов, бывший нарком иностранных дел, после смещения с этого поста в начале 1939 г. ожидал ареста. Все его заместители в НКИД были арестованы. В феврале 1941 г. Литвинов был выведен из состава ЦК ВКП(б) с очень плохой формули-ровкой. Однако в начале войны Сталин назначил Литвинова заместителем наркома иностранных дел и отправил послом СССР в Вашингтоне. Сталин понимал, что Литвинов, как талантливый дипломат с анг-ло-американской ориентацией, принесет в США большую пользу СССР, чем кто-либо другой. Нарком вооружения СССР Б.Л. Ванников был арестован 7 июня 1941 г. накануне войны, за невыполнение како-го-то явно нереального плана. Аресты наркомов обязательно санкционировались лично Сталиным. Од-нако когда Сталин убедился, что новый нарком П. Горемыкин работает хуже, он уже после начала вой-ны дал 26 июля 1941 г. срочную директиву - освободить Ванникова и вернуть его в наркомат. Ванни-ков снова стал наркомом, а Горемыкин его заместителем. Вызвав Ванникова по какому-то делу в Кремль, Сталин спросил: "... что-то я давно Вас товарищ Ванников не видел"? "Я сидел, товарищ Ста-лин", - ответил Ванников. "Нашел время сидеть, война идет", отшутился Сталин.

В заключение уместно задать общий вопрос. Почему в 30-е годы Сталин мог организовать несколько очень крупных "открыто-показательных" судебных процессов по полностью фальсифицированным об-винениям и не смог по сходным сценариям организовать открытые суды в послевоенный период?

Технология подготовки дел в период следствия была такой же и с теми же результатами, наполнявшими заранее подготовленные сценарии. Невозможными стали, однако, открытые суды, в связи с решитель-ным отказом обвиняемых от их показаний на предварительном следствии. Видимо, это связано не толь-ко с тем, что изменился контингент людей, попадавших после войны в репрессивные кампании Сталина, но и с изменением психологии всех советских людей, переживших столь кровопролитную и длительную войну и одержавших в ней победу. Люди в этот период пережили столь большие физические и мораль-ные испытания, что страх смерти уже не был фактором, управлявшим их поведением.

Примечания

35. РАДЗИНСКИЙ ЭДВАРД. Сталин. М. 1997, с. 607.

36. ЭТИНГЕР Я.Я. "Дело врачей? 40 лет спустя. - Новое время, 1993, - 2-3, с. 47; его же. Это невоз-можно забыть. Воспоминания. М- 2001, с. 105; АЙЗЕНШТАДТ Я.И. О подготовке Сталиным геноцида евреев. Иерусалим. 1994, с. 63-64.

37. Лаврентий Берия, с. 65.

38. СУДОПЛАТОВ П.А. Ук. соч. с. 352-353.

39. КОСТЫРЧЕНКО Г.В. Ук. соч. с. 634.

40. Свободная Мысль, 1996, - 1, с. 90-93.

41. КОСТЫРЧЕНКО Г.В. Ук. соч. с. 659.

42. ШЕПИЛОВ Д.Т. Воспоминания. - Вопросы истории, 1998, - 7, с. 31-32.

43. ЭТИНГЕР Я.Я. Это невозможно забыть, с. 104.

44. Посетители кремлевского кабинета И.В. Сталина. - Исторический архив, 1997, - I; КОСТЫРЧЕНКО Г.В. Ук. соч. с. 663.

45. МЛЕЧИН ЛЕОНИД. Рассекреченные судьбы. Председатели органов безопасности. М. 2001.

46. КОСТЫРЧЕНКО Г.В. Ук. соч. с. 682.

118

47. Архив новейшей истории России. В первом томе серии "Особая папка? И.В. Сталина дается опись всех докладных записок НКВД-МВД Сталину в 1944-1953 годах. Каждый месяц Сталин получал рапорт "О рассмотрении Особым Совещанием при НКВД (а с 1947 года "при МВД") следственных дел...", да-лее указывалась дата заседания "Особого Совещания" и число рассмотренных дел. Например "на 622 человека 24 марта 1945 года", или "на 715 человек 9 июня 1945 года" и т.д. Каждый месяц в 1945 г. про-исходило около 4-5 заседаний "Особого Совещания". В 1946 г. "Особое Совещание" заседало 42 раза и приняло решения по делам примерно 16 тысяч человек. В 1949 г. состоялось 35 заседаний и были осу-ждены 12 тысяч человек.

48. Лаврентий Берия, с. 62-63.

49. МЕДВЕДЕВ ЖОРЕС и МЕДВЕДЕВ РОЙ. Неизвестный Сталин. М. 2001, с. 35-36.

50. РАПОПОРТ ЯЛ. Воспоминания о "деле врачей". - Дружба народов, 1988, - 4, с. 222? 245; его же. На рубеже двух эпох. Дело врачей 1953 года. М. 1988; ЭТИНГЕР Я.Я. Ук. соч. с. 157.

51. Лаврентий Берия, с. 17-18.

52. Там же, с. 23-24.

53. Там же, с. 86, 398, 258.

54. ROSKIN,G. Toxin Therapy of Experimental Cancer: The Influence of Protozoan Infection upon Transplanted Cancer. Cancer Research, Vol. 6, 1946, p. 363-365.

55. ABTOPXAHOB А. Загадка смерти Сталина. Франкфурт н/М. 1981, с. 198"199, 244.

56. Исторический архив, 1997, - 1, с. 3.

57. ЭТИНГЕР Я.Я. Ук. соч. с. 108-109.

58. ГРОМОВ ЕВГЕНИЙ. Сталин. Власть и искусство. М. 1998, с. 454.

59. ХРУЩЕВ НИКИТА. Воспоминания. М. 1997, с. 263. 60 КОСТЫРЧЕНКО Г.В. Ук. соч. с. 678-679.

61. Вестник Архива Президента Российской Федерации, 1997, - 1, с. 141-146; Источник, 1997, - 10.

62. КОСТЫРЧЕНКО Г.В. Ук. соч. с. 682.

63. Там же.

ПУБЛИКАЦИИ

За хлебом и нефтью

А. Г. Шляпников

23. Признание власти Совета народных комиссаров РСФСР

После встречи-манифестации съезд продолжал свои работы, обсуждая вопрос о власти. По решению совета социалистического блока каждая из входящих в него фракций выступает по вопросу признания Совета народных комиссаров с изложением своих взглядов. Первым должен был выступить социал-революционер, вторым - большевик и третьим - социал-демократ-меньшевик. И доклад и заключи-тельное слово при такой расстановке принадлежали противникам признания.

От фракции социалистов-революционеров выступил К.Б. Мамулов 1:

На Моздокском и Пятигорском съездах вы, товарищи и граждане, видели социалистический блок, вы-ступавший единым революционным фронтом.

В настоящий момент, высказывая свой взгляд на власть народных комиссаров, мы откроем перед вами глубину нашего единого фронта. Прежде чем приступить к изложению взгляда нашей фракции социали-стов-революционеров на власть, во избежание всяких демагогических кривотолков я должен сказать, что для нас власть заслуживает поддержки только в том случае, когда она служит ко благу трудового наро-да, его раскрепощению.

Нужно помнить, что все социалистические партии, объединившиеся в нашем блоке, стремятся к одному идеалу, к тому строю, когда не будет ни угнетенных, ни угнетателей, ни эксплоатируемых, ни эксплоа-таторов.

Всякая власть только тогда будет властью, способной дать порядок, когда она опирается на действи-тельные реальные силы.

Ошибочно думать, что реальная сила заключается только в вооружении. Нет. Вот если вы, являющиеся представителями людей земли, по совести и искреннему убеждению находите, что власть, провозгла-шенная вами здесь, будет опираться на местах на реальную силу, если вы убеждены, что всякое меро-приятие созданной вами власти будет проводиться в жизнь вашими избирателями, то провозглашайте эту власть.

Но если у вас есть хотя бы доля сомнения, если вы не уверены в том, что власть эта будет поддержана на местах, то лучше воздержитесь от провозглашения такой власти, ибо вы тогда создадите на бумаге власть, которая внесет лишь путаницу в то многовластие, которое именуется анархией. Если из вашего признания власти польются новые потоки крови, то воздержитесь от провозглашения такой власти.

Продолжение. См. Вопросы истории, 2002, "? 7-12; 2003, - 1.

120

Вот с этой трибуны все группы съезда, все национальности заявляли о признании власти народных ко-миссаров.

Посмотрим, что дала нам эта власть, исполнила ли она свои обещания? Дала ли она мир, провозглашен-ный российской революцией? Нет, правительство народных комиссаров не дало не только демократиче-ского мира, но оно не дало вообще мира, ибо немецкие полчища идут на Россию, чтобы задушить рос-сийскую революцию. Вы слышите новые призывы к войне, к обороне революции России. И мы - со-циалисты-революционеры - не признаем вместе со всем народом этого мира. Какой же выход? Единст-венное, на что могла рассчитывать наша революция, на что могла опереться при проведении демократи-ческого мира - это на европейскую революцию. Но после заключения аннексионистского мира эта на-дежда осталась тщетной, ибо трудно декретами народных комиссаров поднять немецкий пролетариат, который учитывает свою связь с приобретением новых колоний.

Мирный договор комиссаров, отдавши Россию, как хлебную колонию, в распоряжение Германии, тем сообщил последней право на установление тех порядков, кои дадут возможность Германии осуществить свое право на беспошлинный ввоз хлеба. Отсюда делается понятным, почему после подписания мира Германия выговорила себе право на три дня войны. Отсюда понятно, почему при взятии русских горо-дов упраздняется всякая власть и устанавливается власть немецкого шуцмана, наводящего свои порядки, благоприятные для эксплоатации крестьянина. Я не буду подробно останавливаться на всех условиях мира, которые являются, с нашей точки зрения, исключительно гибельными для России и для револю-ции.

Не могу не указать на малодушный отказ от агитации против немецкого империализма - этот отказ характеризует беспомощное и жалкое положение делегации комиссаров во время мирных переговоров в Бресте.

Теперь, когда дело мира поставлено в ужасные условия, мы, социалисты-революционеры, считаем, что мирные условия будут выработаны лишь на международном конгрессе, поэтому нам нужно добиваться представительства на этом конгрессе. А так как ни Англия, ни Франция, ни даже Германия не признают Совет народных комиссаров как выражение воли всего народа, то добиться представительства через этот орган нам не удастся. Получит Россия свое место на конгрессе лишь через Всероссийское учредительное собрание.

При решении вопроса о власти народных комиссаров вы откиньте все предрассудки, не обольщайте себя надеждой получить войска и деньги, откиньте предрассудок прослыть контрреволюционерами, внима-тельно вдумайтесь в то, что надвигается на нас черная реакция с севера. Вспомните, что у нас происхо-дит на местах, всмотритесь в свою совесть и только тогда решайте вопрос о власти. Помните, что наш неосторожный шаг может вызвать новые потоки крови в области и вы не исполните своего долга перед вашими избирателями, которые жаждут мира и спокойного устроения своей жизни на основах мирного труда".

Контрреволюционная речь Мамулова вызвала глубочайшее возмущение значительной части съезда. По-сле него должен был выступать представитель фракции коммунистов-большевиков, но его не оказалось на съезде. Делегаты требовали немедленно приступить к голосованию предложения о признании Совета народных комиссаров центральным органом власти. И только [в ответ на] настойчивые просьбы предсе-дателя С. Такоева устроить перерыв, чтобы делегаты-мусульмане могли совершить свои религиозные обряды, съезд согласился на перерыв до 5 часов вечера.

Вечернее заседание съезда открылось докладом представителя большевиков Н. Буачидзе 2, начавшего свою речь указанием, что "многие из наших товарищей смущались нашим вхождением в социалистиче-ский блок, называя это политикой соглашательства с теми, кто никак не хочет признать власти Совета народных комиссаров. Наши лидеры неоднократно указывали

121

что вы можете признавать какую угодно власть, лишь бы проводили программу советов, ибо в этом вся сила и все значение. И я об этом говорил везде, говорил и в Моздоке. Для немартовских социалистов большевиков важно, чтобы вы не только в резолюциях, но и на деле признавали власть народных комис-саров, осуществляли их программу. Вам рисовали нас, большевиков, как каких-то чудовищ, но теперь вы видите, что не мы, а вы большевики.

Вы видите, что сама жизнь показывает вам, что программу советов необходимо признать, что только проведение программы большевиков может обеспечить ваши интересы. Мы давно говорили, что не вся-кий, сказавший: "Господи, господи", войдет в царствие небесное. Но вы теперь нам говорите, что вы созрели до той власти, которая одна обеспечит ваши интересы. Мы именно в этом направлении и вели работу среди вас и говорили вам, что только в советской программе ваше счастие. Вам говорили, что мы - немецкие шпионы и проч. Теперь вы на практике знаете, кто мы и какова наша программа, признание которой вам диктует сама жизнь. И вот теперь, выступая перед вами как представитель большевистской фракции, я должен сказать, что все те сведения о большевиках, которыми отравляли ваши сердца, все провокационные указания о том, будто мы являемся немецкими агентами, - вы видите сами, что все это ложь и клевета. И мы, идейные большевики, вступая в блок с социалистическими силами на Моз-докском съезде, хотели тем самым показать, что мы не желаем отделяться от трудового народа никогда.

Мы, немецкие агенты и провокаторы, как нас называют, мы говорили: нет, нам не надо признания вла-сти народных комиссаров, но если вы считаете себя большевиками - то покажите это на деле, докажите это своими действиями, докажите это разрешением по советской программе всех наболевших вопросов нашей жизни. Теперь мы видим, что вы - казаки, осетины, кабардинцы и прочие - готовы это сделать; вот в этом наша мощь, наша сила, ибо мы и вы - одно и то же.

И никакие Медяники и Каплановы, или другие черти, не заставят нас отступиться от вас, от ваших во-просов. Нам не важно, признаете ли вы народных комиссаров или нет, но нам важно, чтобы вы признали власть народа. Товарищи Троцкий, Ленин и другие никому не навязывают своей воли. Они только гово-рят рабочим и крестьянам: открылась новая эра, новая эпоха в вашей жизни, когда вы сами должны быть творцами своей жизни, своих дел.

Повторяю еще раз, что для нас не важно, признали ли вы власть народных комиссаров, но нам важно, как вы на деле будете защищать свои интересы, интересы рабочих, крестьян, трудовых казаков и горцев.

И мы недаром были застрельщиками позиции социалистического блока на Моздокском съезде, ибо эта позиция была нашей позицией и вашей в то же время.

Но дальше я должен сказать, что, когда вся Россия и не только вся Россия, но и пролетариат всего мира с особенным упованием смотрит на нашу революцию, во главе которой стоит республика советов рабо-чих, солдатских и крестьянских депутатов - не признавать этой власти грешно.

Нам, товарищи, надо признать, что они, русские рабочие и крестьяне, создали революцию. А мы, кав-казцы, мы еще ничего для этой революции не сделали. В 1905 г. мы были первыми застрельщиками той революции, но в эти две революции нас не было слышно.

И вот теперь это бурное и шумное движение на Тереке должно показать, что мы на деле приобщаемся к Российской революции.

В своей приветственной речи при открытии съезда я говорил вам, что над нашим краем засияла новая заря, а за нею сверкает солнце. Это солнце - свобода и восстание всех угнетенных всего мира.

Когда взойдет это солнце, то для нас наступит новое царство, и это царство мы называем социализм.

122

К этому мы зовем вас, не боясь никакой клеветы и неправды, как не боялись в старое время ссылки, ка-торги и виселицы. У неправды короткие ноги, и на этих коротких ногах она далеко не уйдет.

Готовьтесь, товарищи, к новой счастливой жизни. Нам будут говорить, что мы фантазеры, мы говорим красивые слова. Но еще в прошлом году, когда мы говорили, что революция в России неизбежна, что эта революция должна наступить вот-вот. нас так же называли фантазерами и смеялись над нами. И что же? Сегодня мы празднуем уже день годовщины нашей революции. И, кончая свою речь, я призываю вас крикнуть на весь мир: да здравствует третья российская революция! Да здравствует международная пролетарская революция!"

Н. Буачидзе и другие делегаты члены РКП(б) не сумели поднять борьбу на должную принципиальную высоту и, видимо,не пожелали из каких-то местных соображений дать разбор и оценку контрреволюци-онного выступления представителя партии социалистов-революционеров. Но речь Н. Буачидзе настоль-ко удовлетворила фракцию социал-демократов-меньшевиков, что она официально отказалась от выступ-ления. Заключительное слово было дано Андрееву, который заявил, что за время обсуждения проекта на съезде настроение членов секции, разрабатывавшей проект, настолько изменилось, что он один только является защитником его. По вопросу о всеобщем, равном и прочем избирательном праве мнение резко изменилось, члены секции от него отказались.

После заключительного слова Андреева возникает вопрос о том, что голосовать: предложение Андреева или признание Совета народных комиссаров" Делегаты требовали поставить признание Совета народ-ных комиссаров и возмущались оттяжкой его, обвиняя в этом, и вполне правильно, социалистический блок. Недовольство социалистическим блоком и ролью большевиков в нем росло с каждым днем съезда и возмущало большевистски настроенных делегатов. И на этот раз социалистический блок решил ото-двинуть вопрос о признании центральной власти. Это предложение было внесено и мотивировано СМ. Кировым так 3:

От имени социалистического блока я уполномочен сделать следующее заявление. Во всех речах, какие здесь говорились, красною нитью проходила мысль: никто не говорил вам, что власть народных комис-саров дает вам сразу жареных рябчиков, которых вы положите в свои голодные желудки, разъедетесь по домал/ и наступит благополучие. Никто из сознательных социалистов, ни представители социалистов-революционеров, ни мой товарищ по партии Буачидзе, не мог говорить вам так. Поэтому социалистиче-ский блок полагает, что на население не такое сильное впечатление произведет самый факт признания власти народных комиссаров, как разрешение всех вопросов, стоящих у нас в программе - земельного и др. Поэтому социалистический блок полагает, что сейчас нам надо разрешить вопрос о местной вла-сти, а власть народных комиссаров признать или не признать после решения всех остальных вопросов. После того, как вы на практике испробуете твердость вашего решения, признание власти народных ко-миссаров будет гораздо внушительней. Вы должны начать действовать по советской программе, которой вы аплодировали. Вы должны показать всей области, как вы понимаете признание Советской власти. Это предложение я делаю от имени социалистического блока и от имени большевиков. Поэтому нам необходимо приступить немедленно к продолжению наших работ.

Исаев. - А что мы будем рассматривать, этот проект или декрет народных комиссаров"

Киров. - Тот, кто спрашивает это, тот, очевидно, считает, что он принадлежит к фракции большевиков. Так я, как один из авторов советской власти, должен сказать, что никакого декрета о местной власти не было и не должно быть. Мы установили основное положение: вся власть трудовому народу. А как это сделать - это ваше дело, и больше ничего. И пусть не думает этот товарищ, что Ленин или кто-нибудь другой напишет ему проект организации ингушского или осетинского национального совета. И мы, идей-

ные большевики, говорим вам, что никакие указки в этом отношении, откуда бы они ни исходили, хотя бы от самих народных комиссаров, для вас не могут быть обязательны. Вам, народы Терской области, надо сделать это самим, и вот это решение будет для нас и для всех обязательным".

СМ. Киров, рекомендуя себя "автором Советской власти", ошибался сам и вводил в заблуждение дру-гих, утверждая, что никакого декрета о местной власти не было. Первое постановление II съезда советов, на котором СМ. Киров был делегатом от Владикавказского совета, говорит определенно, что "вся власть на местах переходит к советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которые и должны обес-печить подлинный, революционный порядок". По этому принципу должна была строиться власть и на Тереке, и среди горских народов. От этого принципа большевики области отошли под давлением согла-шательских партий в сторону коалиции с городской и деревенской буржуазией.

Заседание в тот вечер закончилось следующими заявлениями 4:

Макаров. - Мы, иногородние, не согласны с предложением социалистического блока. Мы считаем, что съезд сразу занял неопределенное положение потому, что он не выяснил свое отношение к власти народных комиссаров. Поэтому мы предлагаем поставить на баллотировку сперва вопрос о признании власти народных комиссаров, затем о советской власти на местах, а затем и все остальное. Вместе с тем мы протестуем против такого отношения социалистического блока к участникам съезда, будто мы ма-лые дети и ни в чем не разбираемся. Наше отношение к тому или иному вопросу совершенно сознатель-ное. Мы знаем, что мы делаем".

Шерипов. - От имени ингушской фракции и как представитель чеченского национального совета я считаю, что заявление т. Кирова совершенно справедливо. Если мы признаем власть народных комисса-ров, то мы делаем это, я надеюсь, не из одних политических соображений, а для того, чтобы дома про-водить или осуществлять эти лозунги. Историческая несправедливость, что ингушскому и чеченскому народам, которые боролись за свою независимость, остались голые скалы, а нашим изменникам - туч-ные богатые земли, должна быть уничтожена. Мы считаем, что сперва надо решить земельный вопрос, который должен быть пробным камнем твердости и непреклонности ваших желаний действовать по со-ветской программе, которую выдвинула сама жизнь".

Маркарьянц. - Я выступаю не как член социалистического блока, а как депутат Маркарьянц. Я реши-тельно не могу понять предыдущих ораторов. Преклоняясь перед т. Кировым как истинным социали-стом, я все же должен сказать, что наступил решительный час революции и мы должны сказать свое рез-кое слово".

Исаев. - Мы третий день сидим здесь вокруг этого вопроса, и как только подходим к концу, так полу-чается преткновение. И это преткновение исходит даже от таких дружеских товарищей, как Киров. Он мне сказал, что боится, что депутаты, признав власть народных комиссаров, разъедутся. Ноя этому не верю. Мы до тех пор не разъедемся отсюда, пока не решим всех наших вопросов. А этот наш вопрос мы должны решить немедленно".

Макаров. - Я не протестую против предложения социалистического блока, если мы приступим сперва к земельному вопросу, а вопрос об организации местной власти будем решать тогда, когда признаем власть народных комиссаров" 5.

Только через четыре дня после этого заседания съезд снова вернулся к вопросу о власти.

Во время обсуждения вопроса о власти социалистический блок пытался всякими способами дискреди-тировать Советскую власть и Совет народных комиссаров. На заседании 3 марта меньшевики и социали-сты-революционеры подали заявление в президиум с требованием "поставить на разрешение съезда во-прос об отношении к мирному договору, заключенному Советом народных Комиссаров".

124

От имени социалистического блока постановку на обсуждение, вернее на осуждение, этого мирного до-говора поддерживал социалист-революционер Андреев.

В защиту постановки в порядок дня съезда выступал и социал-демократ-меньшевик Маршак, заявивший, что "мы вчера передали землю народу, мы работаем над восстановлением грозненских промыслов, и мы сейчас совершенно не знаем, что происходит в отношениях с Германией и как, может быть, германские, американские и др. капиталисты накладывают свою лапу на те же промыслы и на ту же землю. Я просил бы отнестись к этому вопросу серьезнее и обсудить его".

Против предложения социалистического блока выступили делегаты Ка-мараули и Белячков. Последний заявил, что "социалистический блок прекрасно знает о положении на внешнем фронте, и мы знаем - так для чего же нам обсуждать? Этот вопрос нам подсовывают для того, чтобы оттянуть вопрос о земле. И это делают социал-демократы-меньшевики и правые социалисты-революционеры".

Социалистический блок в лице Андреева еще раз настаивал на включении этого вопроса в порядок дня, но большинство съезда отвергло его предложение и постановило вернуться к обсуждению вопроса о власти.

Во вступительном слове докладчик Андреев6 сообщил съезду, что "проект после первого обсуждения его в заседании съезда был передан в специальную комиссию, где были представители всех фракций. Проект в общем приемлем, за исключением системы выборов в органы власти - четыреххво-стки. Ре-шено не вводить четыреххвостку как обязательную, а предоставить избирать органы власти по тем сис-темам, какие применяются в данном месте. Но чтобы не было недоразумений, необходимо ввести гаран-тии того, что органы власти будут достаточно защищать интересы демократии и будут обладать всею полнотою местной власти, необходимо всячески избегать двоевластия. Поэтому каждая система выбо-ров должна утверждаться: для выбора в аульный или сельский совет - отдельским советом, а для выбо-ра в последний - Терским областным советом.

К этому сводится существенное изменение, кроме того, управы будут называться исполнительными ко-митетами.

Что же касается заявления казачьей фракции о необходимости организации отдельного казачьего совета, то в этом нет необходимости. Казаки во всех советах могут составлять отдельные фракции".

Провалившись со своей избирательной системой и организацией власти на базе земского самоуправле-ния, социалистический блок все же помешал проведению единой советской избирательной системы. В конечном итоге проект организации власти был принят всем съездом против социал-демократов-меньшевиков и воздержавшихся социалистов-революционеров. Удельный вес противников и воздер-жавшихся выразился в числе 11 делегатов, голосовавших против, и 20 воздержавшихся.

На другой день, 4 марта, на 17-й день заседания съезда, делегатам удалось добиться постановки вопроса о признании власти Совета народных комиссаров. Вот как записан этот торжественный исторический момент съезда в его протоколах 7:

Карпинский. - Фракция иногородних вносит следующее предложение. Ввиду того, что в положении о власти сказано неясно, признает ли съезд власть народных комиссаров, фракция иногородних предлага-ет внести поправку, что Терский народный комиссариат, высшая исполнительная власть в области, под-чиняется Совету народных комиссаров.

