Журнал "Вопросы истории" "2 2003 / Часть I

СОДЕРЖАНИЕ

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА

Полковник П.Р. Бермонт-Авалов. Документы и воспомина-ния 3

СТАТЬИ

Г.И. Шмелев - Национализация земли в теоретических схе-мах большевиков и в реальности 31

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ

В.А. Юлин Адмирал Павел Васильевич Чичагов 50

НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ИСТОРИИ СССР

A.A. Искендеров - Первые шаги Советской власти 73

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА

Ж.А. Медведев - Сталин и "дело врачей". Новые материа-лы 99

ПУБЛИКАЦИИ

А.Г. Шляпников - За хлебом и нефтью 120

O.B. Горбачев - Организованная миграция из села Центрального Нечерноземья во второй половине 1940-х - 1960-е годы 138

ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ

СЕ. Руднева - Временное правительство и конструиро-вание Предпарламента 149

Г.П. Изместьева - Споры в российской печати 60-х годов XIX века о классическом образовании 157

ИСТОРИОГРАФИЯ

А.И. Уткин - Политические партии России: история и современность 165

В.К. Поддубный - В.И. Соколов. История молодежного движения России (СССР) со второй половины XIX до XXI века 168

Ю.Ф. Иванов - ПА. Бороздина. Жизнь и судьба про-фессора Ильи Николаевича Бороздина 169

В.И. Матузова - М. Старнавская. Между Иерусалимом и Луковом: духовно-рыцарские ордены на польских землях в эпоху Средневековья 171

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

A.A. Черкасов - О формировании и применении в Красной Армии заградотрядов 174

© Журнал "Вопросы истории", 2003

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА

Полковник П.Р. Бермонт-Авалов.

Документы и воспоминания

17. Донесение подпоручика Эбергардта Вермонту-Авалову

Берлин, 30 сентября 1919 года

Многоуважаемый господин полковник, сообщаю Вам, что известие о выступлении частей Вашей армии произвели 1 здесь большое впечатление. Стоявшие в оппозиции к Вам в настоящее время стали Вашими сторонниками. Всех тех лиц, которых мне приходится видеть, я совершенно перевел на Вашу сторону, и в настоящее время всеми признается Ваша власть, и это намного облегчит работу в вопросе финансиро-вания.

Над этим вопросом работают сейчас много новых лиц, и если все пойдет дальше так же удачно, то есть надежда на скорый результат.

Обращаюсь к Вам с секретным поручением от барона Н. Корфа. Барон Н. Корф является здесь осведо-мителем Морского агентства Колчака в Лондоне и два раза в неделю передает агентству в Лондон через Копенгаген все сведения, которые ему удается получить. Сведения эти передаются шифрованно через немецких курьеров в Копенгаген нейтральному лицу, а оттуда непосредственно в Мор[ское] агентство. Единственное лицо, которое эти сведения читает, это военный атташе Германии в Копенгагене и Мор[ское] агентство в Лондоне 2. За то, что сведения эти попадают в руки англичан, бар[он] Корф руча-ется. До настоящего времени б[арон] Корф получал сведения непосредственно от графа Гольца, и кроме гр[афа] Гольца и барона никто об этом не знал. В настоящее время ввиду того, что все, что находится в Курляндии, под Вашей властью и Вы являетесь единственным политическим диктатором всего района, бар[он] Корф просит передавать ему все сведения от Вас через меня. Барон просит, чтобы это осталось совершенной тайной, и со своей стороны обещает давать все сведения, исходящие непосредственно из кругов Антанты и германских, мне, для передачи Вам. Если Вы прикажете, то Ваши сведения будут не-изменно передаваться Колчаку. Необходимо два раза в неделю давать все сведения сюда через курьера, а обратным курьером я буду давать все сведения отсюда. Очень желательно, чтобы такие сведения со-ставлялись по Вашему приказанию походной канцелярией и направляли их два раза в неделю по моему адресу - Берлин, Аугсбургерстр. 43, Пансион Венцель, я буду передавать их барону, а от него получать все его сведения. Ввиду того, что у барона громадные связи здесь и в Копенгагене, он может дать нам весьма ценные сведения, мы же при его помощи будем

Продолжение. См. Вопросы истории, 2003, - 1.

иметь постоянную связь с Колчаком. Мне кажется, что предложение это весьма удачно, т[ак] к[ак] таким образом Вы сами будете диктовать то, что желаете чтобы было официально известно, и то, что должно быть известно только известным кругам, а информация Корфа будет основана не на слухах, а на реаль-ных фактах. Вы же будете иметь точные данные о всем, что Вас касается, из источника безусловно дос-товерного и хорошо осведомленного. Такую же связь можно наладить и с Деникиным.

Первое сведение бар[она] К|орфа] таково: по заявлению Союзной миссии, все ультиматумы по поводу вывода войск Гольца из Курляндии никаких последствий иметь не будут и созданы лишь для того, что-бы успокоить общественное мнение Англии и Франции. Вашу политику Антанта признает по отноше-нию к Латвии правильной, но боится влияния немцев. На все ультиматумы Антанты не следует обра-щать слишком большого внимания. Если, господин полковник, организацию такой связи Вы считаете правильной, то прошу Вашего распоряжения о том, чтобы таковые сводки посылались курьером лично два раза в неделю. Бар[он] Корф покорнейше просит Вас все доложенное считать личной тайной и его фамилии не упомянуть, так как это могло бы очень повредить ему в деле по добыванию сведений. Я лично считаю бар[она] Корфа человеком серьезным и с огромными связями, безусловно, германской ориентации и преданного нашему делу. Знаю я барона очень давно. Жду Ваших срочных приказаний.

Искренне преданный Вам подпоручик Эбергардт.

Копия

18. Донесение подпоручика Попова Бермонту-Авалову

Берлин, 1 октября 1919 года

В|есьма] секретно Господин полковник,

После долгого перерыва опять смею беспокоить Вас настоящим письмом.

Доношу, что вербовка добровольцев нами производится теперь в прежнем масштабе, несмотря на все внешние и внутренние препятствия. На днях германское правительство опять разослало по комендату-рам приказ не только "задерживать" вербовшиков русской армии, но и "арестовывать их на месте". Без-условно, комендатуры считаются с этим приказом постольку, поскольку это необходимо для официаль-ной отчетности. Кроме того, военнопленных сбивает русская военная миссия, отправляя их группами в Сибирь и на Дон.

В настоящее время для большей вербовки мы решили придать всему делу характер отправки военно-пленных на родину, т[о] е[сть] уроженцев Прибалтийского края. Комендатурам это дает повод для со-действия вербовке и для представления отчетности правительству.

Все внимание берлинского общества теперь обращено на Прибалтийский край, в частности - на корпус имени гр[афа] Келлера и на Железную дивизию. Умеренные и правые круги населения всецело на нашей стороне. Кричат против нас одни только спартакисты 3 и так называемые "независимые" 4. В последнее время усиленно ходят слухи о Вашем движении на Ригу, чему придают большое значение и, конечно, очень рады, полагая, что занятие Риги, [во-первых,] урежет крылья зарвавшимся "союзникам" и, во-вторых, проучит прибалтийских тупоумных шовинистов. Командира корпуса гр[афа) Келлера 5 при этом сравнивают с героем Италии Д'Аннунцио 6. Как говорят, германское правительство (за исключени-ем некоторых отдельных членов-жидов) очень сочувствует русско-германскому сближению и всячески старается отклонить требование союзников об очищении Курляндии от немецких войск.

В Берлине издается газета "Фрейгейт" - орган коммунистов, партии независимых; газета, безусловно, осведомленная и, по-видимому, имеет опытных агентов-сотрудников в рядах нашей армии и немецких войск. Не проходит дня, чтобы она не написала о жизни в Митаве, и притом с большой

4

подробностью; так, например, недавно она описывала расстрелы в Митаве, с указанием - как, где и когда они производятся. Необходимо нашей контрразведке серьезно обратить внимание на эту газету и на ее связь с Митавой.

В русских кругах под "шумок" передают об ужасной "инквизиции", существующей в корпусе имени графа Келлера, где людей расстреливают без суда и следствия, по одному слову какого-нибудь "ловча-ка" и политического интригана. Говорят, что сам командир всецело в руках этих "прихлебателей". Лю-дей в корпусе достаточно для образования солидной и боевой силы, но в большинстве случаев они сидят по штабам, которых якобы, по мнению авторов этих сплетен, больше 100. Если бы не немецкое влияние, то корпус "развалился'' бы давным давно.

Поход на Ригу немецкие и русские газеты в Берлине объясняют тем, что он вызван в целях самообороны от нападения латышских войск, и передают, что в 20 вер[стах] от Митавы (около Олая) произошло столкновение и с обеих сторон имеются "значительные" потери.

Подпоручик Попов князь Эрбэктэйский, обожатель своего дорогого командира и искренне и неподкупно ему преданный.

Копия

19. В.И. Гурко - неизвестному адресату

Берлин, 2 октября 1919 года Милостивый государь Константин Константинович 8, Письмо это Вам пе-редаст пор[учик] Алексей Пфель. Так как он в скором времени возвращается на юг России, в район, управляемый ген[ералом] Деникиным, то, полагаю, в Ваших интересах и в интересах русского дела в Прибалтике дать Пфелу возможность ознакомиться с положением вещей на месте и дать им настоящее освещение по его возвращении на юг России.

Письмо Ваше, переданное мне гр[афом] Паленом я получил, и ответ на него Вам сообщит лично устно сам гр[аф] Пален. Уважающий Вас Васил[ий] Гурко

Копия

20. Донесение начальника политического отдела Западной добровольческой армии Вермонту-Авалову

2 октября 1919 года

Секретно

Командующему Западной добровольческой армией.

1. Сейчас получил сведения из военного источника, что в Териоки (в Финляндии) выехали два предста-вителя Антанты для зондирования почвы к переговорам между Антантой и советск[им] правительст-вом]. Немецкие военные и политические круги возмущены двойственностью Антанты.

Но дело в том, что, по совершенно достоверным источникам, в Париже в сегодняшний момент Совет четырех 10 (Клемансо 11, Ллойд Джордж 12 и проч[ие]) совершенно растеряны и не знают, какую ли-нию политики принять по отношению к России. То ли идти с Колчаком и Деникиным, то ли с Лениным. Они, Совет четырех, чтобы "не потерять", играют на два фронта: одной рукой помогают Деникину, а другой Ленину. Кто выиграет - с тем Антанта и пойдет.

В настоящее время в Англии и Франции чрезвычайно встревожены развивающимся в них большевиз-мом. Поэтому внимание правительств всецело обращается на их внутренний фронт, и это до того силь-но, что Совет четырех очень недалеко от решения махнуть пока на Россию рукой. Я выразился сооб-щавшему мне эти факты так: такое конечное решение Антанты наилучшая помощь России. Армия пол-ковника Вермонта уверена, что недалеко то время, когда командующий наш, п[олковник] кн[язь1 Ава-лов-Вермонт, громко заявит всему миру: "Россия дня русских".

2. Из совершенно достоверного источника расшифровывается причина, в силу коей Швере и Гроссе ин-дустри 13 и банки не дали денег Берлинскому

совету. Солидный участник и непременный член упомянутых денежных источников заявил откровенно, что ведь надо же сознаться, что у банков и у индустрии главные капиталы в руках евреев. Они не против реставрации, но во всяком случае такой реставрации, за спиной которой не скрывается погромная про-грамма. При условии же, что они должны дать деньги совету или группе, которая представлена Дерюги-ным, Бельгардом 14 и Римским-Корсаковым 15, является очевидным, что их капиталы, они, евреи, пре-доставят в прямом назначении против себя же. Вот главная причина. Вторая - это то, что на Западном фронте, то есть на границах Франции, Бельгии и Голландии, сейчас такая идет вакханалия наживы по спекуляциям, о какой они не мечтали даже в военное время. В погоне за этой легкой и быстрой наживой они и бросили туда всю имеющуюся наличность. Ост-фронт 16 отошел на совершенно второй план.

3. Прибывший 30 сентября майор Кесслер сегодня будет у Носке ". Вчера Кесслер три часа говорил с Кноррингом в присутствии представителей сочувствующих нам кругов. Все, что он говорил Кноррингу - а следовательно и присутствовавшим немцам, носило очень для меня странный характер, а именно: Кесслер представлял в ярких красках положение в Курляндии катастрофическим. По его, Кесслера, мне-нию, лучшим выходом было бы отвести все войска на линию реки Дубиссы. И это после того, как весь Берлин ожидал со дня на день телеграммы о занятии русскими войсками Риги.

Говорили много о том, что довольствие войск продовольствием более чем не обеспечено. Силы же ла-тышей с эстонцами и большевиками столь серьезны, что не о наступлении нужно думать, а о спасении немецких и русских войск. Причем проводилась мысль, что, может быть, хорошо было бы русские части обеспечить переправкой к Деникину.

Я все это слышал не лично, а докладываю со слов барона Кнорринга. Когда я выругался, назвав Кессле-ра "паникером", барон Кнорринг заметил, что он этого бы не сказал, так как Кесслер производит впечат-ление очень обстоятельного офицера.

Что он скажет Носке и какие будут последствия - сообщу завтра. Впрочем, кроме того, Носке послан был в Митаву особый офицер. Фамилию его не помню. Он завтра должен быть здесь и подробно доло-жить Носке о всех положениях на Вашем фронте. От его доклада будет очень многое зависеть, ибо его доклад будет сообщен правительству. А все финансовые и торгово-промышленные сферы только и де-лают, что смотрят нежно в глаза правительства.

Копия

Подтверждение полномочий А К. Реммера

[После 2 октября 1919 года]

Секретно.

К делу. Чесноков - 06

Полномочие, выданное мною Андрею Константиновичу Реммеру, от 2 октября 1919 г. настоящим под-тверждается, и А.К. Реммеру предоставляются все предусмотренные в нем права по совершению сделок, заключению договоров и основанию учреждений - с безусловной обязательностью их в районе дейст-вий и влияния Западной добровольческой армии.

Командующий Западной добровольческой армии полковник

Копия

22. А.К. Реммер - Бермонту-Авалову

3 октября 1919 года

Дорогой Павел Рафаилович.

Сегодня у меня был директор банка. Дело, несмотря на гнусные интриги Энгельгардта, не потеряно. Не-обходимо срочно получить от Вас полномочия на подписание договора.

Марки почтовые и гербовые печатаются.

6

Сношения с американцами и Антантой мною установлены для того, чтобы быть совершенно в курсе всего, что там делается.

Ультиматум в исполнении Носке благодаря Кесслеру все-таки, благодаря уже принятым мною связям, не страшен Вам.

Образуйте немедленно правительство, но исключительно "демократическое".

Жду немедленно Ваших указаний и распоряжений. Здоровье мое улучшилось, как только получил от директора банка уверенность, что деньги Вы получите. Ваш А. Реммер.

С этим письмом едет к Вам американский колонель 18 которого Вы примите, согласно Вашей политике.

Копия

23. Циркуляр Бермонта-Авалова

3 октября [ 1919 года]

010 Циркулярно. В[есьма] секретно.

Начальникам штабов, н[ачальни]ку контрразведки армии и начальникам политического и агитационного отделов.

Ввиду того, что присутствие в штабах и отделах чинов, ранее служивших у большевиков, является опас-ным и рискованным, а также подрывает доверие частей к означенным учреждениям, приказываю всех чинов, находившихся ранее на службе у большевиков, постепенно откомандировать в строй.

Оставление вышеуказанных чинов в штабах и отделах допускается лишь под личной ответственностью начальников этих штабов и управлений со всеми последствиями, законами предусмотренными.

Латыши, находившиеся ранее на службе в латышской армии и учреждениях пр[авительст]ва Ульманиса ,9, должны рассматриваться как чины, служившие у большевиков.

Копия

24. Донесение начальника политического отдела Западной добровольческой армии Вермонту-Авалову

22. Отделение в Берлине, 4 октября 1919 года Секретно

Командующему Западной добровольческой армией.

Сегодня у меня опять был директор Ориент-банка20, который согласен открыть в районе армии частный торгово-промышленный банк с капиталом в 50 миллионов. Капитал идет в распоряжение Ваше как ко-мандующего армией. Сделку можно заключить, но нет от Вас полномочий, которые ожидаю.

Военно-политический совет закрыт, и всем немецким финансовым и политическим группам объявлено, что с Митавским фронтом они могут сноситься через наше отделение Политического отдела, которое обо всем немедленно будет доносить на благоусмотрение Вашего Превосходительства.

Сегодня мне представлялись барон Корф и барон Унгерн Штернберг2|, официальный представитель ар-мии Колчака, а также заведующий центральным для Европы Агенмор. Вступил с ним в полную связь для поддержания престижа Вашего и положения. Общее мнение таково, что было бы чрезвычайно для Вас выигрышно объявить поход на Москву и, взяв Двинск, идти на Смоленск по линии железной доро-ги; в таком случае Вам не нужно ни громоздкого обоза, ни большого количества лошадей и повозок.

У Смоленска Вы получите поддержку Деникина и ликвидируете конфликт с Юденичем. Дивизион оста-ется на месте и поддержит Ваше правительство, которое останется или в Риге, или в Двинске. Вам не нужно думать, что будет с правительством. Вам нужно думать о себе и Вашем дальнейшем победоносном наступлении. Остальное приложится. К моменту подхода Вашего к Смоленску, Вас Деникин безусловно поддержит всеми средствами.

7

Но, к моему глубокому сожалению, я решительно никаких указаний от Вашего Превосходительства ни по вопросу о банке, ни по вопросу о марках до сего времени не получил. Прошу срочных распоряжений. Ультиматум Антанты 22 сглаживается и, кажется, очень скоро совершенно сойдет на нет. Ждут занятия Вами Риги.

За начальника отделения А. Реммер.

Копия

25. Неизвестное лицо - Бермонту-Авалову

[5 октября 1919 года]

Дорогой Павло, спасибо еще большое за милые дни у Тебя, я страшно рад, что был там и воочию убе-дился, какая у вас постановка и какая работа и единодушие - диаметрально противоположное тому, что происходит здесь. Доехал хорошо, но утомительно: благодарю Протопопова за письмо, которое никогда не получил. Передам Карцеву посылки для Тебя, часть передай матери Мет - белье прими от нас, оно Тебе пригодится, хотя оно и весьма неважное, но лучшего у нас нет, а ведь Тебе белье нужно - но оно для Тебя - а не для раздачи, понял. Сам носи, а то отберу опять. Я очень беспокоюсь за то, что проис-ходит у вас там, все это может кончиться более чем плачевно благодаря нелепым и идиотским распоря-жениям здешнего правительства, столь недостойно боящегося Антанты - которой бояться нечего со-вершенно. Очень досадно, что Энгельгардт не приехал до сих пор, это признак скверный, а главное, это очень плохо, что дело и там и здесь принимает затяжной характер. Бискупский, ушедший наконец после провала с тем преступником, о котором я их всех предупреждал и с которым они за моей спиной вели переговоры23, обещал мне этого не делать, вновь бодрится, а это признак тоже плохой. Надо было ре-шительно и быстро действовать, как мы и предполагали и решили, и я не понимаю, что могло помешать всему этому.

Если Дурново приедет к Тебе и Ты ему дашь дело там или здесь, то в Твоих же интересах советую Тебе отстранить от всякого дела и не допускать ни к чему ротмистра Ал. Ал. Скрябина, это человек недобро-желательный и подвергнут сплетням нехорошим, я его здесь быстро раскусил и понял, и из меня ему не удалось ничто вытянуть, хотя он и старался это сделать - берегись его, он не наш, наоборот, причем злорадствует. Гижицкий тоже его знает. О Гижицком иногда подумывай, он хороший малый и не жалко о нем немного заботиться. Матери Мет дай возможность удрать, если Ты покинешь Митаву, а то она там погибнет, второй раз чудом не спасется, как первый раз. Я все-таки повторяю, будь осторожен с Твоим адъютантом Ле-ницким, там далеко не все благополучно, и Ты ради личных чувств можешь повредить делу страшно. Что касается Реммера, то я остался при своем мнении, что он ведет двойную, если не тройную игру, и он не Твой человек и это Ты еше несомненно испытаешь на себе, если не поверишь нам - Реммер ведет себя более чем странно, это человек опасный - имей это в виду и поверь мне, ведь мне ничего не надо и я Тебе все это пишу лишь из чувств дружбы и ради дела - это Ты знаешь, т[ак] ч[то] суди сам, прав ли я или нет - на карте много стоит и надо быть осторожным, но и решительным, и будь Ты таким и поверь, дело выиграет, а ведь это теперь все что надо.

Я все жду письмо Врангеля 24, чтобы сообщить ему о санитарном положении у нас. Сейчас здесь в ми-нистерстве сдвиг не в нашу пользу и мало надежды получить деньги, но я сделаю все что можно и Кон-радий Ост[ен]-Сак[ен] тоже старается вовсю.

Что касается Дурново, то я судить о нем не могу, видел его лишь раз, но, кажется, говорят, что он бала-лайка, из которой можно извлечь дурные звуки, и что он недурный инструмент в подходящих руках, но пальцы в рот я бы ему не положил, тем более, что лично убедился, насколько мало можно полагаться на его слова: он мне говорил определенно одно, а сделал другое - это мне не нравится, я, как Ты знаешь, люблю правду, тем не менее лучше его иметь в своем лагере, нежели в лагере противника.

8

6 октября 1919. Сейчас видел минутку Энгельгардта, слава Богу, что здешние известия преувеличены и неверны и дело так себе у Вас. Мне много и часто приходится сражаться с нелепыми слухами и сплет-нями, распространяемыми Твоими "друзьями" о Тебе и армии - не всегда легко бороться, в чем вино-ват Ты сам своей неосторожностью: надо быть осторожнее, имея на руках такое огромное дело вели-чайшей важности. Я совершенно поражен и не нахожу ни слов, ни объяснения тому, что Ты дал Реммеру столь широкую доверенность - разве Ты никому из нас не веришь и веришь лишь ему. Прав ли Ты ве-рить только ему. Думаю, что нет, знай, что у Тебя есть друзья бескорыстнее и более верные, чем он, и, когда Ты в этом убедишься, будет слишком поздно. Реммер человек, которому Ты не смеешь сильно доверяться - его деятельность здесь очень не ясна, наоборот - темна, и он может страшно повредить делу при такой самостоятельности - отвечать же за все будешь Ты. Ряд его шагов здесь совершенно недопустимы и неприемлемы - просто опасны, но Ты, очевидно, лишь осведомлен им о том, что ему удобно и угодно. При таких условиях, новое дело при новой постановке, с которым надо быть особенно осторожным и которое должно быть кристально чисто и вестись осторожно и совершенно честно - мо-жет погибнуть. Ведь сотрудники Реммера даже не осведомлены о его работе. Так нельзя. Я очень поль-щен и благодарен, что меня наметили в число здешних представителей, но при такой постановке, когда Реммер имеет полномочия и, видимо, мнит себя посланником делать что-то, работа полезная невозмож-на, можно только работать сообща и совершенно единодушно и совместно; я не могу участвовать при таких условиях, не хочу быть участником гибели дела - столь святого. Я с наслаждением, что Ты зна-ешь, помогаю Тебе во всем, но лишь когда я вижу цель и надеюсь на результат и пользу, а тут я боюсь просто. Поставь дело на правильную почву и точку: 3-4 лица представителями и общие полномочия, но не единоличные, Кнорринга председателем - и дело будет хорошо, а так невозможно - это у всех вызывает и подозрения и отрицательное отношение.

О себе я скажу, что уверен, что мог бы принести больше пользы, оставаясь в стороне, т. е. частным ли-цом по отношению Твоей армии, но будучи вместе с тем хорошо осведомлен обо всем, что делается у Тебя там. Я многих вижу и знаю, со мною немного считаются, знают, что я говорю правду и иду прямо к цели, и вот, будучи независимым, мне легче помогать - в совете же я по приглашению могу всегда принимать участие с правом совещательного голоса - что будет лучше и полезнее для дела. От предсе-дателя будет зависеть принимать меня на совещания и от Твоих представителей - осведомлять меня; приказы же прикажи выслать мне. Я ради Твоего дела отказался от частной службы, дававшей мне кой-какую монету - но совместить я это не могу, слишком занят. Меня смущает лишь одно во всем этом, это денежный вопрос: если с пользою действовать, то, конечно, мне надо чаще видеть разных лиц у себя и чаще бывать кое-где, а это связано с расходами, на что, как Ты знаешь, у меня средств нет - вот что плохо, а то можно многое иначе поставить и многое сделать, т[ак] к{ак] у меня связи во всех почти ми-нистерствах, но надо этих людей знать и видеть. Будь у Вас средства, то это было бы просто и для дела весьма полезно и необходимо: стоять официально в стороне и вместе с тем действовать - самое лучшее и полезное. Обдумай этот вопрос хорошенько и сообщи свое мнение и решение и переговори с Паленом об этом. Я буду ждать ответа от Тебя скорого. Палену передай, что их письмо отправляется в Одессу.

Итак, будь осторожнее и измени срочно положение здесь - поверь, что необходимо, обнимаю, Твой (подпись). По всей вероятности, Попов 25.

Копия

26. Приказание Западному добровольческому имени графа Келлера корпусу. - 01.Г. Митава. 6 октября 1919 года

1. Первый пластунский полк, 2-й пластунский полк, батарея Миль-де, батарея Ашехманова, искровая станция получают 6 октября продовольствие до 10 октября включительно.

9

2. Интендантству до 12 час. 7 октября нагрузить броневой поезд - 7 на Восточном вокзале продо-вольствием в количестве на 8 дней для 2-го пластунского полка и бронепоезда. 7 окт[ября] 2-му пла-стунскому полку принять охрану продовольствия в броневом поезде.

3. 8 октября] интендантству погрузить большую баржу продовольствием на 5 дней для 1-го и 3-го батальонов 1-го пластунского полка и батареи Мильде. Баржу отправить 9 окт[ября] с буксиром "Р". Заведование транспортом принять подпоручику Квитчау.

4. Утром 8 окт[ября] автоколонне нарядить в распоряжение продовольственного] транспорта 20 чело-век с 2 пулеметами для охраны.

5. 9 окт[ября] с баржи выдать довольствие следующим частям на 5 дней вперед: 3-му батальону 1-го полка с полубатареей Ашехманова в Маио-ренгоф, 1-му батальону 1-го полка с батареей Мильде в Усть-Двинске.

6. Продовольствие для 2-го батальона 1-го пластунского полка отправить в Олай и раздать там. Даль-нейшие приказания будут отданы дополнительно.

7. Кроме того, погрузить на баржу патроны и артиллерийские снаряды, которые будут раздаваться на местах разгрузки. Подробные указания на этот предмет последуют через тыловые команды батарей Ашехманова и Мильде.

8. Ввиду трудности доставки снарядов на фронт, требуется крайняя бережливость в их израсходова-нии. Не количество выстрелов, а точность стрельбы обещает успех. О количестве выпущенных и еще имеющихся снарядов и патронов доносить ежедневно в оперативный отдел. О недостатке донести забла-говременно.

9. Каждому солдату выдать 150 патронов; на каждый легкий пулемет выдать не менее 2000 патр[онов], на каждый тяжелый пулемет выдать не менее 4000 патр[онов], на каждое орудие выдать 200 снарядов.

10. 7 окт[ября] снять все телефонные провода, соединяющие роты с батальонами и батареи с диви-зиями. Начальнику связи корпуса распорядиться о снятии остальных проводов.

11. Соблюдать строгий порядок в обозах. При остановках оставлять путь свободным. Колоннам друг друга не перегонять. К обозу каждого батальона назначить энергичного офицера.

12. Больных и раненых 2-го батальона 1-го полка сдавать в санитарную колонну Железной дивизии. Раненых 1-го полка и 3-го батальона и батарей отправлять в Митаву на возвращающихся пароходах.

13. Батальонам и батареям ежедневно к 17 часам доносить о положении в оперативный отдел шт[аба] корпуса по телефону или радио. В донесениях сообщать: 1) О деятельности противника. 2) О деятельно-сти своих частей. 3) О потерях. 4) О расходах патронов и снарядов.

14. Пленных подробно допрашивать. Показания сообщать в оперативный отдел.

За начальника штаба полковник Григорьев.

Разослано: штаб армии 1, штаб корпуса 1, корпусному интенд[анту] 1, ком[анди]ру 1-го пласт[унского] п[олка] 1, к[оманди]ру 2-го пл[астунского] п[олка] 1, к[оманди]ру 1-й артиллерийской] див[изии] 1, н[ачальни]ку авто-кол[лонны] 1, н[ачальни]ку связи корпуса 1.

Копия

27. Приказ войскам Западной добровольческой армии - 04. Гор. Митава. [6] октября 1919 года Секрет-но. Карта: 1:100.000

1. Латыши и эстонцы продолжают сосредоточивать войска для наступления на Митаву. Они распола-гаются в следующих группах: в районе Кеккау и Олая, в районе имения Шварценгоф, фольварка Цен-ненгоф, имения Кальнцем; в приморских местечках Новый Бильдерингсгоф - Карлсбад обосновались выгнанные из нашего тылового расположения местные латышские комендатуры.

10

2. S октября частям корпуса имени графа Келлера перейти в контратаку совместно с верными нашими союзными войсками.

3. Группа "Балтенланд" переходит своим левым флангом через Гросс-Экау в наступление в направле-нии на Кеккау.

4. Железная дивизия и части 1-го Западного добровольческого имени гр[афа] Келлера корпуса зани-мают к 7 октября исходное для наступления положение в следующем порядке:

3-й пехЦотный] полк с 3-м артиллерийским] отделением и 4-м эскадроном занимают участок от Скрайде до лесничества] Миссе-Лель. 2-й пех[от-ный] полк с 2-м артиллерийским] отделением - на участок от Бирзоль до им[ения] Олай включительно.

1-й пех[отный] полк (без 2-го батальона с 1-м артиллерийским отделением) - на участок от имения Олай (включительно) до болота Леттенбрух (исключительно).

Саперный батал[ьон] занимает лесничество Кливенгоф. 2-й бат[альон] 1 -го пех[отного] полка с 2-м эс-кадроном располагаются вокруг имения Эрзель.

3-й бат[альон] 1-го пластунского полка с полубатареей Ашахманова с 1-м эскадр[оном] Железной диви-зии под командой майора Дойн[а] располагается в Шлампене. Батальон перевозится в Шлампен в ночь с 6 на 7 октября по железной дороге, 1-й эскадрон отправляется в Шлампен 6 октября ночью.

1 и 2-й бат[альоны] 1 -го пластунского полка и батар(ея] Мильде остаются на своих позициях в боевой готовности.

5. Батарея Притч остается на своей позиции, для ее прикрытия ей передаются пулеметы 2-й конно-артилл[ерийской] батареи.

6. 1-й бат[альон] 2-го пластунского полка остается в боевой готовности на своем месте.

7. 3-му бат[альону] 1 -го пластунского полка прикомандировать 4 кон-н[ых] ординарца из 1-го конно-го полка. Остальные конные офицеры и всадники 1-го конного полка передаются 7 октября утром 1-му батальону 2-го пластунского полка.

8. Атака произойдет 8 октября следующим образом:

а) 3-му пех[отному] полку собраться в 8 час. утра в направлении Плака-нен - Гранов - лесничество в лесу Пельпервальд.

б) 2-му пех[отному] полку участвовать правым флангом при наступлении 3-го пех[отного] полка через Веллероют в направлении Скрунда, левым флангом наступает на дер[евню] Олай, а пройдя с. Скрунда, поступает в распоряжение Железной дивизии.

в) [1]-й пех[отный] полк начинает атаку из северо-восточного угла леса между им[ением] Олай и боло-том Леттенбрух и наступает далее в направлении на лесничество] Лапе - им[ение] Гренгоф. Ближайшая цель наступления - достижение линии имение Шварценгоф - имение Беббербек.

г) 2-й бат[альон] 1-го пластунского полка с батареей Мильде направляется ровно в 7 час. утра от лесни-чества] Зельтинг на Ценненгоф, занимает его и продолжает наступление на Пенкенгоф, где вступает в связь с 1-м пехотным] полком, от которого и получает дальнейшие распоряжения.

д) Саперный батальон, начиная от лесничества] Кливенгоф, 2-й батальон] 1-го полка с 2-м эскадр[оном], начиная от им[ения] Эрзель, переходят в наступление на Кальнцем с таким расчетом, чтобы к 8 час. утра подойти к Кальнцему и занять его совместной атакой. После чего наступление продолжится безостано-вочно по дороге озера Бабит до им[ения] Финкенгоф, где эти части поступают в распоряжение 1-го пех[отного] полка.

е) 3-й бат(альон) 1-го пластунского полка с полубатареей Ашахманова и с эскадроном в 8 час. утра должны прибыть в Шлок и после очищения от неприятеля приморских поселков продолжают наступле-ние на Новый Бильдерлингс-гоф, обеспечивая фланг со стороны моря. По занятии указанных выше поселков 1-й эскадрон поступает в распоряжение 1-го пехотного полка, 1-й эскадрон и 3-й бат[альон] I -го пластунского полка поддерживают непрерывную связь.

ж) Броневой дивизион, 2-й бат[альон] 1-го пластунского полка, 3-й эск-[адрон], егерский батальон, стрелковая пулеметная команда фон Луц без 4-й роты находится в боевой готовности в 7 час. 45 мин. утра на Рижском шоссе головой колонны ус[адьба] Дальбинг в порядке, указанном выше, оставляя доро-гу свободной для проезда.

з) Броневой поезд 7 октября в 8 час. вечера прибывает на станц[ию] Ливен-Берзен и придается 1-му ба-тальону 20-го пластунского полка. Этот батальон вместе с бронепоездом должен 8 октября занять Ту-кум, поэтому он должен выступить заблаговременно, с таким расчетом, чтобы подойти к Ту-куму в 8 час. утра. Частям этим оставаться в Тукуме для обеспечения нашего левого фланга и производить раз-ведку в направлении на Тальсен.

9. Авиаотряду усиленного состава Железной дивизии с 8 часов утра 8 октября производить разведку в направлении Кеккау"Торенсберг" Рига и в направлении Кальнцем - Шлок - Новый Бильдерлингс-гоф. Летательные бомбометательные аппараты и аэропланы, передаваемые пехоте, с 8 час. утра начина-ют атаку неприятельских войск, двигающихся по Рижскому шоссе и по дорогам из Ценненгофа на им[ение] Баббербек и из им[ения] Пинкенгоф на Ригу.

Обратить особое внимание на то, чтобы пехотные части давали бы сигналы белыми ракетами для указа-ния своего местонахождения. -

10. Когда неприятель будет опрокинут, 2-й батальон 1-го пластунского полка и 3-й пех[отный] полк немедленно продолжают наступление до Двины.

1-й бат[альон] 1-го пластунского полка исполняет приказания командира 3-го пех[отного] полка и дол-жен занять мосты через р[еку] Двину, 3-й пех[отный] полк удерживает Торенсберг и производит развед-ку на севере до установления связи с 1-м пех[отным] полком, а к югу - до установления связи с немец-ким легионом.

11. 1-й пех[отный] полк с подчиненными ему частями по достижении р[еки] Двины занимает участок от Кипенгольма до устья. 2 бат[альон] 1-го пластунского полка будет направлен в Усть-Двинск.

12. Санитарной колонне Железной дивизии в 8 час. утра 8 октября быть в д[еревне] Скуйе.

13. Штаб Железной дивизии 8 октября в 8 час. утра прибывает на Рижское шоссе и затем направляет-ся к Олаю.

14. Я буду находиться в г[ороде] Митава, а впоследствии перееду в им[ение] Олай.

Командующий армией полковник Авалов.

Начальник штаба полковник Чесноков.

Приказ отпечатан в 8 экземплярях.

Приказ разослан в ... час. 6 октября.

Копия

28. Неизвестное лицо ("старый друг") - Бермонту-Авалову

7 октября 1919 года

Дорогой Павло. В дополнение к моему письму считаю нужным и настоятельно необходимым высказать Тебе свои опасения и удивление по поводу деятельности Реммера и данных ему Тобою широких полно-мочий. Все это опять не единообразие - а именно это нам надо, чтобы работать заодно с вашим или, вернее, нашим правительством в Митаве. Если теперь будут правительством назначены представители его сюда, то немыслимо же, чтобы с отдельными полномочиями от Тебя действовал бы Реммер т[аким] о[бра-зом], что его работа весьма неясна и, скажу, страшна. Называть себя Пота-шиком 26 и жить со-вершенно невероятно широко и т. д. - вызывает подозрения, и кроме того, никто не знает, какие обяза-тельства он дает и насколько они приемлемы и исполнимы для Вас там. Выходит опять то, что было и что удалось ликвидировать, наконец, и к счастью. Немыслима такая работа, я не сторонник ликвидации Реммера, но категорически настаиваю, чтобы пред

ставители здесь были бы назначены правительством и чтобы их работа была бы обшей и никаких от-дельных лиц с полномочиями не было бы, а то дело опять не пойдет. Невозможно иметь нескольких хо-зяев одного дела: две няньки, а ребенок расшибает себе башку - так будет и здесь, что несомненно, и так и знай, и, имея в виду лишь пользу дела, переговори с Паленом и действуй сообща: невозможно иметь неизвестного правительству посланника "Превосходительство" с адским шиком и т. п. который не в полном контакте с местной властью. Я надеюсь, что Ты с этим согласишься и уступишь. Ведь Ты знаешь, что хотим мы все лишь благо дела и Твое, а не личной выгоды, почему и должен так оценивать наши советы и, скажу громко, требования к Тебе, как у власти стоящего и не имеющего право играть и рисковать этой властью, когда от этого столько зависит: тут личности и личные интересы должны быть в стороне.

Я убедительно Тебя прошу и настаиваю, если не хочешь губить святое дело, послушайся меня, и дейст-вуй осторожно, и берегись тех, о которых Тебе пишут Твои верные друзья. Ты многого не знаешь и не можешь знать, и описать все трудно - но верь мне, Тебя и дело не хотим губить, а наоборот, всячески готовы его поддержать и помочь; не мешай же нам и не порть дело из-за личных видов и симпатий, тут все должно отпасть: только Россия и ее благо - этого мы все хотим, об этом мечтаем мы все. Я очень надеюсь и уверен, что Ты, обдумав положение, сделаешь то, что надо - Ты слишком умен, чтобы не схватить мысли и понять положение и чтобы желать гибели столь великого Тобою созданного дела.

Ну, Господь с Тобою, обнимаю Тебя.

Твой старый друг (подпись) 27.

Копия

29. Доклад начальника политического отдела Западной добровольческой армии Бермонту-Авалову Сек-ретно

31.8 октября 1919 года

Имею честь продолжить вчерашний мой доклад. По вопросу, как относится правительство полковника Авалова-Вермонта к Германии вообще и к войскам генерала графа Гольца, я ответил, что, само собою [разумеется,] правительство полковника Авалова-Вермонта будет смотреть такими же глазами, какими смотрел и будет смотреть сам полковник. Полковник же всегда заявлял, что того считает истинными друзьями России, кто ей в действительности помогает. Раз Германия дает средства для борьбы с боль-шевиками, может ли полковник Авалов-Вермонт и его правительство отказаться оттого, что в настоя-щую минуту России наиболее необходимо. Соглядатаи Антанты тотчас же поторопились засвидетельст-вовать, что, раз командующий стал на точку зрения европейской ориентации в вопросах внутренней и внешней политихи, все симпатии миссии всегда будут на стороне нашей.

Вчера в 2 часа дня ко мне заявился представитель американской объединенной прессы 28. Начал с того, что вот-де появилось сообщение об образовании Временного правительства западной России. Просит разрешения узнать подробности этого, чреватого последствиями, события. Я ответил, что официально мне об этом факте ничего решительно не известно, но что и мне стали известны слухи, что в Митаве якобы Временное русское правительство сформировано; далее я сообщил все то, что говорил ранее это-го англичанам. Американец в восторге, что, наконец, вопрос импорта и экспорта, благодаря присутст-вию власти, возможен к разрешению. Американец обещал сообщить во всю американскую прессу, с це-лью привлечения не только симпатий на нашу сторону, но и реальной поддержки. Обещал в ближайшее же время сообщить, как могут реально пойти нам навстречу консорциумы американских банков. Я кате-горически указал, что правительство Вашего Превосходительства довольно богато уже по тому одному, что в его ведении сейчас находится сырье в очень значительных количествах, а сырье - наилучшая ва-люта.

13

2. Вопрос об учреждении банка налаживается тем, что вместо германских марок Ориент-банк вносит ост-рубли 29. Кроме того, ввиду предложенного бароном Энгельгардтом его устава банка мы решили объединить уже намеченный нами план и структуру с пожеланиями и уставом барона Эн-гельгардта. Во всяком случае вопрос о внесении этим банком денег принципиально решен. Впредь же до этого для об-легчения задачи барона Энгельгар-дта по вопросу об армейских деньгах я заручился контрактом с неус-тойкой, что к 23 октября мой контрагент по отпечатании марок и гербовых знаков вносит таковых шесть миллионов. Я, получив этот контракт, копию которого завтра представлю Вашему Превосходительству, сейчас же сообщил это барону Энгельгардту, дабы последний мог сообразно сему действовать в его фи-нансовых и других областях.

Генерал Малькольм, начальник английской миссии, поехал в Лондон, где настоятельно желает прово-дить мысль, чтобы со стороны Антанты не чинилось бы препятствия к созданию Западного противо-большевистского фронта, даже при условии, что в войска фронта войдут немецкие солдаты. Настроения в антантских кругах таковы, что там сейчас совершенно растерялись по этому вопросу. Во всяком слу-чае считаю необходимым доложить, что вчера я устроил маленький обед, к которому пригласил Шва-бахера от военной группы, фон Бартельса от министерства иностранных дел и затем баронов Кнорринга, Энгельгардта, фон Брауна, от капиталистов господина Гоца (того самого, который печатает мне марки), капитана Непорожного и директора Ориент-банка. После предложенного прекрасного меню и вина я расположил всех к интимной беседе, в которой яркой нитью проходило от Бартельса и Швабахера, что западный русский фронт призван сыграть колоссальное значение и в деле борьбы с большевиками и в деле создания германо-русского союза. Все приветствовали образование, наконец, Вашим Превосходительством правительства, и, таким образом, есть с кем разговаривать.

Здесь определенно убеждены, что само собою разумеется, что ни один солдат из Курляндии не уйдет и весь этот злополучный ультиматум в конце концов пойдет по пути брестских требований.

Определенно могу сегодня засвидетельствовать, что еще никогда Западный фронт и его командующий полковник Авалов-Бермонт не приковывали к себе того внимания не только в Германии, но и вообще в Европе, как по опубликовании частных известий о сформировании Западного русского Временного пра-вительства.

В русских кружках - полное поражение Ваших противников, и те, которые еще вчера ругали вас, сего-дня лебезят и корчатся в судорогах, опасаясь, что их прошлая деятельность закроет им доступ к Прави-тельственному пирогу, по их понятиям.

Я уже доносил Вашему Превосходительству об участи распущенного Берлинского совета. Бывшие чле-ны его готовы ныне поступить на службу к Вам, какое бы место Вы им ни предоставили бы. Генерал Бискупский один оказался приличнее остальных. Он по крайней мере определенно заявил, что "раз по-бедил полковник Вермонт - ему и книги в руки. Очевидно, это действительно человек, которого давно следовало поставить во главе всего дела, а мы только ему мешали".

Действительные виновники всех тормозов Вам очень скоро приедут в Митаву к Вам на поклон.

Из имевшихся в моем распоряжении в Берлине средств мною выдано было, согласно приложенного рас-чета, всего 27 550 марок. Само собою разумеется, я доношу это не на предмет возврата этих денег мне, а на предмет отчета Вашему Превосходительству о суммах, которые я израсходовал не по отпускам от армии, а из средств чрезвычайных. Из этих же чрезвычайных средств мною сделано полное оборудова-ние берлинского отделения политического представительства Вашей армии.

Сегодня я послал Вашему Превосходительству телеграмму о том, что почтовые марки и гербовые знаки оплаты печатаются. Для установления стро-

14

гого контроля в литографии за количеством ежедневно выпускаемых знаков

мне пришлось привлечь четырех надежных людей, а именно: Гуаданини, фон Брауна, Гейства и Собо-левского. Но этих людей недостаточно, так как контроль должен заключаться не только в простом при-сутствии в литографии, но и в подсчете, пересчете и дежурстве за рабочими у машин. К 25 октября бу-дут представлены Вашему Превосходительству 6 миллионов марок, каковое количество поможет барону Энгельгардту более чем существенно. Затем 5 ноября, и все остальные - 15 ноября.

Чрезвычайно важным считаю доложить совершенно секретно, что эта же литография берется выполнить остальной наш заказ, о котором хлопотал все время Черемисинов. Дело в том, что бумага, которую дос-тает Черемиси-нов, совершенно не соответствует назначению. Я нарочито прилагаю при этом его бума-гу. С такими средствами можно лишь провалить дело. Между тем мне удалось достать бумагу и лито-графию. Жалко будет, если Черемисинов накупит разного хлама и дело не пойдет. Во всяком случае се-годня выяснился совершенно ясно вопрос банка 30 и в воскресенье я вместе с директором имею выехать к Вашему Превосходительству с контрактом и деньгами.

Если мне будет разрешено провести план относительно бумаги, прошу срочно с обратной почтой при-слать указания.

Очень прошу для выполнения контроля разрешить поручику Крестину с обратным же поездом ехать в Берлин, и он тоже будет сидеть в литографии, так как там должны находиться совершенно надежные люди. Ведь можно в такую историю влипнуть, какую и не ожидаешь, т[о] е[сть] почтовые и гербовые марки чтобы не появились у кого-либо постороннего.

Кроме того, надо иметь людей, с которыми этот товар можно было бы частями переправлять в Митаву, так как это же большие суммы. Сегодня большой день в рейхстаге, где спартакисты-независимые будут выступать с разоблачениями по поводу реакционной группы русских, создавших правительство запад-ной России и желавшей на реакцию получить от американцев 300 миллионов. Это все, оказывается, бы-ло подстроено группой независимых во главе с Гаазе 31, которого вчера в Берлине ранил тремя пулями неизвестный. Все это "Фрейгейт", орган спартакистов, перевалил на голову Бис-купского. Пошла злая катавасия, которая сегодня в рейхстаге примет форму нападения на правительство, допускающее вер-бовку в Берлине белой гвардии. Нами приняты все меры к ликвидации, подробности которой завтра до-ложу.

Вашего Превосходительства покорнейший слуга и искренне преданный А. Реммер

Копия

30. Вермонт-Авалов - Юденичу

8 октября 1919 года

Сегодня латышская и эстонская части, угрожая мне, начали переходить демаркационную линию и выну-дили меня дать им отпор, я для обеспечения своей базы занимаю линию Двина и иду на фронт на соеди-нение с Северной армией.

Копия

31. Телеграмма Вермонта-Авалова Деникину

8 октября 1919 года

Командующему всеми военными силами на юге России генерал-лейтенанту Деникину.

Доношу Вашему Превосходительству, что я только что послал за границу представителям союзных с Россией держав телеграмму следующего содержания:

Представителям союзных с Россией держав.

21 сего сентября я, в качестве командующего находящимися в западной России военными русскими си-лами, формированными для действия против

15

большевиков, приступил к восстановлению порядка и мер безопасности в здешнем крае.

По сему поводу я вошел в соглашение с высшим начальником здесь находящихся германских войск, согласно которому я гарантировал постепенный отход этих войск и безопасность их эвакуации в Герма-нию.

Для того, чтобы выйти из хаотического состояния, в котором находится как управление, так и самый край, ныне занимаемый командуемыми мною войсками, я назначил при себе Совет управления и препо-дал ему указание выработать временное управление и подготовить базу для либеральных преобразований по демократическим принципам и желаниям населения.

К моему глубокому сожалению, Временное латышское правительство в это время стало собирать значи-тельные латышские и даже эстонские силы на границах моего военного расположения, нарушая демар-кационную линию и вызывая целый ряд столкновений тотчас после того, когда мною командуемые час-ти заменили германские войска.

Я дал приказание всем выставленным мною заставам не предпринимать никаких действий против ла-тышско-эстонских войск, даже несмотря на их постоянные провокации, но последние учли этот способ моих действий за слабость и предприняли ряд наступлений на мои позиции. Я был вынужден предпри-нять ряд мер, которые гарантировали бы нашу военную безопасность, и занять новую демаркационную линию, которая позволила бы мне начать военные действия против врага нашей Родины - большевиков с необходимым успехом.

Я позволяю себе надеяться, что союзные с Россией державы пожелают, согласно договорам, соединяю-щим их с нашей Родиной, поддержать мои усилия и облегчить свободу действий моих войск.

Командующий Западной добровольческой армией полковник Авалов-Бермонт.

Скрепил: председатель Совета управления западной России сенатор граф Пален.

Управляющий делами Совета Зимин".

Командующий Западной Добровольческой армией полковник Авалов.

Копия

32. Доклад штабс-капитана Таракус-Таракузио Бермонту-Авалову

29. Митава. 9 октября 1919 года

Доклад штаб-офицера для поручений при командующем Западной армией.

12 сентября 1919 года, г. Митава

Ознакомившись с проектом г|осподи]на Недры и обменявшись по этому поводу мнением с юристами, докладываю:

Казенные имения, леса, здания и городские казенные земельные участки не могут рассматриваться как частная собственность и всегда принадлежат и находятся в ведении правительства данной территории. Поэтому возникает два положения:

1. Если признается существующее правление Латвии и его органа власти, то все вышеуказанное имуще-ство Российского государства не может не принадлежать правительству Латвии, без которого оно суще-ствовать не может.

Только кабинетские земли, краснокрестное имущество, церковное, земли и имущества частных пред-приятий и лиц считаются "имуществом, принадлежащим собственникам".

2. Если смотреть на правительство Латвии, вследствие непризнания его пока конференцией держав Со-гласия, как на узурпаторов власти, то означенное казенное имущество можно требовать передать в веде-ние русских властей, причем нет сомнения, что правительство Латвии откажется от исполнения озна-ченного требования, как в корне подрывающего его существование, почему придется свое требование поддержать военной силой.

16

Полковник Чесноков.

Командующему всеми военными силами Латвии и Литвы.

Копия

33. Приказ Юденича вооруженным силам Северо-Западного фронта

9 октября 1919 года

В г. Митаву из Ревеля.

Полковнику Бермонт(у) (копия полковнику Вырголичу)

Содержание: приказ Главнокомандующего всеми вооруженными силами Северо-Западного фронта от 9 октября 1919 года.

Ввиду того, что полковник Вермонт не выполнил к указанному ему сроку ни одного из моих приказов и, по полученным сведениям, даже начал военные действия против латышских войск, объявляю его измен-ником Родины и исключаю его и стоящие под его командованием войска из состава Северо-Западного фронта.

Всех оставшихся верными долгу офицеров и добровольцев приказываю немедленно подчинить старше-му из них, который при поддержке английской миссии должен принять все меры для скорейшей отправ-ки их на соединение с Северо-западной армией.

Генерал от инфантерии Юденич

Копия

34. Русская миссия Красного Креста для помощи русским военнопленным в Германии 32

558, 9 октября 1919 года

Берлин, Уландстр. - 156.

Милостивый государь Павел Рафаилович.

В ответ на письмо Ваше от 30 минувшего сентября сообщаю, что миссия Российского общества Красно-го Креста в Берлине, в настоящее время сама крайне стесненная в денежных средствах, к глубокому со-жалению, лишена возможности оказать Вам материальное содействие для приобретения необходимого русской армии медицинского имущества. Тяжелое санитарное со*~ стояние действующих в Прибалтий-ском крае русских армий и местного населения было уже нам известно от уполномоченного Российско-го] общества] Кр[асного] Креста в г[ороде] Риге A.A. Римского-Корсакова, обращавшегося к нам с хода-тайством о поддержке, удовлетворить которое мы также не были в состоянии.

Если миссии Российского] о[бщества] Кр[асного] Креста удастся получить хотя бы часть находившихся в распоряжении большевистского Красного] Креста денег, на которые был в прошлом году наложен арест и о получении которых миссия давно ведет переговоры с германским правительством, - я, разу-меется, почту своим долгом немедленно собственной властью оказать санитарному делу в Прибалтий-ском крае посильную помощь.

Пока же вынужден ограничиться представлением всей переписки по данному вопросу председателю Российского общества Красного Креста за границей г-ну Ключникову 33, прося его со своей стороны помочь, чем возможно, русскому делу.

Прошу Вас, милостивый государь, принять уверения в совершенном моем уважении и преданности.

Уважающий Вас барон Врангель.

Копия

35. Вариант ответа 34 Бермонта-Авалова на приказ Юденича - 04. 10 октября 1919 года

Ревель, генералу Юденичу

Контрнаступление на латышские и эстонские войска предпринято мною, дабы не поставить мою армию в положение, в которое вы поставили Северную армию, не обеспечив ее тыла.

17

За предыдущими приказами Вашими следовали разъяснения через офицеров от Вас об необязательности этих приказов для меня, так как Вы не являетесь полным хозяином Ваших действий. В таком смысле я понимаю и последнее.

Дальнейшими операциями надеюсь принести пользу не только Родине, но и Северной армии.

В достоверность выдвигаемых Вами чудовищных обвинений я не могу верить, так как в то же время, когда Ваша армия находится в условиях, невыносимо тяжелых для русской гордости, моя армия занима-ет в Курляндии должное место и в прежнем величии поднимает русский флаг.

Полковник Авалов.

Копия

36. В.Д. Швабах - Бермонту-Авалову

Берлин, 10 октября 1919 года Вашему Превосходительству как главнокомандующему Западной русской армией приношу мои сердечные поздравления к созыву Совета управления западной России и присово-купляю к этому надежду, что соединенными силами войск, находящихся в Прибалтийском крае, под Вашим отличным командованием, удастся разбить общего врага, большевиков, которые вместе с тем являются и врагами всего цивилизованного мира, и тем проложить дорогу к возрождению России.

С выражением искреннейшего уважения преданный Вашему Превосходительству В. Д. Швабах

Копия

37. Неизвестное лицо - Бермонту-Авалову

10 октября 1919 года

Князю Авалову, полковнику Бермонт[у], командующему русской Западной армией.

Ваше Сиятельство знает, с каким особенным вниманием я следил за ходом формирования корпуса име-ни графа Келлер[а]. Я знаю, с каким усердием Ваше Сиятельство принялись за обучение созданного Ва-ми лично корпуса, знаю, как Вы сумели поднять дисциплину в Вашем вновь созданном отряде и сни-скать доверие Ваших подданных. >

С большим умением провели Вы взятую на себя задачу через все водовороты политики и занимаете те-перь выдающееся положение как командующий русской Западной армией.

Я поздравляю Ваше Сиятельство с успехом русской Западной армии в последних боях. В первый раз за более чем сто лет сражались тут русские и германские войска бок о бок, и я с особой радостью передаю Вашему Сиятельству о слышанных мною похвалах молодым русским отрядам.

Да дарует Господь и дальше Вашему правому делу полную победу на благо Вашего Отечества и борьбе против большевизма на благословение всего культурного мира. 35

Копия

38. Неизвестное лицо ("старый друг") - Бермонту-Авалову

11 октября 1919 года

Дорогой Павлик, хочу через Энгельгардта поздравить Тебя с успехом, дай Бог и дальнейшего в этом святом деле. Надеюсь, что удастся здесь скоро опять завоевать доверие, что трудно после всех проис-шедших здесь мерзопа-костей, и газетной травли, и разоблачений деятельности героев-патриотов Бис-купского, Дерюгина, Дурново и др. все они оказались поганцами основательными. Ты видишь, я был прав, говоря Тебе о них. О Дурново я писал в последнем письме, но беру все назад, он после всего, что сделал, совершенно недостоин служить в чистой организации, его нельзя допускать и близко. О Бискуп-ском и говорить нечего, если бы он приехал к Тебе с повинной, то

18

его место у стены или на дереве - слишком много он вредил русскому делу и потерял своим словом свою честь бесповоротно.

К сожалению, трудно в печати опровергнуть всю мерзость и этим выяснить, что Западное правительст-во, сделавшее столько мерзостей, шуму и вреда, не должно быть смешано с нынешним и что Вы там не причастны, - а невозможно категорически выступить благодаря тому, что у Бискупского на руках Твоя же бумага с просьбой образовать правительство, а он, несомненно, воспользуется - вот Ты и видишь, как опасна такая бумага, и доверенности, и полномочия - о чем я Тебе уже писал: это делать нельзя, слишком опасно для дела, поверь мне, ведь теперь Ты видишь сам, что'я прав, нельзя дробиться, необ-ходимо единство действий.

Энгельгардт убеждал меня переехать к Вам работать, но ведь это сложно, как бы я этого ни желал - ведь семья должна оставаться здесь и на два дома жить слишком дорого для меня, бросив здесь службу. Мне это очень грустно, т[ак] к[ак] в "России" давно хочется служить и работать. Я очень надеюсь, одна-ко, что и здесь пока мне удастся помочь Вам так или иначе, если меня пригласят к делу будущие пред-ставители правительства, но и тут вопрос тесно связан с монетой, - но зло в том, что, не будучи в со-стоянии видеть у себя, надо и бывать где следует, а это необходимо, чтобы работать и влиять с успехом, это Ты поймешь.

Не найдешь ли Ты возможным и нужным подумать о тех, которые здесь работают - и работают очень усиленно и хорошо, как Карцев, и произвести в следующий чин. Карцов молод, но работает честно, пре-данно и много, и его поощрить Ты должен - подумай вообще о здешних работниках, положение кото-рых весьма тяжелое и работа сложная и неблагодарная, но незаметная, а Ты и правительство по военной и гражданской отраслям можете и должны поощрить своих верных сотрудников тем или иным способом - это и в Твоем духе, я это знаю. Интересно, как дела дальше пойдут - дай Господь Вам успеха и бла-гополучия.

Пока всего доброго, крепко обнимаю Тебя. Твой друг (подпись)36. Прикажи Глумецкому, этой свинье, написать мне. P.S. Убеждаю Тебя подписываться всегда одинаково, а то в газетах глумятся про то, что то Вермонт, то Авилов, то Авалов-Вермонт, не надо им давать поводов и темы для глумлений - ведь прес-са г... изрядное.

Копия

% 39. Неизвестное лицо ("старый друг") - Бермонту-Авалову

Уландштр[ассе], Шарлоттенбург. 14 октября 1919 года Дорогой Павлик, дал Энгельгардту уже одно письмо для Тебя, но хочу еще кое-что Тебе высказать по-дружески и просить Тебя по-дружески кое о чем. Меня Энгельгардт усиленно уговаривал немедленно ехать в Митаву, и занять должность по его ми-нистерству, и стать во главе отдела таможенного, чтобы наладить дело - это предложение весьма лест-ное и даже материально обеспеченное, т[ак] к[ак] я мог бы оставить семью здесь, которую я бы все рав-но не взял бы сейчас с собою, но целый рад вопросов и дел здесь меня задерживают, и положительно ехать сейчас было бы для меня убийственно. Я мог бы получить на месяц отпуск и ехать к Вам с тем, чтобы затем вернуться, и меня заменит здесь сын моего начальника А.Ф. Гамма, но Ты поймешь, что хотя я юридически и мог бы вернуться, но нравственно нет, т[ак] к[ак] согнать с места сына начальника отозвалось бы на отношениях - это ясно, не правда ли. Меня ужасно тянет туда, но если бы, не дай Бог, дело не окрепло, то я остался бы с семьей на улице, и Ты поймешь меня, что я этого не хочу рискнуть v. У меня была иная идея и иное желание: Ты мне тогда мило и по-дружески предложил в штабе долж-ность по гражданской части, да если дело наше, даст Бог, окрепнет и разовьется, то будет много мест по моей специальности - по администрации (а таможенное дело я совершенно не знаю), и тогда была бы возможность там Вам помогать, теперь мне кажется, что я мог бы здесь приносить еще много пользы благодаря своим знаком-

19

ствам и связям и службе в русском комитете и консульстве, и было бы для дела лучше пока быть здесь. Я бы мечтал вот о чем, быть бы причислен либо к правительству, либо к твоему штабу или Тебе с отко-мандированием, вернее, оставленным в Берлине, здесь бы многие этого не знали и считались бы со мною больше, чем со служащими. Представитель же здесь Кнорринг или кто иной мог бы меня исполь-зовать, и ежедневно от 3 час. я был бы к услугам, я же звал бы его к себе, когда надо, и бывал бы где надо, и влиял бы, и направлял бы. Ты же имел бы верного человека, готового защищать твои интересы и их отстаивать, и жена моя тоже имела бы возможность проявить свои отношения к тебе и нашему делу. Ты бы меня зачислил, с производством в приличный чин, т. к. у немцев это очень важно - а ведь я имею права, т[ак] к(ак] ордена Анны II и Владимир 4-й степени были подписаны Государем и пожало-ваны, проклятая революция помешала их получить, а поэтому я с [ 19] 17 года с весны получал бы чин вдвойне и был бы в 1920 году действительным] статск[им] советником], а там можно всегда, за особо выдающие заслуги и т.п. в исключительно тяжелое время и т. д. произвести бы в статские советники]. Это и Ты, и правительство в полном праве сделать, а это адски действует на немцев, которые падки на это.

Я бы здесь работал для Вас И, если бы видел, что здесь все идет хорошо и там нужен люд, перебрался бы сюда. Я бы мог приезжать к тебе с докладами и т.д. здесь я бы часть своего жалования отдал бы сы-ну Гамма, который бы помогал мне, но, конечно, ты должен был бы ассигновать мне кое-что на предста-вительство, т[о] е[сть] чтобы я мог звать к себе и бывать кое-где, не считая каждую копейку, но все же это было бы дешевле, нежели там давать мне, кроме 3000 мар[ок], обещанных мне Энгельгардтом, квар-тиру, обмундирование и паек. Если бы ты мне давал бы здесь 2500 или 2000 мар[ок] без всяких приба-вок, то я бы мог многое сделать - этому поверь. Энгельгардт думает, что здесь уже не важно, а я уве-рен, что он очень ошибается, здесь еще много надо делать, особенно теперь, когда Бискупский, Дерюгин и компания вовсю работают против тебя, и когда в министерствах и в наших кругах такие лица, как я и Конрадий Ост[ен]-Сак[ен], которые имеют связи, влияние и известное здесь имя, могут еще много поль-зы принести и могут Вам послать полезных людей. Я бы на твоем месте и Конрадия, который очень тебе предан, использовал бы здесь по финансовой части, его прежняя фирма очень важна здесь и его связи в министерствах тоже. Если ему тоже ассигновать 1500-2000 мар[ок] - это было бы грош для Вас, а для дела - идеально, это я тебе искренне говорю на пользу дела; и ты и Пален в свое время ведь думали обо мне для Берлина, так вот: сделай так, как я советую, и поверь, что это будет хорошо и ты не пожалеешь, что два Ост[ена]-Сак[ена] здесь на тебя работают. Мы бы с Конрадием приехали в Митаву ознакомиться бы со многим и о многом доложили бы и это все можно было бы, если бы мы состояли у тебя и были бы хорошенько обеспечены. Ты и Пален могли бы высказать представителю здесь наше желание, чтобы мы или я был бы привлечен к делу с правом совещательного голоса и сотрудничали бы с ними. Гамм всеце-ло будет работать в нашем направлении, если я его буду интриговать, а он товарищ Сазонова по лицею, [на] Иванова вопреки Дерюгину будут влиять, а ведь это все очень важно, на Брандта мы тоже можем влиять - так что в общем деле достаточно и, я думаю, даже важнее, нежели теперь там, где люди най-дутся. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты, обсудив этот вопрос, прислал мне телеграмму со своим решением обо мне и, может быть, тоже о Конрадии, это скорее писем, а ведь важно скорее знать решение, а то волнуешься ужасно и время идет. Я в страшно нервном состоянии и т. д. и прикажи при-слать мне. Я уверен, что если ты согласен со мною и захочешь, то ничего тебе не стоит это дело сделать, а это было бы и для дела и для нас идеально хорошо. Обдумай все это с точки зрения деловой и дружеской, реши и телеграфируй мне срочно, я с нетерпением буду ждать известия от тебя и ничего не решу пока, но знай, что мне нужен скорый ответ от тебя и точный, а то ничего не смогу больше сделать, а это для меня будет

20

ужасно плохо и неприятно. Очень прошу тебя, реши и сейчас сообщи. Если ты решишь благоприятно, то мы скоро появимся у тебя для переговоров о многом, если ты согласен, то укажи там же, у кого и сколь-ко монет получить, чтобы не вышло бы недоразумений ни с кем здесь. Жду решение с волнением, я бы советовал Карпова пока оставить здесь, пока все не наладится окончательно, еще он здесь, хотя я и по-нимаю, что Энгельгардт его хочет, т[ак] к[ак] он хороший работник, но он не убежит, а сейчас пусть побудет здесь, есть еше важная работа, поверь.

Мета очень кланяется, она тоже очень против того, чтобы я сейчас ехал, зная, что здесь важны люди, - ты ее знаешь, она бы не противилась ради каприза, а именно потому, что знает положение здесь лучше многих и сама основательно содействует нашему делу.

Итак, не откладывай решение и сейчас же срочно телеграфируй. Очень прошу тебя, как друга, т{ак] к[ак] иначе мое положение весьма тяжелое, то могу остаться между стульями, ибо служебный месяц на днях 38 и тогда должно быть все выяснено.

Обнимаю крепко, Твой друг (подпись)

Копия

40. Воззвание правительства Северо-Западной области России "К русским солдатам и офицерам отряда Вермонта?

Между 9 и 14 октября 1919 года 39

Гг. офицеры и солдаты! Вы слыхали призыв к вам главнокомандующего генерала Юденича. Вы читали приказ главнокомандующего, коим он объявляет изменником родины полковника Вермонта (Авалова), а всех верных родине сынов зовет на Нарвский фронт, туда, где идет сейчас наступление на злейших вра-гов родины, на большевиков.

К вам обращается правительство Северо-Западной области России. Бросьте немецкие ряды и идите к нам под командою старшего офицера, как это приказал нам главнокомандующий. Вы видите явную из-мену родине. Вермонт получил приказ идти на подмогу Нарвского фронта, он не исполнил приказа: Вместо этого, он ударил на Ригу и на латышские войска, воюющие в союзе с нами против большевиков. Вы знаете, чем грозит нашему фронту эта измена. Победоносно начавшееся наступление 40 может оста-новиться, латышские войска будут отвлечены от борьбы с большевиками, эстонские войска пойдут на подмогу Латвии, тыл наш ослабнет, и мы должны будем вновь ожидать лучших дней. Большевики же получат передышку, соберутся с силами и начнут вновь бесчинствовать, проливая невинную кровь, за-мучивая восставшее русское население.