Ахохов. - Еще в дни царизма мы все говорили о том, что власть нехороша, ее надо сменить, и довольно говорить об этом. Я прошу, и просит весь Кабардинский народ, голосовать этот вопрос: признаем или не признаем мы власть народных комиссаров.

Делегат Данилов обвиняет в этом пропуске социалистический блок.

Социалистический блок допустил этот существенный пропуск умыш

125

ленно. Здесь все время шла речь о власти народных комиссаров, а блок все время хочет это замазать.

Предлагаю вместо поправки голосовать вопрос о признании власти народных комиссаров".

Просит слова представитель фракции социал-демократов-меньшевиков Маршак.

Маршак. - Фракция социал-демократов выступает не для того, чтобы разжигать партийные страсти и удовлетворить свое партийное самолюбие, а для того, чтобы еще раз по долгу революционеров преду-предить вас, опьяненных угаром мнимых побед, что близко горькое, тяжелое похмелье. Нависла угроза наступления европейской реакции, готовой уничтожить наши завоевания. Слабнут надежды на скорое выступление западноевропейского пролетариата. Безработица и обнищание ослабляют наши позиции. Ввиду этих опасностей необходимо сплочение широких народных масс, необходим энтузиазм револю-ционной обороны и революционного творчества. Но тот акт, который вы собираетесь принять, внесет раскол, отметет от вас широкие слои народа. Вы лишаете широкие городские массы избирательных прав и тем подрываете доверие к народной власти. Вы будете вводить систему террора, смертную казнь, по-давлять свободу слова, собраний и печати, и вы останетесь в одиночестве, опираясь не на народ, а на штыки. Вы будете пытаться повторить несвоевременные и неудачные социальные опыты, уже привед-шие к краю гибели наше народное хозяйство и промышленность. Действительная власть будет принад-лежать безответственным вооруженным организациям, которые давят на советы и в случае неподчине-ния распускают советы. Демократический строй идет к уничтожению, водворяется власть комиссаров и чиновников. Мы считаем, что необходимо сохранение единого революционного фронта, что необходима усиленная совместная практическая работа. Но все последствия признания так называемой советской власти, которые мы предвидим, могут уничтожить все плоды нашей работы. Наша работа будет плодо-творной, спасение демократии будет возможно лишь при условии привлечения к общему делу масс, от-каза от террора, восстановления свободного демократического строя и всенародных выборов, возобнов-ления работ Всенародного учредительного собрания.

В зале шум. Аплодисменты. Кричат: Довольно. Долой его!

Председатель восстанавливает порядок.

Маршак продолжает свою речь под шум и крики.

Вашего шума я не боюсь. Только вчера была годовщина моего освобождения из тюрьмы, и опыта неле-гального работника я еще не потерял. Ваши крики не заставят меня уйти от работы. Социалистический блок постановил от голосования вопроса о признании власти народных комиссаров воздержаться, и со-циал-демократы, воздерживаясь, предупреждают о грозящей опасности. Ответственности за все гибель-ные последствия акта о признании власти Совета народных комиссаров мы на себя не берем. В нашей будущей работе мы будем толкать наших товарищей по единому фронту оставить акт, который вы буде-те сейчас голосовать, без гибельных и смертельных для революции последствий. Эта слабая надежда заставляет нас идти вместе с блоком, и вместе со всем блоком мы от голосования воздерживаемся.

Белячков. - Довольно слушать красивые фразы, признаем власть комиссаров. И если потребуется, то пойдем с ружьями в руках защищать эту власть.

Фигатнер указывает на то, что в речи т. Маршака его поражает противоречие. Он говорил об едином фронте, а грозит отторжением, он нас разъединяет, вбивает клинья. Хочу я или не хочу, но в момент грозной опасности должен быть единый фронт, единая власть. Настоящий съезд ответит голосованием, с кем он.

Слово берет социалист-революционер Мамулов.

Едва Мамулов подходит к пюпитру, как вскакивает с места член президиума Белячков и говорит: "Пусть он предъявит мандат. Он не имеет права на голос". Председатель Такоев призывает Белячкова к поряд-ку.

126

Протестую против такого рода заявлений, - говорит председатель. Мамулов предъявляет председа-телю бумагу.

Председатель оглашает мандат. Белячков засматривает в бумагу. На сцене перед столом президиума появляется делегат-солдат. Председатель просит его занять место. Возбуждение мало-помалу улегается.

Мамулов. - Я хочу сказать, чтобы вы голосовали за Совет народных комиссаров. Таким путем вы на-конец сделаете тот политический блеф некоторых групп, о котором они так заботились. 17 лет я наблю-дал жизнь Терской области. Мое глубокое убеждение, что для создания здесь власти народных комисса-ров не имеется благоприятных условий. Этим я не хочу вам говорить, что не голосуйте за Совет народ-ных комиссаров. Социалисты от народа не уходят. Мы только предупреждаем народ от тех ошибок, ко-торые он делает. Мы должны указать, что в нашей области, в горах, где даже азбуки нет, советская власть не может найти ни твердой почвы, ни поддержки. Достаточно указать для примера как во Влади-кавказе и Грозном безответственными бандами были разбиты советы. Не опираясь на все население, советы оказывались бессильными противостоять давлению банд. В горах наряду с советами создались другие организации, вроде революционных штабов, которые дискредитировали в глазах населения власть. Все действия советов имеют временный характер, советская власть не в состоянии закрепить те завоевания революционной демократии, которые она сделала. Достаточно победить какой-либо другой, противоположной группе и все, что казалось завоеванием, быстро уничтожится. Необходим такой орган, который бы зафиксировал все завоевания, и способствовал бы закреплению их в сознании народа, и вос-питал не одно потомство, и сделал их неотъемлемыми. Такой орган - только Всероссийское учреди-тельное собрание.

Мелконьян говорит, что откладывать голосованием вопрос о признании власти народных комиссаров нет оснований, так как в заседании 27 февраля было вполне определенно заявлено, что голосование от-кладывается впредь до разрешения земельного вопроса. Земельный вопрос решен.

Председатель ставит на голосование: Кто за признание власти Совета народных комиссаров - сидят спокойно, кто против - поднимают руки.

Против признания голосуют 22; воздерживаются от голосования 44; за признание власти 220. (Собрание бурно аплодирует.)

Просят отметить часы и минуты разрешения такого важного вопроса.

Власть народных комиссаров признана Терским народный съездом 4 марта в 11 часов 35 минут дня.

Вносится предложение послать приветствия т. Ленину, а также т. Антонову, борющемуся в Ростове с контрреволюционерами.

Оглашается текст телеграмм:

Председателю Совета народных комиссаров товарищу Ленину.

Терский областной демократический съезд народов 4 сего марта постановил признать власть Совета народных комиссаров и поручил президиуму съезда приветствовать совет. Председатель съезда Такоев. Секретарь Ратнер. Пятигорск, 17/4 марта 1918 года".

Ростов/Д. Уполномоченному по борьбе с контрреволюцией товарищу Антонову.

Терский областной демократический съезд народов 4 сего марта постановил признать власть Совета народных комиссаров и поручил президиуму приветствовать вас. Председатель съезда Такоев. Секре-тарь Ратнер".

Весь социалистический блок противников Советской власти имел только 22 делегата и 44 колебавших-ся. Имея на съезде 90% делегатов, настроенных большевистски, фракция большевиков не сумела из-влечь из такого положения всех революционных выгод, а отдала себя и свою политику в пленение ин-теллигентам без массы социалистического блока. Тактика деляческого оппортунизма, осуществлявшаяся руководителями большевиков Терской области, порождала глубокое недовольство не только в рядах шедшего за советскими лозунгами пролетариата области, но и в значительной части беззе

127

мельного крестьянства и горской бедноты. В партийной среде недовольство оппортунистическим кур-сом политики прорывалось в виде заявлений и на самом съезде.

24. Обсуждение земельного вопроса

Важнейший вопрос области, земельный, обсуждался на съезде урывками начиная с 13-го дня заседания! Основные докладчики по земельным вопросам - Павлоцкий, Иванченко, А.И. Сахаров и Месяц - бы-ли социалистами-революционерами, и доклады их были пропитаны идеологией этой партии.

Суть земельного вопроса заключалась в следующем. В Терской области всей удобной земли было в то время 4 742 280 десятин. Из этой земли 2 308 760 дес. принадлежали казачьему населению, насчитывав-шему 202 141 душу. Остальные 1 084 032 дес. находились в пользовании 823 161 души прочего русского и горского населения. На одну мужскую душу казачьего населения приходилось 13,9 дес. удобной пло-скостной земли, в то время как на долю горской или русской крестьянской души ее приходилось всего только 2,5 дес, причем многие из этих земель находились в горах и были менее удобны и менее урожай-ны, чем плоскостные.

Положение казачьего сословия среди русских и горцев было положением мелких помещиков среди бед-ноты. И вполне правы были чеченцы и ингуши, считавшие казаков "народом-помещиком" среди иного-родних и горских народов. Это земельное неравенство и должен был устранить съезд народов области.

Докладчиком по вопросу "о немедленных мероприятиях переходного характера по проведению закона о социализации земли" Сахаровым была дана следующая характеристика земельных отношений, сложив-шихся в области к моменту их разрешения 8:

При разрешении земельного вопроса на Северном Кавказе, помимо земельно-бытовых и хозяйствен-ных особенностей, приходится в неменьшей мере считаться и с политической группировкой в нашем крае. Всю важность этого вопроса мы поймем, если вспомним, что и земельные, и национальные, и хо-зяйственные отношения здесь складывались под непосредственным давлением самодержавия. И в осо-бенности этот политический элемент играет громадную роль, как все вы, конечно, понимаете, - в раз-решении земельного вопроса.

Самодержавие не стеснялось с окраинами. Если в центре оно до известной степени вынуждено было считаться с волей того или иного класса, хотя бы и задавленной полицейским режимом, то на окраинах, населенных мелкими народностями, оно передвигало целые народы так, как было угодно тому или ино-му генералу. Выселения, переселения, отобрание той или иной территории у одних и передача другим практи ковались широко и беспрепятственно. Насильственное создание тех или иных условий сущест-вования, в корне переворачивавшее весь уклад народной жизни, было одним из излюбленных политиче-ских приемов.

Под этим всесокрушающим давлением складывались и земельные отношения. И вот теперь, после смер-ти самодержавия, мы, как несчастные сыновья безумного отца, стоим перед этим страшным наследст-вом. Совершенно очевидно, что после революции было бы безумием надеяться, что политические, зе-мельные и всякие иные отношения в области могут остаться в той уродливой форме, какую приняли они под страшной пятой самодержавия. Мы стоим перед повелительной необходимостью коренного пере-устройства всех основ межгруппового общежития в нашем крае, и, конечно, в числе самых первых ос-новных вопросов общежития стоит вопрос земельный.

Не вдаваясь в подробный разбор земельных отношений в нашей области, я хотел бы лишь набросать грубую схему земельно-территориальной группировки здесь.

128

Ii Группа обеспеченных территориально и наделением, то есть как обшей площадью, занимаемой груп-пой, так и земельными наделами внутри территории. Самым характерным представителем этой группы является казачество. Земледельцы этой группы поставлены в условия нормального трудового существо-вания.

2. Обеспеченные территориально, но не обеспеченные наделением внутри самой территории. Характер-ным представителем этой группы является Ка-барда, общая площадь которой вполне достаточна, чтобы создать нормальные условия существования для кабардинца, но внутри которой значительная часть зем-ли находится в руках помещиков.

3. Группа малоземельных. Это плоскостные осетины, ингуши, чеченцы, малонаделенные и не имеющие никаких запасов.

4. Безземельные - горцы, поставленные в самые нечеловеческие условия существования, живущие на скалах и тяжким трудом спасающие себя от голодной смерти.

Такова беглая картина деления области в земельном отношении".

Докладчиком правильно отмечена земельная нужда горцев и даны верные характеристики земельных отношений внутри национальных групп, но когда он перешел к определению движущих сил, заинтере-сованных в радикальном разрешении земельного вопроса, то видел их не там, где они были. Касаясь борьбы за землю, он заявил: "Казалось бы, в немедленном и самом радикальном разрешении земельного вопроса должны быть прежде всего заинтересованы наименее обеспеченные. Казалось бы, оттуда дол-жен громче всего нестись вопль о необходимости пересмотра земельных отношений. Но на самом деле мы видели, что первое требование идет не оттуда, и, быть может, недалеко то время, когда этот вопль последует со стороны как раз противоположной. Ибо, если не будет принят принцип справедливого распределения земли, неизбежное противоречие остатков царизма с принципами равенства, живущими в массах доселе угнетаемых, приведет к неизбежным столкновениям.

Посмотрим, что логически должно произойти, если не будет принят в основу грядущего земельного пе-реустройства принцип социализации земли. Как я уже сказал, столкновение в этом случае неизбежно. И, конечно, не нам, живущим под вечным страхом гражданской войны, сомневаться в этом. Чего же можно ожидать в результате этого столкновения? Я воспользуюсь той же схемой группировки, которую приво-дил выше.

Я считаю, что то, что я буду говорить о казачьей группе, относится во многом и к остальным группам, а потому остановлюсь на разборе ее положения несколько подробнее, так как это облегчит понимание общих отношений в области".

И наименее обеспеченные - чеченцы и ингуши довольно громко заявляли о своей нужде. Их земельная нужда являлась той почвой, на которой произрастала и буржуазная контрреволюция, выражавшаяся в бандитизме, в натравливании одного народа на другой, и пан исламистская пропаганда с диверсионной работой империалистических штабов. Вопль казаков и, отчасти, русского населения был иного порядка: казаки хотели найти поддержку в защите своих земельных привилегий - сначала у местной, а потом и у центральной власти, а набеги и бандитизм служили им поводом для обвинения малоземельных горцев в контрреволюционности. Этот вопль не походил на тот, который издавали группы населения области, заинтересованные в быстром и радикальном решении земельного вопроса: горцы и иногородние крестьяне, жители хуторов и станиц.

Положение казачества и его роль на Тереке подверглись в докладе подробному разбору. Поставив перед делегатами вопрос: "что такое казачество"", докладчик дал на него такой ответ: "Это передняя боевая колонна завоевательной России, двигавшейся на юг. Империалистическая-Россия не знала иной полити-ки по отношению к соседям, кроме политики захватов. Сначала она захватила самое казацкую вольницу в свои цепкие руки, а потом погнала

129

казачество в наступление, используя все его высокие качества в своих низких целях. Царская Россия замечательно искусно подчинила себе казацкую вольницу. Она сделала так, что казачество было постав-лено между двух огней, и волей-неволей должно было платить дань покорности царям, оказывавшим ему поддержку против тех, на кого толкала его сама же Россия. А там, где казачество все же хотело ос-таться самостоятельным, его подавляли просто силой, как это было с запорожским войском во времена Богдана Хмельницкого и Мазепы. Казачество, составлявшееся, как известно, из беглецов, не желавших иметь ничего общего с рабской Россией, все же встало в неразрывную связь с Россией и без поддержки России существовать не могло. И хотя казак, быть может, никогда не выходил за пределы территории своего войска, тем не менее он мог существовать и мирно обрабатывать свое поле лишь потому, что за его спиной стояла вся Россия, в ее совокупности, которая давала казачеству все необходимые жизнен-ные соки. Казачество было нераздельною частью великой русской демократии и, как и она, страдало от поме-щичье-буржуазного владычества, хотя как будто и стояло в стороне и как будто не подвергалось тому явному и непосредственному разграблению, от которого стонал русский мужик. Но совершенно очевидно, что подавление свободы в центре подавляло свободу и на окраинах и обнищание центра: вы-сасывало соки и из окраин. Итак, до революции казачество было неразрывной частью русской демокра-тии".

После революции казачество отказалось быть полицейским орудием власти и, по словам докладчика, связь казачества с демократией еще более усилилась. Казачество заявляло о своей готовности предоста-вить иногородним жителям станиц одинаковые права на обработку земли. В этом докладчик видел "как раз признание принципа, провозглашенного революцией, и казачество силою вещей неизбежно было приведено к нему, ибо иначе была бы потеряна связь с русской демократией. Но исчерпывается ли этим все, что еще должно совершить казачество на пути революции" Нет. Остается еще самое главное: лик-видировать последствия царской политики по отношению к завоеванным народностям. Императорская Россия, хищнически захватывавшая все, что было слабее ее, могла держаться по отношению к ним лишь одной политики: вечно держать наготове занесенный кулак, которым можно было бы раздавить всякую попытку на проявление самостоятельности. И уж конечно не русская демократия, прежде всего провоз-гласившая право на самоопределение мелких народностей, стала бы продолжать эту политику. Русская революция решительно заявила, что отныне каждая нация может делать свою жизнь как ей заблагорас-судится и что отныне нет покоренных и завоеванных. И это было бы просто и легко, если бы дело шло только об освобождении. Но, к несчастью, на нездоровой, противоестественной почве покорения, соз-данной на Кавказе самодержавием, на местах уже сложились известные прочные хозяйственные, мате-риальные и иные отношения, укреплявшиеся десятилетиями. Является суровая необходимость не только признать права наций, данные свободой, но и исправить тем или иным путем последствия преступной царской политики, создавшей ненормальные отношения между отдельными группами, помимо воли самих участников прошлых столкновений. Нужно вывернуть из земли последние, самые глубокие, кор-ни старого фундамента. Является необходимость не только сказать, что Россия не будет больше держать занесенный кулак, но и устранить самую причину, вынуждавшую держать кулак наготове. Ибо демократия не будет защищать того, что нужно было царским генералам и чиновникам.

И последствия этого казачество испытывает на себе. В то время, когда его официальные руководители были заняты легкомысленной игрой в миниг. строе и всячески старались отгородить казачество от могу-чего дыхания русской революции, - в это время неизбежное противоречие остатков царской политики с новыми принципами нарастало, и ширилось, и, наконец, привело к тому страшному положению, в кото-ром находится теперь и казачеством

130

вся область. Заноза не была вовремя вынута, появился болезненный нарыв, и теперь приходится думать уже о том, чтобы от него не погибло все тело. Те, кто творил официальную политику казачества, про-должали, по примеру всех Романовых, играть роль генералов, перекраивавших карту Кавказа. Им и в голову не приходило, что отныне за спиной казачества нет той царской России, которая толкала его в своих целях, и что теперь казачество должно быть ограждено от последствий этого выталкивания на передовую линию каким-то другим путем. И вот теперь казачество оказалось перед лицом грозной опас-ности и за спиной его нет никакой поддержки".

Казачеству Терской области докладчик указывал только один путь: "Решительно отвергнуть старые ос-новы общественности и принять основы русской революции, и ошибка только в непринятии их. Казаче-ство поняло ошибку, но как будто не знает, как исправить ее. Мы все видели, как значительная часть казачества в очень короткое время сделалась сторонниками большевизма. Почему? Потому что этим самым оно рассчитывает стать под защиту русской революции. И в то же время казачество решительно отвернулось от своих руководителей. И то и другое показывает, что оно не ждет помощи ниоткуда бо-лее, как только от русской демократии, как только от присоединения к ней. И это совершенно правиль-но. Но смысл этого присоединения понимается неправильно. Присоединяясь к демократии, нельзя тре-бовать от нее, чтобы она примирилась с тем положением, которое создано здесь царской политикой. Нет, присоединяясь к демократии, мы должны принять и ее принципы. Не нелепо ли то, что на Моздок-ском съезде казачья группа настаивала на признании власти Совета народных комиссаров и в то же вре-мя отказалась обсуждать земельный вопрос, стоящий первым в программе народных комиссаров" Тут очевидное недоразумение. И пока казачество не поймет этого недоразумения, оно не выйдет на прямую дорогу. Теперь оно колеблется, не зная, где истина. Истина же только одна: решительно ликвидировать демократическим путем последствия царской политики, решительно признать, что все трудящиеся всех наций пользуются одинаковыми правами во всем.

Принятием закона о социализации сразу будет одержана великая победа. Пока этого не сделано - каза-чество и всякая другая группа стоит одиноко перед лицом всяких возможностей, вплоть до столкновения с целым громадным миром пантюркистов, с темной массой, настраиваемой авантюристами; казачество стоит перед необходимостью громадных жертв даже и в случае победы, в возможность которой нельзя верить. Принятием же закона о социачизации сразу вырывается почва из-под ног всяких авантюристов, вырывается почва из-под ног всех воителей.

Казачество переживает критический момент. Найдет ли оно в себе силы решительно стать на сторону демократии" Мы призываем его и верим, что здравый народный ум рассудит так, как надо. Мы верим, потому что видим новые веяния в казачестве.

Но пусть оно не закрывает глаз на всю опасность момента, переживаемого им. От решения будет зави-сеть его спасение. Позор на голову тех, кто в этот страшный час продолжает играть словом "казак", придавая ему тот смысл, что казаки сами по себе и ни в чьих советах не нуждаются! Довольно игры, господа защитники, приведшие казачество в этот ужасный тупик!

Итак, я указал на те опасности или по крайней мере на то неопределенное и шаткое положение, какое займет первая из указанных мною групп, в частности казачество, в случае, если ею будет отвергнут один из основных лозунгов русской революции - социализация земли.

Я намеренно остановился так долго на вопросе о положении казачества, так как, повторяю, это облегча-ет понимание положения остальных групп в их взаимных отношениях и в их отношении к русской рево-люции и всему, что из нее проистекает".

Касаясь положения земельного вопроса в Кабарде, докладчик полагал, что и для кабардинцев "связь с русской революцией столь же неизбежна.

131

Революция в Кабарде, выражающаяся в том, что кабардинцы решили упразднить свой владельческий класс, есть отзвук русской революции. И лишь решительно и неразрывно соединившись с русской демо-кратией, решительным проведением ее принципов они сумеют сделать это. Ибо тех условий, какие не-обходимы для проведения самостоятельной революции, до начала русской революции, внутри самой Кабарды, конечно, не было. И как только она замкнется в самой себе, так революция внутри ее заглох-нет, и тогда не может быть речи даже и о национализации. Для этой группы результатом столкновения будет полная остановка того революционного процесса, который питается лишь могучим демократиче-ским подъемом в России".

Переходя далее к оценке положения и роли малоземельных и безземельных крестьян и горцев, доклад-чик рассматривал их под углом столкновения, то есть борьбы за землю с привилегированным казачест-вом. При этом самая борьба мыслилась им не как организованная властью, а как порождение стихии. Так, о группе малоземельных он говорил, что "в случае столкновения она ничего не может выиграть, ибо самой активной группой окажется, конечно, группа безземельных. И потому в случае возможных захватов средняя, обороняющаяся группа вряд ли может рассчитывать на приобретения".

Почему-то эта малоземельная группа попадает у докладчика в "обороняющуюся". Если она малозе-мельная, то оборонять ей нечего и защищать казаков и их помещичьи права на "войсковые земли" она не имеет оснований. Последняя, четвертая группа - безземельные - являлись для докладчика "страш-ной силой, которую могут использовать в своих целях контрреволюционеры и которая при других усло-виях может явиться могучим резервом революции. Она пока молчит, но это - куча соломы, в которую достаточно бросить искру, чтобы она вспыхнула. И горе нам, если эта искра будет брошена с той сторо-ны. Случайные захваты, которые могут быть сделаны этой группой в случае столкновения, не улучшат ее положения в силу ее неорганизованности, и львиную долю захваченного отдадут, конечно, в руки отдельных лиц".

Весьма странная боязнь массового движения безземельных являлась характерной чертой наших социа-листов-революционеров того времени. Докладчику не приходила в голову мысль об организации беззе-мельной бедноты, чтобы на ее нужде и темноте не играла контрреволюция. Нет, эти социалисты мечтали о порядке и покое, при наличии которых они могли осчастливить массы социализацией. По мнению докладчика, "до установления спокойствия, то есть до прекращения столкновений, нельзя приступить к земельному управлению, и вместе с тем, столкновения являются результатом земельного неравенства. Получается как бы заколдованный круг, из которого нет выхода".

Из этого порочного круга докладчик находил выход, который "сам собой указывается всеобщим жела-нием прекратить распри. Должны начаться решительные мирные переговоры. Следовательно, земель-ный вопрос может быть разрешен лишь в порядке мирных переговоров и мирные переговоры могут ид-ти лишь в порядке разрешения земельного вопроса. Условием мирного договора, очевидно, должны явиться земельные уступки. Очевидно, что только этим путем возможно и прекратить разногласия и приступить к разрешению земельного вопроса.

Что же возможно сделать немедленно в области разрешения земельного вопроса, пока не закончились групповые разногласия, и что необходимо сделать в этом вопросе для прекращения разногласий? Если в западной части области, может быть, возможно и немедленное проведение социализации, то этим не решается вопрос для всей области. Необходимо ждать общего успокоения. И вот то, что нужно для этого успокоения: нужна реальная демонстрация готовности провести в жизнь принципы революции, доселе принимавшиеся лишь декларативно; нужен реальный залог доверия, который видело бы и чувствовало население на местах. Ибо недостаточно декларативного, словесного признания, которое никого не убеж-дает.

132

Таковы мероприятия, которые ждут немедленного выполнения для установления нормальных политиче-ских отношений в области.

С другой стороны, вы все знаете ту запутанность и разнообразие видов сельского хозяйства, какие на-блюдаются в Терской области. Если на плоскости есть хозяйства, имеющие по несколько десятков деся-тин удобной земли, то в горах есть земельные участки, которые, по образному выражению, можно по-крыть буркой. С этой стороны также совершенно очевидно, что огульное принятие закона о социализа-ции земли не может само по себе распутать этот сложнейший узел хозяйственных отношений. Необхо-димо немедленно же приступить к распутыванию его авторитетом областного народного съезда".