Этого ли вы хотите? Нет, правительство уверено, что вы не допустите до такого злорадного торжества палачей народной воли и свободы. Правительство уверено, что вы исполните святой долг и откликне-тесь все как один человек на призыв своего главнокомандующего. Вперед, на Нарвский фронт, вперед без колебания. Пусть восторжествует железная воля ваша идти на помощь к освобождению родины. Не поддавайтесь уговорам и обещаниям, не верьте врагам родины, вступайте смело на путь славы, свободы и счастья для себя и для несчастной, истерзанной русской земли. На вас смотрит вся Россия. К вам тя-нутся с мольбою руки мучеников и заключенных в тюрьмах, казематах и подвалах. К вам обращены взоры умирающих женщин и детей. Спасайте их. Родина будет вам благодарна. Она позаботится и о вас и о детях ваших, и вы заслужите гордое и почетное звание спасителей отечества. Вперед, на Нарвский фронт. Вас зовет правительство, на знамени которого начертано: "Земля и свобода".

Правительство Северо-Западной области России 41

41. Доклад неизвестного лица Бермонту-Авалову - 49. 14 октября 1919 года

1. В здешних политических и финансовых сферах чрезвычайно заинтересованы не фактом бесчестного поступка по отношению к Вашему Сия-

21

тельству со стороны генерала Юденича, этого попыхача англичан, и эстонского наймита Иванова, а ли-хорадочно ждут разъяснения отношений генерала Деникина к Вашему Сиятельству и Вашему прави-тельству. Необходимо в самый кратчайший срок полученный благоприятный ответ генерала Деникина предать самой широкой огласке всей прессы. Этого с нетерпением ждут все немцы и Антанта.

2. Посещающий меня князь Кропоткин сообщил мне о том же в таком же освещении. Я просил его не-пременно подчеркнуть французам необходимость представительства Вашего Сиятельства в Париже. Сегодня князь Кропоткин прибежал ко мне и сказал, что французы не только согласны, но предоставят лицу, которое Вашим Сиятельством к тому будет уполномочено, визы и даже посольский вагон прямым сообщением в Париж. Необходимо такое лицо в спешном порядке отправить. Я не смею представлять кандидатов, но полагал бы, ввиду чрезвычайной важности сделать это в спешном порядке, предложить Вашему Сиятельству, не нашли ли бы возможным, хотя временно, поручить эту миссию князю Кропот-кину, который по возвращении из Варшавы мог бы немедленно выехать в Париж. Необходимые инструкции и полномочия можно было бы выслать барону Кноррингу, который к воскресению должен быть обратно из его поездки в Баден-Баден.

3. Я уже имел честь доложить Вашему Сиятельству о том, что в Париже на мирной конференции решено вопрос о Балтике предоставить разрешению самой России. Общее настроение всей иностранной прессы, не исключая и самой Англии, по отношению к Вашему Сиятельству и по отношению, в частности, к действиям Вашим в Прибалтике весьма осторожное, так как настоящие Ваши действия еще не выяснили главное: к чему вы стремитесь - к Москве ли, или все Ваше выступление под Ригой есть не что иное, как баронское дело. Поэтому позволяю себе доложить, что как воздух необходимо теперь же предпри-нять определенную диверсию на Двинск или Режицу. Ваше заявление ульмановцам о мире и совмест-ных действиях выбило из рук Антанты оружие, но Антанта на страницах своей прессы ждет не слова, а дела, как то пишет "Темпе" 42.

4. Поручение относительно крестов и медалей исполнено будет через восемь дней от сего числа. Стои-мость всего заказа около пяти тысяч марок. По изготовлении хотя бы части заказа - таковой немедлен-но представлю с особым курьером.

5. Хотя здесь и очень ждут известий о занятии Вами Риги, но еще раз позволяю себе высказать свой личный взгляд по этому вопросу. Само собой разумеется, что триумф Вашего Сиятельства был бы ко-лоссальным, но со взятием Риги связано непременное требование обеспечения всего населения хлебом, с одной стороны, а с другой - занятие Риги есть прямой вызов Антанте. Ригу же нужно занять тогда, ко-гда Антанта совершенно примирится с мыслью аннулирования Ульманиса, во-первых, и, во-вторых, когда Англия сама станет защищать ту русскую Ригу, которая начнет грузить на английские пароходы в адрес английских купцов лен, пеньку, кожу, лес и шерсть. Консорциум и синдикат, которые я здесь соз-даю, состоят из немецких, английских и голландских капиталов. Сегодня в восемь часов у нас последнее заседание с представителями французов, от которых в синдикат предполагается Каминка (петроградский банковец). От его имени и по его доверенности выступит Лилиенталь, способнейший и толковый торго-вопромышленник Москвы. Сегодня он был у меня и заявил, что 90% за то, что и французы в синдикат войдут, ибо положения синдиката считают лучшим выходом из путаницы вопроса о Балтике. Дело в том, что этот синдикат сейчас же начнет влиять на всю прессу Лондона и Парижа и потребует открытия портов [от] того правительства, которое, наконец, является настолько дееспособным и сильным, что за-ключаемые торговые договоры можно будет с уверенностью считать жизненными.

Завтра общее заседание всех представителей учрежденного синдиката, и я очень жалею о том, что В.М. Поппе не будет возле меня 43.

КОПИЯ :

42. Неизвестное лицо - Бермонту-Авалову

Берлин, 15 октября 1919 года

Дорогой Павел Рафаилович.

Приношу Тебе мою самую искреннюю сердечную благодарность за то гостеприимство, которое ты мне оказал в Митаве. До сего времени я нахожусь под тем хорошим и отрадным впечатлением, которое я вынес от всего этого, что я у тебя видел.

Действительно у Вас делается работа в широком государственном масштабе. Дай Бог Тебе это большое, русское дело довести до благополучного конца.

Понемногу и здесь, в Берлине, переходят на нашу сторону, и свои прежние отношения объясняют тем, что раньше не так нас понимали, а потому и не могли согласовать свои действия с нашими.

Был я по приезде у полковника Брандта - военного агента, он в определенной форме заявил, что взятие Риги исключительно может быть оправдано только в случае отправки хоть и небольшой добровольче-ской части на большевистский фронт; при этих обстоятельствах у него будут руки развязаны и он обе-щает с пеной у рта отстаивать всех нас у англичан, что движение вперед можно произвести, обеспечив себе тыл. Французы, по-видимому, не одобряют английской политики по отношению к России, и мы здесь пользуемся, чтобы одних натравить на других.

Одно могу сказать, что Твоя определенная политика, а главным образом решительный образ действий производит здесь очень солидное впечатление и все здорово с Тобой считаются; симпатии всех на Твоей стороне.

Сегодня утром нигде не могли найти А.К. Реммера, он как бы бесследно исчез, оказалось, что еще вчера из министерства иностранных дел его предупредили, что сегодня в 4-5 час. дня у него на квартире (Ронштр[ассе], 13) будет произведен обыск; конечно соответствующим образом приготовились, и он заблаговременно уехал в укромное местечко.

Поверхностный обыск только что, как мне сообщили по телефону, окончился вполне благополучно; с Реммером связь опять установлена. Так [что] у нас все благополучно, работа кипит, все Твои поручения я исполнил. Виктория Викторовна просит тебя поздравить с первым боевым успехом и шлет Тебе при-вет.

Посылаю Тебе флакон духов.

Крепко Тебя обнимаю и целую, искренне Тебе преданный и Тебя любящий

Твой (подпись)44

Коп ия

43. Второй вариант 45 ответа Бермонта-Авалова на приказ Юденича

Ревель, 15 октября 1919 года

Контрнаступление на латышские и эстонские войска для обеспечения фланга и тыла моей армии пред-принято, дабы не поставить ее в положение, в которое поставили Вы Северную армию, не обеспечив ее тыл.

За предыдущими приказами Вашими следовали разъяснения через офицеров от Вас о необязательности этих приказов для меня, в таком смысле понимаю и последнюю телеграмму.

Дальнейшими операциями надеюсь принести пользу не только Родине, но и войскам Северной армии. Изменником Родины себя не могу назвать, т[огда] к[ак] в Вашей телеграмме явный призыв к мятежу в моей армии.

Еше потому не считаю себя изменником, что в то время, когда на территории Северной армии ее чины унижены и оскорблены, - чины моей армии во всей Курляндии пользуются уважением и российский флаг гордо развевается.

[Резолюция]: Секретно, кн[язь] Авалов.

Копия

44. Радиотелеграмма Вермонта-Авалова правительству Литвы

15 октября 1919 года

Литовскому правительству, Ковно.

Я командировал генерала Альтфатера 46 с комиссией произвести расследование о беспорядках, допу-щенных чинами корпуса полк[овника] Выр-голича. Виновные будут переданы военному суду, убытки возмещены.

Пользуюсь случаем еще раз подтвердить свое желание поддержать самое добросовестное отношение с литовским народом и правительством Литвы.

Не могу верить, чтобы литовское правительство не откликнулось на мой неоднократный призыв. Вели-кая Россия возродится, и добро как и зло, сделанное ей во время ее возрождения будет учтено ею стори-цей.

Командующий Западной добровольческой армией полковник кн[язь] Авалов-Вермонт. - 138.

Копия

45. Телеграмма Бермонта-Авалова правительствам стран Антанты

16 октября 1919 года

Представителям держав Согласия.

Союзные корабли, находящиеся в Рижском заливе, в предыдущих боях с большевиками быстро уходили в море, не оказав поддержку борющимся с большевиками. В борьбе войск Западно-Добровольческой армии с большевистскими бандами Заметана, союзный флот второй день засыпает снарядами мой пер-вый казачий пластунский полк и мирное население Торенсберга, проливая русскую кровь, как видно в благодарность за героическую помощь русских своим союзникам во время войны. Я должен усмотреть в этом полную поддержку врагов России - большевиков.

Позиции своей не уступлю, и мои войска во главе со мной будут бороться до последней капли крови за благо России.

Командующий Западной добровольческой] армией полковник князь Авалов-Вермонт.

Копия

46. Телеграмма Бермонта-Авалова командующему английской эскадрой

Ревель, 16 октября 1919 года Получил Вашу 190 от 15 октября. Обеспечив ныне мою военную базу для похода против большевиков, уже 10 октября предлагал латышам прекращение военных действий. Про-шу Вас помочь мне [в] достижении этой цели. Войска мои стреляли только по позициям угрожавших мне латышей. Считал корабли союзников друзьями России, а не частью латышского войска, борющегося против нее. Так как переговоры по радио слишком медленны, прошу выслать в Митаву уполномоченных [по] переговорам [для] скорейшего прекращения кровопролития. Требую прекращения огня союзных кораблей по моим войскам и по мирному населению Торенсберга.

Командующий Западной добровольческой армией полковник князь Авалов-Вермонт.

Копия

47. Телефонограмма полковника Евреинова Бермонту-Авалову

Торенсберг, 16 октября 1919 г. 16 ч. 10 минут Обстановка следующая: на позиции 1-го полка 5 часов утра и до настоящего времени идет бой. 2-й батальон планомерно наступает и находится в настоящее время у перекрестка севернее Шмита, 1-й батальон в количестве 87 штыков правее 2-го батальона. Вы-езжаю в штаб 1-го полка. Полковник Евреинов.

Копия

24

48. Граф Ф. Финкенштейн - Вермонту-Авалову

Кенигсберг, 17 октября 1919 года

Секретно.

Его Величеству 47 господину] полковнику князю Авалов"Вермонт, Митава

Ваше Высочество47, поздравляю к поспеху, который русская Зап[адная] армия под командой В[ашего] Высочество подвергла.

На днях я в Берлине мог говорить о событии в Балтикуме. Единственное препятствие, которое момен-тально имеется, есть финансирование армии Вашего] Высочества с 1 ноября. Восточная Пруссия не имеет охоты или даже не имеет силы финансирования. Финансирование утяжелеет держание генерала Юденича и Антанты 48. Я надеюсь, в согласии В[ашего] Высочества, часть населения Вост[очной] Пруссии переговорить к тому, чтобы генералу Юденичу выслать радио с просьбой помогать Зап[адную] русск[ую] армию, чтобы в будущем Россия и Германия могли идти вместе.

Насчет Антанты, в особенности Англии, можно только сказать, что Англия хочет выиграть свои послед-ние тузы. Но нужно дальше еще решать с злыми деятельностями Антанты. Я еще раз предлагаю, В[аше] Высочество, как 2 месяца тому назад, насчет финансирования вести переговоры с Америкой и Японией.

Если мы на руку получаем достаточную сумму, чтобы пережить зиму, то, по-моему, всякая опасность не выиграть не существует.

Я был бы очень благодарен, если В[аше] Высочество прикажете одному офицеру со штаба В[ашего] Вы-сочества передать мне все события и которые даст ответ на мои письма и этим курьером вышлите мне приказы, В[аше] Величество.

Мне очень печально, что на мои доносы насчет переговоров с Японией не обратили никакого внимания. Из-за этого терялось много времени.

На заседании герм[анской] национальной партии на следующей неделе будут говорить насчет Балтику-ма. Я сам туда поеду.

Я еще раз прошу ответить, как В[аше] Высочество относится к моим доносам.

Курьер этого письма скоро вернется назад в Кенигсберг и может ответ В[ашего] Высочества мне пере-дать.

Я прошу курьеру сказать, когда он может придти за ответом.

С уважением покорного почтения я остаюсь Вашему Высочеству вернейший граф Финк ф[он] Финкен-штейн.

Капитан и офицеры тайной разведки.

Копия

49. Барон Остен-Сакен - Бермонту-Авалову

Берлин, 17 октября 1919 года

Его Сиятельству г[осподину] командующему Западной армией.

При сем имею честь представить краткую совершенно секретную справку о переговорах с графом Род-жиери, из итальянской миссии, на усмотрение и к сведению Вашего Сиятельства.

Барон Остен Сакен.

Совершенно секретно.

Справка его Сиятельству г[осподину] командующему Западной добровольческой армией князю Авало-ву.

Сего 17 октября 1919 г. в канцелярию комитета явился представитель итальянской миссии граф Роджие-ри для переговоров с действительным] стат-ск[им] советником А.Ф. Гамм[ом] - представителем по гражданской части. Гр[аф] Роджиери хотел выяснить вопрос об отношении к латвийскому правительству и его представителям здесь, визирующих паспорта для проезда в Италию. А.Ф. Гамм привлек меня к беседе, как знакомого с вопросами в Балтике. Я высказался против сношений с нашей стороны с местным представителем министерства Ульманиса и против принятия каких-либо гаран-

25

тий за лиц едущих по визам названных выше представителей в Италию, не считая возможным ручаться за их большевистские взгляды. Вопрос о здешнем представительстве правительства] Ульманиса будет частным образом затронут в Министерстве] иностранных] дел А.Ф. Гаммом. Гр[аф] Роджиери интересо-вался живо положением в Курляндии. Личностью командующего, его отношением к ген[ералу] Юдени-чу, причинами разногласий между ними, ролью Антанты, латышей, германскими частями в нашей ар-мии, отношением между командующим] и Гольцем и проч. Я дал краткую картину о положении - ясно какую. Гр[аф] Роджиери интересовался впрочем, следует ли направить силы к тому, чтобы сблизить Ан-танту с Германией на платформе - "борьба с большевиками" - ответ наш, что "желательно, конечно". К Антанте, и в частности к Англии, гр[аф] Роджиери относится по меньшей мере с осторожностью, что-бы не сказать больше. На вопрос об отношениях германских войск к нашим, то я рассеял его опасения о возможных недоразумениях и столкновениях. Я настаивал на том, что надо всячески поддерживать но-вое образование и армии кн[язя] Авалова. Заставить Антанту согласиться на вступление германцев в нашу армию и пополнение ее всем необходимым из Германии. Гр[аф] Роджиери вполне соглашается с моим мнением. О Бискупском, Дурново, и др. на его вопрос дал определенный отзыв. Дурново он знал раньше и о нем весьма нелестного мнения.

В указанном направлении намерен продолжать беседы - гр[аф] Роджиери точно желает контакт. Разго-вор велся совершенно доверительный и получастный - иначе я и не мог выступать. В лице А.Ф. Гамма имеем сторонника.

Бар[он] Остен Сакен.

Копия

50. Подпоручик Эбергардт - Бермонту-Авалову

Берлин, 18 октября 1919 года

Многоуважаемый господин полковник,

Работа наша по получению танков, наконец, привела к желаемым результатам, и если и дальше нам уда-стся провезти танки через границу, то через недели полторы я привезу в Митаву 8 штук.

Фирма Гетте поставляет нам 8 штук танков взамен права вывоза леса на 400 ООО марок, согласно усло-виям, подписанным гр[афом] Паленом и находящимся на руках у лейтенанта Кумме. До вступления во владение лесом мы вносим залог в 200 000 марок. Сумма эта должна быть внесена на днях и обещана мне шт[абс]-капитаном Черемисиновым. Сегодня я вернулся из Дессау, где смотрел танки, которые на днях начну грузить. Самое сложное в этом деле - провоз в Митаву. Для этого я вошел в соглашение с экспортной конторой, которая берется под видом сена или другого материала доставить их до границы. Через границу я думаю переправить их своими средствами, для сего все подготовительные работы мною уже налажены. Все дело в том, что доставка эта будет стоить больших денег, а их-то у меня нет. Само собою разумеется, что экспертная] контора берет за это дело очень дорого, около 4000 мар[ок] за танк, что составляет уже 32 000 м[арок]. Кроме того, для перехода границы и всяких неожиданностей необхо-димо иметь деньги для подкупа, так что я считаю, что мне для доставки 8 танков немедленно нужно не менее 40-50 000 марок, иначе я отправить их не могу. Кроме того, срочность играет громадную роль, т[ак] к[ак], во-первых, с каждым днем работать становится труднее, все мы под надзором и в подозре-нии, а затем, 8 танков представляют настолько важную боевую единицу, что срочность их доставки во-прос первостепенный. Кроме сего, необходимо для отряда танков [иметь] грузовики, монтерскую, бен-золь и проч. что мне предложено через ту же фирму весьма дешево (в среднем, грузовик на резиновом ходу около 25 000 мар[ок]).

Для получения этого материала также необходим задаток. Необходимо также немедленно купить хоро-шую машину со всеми принадлежностями для

26

командующего армией, о чем я уже докладывал бар[ону] Энгельгардту и на что просил у него денег. Ввиду всего вышеизложенного прошу Вас, господин полковник, в срочном порядке сделать распоряже-ние о немедленной выдаче мне здесь, если это возможно, или о весьма срочной высылке мне денег, по крайней мере 50 ООО мар[ок] для отправки танков, если же возможно, то и на покупку остальных ма-шин, чтобы в один раз все переправить.

Особенно подчеркиваю, что вопрос это особой срочности и в случае проволочки может пропасть все дело. Об отправке и о дне перехода границы я буду Вам телеграфировать, причем слово танк заменяю словом "Вертпакет" 49, прибытие на границу - Анкомме нах хаузе 50, прибытие в Митаву - Рюккер пах хаузе 51.

О получении этого моего письма прошу немедленно сообщить мне по телеграфу, а также сообщить на-счет денег. Для того, чтобы я знал, что именно это письмо получено, прошу упомянуть в телеграмме слово "Вертпакет".

Благодаря работе Антанты сейчас мы настолько стеснены в работе, что приходится все делать конспира-тивно. О том, что у капит[ана] Непорожного на Карлсбад, 5 был обыск, Вам, наверно, уже известно. Я не знаю, какие шаги предприняты по этому поводу капитаном, но думаю, что следовало бы протестовать официально от имени армии, т[ак] к[ак] кап[итан] Непорожный ведь является официальным] представи-телем армии в Берлине и не может подвергаться такому обращению со стороны тайной герм[анской] полиции. Если успею получить завтра донесения Мор[ского] агентства, то приложу их, в противном случае отправлю потом. Еще раз, многоуважаемый господин полковник, покорнейше прошу Вас немедленно дать мне ответ, т[ак] к[ак] весь успех заключается в срочности.

Искренне уважающий Вас подпор[учик] Эбергардт.

Копия

51. Подпоручик Попов - Бермонту-Авалову

Берлин, 18 октября [ 1919 года], 14 часов В[есьма] секретно и подлежит уничтожению. Дорогой и обо-жаемый командир.

С большим волнением и радостью получаю сведения о Вашем первом выступлении на арену чести и славы, во имя спасения нашей Родины. От всей души имею честь поздравить Вас с священным походом против врагов Единой и Неделимой России и молю Бога, чтобы он даровал нам победу и открыл дорогу на красный Петроград, где нас ждет смерть и счастье Родины...

Сегодня в немецких войсках есть сообщения, что Петербург уже взят войсками Юденича. Публика к этим сведениям относится сдержанно, считая их тенденциозными. Так, сегодня распространился газет-ный слух, что союзный флот бомбардирует окрестности Риги и нанес чувствительное опустошение в рядах Ваших войск. Вчера передавали, что союзники поставили ультимативное требование очищения окрестностей Риги и бомбардировка - репрессии за неисполнение ультиматума. Германское общест-венное мнение на Вашей стороне. "Поход на Ригу - поход на Антанту", вот как объясняют немцы Вашу боевую операцию. Многих удивляет, почему Вы до сих пор не заняли Ригу со своей 120 000 армией. Многие восхищаются полк[овником] Вырго-личем, который, заняв окрестности Шавли, объявил их сра-зу русской территорией. То же самое ожидают и от Вас. Тактику германского правительства к прибал-тийскому вопросу трудно выразить точно. Правительство, напуганное блокадой и другими репрессиями Антанты, мечется и, по-видимому, не зна-ет, что и делать. Левые круги то и дело осаждают правитель-ство и рейхстаг запросами о принятых мерах для удаления войск из Курляндии. Также настаивают о за-крытии нашего вербовочного бюро. Правительство, конечно, сулит им обещания и больше ничего... На днях у нас в бюро был обыск. Три немецких солдата и один австриец донесли в тайную полицию, что мы вербуем немцев и отправляем их в советскую Россию. По этому доносу полиция

27

и сделала "поверхностный" обыск и, конечно, ничего существенного не нашла, а на прощание заявили: "Все же мы докажем, что вербуете немцев". Относительно вербовки русских они не заикнулись и уст-раивали вид, что это их не интересует.

Много шумихи подняла история с ген[ералом] Бискупским. Его имя и образование в Берлине "Западного русского правительства" ставят в связи с Вашим именем. Короче говоря - дескать, генерал Бискупский Ваш ставленник и "Западное правительство" в Берлине сформировано по Вашему приказанию. Следова-тельно, торговая конвенция с каким-то представителем фирмы Морган произведена по Вашему указа-нию. Особенно вычислением виновности занимались газеты - "Фрейгейт" и "Голос России" 52

В последнее время в Берлине существовал "политический салон" во главе с г[осподи]ном Реммер[ом]. Вокруг имени этого "салона", в частности - о г[осподи]не Реммер[е], создавались целые легенды. На-сколько правдоподобны они, я не смею указывать их в том виде, в каком они муссируются в различных кулуарах. Некоторые лица, состоящие близко у Реммера, передают, что г[осподи]н Реммер не только "покровительствовал" ген[ералу] Бис-купскому в его проделках, но и тайно поддерживал связь с ген[ералом] Юденичем, которому периодически писал доклады и посылал через какого-то офицера вы-сокого роста. В докладах он подчеркивал "недостатки" курса Вашей политики и обрисовывал "настоя-щее положение вещей".

В его "салоне" часто бывали Бискупский, Зякин, др[угие] члены пресловутого "Западного правительст-ва". Все действия и распоряжения были "секретные". Бумаги не зарегистрировались и отсылались без копии. Даже очень близкие Ваши друзья не имеют никакого доверия к особе г[осподи]на Реммера, а другие открыто говорят, что он большой руки "авантюрист", которому безразлично, какому Богу слу-жить, и который меняет свои привязанности так же легко, как перчатки. Лично я г[осподи]на Реммер[а] не знаю и не берусь судить о его действиях. Жили в "салоне" больше чем с комфортом. Уверяют, что даже личные счета на костюмы оплачивались из казенных сумм и т.д.

Некоторые Ваши друзья не находят целесообразным опровержение графа фон дер Палена о непричаст-ности к "Берлинскому Западному правительству", чем ген[ерал] Бискупский как будто бы ставится вне закона за свои "торговые" операции, и, возможно, германское правительство найдет нужным задержать ген[ерала] Бискупского, что якобы поставит Вас в щекотливое положение, т[ак] к[ак] у генерала есть бумага с Вашей подписью, разрешающая формирование Западного правительства, каковую генерал все-гда может предъявить в доказательство законного формирования правительства.

Поручик Савченко, который с настоящим транспортом едет в Митаву, передает, что против капитана Непорожнего, против меня и др[угих] лиц в Берлине существует какой-то заговор, [устроенный] якобы латышами, правдоподобность чего пока остается в неизвестности. Меры к выяснению приняты. Лично поручик Савченко не внушает доверия, возможно, что он латышский наемник и едет в Митаву с целью разведки. Н[ачальни]ка контрразведки армии я ставлю в известность для наблюдения за ним.

Податель письма - поручик князь Ухтомский, н[ачальни]к эшелона. Из военнопленных, кадровый офи-цер, с женой. Долгое пребывание в плену, скитания и всякие унижения подорвали его здоровье. Особен-но несчастна его жена. Если дольше здесь еще они побудут, то обречены на гибель. Было бы преступле-нием и позором, если бы допустить их к преждевременной смерти, постольку посыпаю их к Вам, зная Ваше отзывчивое сердце. Для строя князь пока не годен и, кроме того, имеет некоторые странности, но со временем они пройдут, все это налетное, плоды пребывания в плену.

Вербовку продолжаю по-прежнему. Делаю все возможное для большого транспортирования. Немцев и австрийцев больше не вербую, иначе погибнет все дело. Посылаю исключительно русских.

Шлю искренний привет, да хранит Вас господь Бог.

Да здравствует наше Святое дело, да здравствует наш великий отец-командир.

С нами Бог и восьмиконечный крест53, эмблема славного корпуса. Подпоручик кн[язь] Попов-Эрбэктэйский.

(Продолжение следует)

Примечания

1. Так в тексте.

2. Так в тексте.

3. Спартакисты (спартаковцы) - члены группы "Спартак" (1916"1918 гг.), а затем "Союза Спартака" (1918 г.), объединения левых социал-демократов Германии, находившегося под руководством Р. Люксембург и К. Либкнехта. "Союз Спартака" входил в Независисмую социал-демократическую партию Германии в качестве автономной орга-низации. Спартаковцы принимали активное участие в Ноябрьской революции 1918 г. в Германии. На конференции спартаковцев и других левых радикалов в Берлине в конце 1918 - начале 1919 г. была образована Коммунистиче-ская партия Германии (Союз Спартака).

4. Речь идет о Независимой социал-демократической партии Германии, образованной в апреле 1917 г. на базе левого крыла Социал-демократической партии Германии. В октябре 1920 г. в партии произошел раскол. Часть ее в декабре того же года вошла в компартию, другая часть сохранила самостоятельное существование в качестве центристской политической организации. В 1922 г. она воссоединилась с Социал-демократической партией.

5. В документе путаница. Келлер был убит в Киеве в декабре 1918 года. Корпус (затем армия) носил его имя.

6. Д"Анунцио Габриеле (1863"1938) - итальянский писатель и политический деятель. Стоял на шовинистических и милитаристских позициях. Приветствовал военные акции итальянского фашизма. Наиболее значительные произ-ведения - сборник стихотворений "Алкион" (1904 г.) и сборник лирической прозы "Ноктюрн" (1921 г.).

7. "Freiheit" ("Свобода") - ежедневная газета, орган Независимой социал-демократической партии Германии. Вы-ходила в Берлине в 1918"1922 годах.

8. Адресат неизвестен. Можно было бы предположить, что письмо было послано К.К. Палену, но содержание доку-мента опровергает это предположение.

9. Пален Константин Константинович - граф, сенатор. Являлся председателем Совета управления Западной России на территории, занятой частями Бермонта-Авалова в начале октября 1919 года.

10. Совет четырех - полуофициальный руководящий орган Парижской мирной конференции в 1919-1920 годах. В его состав входили премьер-министры Великобритании (Д. Ллойд Джордж), Франции (Ж. Клемансо, являвшийся председателем конференции), Италии (В. Орландо) и президент США В. Вильсон.

11. Клемансо Жорж (1841 - 1929) - лидер Радикальной партии, премьер-министр Франции в 1906-1909, 1917-1920 годах.

12. Ллойд Джордж Дэвид (1863"1945) - лидер Либеральной партии, премьер-министр Великобритании в 1916"1922 годах.

13. Тяжелая и крупная промышленность (нем. Schwere- und Grosseindustrie).

14. Бельгард - сенатор. Был губернатором Эстляндии, занимал пост главноуправляющего по делам печати. После Октябрьского переворота 1917 г. эмигрант. Жил в Берлине. В 1919 г. участвовал в формировании русских анти-большевистских воинских частей из числа воен-

| нопленных в Германии.

15. Римский - Корсаков Александр Александрович - сенатор. После Октябрьского переворота 1917 г. эмигрант. Проживал в Берлине. Был членом Военного совета Западной добровольческой армии.

16. Восточный фронт (нем.).

17. Носке Густав (1868"1946) - германский политический деятель, социал-демократ. Член Совета народных уполномоченных (правительства) во время Ноябрьской революции 1918

года. В феврале 1919 - марте 1920 г. военный министр. Один из главных организаторов подавления мятежных действий германских коммунистов в начале 1919 г. за что был про- зван "кровавой собакой". Позже был прези-дентом прусской провинции Ганновер.

18. Колонель - полковник (англ. colonel).

19. Ульманис Карл (1877-1942) - латвийский политический деятель. Лидер Крестьянского союза. В 1918"1919 гг. был главой временных правительственных учреждений Латвийской республики и в дальнейшем неоднократно возглавлял правительство. В 1934 г. произвел государственный переворот и установил личную власть. В 1936"1940 гг. премьер-министр и президент Латвии. Был арестован после оккупации Латвии советскими войсками в 1940 году. Умер в заключении.

20. Ориент-банк - германский банк для торговли со странами Востока. К числу ведущих банковских учреждений Германской империи и Веймарской республики не относился.

21. Унгерн фон Штернберг Роман Федорович (1886"1921) - генерал-лейтенант, барон. В 1917" 1919 гг. в Забай-калье вел борьбу против советской власти совместно с казачьим атаманом Г.М. Семеновым. В 1921 г. Унгерн фак-тически господствовал на территории Монголии. В том же году его войска начали военные действия против крас-ных в Забайкалье, были разгромлены, а сам он взят в плен и расстрелян.

29

22 Речь идет о требовании, предъявленном Верховным советом Антанты правительству Герма-нии в конце: июля 1919 г.. о том, чтобы германские войска фон дер Гольца покинули Прибалтику к 23 августа. В противном случае Антанта угрожала применить экономические санкции Германское правительство отдало соответствующий приказ, исполнение которого Гольц саботировал в течение нескольких месяцев, в частности путем включения подчиненной ему Железной дивизии в состав Западной русской армии Бермонта-Авалова.

23. В своей книге "В борьбе с большевизмом" (Гамбург. 1925, с. 240) Бермонт-Авалов глухо пишет о неком Моше-ле, выдававшем себя за директора не существовавшего берлинского отделения банкирского дома Моргана. Мошель, связанный с левыми германскими социал-демократами, якобы организовал провокацию. Пообещав русскому воен-но-политическому совещанию в Берлине денежные средства, он выяснил положение в эмиграции и в Западной ар-мии, подписал от имени банка Моргана договор с группой Бис-купского. причем члены группы подписали договор в качестве министров Западного края России. Социалистическая печать использовала эту авантюру для компроме-тации эмиграции.

24. Не путать названное лицо с генералом П.Н. Врангелем, командовавшим белой армией в Крыму в 1920 году.

25. Слова "По всей вероятности, Попов" дописаны неизвестным лицом.

26. Смысл слова "Поташик" не ясен.

27. Видимо, автор документа - то же лицо, что и док. 25.

28. Имеется в виду агентство Associated Press - крупнейшее информационное агентство США, основанное в 1848 г. в Нью-Йорке, кооперативное объединение газетных издателей.

29. Ост-рубли - деньги, выпущенные германскими властями в 1918 г. для занятых немецкими войсками россий-ских территорий.

30. Так в тексте.

31. Гаазе Гуго (1863"1919) - германский политический деятель, социал-демократ. Стоял на Центристских по-зициях. В 1911 - 1917 гг. один из председателей СДПГ. С 1917 г. один из

руководителей Независимой социал-демократической партии. Во время Ноябрьской революции 1918 г. вместе с Ф. Эбертом был сопредседателем Совета народных уполномоченных (правительства).

32. Русская миссия Красного Креста для помощи русским военнопленным в Германии была сформирована в 1918 г. в качестве подразделения Русской делегации в Берлине. Существование делегации официально не объявлялось и она действовала под вывеской Красного Креста. Миссию Красного Креста вначале возглавлял генерал Потоцкий, позже его сменили генерал Монкевиц и полковник Брандт. Миссия занималась главным образом вербовкой русских военнопленных в Германии для белых армий, в основном в лагере военнопленных в Зальцведене.

33. Ключников Юрий Вениаминович (1886"1938) - общественный деятель, приват-доцент Московского универ-ситета, специалист по международному праву. Кадет, министр иностранных дел в правительстве Колчака. В 1920 г. был избран в состав Парижского комитета, стремившегося к объединению эмигрантских сил. В 1921 - 1922 гг. перешел на позиции признания Советской власти ("сменовеховство"). В 1923 г. возвратился в Москву, заведовал отделом международной политики Коммунистической академии. Занимал ответственные посты в Наркомате ино-странных дел СССР. Редактировал официальные издания дипломатических документов. Во время "большого терро-ра" был арестован и расстрелян без суда.

34. Другой вариант ответа, датированный 14 октября, см. ниже (док. - 43).

35. Подпись в копии не обозначена.

36. Видимо, письмо написано тем же лицом, что и док. 25 и 28.

37. Так в тексте.

38. Так в тексте.

39. Датируется по копиям данного документа и упомянутого приказа Юденича.

40. Речь идет о наступлении войск генерала Юденича на Петроград в октябреноябре 1919 г. закончившемся по-ражением.

41. Северо-западное русское правительство было образовано 10 августа 1919 г. в Ревеле (Таллинне) при непосредст-венном участии британского генерала Марша. Во главе правительства стоял нефтепромышленник С.Г. Лианозов, военным министром и главнокомандующим являлся генерал H.H. Юденич. Правительство Лианозова прекратило существование в декабре 1919 года.

42. Имеется в виду ежедневная газета "Temps", фактически являвшаяся органом министра иностранных дел Фран-ции.

43. Автор документа неизвестен.

44. Автором письма, видимо, было то же лицо, что и док. 25, 28, 38.

45. Вариант, датированный 10 октября, см. док. - 35.

46. Альтфатер - русский генерал, во время первой мировой войны командовал 1-й гвардейской артиллерийской бригадой. Был инспектором артиллерии Западной добровольческой армии.

47. Так в тексте. Автор документа плохо владел русским языком и не был знаком с российски- ; ми обращениями к высокопоставленный лицам.

48. Так в тексте.

49. Wertpaket (нем.) - заказная посылка с объявленной ценностью.

50. Прибыл домой (нем.).

51. Возвращение домой (нем.).

52. "Голос России" - правая эмигрантская газета, выходившая в Берлине в 1918-1919 rгодах

53. Имеется в виду форма Мальтийского креста.

СТАТЬИ

Национализация земли в теоретических схемах большевиков и в реальности

Г. И. Шмелев

В течение длительного времени нас пытались убедить в том, что в 1917 г. произошел массовый добро-вольный отказ миллионов крестьян от права собственности на землю (частновладельческую и общест-венную), а в 1930 г. - добровольный отказ от их единоличного владения (пользования) той же землей. Между тем отказа самого многочисленного слоя общества - крестьянства - от собственности на ос-новные средства производства и существования - не было нигде. Но может быть, такая жертвенность была заложена в природе российского крестьянства?

В брошюре "К деревенской бедноте" (1903 г.) Ленин писал: "При крепостном праве крестьянин не смел приобретать имущества без разрешения барина, не смел покупать земли. Теперь крестьянин свободен приобретать всякое имущество (полной свободы уйти из мира, полной свободы распорядиться как угод-но своей землей крестьянин и теперь не имеет)". Ленин выступает против тех, кто ограничивал права крестьян на земельную собственность. Он ратует за свободную, ничем нестесненную продажу земли, критикует позицию "крепостников" и народников в вопросе купли-продажи крестьянской земли. В брошюре он осуждает "крепостников", утверждающих, что "мужику надо запретить продавать надел, а то мужик деньги промотает". "Надо... немедленно отменить все законы, которые стесняют крестьянина в распоряжении его землей. Иначе крестьянин... останется не вполне свободным, останется полукрепо-стным. Крестьянин должен получить полную свободу распоряжаться своей землей: отдавать ее и прода-вать, кому хочет, никого не спрашивая" 1. В данном случае Ленин ратовал за крестьянина - земельного собственника, владеющего и свободно распоряжающегося землей. По его словам, отказ крестьянину в свободном распоряжении землей является "самой гнусной кабалой", а те кто возражают против предос-тавления крестьянину этих прав лишь на словах желают крестьянину добра, а фактически "рассуждают как крепостники". Итак, Ленин в 1903 г. был за частную собственность крестьян на землю, причем ни-чем не ограниченную. Такой подход, уже сам по себе был в известной мере демагогическим, ибо даже тогда невозможно было обойтись без определенных ограничений в распоряжении крестьянской землей.

Поскольку земля, тем более сельскохозяйственная, являлась особым товаром, столыпинское законода-тельство, поощряющее развитие частной соб-

Шмелев Гелий Иванович - член-корреспондент РАН.

31

ственности на землю в российской деревне и, следовательно, ее оборот, не только сохранило некоторые ограничения на распоряжение ею как общины, так и отдельных крестьян, но и добавило новые. Кресть-янская надельная земля не могла быть отчуждена лицом иного сословия, заложена, иначе как в Кресть-янский поземельный банк, продана за личные долги, завещана, иначе как по обычному праву. Были вы-работаны правила, ограждающие членов семьи от безземелья вследствие пьянства и распутства домохо-зяина (отказ от нотариального подтверждения сделки по продаже земли домохозяином, если эта сделка не одобрена другими членами семьи, учреждение опеки над селянами, которые из-за расточительности и пьянства подвергают свои семьи угрозе разорения), была воспрещена продажа в одни руки в одном уез-де более 6 наделов, чтобы не допустить чрезмерной концентрации земли у отдельных хозяев и т.д. Это были вполне оправданные ограничения.

Ленин же выступает за продажу, "ни у кого не спрашивая" разрешения, не только собственной, но и надельной земли, которая крестьянину не принадлежит и продавать которую он может, лишь став ее собственником. При обсуждении аграрной программы на II съезде РСДРП в 1903 г. Ленин заявил: "Принцип вполне определен: всякий крестьянин имеет право распоряжаться своей землей, все равно общинной или частновладельческой? 2. Тем самым Ленин по существу выступает за экспроприацию общественных земель и передачу их в частную собственность. Иначе получается явный перебор в отно-шении прав временного владельца земли - крестьянина-общинника, получившего надел. Продажа чу-жого имущества - абсолютная несуразица с точки зрения права.

Такой вывод тем более непростителен для Ленина-юриста. Вот как он сам объясняет это, мягко говоря, странное предложение. "Говорят еще: у крестьянина земля не своя, а общественная. Нельзя разрешить каждому общественную землю продавать". Против этого выдвигается следующий довод: "И это тоже обман... Разве дворяне и купцы не соединяются также в компании, не покупают вместе земли и фабрики и чего угодно? Почему же для дворянских обществ не выдумывают никаких стеснений, а для мужика всякая полицейская сволочь норовит придумать ограничение, да запрещение"3. Итак, здесь Ленин явно потрафлял "частнособственническим инстинктам" крестьян, против которых потом упорно боролся. И писалось все это в брошюре, специально адресованной крестьянской бедноте. Ленин считал, что кресть-янин желает ничем неограниченных прав собственности на землю, включая куплю-продажу, а без этих прав остается не вполне свободным, более того - полукрепостным.

В 1906 г. Ленин выступает так же горячо за национализацию земли, причем не только помещичьей, но и крестьянской, и при этом полемизирует с П. Масловым, отвергавшим лозунг национализации земли, считавшим необходимым при решении земельного вопроса учитывать национальные и местные особен-ности, интересы крестьян. Стало быть уже ни о каком распоряжении крестьянами своей землей, о ее ку-пле-продаже речь не идет. В пользу национализации всей земли Ленин выдвигал следующие доводы. Во-первых, государственная собственность на землю не может ужиться с частной в пределах одного и того же государства. Либо та, либо другая система должна будет взять верх. Но уже тогда было ясно, что две формы собственности на землю - государственная и частная - не только уживаются друг с дру-гом, но и вряд ли можно было найти государство, где бы имела место лишь одна из них.

Во-вторых, исходя из марксовой теории абсолютной земельной ренты, имеющей основой монополию частной собственности на землю, Ленин утверждал, что национализация всей земли уничтожит абсо-лютную ренту, которой земельные собственники обложили все общество, как данью. Однако такой рен-ты (в отличие от дифференциальной и монопольной) нет, она - плод умозрительных теоретических конструкций, не имеющих ничего общего с подлинной жизнью. Ведь Маркс "открыл" эту ренту не в реальных эко

номических отношениях, а из механического сравнения органического строения капитала в сельском хозяйстве и промышленности, которое не приносит само по себе ни одного рубля прибыли. Но даже, если бы такая рента существовала, то почему она после национализации земли должна ликвидироваться, а не попасть вместо кармана бывшего частного земельного собственника в карман нового земельного собственника - государства? Причем, если крестьянская (фермерская) монополия на землю является фактически призрачной (латифундии в основном ушли в прошлое и во всяком случае не занимают гос-подствующего места в землепользовании), потому уже, что монополистов-крестьян сотни тысяч, то го-сударственная собственность на землю при ее национализации могла быть и стала действительной монополией и даже сверхмонополией, так как сосредоточила собственность на всю землю в одних руках. Однако вопреки логике, монополией на землю объявляется раздробленная между множеством хозяев земля, а уничтожением этой "монополии" - переход всей без исключения земли в руки одного хозяина - государства, то бишь монополиста.

Приведем еще одно объяснение необходимости национализации земли, связанное с абсолютной рентой, где у Ленина явно не сходятся концы с концами. Маркс, а вслед за ним и Ленин, объясняют происхож-дение абсолютной земельной ренты следующим образом: "Абсолютная рента происходит из частной собственности на землю. В этой ренте есть элемент монопо* лии, элемент монопольной цены. Частная собственность на землю мешает свободной конкуренции, мешает выравниванию прибыли, образованию средней прибыли в земледельческих и неземледельческих предприятиях. А так как в земледелии строе-ние капитала отличается большей долей переменного капитала по сравнению с постоянным, чем в про-мышленности, то индивидуальная стоимость земледельческого продукта выше средней. Поэтому част-ная собственность на землю, задерживая свободное выравнивание прибыли, дает возможность продавать земледельческий продукт не по высшей цене производства, а по еще более высокой индивидуальной стоимости продукта? 4.

I Ленин характеризует П. Маслова, усомнившегося в существовании абсолютной ренты, как "беспар-донного и тупого наездника" в области марксистской теории, "ничего не понявшего в теории ренты Маркса", проявившего "сплошное недомыслие, плодовитого путанного советника", преподносящего "невероятные теоретические пошлости", развивающего глупенькую теорию, у которого "трудно найти фразу, чтобы не встретить неисчерпаемой массы самой невероятной путаницы и самого удивительного невежества" и т. д. и т. п. 3. Известно, что обилие резких выражений обычно заменяет недостаток аргу-ментов.

Если согласиться с отстаиваемым Лениным обоснованием необходимости национализации земли, чтобы освободить общество от гнета абсолютной ренты, как объяснить то, что, акцентируя внимание на массо-вой покупке земли крестьянством и другими слоями общества, на развитии аренды земли, движении торгово-промышленного капитала в сельское хозяйство и т. д. Ленин отмечает, что это свидетельствует о создании свободной конкуренции в земледелии - вопреки монополии земельной собственности 6. В настоящее время во всех капиталистических странах всякий владелец капитала может так же легко или почти также легко вложить этот капитал в сельское хозяйство... как и в любую отрасль торговли и про-мышленности 7. А как же с абсолютной рентой? С ленинским же утверждением, что "тот, кто отвергает абсолютную ренту, отвергает всякое экономическое значение частного землевладения, как препятствия для развития капитализма"? Ведь ежели капитал из других отраслей может свободно "перетекать" в сельское хозяйство, несмотря на монополию земельной собственности, то, следовательно, частное зем-левладение не является препятствием для развития капитализма и выравнивания нормы прибыли между сельским хозяйством и другими отраслями. Тут-то и возникает вопрос, зачем же тогда национализиро-вать землю? Ведь смысл последней Ленин, как и Маркс, видел в том, что она разрушает

33

монополию частной собственности на землю, которая является препятствием движению капитала из других отраслей в сельское хозяйство и выравниванию нормы прибыли, а это в свою очередь является основой образования абсолютной ренты. Если перелив капитала в сельское хозяйство так же свободен, как и в любую другую отрасль экономики, и происходит выравнивание нормы прибыли между сельским хозяйством и другими отраслями, то, по марксово-ленинской логике, абсолютная рента как излишек над средней нормой прибыли исчезает и без национализации земли 9.

Кстати, в работах Ленина, посвященных развитию капитализма в сельском хозяйстве, по существу пока-зано, что особенно на начальной стадии этот процесс, происходил не только и не столько за счет капита-лов из других отраслей, сколько за счет самого сельского хозяйства, где имел место интенсивный земле-оборот, накопление капитала и земли в руках отдельных сельских предпринимателей путем эксплоата-ции наемного труда, ростовщичества и т. д. Этот процесс, хотя и отражен в ленинских работах, как и отмеченное Лениным вторжение капитала из других отраслей в сельское хозяйство, но констатация этих явлений не была доведена им, в силу идеологических и политических пристрастий, до логических выво-дов в отношении теории абсолютной ренты и национализации земли.

Национализация земли явилась условием ничем не ограниченного вмешательства государства в систему земельных отношений. Попытка же объяснить что-либо в земельных отношениях, как при национализа-ции земли, так и при ее приватизации, исходя не из фактических властных правомочий государства и личности, а из далекой от жизни абстрактной схемы Маркса, является абсолютно пустой, беспочвенной затеей.

В-третьих, вопрос заключался в том, нельзя ли избежать национализации всей земли, записав в аграрной программе большевиков требование конфискации, национализации лишь помещичьих земель, не охва-тывая национализацией крестьянские земли" По утверждению Ленина, оставлять при конфискации по-мещичьих земель мелкую крестьянскую собственность на землю было бы экономически, да и политиче-ски, реакционно. Конфискацию помещичьих земель, по его мнению, нужно проводить вместе с национализацией крестьянских надельных земель. "Исключать из нее (национализации земли. - Г.Ш.) надельные земли экономически реакционно"10, заключает Ленин.

В-четвертых, крестьянин, как выразился Ленин, желает "смести и помещичью и надельную собствен-ность на землю", то есть вместе с помещичьими решительно расправиться и со своими правами на зем-левладение и землепользование. В 1903 г. Ленин распоряжение надельной землей как своей собственной выдвигал и отстаивал как требование крестьянских масс, учитываемое и поддерживаемое социал-демократией. Теперь же выходит, что единственным желанием крестьян было передать землю в собст-венность государству.

Ленин приводит слова крестьянина Меркулова из Курской губернии, владеющего 60 десятинами, кото-рый в Государственной думе в 1906 г. высказался за национализацию земли: "Пугают тем, что крестья-нин не расстанется с тем клочком, которым владеет. Но на это я скажу: кто же у них отнимает? Ведь даже при полной национализации отойдет только та земля, которую хозяин не обрабатывает своими си-лами, а посредством наемной силы" 11. Кстати отметим, что даже Меркулов исключает здесь из нацио-нализации земли, обрабатываемые собственным трудом крестьян.

Ясно, что крестьяне - собственники земли в подавляющем большинстве не могли выступать за нацио-нализацию своей земли. А уже ко времени проведения столыпинской реформы земля, находившаяся в собственности крестьян, составлявшая к надельной крестьянской земле в Европейской части России, по нашим расчетам, 17,3% (24 млн к 138,7 млн десятин) в 1905 г.. в 1911 г. возросла до 30 млн десятин, или на 25%. В 1908 г. Ленин пишет: "Все крестьянство и весь пролетариат - против частной собственности на

34

землю" 12. Правда, в другом месте он говорит, что "во всех трех Думах все сознательные крестьяне вы-сказывались за национализацию" и еще о том, что "все трудовики-крестьяне во всех трех Думах выска-зались за национализацию всей земли" 13. Итак, в одном случае за национализацию выступает "все кре-стьянство", в другом - "все сознательные крестьяне", в третьем - "все крестьяне-трудовики".

То, что все крестьянство поддерживает национализацию земли - явная неправда (даже, если рассмат-ривать крестьян-депутатов Думы как выразителей интересов всего крестьянства). Сам Ленин отмечает, что во второй Думе, как и в первой, польские и западные крестьяне, требуя земли, высказались за собст-венность. Он тут же приводит слова крестьянина Наконечного - депутата Думы от Люблинской губер-нии ("Лучше 1 дес. навсегда, чем 5 на неопределенное время") и других депутатов, выступающих за частную собственность на землю. Относительно превращения земли в государственный фонд им же приводится следующее заявление крестьян из Лифляндской губернии: "Наши крестьяне хорошо осоз-нают, что это есть новое закрепощение крестьян. Мы должны защищать мелкое крестьянское хозяйство" м.

Какие же выводы делает отсюда Ленин? Главный заключается в том, чтобы игнорировать несогласие отдельных национальностей, регионов. "Социал-демократический пролетариат не может менять свои программы в зависимости от того, "согласятся" ли отдельные национальности... Никакое "несогласие" с ней народности или народностей таких-то не может заставить нас изменить учение о том, что в интере-сах всего народа лежит наиболее полное освобождение от средневекового землевладения и отмена част-ной собственности на землю" 15. И далее повторяет: "Национализация колониализационного фонда, национализация лесов, национализация всей земли в Центральной России не может сколько-нибудь дол-го ужиться с частной собственностью на землю в пределах той или иной части государства". Между тем, как подтверждает мировой опыт на протяжении длительного времени, в том числе и в современных эко-номически развитых государствах, уживаются, сосуществуют государственная и частная собственность на землю, не поглощая друг друга, хотя соотношение между ними изменяется.

В обоснование своего утверждения, что крестьянство поддерживает тезис о национализации всей земли, Ленин приводит представленный в Думу "проект 104-х", подписанный думскими депутатами, в основ-ном трудовика-ми, а также представителями других народнических групп. Однако, по его же данным, крестьян среди подписавших было в первой Думе не менее 52, во второй - 54, что отнюдь не включало всех крестьян-депутатов, как и всех трудовиков. Но может быть эти крестьяне, выдвигая лозунг нацио-нализации, были передовым сознательным, по словам Ленина, отрядом, понимавшим чего они хотят? Но вот что пишет сам Ленин: "Никакой идеи национализации крестьяне не имеют... Крестьянин - собст-венник, говорит товарищ Ангарский. Он - совершенно прав. На этом Столыпин хотел построить изменение земельных отношений, он делал все возможное, и, однако, это ему не удалось, потому что изменение этих отношений невозможно без революционной ломки. Вот материальная основа стремления крестьян к национализации земли, при полной неосведомленности о том, что такое национализация... Крестьянин хочет быть собственником, но на земле, разгороженной по-новому, чтобы хозяйничал на земле, владение которой определялось бы его теперешними потребностями, а не теми, какие ему предписаны какими бы то ни было чиновниками" 16.

На поверку выходит, что "сознательные" крестьяне голосуют за национализацию земли, потому что не разобрались с самим этим понятием - "национализация". Фактически же призывы крестьян к национа-лизации земли ничего не стоят. Их нельзя принимать всерьез. Крестьянское желание национализации земли определяется тем, что они находятся "в полной неосведомленности" относительно того, что это означает.

35

Истинный же интерес крестьян прямо противоположен национализации. И это Ленин тоже отмечает. Вот что он говорил на этот счет в докладе на Объединительном съезде РСДРП в 1906 г.: "Разделисты" (по терминологии Ленина, те социал-демократы, которые поддерживали требование раздела помещичь-их земель в собственность крестьян. - Г.Ш.) говорят мне, споря против национализации: крестьянин не того хочет, что он говорит, когда вы слышите от него о национализации. Смотрите не на слово, а на суть дела, Крестьянин хочет частной собственности, права продавать землю, а слова о "божьей земле" и т.п. это - лишь идеологическое облачение желания взять землю у помещика. Я отвечал "разделистам": все это верно... Сторонники раздела правильно понимают крестьянские слова о национализации, правильно обменяют их, но - в этом вся суть - но не умеют это правильное объяснение сделать рычагом измене-ния мира, орудием дальнейшего движения вперед" 17. Отсюда видно, что вовсе не интересы крестьян лежали в основе ленинского подхода к аграрным проблемам, а намерение использовать эти интересы в политических целях, желание сделать их "рычагом изменения мира".

Однако обратим внимание на более важное для нас в данном случае согласие Ленина с мнением "разде-листов", что крестьянин хочет частной собственности на землю, права продавать землю, а слова о "божьей земле" имеют для него смысл лишь как аргумент в пользу отнятия земли у помещиков. Дальше этого "национализация земли по-крестьянски" не простирается. "Разделисты", по мнению Ленина, пра-вильно понимают крестьянские слова о национализации и правильно их объясняют. Крестьяне не хотят национализации своей земли, а хотят приобрести еще в собственность и помещичью, свободно распоря-жаться ею. Именно поэтому Ленин и выступал в брошюре "К деревенской бедноте" за то, чтобы предос-тавить крестьянину свободу в вопросе о продаже земли.

Его высказывания еще раз показывают абсурдность утверждений Ленина и большевиков о том, что на-ционализация всей земли являлась требованием широких масс крестьянства и соответствовала их ко-ренным интересам. Крестьяне не могли требовать национализации своей общинной, а тем более нахо-дящейся в их частной собственности, земли. Что же касается помещичьей, монастырской и прочей зем-ли, то еще более странным выглядело бы требование крестьян о ее национализации для того, чтобы за-тем закрепить ее в частную собственность, вместо того, чтобы сразу передать конфискованную землю в их собственность. А уж если исходить из конечной цели большевистской программы - уничтожение, не только частной собственности на землю, но и частной собственности на средства производства вооб-ще, то требование национализации земли, исключившее всякое попятное движение к восстановлению собственности, выглядит прямо противоречащим интересам крестьян.

Крестьянство хочет земли. Это все знают, - пишет Ленин в 1906 г. в статье "Вопрос о земле в Думе". - Крестьяне требуют, чтобы вся земля в государстве принадлежала крестьянам" (Заметим - крестья-нам, а не государству!) И еще: "Возьмите главный вопрос: о земле. Г. Пешехонов дважды повторяет и смакует необыкновенно понравившееся ему изречение кресть-яНт-трудовиков: "нас послали получить землю, а не отдать ее". "Эти слова, - комментирует Ленин, - показывают наглядно, что уже просыпа-ются собственнические инстинкты среднего мужика. А ведь только полные невежды в политической экономии и в западноевропейской истории могут не знать, что эти инстинкты тем больше крепнут и раз-виваются, чем шире политическая свобода и народовластие? '9. Ленин здесь говорит о собственнических инстинктах не кого-нибудь, а крестьян-трудовиков, которые не хотят отдать свою землю, а хотят полу-чить еще земли, говорит о тех крестьянах-трудовиках, которые, по его же словам, стоят за национализа-цию земли. При этом тот, кто не знает про эти частнособственнические инстинкты, кто игнорирует их, объявляется полным невеждой в политэкономии и истории 20

Итак, по одной ленинской версии, все крестьяне хотят национализации всей земли, по другой - они вовсе не хотят национализации, а добиваются частной собственности на землю. Те же крестьяне, кото-рые заявляют о желательности национализации земли просто не понимают, что означает само слово "национализация".

Ленин в 1903 г. говорит об отмене всех законов, стесняющих права крестьянина по распоряжению зем-лей, как частновладельческой, так и общинной, то есть наделении крестьянина правами частного собст-венника в отношении земли. А в 1906 г. отмечая, что в Думе польские и западные (белорусские и при-балтийские) крестьяне, требуя земли, высказывались за собственное!"" (раньше он заявлял, что все кре-стьяне желают национализации), тем не менее делает вывод, что социал-демократия не может менять программное положение о социализации земли в зависимости от того, согласятся ли с этим отдельные национальности или нет.

Противоречие Ленина самому себе в оценке частной собственности на землю, ее влияния на развитие капитализма в сельском хозяйстве можно видеть и из сопоставления следующих высказываний. Первое относится к 1899 г.: "Затруднение торгового земледелия состоит в том, что оно необходимо требует ча-стной собственности на землю? 21. А в 1908 г. он пишет: "У нас думают нередко, что национализация земли означает изъятие земли из торгового оборота. На этой точке зрения безусловно стоит большинст-во передовых крестьян и идеологов крестьянства. Но такой взгляд в корне ошибочен. ...Частная собст-венность на землю является помехой свободному приложению капитала к земле. Поэтому при свобод-ной аренде земли у государства (а к этому сводится сущность национализации в буржуазном обществе) земля сильнее втягивается в торговый оборот, чем при господстве частной поземельной собственности" 22. Так, все-таки, частная собственность на землю - условие развития капитализма или помеха ему?

А вот еще одно последнее ленинское обоснование национализации земли, относящееся к апрелю 1917 года: "О ней (национализации земли. - Г.Ш.) говорят все народы. Говорят, что эта мера - самая уто-пическая и, однако, все приходят к ней именно потому, что русское землевладение так запутано, что иного выхода, кроме того, чтобы всю землю разгородить и превратить ее в государственную, нет. Надо отменить частную собственность на землю? 23. Поскольку землевладение запутано, выбраться из этого положения, по мнению Ленина, можно только заменив различные формы собственности на землю одной - государственной. И к такому выводу, оказывается, приходят "все народы?!

Позиция Ленина по земельному вопросу формировалась в 1906"1909 и последующие годы как альтер-натива столыпинскому реформированию, которое, по его признанию, тем не менее представляло собой единственно возможный путь для капиталистической России, если не победит крестьянская аграрная революция; столыпинское законодательство, по его оценке, "несомненно прогрессивно в научно-экономическом смысле? 24.

Признавая возможность успеха столыпинской реформы, Ленин призывал взять курс на опережение сто-лыпинского реформирования, в реализации которого видел реальную опасность для революционного решения земельного вопроса. Он писал: "В самом деле, столыпинское решение, пользующееся, по мне-нию Дана, "относительным успехом", покоится на индивидуализме крестьян. Это несомненно... Возмо-жен ли полный успех столыпинской аграрной политики и что таковой означает? Он возможен, если об-стоятельства сложатся исключительно благоприятно для Столыпина, а означает он "решение" аграрного вопроса в буржуазной России в смысле окончательного (до пролетарской революции) укрепления част-ной собственности на всю землю, и помещичью и крестьянскую... Что, если, несмотря на борьбу масс, столы-, пинская политика продержится достаточно долго".. Тогда аграрный строй России станет вполне буржуазным, крупные крестьяне заберут себе почти всю надельную землю; земледелие станет капитали-стическим и никакое, ни

37

радикальное, ни нерадикальное, "решение" аграрного вопроса при капитализме станет невозможным. Тогда добросовестные марксисты прямо и открыто выкинут вовсе всякую "аграрную программу" и ска-жут массам: рабочие сделали все что могли для обеспечения России не юнкерского, а американского капитализма. Рабочие зовут вас теперь к социальной революции пролетариата, ибо после "решения" аграрного вопроса в столыпинском духе никакой иной революции, способной изменить серьезно эконо-мические условия жизни крестьянских масс быть не может? 25.

С вопросом об отношении крестьян к земле Ленин связывал и отношение крестьянства к пролетариату, которое, как он полагал, со временем станет враждебным. Почему же Ленин считал неизбежным пере-ход крестьянства в лагерь контрреволюции, если большевики выступали за передачу помещичьей земли крестьянам в результате ее национализации" Ведь такая акция должна была бы обеспечить прочный со-юз крестьян с большевиками. Ясный ответ на это дает сам Ленин. Национализация земли, по его мне-нию, если и нужна крестьянам, то только как переходная мера к закреплению земли в частную собст-венность, а это обязательно приведет к противоречию и борьбе между крестьянством н пролетариатом. "Если смотреть на национализацию, как на меру, всего более осуществимую в эпоху буржуазной рево-люции, то такой взгляд неминуемо ведет к допущению того, что национализация может оказаться про-стым переходом к разделу. Реальной экономической потребностью, которая заставляет массу крестьян-ства добиваться национализации, является необходимость коренным образом обновить все старые от-ношения землевладения, "очистить" все земли, приспособить их заново для нового, фермерского хозяй-ства. Раз это так, то ясно, что приспособившиеся фермеры, обновившие все землевладения, могут потре-бовать закрепления этих новых земельных распорядков, т. е. превращения арендованных ими у государ-ства участков в собственность... Это совершенно неоспоримо". Отсюда делается вывод: "Из укрепления нового капиталистического землевладения новых фермеров само собой вытечет и противопроле-тарское настроение и стремление создать для себя новую привилегию в виде права собственности... Последую-щий поворот к разделу невозможен без некоторой "реставрации", без поворота крестьянства... на сторо-ну контрреволюции. Пролетариат будет отстаивать революционную традицию против всех таких стрем-лений? 26.

Поскольку крестьянство представляет собой самый многочисленный класс общества и поскольку с пе-редачей ему в пользование земли неизбежно захочет закрепить ее в собственности, оно, крестьянство, станет со временем противником рабочего класса. Отсюда следуют два принципиальных положения. Первое: удержать победу в преимущественно крестьянской стране большевики смогут только с помо-щью западного пролетариата. Такую точку зрения Ленина на крестьянство разделяли и многие другие деятели большевистской партии11. Второе: крестьянство необходимо расколоть, вызвать гражданскую войну в деревне.

В 1917 г. накануне Октябрьского переворота, Ленин писал: "Возможно, что крестьянство возьмет всю землю и всю власть. Я не только не забываю этой возможности, не ограничиваю своего кругозора одним сегодняшним днем, а прямо и точно формулирую аграрную программу с учетом нового явления: более глубокого раскола батраков и беднейших крестьян с крестьянами-хозяевами" 28. И в этой связи предла-гается снять лозунг диктатуры пролетариата и крестьянства, заменив его лозунгом диктатуры пролета-риата и беднейшего крестьянства и всемерно углублять раскол в крестьянских массах. Затем, как из-вестно, и этот лозунг был снят и заменен на лозунг диктатуры пролетариата. "Только в том случае, - говорил Я.М. Свердлов на заседании ВЦИК 20 мая 1918 г. посвященном задачам Советов в деревне, - если мы сможем расколоть деревню на два враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гра-жданскую войну, которая шла не так давно в городах, если нам удастся восстановить деревенскую бед-ноту против дере

38

венских буржуев, только в этом случае мы сможем сказать, что мы и по отношению к деревне делаем то, что смогли сделать для городов" 29. Раскол деревни, констатировал Ленин, большевики осуществили с помощью комитетов бедноты.

Ленин утверждал, что национализация не ограничивает крестьянского землепользования. Он стремился показать безболезненность и, напротив, положительное воздействие национализации земли на развитие сельского хозяйства и фермерства: отмена частной собственности на землю есть отмена всех препятст-вий хозяевам устраиваться на земле. "Национализация земли при капиталистических отношениях есть передача ренты государству, не более и не менее". И далее уточняет: национализация земли лишь меня-ет владельца дифференциальной ренты - им становится государство - и подрывает самое существова-ние абсолютной ренты. Однако несколько позже он опроверг свое "не более", указывая, что национали-зация означает не только переход к государству права на получение ренты, но и определение государственной властью обших для всей страны правил владения и пользования землей, к которым он относит "запрещение передачи земли субарендаторам, запрещение уступки земли тому, кто не является сам хозяином и т.п.". Собственность государства на землю "требует передачи распоряжения землей, в рамках общегосударственных законов, местным и областным органам самоуправления? 30. Никакая другая, кроме государственной, собственность на землю не допускается.

Собственность государства означает, что всякий крестьянин есть арендатор земли у государства". И еще одно высказывание: "Крестьянин, который получает в аренду кусочек земли, не смеет считать, что земля его. Земля не его, и не помещика, а народная". Но не только арендованную, но и лично принадле-жащую ему ранее землю теперь крестьянин "не смеет" считать своей. "Думать, что после отмены част-ной собственности на землю в России все останется по-старому это просто нелепость.... Никаких разно-образных форм землевладения, быть не должно? 31, заявлял Ленин в апреле 1917 г. на седьмой Всерос-сийской конференции РСДРП(б). Таким образом, национализация земли в России, по Ленину, оказыва-лась гораздо более емкой мерой чем только передача ренты государству.

Даже правовое закрепление частной собственности на землю не исключает признания земли в качестве национального богатства и достояния, а также определения государством общих принципов землевла-дения и землепользования исходя из общественных интересов. Однако национализация земли, меняя ее собственника - личность или общину - на государство, создает для последнего возможность распоря-жения землей вопреки воле тех, кто на ней работает, и даже лишения последних земли, что позднее и осуществилось в нашей стране.

Стремление к изживанию единоличного крестьянского землевладения из социально-экономической структуры общества исходило, в частности, из надуманного теоретического постулата, согласно кото-рому всякая частная собственность на землю, будь она крупной крестьянской или мелкой представляет собой преграду для рационального использования земли.

Ликвидацию крестьянской собственности на землю определило и общее идеологическое неприятие ча-стной собственности на средства производства, в том числе на землю, как основное средство производ-ства в сельском хозяйстве. Известно ленинское высказывание, что мелкое производство рождает капи-тализм буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе 32. Это выдава-лось за сущностное качество мелкого производства, под которым, в первую очередь, понималось кре-стьянское хозяйство. Но возможность превращения одной формы производства в другую, в данном слу-чае мелкого производства в капиталистическое, отнюдь не может рассматриваться как сущностный при-знак первого.