В заключение Сахаров от имени земельной секции предложил съезду принять нижеследующие тезисы, "которые должны лечь в основу разрешения земельного вопроса в Терской области:

Неизбежность земельного переустройства в Терской области как следствие уничтожения самодержавно-го управления, которое создавало земельные отношения.

I. Земельные отношения различных групп, населяющих область, как они сложились в политической борьбе при царизме:

1. Обеспеченные территориально и наделением (казачество).

2. Обеспеченные территориально, но не обеспеченные наделением (кабардинцы).

3. Малоземельные (плоскостные осетины, ингуши и пр.).

4. Безземельные (горцы).

II. Единственный способ разрешить ненормальное положение, созданное царизмом, есть полная согла-сованность с русской революцией, то есть принятие принципа социализации земли как основного ее требования.

Казалось бы, в установлении уравнительного землепользования заинтересованы лишь безземельные. Но если не будет принят этот принцип, то неизбежно столкновение, в результате которого проиграют все группы:

1. Казачество, не принявши лозунгов русской революции, будет предоставлено собственным силам и лишится связи с русской демократией, что отзовется гибельно на самом его существовании.

2. Кабарда окажется не в состоянии провести земельную реформу в собственных пределах.

3. Средние (малоземельные) группы не могут остаться нейтральными и при захватах, которые явятся результатом столкновения, не могут рассчитывать на приобретения.

4. Безземельные - это страшная сила, которую могут использовать в своих целях пантюркисты и кото-рая при других условиях может явиться могучим резервом революции. Случайные захваты, которые могут быть ею сделаны при столкновении, не улучшат ее положения в силу ее неорганизован-вести.

III. Политические отношения в области и земельный вопрос:

1. Социализация возможна лишь при однородности мнений и в спокойной обстановке. В Терской облас-ти нет ни того, ни другого. Если в одних частях области идея социализации явилась как непосредствен-ный результат русской революции, то в других она проходит в болезненном процессе кровавых столк-новений.

2. Непосредственная связь происходящих столкновений с земельным вопросом, ибо столкновения есть результат царской политики, основывавшейся на земельном насилии.

3. До окончания столкновений нельзя приступить к земельному уравнению, и вместе с тем столкновения являются результатом земельного неравенства. Следовательно, земельный вопрос может быть разрешен лишь в порядке мирных переговоров и мирные переговоры могут идти лишь в порядке разрешения зе-мельного вопроса. Земельные уступки как мирное условие.

133

IV. Что возможно сделать немедленно в области разрешения земельного вопроса, пока не закончились групповые разногласия, и что необходимо сделать в этом вопросе для прекращения разногласий.

1. В северной части области, может быть, возможно и немедленное проведение социализации, но этим не решится вопрос для всей области. Необходимо ждать общего успокоения.

2. Что возможно и дальше чего нельзя идти при настоящей политической обстановке. Нужна реальная демонстрация как залог доверия и как доказательство готовности провести в жизнь принципы револю-ции, доселе принимавшиеся лишь декларативно.

V. Запутанность хозяйственно-земельных отношений и разнообразие хозяйственно-бытовых условий.

VI. Поэтому в ближайшее же время возможно и необходимо дать неимущим бесспорное и провести в жизнь то, что не требует длительной разработки и подготовки".

За докладом Сахарова тотчас же следовал доклад социалиста-революционера Месяца, который предло-жил проект постановления.

Для проведения в жизнь в Терской области основного закона о социализации земли, необходимо не-медленно же провести следующие мероприятия переходного характера:

1. Все казенные, удельные, монастырские, церковные и нетрудовые частновладельческие земли с инвен-тарем, живым и мертвым, и земли сельскохозяйственного значения, имеющиеся во владении городов, слобод, общин, обществ, племен, народов, войска, но ими по тем или иным причинам не обрабатывае-мые, переходят немедленно в распоряжение земельных советов.

Примечание I. Все тонкорунное овцеводство, находящееся ныне в пределах Терской области, сохраняет-ся и переходит в полное распоряжение Терского областного земельного совета на учет и под контроль; совету предоставляется право изъятия в нужных случаях из ведения владельцев овцеводных хозяйств. Для выпаса тонкорунных овец предоставляются только земли, не пригодные для хлебопашества и по усмотрению областного земельного совета.

Примечание II. Все нетрудовые виноградники и фруктовые сады также поступают в распоряжение зе-мельных советов.

2. Все недра, воды и леса Терской области переходят немедленно в распоряжение областного земельно-го совета.

3. Сдача земель в аренду отныне воспрещается. Арендная плата за сданные уже земли отменяется, и те из арендаторов, которые обрабатывают их личным трудом, остаются на тех землях впредь до общего разрешения земельного вопроса в области. Земли же нетрудовых арендаторов поступают в распоряже-ние земельных советов.

Примечание. Отмена арендной платы не должна находиться в противо*: речии со статьей основного закона, устанавливающей земельную ренту.

4. Земельные советы (сельские, хуторские, станичные, районные, аульные, отдельские, окружные и об-ластной) немедленно распределяют все поступающие в их распоряжение земли на справедливых и тру-довых началах как в своем районе, так и совместно с соседними районами, строго следуя издаваемым инструкциям и основному закону. Кроме того, советы разрешают все споры, возникшие на почве при-менения этого постановления, а также и в отношении бывших арендных, бегендных, кириестных и т.п. земель.

5. Съезд поручает Терскому областному земельному совету немедленно приступить к выполнению всего плана справедливого распределения земель Терской области между трудящимися по принципу социали-зации земли, а также и урегулировать вопрос о выходе стад овец на зимовки из Дагестанской области и Тифлисской губ. в пределы Терской области и из Терской области в Кутаисскую и др. губернии.

6. Предлагается народному совету принять срочные меры к улучшению путей сообщения и поднятию сельского хозяйства и сельскохозяйственной промышленности".

После докладов земельной секции открылись весьма краткие прения, и съезд всеми голосами против 10 постановил "принять как основу своих работ

134

по разрешению земельного вопроса основной закон о социализации земли, утвержденный III Всероссий-ским съездом советов".

После этого голосования были заслушаны заявления казаков Щедринской и Горячеводской станиц о том, что они "не уполномочены входить в какие-либо обсуждения по земельному вопросу" ("касающе-муся земель, принадлежащих Терскому войску"). Маршак от имени социал-демократической фракции меньшевиков сделал следующее заявление:

Фракция меньшевиков считает, что проведение этого проекта в жизнь болезненно отразится на хозяй-ственной жизни края. Но ввиду того, что социализация земли принята всей революционной демократией в лице Учредительного собрания, фракция не будет голосовать против этого проекта. Вместе с тем фракция меньшевиков заявляет, что она примет все меры к тому, чтобы смягчить болезненные стороны этого проекта при проведении его в жизнь".

Вслед за этим заявлением съезд единогласно принимает разобранные постатейно "мероприятия пере-ходного характера".

После голосования выступил Месяц и сообщил, что "фракция социалистов-революционеров просила меня заявить, что она очень счастлива, что вековая мечта социалистов-революционеров о социализации земли осуществилась здесь, в нашем крае. Я прошу съезд выразить свое отношение к партии".

Далее съезд постановляет: "При народных советах мелкорайонных, окружных, отдельских и областном образуются отделы для заведования земельными делами, которые называются земельными отделами".

Земельной секцией съезда была выработана особая инструкция земельным отделам 9, и так решение земельного вопроса съездом было закончено.

Во время обсуждения земельного вопроса 2 марта (на 15-й день съезда) явились представители казаков Сунженской линии в количестве 22 человек и потребовали от своей фракции съезда активного вмеша-тельства в пользу прекращения военных действий и установления мира с горцами.

Наступил март - время полевых работ, а в станицах и аулах люди сидели в окопах и из винтовки под-стреливали друг друга. Желание казаков было встречено весьма радостно представителями всех горских народов. По предложению ряда групп и согласно просьбе казаков было принято решение о посылке мирной делегации съезда во враждовавшие районы.

При обсуждении вопроса о посылке мирной делегации докладчик по земельному вопросу внес предло-жение, чтобы делегации был дан наказ: "При провозглашении мира - стоять твердо на платформе, при-нятой съездом. Иначе сказать, делегация должна громко на месте заявить: "Мы приехали сказать, что Терским народным съездом признано народное равенство, земельное равенство и советская власть. И тот, кто после этого поднимет оружие, будет врагом всему населению области"".

Но казаки других линий, отдаленных от Ингушетии и Чечни, не были заинтересованы в мире, а поэтому ни на какие уступки идти не желали. К концу съезда все их представительство было дезорганизовано : часть делегатов была отозвана станицами, другая часть просто разъехалась по домам. Наименее органи-зованными оказались казаки Пятигорского отдела, которых на 5 марта на съезде уже не было.

Во время заседаний съезда в Пятигорске, во Владикавказе произошел переворот. Местные революцион-ные, советски настроенные рабочие, жители окраин и солдаты обезоружили офицерские и студенческие сотни - вооруженную опору Терско-Дагестанского правительства - и приглашали съезд переехать из Пятигорска во Владикавказ. Вот что передавали по прямому проводу из Владикавказа в Пятигорск:

Пятигорск. - У аппарата Киров и Элердов.

Владикавказ. - У аппарата председатель объединенного собрания социалистических партий. Товарищи Киров и Элердов, передаю вам резолюцию собрания представителей всех социалистических партий, демократических организаций Владикавказа, продовольственных организаций, районных продовольственных попечительств, профессиональных союзов, служащих трамвая и городского самоуправления.

"Собравшись на объединенном заседании 1 марта 1918 г. представителей всех социалистических партий окраин города Владикавказа, продовольствен

ных организаций, районных продовольственных попечительств, профессиональных союзов, служащих трамвая и городского самоуправления, обсудив текущий момент, единогласно постановили приветство-вать Терский областной народный съезд в Пятигорске, выразить ему свое полное доверие как законной и авторитетной демократической власти в области, единственно могущей создать мир и порядок, обещая ему активную поддержку. Собрание предлагает Терско-Дагестанскому правительству, совершенно изо-лированному от народа, сложить свои полномочия, дабы устранить в области анархию и возможность гражданской войны, считая, что нормальная жизнь в городе может протекать лишь при наличии силь-ных демократических организаций. Собрание постановило принять все меры к воссозданию и укрепле-нию их. Кроме того, решено принять все меры к немедленному созыву совета рабочих депутатов, кото-рый должен быть пополнен представителями самооборонческих участков, профессиональных союзов, политических партий, а также выборными окрестных станиц, селений и аулов". Созданный таким обра-зом совет рабочих и солдатских депутатов продолжает свою прерванную деятельность, причем в первую голову посылает в городскую думу своих представителей для полной демократизации ее. Приняты все меры к устройству митингов.

Вопрос о переезде съезда сюда обсуждался, но мы решили ждать ваших указаний, дабы действовать в контакте. Если нужно, этот вопрос мы завтра же внесем на собрание оборонческих участков. Кроме то-го, собрание просит ответить ему на следующие вопросы: 1) какое настроение у ингушских и чеченских депутатов, 2) об успокоении в области, 3) как относится съезд к последним событиям и имеются ли све-дения о съезде советов в Москве, 4) соответствуют ли [действительности] слухи о движении корнилов-цев и судьбе Екатеринодара, 5) прошу разрешения Народного съезда о продаже сахара мартовской нор-мы населению города по 88 коп. в отмену акциза, наложенного Терско-Дагестанским правительством.

Быть может, нужно сделать какие-либо изменения, то укажите. Одобряется ли наша линия поведения в отношении принятия [мер], если потребуется, активных выступлений. Какие имеются замечания по во-просу конструкции совета рабочих депутатов" В него входят члены всех трех созывов, кроме указанных раньше. Нет ли подтверждения о взятии Петрограда немцами и нужно ли посылать делегатов на съезд в Москву.

Ответ. - Настроение съезда после приезда ингушских и чеченских делегатов многим поднялось и от-личное. Вчера с Сунженской линии приехали 22 делегата казаков с предложением во что бы то ни стало заключить мир в области. Каждый день рассылаются делегации съезда для расследования возникающих конфликтов, выяснения и успокоения.

Вопрос о последних событиях на съезде сегодня обсуждается; результат сообщим. Только что получена телеграмма о том, что в Москве собрался съезд советов, больше никаких сведений не имеем.

Корнилов разбит наголову, калмыки рассеяны. Революционными войсками под командой Сорокина взя-та станица Пашковская; станица находится в нескольких верстах от города (Екатеринодара), и револю-ционный штаб сообщает о том, что с Екатеринодаром будет покончено на днях.

Сахар можно продавать по 88 коп. никаких акцизов, наложенных Терско-Дагестанским правительством, не взимайте, вопрос о переносе съезда во Владикавказ обсуждается. О принятых нами решениях мы своевременно сообщим.

Конструкция совета солдатских депутатов вами приблизительно взята правильно. Вопрос о последних событиях на фронте сегодня обсуждается, результат сообщим. Что еще можете сказать? Организуйте совет, сообразуясь относительно конструкции его с местными условиями. Петроград не взят".

Приглашение на переезд во Владикавказ было принято съездом, но перед выездом решили произвести выборы Народного совета. Порядок выборов и нормы представительства были установлены нижесле-дующие. Каждая национальность избирает депутатов в Народный совет из расчета 1 депутат на 25 тыс. населения. Места депутатов в Народном совете между национальностями распределены так: кабардин-цев в области считалось 180 тыс. они имели 7 депутатов; осетин - 200 тыс. - 8 депутатов; казаков - 250 тыс. - 10 депутатов; балкарцев - 60 тыс. - 2 депутата, иногородних - 370

136

тыс. - 14 депутатов; чеченцев 350 тыс. - 14 депутатов; ингушей 75 тыс. - 3 депутата; кумыков 35 тысяч - 1 депутат; от железнодорожников - 2 депутата; от почтово-телеграфных служащих - 1 депу-тат. Всех депутатов в Народном совете 63.

Ко всем депутатам должны быть избраны кандидаты. Социалистический блок участвует в выборах де-путатов вместе с группой иногородних.

Представителем кабардинского народа Трамовым был поднят вопрос о том, что кабардинцев в области больше, чем 180 тыс. человек. По последней продовольственной переписи, кабардинцев насчитывается до 300 тысяч.

Съезд постановил: "Кабардинцам по получении точных сведений о количестве населения предоставить, если их окажется более 180 тыс. соответствующее число депутатских мест в Народном совете.

Иногородних насчитывалось 370 тыс. при 14 депутатах эта группа будет иметь 20 тыс. населения без представителя; съезд постановил увеличить этой группе число депутатов на 1, то есть иногородние имеют право послать в совет 15 депутатов".

В состав Народного совета 5 марта были избраны следующие представители: от кабардинцев: 1) Калмы-ков Бетал, 2) Бозиев Лукман, 3) Лукожев Герондуко, 4) Щекехачов Дуля, 5) Ахохов Тембот, 6) Молов Токан, 7) Канку-лов Мама; от балкарцев: 1) Энеев Магомет, 2) Настуев Юсуф; от иногородних (социа-листического блока): 1) Пашковский, 2) Буачидзе, 3) Сахаров, 4) Бабков, 5) Элердов, 6) Мамсуров, 7) Карпинский, 8) Ратнер, 9) Ситник, 10) Гвоздецкий, 11) Богданов, 12) Фигатнер, 13) Бутырин, 14) Андре-ев, 15) Сорокин; от казаков: 1) Шепелев, 2) Рогожин, 3) Шабунин, 4) Чаплыгин, 5) Игнатенко, 6) Дани-лов, 7) Дьяков, 8) Кудрявцев, 9) Сомов, 10) Петренко; от осетин: 1) Такоев Симон, 2) Наскидаев Сослам-бек, 3) Кубалов Знаур, 4) Гостиев Андрей, 5) Каллагов Михаил, 6) Кесаев Николай, 7) Бутаев Казбек, 8) Токаев.

В связи с выборами в Народный совет социал-демократ-меньшевик Маршак внес нижеследующее заяв-ление:

Фракция социал-демократов, включающая представителей г. Грозного, Старогрозненских промыслов, Владикавказа, Пятигорска, Кисловодска, Геор-гиевска, колонии Каррас, станицы Ново-Осетинской, за-являет, что в списке кандидатов в Народный совет от иногородних нет ответственных представителей РСДРП, в чем фракция усматривает нарушение Моздокского соглашения, согласно которого, для созда-ния единого революционного фронта, в Народном совете должны быть представители всех социалисти-ческих партий от народных социалистов до большевиков включительно. Невключение ответственных представителен фракции в список кандидатов от иногородних насильственно лишает голоса целое тече-ние в среде организованного пролетариата. Отдельные социал-демократы, которые включены в список кандидатов от иногородних в Народный совет, вошли туда индивидуально, поэтому фракция социал-демократов слагает с себя ответственность за их деятельность, о чем доводит до сведения как областно-го съезда, так и Центрального комитета партии".

Выезд во Владикавказ был назначен на 7 ч. утра 6 марта. О Владикавказской работе съезда материалов найти не удалось.

(Продолжение следует)

Примечания

1. См. Съезды народов Терека. T. I. Нальчик. 1973, с. 176"177.

2. См. там же, с. 178"180.

3. См. там же, с. 181-182.

4. См. там же, с. 182"183.

5. См. там же, с. 222.

6. См. там же, с. 222-223.

7. См. там же, с. 239-241.

8. Полностью доклад см. там же, с. 186"198.

9. См инструкцию в приложении (не публикуется. - Ред.), а также в кн. Съезды народов Терека, с. 209-214.

СООБЩЕНИЯ

Организованная миграция из села Центрального Нечерноземья во второй половине 1940-х - 1960-е годы

О.В. Горбачев

Хотя основным процессом, определившим неудовлетворительное демографическое состояние советской деревни, принято считать стихийную миграцию сельских жителей в города, заметную роль сыграли и организованные перемещения. Советская политика перераспределения рабочей силы, с одной стороны, была направлена на обеспечение промышленности трудовыми ресурсами, с другой - исходила из эко-номической и политической необходимости заселения окраин, развивая сложившуюся в досоветское время традицию. Тема организованной миграции населения в советское время не является новой в лите-ратуре, хотя существующие работы немногочисленны ', причем интерес исследователей привлекали главным образом процессы довоенного времени. Далее речь будет идти о сельскохозяйственном пересе-лении и организованном наборе рабочих (сфера принудительных миграций требовала бы отдельного рассмотрения).

Существующие здесь сегодня проблемы таковы: 1) отсутствует общее понимание эволюции системы организованного перераспределения рабочей силы в послевоенное время; 2) нуждаются в уточнении соотношения между стихийными и организованными миграциями; 3) при том, что процесс миграции с точки зрения принимающей стороны освещен (в монографии Л.В. Зандановой), ситуация в местах выхо-да переселенцев, их отбор и т.д. не раскрыты; 4) до сих пор почти не уделялось внимания региональной специфике организованных перемещений.

Толчком к созданию в середине 1920-х годов советской системы организованного переселения послу-жило большое количество желающих переехать из центральных губерний за Урал. Сказывалось идеоло-гическое давление на деревню, а также осознание невозможности сохранить прежний уклад в условиях малоземелья. В 1924 г. по стране заявок на переезд было 163 тыс. а в 1926 г. - 500 тысяч. С 1925 г. в системе Наркомзема начала действовать программа организованного переселения. Таким путем только за 1925-1929 гг. в Сибирь (обычное направление тогдашних переселений) переехало около 910 тыс. человек. При этом на долю Центрального района приходилось около 10% от этого количества 2. С уче-том того, что на территории района развертывалось строительство многочисленных промышленных предприятий, требовавшее рабочих рук, эта цифра вряд ли могла быть большей. В дальнейшем

Горбачев Олег Витальевич - кандидат исторических наук, доцент Брянского государственного университета:

138

массовое переселение было связано с начавшейся коллективизацией. При этом обозначившиеся ранее тенденции, касающиеся его численности и направлений, в основном сохранялись.

После Великой Отечественной войны содержание процесса несколько изменилось. По-прежнему многие территории востока РСФСР оставались главным направлением переселения. Вместе с тем положение в Центральном районе существенно ухудшилось. Еще к концу 1930-х годов было ликвидировано аграрное перенаселение. К последствиям массового исхода из села в довоенные годы теперь добавились серьез-ные военные потери. Тем не менее это не смягчило государственную политику в отношении территорий, традиционно поставлявших переселенцев. Хотя Центральное Нечерноземье заметно теряло собственное сельское население в результате стихийной миграции, во многих областях Центра (а сразу после войны - в большинстве) принимались меры по организации дальнейших переселений на восток.

В послевоенной миграционной политике появился новый фактор. Помимо очевидной экономической целесообразности заселить районы нового освоения, отвечавшей планам послевоенных пятилеток, уси-ливалось значение политических мотивов. Речь шла о русском заселении территорий, прежде занятых другими народами. Суть этой политики отражена в названии постановления Совета министров СССР (" 3014 от 28 августа 1947 г.)3: "О репатриации из Сахалинской области японских военнопленных и интер-нированных гражданских лиц и о переселении колхозников и другого сельского и городского населения в Сахалинскую область для работы в промышленности и на транспорте". Местных жителей заменяли переселенцами не только в Сахалинской области, такая задача ставилась и в отношении Карелии (тогда входившей в Ленинградскую область), Калининградской и Саратовской областей (до войны, как извест-но, существовала Республика немцев Поволжья). Кроме того, в 1946 г. завершалась ранее начатая про-грамма подобных мероприятий в отношении Крымской и Грозненской областей.

Территории Центральной России рассматривались в качестве основного источника людских ресурсов. Планируемое число переселяемых семей распределялось примерно равными долями среди областей, имевших репутацию малоземельных. При этом западным и юго-западным областям Нечерноземного Центра предлагалось переселить несколько большее количество семей - как имеющим аграрную спе-циализацию, а следовательно, по мнению переселенческих органов, более существенные излишки рабо-чей силы. Практика равного, в принципе, распределения заданий между областями как нельзя лучше иллюстрировала инерционность переселенческой политики. Смоленская область на протяжении ряда послевоенных лет продолжала быть втянутой в обязательства по переселению, между тем аграрное пе-ренаселение здесь было ликвидировано уже к середине 1930-х годов

По плану на 1947 г. в Сахалинскую область необходимо было переместить 22 500 семей. При этом по тысяче семей требовалось направить из большинства областей Центра 5. А всего за первое послевоенное пятилетие из Центрального Нечерноземья было переселено 156 тыс. колхозных семей, из них 80% - организованно, а остальные самодеятельно 6. В некоторые области выхода был организован поток встречных переселенцев. В Центральном экономическом районе эта практика проводилась в отношении Калининской и Ярославской областей. По плану 1947 г. из 1117 семей ингерманланд-цев, переселенных из Калининградской области, 658 приняла сельская местность Калининской, а 107 - Ярославской об-ласти 1.

Переселения второй половины 1940-х годов носили на себе следы аврального подхода, что было реци-дивом военного времени. Впоследствии "Организованные" переезды удавалось несколько упорядочить. По-видимому, экономические соображения постепенно стали перевешивать значение политических факторов. Из числа поставщиков населения были исключены области с неудовлетворительным балансом трудовых ресурсов, в том числе Смоленская.

139

Задача отбора возлагалась на переселенческие отделы при облисполкомах, реорганизованные в 1945 г. из отделов по хозяйственному устройству эвакуированного населения. При отборе семей для тех рай-онов, прежние обитатели которых подверглись интернированию, приоритет отдавался сельским жите-лям. В Брянске в 1946 г. при переселении в Сахалинскую область распорядились послать ПО семей из города и 890 из села 8. Впоследствии переселяли исключительно сельское население. Инструкциями по организации оргнабора и переселения требовалось извлекать из села лучшие кадры, вербовать "демоби-лизованных и лучших колхозников". В отчетах обычно указывалось количество изъятых специалистов; в подходе к сельскохозяйственному переселению определяющим был принцип отбора семей, имевших не менее двух трудоспособных членов 9. Таким образом, структура трудовых ресурсов в местах выхода ухудшалась.

Льготы, предлагавшиеся переселенцам, по теперешним меркам выглядят весьма скромными. Однако в послевоенных условиях они оказывались действенными. В местах вселения приехавшим продавали по государственным ценам за наличный расчет продовольственное зерно по 1,5 и на главу семьи и 0,5 ц на члена семьи; выдавали денежное пособие 1000 руб. на главу и по 300 руб. на члена семьи; прибывшим бесплатно передавали жилой дом с приусадебным участком от 0,25 до 0,6 га, а на Карельском перешейке - от 0,6 до 1 га; каждой семье в местах вселения полагалось одно пальто, 30 м хлопчатобумажных тка-ней, 10 л керосина, 10 кг соли, 40 коробок спичек, а каждому члену семьи - одна пара обуви, один го-ловной убор (платок или шапка), две пары носков или чулок, две катушки ниток, 2 кг хозяйственного мыла; во время переезда бесплатно выдавали сухой паек на 10-15 суток и один раз в сутки платный го-рячий обед из двух блюд |0.

Довольно часто организация переселения оставляла желать лучшего, что не могло не влиять на количе-ство желавших переселиться. Из отчетов переселенческого управления за 1947 г. видно, что переселен-цы из Костромской в Калининградскую область в течение четырех суток ожидали подачи вагонов, а 500 человек, переселявшихся из Калужской области, шесть суток находились на станции Козельск под от-крытым небом, что привело к многочисленным заболеваниям детей. В Масловском и Некоузском рай-онах Ярославской области переселенцам продавали продукты по завышенным ценам. Многим из них приходилось платить за ночлег личные деньги. Переселенцам из Судо-годского района Владимирской области вместо печеного хлеба выдали муку, людей размещали в вагонах очень скученно ".