Это "крылатое" ленинское выражение противоречило самой марксистской теории и высказываниям са-мого Ленина, согласно которым мелкое про

39

изводство в сельском хозяйстве обречено на разорение, а вовсе не на воспроизводство в массовом по-рядке капиталистов. Оно не было совместимо с по-ложениями, развиваемыми самим Лениным во мно-гих его работах и выступлениях. "Покуда богатые останутся богатыми, покуда они держат в своих руках большую часть земли, и скота, и орудий, и денег, - до тех пор не только бедноте, но и средним кресть-янам никогда из нужды не выбиться. Один-другой средний мужик пролезет в богатые при помощи... улучшений, да коопераций, а весь народ и все средние мужики еще глубже в нужде застрянут? 33.

К лозунгу о национализации земли Ленин подходил весьма осторожно, хотя она и была его целью. В брошюре "Пересмотр аграрной программ" рабочей партии" (1906 г.) Ленин пишет: "Ограничиваться конфискацией (помещичьей земли. - Г.Ш.) нельзя. В эпоху демократической революции и крестьян-ского восстания мы ни в коем случае не можем отвергать безусловно национализацию земли. Необхо-димо лишь это требование обусловить вполне точным указанием на известные политические порядки, без которых национализация могла бы повредить пролетариату и крестьянству. Такая программа будет полна и цельна. Она даст безусловный максимум того, что вообще мыслимо при всяком буржуазно-демократическом перевороте". И тут же добавляет: "Чтобы устранить всякую мысль о том, будто рабо-чая партия хочет навязать крестьянству какие бы то ни было прожекты реформ независимо от воли кре-стьянства, независимо от самостоятельного движения вокруг крестьянства, к проекту программы при-ложен вариант А, в котором вместо прямого требования национализации земли, говорится сначала о поддержке партией стремления революционного крестьянства к отмене частной собственности на зем-лю? 34.

Когда в апреле 1917 г. на VII (апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б) обсуждалась резолю-ция по аграрному вопросу и один из ее участников предложил в начале резолюции указать, что партия требует национализации земли, Ленин возразил: "Поправка не очень существенная. Я поставил нацио-нализацию на третье место, потому что первым должен быть почин и революционное действие, а нацио-нализация есть закон, выражающий волю народа. Я высказываюсь против" 3S.

В Декрете о земле 1917 г. где по Крестьянскому наказу включенному в Декрет, содержалось положение об отмене частной собственности на землю, не говорилось о национализации земли, а лишь, что земля обращается во всенародное достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней. В последую-щем декрете "О социализации земли" (1918 г.), также как в Декрете о земле нет прямого указания на установление государственной собственности на землю, хотя существо земельных преобразований фак-тически означало именно это. Напротив, в тексте декрета "О социализации земли" говорится, что "вся-кая собственность на землю отменяется навсегда". Это было теоретически неграмотно, ибо вне всякой собственности земля могла быть, пожалуй, лишь при первобытнообщинном строе, но никак ни в отно-сительно цивилизованном обществе начала XX века 36. Впрочем, как писал когда-то Ленин, когда неиз-вестно, кто собственник конфискованных земель, то "при неизвестности этого собственником может быть только государство?

Попытка навсегда отменить все виды собственности годилась лишь для жанра социальной утопии, но не для серьезного законодательного акта. Известно, сколь подвижна и многообразна система собственности на землю, взятая в исторической ретроспективе. Эсеры и вместе с ними большевики противопоставляли собственности на землю понятие земли, как общенародного (или всенародного) достояния. Подобное противопоставление и сейчас используется противниками частной собственности на землю. Однако признание земли в качестве общенародного достояния вовсе не снимает вопроса о том, кому же принадлежит это "достояние". Землю в качестве общенародного достояния можно понимать в двух смыслах. Либо - переход всей земли в собственность государства, что и было осуществлено в России, либо "

40

установление государством в интересах всего общества определенных ограничений собственников зем-ли, в чьей бы собственности она не находилась, как это имело место в западных странах. Иначе объяв-ление земли общенародным достоянием не более чем популистский лозунг.

В перечне тех, кто может пользоваться отдельными участками земли для занятия сельским хозяйством, сельские общества и отдельные семьи в декрете "О социализации земли" были оттеснены на предпо-следнее и последнее места, а первые отведены, и не случайно, сельскохозяйственным коммунам и сель-скохозяйственным товариществам. Чтобы не было сомнений в преднамеренности такой последователь-ности в перечне, Ленин заявляет, что в законе о земле советская власть дала прямое преимущество ком-мунам и товариществам, поставив их на первое место. Впрочем, это было указано и в самом тексте зако-на. В ст. 35 говорилось: "Российская Федеративная Советская Республика в целях скорейшего достиже-ния социализма оказывает всяческое содействие обшей обработке земли, давая преимущество трудово-му коммунистическому, артельному и кооперативному хозяйствам перед единоличным".

В некоторых работах наших и зарубежных авторов ошибочно утверждается, что Декретом о земле отме-нялась лишь помещичья собственность на землю и только закон "О социализации земли" отменил вся-кую собственность на землю с передачей ее в пользование трудовому народу 3!). Этих авторов видимо ввело в заблуждение отсутствие четкого указания в Декрете о земле на национализацию всей земли.

Позднее избегать прямого указания на немедленную национализацию всей земли в программных доку-ментах компартии предлагал коммунистам западных стран H.H. Бухарин. При обсуждении проекта про-граммы Коминтерна в 1928 г. он, возражая члену руководства компартии Франции Ж. Рено, выступав-шему за немедленную национализацию земли, отмечал, поддерживая пункт проекта программы о не-медленном запрете купли-продажи земли, а не о ее национализации: "Для нас важны не разговоры о национализации; решающее значение имеет факт воспрещения купли-продажи земли, равносильный осуществлению на 90-95% национализации. Это имеет для нас решающее значение. Но, спрашивается, зачем же тогда прибегать к компромиссной форме этой меры? Зачем говорить о воспрещении купли-продажи, а не прямо о немедленной национализации земли" Из осторожности, хотя мы и не трусы. Мы опасаемся, как бы лозунг немедленной национализации земли, значит и земли крестьянской, не оттолк-нул от нас значительных слоев крестьянства". Бухарин выступал здесь вроде бы против тезиса о немед-ленной национализации земли, а не против национализации ее вообще. Однако в действительности он говорил, что он против национализации (отчуждения) всей земли, называя подобный акт "политически неумным". В заключительном слове на VI конгрессе Коминтерна он заметил: "Некоторые товарищи говорили об "отчуждении" всей" земли, то есть предлагали дать формулировку, которая бросает в одну кучу помещичью и крестьянскую землю, а с другой стороны, затушевывает вопрос о конфискации (го-воря просто, об "отчуждении"). Это политически неумно, Если же говорить о конфискации всей земли (китайские товарищи), то это вдвойне смешно: в действительности революция дает землю крестьянству, а лозунг говорит об ее отобрании. Так формулировать свои требования - это значит ставить все на го-лову? 39.

Декрет о земле с включенным в него Крестьянским наказом стал для крестьян своеобразным троянским конем. Ибо он представлял собой сочетание крестьянских требований с положениями, прямо направ-ленными против них. Пункт о том, что "помещичья собственность на землю отменяется немедленно и безо всякого выкупа", несомненно, выражал крестьянские требования. Поддерживая крестьянство в за-хвате помещичьих земель до решения вопроса об их судьбе Учредительным собранием, большевики привлекли к себе различные слои крестьянства. Напротив, правые эсеры, которые выступали на кресть-янских съездах с осуждением захвата помещичьих земель и

41

предлагали отложить окончательное решение аграрного вопроса до Учредительного собрания, теряли поддержку крестьянства. Крестьянское движение начавшееся после Февральской революции характери-зовалось многочисленными выступлениями против помещиков, захватом и разделом их земель. Следо-вательно, пункт декрета о помещичьей земле отвечал интересам крестьянства. "Успокаивал" крестьян-ство и пункт Декрета о том, что "Земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфискуются".

Крестьянский наказ, составивший основное содержание Декрета о земле, объявлен в нем временным законом, который должно "проводить в жизнь по возможности немедленно". В Декрете наказ расцени-вался как "выражение безусловной воли огромного большинства сознательных крестьян всей России". Но наказ был по существу в основном антикрестьянским. Пункт первый наказа гласил: "Право частной собственности на землю отменяется навсегда. Земля не может быть ни продаваема, ни покупаема, ни сдаваема в аренду, либо в залог, ни какими-либо другими способами отчуждаема? Итак, по этому закону лишались права частной собственности на землю те крестьяне, которые к тому времени вышли из общин и закрепили землю в частную собственность, а их было немало.

В письме "Ко Всероссийскому крестьянскому съезду? Г.В. Плеханов обращал внимание делегатов Пер-вого всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов, проходившего в Петрограде с 4 по 28 мая 1917 г. на то, что не только помещики, но и немалое количество крестьян к тому времени имели землю в частной собственности, и отбирать ее у них без выкупа было бы и несправедливо и нерасчетливо. "Не-справедливо - потому, что мелкие крестьянские землевладельцы нередко платили за землю деньги, заработанные ими в поте чела своего. Нерасчетливо - потому что, отбирая у них землю, вы тем самым рискуете сделать их противниками нашего общего порядка". Поэтому Плеханов считал лучшим поста-новить: "Частная собственность, не превышающая известного числа десятин, остается неприкосновенной". Какого именно количества десятин, пусть определит Учредительное собрание, приняв во внимание местные условия (в разных местностях размеры неприкосновенного частного владения должны различаться). А чтобы не плодить нищенства, необходимо дать вознаграждение собственникам (включая крупных), у которых земля изымается? 40. Однако к мнению Плеханова не прислушались.

Сколько же было крестьян, закрепивших землю в частную собственность? Уже к началу столыпинской реформы более 17% крестьянской земли принадлежало крестьянам на правах частной собственности 41. По расчетам Н.Д. Кондратьева, который отнюдь не был сторонником частной собственности на землю, с 9 ноября 1906 г. по 1 января 1916 г. число домохозяйств, за которыми после указа от 9 ноября 1906 г. была признана и укреплена частная собственность, составляло 2 478 224. Кондратьев констатирует, что среда дворов, не закрепивших официально землю в частную собственность, было много из таких рай-онов, где не сохранилась "живая" община. Во многих местах общинная жизнь как бы замерла. Если, как отмечает Кондратьев, к тем, кто вышел из общины, закрепив землю в частную собственность, прибавить домохозяйства из уже прекративших свое существование общин на западе и юго-западе России, в кото-рых к 1913 г. насчитывалось 3,5 млн домохозяев, то общее количество домохозяйств, отвергающих об-щинно-передельную жизнь, составит свыше 5,5 миллиона, то есть около половины всех домохозяев, живших общинной жизнью 42. Утверждать, что Декрет о земле, лишивший все эти многочисленные группы крестьян права собственности на землю, тем самым удовлетворил и их требования, мягко гово-ря, противно здравому смыслу.

Беда российского крестьянства заключалась в том, что, хотя уже к столыпинской реформе, а тем более в ходе ее реализации, значительная часть крестьян стала собственниками земли, в политической структуре общества не сформировалась партия, защищавшая интересы народившегося и раэрас-

42

тавшегося слоя сельских земельных собственников. Ни народнические, ни левые и центристские партии, возникшие в России, не ставили в качестве цели укрепление частной собственности на землю, напротив большинство из них, что называется "с порога", отвергало ее: у большевиков центральной идеей была национализация земли, у меньшевиков - ее муниципализация, у эсеров - социализация земли. Даже у кадетов в их программных документах и выступлениях отнюдь не защищались права частной крестьян-ской собственности на землю.

Из общины в те годы вышло большое количество крестьян, продавших свои наделы и подавшихся в го-рода, но многие сотни тысяч крестьян-частных собственников земли, остались хозяйствовать и могли составить ядро формирующихся фермеров, то есть стать массовой базой для политической партии, представляющей и защищающей их интересы. К сожалению, не было попытки создать такую партию.

Социалистические взгляды, отвергающие частную собственность на землю явно преобладали и в печати. Выступая в ноябре 1908 г. в Думе, товарищ председателя земельной комиссии Думы СИ. Шидловский говорил: "У нас взгляд на земельную собственность, на весь земельный вопрос, несомненно навеян, в значительной степени, той литературой, которая распространена. Ведь вся эта литература, имеющая очень широкое распространение - ведь эта литература односторонняя. У нас главным образом, распро-странена литература, основанная на принципах социалистических. А ведь есть и другая литература, ко-торая проповедует... защиту личной собственности" 43.

В первом же пункте Крестьянского наказа отмечалось, что вся земля, не только государственная, мона-стырская, частновладельческая, но и общественная и крестьянская отчуждается безвозмездно, обращает-ся во всенародное достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней. Следовательно, права собственности на землю лишались не только помещики, крестьяне-под-ворники, закрепившие наделы в частную собственность, но и крестьянские обшины, то есть фактически все крестьяне. Все они из собст-венников земли, коллективных и частных, превращались в ее пользователей. "Вся земля, - говорилось в наказе, - по ее отчуждении поступает в общенародный земельный фонд. Распределением ее между трудящимися заведуют местные и центральные органы самоуправления, начиная от демократически организованных бессословных сельских и городских общин и кончая центральными и облас-тными уч-реждениями" 44. Таким образом, последнее слово в распределении земли оказалось за чиновниками, административным аппаратом, пусть и демократически избранным, а фактически за партийными функ-ционерами и комбедами, которые руководили земельным переделом.

Каково же было - по Декрету - положение с усадебной землей кресть-янского двора, которая и при общинном пользовании землей оставалась в [Собственности крестьян и передавалась по наследству? В наказе записано: "Усадебная городская и сельская земля, с домашними садами и огородами остается в пользовании (в пользовании, а уже не в собственности. - Г.Ш.) настоящих владельцев, причем размер самих участков... определяется законодательным порядком", то есть по закону размеры усадебной земли могут быть изменены, ограничены и т. д. что впоследствии и наблюдалось в изменении размеров при-усадебных участков.

Крестьянин - глава семьи - еще в дореформенные времена не терял право на общинный надел, если утратил вследствие старости и болезни трудоспособность. А вот как словами наказа решает этот вопрос Декрет о земле: "Землевладельцы, вследствие старости или инвалидности утратившие возможность лично обрабатывать землю, теряют право на пользование ею, но взамен того получают от государства пенсионное обеспечение". Итак, землю у престарелых и инвалидов полагалось отбирать. "Земля выбы-вающих членов поступает обратно в земельный фонд". Правда, "преимущественное право на получение участков выбывающих членов получают ближайшие родственники их и лица по указанию выбывших".

43

В Наказе говорилось, что конфискация инвентаря, который изымался вместе с конными заводами, ка-зенными и частными племенными и прочими хозяйствами, не касается инвентаря малоземельных кре-стьян, а также, как уже отмечалось, что земли рядовых крестьян и казаков не конфискуются. Однако непонятно, как следовало поступать местным властям с инвентарем крестьян, не относимых к малозе-мельным, и что подразумевалось под категорией рядовых крестьян, земля которых не подлежала конфи-скации, Не означало ли это, что инвентарь, скажем, среднеземельных крестьян мог быть подвергнут конфискации, как и земля крестьян, не относимых к "рядовым"? Ответов и разъяснений по этим вопро-сам в Декрете не содержалось, и это открывало широкие возможности для произвола.

Переселенческая политика в Наказе, в отличие от столыпинской, причудливо сочетает добровольные и принудительные начала. "Если в отдельных местностях, - разъясняется в Наказе, - наличный земель-ный фонд окажется недостаточным для удовлетворения всего местного населения, то избыток населения подлежит переселению... Переселение производится в следующем порядке: желающие безземельные крестьяне, затем порочные члены общины, дезертиры и прочие и, наконец, по жребию либо по соглаше-нию".

Запись про принудительное переселение, наряду с "порочными членами", дезертирами, выглядела более чем странно для государства, добивающегося мира в условиях, когда летом 1917 г. более 2 млн солдат, подавляющее большинство которых составляли крестьяне, самовольно покинули фронт, в том числе и в результате большевистской агитации. Нелепо звучала и запись про переселение по жребию, предпола-гавшая решение крестьянской судьбы, снятие с насиженных мест по легковесному принципу "орел" или "решка".

В Наказе говорилось о запрете аренды земли и наемного труда. На первый взгляд это было сделано в интересах крестьянства, для высвобождения их из "наемного рабства" и ущемления "земельных ран-тье", наживающихся на сдаче земли в аренду. Как отмечал Ленин, "крестьяне хотят земли, запрещения наемного труда". Фактически же эти меры ударяли "одним концом по барину, другим - по мужику". Ведь большое количество крестьян нанималось постоянно или временно в другие хозяйства или сдавало землю в аренду, не имея достаточных средств производства для обработки своей земли. Но, наряду с этим, сами середняки и даже бедняки нередко прибегали к найму рабочей силы и аренде земли. Сам Ле-нин, определяя среднее крестьянство, отмечал, что к нему он относит тех крестьян, которые "прибегают довольно часто (например, в одном хозяйстве из двух или из трех) к найму рабочей силы? 45.

О том, что запрет аренды земли, как и наемного труда, бьет не только по интересам зажиточных кресть-ян, но и по бедноте, писали еще до революции отдельные представители социал-демократии. Так, С Г. Струмилин, критикуя эсеровский проект в области землепользования, в котором предполагалось запре-тить сдачу земли в аренду и наемный труд, писал по этому поводу: "О продаже земли уж говорить не приходится. О найме батраков и подавно. Все это, по их мнению (эсеров. - Г.Ш.), следует строжайше запретить законом... Вопрос только в том: кто больше потеряет от таких законов" Кулаки-мироеды, или беднота деревенская? Допустим, что и кулакам такие законы пришлись бы не по вкусу. Но кулаки все же не помрут от них с голоду. А каково от них придется бедноте? Жил ты, допустим, и раньше беднее бедного. Надел имел нищенский, скота и вовсе не было. Кормился батрачеством, а надел сдавал в арен-ду. Но вот пришли лучшие времена. Земли тебе дают вдоволь, податей не спрашивают: знай лишь раз-живайся... А между тем, не успеешь ты еще ахнуть от радости, как уже придется пожалеть о старинке. Надел у тебя стал большой, но управить его нечем. Вздумаешь продать? Нельзя! Сдать в аренду? Закон воспрещает. Приходится, стало быть, бросить задаром. Но чем же жить? В батраки наняться? Нельзя! Задаром тоже никто не кормит. Ложись, да помирай с голоду, А не хочешь помирать, так распродавай свои пожитки, бросай и трогайся в город на фабрику? 46.

44

Главный довод крестьян против общины заключался в том, что в общине надельная земля не может быть продаваема и сдаваема в аренду. Столыпинская реформа стимулировала оборот крестьянских зе-мель, в том числе и сдачу их в аренду. Запрет аренды земли и найма рабочей силы в крестьянские хозяй-ства лишал середняков и бедняков возможности воспользоваться этими внешними источниками увели-чения производства и доходов. Поэтому разрешение того и другого было общим требованием крестьян-ства, всех его слоев. Если бы было иначе, то оставалось бы непонятным, почему в 1922 г. были сняты соответствующие запреты.

В одном из отчетов по обследованию, проведенному в Пензенской губернии, приводятся следующие рассуждения бедноты Головищенской волости Н.-Ломовского уезда по адресу кулаков: "Что же из того, что он кулак, но зато он давал нам заработок, мы от него кормились, а теперь этого заработка нет? 47.

Еще в 1921 г. Ленин писал: "Принципиальное недопущение аренды имеет громадное значение. Кто об-рабатывает, тот владеет. Аренды быть не должно". В написанных же Лениным в 1922 г. предложениях для включения в проект резолюции XI съезда партии о работе в деревне говорилось: "По вопросу об условиях применения наемного труда в сельском хозяйстве и аренды земли иартсъезд рекомендует всем работникам в данной области не стеснять излишними формальностями ни того, ни другого явления? 48. Ленин уклонился здесь от объяснения того, чем вызваны столь необычные для предшествующей аграр-ной политики рекомендации. А они заключались именно в желании крестьянских масс иметь возмож-ность найма рабочей силы и права на аренду земли. Характерно, что после отмены запрета на аренду земли и найма рабочей силы в середине 20-х годов, среди бедняцких хозяйств арендовали землю - 12% хозяйств, середняцких - 23%, в 1925-1926 гг. в мелких хозяйствах с посевом от 0,1 до 3-х десятин применяли наемный труд - 34? 37% хозяйств. Основным арендатором выступал бедняк, который не имел рабочего скота и пахотного инвентаря (в 1927 г. более 28% крестьянских хозяйств не имели рабо-чего скота, а 32% инвентаря), арендодателем же был главным образом середняк, у которого имелись в избытке средства производства и рабочие руки.

Доля крестьян, арендующих землю, составила в Республике немцев Поволжья - 33,7%, на Северном Кавказе - 21,1%, в Вятской области - 23,7%. Масштабы того и другого явления были бы большими, если бы были устранены все ограничения для них и если бы крестьянство не боялось повторения полно-го запрета аренды и найма, что вскоре и произошло. И тем не менее, как отмечал В.П. Данилов, рассмат-ривая доколхозную деревню, трудно было найти крестьянское хозяйство, в том числе и середняцкое, которое бы в той или иной мере не нанимало или не сдавало бы внаем средства производства, землю или рабочую силу.

Возникает вопрос, если Крестьянский наказ, составивший основу Декрета о земле, как обобщающий документ 242 местных наказов, был в значительной своей части направлен против земельных прав кре-стьян, то кто же были его составители" Как отмечается в литературе, в большинстве случаев крестьян-ские приговоры, наказы и прочие документы составлялись не самими крестьянами, а в "соавторстве" - прямом или косвенном - крестьян с представителями различных неонароднических партий и организа-ций, большевиками и т. д. Вряд ли для большинства простых крестьян были ясны такие встречающиеся в документах понятия в отношении земли, как "национализация", "муниципализация", "социализация", "конфискация", "обращение во всенародное достояние", "отчуждение", "переход в исключительное пользование", а также смысловые оттенки между ними.

В этой связи не безынтересно, что в созданной в 1917 г. Лиге аграрных реформ между учеными мужами, представителями различных политических направлений, и беспартийными шли долгие споры о том, что же означают эти понятия. Один из корреспондентов "Русских ведомостей", побывавший на 2-ом съезде Лиги аграрных реформ, отметил, что обмен

45

мнениями на съезде был весьма полезным, поскольку "он несколько приоткрыл завесу партийных ло-зунгов и позволил разглядеть истинное значение некоторых "сакраментальных" слов, вроде "вся земля всему народу", "социализация", "муниципализация" и проч. Нельзя сказать, чтобы смысл и значение этих слов были раскрыты вполне. Для этого время, по-видимому, еще не наступило. Вожди не вполне столковались между собою и не спешат, объяснить публике, что они под этими словами понимают. Но и то, что открылось не лишено интереса. Представители эсеров, пишет этот корреспондент, старались объяснить, что под социализацией надо понимать, и что под этим понимать не следует. Положительные черты социализации остались в числе этих объяснений несколько туманными, но то, чего под социализацией понимать не следует, было намечено более определенно 49. Где уж тут простому крестьянину разобраться в существе этих понятий... На Втором Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, проходившем 25-26 октября 1917 г. некоторые делегаты отмечали, что Декрет о земле и Наказ составлены не самими крестьянами, а от их имени - эсерами, Ленин в своем докладе о земле не отрицал это, "Здесь раздаются голоса, что сам декрет и наказ составлен социалистами-революционерами. Пусть так. Не все ли равно, кем он составлен? 50.

Чтобы иметь четкое представление о том, насколько наказы и Декрет о земле действительно выражали волю основных масс крестьян, следовало бы знать, насколько полно они были представлены в наказах; в том числе, насколько представлены в них крестьяне, имевшие землю в частной собственности, а также крестьяне, не состоявшие в партиях и не примыкавшее к политическим течениям. Обстоятельных иссле-дований по этому вопросу до последнего времени, насколько мне известно, не проводилось. И это, как и само содержание Декрета о земле, дает основание усомниться в том, что он представлял истинный голос крестьянства, а не отдельных его групп и интеллигенции, стоящей на народнических позициях и гово-рящей якобы от имени народа. Сомнительно и то, что крестьянство, участвовавшее в составлении или принятии наказов, понимало то, под чем ставило свою подпись. Это во-первых. А во-вторых, 242 наказа вовсе не были обобщением всех крестьянских наказов, как нередко представляется в литературе. Ленин подчеркивал, что "победившие большевики ни слова своего не вставили в "декрет о земле", а списали его слово в слово с тех крестьянских наказов (наиболее революционных, конечно), которые были опуб-ликованы эсерами в эсеровской газете? 5|. Выходит, по Ленину, что эсеры обобщили отнюдь не все кре-стьянские наказы, а те которые отвечали их политической позиции как наиболее революционные. Оче-видно, с учетом всех наказов картина могла быть существенно подправлена.

Передел земли начался тотчас же по опубликовании Декрета о земле. Большевики воспользовались кре-стьянской идеей об уравнительности землепользования для изъятия основной массы земли у так назы-ваемого кулачества. Перераспределение земли происходило во всех без исключения земледельческих губерниях.

Уже на первом этапе "социалистических преобразования сельского хозяйства" в период гражданской войны с помощью комбедов у зажиточны" крестьян (по коммунистической терминологии - кулаков) была отобрана большая часть земли - свыше 50 млн десятин земли из 80 млн числившихся у них в до-революционной России, согласно официальной статистики. Сравните это с утверждением Ленина в 1920 г. что "по общему правилу пролетарская государственная власть должна сохранить за крупными кре-стьянами их земли, конфискуя их лишь в случае сопротивления власти трудящихся и эксплуатируемых". По его же оценке, "опыт российской пролетарской революции... показал... что, получив хороший урок за малейшие попытки сопротивления, этот слой (крупных крестьян. - Г.Ш.) способен лояльно выполнять задания пролетарского государства и начинает даже проникаться... уважением к власти" 52. Однако земля у кулаков, что называется, таяла - не по

46

дням, а по часам. Видимо, поскольку ко времени сталинского раскулачивания кулачество оказалось ма-лоземельным, количество земли не вошло в список признаков, по которым определяли оставшихся ку-лаков.

После проведения в стране раскулачивания, которому более подходило название рассереднячивание, настала очередь и оставшихся крестьянских хозяйств. Их к 1934 г. насчитывалась лишь четверть от об-щей их численности к началу коллективизации. Сталин отчитывал участников совещания по коллекти-визации в июне 1934 г.: "Кто вам велел допускать, чтобы единоличник арендовал землю? Кто? Почему вы допускаете это? Кто вам велел допустить, чтобы усадебные хозяйства у индивидуала были больше, чем у колхозника? Кто? На каком основании"? Ясно, что столь суровая отповедь не могла не послужить сигналом к действию по урезанию землепользования единоличников и усердному искоренению аренды ими земли.

Уже в 1939 г. постановление "О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания" огра-ничило полевую землю, находящуюся в пользовании единоличного крестьянского двора в хлопковых районах десятью сотыми гектара, в неполивных и садово-огородных и свекловичных районах - поло-виной гектара, во всех остальных районах - до гектара, а приусадебный участок, включая землю, нахо-дящуюся под постройками, ограничивался в поливных районах десятью сотыми гектара, во всех остальных районах - двадцатью сотыми гектара. Все излишки земель против указанных норм как полевой, так и приусадебной земли единоличника было решено прирезать к колхозным землям. Однако уже до этого постановления во многих районах страны общий участок земли в хозяйствах единоличников был по существу на уровне, а где и ниже размера приусадебного участка колхозника, а скота у единоличников было даже существенно меньше, чем у колхозников 53.

После того, как с крестьянскими хозяйствами было, по существу, покончено (в 1940 г. доля коллективи-зированных крестьянских дворов составила 97%), наступил черед и личных подсобных хозяйств. Они испытали несколько мощных ударов, в частности, в 1939 г. J 946 г. и 1956 г. когда от приусадебных участков отрезались "излишки" и пересматривались Уставы колхозов в отношении предельных норм приусадебного землепользования и содержания скота.

Отмена частной собственности на землю, включая приусадебную, стала правовой основой для манипу-лирования с ней, сокращения и изъятия приусадебных участков при невыработке колхозником установ-ленного минимума трудодней и т.д. Что касается земельных прав колхозников в целом, то они были ог-раничены примерными уставами сельскохозяйственной артели, которые, по существу, превратили кре-стьян в "колхозников".

В 1930 г. был опубликован подготовленный без участия колхозников Устав сельскохозяйственной арте-ли, один из пунктов которого запретил наделение выбывающих членов артели землей за счет земельной площади колхозов. Принятый II Всесоюзным съездом колхозников в 1935 г. новый Примерный Устав сельскохозяйственной артели, определив, что вся земля, находящаяся в пользовании колхозов, закрепля-ется за ними "навечно", тем самым "навечно" отделил крестьян от земли. Это положение сохранялось десятилетия, вплоть до 90-х годов.

Итак, национализация земли открыла возможность для распоряжения крестьянской землей, стала важ-ным условием отчуждения крестьян от земли. Декрет о земле вряд ли заслуживает того похвального слова, которое до сего времени расточают ему некоторые историки и экономисты, ибо именно он от-крыл "зеленый свет" на пути обезземеливания крестьян в нашей стране.

Что же касается теоретических догм Ленина и большевиков по земельному вопросу, то именно они, а не подлинные интересы крестьянства, лежали в основе аграрной политики тех лет. Эти интересы лишь умело использовались ими как временное средство для достижения конечной цели, отнюдь не соответ-ствующей чаяниям широких масс крестьянства.

47

Подведем итог и исторической практике. Нигде в мире крестьянство в массе своей не выступало с тре-бованием национализации всей земли, включая свою собственную. Нигде в мире, кроме России и во всем ее копирующей Монголии, а также, пожалуй, Северной Кореи, не была осуществлена национализация всей земли. В то же время повсеместно государственная собственность на землю в определенном соотношении, обусловленном национальными традициями, природными условиями, особенностями развития сельского хозяйства той или иной страны и т.д. вопреки утверждениям Ленина, уживалась и продолжает сосуществовать с коллективной и частной, которая является в подавляющем большинстве стран преобладающей в социально-экономической структуре аграрного сектора.

Примечания

1. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 7, с. 134, 181.

2. Там же, с. 284.

3. Там же, с. 183.

4. Там же, т. 16, с. 275.

5. Там же, с. 278, 280, 282, 285, 289, 288.

6. Там же, т. 5, с. 116.

7. Примерно о том же пишет Ленин, полемизируя в работе "Развитие капитализма в России" с H-оном: "Могло бы показаться... что капитализм не в состоянии ослабить силу той монополии, которую пред-ставляет из себя поземельная собственность... Земледельческий капитализм делает еще новый, громад-ный шаг вперед; он необъятно расширяет торговое производство земледельческих продуктов, втягивая на мировую арену целый ряд новых стран; он вытесняет патриархальное земледелие из его последних прибежищ вроде Индии и России; он создает невиданное еще в земледелии чисто фабричное производ-ство хлеба, основанное на кооперации масс рабочих, снабженных самыми усовершенствованными ма-шинами. Понижает ренту, подрывая, таким образом, самые прочные, казалось, монополии и приводя земельную собственность к абсурду не только в теории, но и на практике" (т. 3, с. 326-327).

8. Там же, т. 17, с. 161.

9. Более обстоятельную критику марксовой теории абсолютной ренты я попытался дать в ряде своих работ. Еще в 1966 г. в - 1 журнала "Мировая экономика и международные отношения мною была опубликована статья, в которой я выступил против общераспространенного положения о том, что эта рента растет и вообще существует в современных условиях. Хотя и тогда я считал, что такая рента плод теоретической надуманности и ее никогда не было, однако, из-за засилия тогда марксистских догм в экономической теории, мне удалось лишь выступить против ее существования в современном капита-лизме. Статья вызвала острую и длительную (на протяжении 3-х лет - 1966"1969 гг.) дискуссию, в которой приняли участие многие отечественные и зарубежные ученые. ("Мировая экономика и между-народные отношения" "? I, 5, 6, 7, 10, 11 за 1966 г. "? 2, 4, 9, за 1967 г. "? 2, 8, 10, 11, 12 за 1968 г. - 5 за 1969 г.). Дискуссия по существу оказалась незавершенной, так как ЦК КПСС "не рекомендо-вал" ее продолжать. Последняя моя статья на эту тему: "Возвращаясь к марксовой теории абсолютной земельной ренты", в которой я полемизирую с одним из нынешних приверженцев этой теории, была опубликована совсем недавно - в сборнике: Власть, бизнес, крестьянство. М. 2002 г.

10. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 16, с. 270.

11. Там же, с. 368.

12. Там же, с. 407.

13. Там же, т. 17, с. 320, 322.

14. Там же, с. 387-388.

15. Там же, с. 394-395.

16. Там же, т. 31, с. 423-424.

17. Там же, т. 13, с. 28. (см. также: т. 12, с. 369-370). О принципиальности позиции Ленина по земель-ному вопросу говорит тот факт, что когда на Объединительном съезде РСДРП голосовали по проекту аграрной программы, он присоединил свой голос к "разделистам", как он впоследствии объяснял, для того, чтобы не разбивать голосов против муниципализации земли, хотя считал, что те, кто выступает за раздел земли тем самым "позорят и опошляют марксизм". Там же, т. 13, с. 29-30.

18. Там же, с. 99.

19. Там же, с. 401-402.

20. Попутно нельзя не обратить внимание на то, что развитие и укрепление частнособственнических инстинктов среднего крестьянства Ленин ставил, согласно приведенной цитаты, в зависимость от того, насколько широко развиваются в обществе политические свободы и народовластие. Справедливые сло-ва, из которых, однако, доказательством от противного

48

вытекает, что для того, чтобы подавить эти ненавистные для большевиков инстинкты крестьянства в отношении земли, нужно, выходит, отнять у народа власть и политические свободы, что и было сдела-но.в дальнейшем. Развитие гражданских свобод крестьян в связи с частной собственностью на землю, с "развитием частнособственнических инстинктов" крестьянства устанавливал и Столыпин, но в позитив-ном, а не негативном плане, причем, ставя развитие гражданских свобод в зависимость от развития ча-стной земельной собственности. И в этом его принципиальное отличие от ленинской позиции. "Пока крестьянин беден, пока он не обладает личной земельной собственностью, пока он находится насильно в тисках общины, он остается рабом, и никакой писаный закон не даст ему блага гражданской свободы". СТОЛЫПИН П.А. Жизнь и смерть. Соотечественник. Саратов. 1997, с. 240 (из выступления в Государ-ственной думе 16 ноября 1907 г.).

21. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 4, с. 141.

22. Там же, т. 17, с. 130.

23. Там же, т. 31, с. 357.

24. Там же, т. 16, с. 219.

25. Там же. т. 17, с. 29, 32.

26. Там же, т. 16, с. 302, 303-304.

27. Там же. т. 13, с. 17; ТРОЦКИЙ Л.Д. К истории российской революции. М. 1990, с. 110.

28. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 31, с. 136.

29. СВЕРДЛОВ Я.М. Избранные произведения. Т. 2. М. 1959, с. 213.

30. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 16, с. 274, 316-317.

31. Там же, т. 31. с. 419, 418.

32. Там же, т. 41, с. 6.

33. Там же, т.7, с. 159.

34. Там же, т. 12, с. 267, 268.

35. Там же, т. 31, с. 424.

36. Прежде чем попасть в большевистский декрет "О социализации земли", положение о ликвидации всякой собственности на землю вошло в 1907 г. в законодательный проект эсеров. В проекте "Основных положений земельного закона", предложенном Думе в 1907 г. фракцией социал-революционеров, в па-раграфе 1-ом было записано: "Всякая собственность на землю в пределах Российского государства от-ныне и навсегда отменяется". Еще раньше в 1906 г. в "Проекте земельной реформы? 33-х членов Думы говорилось: "Параграф 1. Всякая частная собственность на землю в пределах Российского государства отныне совершенно уничтожается. Параграф 2. Вся земля с ее недрами и водами объявляется общей собственностью всего населения Российского государства". Это во всяком случае было более теоре-

тически грамотно. Однако проект был отклонен общим собранием Думы и не обсуждался. Тезис о необходимости уничтожения не только частной, но и иной собственности на землю поддерживался и обосновывался и некоторыми известными экономистами: "собственность на землю должна быть унич-тожена. К этому выводу приводит нас признание трудового права на землю", - утверждал в 1917 г. в своей брошюре "Аграрный вопрос: о земле и земельных порядках" Н.Д. Кондратьев, по мнению которо-го, земля не может быть, как обшее достояние, ни собственностью отдельных лиц, ни государства.

37. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 16, с. 243. В русле общего неприятия советской властью того перио-да частной собственности на землю и недвижимость в целом лежал также декрет В ЦИК от 20 августа 1918 г. "Об отмене права частной собственности на недвижимость в городах" (СУ 1918 г. - 62, с. 674).

38. См. например, СТРОЕВ Е.С. ЗЛОБИН Е.Ф. МИХАЛЕВ A.A. Теория и практика аграрных ,: преоб-разований в Орловской области. М. 1998, с. 113; ПАЙПС Р. Русская революция. Ч.

вторая. М. 1994, с. 354.

39. БУХАРИН Н.И. Проблемы теории и практики социализма. М. 1989, с. 243, 245.

40. ЛАВРОВ Б.М. Крестьянский парламент России. М. 1996, с. 116.

41. Дебаты о земле в Государственной Думе (1906"1917 гг.). Документы и материалы. М. 1995, с. 87.

42. КОНДРАТЬЕВ Н.Д. Избранные произведения в 2-х книгах. Кн. 1. М. 1993, с. 32-33.

43. Дебаты о земле в Государственной Думе (1906"1917), с. 315.

44. Сборник решений по сельскому хозяйству. М. 1963, с. 6-7.

45. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 35, с. 95.

46. СТРУМИЛИН С. Община и земельный вопрос. ML 1907, с. 31-32.

47. РОСНИЦКИЙ Н. Полгода в деревне. Пенза. 1925.

48. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 53, с. 303-304; т.45, с. 133.

49. Русские ведомости, 1(14).V1I1917, с. 3.

50. ЛЕНИН В.И. Поли. собр. соч. Т. 35, с. 27.

51. Там же, т. 40. с 13"14. Что же касается декрета "О социализации земли", то он был подготовлен левыми эсерами, входившими тогда в состав советского правительства. Выступая в 1921 г.

на III конгрессе Коминтерна, Ленин прямо заявил: "Мы победили потому, что приняли не нашу аграр-ную программу, а эсеровскую и осуществили ее на практике". Там же, т. 44, с. 30.

52. Там же, т. 41, с. 175-176.

53. См. Центральный архив Министерства сельского хозяйства СССР. оп. 381 св. 1204 д. 15-л. 39.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ

Адмирал

Павел Васильевич Чичагов

В.А. Юлин

Когда говорят об адмирале П.В. Чичагове, то обычно связывают с его именем неудачу с пленением На-полеона при его переправе через Березину и как следствие этого - "срыв" победоносного окончания Отечественной войны 1812 года. Настала пора отказаться от старых стереотипов и разобраться в истин-ных причинах, побудивших современников адмирала, а также историков, в том числе и некоторых со-временных, отнестись к нему столь предвзято. Почему этот умный, способный, блестяще образованный человек, всю жизнь стремившийся с честью служить Родине, в конце концов оказался вынужден поки-нуть ее пределы, а его имя, по сути дела, было предано забвению. Правнук адмирала, Леонид Михайло-вич Чичагов, приложивший немало сил для восстановления доброго имени своего знаменитого предка, писал, что при ближайшем рассмотрении "многие личности, несправедливо навлекшие на себя негодо-вание или презрение потомства, окажутся вовсе не столь темными и гнусными, какими мы привыкли считать их по наследственным традициям, и, наоборот, личности, особенно превознесенные и излюбленные, далеко не заслуживающими ни сочувствия, ни уважения потомства".

Павел Васильевич Чичагов родился в 1767 г. в семье капитана Российского флота Василия Яковлевича Чичагова, выходца из небогатых дворян Костромской губернии, ставшего в период царствования Екате-рины II знаменитым флотоводцем. "Я родился 27 июня - в день Полтавской битвы, что уже само по себе было добрым знаком", - напишет он потом в своих мемуарах. Семья Чичаговых жила в то время в Коломне, одном из заболоченных районов Пе-тербурга между реками Мойкой и Фонтанкой, где юти-лись семьи моряков и рабочих с верфей, а также чиновных людей с небольшим достатком.

Характер юного Павла формировался под влиянием его родителей. Вспоминая о них, он писал: "Жизнь отца моего была...неразлучно связана с моею в течение сорока лет: я не только почти постоянно жил с ним, но имел счастье служить под его начальством до 30 лет. Таким образом, я имел перед глазами пре-краснейший образец добродетелей гражданских, чувств благороднейших, твердости и независимости характера, столь редких в некоторых странах". "Матушка была женщина здравомыслящая и рассуди-тельная и, как природная саксонка, передала мне, как я думаю, тот, свойственный этому племени, дух независимости, который я навсегда в себе сохранил? 2 Как отмечал Л.М. Чичагов в предисловии к упо-мянутым выше мемуарам, "дух

Юлии Владимир Алексеевич - кандидат экономических наук.

50

правды, чести и независимости вошел в плоть и кровь Павла Васильевича с самого его рождения и он возрастал с теми твердыми убеждениями, которые несмотря на все превратности судьбы не покидали его и до самой смерти" 3.

Он рос "живым по натуре, восприимчивым, впечатлительным", но в то же время "был менее сдержан, нежели его отец". Он не скрывал своего превосходства перед менее образованными сверстниками и по-рой допускал колкости и насмешки в их адрес. Школьная программа была пройдена Павлом за два года вместо четырех. К 14-ти годам он уже освоил все науки, которые преподавались в русских школах, и его отец просто не знал, что с ним делать дальше. Было решено продолжить его образование дома с репети-торами. "Склонность к точным наукам с применением их к механике", углубленному изучению матема-тики и навигации, а также рассказы отца о морских походах, "желание следовать по тому же самому поприщу, что и его отец, и надежда не разлучаться с ним" - все это решило выбор Павлом профессии моряка.

Однако, военную службу он начинает гвардии сержантом в 1779 году. В 1782 г. он был произведен в поручики. К этому времени его отец, назначенный командиром эскадры, направлявшейся в Ливорно, счел его готовым к началу морской службы. С разрешения императрицы адмирал Чичагов зачисляет сына Павла в штат эскадры на должность адъютанта. Во время плавания до Ливорно и обратно корабль "Царь Константин", на котором находился Павел, заходил в Копенгаген, английский порт Диль и Лиссабон. Англия произвела на него неизгладимое впечатление. По свидетельству Л.М. Чичагова, "в первом своем путешествии в чужие края он (Павел Чичагов. - В.Ю.) невольно заметил сколько мало еще в России благоустройства и, в особенности, во флоте. Самолюбие его, как русского человека, страдало; он хотел во что бы то ни стало учиться и привезти с собой в Отечество необходимые познания? 4.

В 1783 г. Павел Чичагов становится генералс-адъютантом при адмирале Чичагове. К этому времени он уже был признанным боевым офицером и Георгиевским кавалером, отличившимся в трех важнейших сражениях со шведами - Эландском, Ревельском и Выборгском, где ему довелось командовать кораб-лем "Ретвизан". Императрица Екатерина пожаловала ему золотую шпагу с надписью "За храбрость". А за "доставленное Императрице известие о победе над шведским флотом в Выборгской губе" в 1790 г. он был произведен в капитаны 1-го ранга. "Ему было тогда всего 22 года и, небольшого роста с женопо-добным лицом, он казался совершенным мальчиком", - писал Л.М. Чичагов. "Не будем входить в раз-бор тех заслуг, за которые он был награжден: без сомнения Императрица, желая сделать приятное его отцу, наградила сына щедрой рукой". И далее: "тут впервые юноша заметил, что товарищи ему завидуют, смотрят на него как на баловня счастья, злословят его и ценят его не по достоинству. Зависть офицеров оскорбляла молодого Чичагова и это гнусное чувство он заметил в A.C. Шишкове, состояв-шем при Василии Яковлевиче (Чичагове)" адъютантом 5. Об отношении к нему со стороны Шишкова Павел Чичагов рассказал отцу, предложив послать завистника со следующим донесением о победе к императрице, дабы рассеять неприязнь Шишкова. Так и поступили, но этот шаг отнюдь не образумил Шишкова, который сыграет далеко не последнюю роль в кампании интриг против Павла Васильевича.

А тем временем Павла Чичагова все больше занимала мысль познакомиться непосредственно с ино-странным передовым опытом в морском деле с целью его внедрения в практику российского флота и повышения его эффективности. В 1792 г. адмирал Чичагов решил командировать Павла в Англию. Он, видимо, считал желательным отправить его хотя бы на время подальше от себя из-за сплетен об отцов-ской протекции сыну по службе. Получив соответствующее разрешение императрицы, он снарядил в эту поездку двух своих сыновей - Павла и Василия в сопровождении их учителя, профессора математики из Артиллерийского кадетского корпуса, в прошлом офицера, артиллериста Гурьева.

51

В Англии они находились в 1792"1793 годах. Целью поездки была своеобразная стажировка "для до-вершения практических морских примечаний". Не стесняясь возраста и высокого чина, братья Чичаговы и Гурьев поступили в английские школы. Однако, их постигло глубокое разочарование тем, что "они не нашли в научных книгах ничего нового; это только доказывало.. что они у себя дома, занимаясь по пе-реводным книгам, ушли столь далеко". Об этом своем разочаровании Павел со свойственной ему прямо-той сказал посланнику России в Лондоне графу Семену Романовичу Воронцову: "Последний офицер нашего флота, по-моему, знает более того, что я нашел в английских книгах". На это Воронцов ответил, что, по его мнению, "последний прапорщик английского флота знает более русского адмирала". Павел воспринял эти слова как незаслуженную обиду, поскольку, во-первых, Воронцов знал, что Павел - сын адмирала, и, во-вторых, Павел посчитал, что Воронцов унизил достоинства российского моряка. Оби-женный Павел не сдержался и ответил резкостью: "Может быть, граф, это правдоподобно в отношении практиков, хотя это надобно еще проверить? 6. Воронцов счел слова Павла дерзостью, послужившей поводом для его неприязненного отношения.

Чтобы поездка в Англию принесла им пользу, братья Чичаговы и Гурьев стали усердно изучать англий-ский язык, старались вникнуть в тонкости постановки морского дела в Англии. Для практического зна-комства с навыками англичан в мореплавании они простыми матросами отплыли на английском воен-ном корабле в Америку. Однако, это путешествие было недолгим, и им пришлось вернуться в Лондон, а затем они сухим путем через Голландию, где знакомились с голландским опытом в морском деле, от-правились домой в Россию.

В 1793 - 1794 гг. Павел командует кораблем "София-Магдалина", курсирующим в составе эскадры вице-адмирала Мусина-Пушкина на Балтике. Опыт, накопленный им за время службы на флоте, позво-лил капитану Чичагову перестроить порядки на собственном корабле "на английский лад", сделав этот корабль одним из лучших во флоте.

События, связанные с Французской революцией, привели к сближению России с Англией. В 1794 г. в Англию была послана вспомогательная эскадра вице-адмирала П.И. Ханыкова. В походе этой эскадры участвовал со своим кораблем и П.В. Чичагов. По прибытии русской эскадры в английский порт Дюны произошло "недоразумение", связанное с соблюдением правил морского протокола. Заметив стоящий на рейде корабль под флагом равного по рангу английского вице-адмирала Пэна, Ханыков распорядился произвести салют пушечными выстрелами, но в ответ англичане отсалютовали на два выстрела меньше. Был вызван в порт посланник Воронцов, который попытался уладить возникший скандал, представив его как досадное недоразумение, и "принялся весьма вяло поддерживать русских". Павел Васильевич, считая непозволительным для кого бы то ни было оскорблять честь русского флага, стал с негодованием укорять Воронцова и предложил Ханыкову "дозволить ему идти с кораблем 7 или одному лично, чтобы принудить английского адмирала вернуть два выстрела". Эти слова Павла были восприняты Воронцо-вым с восхищением. Он понял, что Павел Васильевич - это не только настоящий профессионал, знаю-щий до тонкостей морское дело (в частности, морской протокол), но и истинный патриот своей страны, готовый стать на защиту ее чести и флага. По словам Л.М. Чичагова, "с этой минуты СР. Воронцов по-любил его от всей души и впоследствии стал его нежнейшим другом. Павел Васильевич никогда не ве-личал его иначе как "мой отец", а граф Воронцов называл его "сыном? 8.

В Чатамском порту, где корабль Чичагова дооборудовался с учетом принятых в Англии стандартов (об-шивка корпуса медью, установка парусов усовершенствованной конструкции), он познакомился с на-чальником порта капитаном Чарльзом Проби. У Проби была дочь Элизабет, в которую Чичагов влюбил-ся, буквально, с первого взгляда и предложил ей выйти за него замуж. Однако, отец невесты, признавая достоинства русского моряка, не дал согла

сия на этот брак, т.к. категорически возражал против перехода дочери в православную веру "До глубины души огорченный, Павел Васильевич возвратился в Россию, унося с собой неизгладимое воспоминание о своей первой (и последней) любви и отрадную надежду на осуществление заветной мечты быть ее супругом" 10.

В 1796 г. по случаю воцарения императора Павла Первого Чичагов, как и многие другие офицеры, полу-чил повышение в чине. Он был произведен в капитаны бригадирского ранга. Летом 1797 г. когда импе-ратор Павел возглавил учебное плавание, Чичагов командовал кораблем "Ростислав" и за проявленное им старание был награжден шпагой с орденом Св. Анны на эфесе. Однако, вскоре стало ясно, что это не предвещало ничего хорошего. Начатая Павлом I кампания по изгнанию тех, кто верой и правдой служил императрице Екатерине, непосредственно затронула и Чичагова. Он был отстранен от службы без пен-сии "по молодости лет" с повелением отправится на жительство к отцу в деревню. Там он узнал о том, что отец его английской невесты скончался и ничто больше не препятствует их браку. Но, чтобы отправиться в Англию для женитьбы, требовалось получить разрешение монарха. На просьбу Чичагова об отпуске для поездки в Англию Павел I ответил отказом в откровенно вызывающей форме: "Император находит, в России настолько достаточно девиц, что нет надобности ехать искать их в Англию" ". Чичагова выручил граф Воронцов, который через свои связи в правящих кругах Англии сумел довести до сведения императора Павла желание лондонского кабинета видеть П.В. Чичагова представителем русского флота в союзных военно-морских силах. Павел I милостиво согласился на брак Чичагова с англичанкой, но обусловил свое согласие его немедленным возвращением на службу с пожалованием Чичагова в контр-адмиралы и назначением флагманом в Балтийский флот.

Успеху флагмана помешал давний недоброжелатель Чичаговых и мастер придворной интриги Кушалев, бывший мичманом у В.Я. Чичагова и ставший во главе флота при Павле I. Он оклеветал П.В. Чичагова перед императором, дав понять, что Чичагов якобы намерен использовать свой брак с англичанкой для того, чтобы уехать из России и перейти на сторону англичан. Взбешенный император немедленно ли-шил Чичагова орденов, приказал снять с него мундир и посадить в Петропавловскую крепость. По сло-вам Л.М. Чичагова, "флигель-адъютанты бросились на адмирала как на зверя и с необыкновенной быст-ротой раздели его. Павел Васильевич не терял присутствия духа и, соображая, что император может, наконец, дойти до последней степени наказания и послать его в Сибирь, вспомнил, что ему будут необ-ходимы деньги, и громко, с достоинством обратился к одному из флигель-адъютантов с просьбой вер-нуть ему бумажник, оставшийся в мундире. Это хладнокровие до того поразило услужливых адъютан-тов, что они остолбенели и смутились; один из них только решился ответить, что они доставят ему бу-мажник? |2. Находясь в заключении в Петропавловской крепости, Павел Васильевич заболел горячкой и едва не умер. Лишь благодаря вмешательству Петербургского генерал-губернатора графа фон-дер-Палена удалось урезонить императора и Чичагов был освобожден и восстановлен в звании и всех пра-вах. Указ от 2 июля 1799 г. предписывал освободить Павла Васильевича из крепости и доставить к Ку-шелеву в Петергоф для получения назначения командующим эскадрой, перед которой была поставлена задача высадить десант русских войск в Голландии, изгнать французов и восстановить там династию принцев Оранских.

28 августа 1799 г. эскадра Чичагова вышла к параллели о. Тексель, где совместными действиями рус-ских солдат и союзников- англичан остров был освобожден от французов. Эскадре Чичагова было при-казано отправиться в Англию, чтобы взять на борт дополнительный отряд англичан и высадить его на голландский берег для завершения совместной русско-английской операции. За успешно проведенную десантную операцию Павел Васильевич был Награжден орденом Св. Анны I степени.

53

Император Павел уже не возражал против женитьбы Чичагова на англи-чанке. В ноябре 1799 г. в Анг-лии состоялось его бракосочетание с Элизабет Проби. в дальнейшем известной в России как Елизавета Карловна Чичагова Посаженным отцом на церемонии бракосочетания был С.Р. Воронцов. 6 июля 1800 г. молодая чета Чичаговых отправилась из Англии в Россию на борту корабля "Ретвизан". По прибытии в Россию они поселились в Кронштадте где 24 сентября 1800 г. родилась их первая дочь Аделаида. Вторая дочь Юлия родилась в 1802 г. в Санкт-Петербурге. Там же в 1807 г. родилась и третья дочь Екатерина. Петербургский климат неблагоприятно сказывался на со-стоянии здоровья Елизаветы Карловны, кото-рая страдала астмой и тяжело переносила периоды обострения этой унаследованной от отца болезни, К постоянной озабоченности Павла Васильевича состоянием здоровья жены добавлялись неприятности, которые чинили его недоброжелатели. "..Уже в царствование Павла I старались современники запятнать скромного брига-дира Чичагова, который больше жил в отставке, сидел в крепости и затем на несколько часов возводился в чин контр-адмирала, чем служил и кому бы то ни было мешал. Почему, спросят ме-ня, его не любили" - задавался вопросом Л.М. Чичагов и сам же отвечал на него. - "По простой при-чине: всякий сознавал, что он был очень умен и образован; что при первой надобности в дельном на-чальнике, его вызовут из деревни, выпустят из каземата и посадят на первое место; эта боязнь заставляла всех сослуживцев не любить и опасаться его. Ни в одних записках нельзя найти указания, чтобы Павел Васильевич сделал кому-либо зло; а многие его хулят и осуждают"13.

Сменивший на престоле императора Павла его сын Александр I приблизил к себе Чичагова, оценив его профессионализм, высокую образованность и верность. Царь ввел Чичагова в состав своей свиты, на-значил начальником Военной по флоту канцелярии, которая вскоре была преобразована в министерство морских сил. В ноябре 1802 г. ему присваивают звание вице-адмирала, а в декабре того же года назна-чают товарищем министра морских сил. С утроенной энергией он берется за порученное ему дело. Вскоре тогдашний министр морских сил Н.С. Мордвинов подает в отставку, возмущаясь тем, что Чича-гов фактически подменяет его и распоряжается всеми делами министерства. Император не решился на-значить Чичагова министром,и поручил ему исполнять обязанности министра морских сил. Чичагов раз-вил бурную деятельность по преобразованию флота, повышению его боеспособности сообразно с требо-ваниями того времени. Он борется с казнокрадством и взяточничеством, упрощает бюрократическую систему отчетности на флоте, улучшает кораблестроение, укрепляет гавани, налаживает производство навигационных инструментов.

Весной 1803 г. по предложению Павла Васильевича на кораблях вводится должность ревизора, значи-тельно облегчившая бремя хозяйственных забот командира корабля. Были назначены флотские началь-ники и определен круг их обязанностей. Конечным результатом этих и других административных ново-введений стало создание системы управления портовыми городами" которая просуществовала до начала XX века. Чичагову принадлежала инициатива превращения Севастополя из торгового порта в военно-морской порт на Черном море. В октябре 1803 г. он предлагает архангельским корабелам ускорить строительство новых типов современных по тем временам кораблей с обивкой их корпусов листовой медью в целях повышения их быстроходности и маневренности.

В числе важнейших задач министерства морских сил Чичагов видел улуч-шение работы по подготовке кадров на флоте, воспитанию их в духе славных традиций российского флота, верности Государю и Отечеству. Он вносит изменения в систему обучения кадетов и гардемаринов, предусмотрев воз-можность их стажировки заграницей для ознакомления с зарубежным опытом. При Павле Васильевиче российские моряки совершают первое кругос-ветное путешествие. Чичагов добивался укрепления дис-циплины и порядка на флоте, ограничения произвола офицеров по отношению к своим подчи

54

ненным. Было запрещено подвергать телесным наказаниям штурманских помощников унтер-офицерского чина и заковывать матросов в кандалы. По предложению Чичагова была введена новая, более удобная форма одежды моряков. Он требовал, чтобы морскую форму носили только моряки. Ат-рибутами офицерского обмундирования вместо шпаг стали кортики. "Русский флот переродился при нем; техника развилась и силы наши увеличились. Было образовано Министерство (морских сил. - В.Ю.); устроены порты, эллинги, словом, за несколько лет нельзя было узнать ни моряков, ни наших кораблей. Хищения прекратились; но, естественно, число врагов увеличилось в несколько раз" 14. По словам П. Бертенева, издавшего в 1881 г. Архив кн. Воронцова, "Чичагов - лицо необыкновенно любо-пытное...В преданиях наших старых моряков имя его ценится очень высоко. Утверждают, что все луч-шее заведено в нашем флоте Чичаговым" 15.

От дальнейших шагов по реформированию флота Чичагова отвлекала череда войн, которые вела Россия. Русско-турецкая война (1806"1812 гг.) была развязана Турцией с целью возврата ее бывших владений в Северном Причерноморье и на Кавказе, а также в связи с ростом влияния России на Балканах. Чичаго-вым был разработан план военных операций, предусматривавший прорыв Черноморского флота в Бос-фор и высадку там десанта в количестве 15-20 тыс. солдат. Однако, из-за несогласованности совмест-ных действий с англичанами задуманный план не удалось осуществить в полной мере, хотя турецкой эскадре был нанесен серьезный урон в Дарданельском и Афонском сражениях. Операции черноморского флота также отвлекали внимание неприятеля в Северном Причерноморье и тем самым содействовали успеху Дунайской армии под командованием М.И. Кутузова.

Русско-шведская война 1808-1809 гг. велась Россией за установление полного контроля над Финским и Ботническим заливами. Русским войскам с большим трудом удалось выйти к побережью Ботнического залива, занять Финляндию, овладеть укреплениями Гангута и Свеаборга, крейсировать у Аландских ост-ровов и предпринять попытку высадить десант на шведское побережье. Итоги русско-шведской войны ясно подтвердили неотложность принимаемых Чичаговым мер по модернизации российского флота на Балтике.

В 1807 г. император Александр удостоил Чичагова звания полного адмирала и официально назначил его министром морских сил. Еще ранее, в 1805 г. он стал членом сената и Государственного Совета. Импе-ратор привлекал Чичагова к обсуждению важных государственных вопросов. Его кругозор не ограничи-вался одними заботами об усилении мощи морского флота России и его роли в мире. Он ясно понимал, что реформа органов государственного управления требовала, чтобы во главе вновь учрежденных мини-стерств стояли люди сведущие, одаренные тактом и соображением. Однако, на деле выходило, что каж-дый министр постоянно вмешивался в дела других министров. Адмирал в подобных случаях реагировал в довольно резкой форме, что не могло не привести к обострению его отношений почти со всеми мини-страми. "Его боятся, потому что он настаивает на порядке, и ненавидят за то, что он не позволяет, чтобы крали в его ведомстве", - писал в своем донесении из Петербурга в Италию посланник Сардинского короля Жозеф де Местр |6.

Краткую, но весьма верную характеристику Чичагову дал на страницах "Русской Старины" его бывший адъютант граф Федор Петрович Толстой: "Павел Васильевич Чичагов был человек весьма умный и об-разованный, будучи прямого характера, он был удивительно свободен и, как ни один из других минист-ров, прост в обращении и разговорах с государем и царской фамилией. Зная свое преимущество над знатными придворными льстецами, как по наукам, образованию, так и по прямоте и твердости характе-ра, Чичагов обращался с ними с большим невниманием, а с иными даже с пренебрежением, за что, ко-нечно, был ненавидим почти всем придворным миром и всей пустой, высокомерной знатью; но импера-тор Александр Павлович и императрица Елизавета Алексеевна его очень любили...

55

С низшими себя и со своими подчиненными и просителями, которых всегда принимал без различия чи-нов и звания, Чичагов обращался весьма приветливо и выслушивал просьбы последних с большим тер-пением?

Взгляды адмирала на государственное устройство Российской империи, специфику русского государст-ва были удивительно точны и в ряде случаев поныне сохраняют свою актуальность. "В стране, где насе-ление так не соразмерно с ее протяженностью и сокращается каждый день, хотят отвлечь рабочие руки, занятые сельским трудом, и направить их для работы на мануфактурах. И на каких подчас мануфакту-рах" На тех, для которых у них нет такого сырья, как хорошая шерсть, красители, хлопок и проч. Ошиб-ки и пороки присущи всему и они не могут не привести в конце концов к разрухе, какими бы большими ни были ресурсы государства. Нарушение права собственности, лихоимство, монополия, крючкотворст-во, всякого рода грабеж являются составными частями нашей администрации"

Адмирал принадлежал к числу прогрессивно мыслящих деятелей России, видевших необходимость ре-форм с целью отмены крепостного права. Он с пониманием отнесся к принятому в 1803 г. закону "О вольных хлебопашцах", который по сути дела был предвестником реформы 1861 года. Но в ряды тай-ных обществ декабристов Чичагов никогда бы не встал. Его методы - это реформы, предполагающие преобразования, законодательное искоренение язв и пороков, присущих любому обществу. "По истине, - писал Чичагов, - как было бы возможно быть полезным любезному отечеству, сделавшись разум-ным помещиком, приведя в порядок громадные земли, нам принадлежавшия; сколько отрад испытало бы сердце человека, задавшегося целию улучшить быт бедных крестьян, помогать им в их нуждах, быть их другом, сделаться руководителем и просветителем юношества! Как хотелось мне испытать борьбу с нашим рабством и дать новое бытие закоптелым избам многих тысяч наших крестьян". В качестве прак-тического шага к освобождению крестьян от крепостной неволи Чичагов "пустил на выкуп" крепостных крестьян в деревнях, пожалованных ему за победы в морских сражениях. "За каждую душу мужского пола, кроме женщин, мне выдали по 150 рублей. Цена была назначена мне правительством", - писал Чичагов в одном из своих писем графу Воронцову

Осуждая громко в обществе русских дворян, привязанных к крепостничеству, Павел Васильевич при-обрел наименование "якобинца" и "либерала". Чичагову его недоброжелатели припомнили и то, что на его письменном столе стоял бюст Наполеона, военным гением и государственным дарованием которого Павел Васильевич восхищался, оставаясь тем не менее истинно русским человеком. Адмирал "в разго-ворах с иностранцами бранил русские законы, порядки и нравы, а это безусловно врожденный недоста-ток всех русских людей!" 20. Обвинение в том, что Павел Васильевич "недостаточно ценил заслуги сво-их соотечественников, оказывая предпочтение иностранцам", несправедливо и противоречило его соб-ственным убеждениям.

Испросив у императора отпуск для лечения жены, Павел Васильевич везет ее в Париж, но спасти Елиза-вету Карловну не удалось. Она умерла в 1811 году 21. Трудно переносил адмирал тяжесть свалившегося на него горя. Пытаясь поддержать своего друга, граф СР. Воронцов писал ему: "Отчаяние, во власти которого вы продолжаете прибывать ввиду несчастья - потери вашей жены, не соответствует характеру твердого и здравомыслящего человека, каким я вас знал. Потеря, которую вы понесли, без сомнения большая, даже невозместимая, и именно для этого надо собраться с силами и суметь победить себя са-мого, примириться, подумать о том, что ожидала от вас ваша жена и исполнить ее намерение и ее наде-жду: так как нет сомнения в том, что, умирая, она унесла с собой сладкое утешение, что ваши дети, эти драгоценные свидетельства вашей совместной любви, будут ухожены, а вы будете беречь свои дни, что-бы посвятить их воспитанию этих дорогих детей... Будьте мужчиной, как вы были прежде, и привыкайте переносить бесповоротные декреты Провидения с тем достойным смирением, какое подобает мужчине".

56

Чувствуя себя сломленным, адмирал просит царя об отставке. Но у Александра I были свои виды на Чичагова. Освободив его от обязанностей министра, император оставляет адмирала при своей особе в звании постоянно дежурного генерал-адъютанта. О степени доверия, с которым царь относился к Чича-гову, говорит тот факт, что "ежедневно в 11 часов утра адмирал приходил к государю и Его Величество совещался с ним по всем вопросам государственного управления?

Перед лицом надвигавшейся с Запада угрозы наполеоновского вторжения царь решает укрепить пози-ции России на юге, объединив сухопутные войска и Черноморский флот под единым командованием адмирала Чичагова. В данном случае император, судя по имеющимся данным, преследовал далеко иду-щую цель - организовать нападение на Францию "путем обходного маневра" с юга при поддержке сла-вянских народов Балкан и Турции. В своем рескрипте на имя Чичагова от 9 апреля 1812 г. Александр I писал: "Избрав Вас Главнокомандующим Дунайской Армею, вверяем Вам равномерно и Главное На-чальство над Черноморским Флотом. К полной власти Главнокомандующего присовокупляем и Главное Управление княжествами Молдавским и Валахским, равно и всеми странами, кои могут быть заняты сухопутными и морскими силами, Вам вверенными" 23. Вот что писал французский историк Тьер о на-значении Чичагова командующим Дунайской армией и Черноморским флотом:"Александр имел при себе человека, убеждения которого почти либеральные, ум блестящий и живой, ему (императору) нра-вились и подавали надежду на великие заслуги; это был адмирал Чичагов, Государь остановил выбор на нем, для весьма важного поручения на востоке, и выбор был весьма удачен, так как адмирал был дейст-вительно годен как с практической, так и идеальной стороны для роли, которую должен был играть в этих странах... Блестящее воображение, столь же неутомимая энергия адмирала соответствовали тем ролям, столь различным и смелым? 24.