Местные власти неохотно отпускали работников из своей области. В 1947 г. против переселения возра-жали руководители Владимирской, Калининской, Ярославской областей, обосновывая свое несогласие недостатком рабочей силы в колхозах 12. Эти возражения обычно не принимались во внимание как в силу представлений об излишке рабочей силы в областях выхода, реальном или воображаемом, так и из-за мобилизационного характера сельскохозяйственного переселения второй половины 1940-х годов.

Что касается излишка, то он оценивался по-разному, от 15 тыс. трудоспособных в Калининской до 110 тыс. во Владимирской области. Кроме того, в некоторых областях местным властям указывали на целе-сообразность внутриобластного переселения и на приток жителей из других районов выселения. Тем не менее об остаточном перенаселении в первые послевоенные годы можно было говорить, главным обра-зом, лишь в применении к западной части Центрального экономического района. В Жиздринском рай-оне Калужской области, например, на одного трудоспособного приходилось 2,6 га пашни, в Людинов-ском - 3,0 га, в Кировском - 2,5 га 13, в то время как в областях вселения этот показатель обычно пре-вышал 10 га на одного работающего.

Одной из серьезных проблем, волновавших переселенческие органы, было распыление отбора. Напри-мер, в 1947 г. в Ярославской области 250 семей колхозников были подобраны из 17 районов и 170 кол-хозов, во Владимивс-

140

КОЙ 150 семей - из 16 районов и т.# 14 Распыление считалось нежелательным, так как, во-первых, компактно проживающие группы односельчан лучше приживались на новом месте в сравнении с оди-ночками, а во-вторых (что не афишировалось), в случае возвращения группы переселенцев из-за плохих условий в местах вселения их негативный опыт не распространялся за пределы одной или нескольких деревень. Между тем исполнители на местах были заинтересованы именно в распылении отбора, по-скольку выбытие од-ной-двух семей из колхоза не оказывало существенного воздействия на состояние местных трудовых ресурсов.

Лучше других в Центральной России с задачей отбора переселенцев справлялись Московская и Орлов-ская области. Сообразно представлениям эпохи, большое значение придавалось внешней стороне дела. В частности, отмечалось, что все эшелоны с переселенцами, отправленные из Московской области, были художественно оформлены лозунгами, плакатами, портретами вождей и т.п. в отличие от эшелонов из Рязанской и Владимирской областей, где ничего подобного не делалось IS.

В первые послевоенные годы отношение самих колхозников к переселению было скорее положитель-ным - из-за неудовлетворительного экономического положения в местах выхода. В 1949 г. даже отме-чались случаи приписки к составу семьи посторонних лиц с целью создать видимость наличия в семье двух трудоспособных членов семьи (необходимое условие отбора на переселение) 1б.

Материалы по Калужской области неплохо объясняют причины, побуждавшие колхозников переселять-ся. В 1952 г. из колхоза "Верный путь? Хвастовичского района вместо запланированных к переселению четырех семей в Молотовскую область фактически переселилось восемь, а желало еще десять. Дело в том, что большинство колхозников предпочитало работать не на земле, а на близлежащих предприятиях - в леспромхозе и на стеклозаводе, номинально оставаясь членами колхоза. В результате на каждого оставшегося трудоспособного действительного земледельца фактическая рабочая нагрузка составила семь гектаров колхозной земли вместо трех 17. Этот пример доказывает, что в условиях Центрального экономического района, где существовали многочисленные промышленные предприятия и богатые традиции отходничества, бумажные расчеты нагрузки пашни на одного трудоспособного колхозника часто были далеки от реальности.

По мере того как практика переселений и оргнаборов утрачивала мобилизационный характер, и особен-но после "оттепели" середины 1950-х годов, на местах усиливалось противодействие проводимым ме-рам со стороны местных властей, не желавших терять рабочую силу. На практике это выливалось в пре-пятствия, чинимые заключению договоров с колхозниками, игнорирование вербовщиков. Иногда от пе-реселявшихся местные органы власти требовали справки о согласии на переселение руководителя хо-зяйства, предписывали покрыть недоимки, чем нарушали закон о переселении |8. Любопытно, что в 1949 г. в Калужской, Костромской, Рязанской и Ярославской областях на вопрос проверяющих о причинах невыполнения разнарядки местные руководители ответили, что не знали о плановом задании. Ясно, что в конце 1940-х годов можно было позволить себе не знать лишь о том задании, за выполнение которого строго не спрашивали (либо задание не было доведено до исполнителей, что не менее показательно). Несвоевременный расчет с государством по госпоставкам грозил гораздо более серьезными последствиями, нежели срыв плана отбора переселенцев, и из двух зол местные руководители разных уровней выбирали меньшее.

Из многочисленных примеров несогласия с планом переселения приведем лишь несколько. В 1952 г. второй секретарь Ульяновского райкома ВКП(б) Калужской области Степанова открыто заявляла, что "не будет возражать, если ее снимут за переселение с работы". Тогда же секретарь Орловского обкома партии Волков подверг сильной критике редактора Задонской районной газеты за опубликование мате-риала по переселению и запретил обра-

141

щаться к этой теме, а зав. сектором печати обкома запретил райкомам публиковать подобные материалы без ведома обкома. Председатель колхоза из Верховского района Орловской области Сапунов "27 мая с.г. (1952. - 01) обругал инспектора переселенческого отдела т. Минаева нецензурными словами и вы-гнал из райисполкома, заявивши: "Я сам все сделаю, нечего ездить по сельсоветам" ".

Такая смелость в высказываниях и поступках ясно говорила об одном: программа переселения зашла в тупик. При этом все чаще местные руководители в своем неприятии переселенческой программы опира-лись на мнение "обратников", то есть вернувшихся переселенцев. Несмотря на относительно небольшое их количество, негативный опыт этих людей чрезвычайно сильно влиял на общественное мнение в мес-тах выхода. В 1952 г. в Шиловс-кий район Рязанской области из 65 семей, переселенных на Карельский перешеек, вернулось 16. В результате, по донесению местных переселенческих органов, "в этом районе совершенно прекратилось переселение в Ленинградскую область и район был переключен на Свердлов-скую область" м. При определении направлений переселения обычно старались учитывать принцип сов-падения природных условий, сформулированный еще в 1918 г. в "Законе о социализации земли" 2|. Из лесной зоны переселяли в лесную, из степи в степь и т.д. Это, однако, не всегда спасало положение. Со-гласно сведениям из Калининградской области, в 1950 г. из 4664 переселившихся выбыло 968, в 1951 г. из 1326 - 174, в 1952 г. из 7489 - 1191 человек22.

При этом обычно возвращалось меньше колхозников, чем желало вернуться. Затруднение возникало оттого, что, по существовавшим правилам, "обратники" были обязаны компенсировать все средства, затраченные государством на их переселение. Это сдерживало обратный поток, а некоторые вернувшие-ся подолгу скрывались от переселенческих органов. Возвращались потому, что отношение к переселен-цам в местах вселения часто было совершенно равнодушным, а иногда даже враждебным. Письмо из Молотовской области, датированное 1951 г. сообщает, что здесь "переселенцев не встретили, квартира-ми не обеспечили и плюс к тому обложили налогами. Угрожают убийством, гонят из колхоза". Напол-нено отчаянием письмо в Брянский облисполком переселенца в Котласский район Архангельской облас-ти Болокова: "Условий нет, и не дают, и нету. Просьба людей не обманывать, беззащитных людей, мы как здесь последние, прав не имеем. Пусть страдаем мы, а Вам проклятье!" 23

В числе причин выбытия были также слабость колхозов, потребность местных промышленных предпри-ятий в рабочей силе, неудачный отбор переселенцев, среди которых попадались люди, не имевшие от-ношения к сельскому хозяйству. Информация из мест вселения тщательно дозировалась, замалчивались негативные факты. Вынужденные реагировать на большое количество "обратников", власти старались очернить этих людей. Рассматривая вопросы переселения, Калужский облисполком в 1948 г. осудил Спас-Деменский райисполком, который "допустил серьезную ошибку, отправив в Амурскую область недобросовестных переселенцев (следуют фамилии. - 0.Д Не желая работать в колхозах, они возврати-лись в район и в настоящее время безнаказанно распространяют провокационные измышления о "голо-довке" в пограничных областях и т.д." В конце документа озабоченно указывалось на то, что эти люди "не только не привлекаются к ответственности, но и поошря- , ются? 24. Последнее обстоятельство го-ворит о том, что "обратники" помогали руководителям хозяйств сохранять рабочую силу. Колхозники скорее были склонны доверять бывшим переселенцам, чем официальной пропаганде.

В создавшейся ситуации вербовщики были вынуждены действовать едва ли не по-партизански, без со-гласования с администрацией хозяйств. Часто они вербовали людей там, где были наихудшие условия, тем самым дополнительно осложняя положение работников, остававшихся в этих отсталых хозяйствах 25. Есть сведения о попытке переселить людей дважды судимых" тех, кого именовали "околоколхозный элемент? 2й.

142

Характерно постепеннее изменение тона руководящих документов. Еще в 1950 г. была возможна фраза: "Председатель райисполкома т. Прудников допустил распространение антигосударственных настроений о том, что в районе нет желающих на переселение". Уже в ближайшие несколько лет оценки стали мяг-че, виновники трудностей с переселением более не персонифицировались. В 1953 г. в "неперспектив-ных" районах (Перемышльский и Хвас-товичский Калужской области) должности инспекторов по пере-селению были ликвидированы без попытки замены исполнителей

В 1951-1952 гг. программа сельскохозяйственного переселения подверглась корректировке. Во-первых, сокращался отбор. В Центральном экономическом районе был снят план переселения с Ярославской области, а в Московской он был уменьшен. При этом сохранялся порядок формирования плана по ито-гам предшествующего года, то есть от достигнутого. Поэтому нередко местные органы власти не торо-пились выполнять план, "чтобы иметь лишний козырь к получению меньшего плана" в следующем го-ду. Во-вторых, 19 ноября 1951 г. было издано постановление Совета министров СССР, согласно которо-му переселение следовало производить в основном целыми колхозами или бригадами. Это мотивирова-лось тем, что "в селах, как правило, соглашается на переселение отдельная группа людей, связанная родственными отношениями или производственной деятельностью? 2S. В-третьих, обращено внимание на льготы переселенцам, особенно освобождение от налогов или же их смягчение. Списывались все не-доимки по обязательным поставкам продуктов сельского хозяйства, а также по денежным налогам и страховым платежам; в местах вселения в первый год переселенцы полностью освобождались от сель-скохозяйственного налога, от подоходного налога (с доходов от сельского хозяйства), от страховых пла-тежей и обязательных поставок государству продукции с приусадебных участков, от поставок продуктов животноводства. В последующие три года поставки и налоги взимались в размере 25% от норм поставок и ставок налога 29. Учитывая тяжесть госпоставок для крестьянского двора в послевоенной советской деревне, эти льготы следует признать довольно серьезными.

В то же время именно с 1952 г. появляются свидетельства нечестной игры с переселенцами со стороны переселенческих органов - еще одно проявление кризиса переселенческой политики. Например, в Брянской и Калининской областях старались воздерживаться от посылки квартирьеров в места вселения, чтобы не давать предварительной информации об условиях будущего проживания. Учитывалось, что впечатления "ходоков" не только влияли на состояние текущего отбора, но и нередко формировали не-гативное общественное мнение в местах выхода, то есть работали "на перспективу". В 1952 г. "ходоки" из Костромской области отчитались перед колхозниками, что им очень понравилось в месте будущего проживания, но никто переселяться не захотел 3".

Поступали предложения и вовсе запретить руководителям районов вселения давать в районы выхода переселенцев всякого рода указания о количестве семей, которые могут быть ими приняты, поскольку это дезорганизовывало работу по отбору семей 31. Получалось, что переселенческие органы, выполняя план, игнорировали не только ситуацию с трудовыми-ресурсами в местах выхода, к чему все давно при-выкли, но также не учитывали положение в местах вселения, что выглядело уже полным абсурдом. Од-новременно обнаружилось, что бригадное переселение гораздо труднее, чем организация переезда от-дельных семей, поскольку негативное отношение к переезду формировалось в этом случае гораздо про-ще.

Примечательно, что в архивных документах не содержится упоминаний о наказании исполнителей, сры-вавших или саботировавших сельскохозяйственное переселение. По всей видимости, руководство не-гласно признавало, что баланс трудовых ресурсов в местах выхода недостаточен для выполнения пол-номасштабной переселенческой программы.

143

В 1947 г. был возобновлен организованный набор рабочей силы для промышленности и строительства. Постановление Совета министров CGC" от 21 мая 1947 г. "О порядке проведения организованного на-бора рабочий разрешало колхозникам заключать временные трудовые договоры с предприятиями, на основании которых им предоставлялось право временного выбытия из колхоза. Несмотря на то, что формально по оргнабору колхозники уходили на строго определенный срок, фактически в деревню поч-ти никто не возвращался и это означало утрату колхозами все большего количества рабочих рук. Пере-селение в колхозы проводилось одновременно с организованным набором рабочих, и количество кол-хозников, отобранных для работы в промышленность, обычно существенно превышало число пересе-ленных в колхозы и совхозы. Например, в 1949 г. из села Костромской области по оргнабору выбыло 5,9 тыс. человек, по переселению - 2,2 тыс.; из Орловской - соответственно 13,6 и 2,1 тыс. человек. Из колхозов РСФСР по оргнабору в 1951-1957 гг. выбыло 739 тыс. человек; особенно же много - из облас-тей с преобладанием крестьянского населения и низкой оплатой трудодня 32. Таким образом, не менее трети всех выбывших по оргнабору были из Центрального экономического района 33.

Так же, как и при отборе крестьян для сельскохозяйственного переселения, оргнабор, имевший прежде директивный характер, уже с начала 1950-х годов стал обставляться различными условиями. В случае возникновения разногласий между колхозом и вербовщиком вопрос отдавался на рассмотрение райис-полкома, который имел право в случае недостатка рабочей силы в отдельных колхозах запретить оргна-бор. С начала 1951 г. оргнабором ведало Министерство трудовых резервов, которое пыталось руково-дствоваться следующим правилом: набор на местные предприятия производить из числа рабочей силы, не состоящей в колхозах. Критиковался подход, при котором колхозы рассматривались "не как отдель-ные сельскохозяйственные предприятия, требующие определенного минимума рабочей силы, а как не-иссякаемый источник трудовых ресурсов". Отмечалось, что вербовщики едут в экономически отсталые колхозы, где проще выполнить план, чем в более благополучных колхозах 34. Под давлением Минсель-хоза райисполкомы обязывались при доведении плана оргнабора учитывать положение с рабочей силой в каждом колхозе 35. В результате количество организованных выбытий из колхозов постепенно стало сокращаться.

При том, что сразу после войны больше колхозников выбывало в результате оргнабора (в сравнении со стихийной миграцией), в дальнейшем соотношение выравнивалось: стихийные выбытия делались более активными, что не могло не вызывать беспокойства властей. Со стороны колхозного руководства неред-ки были жалобы на "несанкционированное отходничество", особенно из областей с развитой кустарно-промысловой или государственной промышленностью (северо-восток Центра), а также из колхозов, расположенных вблизи городов, железнодорожных станций и промышленных предприятий. Признавалось, что "этот вопрос тесно связан с действующим порядком оргнабора рабочей силы, так как самовольно ушедшие колхозники принимаются на работу предприятиями и учреждениями, запрос которых на рабочую силу недостаточно или совсем не удовлетворяется по планам оргнабора". Для исправления ситуации предполагалось ввести дополнительные административные ограничения: включив в план потребности всех отраслей народного хозяйства, "можно было бы запретить прием на работу колхозников иначе как в порядке оргнабора? 36.

Хрущевская "оттепель" инициировала волну просьб местных властей о снятии или хотя бы сокращении плана переселения и оргнабора. Руководство Владимирской области аргументировало свой протест по плану переселения 1953 г. тем, что рабочих в области больше, чем колхозников (более 56% всего насе-ления), а потому колхозы совершенно без рабочих рук37. Тем не менее в последующие годы Владимир-ская область продолжала оставаться в числе территорий-доноров. Повлияло то, что в 1950-е годы изме-нились

144

критерии отбора переселенцев. В это время началось массовое создание совхозов. Соответственно, большее распространение совхозы получали и в местах нового освоения. Именно поэтому в конце 1950-х - 1960-е годы чаще стали говорить не только о переселении колхозников, но еще и рабочих и служа-щих. А значит, жалобы на оскудение сельских трудовых ресурсов в местах выхода можно было смело игнорировать.

Начало новой политики совпало с ведомственной реорганизацией. В 1956 г. Главное переселенческое управление и Главное управление оргнабора рабочих при Совете министров РСФСР объединились в Главное управление переселения и оргнабора рабочих при Совете министров РСФСР 3S. С сере-дины 1950-х годов потребность в оргнаборе резко уменьшилась, а в ряде областей Центра (Владимирской, Ивановской, Калининской, Тульской, Ярославской) сошла на нет.

Проявившееся с полной очевидностью нежелание властей привлекать для оргнабора колхозное населе-ние выглядело признанием депрессивного состояния колхозной экономики Центра. С 1957 г. вследствие хрущевских экспериментов участие крестьян в оргнаборе снова резко возросло (правда, не везде: на-пример, в Смоленской области в 1957 г. оргнабор не проводился)39.

В то же время политика сельскохозяйственного переселения зашла в тупик. В середине 1950-х годов обнаружилось стойкое нежелание переселенцев ехать в северные районы страны. В 1956 г. это даже привело к перераспределению планового задания по Калужской области. Вместо Архангельской области и Карело-Финской ССР колхозников послали в Молотовскую (Пермскую) область. Тому предшествова-ли попытки давления на не выполнявших план представителей местных властей, не увенчавшиеся успе-хом. Возможно, одной из причин невысокого энтузиазма была перспектива использования части пересе-лявшихся в Карело-Финскую ССР для работы на Беломорско-Балтийс-ком канале 40.

На фоне относительных успехов, достигнутых в сельском хозяйстве в середине 1950-х годов, переселен-ческим отделам приходилось работать в явно неблагоприятной обстановке. И хотя на рубеже десятиле-тий, в 1958"1961 гг. положение в этой сфере снова ухудшилось, очевидно, что новая переселенческая традиция еще не успела сформироваться. С мест вселения продолжали поступать негативные отзывы о постановке дела. В отчетах указывалось также на волокиту в деятельности отдела по переселению и, как следствие, на низкую популярность его в народе. Нередко отправка переселенцев задерживалась на-столько, что они лишались возможности наладить на новом месте хозяйство до наступления холодов 4|.

План переселения постепенно снижался с нескольких сотен до сотни и менее семей на область в год, но и это не гарантировало его выполнения. Поэтому в начале 1960-х годов Главпереселеноргнабор был вы-нужден прибегнуть к практике распыления отбора, прежде подвергавшейся нещадной критике. Различие состояло в том, что раньше руководители трудоизбыточных областей распыляли план отбора по всем районам, без учета состояния трудовых ресурсов в каждом из них; теперь же распыление плана произво-дилось на уровне главка. К отбору переселенцев подключались либо области с большим недостатком трудовых ресурсов, либо подмосковные, сильно терявшие население в миграционном обмене со столи-цей и потому исключенные ранее из плана отбора: Именно таким образом в план переселения 1966 г. снова попали Калужская и Костромская области 42.

В 1959 г. изменился характер льгот, предоставляемых переселенцам. В условиях, когда налоги перестали играть существенную роль в бюджете колхозников, наиболее значимыми выплатами оказывались льго-ты на обзаведение. Ссуда на строительство, до 3500 руб. (обычно давалось меньше), предоставлялась на срок до десяти лет под 2% годовых. Кроме того, давался кредит 5 сумме 300 руб. на покупку коровы 43. Одновременно проявлялась инерция подходов: в льготах по-прежнему фигурировало утратившее акту-альность обещание освобождения переселенцев от обязательных поставок.

145

Очень скоро льготы снова пришлось пересматривать. В 1965 г. было замечено, что много переселенцев выбывает из-за необеспеченности коровами. В районах вселения корова стоила не 300, а 450-600 рублей. Кроме того, пришлось признать, что условия предоставления ссуды на строительство оказывались слишком тяжелыми для переселенцев. Поэтому появился новый проект указа о льготах. После процеду-ры ведомственного согласования в нем осталось довольно мало от первоначальных, взвешенных пред-ложений. В итоговом варианте ссуда на строительство планировалась в прежнем, правда максимальном, размере - 3500 руб. на 17 лет под 0,5% годовых с погашением 35% за счет государственных средств, кредит на корову - 300 руб. то есть в прежнем размере 44. Подобные поправки не могли существенно изменить характер переселения.

В отличие от сельскохозяйственного переселения, оргнабор в начале 1960-х годов все еще влиял на ста-тистику выбытий. По Орловской области в 1962 г. фиксировалось увеличение количества отсутствую-щих хозяйств "главным образом вследствие оргнабора" (в тот год в области недосчитались 236 хозяйств) 45. В 1960-1962 гг. по указанию Совета министров РСФСР было разрешено направлять сезонных рабочих из сельской местности в лесную промышленность без выдачи паспортов 46. Отсутствие практики подобных разрешений в предшествующие годы позволяет заключить, что прежние жесткие требования к организованному набору рабочей силы смягчались. Поскольку раньше колхозников на подобные работы привлекали реже, то и проблема выдачи паспортов не вставала. Таким образом, вследствие истощения людских ресурсов в местах выхода социальный состав участников оргнабора (как и сельскохозяйственных переселенцев) размывался.

Если в 1950-е годы просьбы о снижении планов переселения и оргнабора исходили в основном из мел-коселенных областей, то в 1960-е годы с ними выступали руководители более южных среднеселенных территорий. Например, в письме из Орловского обкома КПСС (1966 г.) говорилось: "В порядке оргна-бора за последние 5 лет было направлено в другие экономические районы 7 тыс. рабочих, за которыми последовали члены их семей и родственники, что значительно увеличило число убывающих людей за пределы области". Высказывалась просьба "рассмотреть вопрос о прекращении оргнабора рабочих из Орловской области для других районов и разрешить провести в 1967 г. внутриобластной оргнабор для промышленных предприятий Орловской области в количестве 5 тыс. и строительных организаций в ко-личестве 1 тыс. человек". Ответ был отрицательным, поскольку в Орловской области по-прежнему при-знавалось наличие избытка трудоспособного населения, а восточные районы требовали освоения. Более того, руководству области был доведен специальный (!) - в дополнение к существующему - план орг-набора на 1967 г. в количестве 1050 человек, в связи с чем "представитель Орловского облисполкома разногласий не заявил? 47.

В этой ситуации обращает на себя внимание поведение местных властей. Их просьба о перераспределе-нии оргнабора была продиктована интересами развития местной промышленности, а не села, поскольку рабочую силу по-прежнему предполагалось рекрутировать из сельской местности.

В то же время роль организованных форм выбытия в 1960-е годы продолжала снижаться. Соответствен-но падало влияние отделов Главпереселе-норгнабора на жизнь региона. План набора оставался низким. Работники отделов находились перед трудным выбором: с одной стороны, переселенцы легче всего вер-бовались в колхозах из-за низкого уровня жизни, с другой - с учетом демографических реалий ставилась задача приоритетного переселения городских жителей и рабочих совхозов, которые переезжали неохот-но. В качестве цели переселения выбирались чаше совхозы, а старая инструкция запрещала переселение колхозников не в колхозы. В этой ситуации деятельность переселенческих органов становилась весьма условной. Колхозники почти совсем исключались из плана переселения 4li. Как следствие, в 1967 г. бы-ла проведена очередная реорганизация: функции Главпереселеноргнабора

146

передавались Госкомитету Совета министров РСФСР по использованию трудовых ресурсов 49. Этим шагом признавалось снижение действенности программы сельскохозяйственного переселения и дела-лась попытка приспособить ее к изменившейся ситуации.

Деятельность переселенческих органов в итоге не была остановлена, но она не могла оказать (к сожале-нию или к счастью) сколько-нибудь значительного влияния на изменение баланса трудовых ресурсов на местах. По данным за 1968 г. на 1600 человек, переселенных в организованном порядке, приходилось более 90 тыс. человек, выбывших с прежних мест жительства самостоятельно 50.

Опыт организованного набора рабочих и сельскохозяйственного переселения в послевоенные десятиле-тия нельзя признать удачным. Игнорирование состояния трудовых ресурсов и естественных путей отто-ка рабочей силы в местах выхода, равнодушная игра судьбами тружеников во имя ближайших полити-ческих и не всегда продуманных экономических целей - все это не осталось без последствий.

Хотя доля организованных мигрантов в общей статистике выехавших из села в конце 1940-х - первой половине 1950-х годов была значительной, интенсивность оттока сельских жителей из села в этот пери-од не может сравниться с размерами миграции в последующие десятилетия, особенно в конце 50-х - 60-е годы. К этому времени организованные формы оттока работников из села утратили значение по сравнению со стихийной миграцией. Именно поэтому организованная миграция сыграла лишь второсте-пенную роль в процессе депопуляции села Центрального Нечерноземья.

Примечания

1. См.: ВЕРБИЦКАЯ О.М. Плановое сельскохозяйственное переселение в РСФСР в 1946" 1958 гг. - Вопросы истории, 1986, - 12; КУВАРИН И .Я. Сельскохозяйственное переселение в СССР и его значе-ние в развитии производительных сил. Канд. дисс. М. 1962; ЗАНДАНОВА Л.В. Переселение крестьян-ства в Азиатскую Россию (конец 40-х - середина 60-х гг. XX в.). Иркутск. 1997; ПЛАТУНОВ Н.И. Пе-реселенческая политика Советского государства и ее осуществление в СССР (1917 - июнь 1941 г.). Томск. 1976; и др.

2. ПЛАТУНОВ Н.И. Ук. соч. с. 82, 74.

3. Государственный архив Калужской области (ГАКО), ф. 883, оп. 15, д. 89, л. 130.

4. КАЗАКОВ А.И. Население Смоленщины: прошлое и настоящее. Смоленск. 1988. С. 73.

5. ГАКО, ф. 883, оп. 15, д. 89, л. 135.

6. ЗИМА В.Ф. Голод в СССР 1946"1947 гг. М. 1996, с. 206.

7. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. А-327, оп. 2, д. 443, л. 78.

8. Государственный архив Брянской области (ГАБО), ф. 6, оп. 3, д. 130, л. 214; д. 212, л. 336.

9. ГАКО, ф. 883, оп. 1.6; д. 196, л. 249.

10. ГАРФ, ф. А-327, оп. 2, д. 443. л. 38-39; д. 441, л. 86.

11. Там же, д. 442, л. 24; д. 441, л. 92; д. 561, л. 2.

12. Там же, д. 441, л. 92.

13. Там же; ГАКО, ф. 883, оп. 16, д. 396. л. 7.

14. ГАРФ, ф. А-327, оп. 2, д. 561, л. 1-2.

15. Там же, л. 14.

16. ГАРФ, ф. А-327, оп. 2, д. 473, л. 3.

17. Там же, д. 590, л. 45.

18. ГАБО, ф. 6, оп. 3, д. 370, л. 133; ГАКО, ф. 883, оп. 16, д. 1)49, л. 10.

19. ГАРФ, ф. А-327, оп. 2, д. 590, л. 52; д. 591, л. 45.

20. Там же, д. 592, л. 161.

21. Вестник Народного комиссариата внутренних дел, 22.11.1918.

22. Российский государственный архив экономики (РГАЭ), ф. 5675 on 1 д 641, л. 26.

23. ГАРФ, ф. А-327, оп. 2. д. 503, л. 15, 194.

24. ГАКО. ф. 883, оп. 16, д. 663, л. 30.

25. ВОЛКОВ ИМ. Колхозы и колхозное крестьянство СССР в первые послевоенные годы. Докт. дисс. М. 1968, с. 425.

26. ГАКО, ф. 883, оп. 16, д. 1148, л. 70.

27. Там же.чрп. 17, д. 735, л. 20; оп. 16, д. 1420, л. 34.

147

28. ГАРФ, ф. А-327, оп. 2, д. 503. л. 117; д. 590, л. 10; д. 591, л. 19.

29. Там же. д. 590, л. 35.

30. Там же, д. 518, л. 147, 88.

31. Там же, л. 138.

32. Там же; ГАРФ. ф. А-374, on. 11, д. 593, л. 66, 88; ИВАНОВ Н.С. Раскрестьянивание деревни (середи-на 40-х - 50-е гг.). В кн.: Судьбы российского крестьянства. М. 1996, с 421.

33. ВЕРБИЦКАЯ О.М. Российское крестьянство: от Сталина к Хрущеву. М. 1992 с.86

34. РГАЭ, ф. 1562, on. 7, д. 1057, л. 251, 235-237, 242.

35. Там же, л. 175.

36. Там же, л. 330.

37. ГАРФ. ф. А-327, оп. 2, д. 590, л. 74.

38. ГАБО, ф. 6, оп. 3, д. 1507, л. 207.

39. ВЕРБИЦКАЯ О.М. Российское крестьянство, с. 86; ГАРФ, ф. А-374, оп 30 д. 11984, л.63

40. ГАРФ, ф. А-327, оп. 2, д. 503, л. 15; ГАКО, ф. 883, оп. 16, д. 731, л. 15-16- д 735 л. 19-20; д. 690, л. 61-67; д. 742, л. 21-22.

41.ГАБО, ф. 1853, on. 1, д. 29, л. 55; д. 35, л. 2.

42. ГАРФ, ф. А-518, on. 1, д. 308, л. 139-148.

43. Там же, д. 275, л. 327.

44. Там же, л. 141, 487.

45. Там же, ф. А-374, оп. 32, д. 3092, л. 96.

46. Там же, ф. А-518, on. 1, д. 226, л. 36.

47. Там же, ф. А-518, on. 1, д. 301, л. 308-310, 346.

48. См. напр.: ГАКО, ф. 883, оп. 17, д. 3144, л. 63.

49. ГАРФ, ф. А-518, on. 1, д. 301, л. 520.

50. ГАБО, ф. 6, оп. 4, д. 1242, л. 141.

ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ

Временное правительство и конструирование Предпарламента

С.Е. Руднева

Юридическое совещание при Временном правительстве, учрежденное 22 марта 1917 г. являлось кон-сультативным органом для рассмотрения всех юридических вопросов, возникавших в законодательной деятельности правительства до открытия Всероссийского Учредительного собрания. Совещание рас-сматривало вопросы публичного права, связанные с введением нового государственного порядка, давало предварительные заключения по всем мероприятиям правительства, имевшим характер законодатель-ных актов. В него входили видные юристы из числа либералов '.

Осенью 1917 г. Временное правительство испытывало очевидную потребность в создании совещатель-ного учреждения, которое представляло бы все слои населения, выражало волю страны и, контролируя правительство, служило ему социально-политической базой и опорой. В отсутствии подобного органа усматривалась причина слабости Временного правительства предыдущих составов2.

25 сентября по предложению А.Ф. Керенского Временное правительство возложило на Юридическое совещание разработку проекта положения о Временном совете Российской республики (Предпарламен-те)3. Такой орган мог бы обеспечить правительству необходимую морально-политическую поддержку и влиять на его политику. При этом оттеснялся в сторону слишком самостоятельный Демократический совет, созданный 20 сентября Всероссийским демократическим совещанием в качестве формообразую-щего ядра будущего Предпарламента: он утрачивал инициативу в этом процессе и превращался в "со-ставную часть" временного парламента, хотя и наиболее многочисленную. Роль правоучредителя Пред-парламента перешла от революционной демократии к Временному правительству.

Юридическое совещание приступило к обсуждению вопроса о Предпарламенте 27 сентября. В заседа-нии участвовали председатель Н.И. Лазаревский и члены совещания - М.С. Аджемов, Г.Э. Блосфельд, В.В. Водовозов, Д.Д. Гримм, В.Д. Набоков, А.Э. Нольде, Б.Э. Нольде. Рассматривались два проекта - товарища министра внутренних дел H.H. Авинова и члена Государственной думы М.С. Аджемова. За-слушав оба проекта, принципиально не отличавшихся один от другого, за основу положения о Предпар-ламенте совещание постановило взять более детально разработанный проект Аджемова. Образцом для проекта, состоявшего из 20 пунктов, послужил текст

Руднева Светлана Евгеньевна - кандидат исторических наук (Москва).

149

Учреждения Государственной думы от 1905 года4; на отдельные статьи этого документа в проекте име-лись многочисленные ссылки 5.

Согласно этому проекту б, Временный совет Российской республики образовывался из 443 членов, на-значаемых Временным правительством по представлению общественных организаций. Число 443 опре-делялось следующим образом: от Демократического совещания входили в Предпарламент 308 предста-вителей, от цензовых элементов - 120, от национальных групп -15. Соответствующие организации должны были представить Временному правительству своих кандидатов, после чего постановлением правительства они назначались членами Совета. Временный совет должен был избрать из своей среды председателя, трех товарищей и секретаря. Предпарламент сам определял бы подробности своего внут-реннего распорядка и имел канцелярию. Ведению Совета подлежали дела, вносимые на его обсуждение особыми постановлениями Временного правительства.

Согласно проекту, Совет мог для предварительной разработки поступивших на его обсуждение дел об-разовывать из своей среды комиссии. Министрам полагалось давать возможность высказаться на засе-даниях Временного совета и его комиссий всякий раз, когда они об этом заявят. Им предоставлялось право назначать для присутствия в заседаниях Совета и его комиссий своих заместителей.

Заключения Временного совета по рассмотренным им делам, с приложением особых мнений, заявлен-ных членами Совета, подлежали окончательному разрешению Временным правительством. В объясне-ниях к проекту положения о Временном совете отмечалось, что правительство могло, отвергнув заклю-чение большинства, согласиться с одним из особых мнений или принять решение, отличное от всех со-ображений, высказанных в Совете.

Члены Совета могли обращаться к министрам за разъяснениями относительно мер, принятых министра-ми или подведомственными им установлениями и лицами. Министры имели право не давать Совету разъяснений по таким предметам, которые не подлежали оглашению. Заключения Совета по вопросам, возбужденным его членами, ни в коей мере не связывали действия ни отдельных министров, ни Времен-ного правительства в целом.

С разрешения председателя допускалось присутствие в открытых заседаниях Совета представителей печати и посторонних лиц. В заседания комиссий представители печати и посторонние лица не допуска-лись. Особо оговаривалось, что вопрос об участии в заседаниях комиссий сведущих лиц, неоднократно возбуждавшийся в Государственной думе, совершенно отпадал, поскольку и сами члены Совета были лишь сведущими лицами, заключения которых решающего значения иметь не могли.

Продолжительность занятий Совета и сроки их перерыва определялись постановлениями Временного правительства. В особом упоминании о прекращении деятельности Временного совета с момента созыва Учредительного собрания члены Юридического совещания не видели необходимости. Такое прекраще-ние деятельности временного парламента представлялось им само собой разумеющимся.

Юридическое совещание признало, что при определении компетенции Предпарламента необходимо ис-ходить из положений декларации Временного правительства от 25 сентября. Соответственно, Времен-ный совет предполагалось наделить правом обращать вопросы к правительству и получать на них отве-ты в определенный срок, разрабатывать законодательные предположения и обсуждать вопросы, либо переданные на его рассмотрение правительством, либо возбужденные по собственной инициативе Сове-та.

Для замещения отсутствующих членов Временного совета Аджемов предлагал назначать их заместите-лей, но только на факультативных началах; ввиду же временного характера Совета в них могло и не воз-никнуть надобности. Эти лица до своего вступления в Совет и по возвращении в Совет замещаемых ими членов никакими правами по должности заместителей не пользовались, являясь по отношению к Пред-парламенту посторонними людьми.

150

Юридическое совещание сочло излишним назначать заместителей, поскольку это могло привести к за-маскированному увеличению числа членов Совета.

В то же время при обсуждении состава Совета выяснилось, что, хотя по соглашению, заключенному между партиями, уже определена его численность (443 человека), однако к Временному правительству продолжали обращаться с ходатайствами о предоставлении мест в Предпарламенте различные группы населения - казаки, крестьяне и др. Поэтому Юридическое совещание полагало, что в готовящемся проекте необходимо учесть возможность удовлетворения Временным правительством таких ходатайств и число членов Совета должно, соответственно, увеличиться приблизительно до 475 человек.

g За подготовкой проекта Предпарламента пристально наблюдали две противостоящие политические группировки, формально объединить которые в стенах одного учреждения и должен был временный парламент. Решение первого заседания Юридического совещания по вопросу о расширении представительства кадетская "Речь" оценивала весьма позитивно. У цензовиков появился шанс увеличить свое влияние в Предпарламенте за счет казачьих организаций и других вероятных ресурсов. "Выяснилось, что в состав Вре-менного совета Российской республики войдет около 500 человек. От Демократического совещания в состав Совета вошло, как известно, 308 делегатов. Цензовым элементам предоставлено 120 мест. Кроме того, Временное правительство предполагает предоставить еще 20 мест казачьим организациям (помимо тех мест, которые они получили в качестве представителей Демократического совещания), 3 места Духовной академии и Всероссийскому союзу священников и 15 мест различным национальным группам (в дополнение к тем местам, которые предоставило некоторым национальным группам Демократическое совещание)... В последние дни многие организации обраща-ются непосредственно во Временное правительство с просьбой предоставить им то или ин-"e количест-во мест. Некоторые из этих просьб, вероятно, будут удовлетворены?

Одобрив в основном проект Аджемова, Юридическое совещание поручило Лазаревскому разработать проект соответствующего постановления, особо отметив совещательное значение Совета и пополнение его состава путем назначения, а не избрания. Исполнение всех подготовительных организационных мер для открытия деятельности Совета возлагалось на управляющего делами Временного правительства 1.

На заседании 28 сентября Юридическое совещание должно было окончательно утвердить проект поста-новления. Предусматривалось участие в заседании И.Г. Церетели в качестве представителя революци-онной демократии. Заседаний в этот день состоялось два. Первое проходило с 11 часов 45 минут до 12 часов 50 минут. В нем участвовали Аджемов, Блосфельд, Гримм, Набоков, А.Э. Нольде и Б.Э. Нольде. Составленный Лазаревским проект постановления определял состав Предпарламента в 475 человек, на-значаемых Временным правительством по представлению общественных организаций. Точную дату его открытия в октябре также должно было назначить правительство; оно же определяло и дату окончания работ Совета.

Ведению Совета подлежали." обсуждение законопроектов, переданных ему правительством; изучение других дел, внесенных на его рассмотрение Временным правительством или возникших по инициативе самого Совета; возбуждение вопросов об общем ходе государственного управления или отдельных дел 8. Членам Совета устанавливалось суточное вознаграждение по 15 руб. в день и, кроме того, по 100 руб. на оплату путевых расходов.

Юридическое совещание нашло излишним указывать в проекте число членов Временного совета, так как первоначально оно было установлено путем соглашения политических партий. По этой причине Юридическое совещание сочло для себя неудобным увеличивать объявленное ранее число и высказалось за предоставление права окончательно установить число членов Предпарламента Временному правительству.

151

В отношении предметов ведения Временного совета Юридическое совещание отметило, что по проекту Лазаревского Совет получал довольно широкие права вмешиваться "по собственной его инициативе" в активное управление. Чтобы поставить заслон, Юридическое совещание решило внести в проект указа-ние, что дела не законодательного свойства подлежат рассмотрению в Совете лишь в том случае, если внесены Временным правительством. Чтобы подчеркнуть совещательный характер деятельности Вре-менного совета, в статье, определявшей его участие в законодательной деятельности, пределы его веде-ния устанавливались как "обсуждение законодательных предположений, по коим Временное правитель-ство признает нужным иметь заключение Совета, а равно подготовительная разработка законодательных вопросов, возникших по собственной инициативе Совета? 9. Юридическое совещание внесло в проект и другие изменения с целью редакционного улучшения отдельных его статей и положений.

На второе заседание 28 сентября, продолжавшееся с 16 часов 15 минут до 18 часов 25 минут, явился и Церетели. Снова слушался проект постановления об учреждении Временного совета. Значительно дора-ботанный и усовершенствованный проект состоял из двух частей - вводной (четыре раздела) и основ-ной части - Положения о Временном совете Российской республики.

В преамбуле отмечалось, что Временный совет Российской республики учреждается впредь до созыва Учредительного собрания. Обязанности по открытию заседания временного парламента в октябре (чис-ло депутатов не уточнялось) возлагались на особо уполномоченное Временным правительством лицо. День закрытия этого учреждения определило бы особым постановлением Временное правительство. Сверхсметным кредитом отпускались до 475 ООО рублей на расходы, связанные с учреждением Вре-менного совета.

Текст Положения включал разделы о его составе, предметах ведения, порядке рассмотрения дел, уча-стии в заседаниях посторонних лиц, внутреннем распорядке. Все тезисы этого документа были подробно рассмотрены на двух предыдущих заседаниях Юридического совещания.

При обсуждении Церетели пожелал узнать, почему в документе не определено число членов Временно-го совета так, как оно было установлено в соглашении между партийными организациями. Этим про-пуском, указал Церетели, откроется возможность увеличения состава Совета в нарушение известного соглашения. Набоков пояснил, что точного числа членов не установлено потому, что к Временному пра-вительству начали поступать в большом количестве заявления от различных групп населения с просьбой допустить их представителей в Предпарламент, но что увеличение состава можно было произвести только в согласии с Демократическим совещанием, так, чтобы процентное соотношение между партия-ми не было бы изменено.

Церетели подтвердил, что добавление новых членов Временного совета можно производить только при-держиваясь устойчивой пропорции: от Демократического совещания - 75 новых членов, от прочих ор-ганизаций - 35, с тем чтобы, если Демократическое совещание не согласилось бы с таким увеличением, число членов Совета осталось бы старым, установленным первоначальным соглашением, то есть 428 (308/120).

Во втором разделе вводной части постановления Церетели обнаружил такие положения, которые в за-маскированном виде предоставляли Временному правительству право роспуска Временного совета, что вообще не предусматривалось соглашением. Он предложил исключить фразу "день закрытия работ Со-вета будет определен особым актом Временного правительства", даюшую право Временному прави-тельству распустить Временный совет до созыва Учредительного собрания.

На это Аджемов и Набоков заявили, что Временное правительство формально имеет право в любое вре-мя распустить Совет. К тому же предложенная Церетели поправка не имела практического значения: согласно разделу "I проекта, распустить Временный совет можно было в порядке верховного управле-ния, а в случае изъятия слов, указанных Церетели, могли распустить

152

актом законодательным. Вообще, отношения между Временным советом и Временным правительством определялись "не столько словесными формулами, сколько реальными условиями объективной обста-новки народной

жизни"

Юридическое совещание, тем не менее, постановило раздел II изложить в редакции, предложенной Це-ретели. Его, далее, заинтересовал вопрос, на какое именно лицо будет возложено открытие заседаний Совета. Он полагал, что это мог бы быть только представитель демократии. Церетели предлагал также лишить Временное правительство права назначать особое лицо для председательствования во Времен-ном совете, считая, что состав президиума Предпарламента должен был полностью определяться поста-новлением самого временного парламента. Предположив также, что Временный совет, не довольствуясь указанным в проекте числом секретарей, пожелает, вероятно, увеличить их число, Церетели предложил конец ст. 3 изложить в более общей редакции: "Совет избирает товарищей председателя и секретариат". И это предложение было принято 10.

Внимание Церетели привлекла и неопределенность выражения "по соображениям государственного порядка" (в ст. 15), допускавшая разное толкование и значительно сужавшая права Временного совета по наблюдению за деятельностью министров. Церетели советовал употребить это выражение в иной редакции - "по соображениям государственной тайны".

Отметив "правильность" замечания Церетели, Б.Э. Нольде, вместе с тем считал выражение "государст-венная тайна" слишком узким и предложил формулировку "в интересах государственной безопасно-сти", как гласили в аналогичных случаях конституционные законы Франции. Предложение Нольде было принято.

Ст. 19, по мнению Церетели, препятствовала приглашению в комиссии Временного совета сведущих лиц. По его предложению, редакция статьи была изменена: "в заседания комиссий Совета посторонние лица не допускаются. Постановлением большинства комиссии в заседания могут быть приглашаемы сведущие лица".

Не вызвало возражений предложение Церетели дополнить гл. V правилами об удалении членов Времен-ного совета из заседания и об устранении их на определенный срок от участия в работе в случае допу-щения ими беспорядков.

Юридическое совещание внесло в проект и другие улучшения редакции и постановило представить про-ект Временному правительству с приложением дополнительных поправок Церетели, предложенных им по окончании работ Юридического совещания. Вопрос о численности Предпарламента оставался откры-тым.

Представители революционной демократии оперативно обсуждали развитие событий. В тот же день, 28 сентября, под председательством НС. Чхеидзе состоялось заседание совета старейшин Демократическо-го совета. Церетели выступил с кратким докладом о работах Юридического совещания. Он сообщил, что не возражал против пополнения Совета республики сверх 308 представителей Демократического сове-щания и 120 - от цензовиков еще 20 представителями от казаков и 15 - от различных национальных групп с тем, однако, условием, чтобы и представительство от Демократического совещания увеличива-лось на 45 человек.

Ф.И. Дан рекомендовал отвести цензовым группам национальностей лишь 15 мест, а казакам - 12, представителям же демократии - еще 45 мест. Церетели считал, что если Юридическое совещание не согласится уменьшить количество дополнительных мест, как предложил Дан, то можно не настаивать. Совет старейшин Демократического совещания принял предложение Дана с поправкой Церетели.

В этом же заседании был поднят вопрос о праве Временного правительства: давать отвод тому или ино-му кандидату в Предпарламент. Церетели рассказал, что этот вопрос также дискутировался в Юридиче-ском со веща

нии, что списки кандидатов в Совет республики будут опубликованы и Временное правительство смо-жет отвести того или иного кандидата, если на то будут законные основания ".

Утверждение проекта Временным правительством задержалось из-за недомогания министра-председателя Керенского, находившегося с 26 сентября в Ставке. Но 29 сентября между членами Вре-менного правительства состоялся обмен мнений по этому вопросу. Выяснилось, что все министры, со-образуясь со сложившейся политической обстановкой, считали необходимым скорейшее открытие засе-даний Временного совета Российской республики. Даже те, кто утверждал, что Предпарламент не уст-ранит, а усугубит пагубное для страны двоевластие, все же видели и пользу - в том, что с созданием нового органа силы каждой общественной организации с полной очевидностью проявляли бы себя и благодаря этому правительство получило "твердо обоснованную почву для опоры на действительно сильную комбинацию общественных групп. Если же у Совета наладится деловая работа, то правительство, конечно, использует эту работу во всей полноте и тем самым обеспечит своим постановлениям и мероприятиям больший авторитет в среде разнообразных слоев населения".

В прессе сообщалось, что Временное правительство намерено в случае продолжительного невозвраще-ния Керенского, утвердить Положение без него. Заместитель министра-председателя А.И. Коновалов 29 сентября говорил с ним по прямому проводу и получил согласие |2.

30 сентября Временное правительство в заседании под председательством Коновалова и с участием Це-ретели рассмотрело проект; было решено сохранить за новым государственным учреждением название Временный совет Российской республики (Предпарламент). Число членов Совета республики определя-лось в 555 человек, из них 388 - представители демократических элементов и 167 - цензовых. Откры-тие Временного совета было назначено на

5 октября. Выполнение формальностей по открытию Предпарламента возлагалось на одного из членов Временного правительства. Делопроизводство Совета поручалось канцелярии Государственной думы. В тот же день, 30 сентября, новый министр юстиции П.Н. Малянтович, впервые посетивший свое мини-стерство, вызвал высших чинов юрисконсультской части - директора первого департамента И.Д. Мор-духай-Болтовского, старшего юрисконсульта министерства A.B. Оссовского, юрисконсульта Е.И. Гаус-мана и некоторых других. Министр прочитал им привезенный с собой проект постановления

06 учреждении Предпарламента и предложил немедленно составить заключение. Они обсуждали проект около двух часов и наметили ряд редакционных поправок, придававших законопроекту большую яс-ность. Особое внимание обращалось на то, чтобы в тексте отчетливо говорилось, что роль Предпарла-мента - совещательная 13

2 октября в Зимнем дворце состоялось закрытое заседание Временного правительства, большая часть которого посвящалась установлению окончательной редакции положения о Временном совете и обсуж-дению вопросов, связанных с его открытием м. В заседании, кроме Коновалова, министров и управляю-щих ведомствами, присутствовали председатель Экономического совета С.Н. Третьяков, Лазаревский, Набоков, Церетели, Аджемов '5. В некоторые пункты Положения Временное правительство внесло ре-дакционные изменения, предложенные Керенским в его переговорах по прямому проводу с Коновало-вым.

Документ состоял из 20 пунктов и 5 разделов, определявших основы деятельности Временного совета Российской республики (состав, права членов, предметы ведения, порядок производства дел, публич-ность заседаний). Сжатость и ясность составляли его достоинства, обнаруживавшие участие в его со-ставлении опытных государствоведов Юридического совещания % .

Было решено, что открытие Предпарламента возьмут на себя Коновалов или Малянтович, в зависимости от того, кто из них в этот день будет свободен от срочных ведомственных дел п. Обсудив, какие вопросы следовало бы

154

поставить на рассмотрение Совета республики ко дню его открытия, ранее намеченному на 5 октября, Временное правительство решило, что это будет аграрный законопроект. Предполагалось, что это внесет успокоение в деревню, поспособствует прекращению аграрных беспорядков, а также даст ценный мате-риал для Учредительного собрания.

- Участники заседания просили всех министров 5 октября выяснить по своим ведомствам все дела и во-просы, которые, по их мнению, представлялось бы желательным передать на обсуждение Предпарла-мента до внесения их на окончательное рассмотрение Временного правительства. В связи, с этим, а так-же ввиду желательности дополнительно обсудить вопросы, касавшиеся открытия Временного совета, с участием Керенского, Временное правительство перенесло открытие сессии Предпарламента на 7 ок-тября 1917 года ,s.

Согласно постановлению Временного правительства от 2 октября, на срок до открытия заседаний Учре-дительного собрания создавался Временный совет Российской республики в составе 555 человек

Содержание "Положения о Временном совете Российской республики" оценивалось по-разному. "Нет необходимости останавливаться подробно на всех статьях этого положения, чтобы видеть, как резко оно отличается от того, что предлагалось создать на Демократическом совещании, - отмечалось в больше-вистских "Известиях Московского Совета р.д." 3 октября. - Там шла речь об органе, пред которым должно быть ответственным Временное правительство. Эта мысль была оставлена при самом создании новой коалиции. Там говорилось об учреждении законодательном. В "положении" мы имеем учрежде-ние совещательное".