В апреле 1812г. Чичагов сменяет на должности командующего Дунайской армии Кутузова, которого царь отправляет в отставку. Замена Кутузова Чичаговым готовилась императором в тайне. Но Кутузову удалось об этом узнать и он поспешил предпринять упреждающий шаг, форсировав подписание с тур-ками Бухарестского мирного договора с тем, чтобы лавры этой "дипломатической победы" достались ему, а не Чичагову. Старый полководец, недовольный своей отставкой, затаил обиду как на царя, так и на своего сменщика. Кстати сказать, Кутузова давно настроил против Чичагова его родственник Шиш-ков, который, как было сказано выше, еще в бытность императором Павла I завидовал Чичагову и не мог смириться с тем, что тот был старше его по званию. Не остался в стороне и занимавший одно время должность министра иностранных дел граф Николай Румянцев, который ненавидел и Чичагова, и Куту-зова. Румянцев был одним из тех, кто немало потрудился, чтобы поссорить Чичагова и Кутузова. Эти обстоятельства, в частности, неприязнь Кутузова сыграют в дальнейшем роковую роль в судьбе адмира-ла.

Ознакомившись с положением дел на вверенном ему участке, Чичагов нашел дунайские княжества в плачевном состоянии, а дисциплину в армии почти разваленной. "Проезжая через Молдову и Валахию, - писал он в своем дневнике, - я не раз замечал покинутые жилища и узнавал, что их владельцы бежа-ли из страны или укрылись в лесах, чтобы избежать реквизиций властей и притеснений со стороны сол-дат... В этих столь плодородных княжествах, которые вместе с Бессарабией и турецкими владениями на румынском берегу Дуная (райатами) могли давать 20 миллионов рублей дохода, Россия была вынуждена оплачивать и содержать армию, оставшуюся без денег и продовольствия, за свой счет? 25. Три месяца потребовалось Чичагову, чтобы навести должный порядок, укрепить воинскую дисциплину, подорвать застарелые устои коррупции, сократить на две трети подати, взимаемые с населения, добиться значи-тельного пополнения армейской кассы за счет таможенных поступлений.

57

Важным результатом принятых мер было налаживание отношений с местным населением, которое стало относиться к русским с прежней симпатией. При этом Чичагов не упускал из вида поставленную импе-ратором задачу добиваться от Турции согласия на заключение с Россией "наступательного и оборони-тельного союза" против наполеоновской Франции и ее союзников, т.е. того, чего не сделал Кутузов, по-спешив подписать Бухарестский мирный договор. Дипломатический демарш с заключением союза с Турцией позволил бы, по расчетам Александра I, заполучить ополчения сербов, боснийцев и других христианских народов и усилить Дунайскую армию для нанесения "отвлекающего удара" по югу Фран-ции. В случае отказа Турции допускалась возможность возобновления военных действий, чтобы выну-дить ее вступить в такой союз. Адмирал Чичагов выступил с идеей "отвлекающего удара", которая на-шла конкретное воплощение в плане, представленном на рассмотрение Александру. Император знал, что человек, который готовил этот план и собирался его выполнять, всегда тщательно рассчитывал свои действия. Он мог быть сообразно обстановке и политиком, и администратором, и полководцем...

Адмиралу удалось установить контакты со многими из турецких пашей и договориться о том, что они не окажут вооруженного сопротивления и пропустят русские войска через контролируемую ими террито-рию. Отдавая отчет в том, что войскам пришлось бы преодолевать серьезные естественные препятствия в гористой местности, две дивизии Дунайской армии были организованы и оснащены так, что могли пройти везде. Если же турки не согласились бы на проход русских войск по своей территории, адмирал Чичагов был готов форсировать Дунай, атаковать их и двинуться на Константинополь. Черноморский флот был готов осуществить высадку десанта в Константинополе. По мнению Чичагова, поход на Кон-стантинополь делал возможным расширение сферы влияния России в этом регионе и мог бы, посеяв смятение среди союзников Наполеона, прервать его вторжение вглубь российских земель.

Предложенный Чичаговым план опережал стратегию Наполеона, который рассчитывал нанести стреми-тельный удар по России, принудить ее к миру, а затем, потребовав у России 100 тыс. войск для усиления французской армии, повернуть на юг, покорить Турцию, отняв у нее Константинополь, направиться в Египет и восстановить там свою власть. Наполеон планировал двинуть свои войска через Малую Азию в Бенгалию и нанести удар по "жемчужине английской короны" - Индии. Как известно, расчеты Напо-леона не оправдались.

Чичагов не сомневался в том, что император согласится с его планом "отвлекающего удара". Из Вала-хии в Сербию направился авангард Дунайской армии под командованием генерал-майора графа Орурка в составе 17 250 пехотинцев, 1950 кавалеристов, 550 казаков, 12 батарейных и 24 легких орудий. Ос-тальная часть Дунайской армии была разделена на пять корпусов под начальством графа Ланжерона, Воинова, Эссена, Булатова и Сабанеева с задачей нанесения удара во фланг австрийской армии, проти-востоявшей Третьей армии Тормасова. 13 батальонов и 19 эскадронов предполагалось оставить на Дунае "для охранения крепостей и наблюдения турецкой границы? 26.

Однако император Александр не поддержал план адмирала. Он был озабочен больше всего вторжением Наполеона в пределы России в июне 1812 года. В своем письме адмиралу он писал: "Ваш план очень обширен и очень дерзок, но кто может поручиться за его успех" А в ожидании результатов мы лишаемся того воздействия, которое наш отвлекающий удар мог оказать на неприятеля, а также на долгое время теряем возможность распоряжаться находящимися под вашим командованием войсками, направляя их к Константинополю. Не говоря уже об общем шокирующем впечатлении, которое произведет на наших соотечественников и на союзников, англичан и шведов, подобное решение, разве это не добавляет нам оснований для сомнения..." 27.

58.

59

Александр I предписал Дунайской армии идти в северном направлении, форсировать Днестр и быть го-товой нанести удар во фланг наполеоновской армии. Адмирал поспешил выполнить повеление импера-тора. Из Сербии пришлось отозвать авангард Дунайской армии. Чичагов намеревался переформировать армию за Днестром и рассчитывал соединиться с Третьей армией генерала А.П. Тормасова 7 сентября.

На первом этапе войны под натиском превосходящих сил Наполеона русские армии вынуждены были отступать. Предпринятая Наполеоном попытка разгромить основные силы русских войск в ходе сраже-ния под Смоленском окончилась неудачей. Русские войска под командованием Барклая де Толли про-должали отход вглубь страны. Наполеон уже был под Гжатском, когда под давлением общественного мнения России, недовольного тактикой отступления и требовавшего заменить иностранца-главнокомандующего русским генералом, Александру I пришлось назначить верховным главнокомандующим М.И. Кутузова вместо Барклая де Толли.

В Рескрипте императора, направленном всем командующим армиями (в том числе Тормасову и Чичаго-ву) говорилось: "Разные важные неудобства, происшедшие после соединения двух армий, возлагают на меня необходимую обязанность назначить над всеми оными главного начальника. Я избрал для этого генерала-от-инфантерии князя Кутузова, которому я подчиняю все четыре армии вследствие чего я предписываю вам со вверенною вам армией состоять в точной его команде. Я уверен, что любовь ваша к Отечеству и усердие к службе откроют вам и при сем случае путь к новым заслугам, которые мне весьма приятно будет отличить надлежащими наградами" 28.

7 сентября 1812 г. произошло Бородинское сражение, в ходе которого русские войска упорной обороной и ценой жизней 44 тыс. русских воинов сорвали наполеоновский план разбить русскую армию в гене-ральном сражении, обескровили войска Наполеона, что предопределило поражение французской армии. Незадолго до вступления французов в Москву верховный главнокомандующий Кутузов направил ко-мандующему Третьей армией генералу Тормасову приказ прекратить наступательные операции против армии австрийского генерала Шварценберга и идти спасать Москву. В "Записках" адмирала Чичагова имеется на этот счет следующая запись: "...мы находились в сорока пяти днях перехода от Москвы, а Наполеон стоял у ворот столицы, в тот момент Кутузов отправил этот приказ, полученный нами лишь через одиннадцать дней после вступления французов в Москву. С другой стороны Шварценберг и Ренье, узнав об уходе Тормасова, вернулись бы к своей прежней тактике и принудили бы меня либо к неравной борьбе, либо к отступлению, отдающему в их руки две плодороднейшие провинции империи. Поэтому Тормасов с легкостью принял решение не подчиняться и не отделяться от меня до тех пор, пока Швар-ценберг не будет отброшен за российскую границу или, по крайней мере, изгнан из Волыни" 29. Анало-гичный приказ Кутузова получил и Чичагов, который по тем же соображениям, что и Тормасов, счел невозможным его исполнять. В дальнейшем Кутузов упрекнет Чичагова в том, что он якобы не считает нужным подчиняться приказам верховного главнокомандующего. Это было лишь начало проведения Кутузовым линии на "сведение счетов" с Чичаговым, его компрометацию как полководца. Ключом к пониманию неприязни Кутузова к Чичагову является то, что последний "хорошо познал Кутузова", рас-полагая информацией о том, что тот подчас напрямую был замешан в преступлениях, творившихся в Дунайской армии.

30 августа 1812 г. император отправил Кутузову с флигель-адъютантом А.И. Чернышевым общий план военных действий, по которому "князь Кутузов должен был удерживать Наполеона и поражать его с фронта, между тем как войскам, находившимся в губерниях Витебской, Лифляндской, Волынской и Минской назначалось стать на операционном пути неприятеля.... Главное достоинство операционного плана состояло в том, что армия Чичагова и Тормасова и корпусы графов Витгенштейна и Штейнгеля переставали дей

60

ствовать отдельно и получили одно общее, совокупное, сосредоточенное направление. Каждое из этих четырех отделений войск должно было поспевать к назначенным местам в урочное время, определенное в плане". Получив план императора, Кутузов сказал, что он "совершенно разделяет мнение его величе-ства, сознается в пользе и выгодах, могущих впоследствовать от операционного плана", но, к сожале-нию, посланное Кутузовым повеление Чичагову было "не во всем сходное с предполагаемыми в плане действиями" 30. Кутузов счел за благо отменить свой приказ Чичагову и Тормасову и сообщить им о своем решении, направив к ним Чернышева.

Концентрация русской армии в районе Тарутина создала мощный заслон для предотвращения прорыва французов в южные губернии России. У Наполеона не было иного выбора, как повернуть на старую Смоленскую дорогу и начать отступление из России, превратившееся в конечном итоге в беспорядочное бегство под ударами партизан и летучих отрядов кавалерии.

Император Александр и Кутузов имели разные подходы в отношении завершения Отечественной войны 1812 года. Поставив себе целью изгнание Наполеона из пределов России, Кутузов решил закончить вой-ну на границе. Император, мечтавший стать спасителем Европы от Наполеона, хотел пленить его. Импе-ратор приказал Чичагову выдвинуться со своей Дунайской армией к реке Березина, где соединиться с наступавшей с севера группировкой генерала Витгенштейна, перекрыв Наполеону и остаткам его армии пути отступления. В помощь Чичагову была придана часть Третьей армии генерала Тормасова, который сдерживал натиск австрийского генерала Шварцен-берга и саксонского корпуса Ренье. "Никогда и никто не испытывал той живейшей радости, какую изведали мы, узнав о приближении армии адмирала Чича-гова. Должно признаться, что единственно редким достоинствам этого генерала принадлежала заслуга прибытия к нам на помощь с такою удивительною быстротою, без остановок перед препятствиями, ко-торые ему пришлось преодолеть, как, например, переправы через реки, сделавшиеся опасными вследст-вие разливов; в короткий промежуток времени он совершил длиннейший путь из Бухареста в Луково. Единственно этому быстрому соединению обязаны мы успехами нашей армии, может быть, влиянием на успехи великой армии. Во всяком случае должно сознаться, что он спас честь нашей армии, не дозволив (австрийцу Шварценбергу - В.Ю.) отбросить нас на Киев, а что главнее того, все эти превосходныя губернии не достались в руки неприятелю? 31. Эти слова принадлежали генералу Чаплицу, который, был "один из доблестнейших героев наших 1812 года, и храбрейших кавалерийских генералов", "поль-зовался общим уважением" и "был в высшей степени скромным и совестливым человеком".

Как отмечалось выше, Александр I хотел завершить войну окружением остатков Великой армии и пле-нением Наполеона. Насколько реальной была возможность практической реализации такого плана? Идея такой операции не принадлежала Кутузову, как утверждают некоторые историки. Более того, Ку-тузов считал такой план нереальным в тех условиях, где и как предлагалось его осуществлять. Идея ок-ружения и пленения Бонапарта была подсказана Александру I Пфулем, одним из его военных советни-ков.

Почему Чичагов поддержал "план окружения"? Очевидно он полагал, что все другие участники предпо-лагаемой операции - и Кутузов, и Витгенштейн - строго обеспечат точное согласование и координа-цию своих действий и замкнут кольцо вокруг Наполеона и его армии на Березине. Разумеется, Чичагову было ясно, что одна Дунайская армия, даже усиленная армией Тормасова, не смогла бы обеспечить ок-ружение Наполеона.

Объединяя войска Чичагова и Тормасова в Третью армию под единым командованием адмирала, рус-ское командование решало двоякую задачу: не допустить продвижения австрийцев и саксонцев к рай-ону, где они могли оказать прямую поддержку отступавшей армии Наполеона, и выйти на соединение с северной группировкой графа Витгенштейна и тем самым перекрыть путь французам к отступлению из России. Шварценбергу Наполеон

неоднократно напоминай о том. что его главная задача - следить за передвижениями армий под коман-дованием Чичагова и стараться "удержать их в Литве".

10 сентября обе русские армии, насчитывавшие в своем составе 60 тыс. человек, выступили в направле-нии на Владимир Волынский с целью оттеснить правое крыло войск Шварценберга от Буга и лишить его прямого сообщения с Варшавой, откуда Шварценберг получал подкрепления. Шварцен-берг, войска которого вместе с саксонским корпусом Ренье имели в своем составе лишь 40 тыс. человек и значитель-но уступали русским армиям по численности, стремился уклониться от сражения с русскими. Он отсту-пил за Буг и направился к Бресту. В итоге в этой части театра военных действий неприятель был вытес-нен за пределы Российской империи.

Заняв Брест, Чичагов был вынужден пробыть там в общей сложности три недели несмотря на получен-ное им предписание Кутузова идти на Минск. Подвела задержка с доставкой продовольствия для армии. Однако, Чичагов не тратил время даром и организовал ряд успешных операций. Так, например, кавале-рийский полк под командой флигель-адъютанта Чернышева совершил восьмидневный рейд на Варшаву, сжег там несколько неприятельских складов, вызвал панику, побудившую Шварценберга на время оста-вить "наблюдение за Чичаговым" и идти оборонять Варшаву. Чернышеву же удалось оторваться от пре-следовавших его австрийцев, форсировать Буг и вернуться в Брест, приведя с собой 200 пленных. Дру-гой кавалерийский бросок осуществил генерал Чаплиц, который внезапно появился в Слониме, где фор-мировался из "мятежных литовцев" полк под командой польского генерала Конопки. Конопка, 13 офи-церов и 235 "нижних чинов" были взяты в плен, была захвачена казна (200 тыс. франков), а лишенный командования полк разбежался.

Наступила середина сентября, а Чичагов все еще стоял в Бресте по причине недостатка запасов продо-вольствия и из-за опасения, что Шварценберг направится следом за русской армией, как только Чичагов покинет Брест. Но время торопило. Чичагов принял решение разделить объединенную армию на две неравные части: одну часть под командой генерала Сакена оставить позади себя в виде заслона для сдерживания австрийцев и саксонцев, а с другой частью, ядро которой составила бы Дунайская армия, выступить самому в поход к Минску и далее к Березине. По пути следования к армии Чичагова должен был присоединиться стоявший в Мозыре корпус Эртеля, который, однако, не исполнил приказ Чичагова и остался в Мозыре по разным причинам, главной из которых была эпизоотия (падеж скота). В целях компенсации отсутствия войск, не пришедших с Эртелем, Чичагов приказал Сакену отправить для со-единения с Дунайской армией корпус Эссена. Заменив Эртеля генералом Тучковым, Чичагов предписал ему вместе с его корпусом идти через Рогачев и Могилев на соединение с Дунайской армией. В Дунай-скую армию также влился пришедший из Сербии отряд под командованием Лидерса. Таким образом, Чичагов энергично создавал под своим командованием достаточно сильную группировку войск, основой которой являлась Дунайская армия.

5 ноября Чичагов пришел в Минск. Французский губернатор Бронни-ковский с гарнизоном бежал из Минска в Борисов. Неприятель не успел уничтожить накопленные за три месяца в Минске запасы хлеба, пороха, свинца. На складах ("магазинах") Минска имелось столько продовольствия, что его хватило бы Дунайской армии на месяц. Не задерживаясь в Минске и стараясь наверстать время, потраченное на свое вынужденное "стояние" в Бресте, Чичагов выступил на Борисов. Впереди Дунайской армии ускоренным маршем шел авангард генерала графа Ламберта, который 9 ноября на рассвете подошел к Борисову. По-ходные колонны неприятельских войск под командой генерала Домбровского вошли в Борисов накануне ночью и не сумели занять оборону, когда они были внезапно атакованы графом Ламбертом (во время ночного штурма Ламберт был ранен). Штыковой атакой и огнем подоспевшей артиллерии авангард Ламберта пробился к мосту через

61

Березину и овладел Борисовым. Домбровский был отброшен на Оршанскую дорогу. 10 ноября Чичагов со своим штабом прибыл в Борисов, завершив переход Дунайской армии с Буга на Березину и опередив Наполеона, который в этот момент только переправлялся через Днепр. Так Чичагов выполнил указание императора, перерезав, как оказалось, главный путь, который Наполеон планировал использовать для отступления из России.

Кутузов, командовавший основными силами русской армии, теснившими армию Наполеона, остановил-ся в городе Копысь. Вынужденный ожидать подвоза продовольствия и построения моста в Копыси, Ку-тузов не мог скоро переправиться через Днепр. Кроме того, главная армия, шедшая без остановок от Тарутина и на пути выдержавшая три кровопролитных сражения с французами под Малоярославцем, Вязьмой и Красным, нуждалась в отдыхе и некотором переформировании, чтобы, говоря словами Куту-зова, "былое чем придти на границу". Отрядив в погоню за отступающей армией Наполеона свой аван-гард под командой Милорадовича, которому были приданы соединения Платова и Ермолова, Кутузов, как утверждают некоторые историки, не спешил на соединение с армией Чичагова. К тому же он при-держал Витгенштейна, приказав ему не вступать в бой и даже отступить за Неман, если он будет атако-ван превосходящими силами неприятеля. Витгенштейну, однако, предписывалось атаковать корпус Виктора да и то, только в том случае, если можно обеспечить его разгром.

Дезорганизацию в управление русскими войсками вносил и сам император Александр своими распоря-жениями, отдаваемыми Чичагову и Витгенштейну через голову Кутузова. Кутузов же делал вид, что он подчиняется приказам императора. К тому же Кутузов не мог забыть прошлые обиды и пытался мстить Александру I, стараясь, в частности, представить "любимца императора" Чичагова как неумелого пол-ководца, не выполняющего приказы главнокомандующего. С этой целью Кутузов посылал приказы Чи-чагову, помечая их задним числом, искажал или уничтожал рапорты Чичагова. В своих же рапортах им-ператору Кутузов намеренно включал заведомо ложную информацию, утверждая, будто он, преследуя неприятеля, уже вышел к Березине, в то время как до Березины ему еще предстояло преодолеть 150 километров. О том, как Кутузов "поддерживал" действия армии Чичагова говорит следующий факт, описанный самим Чичаговым в его мемуарах ("Записках"). "Нужно было без промедления захватить линию вдоль Березины. Мы были вынуждены продвигаться на ощупь, т.к. местные жители не хотели давать нам сведения, а точных карт у нас не было. Карты действительно были сняты перед самой войной, но для того, чтобы сделать по ним гравюры времени не хватило, а Кутузов, располагавший манускриптами карт, несмотря на мои многочисленные просьбы, не согласился ни передать их мне, ни хотя бы направить ко мне одного из работавших с ними (картами) офицеров. Он держал их в своем штабе, находившемся в семи переходах от театра военных действий? 32. Подобное отношение Кутузова к неоднократным просьбам адмирала походило скорее на саботаж, следствием которого были неоправданные потери в живой силе и вооружениях армии Чичагова.

При всех заслугах Кутузова перед Отечеством нельзя не отметить, что он был большим мастером интри-ги и компромата против тех, кого считал своими "обидчиками". "В письме графу С.Р. Воронцову от 15 сентября 1813 г. П.В. Чичагов обращается к событиям, предшествовавшим переправе Наполеона через Березину, отмечая факты сознательного искажения действительности в донесениях Кутузова в Петер-бург. "Достаточно перечитать их, глядя на карту, чтобы убедиться во всех махинациях и в шарлатанстве этого человека и ему подобных. Находясь более, чем за 100 верст на фланге хвоста неприятеля в тот мо-мент, когда последний переходит Березину, он пишет с невероятной наглостью, что преследует его по пятам, и ему верят. Что касается Витгенштейна, то он идет в направлении, противоположном тому, по которому он должен был следовать, а затем хвалится тем, что вынудил Бонапарта перейти Березину. Стало быть он сражался со мною, поскольку я нахо

62

дился с другой стороны, чтобы помешать переходу... Он (Кутузов. - В.Ю.) подставил меня под уничтожение окружившим Ценя неприятелем". А поскольку Чичагов был выдвиженцем царя, то, компрометируя адмирала, Кутузов тем самым "наносил удар" и по Александру I. В этом, видимо, и состояла суть задуманной Кутузовым интриги.

На самом деле адмирал, стараясь выполнить предписания императора, вышел к Березине один. В то время Витгенштейн был в трех, а Кутузов - в пяти днях перехода до Березины. План взаимодействия между Чичаговым, Витгенштейном и Кутузовым оставался на бумаге. Кутузов с армией выступил из Копы-си только 14 ноября, т.е. в тот же день, когда Наполеон прибыл из Борисова к месту, где он решил строить собственную переправу. Чичагов и подчиненные ему генералы не смогли своевременно организовать сбор достоверной разведывательной информации о местонахождении самого Наполеона, его тактических и стратегических планах, дислокации его войск. Наполеон не мог не воспользоваться этим промахом русского командования. Ему удалось с помощью обманного маневра ввести Чичагова в заблуждение об истинном месте своей переправы через Березину. Наполеон приказал своим саперам наводить ложную переправу через Березину южнее Борисова, а сам со своей гвардией скрытно направился в северном направлении и вышел к узкому руслу реки у деревни Студенка.

Поскольку левый берег Березины от Веселова до Ухолода был занят неприятельскими войсками, Чича-гову было трудно угадать, где Наполеон замышлял переправляться через Березину, и куда он намеревал-ся отступать после переправы - на Вильно или Минск. Русский военный историк А.И. Михайловский-Данилевский отмечал, что "в подобных случаях принято правилом: держа войска в совокупности, стоять в центральном пункте и быть на равном расстоянии от мест, где неприятель может устроить переправу, по первому о том известию двинуться к ней, противопоставить возможные препятствия к переходу через реку или, если это не удастся, со всеми силами напасть на часть войск, уже успевшую перейти. Так сна-чала и поступил Чичагов. Все 12-е ноября, т.е. на другой день после того, когда по разбитии арьергарда он принужден был возвратиться на правый берег Березины, он простоял у Борисовского укрепления, составлявшего центральную точку переправ на Березине, отрядами наблюдая пространство от Земина до Уши и истребляя на реке плоты и материалы, которые могли служить неприятелю для построения мос-тов".Чичагов направил по правому берегу Березины на север к Зембину отряд Чаплица, а на юг до мес-течка Березино отряд графа Орурка.

Чичагов продолжал стоять со своей армией у Борисова, когда получил указание Кутузова "принять ме-ры осторожности на случай, если Наполеон пойдет вниз по Березине к стороне Бобруйска, чтобы там переправясь, обратится на Игумен и Минск? 33. Оставив часть своей армии у Борисова, Чичагов высту-пил 13-го ноября в южном направлении к Забашевичам i где на следующий день он получил донесение Орурка о Р"?" ^?^": вить переправу у Студянки. Стремительным марш-броском Чичагов со сво-им войском вернулся к предмостным укреплениям к Борисова. Он приказал навести через Березину пон-тонный мост для сообщения с Дунайской армией

63

прибывших в Борисов Витгенштейна и отряженных Кутузовым войск Платова и Ермолова. Чичагов со-гласовал с Витгенштейном совместные действия против переправлявшейся через Березину наполеонов-ской армии. Договорились о том, что Витгенштейн будет преследовать до переправы арьергард Наполе-она, которым командовал Виктор. А Чичагов обеспечит сосредоточение у Стахова группировки в соста-ве половины Дунайской армии, корпуса графа Платова и 14 батальонов генерала Ермолова, готовых ата-ковать наполеоновские войска, которые смогут переправиться через Березину.

С высокого левого берега Наполеон наблюдал передвижения за рекой русских егерей и казаков, которые располагались в низине у болота, отделявшего их от переправы, и имели возможность огнем мешать движению французов через Березину. Наполеон распорядился оборудовать на возвышенности у Студян-ки позиции для 40 крупнокалиберных пушек для прикрытия переправы и приступить к строительству мостов. Понтонов у французов не было, их сожгли еще при отступлении из Москвы. Поэтому Удино приказал рубить лес и разбирать избы соседней деревни. Полученные таким образом стройматериалы предназначались для строительства двух мостов через реку, Еще до начала строительства Наполеон приказал отряду кавалеристов переплыть Березину, взяв каждому по пехотинцу. Вместе с ними поплыли паромы с пехотой. Так был захвачен плацдарм на правом берегу у строившейся переправы.

Первым по построенному мосту "переправился корпус Удино, которому Наполеон приказал закрепиться на плацдарме, захватить Зембинское дефиле и проверить, насколько исправны мосты и гати на дороге в Вильно. Убедившись, что дорога на Вильно практически свободна, Наполеон решил, чтобы на правый берег переправился Ней, а за ним со своей гвардией последовали он сам. Заняв 15 ноября хутор Занивки, Наполеон следил за переправой, по которой спешили французские части и обозы, направлявшиеся пря-мо на дорогу в Вильно.

Находившийся в Зембине русский корпус был малочисленным для того, чтобы мешать переправе фран-цузов. Просчетом командования этого корпуса было то, что оно заблаговременно не позаботилось о не-обходимости привести в негодность дорогу на Вильно в районе Зембинского дефиле, спалив там мосты и гати. Как писал один французский автор, "если бы русские сожгли Зембинские мосты, то нам ничего другого не оставалось бы, как повернуть к Минску, налево, где была армия Чичагова, потому что вправо на несколько лье были непроходимые болота... Наполеон не имел бы никакого средства к спасению? 34.

Отступление французов по дороге в Вильно давало Наполеону единственный шанс избежать плена са-мому и сохранить остатки армии. Но для этого надо было оттеснить от переправы отряд Корнилова, усиленный кавалеристами Чаплица, и насколько возможно помешать выступлению резерва, созданного Чичаговым в районе Стахова. Сводным отрядом французов командовал Ней, который выдвинул против русских пехоту при поддержке конницы и попытался отбросить отряды Корнилова и Чаплица в лесной массив. Прибывший в Стахов Чичагов направил на выручку русских отрядов две дивизии под командой генерала Сабанеева, который приказал "рассыпатьв стрелки более половины своих обеих дивизий", по-считав рассыпной строй наиболее полезным боевым порядком в условиях боя в лесистой местности. Решение Сабанеева оказалось ошибочным, т.к. действовавшие врассыпную русские пехотинцы оказа-лись легкой добычей французской конницы. Лишь благодаря контратаке Павлоградских гусаров под командой Чаплица удалось опрокинуть неприятельскую кавалерию и заставить французов отступить. А войска резерва Чичагова в Стаховском сражении не участвовали. Они ждали своего часа вместо того, чтобы преследовать и добивать отступающего по Виленской дороге врага.

Тем временем Виктор со своим корпусом начал переправляться через Березину. Утром 17 ноября Напо-леон приказал жечь мосты. Обращаясь к

64

генералу Эбле, руководившему разрушением мостов, Наполеон сказал: "Приберите мертвые тела и по-бросайте их в воду; русские не должны видеть наши потери". В то же утро Наполеон в сопровождении охраны из 100 гвардейцев выехал из Занивок в Камень, куда бежала его армия, которая должна была идти на Вильно через Молодечно, Сморгонь и Ошмяны. Достигнув Сморго-ни, Наполеон решил оста-вить свою армию и под предлогом борьбы с готовящимся против него заговором поспешил в Париж. Наполеона сопровождал Арман Огюстен Луи Коленкур, генерал и дипломат, пользовавшийся у Бонапарта безграничным доверием. Беседуя с ними, Наполеон доверительно делился своими оценками уроков проигранной войны с Россией, давал характеристики некоторым ее участникам. Позднее Коленкур сделал записи этих бесед, из которых видно, что Наполеон, в частности, не высоко ценил полководческие качества Кутузова. "А что сделал Кутузов" - задавался он вопросом и тут же давал ответ: "Он скомпрометировал свою армию на берегах Москва реки, что привело к пожару Москвы. А что он сделал во время отступления (французов), когда перед ним не было никого, способного воевать, а были лишь полуживые существа и ходячие призраки" Он и Витгенштейн позволили нанести тяжелые потери адмиралу (Чичагову). Все другие русские генералы стоили гораздо больше, чем эта престарелая придворная дама, какой был Кутузов" 35.

Несмотря на то, что только за переправу через Березину Наполеону пришлось заплатить весьма дорогую цену, исчислявшуюся тысячами убитых, искалеченных и брошенных на произвол судьбы, не говоря уже о материальных потерях и моральном ущербе наполеоновской Франции, ожидания российского импера-тора не осуществились, потому что французам не преградили путь к отступлению, не истребили непри-ятельскую армию до последнего человека, как приказывал государь, и не был схвачен сам Наполеон.

Кутузов поспешил объявить Чичагова главным виновником того, что Наполеон ускользнул из "Березин-ской западни". С этой целью он отправил императору Александру следующее донесение: "Сия (наполе-оновская. - В.Ю.) армия, можно сказать, 12, 13 и 14 числа ноября находилась окруженная со всех сто-рон. Река Березина, представляющая натуральную преграду, господ-ствуема была армиею адмирала Чи-чагова, ибо достаточно было занять пост при Зембине и Борисове (пространство 18 верст), чтобы вос-препятствовать всякому переходу неприятеля. Армия Витгенштейна от Лепеля склонилась к Борисову и препятствовала неприятелю выйти с сей стороны. Главный авангард армии Платова и партизаны мои теснили неприятеля с тыла, тогда как главная армия шла в направлении между Борисовым и местечком Берези-ным с тем, чтобы воспрепятствовать неприятелю, если бы он восхотел идти на Игумен. Из сего положения наших армий в отношении неприятельской должно бы полагать неминуемую гибель непри-ятельскую; незанятый пост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Забашевичам (осуществленный по повелению Кутузова. - В.Ю.) подали неприятелю удобность перейти при Студянке"36. Донесение Кутузова представляло в искаженном свете действия армии Чичагова, которая одна сумела нанести французской армии сокрушительный урон на Березинской переправе, после которого "Великая армия" фактически перестала существовать как армейское формирование.

17 ноября 1812 г. адмирал Чичагов представил императору Александру свой отчет о том, что произошло на Березине: "Теперь, Государь, я должен думать, что меня будут упрекать в том, что я не взял Бонапар-та и его армии, что я мог это сделать, если б угадал наверное где он пройдет и если б поставил корпус для преграды ему пути. Я же со своей стороны убежден, что корпус, который я мог бы отрядить, напри-мер, в Зембине не произвел бы более действия, чем тот, который защищал место, где он хотел найти пристанище. Реку во многих местах можно перейти в брод и в весьма короткое время можно перепра-вить достаточное число людей, чтобы завладеть противоположным берегом под прикрытием сильной батареи. У меня было только от 16 до 17 тысяч пехоты, которая одна может считаться в подобном слу-чае,

65

ибо кавалерия совершенно бесполезна. Корпус в Зембине, в 30 верстах от Борисова, который я должен был также удерживать, как и всю дистанцию до Березины, не мог быть довольно силен, чтобы устоять против 60-70 тысячной армии Наполеона, которая хочет проникнуть; он сделался бы жертвою прежде чем я мог бы подумать придти ему на помощь, тем более, что неприятель пересекал мне дорогу и даже всей моей армии было бы недостаточно, чтобы удержать его хотя бы на сутки. Это бы могла совершить только природная преграда; во всяком другом случае он бы все-таки прошел, а у меня было бы одним корпусом меньше. Если теперь употребить деятельность и совокупность в преследовании, также как в будущих действиях, то ему можно также нанести много вреда, но схватить человека, окруженного толь-ко своею гвардиею или разом уничтожить его армию, - это мне кажется химеры. Впрочем, Государь, я сделал все возможное, чтобы осуществить собственную мою мечту, но весьма хорошо сознал непреодо-лимые препятствия, порождаемые практикою, когда она чужда мнимых теорий? 37.