Биржевые ведомости" 29 сентября писали: "Как бы ни относиться принципиально к этому суррогату парламента, раз признана настоятельная необходимость создать орган общения Временного правитель-ства с населением, хотя бы при помощи более чем несовершенного представительства, то правы были те, которые настаивали, чтобы этот орган был и создан и созван Временным правительством", являв-шимся до Учредительного собрания носителем верховной власти в государстве. "Как бы велик ни был авторитет Демократического совета или Центрального исполнительного комитета Советов в глазах от-дельных групп и классов населения, это все-таки организации без определенных функций, лишенные общенародного характера, государственно-правовой санкции, а следовательно, и общенационального значения".

В отличие от них Временный совет, призванный к жизни государственной властью, должен был пред-ставлять все слои населения и наряду с прочими временными высшими государственными учреждения-ми нести неписаную, но совершенно определенную ответственность перед населением за судьбу России до Учредительного собрания. В этом усматривалось его значение и существенное отличие от прочих революционных организаций.

Проект Юридического совещания конструировал Временный совет как совещательное учреждение с обширной компетенцией. Разница между Временным советом и парламентом состояла в том, что его решения не имели для правительства юридически обязательной силы и ограничивались моральным влиянием. По сути дела, некоторые юридические ограничения Предпарламента были оправданы самой природой верховной власти Временного правительства, не уполномоченного наделять какое-либо учре-ждение суверенными правами. Являясь хранителем "суверенных прав", Временное правительство должно было передать их в неприкосновенности Учредительному собранию.

Погрешности проекта оправдывались временным характером созданного учреждения. "Если бы дело шло о годах деятельности, то можно было бы спорить о частностях проекта, - писали "Биржевые ведо-мости". - Но работа Совета рассчитана максимум на два месяца, а на этот период времени у Совета будет достаточно и работы, и прав... Совету, в согласии с правительством, надлежит, прежде всего, про-вести меры наиболее срочного характера

155

подготовить для Учредительного собрания материалы по вопросам наиболее важным? 20

Положение о Предпарламенте открывало перед делегатами возможность приступить к государственной работе. Судьба нового органа зависела уже не столько от определения его прав, сколько от масштаба личностей, призванных в него. Предположения правоведов Юридического совещания не оправдались: Временный совет Российской республики не смог довести страну до Учредительного собрания. Просу-ществовав с 7 по 25 октября 1917 г. Предпарламент вынужден был разойтись под воздействием вос-ставших вооруженных солдат и матросов, как оказалось - навсегда.

Примечания

1. Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801 - 1917. T. 1. СПб 1998 с 238-239.

2. АВКСЕНТЬЕВ Н.Д. Большевистский переворот. M. 1995, с. 14.

3. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). ф. 1779, on. 1, д. 28, л. 139об.

4. См.: Государственная дума. Узаконения 6 августа 1905 года. Учреждение Государственной думы. По-ложение о выборах в Государственную думу. Указ Правительствующему сенату СПб. 1905.

5. Речь, 28.1Х.1917.

6. ГАРФ, ф. 1792, on. 1, д. 4, л. 186-187, 189, 193.

7. Речь, 28.IX.1917.

8. ГАРФ, ф. 1792, on. I, д. 4, л. 197.

9. Там же, л. 5.

10. Там же, л. 206-208.

11. Речь, 29.IX.1917.

12. Русские ведомости, 30.IX.1917.

13. Новое время, 1 .X. 1917; Современное слово, 1.Х.1917.

14. Биржевые ведомости. Утренний выпуск, 3-Х. 1917.

15. ГАРФ, on. I, д. 28, л. 164.

16. Русские ведомости, 4.X.I917.

17. Биржевые ведомости. Утренний выпуск, 3.X.1917.

18. Русские ведомости, 3.X.19I7.

19. ГАРФ, on. I, д. 28, л. 167-168об.

20. Биржевые ведомости. Утренний выпуск, 29.IX. 1917.

Споры в российской печати 60-х годов XIX века о классическом об-разовании

Г.П. Изместьева

Начало газетной полемики по поводу классического образования в России относится к 1865 г. когда был принят и начал действовать закон о печати. Тогда впервые газеты и журналы вышли в свет без предварительной цензуры, среди них - издания либеральной оппозиции или, как их чаще называли, "петербургская пресса". Первыми воспользовались новыми условиями газеты "Голос" и "Санкт-Петербургские Ведомости", академическая газета общественно-политического содержания, одна из ста-рейших в России. С 1852 г. ее редактировали А.Н. Очкин и A.A. Краевский, а с 1863 г. - В.Ф. Корш. Политическая и литературная газета "Голос" издавалась с 1863 г. под редакцией A.A. Краевского. Кро-ме того, широкое распространение получил научно-исторический журнал "Вестник Европы" под редак-цией профессора М.М. Стасюлевича. С перечисленными изданиями постоянно полемизировали "Рус-ский Вестник", "Современная летопись" и "Московские Ведомости" - газета Московского универси-тета, арендатором и издателем которой почти 25 лет был М.Н. Катков.

Особое место в полемике отводилось учебной реформе. Либеральная пресса XIX в. придала данному вопросу необыкновенную остроту, стремясь обрести популярность на доступной всем и всех касающей-ся теме, в которой, кроме этого, был еще один "секрет", раскрытый Катковым: "Изо всех реформ учебная наиболее обязана своим успехом воле Государя Императора. Всем известны особенности ее судеб, тесно связующих ее с самим Монархом? '. Учебную реформу определили, прежде всего, уставы классических гимназий и реальных училищ, утвержденные Александром II в 1871 и 1872 гг. в соответствии с мнением меньшинства госсовета. Этими документами прерывалось действие гимназического устава 1864 г. к разработке которого великий князь Константин Николаевич имел самое непосредственное отношение, впрочем, как и к появлению университетского устава 1863 года. Когда началось обсуждение нового гимназического устава, "оппозиция в Государственном совете употребляла те же аргументы против классического образования, которые развивались в статьях "Санкт-Петербургских Ведомостей" и "Голосе? 2.

Либералы много писали о том, что проект изменений и дополнений к уставу 1871 г. подготовил ученый комитет министерства и рассматривал совет министров, но он не публиковался, не запрашивалось мне-ние педсоветов о нем. По сравнению с той долей гласности, которая была допущена при

Изместьева Галина Павловна - кандидат исторических наук.

157

подготовке устава 1864 г. такой подход выглядел менее демократичным. Однако, новое обсуждение после общероссийской педагогической дискуссии конца 1850-х - начала 1860-х годов было признано нецелесообразным. Многотомное собрание предложений и мнений, высказанных тогда, уже имелось в распоряжении министерства 3. Разнообразие всех оттенков существующих взглядов было известно, как и то, что большинство россиян не отвергало устройства гимназий по германскому образцу наряду с па-раллельной организацией реальных училищ.

Классическому образованию более всего досталось либеральных полемических "перехлестов", в кото-рых скрылось само содержание школьного "классицизма". В таком "сокрытом" состоянии оно и пребы-вало долгие годы. Катков начал пропаганду новой гимназической реформы в середине 1860-х годов, описывал ее ход и защищал ее в 1870-1880-е годы. Среди постоянных авторов, предоставлявших ему многочисленные материалы, были профессора П.М. Леоньтев и H.A. Любимов, а также Е.М. Феокти-стов, А.И. Георгиевский, Б.М. Маркович и др.

Другая сторона не отставала в количестве публикаций. Так, в 1871 г. на страницах одного только "Голо-са" появились двадцать пять статей против "схоластического" классического образования 4. "Эти гос-пода утверждают с непомерным нахальством, - откликнулся редактор "Московских Ведомостей", - что классическая система принадлежит к области схоластических эпох... Но это бесстыдный обман, ко-торый может быть изобличен всяким без малейшего труда, простой справкой. Именно в схоластическую эпоху не было и не могло быть той системы, которая называется сегодня классической, которая оконча-тельно образовалась только в наше столетие? 5. Действительно, классическое образование появилось в Европе в ряду прогрессивных явлений Возрождения и Реформации. Подобно тому, как гуманизм пред-ставлял собой протест против средневекового застоя, так и основанные гуманистами школы, названные гимназиями, составили противоположность старому схоластическому образованию. Обращенное к тру-дам античных авторов, классическое образование стало показателем общей культуры. Образование в России также имело классическое содержание пока оно находилось на попечении церкви. Подчинив его себе, государство отступило от классических образцов и вновь обратилось к ним в XIX веке. К тому времени в мире уже широко распространилась новогуманистическая модель классического образования, рожденная в Германии. Она и определила учебные программы российских гимназий пореформенного времени.

Вестник Европы", предостерегая сограждан от "мертвой школы классицизма", объяснял свою позицию так: "Мы - не против самого гуманистического классицизма... не против классицизма вообще, а про-тив неудовлетворительной постановки его у нас? 6. Тем не менее, запутанная аргументация журнала была направлена на то, чтобы посеять в сознании читателей недоверие по отношению к классическому образованию. Рассуждая об условиях успеха российских реформ, "Вестник Европы" пришел к выводу, что к ним относится расширение сети начальных школ, а не гимназий. Демонстрируя демократические позиции, это издание упрекало редактора "Московских Ведомостей" в невнимании к проблемам на-чального образования. Катков отвечал, что существование широкой сети начальных школ требует, пре-жде всего, подготовки в достаточном количестве хороших учителей, а таковые выходят именно из клас-сических гимназий и университетов. Не следует упускать из виду безусловную зависимость начального образования от высшего, подмечал он, и добавлял для примера, что превосходные начальные школы в Пруссии были бы немыслимы без классических гимназий и университетов. В данном вопросе Катков был прав тем более, что повышение уровня начального образования, предшествовавшего гимназическо-му, являлось важнейшим фактором обеспечения общесословности гимназий.

Оппоненты Каткова критиковали классическую гимназию за то, что полный ее курс недоступен абсо-лютно всем, кто поступил в первый класс.

158

Но разве лучше станет, если неспособным к завершению учения дать аттестаты и допустить их в уни-верситеты"? 7 - поставили вопрос "Московские Ведомости". Известно, что законодательства европей-ских стран, как и установления российской реформы, не требуют непременно полного окончания гимна-зии. Служебные права и военные льготы гимназисты получают по окончании той или иной части учеб-ного курса. На любой ступени, то есть после четвертого или после шестого класса из восьми, ученик вправе был выбирать, продолжить ему гимназическое образование, заняться практическим делом или же предпочесть государственную службу. Желающие могли завершить гимназическое образование в более позднем возрасте, подготовившись самостоятельно и сдав экзамены на аттестат вместе с выпускниками, но на правах, так называемых, "посторонних лиц". На этих же правах выпускники-реалисты также мог-ли получить гимназический аттестат и поступить в университет. Наряду с этим гимназисты любого класса имели оговоренное законом право оставить гимназию и продолжить образование в реальном училище.

Сражаясь" за общедоступное гимназическое образование, либералы более всего стрел направили на "трудноодолимые" древние языки. Утверждение о "трудноодолимости" латыни и греческого выдвига-лось в качестве важнейшего аргумента к исключению их из числа общеобразовательных школьных дис-циплин. Заявлялось, что сложность курса с античной филологией закрывает путь к науке "громадной массе" людей. Таким образом, требование общедоступности школы как социального института своди-лось к проблеме изменения содержания образования. Между тем очевидно, что общедоступность опре-деляется многими существенными факторами: размером платы за учение, числом поощрительных сти-пендий, предоставлением иных льгот, а также количеством учебных заведений, численностью препода-вателей и т. д. К тому же, во все времена усвоение латинского и греческого не представлялось сложным само по себе. Главная трудность здесь - в необходимости систематического приложения интеллекту-альных усилий. Способность к этому и являлась основным условием гимназических успехов.

По ходу полемики противники классического образования неоднократно предлагали вместо древних языков обучать побольше русскому и новым европейским языкам. Они явно игнорировали тот факт, что новые языки, формировавшиеся на основе античных, занимали особое положение в гимназических кур-сах. Старшеклассники без трудностей усваивали французскую, немецкую, английскую грамматику, так как знали уже генезис, законы языка. Они быстро и прочно овладевали двумя новыми языками, что ста-новилось для них, в частности, средством свободного приобретения мировой научной информации. Если говорить о преподавании русского языка, то грамматика его изучалась в начальной школе, повторялась затем в приготовительных классах, готовящих к гимназиям, а потом по ней сдавали строгий вступитель-ный экзамен в первый гимназический класс. Педагоги - филологи, имевшие универсальное филологи-ческое образование, в соответствии с методикой преподносили латынь на основе форм русского языка, углубляя уже существующее его познание.

Имея ввиду филологическую насыщенность гимназического курса, оппоненты с усмешкой спрашивали Каткова, зачем ему департаменты, канцелярии, судебные учреждения, "набитые" филологами" А он задавал ответный вопрос, для чего, как они того требуют, наполнять все эти учреждения естествоиспытателями" И разъяснял читателям, что дело совсем не в том, естествоиспытатели или филологи займут государственные должности. В действительности же речь идет о том, каким будет уровень общего образования и интеллектуального развития людей, которым доверены общественные и государственные интересы. Корень спора был тут в самой сущностной характеристике классического образования - "формальное", которая, с подачи либеральной прессы, превратилась в его эмоционально-негативное "прозвище". Тогда как целью классического образования определялось "образование ума", а формальным обучением называли целенаправленное формирование

159

способностей мышления. Расположенность к логическому анализу, способность видеть связь вешей и явлений, вытекающее из этого умение постигать новое, противоположны какой-либо сумме заученных сведений. В этом смысле классическое образование было ориентировано на подготовку всесторонне образованных людей. Гимназия формировала способность самостоятельное наименьшей затратой сил, времени, с наибольшей пользой приобретать необходимые знания в течение всей жизни.

Понятие формального образования коренится в немецкой классической философии XVIII в. и во втором Возрождении в Германии. Мыслители но-вогуманизма различали в процессе обучения приобретение знаний и "укрепление умственных сил", подлежащих развитию с целью умножения культуры рассудка. Кант определил суть образования следующим образом: не мыслям учить, а учить мыслить 8. Традици-онно считалось, что формальное образование в наибольшей степени достигается общим языкознанием, а среди всех языков преимущественной силой обладают древние языки, чем и объяснялось положение их в курсе гимназий.

Отрицая традиционный подход, "Санкт-Петербургские Ведомости", "Голос" и "Вестник Европы" пред-лагали заменить античную филологию в общеобразовательных программах естествознанием, на их взгляд более простым для усвоения. "Московские Ведомости" возражали тем, что и естественные науки не самые доступные, а методика их преподавания еще только делает первые шаги в отличие от класси-ческой, и не считается поэтому совершенной. Далее, теории в сфере естествоиспытания неустойчивы, они часто сменяют друг друга, борются между собой. Распространять их в юных умах как догматы веры нечестно по отношению к молодому поколению. Общее среднее образование в силу возраста гимнази-стов целесообразно основывать на устоявшихся знаниях - "науке древности" и математике. Занятия математикой - базовые для будущих естествоиспытателей, поскольку естественнонаучные открытия "добываются" математическими методами9. Перечисленные положения были ответом всем трем петер-бургским изданиям одновременно, поскольку приводимая ими аргументация совпадала по содержанию. В целом, статьи Каткова отличались от выступлений оппонентов хладнокровием и логикой, они апелли-ровали к здравомыслию читателей, призывали к спокойному рассудительному размышлению. Что каса-ется петербургской прессы, то она, по впечатлению одного из читателей-современников, делала ставку на разжигание эмоций, стремясь завоевать популярность во что бы то ни стало: "Либералы ожесточен-но... издевались над классицизмом и совершали идолопоклонническое служение естествознанию" .0.

Пристрастие либеральных изданий к естественным наукам определялось не только распространившими-ся тогда утилитаристскими взглядами, но и неведомым ранее общемировым расцветом естествознания. В связи с этим "Вестник Европы" опубликовал перевод статьи немецкого автора Фоулера, назвавшего школьный "классицизм" обветшалым наследием прошлого, которое скоро будет заброшено во всей Ев-ропе. На это Катков отреагировал так: умственная жизнь в Германии имеет широкое и свободное разви-тие, в разнообразии мнений нетрудно найти те, что высказываются парадоксальными, эксцентрическими умами. Но, опираясь на Бабефа и Прудона, нельзя доказать, что собственность не имеет значения в Ев-ропе и скоро будет ею отброшена. Ознакомить с мнением отдельного писателя не означает еще ознакомить с действительным положением дела. Наконец, Катков, смолоду в совершенстве владевший немецким языком, сравнил публикацию "Вестника Европы" с собственным переводом статьи Фоулера, изобличив оппонентов в неточном переводе, изменившем смысл отдельных фрагментов источника ".

Признав достоинства публикаций Каткова, позицию его оспорил через "Санкт-Петербургские Ведомо-сти" А.Н. Бекетов. Он настаивал: необходимо сконцентрировать обучение на проблемах естествознания, поскольку в России и в Европе "все обратилось к изучению природы". Д.И. Менделеев, разделив этот взгляд, выразил крайнее неудовольствие тем, что министерство

160

народного просвещения России слишком мало внимания уделяет пропаганде естественных наук, хотя заслуги России в этой сфере знания значительны, а М.В. Ломоносов был именно естествоиспытателем. Обращаясь к ученым, Катков прежде всего напомнил о том, что в юношеском возрасте Ломоносов учил-ся только древним языкам и математике, как раз такое образование и сформировало его строго логиче-ский ум. Следует также признать очевидное, продолжал Катков: естествознание, как и всякие науки, в Европе вышли из ПК самых классических гимназий, которые у нас в России предлагается "уволить в отставку". "Есть ли смысл в том, что вы хотите заменить те школы, которые ознаменовали себя столь великими заслугами именно в пользу естественных наук другими школами, которые ничего подобного до сих пор не сделали"" 12.

В соответствии с новогуманистической моделью классического образования в курсе гимназий присутст-вовали, так называемые, вспомогательные обязательные дисциплины при неизменном соблюдении пра-вила: древние языки и математика заполняют не менее половины учебного времени. Вспомогательные занятия отличались от тех, что составляли центр преподавания. Всеобщая история, география, физика, химия, космография, ботаника, зоология, естественная история должны были расширить кругозор уча-щихся, дать краткую схему той или иной науки, понятие о ее назначении и методах. Считалось, что нау-ки могут входить в программы обучения некоторыми своими результатами, но не в качестве предмета сосредоточенных занятий, что неосуществимо в рамках среднего образования. Ибо изучение наук школьниками неизбежно примет форму механического запоминания разрозненных сведений, которые быстро забываются. Теоретики классического образования уверяли, что такая практика способна сфор-мировать привычку стремиться "не быть, а казаться". К тому же, неосновательное, поверхностное обра-зование лишает человека внутреннего достоинства, создает комплекс неполноценности, внушает неуве-ренность в себе |3. В противовес этому, постижение математики и античной филологии не превращает учение в игру, не ставит перед учениками задач, не соответствующих возрасту. Древние языки и мате-матика доступны школьникам и, одновременно, представляют собой материал научного свойства, ус-воение которого требует основательности, серьезности, сосредоточенности.

Объясняя содержание классического образования, Катков рассматривал его прежде всего как условие усовершенствования доуниверситетского образования и развития русской науки в целом. Именно этот интерес, утверждал он, требует поднять среднее образование до уровня западноевропейской системы, под которой понимаются не только факультеты, но и гимназии, к ним подготавливающие. Так Катков поставил вопрос в 1864 г. а через пять лет он опубликовал уже целую серию статей о связи университе-тов с гимназиями м. Вопрос не был для России новым. Еще при создании по немецкой модели Москов-ского университета при нем сразу же образовали гимназию. Связь гимназий с университетами признава-лась в "уваровские" времена. Впоследствии Т.Н. Грановский в известной записке министру просвеще-ния A.C. Норову летом 1855 г. с сожалением писал о том, что свертывание школьного "классицизма" прежде всего нанесло вред университетам и будущему русской науки 15.

Само рождение новогуманистического классического образования было связано с эволюцией модели европейского университета. Обычно отмечают особую роль в этом процессе В. Гумбольдта, философа, государственного деятеля, министра просвещения Пруссии в 1809-1810 годах. На новых началах он перестроил всю систему образования в государстве. Созданием Гумбольдта считается Берлинский уни-верситет, признанный вскоре в мире образцовым. В отличие от основанных ранее, образование в нем рассматривалось как научное, а прикладное играло подчиненную роль. В задачу университета не входи-ла подготовка исключительно одних ученых. Напротив, большинство выпускников предназначалось для иных занятий. Полученное ими научное

161

образование должно было сделать практическое приложение знаний более эффективным, чем обучение, с самого начала приспособленное к практике. Необходимость подготовки студентов для университета нового типа заставила пересмотреть содержание гимназического обучения. Именно тогда к древним языкам добавили математику, физику, естествознание. Обновленная классическая школа дала возмож-ность перенести заключительную часть общенаучного образования с философского факультета универ-ситетов в средние школы. Теперь выпускник гимназии был способен с первого университетского курса заняться изучением любого предмета.

Сразу же после введения в действие гимназического устава 1871 г. Александр II поручил министру Д.А. Толстому разработку нового университетского устава. Подготовленный документ в соответствии с прусским образцом предполагал вступительные и выпускные государственные экзамены, а также вы-полнение профессорами министерских учебных программ. Отвечая на запросы министра, профессор-ские коллегии, в отличие от студентов имевшие корпоративные права по уставу 1863 г. соглашались на создание студенческих корпораций только при условии подконтрольности их себе. В связи с этим новый устав предполагал отмену университетской "автономии", поскольку неподотчетные действия профес-сорских коллегий, не стеснявшихся вызывать полицию для "успокоения" недовольных вузовскими по-рядками студентов, пустивших учебный процесс на самотек, внесших в ученые советы смуту и раздор установленными ими правилами распределения ставок и должностей, стали в 1870-е годы одной из при-чин острого кризиса высшей школы |6.

Толстой неоднократно сообщал великому князю Константину Николаевичу желание императора о про-ведении проекта через госсовет. И каждый0 раз "...при сделанном с их стороны возражении" 17 министр вынужден был соглашаться на отсрочку до будущей сессии. Позиция великого князя в университетском вопросе создавала ему поддержку определенной части профессуры, которая охотно сотрудничала в пе-тербургской печати. Новый устав университетов, подготовленный еще в 1875 г. был принят только в 1884 г/1 уже при Александре III.

Катков все это время "воевал" в прессе за университетскую реформу и упрочение школьного "класси-цизма". Полемизируя с "Вестником Европы", он разоблачал противоречие, в которое впал этот журнал, превознося блага германской науки, и, одновременно, противясь намерениям поставить образование в России по германской модели. Журналу вторила газета "Голос", предлагавшая признать идеалом обра-зования не германский, а французский образец. "Московские Ведомости", доказывая обратное, отвечали статьями об истории школьного "классицизма" и бифуркаций 18 в этих странах, освещали полемику во французской печати о необходимости учебной реформы по германскому варианту. "Почему будущие профессора из России направляются завершать образование именно в германские университеты? У нас есть все, но у нас нет такой приготовительной школы, какою обладает Германия. Наши будущие умст-венные деятели лишены предварительного воспитания, какое дает германская гимназия. Вот и вся раз-ница между нами и соседней страной относительно науки" - писал Катков 19.

Санкт-Петербургские Ведомости" возражали: были и есть великие русские люди, не учившиеся в клас-сических гимназиях. Катков парировал в том духе, что не для великих устраиваются школы, и не о гени-альных детях заботится учебная реформа. Речь идет о правиле: и при дурном состоянии гимназий явля-ются великие люди, но хороших студентов, исчисляемых тысячами, без классического образования не будет.

Голос" и "Новое время" заявляли, противясь Каткову, что европейский уровень в России недостижим. Необходимо принимать то, что возможно, и ставить задачи более скромные. Катков отвечал обширными рассуждениями о лжепатриотизме оппонентов, советующих России довольствоваться худшим и упорст-вующих в том, что образование российское не должно "дотяги-

162

вать" до европейского. Там учатся девять лет, а нам, мол, хватит и восьми, а еще лучше - семи. Там в первом классе проходят всю правильную латинскую этимологию, а нам достаточно половины. Там чи-тают в гимназии 15-20 древних авторов, а нам хватило бы познакомиться с семью и т. д. "Классическая система заставляет детей учиться слишком утомительно, трудно и долго" - утверждал "Голос". "В Ев-ропе учатся еще больше" - наступали "Московские Ведомости". "Голос" добавлял, что в Европе кли-мат мягче, поэтому последствия трудной учебы сказываются меньше. Катков замечал, что климат и там разный, Прибалтика же по погодным условиям ближе к России, а ученье там серьезнее, потому что там через газеты не призывают "к лени и бунту? 2Р.

Не менее шумный спор состоялся по вопросу: "Реалисты и университет". Реальное образование, востре-бованное техническим прогрессом, составленное в России по немецким образцам, впервые его офор-мившим, считалось и завидным, и почетным тем более, что оно открывало путь в технические вузы. Реалисты получали среднее образование, отвечающее практическим потребностям и приобретению тех-нических познаний, причем прикладные сведения преподносились им с учетом профиля экономики в регионе. В отличие от либералов Катков не считал возможным принимать выпускников реальных учи-лищ в университеты, поскольку они не подготовлены к занятиям научного характера.

Пропагандируя классическое образование, Катков опирался на поддержку общественного мнения. Ар-гументация Каткова в пользу школьного "классицизма" была темой светских бесед, семейных разгово-ров, уединенных размышлений. Доказательства тому находим, к примеру, в "Дневнике писателя? Ф.М. Достоевского и его записных тетрадях: "В учебной реформе нынешнего царствования чуть не вся наша будущность, и мы знаем это... Там, где образование начиналось с техники, никогда не появлялось Ари-стотеля... Там же, где начиналось с Аристотеля (Ренессанс, 15-е столетие), тотчас же дело сопровожда-лось великими техническими открытиями... Техники из классиков всегда становятся вперед, в голове, и дают мысль и движение науки, тогда как прежние... наши техники и специалисты ... всегда были толь-ко... исполнителями" 21.

Катков и его единомышленники, их полемические противники дискутировали, отстаивали свои позиции, будучи заинтересованными в судьбе страны. Противников реформ среди "охранителей" и либералов не было. Они спорили о том, образцы постановки дела в какой стране взять за основу, являются ли эти об-разцы совершенными, имеют ли в России исторические корни, отвечают ли "русскому духу", приживут-ся ли, и в какой последовательности, с какой поправкой на российские реалии, при соблюдении каких условий их следует применить.

Примечания

1. КАТКОВ М.Н. Собрание передовых статей газеты "Московские Ведомости". М. 1879-1898, 1871 год, с. 29

2. Там же, с. 631.

3. Замечания на проект устава общеобразовательных учебных заведений. СПб. 1862.

4. Голос. 1871, "? 84, 87, 89,96, 104, 108, 109, 111, 117, 119, 123, 131, 132, 146, 158, 169, 183, 203, 212, 219, 311, 328, 356, 357.

5. КАТКОВ М.Н. Ук. соч. 1871 год, с. 142.

6. Вестник Европы. 1891, - 3, с. 417, 422.

7. КАТКОВ М.Н. Ук. соч. 1871 год, с. 142.

8. КАНТ И. Сочинения. Т. 2, М. 1964, с. 280.

9.. КАТКОВ М.Н. Ук. соч. 1871 год, с. 202, 221, 319-320, 291.

10. ГУСЕВ А. Совершенное и ожидаемое. СПб. 1880, с. 139.

11. Вестник Европы. 1869 год, январь; КАТКОВ М.Н. Ук соч 1869 год с 71.

12. Там же, с 252.

163

13. ЛЕОНТЬЕВ П.М. О классицизме, европеизме и народности. М. 1847; ЗИБЕЛЬ Г.Ф. О законах исто-рического знания. СПб. 1866.

14. КАТКОВ М.Н. Ук. соч. 1871 год, с. 72, 207, 311, 312, 438.

15. ГРАНОВСКИЙ Т.Н. Ослабление классического преподавания в гимназиях и неизбежные последст-вия этой перемены. Собр. соч. в 2-х томах. М. 1892, т. 2, с. 417-429.

16 ЩЕТИНИНА Г.И. Студенчество и революционное движение в России последней четверти XIX в. М. 1987.

17. КАТКОВ М.Н. Докладная записка его Величеству. Отдел рукописей Российской государ-ственной библиотеки (ОР РГБ), ф. 120, карт. 46, 1881 год, - 6, л. 25.

18. Бифуркации представляли собой разделение старших классов гимназий по профилям, ре-альному и классическому, и были переходной формой, предшествовавшей созданию реаль-ных училищ. В России бифуркация началась в 1849 г. а в 1864 г. были созданы гимназии двух типов: реальные и классические; в них наблюдалось смешение двух типов образова-ния. В 1871 г. гимназии стали только классическими и началась организация реальных училищ.

19. КАТКОВ М.Н. Собрание передовых статей. 1871 год, с. 49, 50, 194, 195, 196 218- 1879 с 40; 1880 год, с. 266-268; 1871 год, с. 312.

20. Там же. 1871 год, с. 267; 1880 год, с. 345, 406.

21. ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М. Поли. собр. соч. Т. 21, Л. 1980, с. 136, 263, 268.

ИСТОРИОГРАФИЯ

Политические партии России: история и современность. М. РОС-СПЭН. 2000. 631 с.

Этот учебник для исторических и гуманитарных факультетов высших учебных заведений вышел под редакцией А.И. Зевелева, Ю.П. Свириденко и В.В. Шелохаева. В нем рассматривается история зарожде-ния, становления и развития российских политических партий на протяжении всего XX века. Авторы книги отмечают, что введение в научный оборот значительного комплекса источников, разработка но-вых методологических и методических подходов к изучению данной темы "стали важным стимулом для подготовки учебника нового поколения" (с. 3).

Структура издания достаточно многопланова и относительно сложна. Оно состоит из теоретико-методологического, историографического и археографического введения, 30 глав, четырех частей и за-ключения. Архитектоника книги достаточно логична и оправдана. Анализируя теоретико-методологические и археографические аспекты данной темы, А.И. Зевелев, Ю.П. Свириденко, Д.Б. Пав-лов и А.Д. Степанский дают четкие и обоснованные определения ряда дефиниций ("партия", "общест-венно-политическое движение" и др.), предлагают классификацию общественных организаций, перио-дизацию истории политических партий России.

C.B. Тютюкин и B.C. Лельчук рисуют оригинальную картину эволюции социал-демократического дви-жения накануне и в годы революции. В монографии отмечено, что политические партии и на Западе, и в России возникли в период созревания и осуществления буржуазно-демократических революций. Однако в России, в силу ее общей социально-экономической отсталости, капиталистическая модернизация началась на 2-3 века позже, чем в Европе и Север-

ной Америке. Когда на Западе уже кипели поли тические страсти, российские самодержцы i помощью послушной полицейско-бюрократичес кой машины делали все, чтобы искусственно де политизировать общественную жизнь страны превратив политику, идеологию, искусство i даже историю в монопольную собственносп императора и правительственных канцелярий К 1905 г. положение существенно измени-лось В конце XIX"начале XX вв. империя стала стра ной резких социальных и культурных контрастоЕ что во многом и предопределило особенносп формирования российской многопартийности.

Революционные партии стали возникать i России раньше либеральных и консервативных В1905-1907 гг. в стране действовало не менее 100 партий и 25 союзов, организаций и теченм консервативной, либе-ральной и социалистичес кой ориентации, что на много превосходило со ответствующие показатели других стран. Сказа' лась и сложная социальная структура населения России и гипертрофированная, по сравнению с другими странами, роль интеллигенции, доминировавшей во всех политических партиях (с. 79). Удельный вес представителей интеллигенции и служащих в партиях либерального и консервативно-го толка был выше, чем в организациях и союзах социалистической ориентации.

С.А. Степанов пишет, что руководство дубровинского "Союза русского народа", постоянно подчерки-вавшее свою неприязнь к "кучке навоза" (как в черносотенной прессе именовали интеллигенцию), со-стояло в основном из представителей творческих профессий - ученых, врачей, адвокатов и духовенст-ва, хотя лидеры "черной сотни" и утверждали, будто их

организации, в отличие от других партий, выражают интересы всей нации. На самом деле черносотенцы не пользовались существенной поддержкой в районах с преобладающим русским населением. Харак-терно также, что в последние месяцы существования самодержавия в лагере крайне правых господство-вала полнейшая растерянность. В феврале 1917 г. черносотенцы не смогли оказать правительству ни малейшей поддержки.

В.В. Шелохаев, Д.Б. Павлов, В.М. Шевырин, В.Ю. Корнишин и Н.Б. Хайлова обстоятельно проанализировали деятельность всероссийских организаций промышленников и предпринимателей, "Союза 17 октября", кадетов, прогрессистов, партий демократических реформ. Либералы самого различного толка выступали за создание фажданского общества и сильного правового государства, именовали себя "партией здравого смысла", "народной свободы" или "мирного обновления? России, хотя на самом деле выражали (и то не всегда последовательно) интересы помещиков, либеральной бюрократии, представителей средней и крупной буржуазии. Женщин и представителей социальных низов общества среди либералов было мало (с. 131 ). Ущербной была стратегия и тактика либеральных организаций. Они, по мнению авторов, "не смогли удержаться на плаву в штормовом море российской политической жизни" (с. 108,167).

Зарождение, эволюцию и деятельность социалистов-революционеров, анархистов и национальных пар-тий рассмотрели Н.Д. Ерофеев, В.В. Кривенький, Н.Д. Постников и М.И. Смирнова. Авторы показали, что эсерам и анархистам, как и либералам и консерваторам, были свойственны колебания и зигзаги в осуществлении программных установок, доктринерство и организационная расхлябанность, краснобай-ство и дешевая демагогия. Правда их социальный состав в большей степени, чем у либералов и консерваторов, соответствовал классовой структуре российского общества. В учебнике верно отмечается, что накануне большевистского переворота в состоянии идейного разброда и организационного распада оказались не только верхи партии эсеров, но и местные структуры, что обрекло эту партию, несмотря на ее большую численность и влияние, на политическое бессилие (с. 176,192, 209). Кроме того, ставка меньшевиков и эсеров на конструктивную коалицию с либеральной буржуазией, как показано в книге, себя не оправдала: такого блока не хотели ни большинство рабочих, ни большинство российских предпринимателей.

Непоследовательность и половинчатость политики в решении назревших вопросов, отмечается в книге, были характерны и для национальных партий Прибалтики, Польши, Финляндии, Украины, Белоруссии, Молдавии, Кавказского региона и Средней Азии. Впервые дан убедительный анализ особенностей их формирования в конце XIX - начале XX веков.

О трагической и непредсказуемой судьбе политических партий и движений рассказывают В.В. Журав-лев, А.Н. Ненароков, Н.Д. Ерофеев, Л.М. Овруцкий, В.В. Кривенький и Н.И. Канище-ва. Логика крова-вых событий направляла и формировала политику партий и общественных сил. Консерваторы и либера-лы пытались установить власть военного диктатора. Эсеры и меньшевики запутались в собственных разногласиях и раздорах.

Маятник гражданской войны колебался то в сторону установления и укрепления диктатуры белых гене-ралов, то в сторону всевластия большевиков (с. 313,352). Выборы в Учредительное собрание, колебания крестьянства между красным и белым движениями, многие другие события тех трагических и героиче-ских лет наглядно показали, что большинство трудящихся сознательно или стихийно стремилось к со-циальной справедливости и народному благополучию (с. 395, 396).

История России начала и конца XX века, как это видно из политического опыта и многочисленных фак-тов, приведенных в учебнике, показала несостоятельность консервативной и либеральной моделей мо-дернизации страны. Победа оказалась за большевиками не случайно, а главным образом потому, что их планы социального переустройства общества оказались наиболее понятными и близкими чаяниям самых широких народных масс (с. 363-364). Вместе с тем, эта изнурительная, бескомпромиссная, кровавая и затяжная борьба привела к тому, что большевизм, как политическое течение, исчерпал себя, сгорел в огне трудно разрешимых противоречий в первые годы пребывания РКП(б) у власти. Далее, как утвер-ждают авторы учебника , следует говорить уже о другой партии (с. 404).

Специальные главы (H.H. Маслов, Б.А. и ТВ. Томан, A.A. Данилов и Л.Н. Доброхотов) посвящены исто-рии однопартийной системы в 20-е? 80-е годы XX века. Уничтожив многопартийность, большевики повели борьбу против разномыслия в своих собственных рядах. В книге раскрыты негативные стороны деятельности партии, причины кризиса всей политической системы страны, бюрократические методы партийной работы. Демократии катастрофически не хватало партии, как и стране в целом (с. 424). Одна-ко, справедливости ради надо было отметить, что бюрократизм, чиновничье чванство, равнодушие к нуждам "простых людей" достались большевикам по наследству от прежних режимов.

166

В книге рассмотрена динамика изменения численности и социального состава партии в 1920-е - 1980-е годы, объективные и субъективные причины, влиявшие на этот сложный и противоречивый процесс. Так, отмечается, что "партия была молодой по возрасту" в годы Великой Отечественной войны. Ее со-став в это время сильно обновился и омолодился (с. 462). Война обострила и в обществе, и в партии ин-терес к истории, к идеологии, к изучению всех общественных наук. Не случайно после Победы создает-ся система партийного образования, заметно повышается образовательный и культурный уровень ком-мунистов, усиливается идеологический прессинг в отношении инакомыслящих. Идеи Сталина оказали мощное влияние на жизнь советского общества. Это позволяет авторам утверждать, что и сегодня "окончательная победа над сталинизмом еще не достигнута" (с. 487,499).

Хрущевская "оттепель" способствовала разоблачению сталинизма, а впоследствии привела к еще боль-шей бюрократизации и окостенению КПСС. За 20 лет после отстранения от власти Хрущева числен-ность управленческого аппарата выросла с 3 до 18 миллионов чиновников, на каждые 6-7 человек в стране приходилось по одному "управляющему", на их содержание затрачивалось в год до 40 миллиар-дов рублей. И, как точно подчеркивается в книге, все это свидетельствовало, что мобилизационная мо-дель не только экономической, но и политической системы СССР с созданием основ индустриального общества к началу 60-х гадов выполнила свою главную задачу и нуждалась в серьезных изменениях (с. 511,514). Однако метаморфоза происходила не всегда в том направлении, которое хотели обеспечить ее инициаторы.

В книге раскрыты основные противоречия и главные объективные и субъективные причины банкротства КПСС в конце 80-х - начале 90-х годов. "Перестройка" дала результаты, прямо противоположные официально декларированным целям: вместо реформирования партии - ее вытеснение с политической сцены, вместо обновления Союза - его полный распад. Поставгустовский период был отмечен возник-новением своего рода "коммунистической многопартийности", из которой вскоре выросла новая российская политическая система (с.540). Об этом повествуют В.В. Журавлев, A.A. Данилов, Н.Р. Холмская и В.Д. Соловей.

Современная российская многопартийность, по мнению авторов, на деле является протопартийной кон-струкцией общества переходного типа, с ярко выраженной конфронтационностью его социальных и по-питических сил. Пока еще не идет речи о сложившейся партийной системе. В книге вскрыты основные пороки в позиции современных правых, дана конструктивная критика их программных попожений, от-мечается, что либерализм в Российской Федерации возродился как естественная альтернатива социали-стической идеологии, всей советской системе в условиях их острого кризиса (с. 546-548, 580). Правда, итоги либеральных реформ в 90-е годы XX века оказались плачевными (с. 585).

В данной ситуации у коммунистов появипись шансы стать центром консолидации оппозиционных сил и использовать протестный потенциал для укрепления своих позиций. Однако, многочисленные расколы, дробление сил, амбиции руководителей не позволили им добиться желаемых результатов и создать кон-солидированную партию. В книге раскрыты общие черты национальных партий современной России, их роль и место в развитии отечественной многопартийности (с. 602-603).

В заключении кратко обрисованы перспективы российской многопартийности, ее родовые черты (с. 622-624). По мнению авторов, все же есть "место для осторожного оптимизма" (с. 626).

В учебнике присутствуют и некоторые бездоказательные и голословные утверждения, неточные и спор-ные положения. Слабо показано влияние внешнеполитических факторов, глобальных проблем, возник-ших перед всем чепо-вечеством, на развитие и совершенствование внутриполитических процессов в России. Можно было бы полнее и конкретнее раскрыть исторический опыт России в решении социаль-ных и политических проблем, а также диалектику реализма и утопии в программах и действиях ее веду-щих политических партий на протяжении всего XX века.

А.И. УТКИН

167

В.И. СОКОЛОВ. История молодежного движения России (СССР) со второй половины XIX до XXI века. Рязань: Узорочье, общество "Знание? России. 2002. 626 с.

Автор рецензируемой монографии и учебного пособия В.И. Соколов - доктор исторических наук, про-фессор кафедры философии и истории Академии права и управления Минюста РФ (г. Рязань). В своей интерпретации темы он отказался от узкоклассового подхода, использовал историко-сравнительную, цивилизационную, культурологическую методологию. Процессы развития молодежного движения в царской России, СССР и Российской Федерации рассматриваются как часть международного движения молодежи. Хронологические рамки глав в целом соответствуют принятой в отечественной историогра-фии периодизации истории Отечества.

Описывая существовавшие в дооктябрьской России молодежные ассоциации и движения, формировав-шиеся в основном по социальному признаку, Соколов выделяет два основных направления "буржуазное и рабочее, а также конфликт между ними. В то же время он отмечает многоплановость мо-лодежного движения в России в конце XIX - начале XX веков. Молодежные организации, которые ока-зались под влиянием РСДРП(б), жестко отстаивали принцип партийности в идеологии и структуре. Та-кая позиция, считает Соколов, мешала объединенному демократическому напору "на самодержавие" (с. 39).

Говоря об унитаризации молодежного движения, автор приводит многочисленные факты демократиза-ции и активизации некоммунистических форм молодежного движения в период Временного правитель-ства. Захват власти большевиками, ликвидация социалистических партий-оппонентов, жесткая админи-стративно-командная политика привели к унитаризации организованной молодежи под полным контролем и руководством ленинской партии, стремившейся проводить в жизнь свои социально-экономические и политические планы. Монополизация молодежного движения на основе РКСМ привела к превращению этой и дочерних ее организаций не в защитника интересов молодежи, а в организацию, ориентированную на удовлетворение запросов и выполнение установок партийно-тоталитарного государства (с. 142).

Соколов на достаточно убедительных фактах показывает, что после 1920-1930-х, а частично и в 1950-х годов, альтернативные молодежные движения были ликвидированы и блокированы с помощью репрес-сивных органов. Тем не менее вопреки сталинщине и в годы хрущевской "оттепели" в молодежной сре-де появляются неформальные - часто спортивные - объединения, члены которых достаточно критиче-ски относились к советской действительности. В условиях кризиса и стагнации советского строя при Л.И. Брежневе эта тенденция усиливалась. Однако молодежные организации не могли оказать реального воздействия на деятельность КПСС, в том числе и по линии разрешения социально-культурных проблем советской молодежи. "В 1970-е - первой половине 80-х годов в СССР практически отсутствовало альтернативное (политическое, религиозное, патриотическое, национальное и др.) движение юношества. Политическое, идеологическое, нравственное и духовное противостояние тоталитаризму сменилось его игнорированием, уходом молодых людей в нишу собственной субкультуры" (с. 501).

ВЛКСМ переживал глубокий кризис в период распада СССР и крушения советского режима. Однако руководство комсомола не было пассивным зрителем событий. Уже в 1986 г. организация отказалась от заидеологизированности (с, 507). Под эгидой ЦК ВЛКСМ создаются первые в стране коммерческие бан-ки, в столице и на местах - центры научно-технического творчества молодежи, молодежные жилищные комплексы и т. д. то есть в большинстве своем коммерческие структуры. Кризис же ВЛКСМ был свя-зан, по мнению автора, прежде всего с отрывом комсомола от жизненных интересов большинства юно-шей и девушек, тупым следованием "за идеологическими приоритетами партии" (с. 516). Попытки из-менить ситуацию, сделанные на XXI (внеочередном) съезде ВЛКСМ (апрель 1990 г.), происходившем в условиях "распада" его первичных ячеек, не изменили социально-политическое содержание программы и устава объединения. Постановления съезда "не были адекватны реальности". В сентябре 1991 г. чрез-вычайный XXII съезд, официально распустил структуры комсомола. Попытки реанимировать общерос-сийскую ассоциацию под коммунистическими флагами оказались тщетными. По мнению Соколова, ВЛКСМ навсегда "канул в лету" (с. 520).

Завершает книгу рассмотрение вопроса о возрождении в современной России молодежного движения, как созидающей силы, направленной на обновление российского общества в качественно новых истори-ческих условиях. Отмечается бесперспективность надежд на консолидацию единого течения. Сейчас в субъектах Федерации образуются главным образом неформальные организации, помогающие в первую

168

очередь социализации молодежи, приобретении жизненного опыта, квалификации и знаний, необходимых в нормальной жизни в новом российском обществе, то есть черт, свойственных демократическим молодежным объединениям в развитых странах. Автор подчеркивает ответственность старшего поколения и руководства страны за тот выбор, который сделают представители российской молодежи. "Очень важно при этом, - отмечает он, - чтобы общество сумело направить этот выбор на службу Отечеству и научить молодежь отстаивать и защищать завоеванные русским народом в конце XX века новые ценности и свободы, научить не только разрушать в революциях и войнах, но и созидать в условиях мирной обыденной жизни" (с. 580).

В книге введен в научный оборот большой пласт первоисточников, в том числе архивных материалов. Вместе с тем было бы желательно, чтобы на страницах этой книги фигурировало больше конкретных лиц, идеологов и лидеров молодежного движения, в том числе и в период кризиса и распада ВЛКСМ. В историографическом обзоре было бы ценно проанализировать конкретные работы и общие подходы зарубежных исследователей данной темы, тем более, что за рубежом по этим проблемам существует обширная специальная литература. Видимо употребленный автором термин "юношеское движение" не идентичен понятию "молодежное движение" (с. 501).

В.К. ПОДДУБНЫЙ

П.А. БОРОЗДИНА. Жизнь и судьба профессора Ильи Николаевича Бороздина. Из-во Воронежско-го государственного университета. Воронеж. 2000. 406 с.

Первые монографии, выполненные в жанре научной биографии, посвящались наиболее известным исто-рикам. Ныне авторы обращаются и к тем, кто в силу различных обстоятельств не попал в крут избран-ных, несмотря на свои значительные научные заслуги. К ним относится и И.Н. Бороздин (1883"1959), в послужном списке которого значится около 500 печатных работ '. Жизнь и творчество столь плодотвор-ного автора привлекали внимание и ранее2. Но то были статьи, объем и узкая источниковая база которых не позволяли последовательно проследить биографию ученого, дать достаточно полное представление о его личности и творчестве. Сказывались, конечно, и жесткие цензурные условия.

Автор рецензируемой книги Полина Андреевна Бороздина - вдова Ильи Николаевича имела возмож-ность использовать наряду с печатной продукцией мужа архивные документы, включая и его следствен-ное дело. Кроме того, в ее распоряжении находились сохранившиеся бумаги супруга, в их числе письма Н.И. Кареееа, В.В. Бартопьда, В.П. Бузескула, Ю.В. Готье, Н.П. Грацианского, Н.С. Державина, В.И. Пичеты, Б.А. Тураева, Б.В. Фармакоеского, Е.В. Тарле и др. Это большая удача, поскольку аресты уче-ных сопровождались, как правило, изъятием их личных архивов, уничтожавшихся по окончании следст-вия. Использовала она и рассказы мужа о различных эпизодах своей жизни.

Перед нами предстает ученый, на чьей судьбе отразились катаклизмы первой половины XX века. В кни-ге уделено внимание предгимнаэи-ческим и последующим годам жизни Ильи Ни-

колаевича. Именно тогда проявилась его любознательность, сформировалась тяга к гуманитарным зна-ниям. Родившийся в Ярославле, он был увезен матерью в Москву, где она преподавала в научных клас-сах Императорскогс театрального училища при Малом театре. Опытный педагог она руководила чтени-ем сына, прививала ему вкус к серьезной литературе. Дом стал пристанищем для деятелей театра, лите-ратуры, науки. Юноша общался с литературоведом Н.И. Стороженко, историками Б.А. Тураевым, Д.Н. Егоровым и др. Особо подчеркнута роль Стороженко, способствовавшего выработке у подростка науч-ного мышления. Бороздин почтил его память работой "Московский профессор-гуманист Н*И. Сторо-женко" (М. 1916). Хорошо показана и роль Тураева. К сожалению, состояние источников не позволило выявить влияние Егорова, по отзывам знавших его людей, человека удивительного, мгновенно завоевы-вавшего симпатии.

Несколько менее насыщена новыми фактами глава, посвященная учебе Бороздина на ис-торико-филоложческом факультете Московского университета. Здесь возникает несколько вопросов. Один из них относится к срокам пребывания студента в стенах aima mater. Чем, в частности, объяснить, что, по-ступив в университет в 1901 г. он закончил его лишь в 1907 году? Хотелось бы узнать, как вел себя Бо-роздин во время крупного выступления студентов 9 февраля 1902 г. за что были наказаны 668 учащихся 3. Студенты волновались и в марте того же года, и в 1904 году.

Разъяснения требует и такое обстоятельство. Бороздина учило блестящее созвездие профессоров Мос-ковского университета, но автор выделила одного"П.Г. Виноградова (с. 26). Оспаривать данное утвер-ждение не приходится. Сошлемся на статью Бороздина "Памяти П.Г. Виноградова (1854"1925)", кото-рую не пропустил в печать М.П. Покровский4. Но вопрос в другом. В результате конфликта с минист-ром народного просвещения П.С. Ванновским Виноградов 21 декабря 1901 г. (ст. ст.) отбыл из Москвы за границу5. Возобновил он занятия в Московском университете только в 1908 г. периодически приезжая из Англии. Значит Бороздин имел возможность слушать лекции и участвовать в семинарах прославленного преподавателя всего один - первый - семестр. По какой же линии шло влияние Виноградова на Бороздина?

По окончании университета Бороздин пробовал себя в различных областях культурной и научной жиз-ни, особенно увлекаясь археологией. Тут возникает еще один вопрос: почему талантливый молодой че-ловек не был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию? Тем более, что связи с университетской профессурой он не терял, в том числе и с одним из своих учителей М.К. Лю-бавс-ким, ставшим в 1911 г. ректором университета. Их близость бросалась в глаза. Бороздина иногда, то ли шутливо, то ли злословя, называли "адъютантом" при Любавскоме.

Автор стремилась показать сложность отношений Бороздина к социально-экономическому переустрой-ству общества во время Октябрьской революции. Он одновременно и понимал необходимость сверже-ния прогнившего режима, и отстранялся от крайних проявлений большевизма. Тема эта исследована не до конца. Не использована запись в дневнике Ю.В. Готье от 14 февраля 1919 г. свидетельствующая, что Бороздин не одобрял мероприятия Наркомпроса, стремившегося соединить школьное обучение с производительным трудом7. Не учтены письма Ильи Николаевича к Н.И. Карееву, С.Ф. Ольденбургу, в которых отправитель делился с получателями своими критическими размышлениями. Этот настрой не мешал Бороздину служить России и не помышлять об эмиграции, хотя графиня П.С. Жарова, с которой ученого свели занятия археологией, делала ему из Белграда лестные предложения. В книге приведены примечательные слова A.A. Блока, сказанные Бороздину во время их прогулки по ночному Петербургу: "Россия"мать. Нельзя покинуть мать, если она заболела дурной болезнью" (с. 56).

Описание советских учреждений, где Бороздину довелось работать - увлекательный рассказ об участии ученого в налаживании нормальной жизни, его вкладе в развитие литературы, особенно в национальных республиках, внимании к жанру исторического романа. Автору удалось собрать высказывания различ-ных общественных деятелей и коллег о своем муже. Они подтверждают добросовестность Бороздина в выполнении им своих служебных обязанностей, его компетентность.

Во время гонений на историков-немарксистов в конце 1920-х годов Бороздина не тронули, хотя многие из его друзей пострадапи. Автор связала это с заступничеством и лестным отзывом старого большевика, председателя Всесоюзного общества культурной связи с заграницей Ф.Н. Петрова, под началом которо-го Илья Николаевич одно время работал.

До Бороздина очередь дошла позднее, когда он целиком отдался работе в Московском государственном педагогическом институте в должности заведующего кафедрой истории древнего мира, и показал себя блестящим профессором. Его арестовали в феврале 1935 г. вслед за убийством Кирова, похоже, мстя за дворянское происхождение. Приведенные подробности обличают произвол следственных органов.

В книге названы имена людей, не поддавшихся давлению следователей и не поддержавших ложные об-винения. Указаны и те, кто из малодушия или карьерных соображений дрогнул и дал клеветнические показания. На суде дело развалилось. Особое совещание в сентябре 1935 г. сослало Бороздина на 3 года в Алма-Ату. Здесь он преподавал в университете. В1937г Особая тройка осудила профессора на 10 лет лагерей*Ц

В книге нарисован психологический портрет Бороздина-заключенного, страдавшего физически, тоско-вавшего по близким и по книгам, которых ему страшно не доставало. Он оставался патриотом, пережи-вавшим за Родину, воевавшую с фашизмом. В книге использованы письма солагерников Бороздина, их записки. Ученый же о лагерной жизни "никому не рассказывал, не исключая самых близких" (с. 112). Такое поведение автор объясняет нежеланием будить тяжелые воспоминания. Вряд ли мы ошибемся, если добавим, что, досрочно освобождая в 1943 г. доведенного до дистрофии заключенного (это называ-лось актированием), его подпиской обязали не разглашать условия лагерного режима. Бороздину опре-делили местожительство в одном из райцентров Туркмении. Благодаря содействию Готье и Пичеты Бо-роздин остался в Ашхабаде заведующим кафедрой всеобщей истории педагогического института.

Личные наблюдения автора обогащают его повествование яркими эпизодами из жизни Бороздина в сто-лице Туркмении. Соседство с городом парфянского царства Нисой подвигнуло

170

исследователя заняться туркменскими древностями. И уже в 1943 г. появились его первые труды на ме-стную тему.

Климат близкой пустыни губительно действовал на Бороздина. В книге скупо обрисована борьба за воз-можность хотя бы изредка посещать Москву с научной целью и ради спасения от невыносимою летнего зноя. Затем перемена климата стала для Бороздина жизненно необходимой. Документов, позволяющих воссоздать историю избавления Бороздина от туркменской ссыпки, пока не обнаружено. Не исключено, что их и не существует. Многое совершалось по устным указаниям. Автор привела все версии. Действительно, случилось необычное. В 1949 г. спецпоселенца из Туркмении избирают заведующим кафедрой всеобщей истории Воронежского университета. Более того, предоставляют квартиру и лечение в обкомовской поликлинике. По мнению автора, без согласия высоких партийных инстанций этого не могло произойти.

Воронежский период в жизни Бороздина был плодотворен. Начался подъем исторического факультета, получившего признание как одного из лучших в стране. Здесь в Воронеже Бороздин сформировал два научных направления: славяноведческое и историографическое, которые вот уже более пятидесяти лет продолжают ученики профессора и ученики его учеников.

И в Воронеже он оставался под присмотром органов политического сыска. Автор скопировала заключе-ние воронежских чекистов от апреля 1951 г.: "Считать нецелесообразным снятие судимости, т.к. проф. Бороздин в настоящее время проходит по делу "агентура иноразведки" (с. 135-136). После смерти Ста-лина ученого реабилитировали.

Бороздину даже в самые трудные минуты удавалось сохранять крепость духа. Автор полагает, что этому способствовал несокрушимый патриотизм русского ученого. Присоединяясь к такой трактовке вопроса, раскроем одно обстоятельство, о котором ПА. Бороздина из скромности и невозможности документаль-но подтвердить, умолчала. Дело в том, что в роду Бороздиных из поколения в поколение передавалось предание, что они потомки арапа Петра I - Ганнибала.

Значительное место в монографии отведено тщательно выверенному справочному аппарату. Интересен свод дарственных надписей, сделанных на преподнесенных Бороздину изданиях. Он помогает опреде-лить связи историка.

Следует, очевидно, подвергнуть более обстоятельному анализу вклад Бороздина в историческую науку. Предстоит выяснить, что нового внесли труды Бороздина в изучение древней и средневековой истории, насколько оригинальны были его работы о Французской революции XVIII в. и социальных движениях во Франции XIX века. Пристального внимания заслуживают и его историографические штудии, а также результаты его археологических изысканий.

Ю.Ф. ИВАНОВ

Примечания

1. См.: Илья Николаевич Бороздин. Библиография. Воронеж. 1959.

2. См.: БОБРОВА СП. Н.П. Грацианский в творческой судьбе и научном наследии двух воронежских ученых. - Исторические записки. Вып. 3. Воронеж. 1998, с. 115.

3. Центральный государственный исторический архив Москвы, ф. 63, оп. 12, д. 1220, л. 1.

4. Архив Российской академии наук (РАН), ф. 1753, оп. 5, д. 5.

5. Русские ведомости, 23.XII.1901.

6. Архив РАН, ф. 493, оп. 3, д. 109, л. 20об.

7. ГОТЬЕ Ю.В. Мои заметки. М. 1997, с. 261.

M. STARNAWSKA. Miedzy Jerozolima, a -tukowem: Zakony krzyzowe na ziemiach polskich w sredniowieczu. Warszawa. Wydawnictwo "DiG". 1999. 416s.

M. СТАРНАВСКАЯ. Между Иерусалимом и Луковом: духовно-рыцарские ордены на польских землях в эпоху Средневековья.

Доктор Мария Старнавская - адъюнкт Института истории Академии Подлясья (Седльце). Ученица Александра Гейштора, она занимается историей польской церкви и культуры s эпоху Средневековья. Рецензируемая книга - ее докторская диссертация.

В международной историографии крестовых походов заметное место принадлежит исследованиям поль-ских медиевистов. Среди них пристальное внимание традиционно уделяется духовно-рыцарским орде-нам, учрежденным во время крестовых походов в Святую землю и продолжившим свое существование в Европе. Это понятно: история некоторых из них (прежде всего Немецкого ордена) неразрывно связана со средневековой Польшей. И все же книга M, Старнавской является первым и единственным исследо-ванием, в котором полно

представлена история духовно-рыцарских орденов в Польше.

В центре внимания исследовательницы - изменения, которые претерпела в Средние века (хронологиче-ские рамки труда - преимущественно XII-XVI вв.) на польских землях "модель духовно-рыцарского ордена" вследствие угасания крестоносного движения. Духовно-рыцарский орден"это "группа конгре-гации, которые выросли из братств, служивших движению паломников в Святую землю в XI-XII вв. и их европейским святыням" (с. 9). Модель этого ордена вобрала в себя особенности, присущие кресто-носному движению и ставшие его материальным воплощением. В период спада крестоносного движения в Святую землю начался отток крестоносцев и их орденов в Восточную Прибалтику, где еще сохраня-лось язычество и, следовательно, существовала возможность осуществлять ту деятельность (войну с неверными), характер которой оформился на Ближнем Востоке. Владения (монастыри, крепости) многих орденов находились на территории Польши.

Книга состоит из введения, двух частей - 1) Процесс основания и организационная структура духовно-рыцарских орденов на польских землях; 2) Формы адаптации - и заключения.

Данное исследование источниковеда высокого класса основывается на материале множества опублико-ванных источников и архивных документов. (Старнавская провела огромную работу в архивах Польши - в Варшаве, Гнезно, Познани, Щецине, Вроцлаве, Кракове, а также Чехии"в Праге). Разумеется, от периода основания орденов (XII-XIII вв.) документов почти не осталось, да и имеющиеся нередко яв-ляются фальсификатами. И все же, на этой довольно зыбкой основе в первой части книги воссоздается убедительная картина основания двенадцати духовно-рыцарских орденов, их развития и деятельности в Польше. Автор выделяет среди них две группы: ордены, основанные в Святой земле, и европейские, учрежденные по образу и подобию иерусалимских.

Первостепенное внимание уделено двум крупнейшим духовно-рыцарским орденам, основанным в Свя-той земле: иоаннитам (госпитальерам) и тамплиерам, истории которых посвящен ряд статей Старнав-ской, а также ордену Гроба Господня. Во второй группе рассматривается история орденов рыцарей хри-стовых (Добжиньс-кий орден), ордены Калатравы, рыцарей Красной звезды. Святого Духа, антониан и Святого Марка. На документальном материале прослеживается история появления и утверждения каж-дою из названных орденов в Польше. Этот раздел книги носит характер историко-географического ис-следования. По сохранившимся документам восстанавливается картина местонахождения монастырей орденов и сферы их влияния. Географическое положение нередко свидетельствует о корпоративных ин-тересах орденов, о возможности осуществлять привычную им деятельность в новых условиях. Обсуж-даются гипотезы, существующие в современной польской историографии вокруг топонимики местона-хождения орденов, и научно обосновывается правомерность той или иной из них. Насколько позволяют источники, воссоздается организационная структура орденов и ее эволюция.

Представляют научный интерес главы, посвященные орденам иоаннитов и тамплиеров. Пребывание ордена иоаннитов в различных местностях (в основном в небольших городах и деревнях) Западного По-морья и Малой (Куявия) и Великой Польши - малоизвестная страница истории. Влияние этого ордена в XIV в. после упразднения ордена тамплиеров, распространилось не только на польские, но и на чешские и моравские земли. Отечественному историку может быть небезынтересна деятельность тамплиеров на пограничье Польши, в Галицко-Во-лынской Руси и Ятвягии, частично запечатленная на страницах Ле-тописца Даниила Галицкого (отвоевание Дрогичина, ятвяжские походы Даниила Романовича).

В обширной главе о наиболее популярном в Польше ордене Гроба Господня (с. 71-106) прослеживается его история - от первых пожалований в XII в. в Малой Польше и до конца XV в. когда влияние этого ордена распространилось на великопольские земли и даже за их пределы.

Ордены, возникшие в Европе, представлены очень мелкими образованиями, но и они получили всесто-роннюю характеристику в книге. История этих орденов, преимущественно слабых и недолговечных, ясно свидетельствует, сколь важную роль в становлении и судьбах орденов играли политические силы и политическая ситуация и сколь острой была конкуренция между духовно-рыцарскими орденами, сосре-доточенными на одной территории и решавшими одни и те же задачи. В то же время, обреченные на гибель слабые ордены оказывались инкорпорированными в более сильные структуры, как бы подпитывая их. Так Добжиньский орден в конце 30-х годов XIII в. был поглощен Немецким орденом. Не исключено, что орден Святого Марка, одновременно существовавший и в Чехии, предполагалось использовать как подкрепление тамплиерам в походах на ятвягов (с. 148), но планы участия в крестовых походах в Прибалтику не осуществились по той причине, что "монополию" на них прочно захватил Немецкий орден.

Рассматривая формы адаптации орденов в новых для них условиях, автор начинает с об-

172

суждения задач, изначально стоявших при основании орденов в Святой земле. Главными среди них бы-ли: забота о крестоносцах и паломниках, война с неверными и отправление литургии в святых местах. Естественно, встает вопрос, насколько ордены, обосновавшиеся в Польше, отвечали этим изначальным задачам и какие элементы крестоносной идеологии и духовности сохранились у них после угасания движения крестовых походов. Исследование свидетельствует, что как носители и пропагандисты кре-стоносной идеологии ордены претерпели известную эволюцию. К XV-XVI вв. они утратили свой ры-царский характер, превратившись в ордены священников (так случилось и с Немецким орденом после краха его государства в Пруссии), а их монастыри стали местами хранения святых реликвий и поклоне-ния им. В то же время ордены развивают деятельность по насаждению в польских землях культа своих святых покровителей: Иоанна Крестителя - у иоаннитов, святой Агнессы и святого Матфея - у ордена Звезды и тд. Старнавская делает вывод, что деятельность орденов, направленная на пропаганду кресто-носной идеологии велась в Польше исключительно ради обретения правового статуса и обществен-ного признания. Впрочем, насаждаемые религиозные культы и обряды прошли строгий отбор: со-хранилось лишь то, что было востребовано попьской церковью (культ Страстей Господних, церковные торжества и т.п.).

Другим видом адаптации духовно-рыцарских орденов к новым для них условиям в Польше было уча-стие в войнах с язычниками в Восточной Прибалтике, что само по себе было следствием придания ста-туса крестовых походов военным действиям против славян и балтов. Пруссия стала тем регионом, в ко-тором активизировались ордены крестоносцев и где возникла острая конкуренция между ними (с. 181-203). Примером орденских стремлений явилась попытка цистерцианского монаха, епископа Христиана создать собственное владение на прусской земле. Она потерпела фиаско: войско епископа оказалось на-много слабее Немецкого ордена, которому удалось стать хозяином в регионе. Для других орденов уча-стие в прусских походах было эпизодическим.

В книге находят освещение и другие виды деятельности духовно-рыцарских орденов, ставшие основны-ми после угасания крестоносного движения: создание госпиталей и церковных приходов (с. 204-227). Ордены искали свою нишу в новых условиях, и некоторые настолько в этом преуспели, что смогли, ви-доизменившись, сохраниться до наших дней (иоаннит ы существуют ныне как Мальтийский орден). Ав-тор прослеживает процесс клерикализации орденов иоаннитов и тамплиеров, которые постепенно теряли присущий им рыцарский характер, еще не совсем утраченный ими в XIII-XIV вв. в Попьше (например, на границе Великой Польши и Бран-денбургской марки), а также во Франции и Венгрии. На то были политические причины: ордены имели свои комтурства, участвовапи в крестовых походах светских правителей, стояли на страже границ светских владений.

Разбирая типичную для духовно-рыцарских орденов деятельность?основание госпитапей, автор отме-чает, что и в этой области наблюдаются изменения. После прекращения крестоносного движения по-требность в заботе о паломниках исчезла, и ордены стали опекать бедных и убогих, вдов и сирот. Созда-вались лепрозории, странноприимные дома и школы. Возникли женские филиалы орденов. Впрочем, судя по данным источников, эта деятельность духовно-рыцарских орденов в Польше быстро угасла.

Основное применение духовно-рыцарские ордены обрели в приходах, что обеспечило им выживание в новых условиях, достигнутое ценой коренных преобразований, сблизивших их с белым духовенством и поставивших в зависимость от епископов. Адаптировавшиеся ордены не внесли в жизнь приходов ниче-го оригинального й нового.

В современной историографии крестовых походов имеются разные - оптимистические и пессимисти-ческие - точки зрения на значение этих походов для исторического развития средневековой Западной Европы. Вывод, завершающий монографию: хотя крестовые походы в Святую землю не оправдали воз-ложенных на них надежд (крестоносцам не удалось отвоевать ее у неверных), они все же привели к ощу-тимым социально-экономическим и культурным переменам в христианской Европе. Духовно-рыцарские ордены, возникшие на волне крестоносного движения, угасли вместе с последним. Однако е западноев-ропейском обществе они пользовались успехом, что и обеспечило им дальнейшее существование. По ходу истории они претерпели глубокие изменения, но сохранили свою специфику. Они шли на контакт с новым для них обществом, о чем свидетельствует их способность адаптироваться к его требованиям. Таким образом, модель духовно-рыцарского ордена, возникшего в условиях крестовых походов, сменилась моделью корпорации, действующей в интересах христианского общества.

Книга снабжена картами и таблицами, в которых обобщены историко-географические и хронологиче-ские данные, и иллюстрирована фотографиями церквей, некогда принадлежавших орденам и сохранив-шихся до наших дней.

В.И МАТУЗОВА

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

О формировании и применении в Красной армии заградотрядов

Деятельность заградительных отрядов в годы Великой Отечественной войны до сих пор не изучена. В советский период эта тема не вписывалась в идейно-политические рамки, но и в последующие годы серьезных работ по ней не было.

Официально считалось, что заградотряды стали создаваться после приказа И.В. Сталина - 227 от 28 июля "1942 г. в котором говорилось: "После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, око-ло десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказа-ли им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки само-вольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. И вот получается, что не-мецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели - защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель - покорить чужую страну, а наши войска, имеющие возвышенную цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражения.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует".

На основании этого приказа предусматривалось: сформировать "в пределах армии по 3-5 хорошо воо-руженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизий расстре-ливать на месте паникеров и трусов"

В приказе утверждалось, что заградительные отряды создаются по примеру немецкой армии. Данный вопрос нуждается в уточнении, Дело в том, что заградительные отряды широко применялись в Красной армии еще в 1941 году. 12 сентября 1941 г. Сталин издал директиву, в которой отмечал, что в советских стрелковых дивизиях имеется немало панических и прямо враждебных элементов, которые при первом же нажиме со стороны противника бросают оружие, начинают кричать: "Нас окружили!" и увлекают за собой остальных бойцов. В результате подобных действий отдельных военнослужащих вся дивизия об-ращается в бегство, бросает материальную часть, а потом одиночками начинает выходить из леса. Для предотвращения дао явления командующим фронтами предписывалось сформировать в каждой дивизии зафадительный отряд, численностью не менее батальона. Основной задачей этих специальных подразде-лений приказано было считать прямую помощь командному составу части в установлении твердой дис-циплины, предотвращении бегства военнослужащих вплоть до применения оружия2.

Это привело к огромным жертвам среди советских военнослужащих. Часто случалось, что во время боя кончались боеприпасы или выходило из строя оружие, и тогда солдатам оставалось - либо погибнуть безоружными, либо сдаться в плен, так как все пути вынужденного отхода перекрывались заградитель-ными отрядами.

Случалось, что эти отряды мешали армейским частям при маневрировании. Так, полковник в отставке М.Ф. Фролов вспоминал: "Под Краснодаром я был назначен командиром 1-го батальона, получил грузо-вые машины для личного состава и приказ срочно через станицу Некрасовскую выйти к Усть-Лабинской, заняв там оборону. Путь недалекий, всего километров 60, но при выезде с фронтовой полосы нас останавливает зафадотряд - старший лейтенант и человек 15 солдат.

Куда едете" - спрашивает старший лейтенант.

Я ему ответил.

У Вас есть документ, что Вы имеете право выехать с зоны боевых действий?

174

Документа никакого у меня не было.

Я не могу Вас пропустить.

Вы рискуете, - отвечаю я. - Я же не соглашусь с Вашим требованием, так как получил свой приказ.

Однако старший лейтенант продолжал упорствовать. Видя, что даром теряю время, я отдал приказ:

Командир пулеметной роты, открыть левые борта!

Борта тотчас же были открыты и на заградотряд с каждого грузовика уставились по два танковых пуле-мета "Максим".

Ну что" - спрашиваю я. - Дальше будем говорить?

Старший лейтенант, сообразив в чем дело, начал оправдываться:

Товарищ капитан, ну я же не знал...

Так вот, надо знать, где дезертиры, а где воинское подразделение. Убери своих.

И мы тронулись дальше"3.

Заградотряды, созданные до приказа - 227 применялись и в операции на Керченском полуострове. Один из них расстрелял два батальона пехоты 4. На протяжении войны заградотряды являлись неотъем-лемой частью советских штрафных подразделений, частей прорыва и применялись на наиболее важных участках обороны.

Заградотряд, как правило, состоял из одного батальона и придавался поротно каждой стрелковой диви-зии. Потери эти отряды несли сравнительно небольшие. Так, например, 4-ый отдельный заградотряд 52-й армии с 7 августа 1943 г. по 7 августа 1944 г. потерял 11 человек убитыми и 40 ранеными5. С конца 1942 г. в распоряжение заградотрядов начинают придаваться грузовики, танки и бронемашины. Они становятся мобильными. Это по-видимому было связано с тем, что Красная армия разворачивала насту-пательные действия. Начиная со Сталинградской битвы, танки заградителей должны были следовать за атакующей пехотой с целью недопущения ее сдачи врагу 6.

29 октября 1944 г. приказом Сталина - 0349 заградотряды были расформированы, а их личный состав направлен на пополнение стрелковых дивизий 7.

Немецкие же заградотряды располагались за не очень отличавшихся боеспособностью румынскими час-тями а, а в заключительный период войны, созданные из власовцев - и за немецкими частями. Загради-тельные отряды в немецкой армии не получили широкого распространения. Немецкое командование настаивало на скрупулезном разбирательстве каждого конкретного случая, когда возникали подозрения "что солдат перебежал к противнику"9.

Заградительные отряды применялись в Красной армии еще во время Гражданской войны. 12 августа 1919 г. с одобрения В.И. Ленина в частях 14-й армии, согласно директиве реввоенсовета армии, Л.Д. Троцкий организовал заградительные отряды. При этом он отмечал, что, прежде чем сформировать ку-лак против неприятеля, нужно иметь "хоть кулачок против разнузданности и шкурничества собственных частей" .0, поясняя при этом, что "нельзя армию строить без репрессивных мер. Нельзя вести массы лю-дей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. Надо ставить солдата между возмож-ной смертью впереди и неизбежной смертью позади"11.

В 1920 г. реввоенсовет Западного фронта издал приказ - 213, который положил начало официальному широкомасштабному использованию заградительных подразделений. В этом приказе утверждалось, что каждое крупное воинское соединение должно иметь за своею спиной хотя бы тонкую, но прочную сетку заградительных отрядов. Боец, пытающийся вырваться из под огня противника, должен быть силой возвращен в покинутые окопы, в противном спучае против дезертира можно применять такие меры воздействия, как пуля или штык12. Во время Кронштадтского мятежа одним из требований восставших моряков и солдат стало упразднение заградотрядов п. Во время советско-финской войны 1939-1940 гг. также применялись заградотряды - для повышения наступательного порыва советских частей

A.A. Черкасов, кандидат исторических наук, Санкт-Петербург

Примечания

1. Военно-исторический журнал (ВИЖ), 1988, Na 8, с. 74.

2. Россия, которую мы не знали, 1939-1993. Челябинск. 1995, с. 88.

3. Из интервью с М.Ф. Фроловым от 15.03.2001 г. - Личный архив автора.

4. Россия, которую мы не знали, с. 135.

5. ИЩЕНКО С.Г. "Я из заградотряда". - ВИЖ, 1988, "11,с61.

6. БИВОР Э. Сталинград. Смоленск. 1999, с. 107.

7. ВИЖ, 1988, "8, с. 80.

8. СЕМИРЯГА М.И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны, М. 2000, с. 440.

9. См. КРИКУНОВ В.П. Моральный крах вермахта. - ВИЖ. 1995, "3, с. 60.

10. ВОЛКОГОНОВ ДА Ленин. Полит, портрет. В 2-х кн. KH.1.M.1998, с. 359-360.

11. Цит. по: КУЗНЕЦОВ АА Награды: Энциклопедический путеводитель по истории российских наград. М. 1998, с. 353.

12. ИЩЕНКО С.Г. Ук. соч. с. 58.

13. ОКОРОКОВ A.B. Антисоветские воинские формирования в годы Великой Отечественной войны. М, 2000, с. 60.

. 14. СЕМИРЯГА М.И. Судьбы советских военнопленных. - Вопросы истории, 1995, - 4, с. 20.

Contents

The Political Archives of the Twentieth Century. Colonel P.R. Bermont-Avalov. Documents and Reminiscences. Articles: G.I. Shmelev. Nationalisation of Land in the Bolsheviks' Theoretical Schemes and in Reality. Historical Profiles: V.A. Iulin. Admiral Pavel Vassil'evich Chichagov. New Explorations on the History of the USSR. A.A. Iskenderov. The First Steps of the Soviet Power. Historical Publicistics. Zh.A. Medvedev. Stalin and The "Physicians' Case". New Materials. Publications: A.G. Shliapnikov. For Bread and Petroleum. Contributions: O.V. Gorbachev. Organised Migration from the Country of the Central Non-Black Soil Region, Late 1940s - 1960s. People. Facts. Events: S.E. Rudneva. The Provisional Government and Formation of the Pre-Parliament; G.P. Izmest'eva. Disputes in Russian Press of the 1860s on the Classical Education. Historiography. Reviews on Books: The Political Parties of Russia: History and Nowadays (by A.I. Utkin). V.l. Sokolov. A History of the Youth Movement in Russia (the USSR), Mid-19111 - 21,h Century (by V.K. Poddubny); P.A. Borozdina. The Life and Fate of Professor Il'a Nikolaevich Borozdin (by Iu.F. Ivanov); M. Starnawska. Miedzy Jerozolima. a -Lukowem: Zakony krzyzowe na ziemiach polskich w sredniowieczu (by V.l. Matuzova). Letters to the Editor. A.A. Cherkasov. On Formation and Use of the Counter-Flee Screen Detachments in the Red Army.