По словам Л.М. Чичагова, "переход через Березину до сих пор был известен только по сообщениям офицеров французской армии, которые представляют взгляд лишь одной стороны, и из рассказов рус-ских историков, которые не были очевидцами событий и которым к тому же не позволялось говорить правду". В этой связи уместно напомнить слова из письма, хранившегося в архиве генерала Дубровина: "Я вижу, что в Петербурге совсем не отдают справедливости Чичагову... Березина, можно сказать, дока-нала французов...Все французы говорят, что погубила их совершенно встреча с молдавской армией (Чи-чагова. - В.Ю.) у Березины? 38.

По словам Л.М. Чичагова, "нет сомнения, что именно ...близость Чичагова к императору и злоба Куту-зова, за смену его в Дунайской армии, причинили то падение, которое решило дело при Березине. Ко-варные действия Кутузова относительно адмирала уже разоблачены, но нельзя не удивиться, что много десятков лет потребовалось для этого. Масса современников и свидетелей переправы заявляли тогда словесно и письменно о невиновности Чичагова и что во всяком случае ответственность за переправу должна пасть на Кутузова и Витгенштейна более, чем на адмирала, но этим лицам зажимали рты, а за-писки их рвались и прятались под спуд? 39.

В защиту Чичагова выступили участники Отечественной войны 1812 г. Денис Давыдов, генерал-лейтенант М.С. Воронцов, воевавший под началом адмирала и ставший впоследствии фельдмаршалом, генералы Ермолов, Чап-лиц и многие другие. В своем дневнике Денис Давыдов писал: "С трех сторон спешили к Березине Чичагов, Витгенштейн, Кутузов и отряды Платова, Ермолова, Милорадовича, Розе-на и др. Армия Чичагова, которую Кутузов полагал силою в шестьдесят тысяч человек, заключала в себе лишь тридцать тысяч, из которых около семи тысяч кавалеристов, ... армия Витгенштейна следовала также по направлению к Березине, ... она продвигалась медленно и нерешительно... Кутузов со своей стороны избегал встречи с Наполеоном и его гвардией, не только не преследовал настойчиво неприяте-ля, но, оставаясь почти на месте, находился все время значительно позади. Это не помешало ему, одна-ко, извещать Чичагова о появлении своем на хвосте неприятельских войск. Предписания его, означен-ные задними числами, были потому поздно доставляемы адмиралу... Адмиралу, которого армия была вдвое слабее того, чем предполагал князь Кутузов, невозможно было одному, без содействия армии кня-зя и Витгенштейна, бывшего далеко позади преградить путь Наполеона? 40.

Генерал Федор Орлов - флигель-адъютант Александра 1, писал: "...Если бы к адмиралу Чичагову по-дошли ожидаемые подкрепления, то ни один француз не переправился бы через реку. В самом деле с 20 тысячами человек, из которых только 15 тысяч пехоты, нелегко было охранять всю переправу через ре-ку, берега которой сплошь покрыты лесами и болотами и заросли омелой, особенно же тогда, когда с тыла этим 20 тысячам угрожали 40 тысяч австрийцев и саксонцев" 41. Если учесть, что Березина - это не полноводная

66

река, подобная Дунаю, Одеру или Эльбе, а река, изобилующая бродами и узкими местами, удобными для переправы, то нельзя не согласиться со словами генерала Орлова о том, что "Наполеону не требова-лось ни хитрости, ни искусства, чтобы совершить переправу? 42.

Генерал Ермолов со свойственной ему решительностью выступил в защиту адмирала. В своих мемуарах он писал: "адмирал Чичагов, при первом разговоре со мною, выказался превосходного ума, и я чувствую с негодованием насколько бессильно оправдание мое возлагаемых на него обвинений". Генерал Ермо-лов далее вспоминает: "Проходя с отрядом моим по большой дороге на Вильно, на ночлег приехал не-ожиданно кн. Кутузов и расположился отдохнуть. Немедленно явился я к нему и продолжительны были распро-сы его о сражении при Березине. Я успел объяснить ему, что адмирал Чичагов не столько вино-ват, как многие представлять его желают... Легко я мог заметить, до какой степени простиралось небла-горасположение его к адмиралу. Не нравилось ему, что я смел оправдывать его. Но в звании моем неловко было решительно пренебречь моими показаниями, и кн. Кутузов не предпринял склонить меня понимать иначе то, что я видел собственными глазами. Он принял на себя вид чрезвычайно довольного тем, что узнал истину, и уверял меня (хотя и не уверил), что совсем другими глазами будет смотреть на адмирала, но что доселе готов был встретиться с ним неприятным образом. Он приказал мне предста-вить после записку о действиях при Березине, но чтобы никто не знал об этом". О том, что было дальше, рассказывает Денис Давыдов: "Ермолов, очевидец Березинских событий, представил светлейшему (Ку-тузову. - В.Ю.) записку, в которой им были резко изложены истинные, по его мнению, причины благо-получного отступления Наполеона. Он поднес ее во время приезда в Вильно князя, сказавшего ему при этом случае: "голубчик, подай мне ее, когда у меня никого не будет". Эта записка, переданная князю вскоре после того и значительно оправдывавшая Чичагова, была, вероятно, умышленно затеряна свет-лейшим". В своей записке "Отечественная война. 1812 год", опубликованной в июне 1886 года в журна-ле "Русская Старина", генерал Чаплиц высказал убеждение в том, что "адмирал... считал немыслимым совершенно истребить французскую армию, когда внутри России полагали это возможным; но он хотел нанести неприятельской армии такого рода урон, который мог ей быть гибельным, а в последствии до-вести ее до полного расстройства.... Переправа послужит еще уроком для военных, как доказательство, что одной храбростью солдата, признанным мужеством офицеров, военными дарованиями маршалов и генералов нельзя поддержать армию при перемене счастья, но лишь нравственная сторона ее создает дисциплину и не ради внешности, чтобы тяготеть над человеком, но по принципу чести, который воз-вышает душу над невзгодами, сближает и связывает нас для борьбы и заставляет блюсти честь государя, народа, армии, а не частных лиц".

Честный характер генерала Чаплица вполне выразился в его записке, - писал Л.М. Чичагов. - Он восстал против этого гнусного направления закидывания грязью своего начальника, для оправдания соб-ственных ошибок, и лишь поясняет самые факты, как складывались обстоятельства, побуждавшие к тем или другим действиям и решениям со стороны адмирала и его самого...

Из писем Чаплица к Чичагову видно, что первый желал написать еще другую записку исключительно с целью оправдать адмирала, но, как нам

известно, на многие подобного рода просьбы, Чичагов отвечал всегда отказом, убежденный, что время и история ему без того отдадут полную справедливость? 43.

Недоброжелатели Чичагова обрушили на него поток клеветы с обвинением чуть ли не в измене. Все его заслуги перед Отечеством старались предать забвению. Он даже не был включен в число участников войны 1812 г. чьи портреты предполагалось поместить в Военной галерее Зимнего дворца. Считая ниже своего достоинства вступать в полемику с клеветниками, Чича

67

1

гов писал своему другу графу Воронцову 15 сентября 1813 г.: "Толпа везде слепа, но она вдвойне слепа у нас, потому что она менее просвещенная и совсем не имеет привычки пользоваться глазами разума, а значит ее очень легко ввести в заблуждение, но что думать о тех, кто, зная правду, терпят ложь и клеве-ту"? 44. В этом же письме он с иронией отмечает: "...самая большая моя вина в том, что я пришел в ме-сто, указанное императором; другие же, кто не пришли туда (т.е. Кутузов и Витгенштейн. - В.Ю.), все оказались правы".

В письме графу Воронцову от 25 мая 1813 г. Чичагов писал:"...надо, чтобы вы знали, что я ушел из ар-мии вовсе не из-за чрезмерной чувствительности, а для того, чтобы служба не страдала из-за придирок ко мне маршала кн. К. (Кутузова. - В.Ю.). Он стремился помешать всему, что я делал, даже если это было для его собственной славы...Меня обвиняют в содеянных ошибках, но в чем же они состоят? Никто мне этого не сказал. Главный упрек в том, что я не взял в плен Наполеона, но разве я обещал это сде-лать? Был ли мне дан такой приказ? Имел ли я такую задачу? Возможно ли было это выполнить"? 45.

Во время аудиенции у императора Александра в Вильно, куда Чичагов прибыл за новыми инструкциями о дальнейших действиях в Пруссии, Павлу Васильевичу был оказан "самый милостливый и самый сер-дечный с виду" прием. "Я спросил тогда, - вспоминал Чичагов, - нет ли у Его Величества каких-либо претензий ко мне и что в этом случае я хотел бы только иметь возможность объясниться. Он мне отве-тил, что ему известно все и что у него нет упреков в мой адрес? 46.

Непонятно, почему Чичагов не настоял на объективном разбирательстве всего того, что произошло на Березине. В своем письме Чичагову Воронцов писал по этому поводу: "Я уверен, что, если бы до того, как покинуть армию, вы поехали бы в штаб-квартиру в Калиш и попросили бы аудиенцию у Императо-ра, настаивая на том, чтобы присутствовал Кутузов, и что там, изложив им все, что вы сделали, предъяв-ляя сообщения и приказы, добавляя, что, как вам известно из петербургских писем, вас обвиняют в ар-мии в том, что вы позволили Бонапарту ускользнуть, ваша честь вам слишком дорога, чтобы не потре-бовать, не настоять даже на созыве военного совета, чтобы судить вас; я глубоко убежден, что Кутузов был бы вынужден вас оправдать и признаться в присутствии Императора, что упрекнуть вас в чем-либо невозможно? 47.

Остается невыясненным также вопрос о том, почему император Александр, считавший, что причиной провала плана окружения Наполеона на Березине была "медлительность действий? Кутузова, не высту-пил в защиту адмирала. Ведь одного слова императора было бы достаточно, чтобы положить конец кле-ветнической кампании против П.В. Чичагова. Дело, видимо, втом, что "подданным нужен был виновник того, что Наполеон ускользнул, и Александр, как это делал он не однажды за время своего правления, пожертвовал одним из ближайших соратников" 48.

Но упреки недругов Чичагова, включая даже нелепые обвинения чуть ли ни в измене, продолжались. Не в силах выдержать сплетен и слухов, витавших вокруг его имени, Чичагов вышел в отставку в феврале 1813 г. он сдал командование своей армией и покинул службу. В это трудное для Павла Васильевича время его пытался поддержать Воронцов, его давний и преданный друг. Горько сожалея о принятом Чи-чаговым решении уйти из армии, он писал Чичагову: "...мне досадно...за службу и за вас самого, так как вы попросили освободить вас от командования армией, которая вам была доверена. Я полагаю, что вы сделали это от избытка чувствительности... Вы не знаете, что вы играете на руку вашим врагам, которые хотят этого. Они хотели лишить вас командования и, не надеясь добиться этого от Государя, они взялись с другой стороны, зная вашу раздражительную обидчивость...Вы мне скажете: "Но почему у меня есть враги, я не сделал никому дурного"? Вы должны иметь врагов при нашем дворе, также как вы имели бы их при лю

68

бом в мире дворе, куда бы вы не поехали. Человек талантливый, искренний и бескорыстный является наказанием, которое ни при одном дворе придворные, хвастуны и интриганы не могут и никогда не должны переносить... Вот, что с вами случается, мой добрый друг, ... вашей отставкой вы лишите Императора честного человека, который никогда его не обманывал и который всегда служил ему с усердием, не имея никакой личной заинтересованности" 49.

Сходную трактовку факторов, осложнявших положение адмирала в высших кругах российского общест-ва, дает историк В.В. Аверьянов. По его мнению, "немаловажное значение в тогдашней политической борьбе имело для Павла Васильевича наличие двух придворных партий - одна западного толка (напри-мер, граф Н.П. Румянцев, министр иностранных дел, М.Б. Барклай де Толли, военный министр, и др.), вторая - русская партия (ведущим в коей был граф A.A. Аракчеев). Чичагов не примыкал ни к той, ни к другой; вел свою собственную политику, состоявшую в верном служении Государю и Отечеству, даже, пожалуй, больше последнему. Не имея своей собственной политической команды, способной обеспе-чить ему лидерство, понимая политику как искреннее, чистосердечное служение Родине и закону, Чича-гов был подвергнут клеветническим нападкам со стороны обеих партий. Его влияние на Государя вызы-вало естественную зависть. Нельзя исключить, что назначение Павла Васильевича Чичагова, военного моряка, а отнюдь не су-хопутного начальника, командующим Дунайской армией было лишь продиктовано Государем, а вызвано влиянием придворных партий, возможно даже связанных с некоторыми зарубежными кругами. Поскольку сие решение осуществлялось в год Отечественной войны, во время борьбы с Бонапартом, Чичагов не счел возможным отказаться от подобного назначения, хотя оно явно выходило за рамки его профессиональных навыков и приобретенных знаний..." 50.

В 1814 г. Чичагов уехал в Англию, где в семье его родственницы по линии жены воспитывались три его осиротевшие дочери - Адель, Юлия и Екатерина 31. Испросив у императора бессрочный отпуск для лечения, он остался на жительство заграницей и больше в Россию не возвращался.

Уезжая из России, Павел Васильевич увез также прах своей жены Елизаветы, который он захоронил в английском городке Беддингтон рядом с сельским храмом, где в 1799 г. состоялась церемония его бра-косочетания с Елизаветой. Он жил одно время в Англии, купил дом в курортном городке Брайтоне. За-тем переехал во Францию, жил то в Бельгии, то в Италии, то в Швейцарии, то снова вернулся во Фран-цию. Метаниями по странам Европы после отъезда из России Павел Васильевич, видимо, стремился за-глушить тоску по покинутой Родине. Наконец, он решил обосноваться во Франции, в парижском пред-местье Со, купив в 1822 г. особняк, который и поныне хорошо известен местным жителям, как "Дом адмирала".

Предметом особой заботы Павла Васильевича были его дочери, которым нужно было дать должное вос-питание и образование, подготовить к самостоятельной жизни. Если Юлия и Екатерина оставались в Англии до окончания школы в семье английского контр-адмирала Каннингэма, шурина Павла Василье-вича, то старшую дочь Адель он взял с собой в Париж и стал знакомить с жизнью парижского бомонда. Позднее и Юлия, и Екатерина перебрались к отцу в Париж. В письме графу СР. Воронцову от 22 мая 1825 г. Павел Васильевич со всей присущей ему строгостью и нескрываемой ревностью пишет о своих дочерях: "...мои две дочери Адель и Юлия замужем за французами в самом настоящем смысле. Старшая, упрямая и ослепленная в момент замужества, уже рассталась с мужем и я не знаю, где она. Вторая, хо-рошая и мягкая жертва, оказалась в руках, достойных самого большого презрения, невежественного бах-вала без воспитания, лживого, жадного и коварного и проч. Однако, она все время говорит мне, что к ней он добр и нежен: это потому, что он ждет еще чего-нибудь после моей смерти: И только моя третья дочь (Екатерина) являет собой пример мягкости и послушания. Добросовестно относящаяся к своим обязанностям, даже к самым ма

69

лым, она разносторонне талантлива. Она знает все, что девица в ее возрасте может знать относительно основ языка и литературы. Она весьма хорошая музыкантша, не любя музыку, и имеет большие склон-ности к живописи, которой она охотно занимается. Никогда она мне не причиняла ни малейшего огор-чения и всегда была моим утешением. Моей самой большой заботой будет, чтобы она не попала в когти какого-нибудь тигра-обезьяны. Вот перспектива, ожидающая меня в старости" 52. К сожалению, семей-ная жизнь у Екатерины не сложилась. Она дважды была замужем, но детей не было. Поэтому делом ее жизни стала забота об отце.

Павел Васильевич не чувствовал себя затворником. Кроме дочерей и внуков, которыми его одарила дочь Юлия, его дом посещали друзья, выходцы из России, в частности, граф Растопчин. С ним жил и его брат Василий, умерший в Со в 1826 году. Павел Васильевич купил участок на кладбище в Со, где и похоро-нил своего брата, которого он очень любил, завещав похоронить себя рядом с ним. В 1827 г. пришло известие о кончине в Петербурге брата Петра. Таким образом, из сыновей Василия Яковлевича Чичагова в живых остался один Павел Васильевич.

С 1816 г. П.В. Чичагов писал свои "Записки" (Дневники), которые охватили период с 1726 г. по 1834 год. Он жил на свою пенсию и жалование члена Государственного Совета, в составе которого он чис-лился до 1834 года. В 1825 г. Павел Васильевич в связи со вступлением на престол нового государя Ни-колая 1 письменно поздравил его по этому случаю и одновременно поинтересовался, не изменится ли что-либо в его положении как члена Государственного Совета. Николай 1 ответил, что воля покойного брата для него закон и будет неизменно соблюдаться в отношении адмирала. Но в действительности это было не так. Опала над ним императора Николая сгущалась с каждым годом. Царь как бы искал повод, чтобы ущемить положение адмирала. Этим поводом послужил изданный в 1834 г. царский указ, обязав-ший всех русских подданных, проживавших за границей, вернуться в Россию. Считавший свое положе-ние решенным раз и навсегда, Чичагов не спешило выполнением требований высочайшего указа. В ре-зультате он оказался едва ли не единственным, к кому были применены обещанные в указе санкции. Чичагов был лишен немногих своих имений и орденских пенсий, а также льгот, связанных с членством Государственного Совета, которое прекращалось. Гордость старого и больного адмирала была глубоко задета. Объявив недействительной свою присягу Николаю I, он отправил в Россию императору все свои ордена и переписку с Александром I.

Павел Васильевич и его дочь Екатерина Павловна приняли английское подданство. В 1842 г. он продал свой особняк в Со и до конца дней жилу дочери Екатерины Павловны в Париже. Печальна была ста-рость рано ослепшего Павла Васильевича. Будучи глубоко верующим человеком, он как истинный хри-стианин незадолго до своей кончины простил всех своих врагов. Он хотел сжечь рукопись своих "Запи-сок" (Дневников). Но Екатерина Павловна уговорила отца не делать этого. Адмирал оставил ей весь свой архиве условием не передавать его кому-либо. Он умер 20 августа 1849 г. в возрасте 82 лет и был похоронен на кладбище в парижском пригороде Со.

После смерти Павла Васильевича Чичагова остались его "Записки", содержание которых раскрывало истинную подоплеку событий, вынудивших его покинуть навсегда Россию, истинным патриотом кото-рой он являлся. Как свидетельствовали люди, знакомые с этими дневниками, в них много ценного исто-рического материала об эпохах царствования Екатерины И, Павла 1 и Александра 1, метких характери-стик главнейших государственных деятелей и множество подробностей, основанных на неизвестных дотоле документах и письмах. Дочь адмирала Екатерина Павловна понимала, какое важное значение для восстановления доброго имени ее отца имеет публикация его дневников. Она стала готовить их к изда-нию. Помочь ей в этом вызвался ее кузен Шарль дю-Бюзэ, двоюродный брат ее мужа, адмирала Юджина дю-Бузэ. Но он преследовал свои собственные, корыстные цели. В те годы, ког

70

да назревал разразившийся в 1853"1856 гг. вооруженный конфликт Англии и Франции с Россией (Крымская война), противники России делали все возможное, чтобы представить ее в образе врага, ве-роломного и коварного. Кузен Екатерины Павловны решил на этом деле заработать. И тенденциозно подобрав отдельные фрагменты из дневников, опубликовал эту подборку в Париже под видом "подлин-ного дневника" адмирала Чичагова.

Потребовалось срочное вмешательство Екатерины Павловны, чтобы изъять эту публикацию из оборота и защитить честь ее отца. Она обратилась в парижский суд и выиграла дело. Но довести до конца публи-кацию дневника в полном объеме ей не позволило здоровье. Помог счастливый случай. В 1881 г. в Па-риже находился в служебной командировке молодой офицер - артиллерист Леонид Михайлович Чича-гов, который навестил парализованную родственницу. Екатерина Павловна 53 передала ему дневники и взяла с Л.М. Чичагова обещание опубликовать их полностью. Леонид Михайлович лично отредактиро-вал переданную ему рукопись и организовал ее публикацию в России в журнале "Русская Старина". "Записки Адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал" вышли в свет, к сожалению, частично.

В наши дни попытку полной публикации "Дневников" адмирала предприняла внучка Л.М. Чичагова игуменья Серафима, настоятельница Московского Богородице-Смоленского Новодевичьего монастыря (в миру Варвара Васильевна Черная). В свет вышел первый том "Записок" адмирала П.В. Чичагова, ох-ватывающий период с 1726 по 1801 год.

Примечания

1. ЧИЧАГОВ П.В. Записки. Российский фонд культуры. Российский Архив. М. 2002, с 7. 2. Там же, с. 38, 92, 37.

3. Архив адмирала П.В. Чичагова. Выпуск первый. СПб. 1885, с.8.

4. Там же, с. 9.

5. Там же, с. 8-9.

6. ЧИЧАГОВ П.В. Записки, с.546-547.

7. Корабль "Ретвизан", которым с начала навигации 1794 г. командовал П.В. Чичагов, был военным трофеем, захваченным у шведов. Это был по тем временам корабль новейшей конструкции, построен-ный известным шведским кораблестроителем Чапманом, обладал превосходными мореходными качест-вами и огневой мощью своих батарей, позволявших вступать в единоборство с сильнейшими 74-пушечными кораблямми того времени.

8. Архив адмирала П.В. Чичагова, с. 12.

9. В 2000 г. в Лондоне вышла в свет монография: Дочь высокопоставленного чиновника. История Елиза-веты Проби и Адмирала Чичагова (The Commissioner's Daughter. The Story of Elizabeth Proby and Admiral Chichagov). Автор этой книги Джоанна Вудс, супруга новозеландского дипломата, работавшего одно время в Москве, и издатель книги Саймон Хейвиленд являются потомками старинного английского рода Проби.

10. Архив адмирала П.В. Чичагова, с. 13.

11. Там же, с. 16

12. Русская Старина, т. XXXVIII, СПб. 1883, июнь, с. 500.

13. Там же, с. 493-494.

14. Архив адмирала П.В. Чичагова, с. 20.

15. Там же, с. 7.

16. Там же, С.27.

17. Русская Старина, т. VII. СПб. 1873, январь, с 44-45.

18. Письмо П.В. Чичагова графу СР. Воронцову от 15 сентября 1813 г. (архив автора, копия).

19. Архив адмирала П.В. Чичагова, с. 15-16; цит. по изданию Великороссы. Приложение к альманаху Секрет. М. 1992, с.8.

20. Архив адмирала П.В. Чичагова, с.29. 21. Елизавета Карловна Чичагова скончалась в Париже 18 апре-ля 1811 года. Забальзомированное тело своей жены адмирал перевез в Петербург и похоронил его в мав-золее на Смоленском лютеранском кладбище. На фронтоне мавзолея высечено в одну строку "На сем месте 24 июля 1811 г. навеки я схоронил мое блаженство. П. Чичагов". За два года до кончины Елизаве-ты Карловны она была награждена дамским Крестом Ордена Св. Великомученицы

71

Екатерины. Вся ее жизнь с Павлом Васильевичем была поистине подвигом любящей жены, доброде-тельной матери и верного друга, готового разделить с ним любые невзгоды, вплоть до самопожертвова-ния ради любимого человека и ее новой Родины России.

22. Из письма графа СР. Воронцова адмиралу П.В. Чичагову от 3 марта 1813 года (архив автора, копия); Архив адмирала П.В. Чичагова, с. 30.

23. Рескрипт Императора Александра Первого Адмиралу П.В. Чичагову от 9 апреля 1812 года (архив автора, копия).

24. Цит. по Histoire de Consulat et de l'Empire. Vol. Ill, p. 492.

25. Русский архив. 1870, - 9, с. 15-16.

26. Михайловский-Данилевский А.И. Отечественная война. Описание войны 1812"1815 гг. СПб. 1899, с. 107.

27. Русский архив. 1870, - 9, с.35.

28. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Ук. соч. с. 192.

29. Русский архив. 1870, - 9. с.4,1.

30. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Ук. соч.. с.288-290.

31. Отечественная война 1812 г. В рассказе генерала Чаплина. Русская Старина, т. 1. СПб. 1886, июнь, с. 499-500.

32. Русский архив, 1870, - 9, с. 56-57.

33. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Ук. соч. с.450, 451.

34. Там же. с. 464.

35. Цит. по книге Joanna Woods. The Commissioners daughter. The Story of Elizabeth Proby and Admiral Chichagov. The Stonesfield Press.Peakes House.Stonesfield. Guildford. U.K. 2000. pp. 216-217.

36. СКРИЦКИЙ H.B. Самые знаменитые флотоводцы России. M. 2000, с. 24.

37. Сборник Русского Исторического Общества. T. VI. СПб. 1871, с. 56-57.

38. Русский архив, 1869, - 7, 8, с. 56-57; 61-62.

39. Русская Старина, т. 1. СПб. 1886, июнь, с. 490.

40. АБРАМЯН A.A. Чичаговы. (На правах рукописи). М. 1999, с. 20-21.

41. Русский архив, 1869, - 7, 8, с.59.

42. Русская Старина, т. I. СПб. 1886, июнь, с. 491.

43. Там же, с. 490, 491, 516, 492.

44. Из письма адмирала П.В. Чичагова графу СР. Воронцову от 15 сентября 1813 г. (архив автора, ко-пия).

45. Из письма адмирала П.В. Чичагова графу СР. Воронцову от 25 мая 1813 г. (архив автора,

копия).

46. Из письма адмирала П.В. Чичагова графу СР. Воронцову от 15 сентября 1813 г. (архив

автора, копия).

47. Из письма графа СР. Воронцова адмиралу П.В. Чичагову от 1 августа 1813 г. (архив автора, копия).

48. Медведь, 1996, - 3, с. 89.

49. Из письма адмирала П.В. Чичагова графу СР. Воронцову от 3 марта 1813 г. (архив автора, копия).

50. АВЕРЬЯНОВ В.В. Вариант Предисловия к публикации Записок адмирала П.В. Чичагова.

51. Речь идет о семье Беатрисы Каниингэм. родной сестры Елизаветы Карловны Чичаговой.

52. Из письма адмирала П.В. Чичагова графу СР. Воронцову от 22 мая 1825 г. (архив автора, копия).

53. Екатерина Павловна Чичагова или, как ее знали ее современники, графиня Катерина шо-Бузэ скон-чалась в Париже 11 сентября 1882 года в возрасте 75 лет и похоронена в семейной усыпальнице рядом с могилами ее отца адмирала П.В. Чичагова и дяди генерала В.В. Чичагова на кладбище в парижском предместье Со.

НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ИСТОРИИ СССР

Очерки истории советского общества |

A.A. Искендеров

Первые шаги Советской власти

История Советской власти полна тайн и легенд. Одним из наиболее устойчивых является миф о том, будто первое Советское правительство было чуть ли не самое умное, самое интеллигентное и образо-ванное в мире. Этот миф преследовал цель снять с большевиков обвинение в том, что новая власть с самого начала заняла враждебную позицию по отношению к дореволюционной интеллигенции, которую она едва ли не поголовно зачислила в разряд врагов революции и российского народа, и при этом про-демонстрировать как своей стране, так и всему миру, что у новой власти вообще не было и нет сколько-нибудь серьезных противоречий с русской интеллигенцией, особенно творческой, лучше других осозна-вавшей необходимость глубоких социальных перемен в России и связывавшей свою судьбу с Октябрь-ской революцией. Таким путем большевики стремились смягчить реально существовавшие расхождения между новой властью и значительной частью русской интеллигенции в понимании судеб России и путей ее обновления. Все это делалось для того, чтобы заручиться поддержкой всех слоев российского обще-ства, поднять авторитет новой власти в глазах мировой общественности, в чем она крайне нуждалась.

В состав первого, целиком большевистского, правительства, образованного на заседании II Всероссий-ского съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов 26 октября (8 ноября) 1917 г. вошли 15 известных партийных деятелей, распределивших между собой министерские посты. Место председа-теля правительства занял В.И. Ленин (Ульянов). Министерство внутренних дел возглавил А.И. Рыков, земледелия - В.П. Милютин, труда - А.Г. Шляпников, по военным и морским делам - Комитет в составе В.А. Антонова"Овсеенко, Н.В. Крыленко и П.Е. Дыбенко, торговли и промышленности - В.П. Ногин, просвещения - A.B. Луначарский, финансов - И.И. Скворцов-Степанов, иностранных дел - Л.Д. Троцкий (Бронштейн), юстиции - Г.И. Ломов (Оппоков), продовольствия - И.А. Теодорович, почт и телеграфов - Н.П. Авилов (Глебов), по делам национальностей - И.В. Сталин (Джугашвили). Пост руководителя Министерства путей сообщения оставался незамещенным.

Решение об учреждении Советского правительства и его составе, предложенное Лениным, прошло глад-ко, не встретив никаких возражений, поскольку к моменту его принятия главные оппоненты большеви-ков - мень-

Продолжепне. См. Вопросы истории, 2002, - 5.

73

шевики и правые эсеры - покинули съезд, не добившись согласия на формирование единого коалици-онного демократического правительства, которое представляло бы широкий спектр всех социалистиче-ских сил страны: большевиков, меньшевиков, эсеров и энесов (народных социалистов). Идея эта, не ус-пев зародиться, сгнила на корню, поскольку большевики были убеждены, что она не отражала реальной потребности революционной России в быстрых и радикальных преобразованиях.

Кандидатуры членов первого Советского правительства перед тем как вынести их на съезд Советов об-суждались на заседании ЦК РСДРП(б). Судя по некоторым обстоятельствам, Ленин вначале не планиро-вал своего участия в правительстве, намереваясь целиком сосредоточиться на работе в ЦК партии. Од-нако большинство ЦК настояло на том, чтобы именно Ленин возглавил правительство. При этом члены ЦК, по всей видимости, опасались, как бы в случае отказа Ленина эту должность не занял Троцкий, к которому многие из них относились весьма настороженно и даже с некоторым опасением, не раз сталки-ваясь с его непредсказуемыми шагами, часто весьма авантюристическими. Предложенный ему пост ми-нистра иностранных дел тоже вряд ли соответствовал личным качествам этого деятеля, не говоря уже о его убеждениях как человека, фанатически преданного идее мировой революции. Возможно, Троцкий и сам тяготился своим положением и вскоре отошел от дипломатических дел, передав их своему замести-телю Г.В. Чичерину, который с мая 1918 г. и формально возглавил советское внешнеполитическое ве-домство. Сам же Троцкий сосредоточился на военных делах, что было ему ближе по духу и больше со-ответствовало его натуре.

Из видных партийных деятелей в составе первого Советского правительства не оказалось ни Л.Б. Каменева (Розенфельда), ни Г.Е. Зиновьева (Радомысльского), что не осталось незамеченным на-блюдателями, выдвигавшими по этому поводу разные соображения. Так, один из редакторов меньшевистской газеты "Новая жизнь? H.H. Суханов (Гиммер) писал: "Среди большевистских правителей мы не видим двух звезд первой величины, не видим "парочки товарищей": Каменева и Зиновьева. Их отсутствие в правительстве могло иметь целый ряд уважительных причин. Во-первых, будучи немного в оппозиции, они могли уклониться. Во-вторых, из тактических соображений не мешало, по возможности, сократить число министров еврейского происхождения (исключение было сделано для одного Троцкого). В-третьих, не забудем, что министерские посты фактически не были отныне важнейшими в государстве: звезды первой величины делали всю "высокую политику" из партийного ЦК. В-четвертых, Каменев был намечен в председатели ЦИК, который формально был высшим государственным учреждением, а Зиновьев получил высокое назначение в редакторы официальной правительственной газеты - "Известий ЦИК" 1.

В первом правительстве и в самом деле были известные и достаточно авторитетные деятели партии большевиков, обладавшие богатым опытом революционной борьбы. Многие провели длительное время в тюрьмах и ссылках, подолгу жили за границей, скрываясь от преследований царских властей. То, что одного партийного и революционного опыта было недостаточно для управления таким огромным госу-дарством, как Россия с ее сложнейшими экономическими, социальными, духовно-нравственными про-блемами, неустроенностью жизни и т. д. понимали многие члены этого правительства и среди них Г.И. Ломов, впоследствии вспоминавший: "Наше положение было трудным до чрезвычайности. Среди нас было много прекраснейших, высококвалифицированных работников, было много преданнейших рево-люционеров, исколесивших Россию по всем направлениям, в кандалах прошедших от Петербурга, Вар-шавы, Москвы весь крестный дуть до Якутии и Верхоянска, но всем надо было еще учиться управлять государством. Каждый из нас мог перечислить чуть ли не все тюрьмы в России в подробным описанием режима, который в них существовал. Мы знали, где бьют, как бьют, где и как сажают в карцер, но мы не умели управлять государством и не были

74

знакомы ни с банковской техникой, ни с работой министерств." 2. Ход событий на каждом шагу под-тверждал справедливость данных слов.

Советское правительство уже через несколько дней приступило к исполнению своих непростых обязан-ностей, которые, особенно на первых порах, напоминали функции партийно-политического органа, не-жели государственного учреждения, призванного решить в первую очередь ставшие неотложными на-роднохозяйственные задачи. Это проявлялось, в частности, в том, что его решения несли на себе замет-ную печать партийно-классового подхода, базировались больше на революционной интуиции его членов и революционной целесообразности, а не на глубоком знании реальной действительности, профессио-нальном понимании государственных вопросов и путей их разрешения.

Новая власть, ненавидевшая все, так или иначе напоминавшее старый режим, решила отказаться и от "буржуазного" термина "министр". Долго подыскивали название для новых министров и всего прави-тельства, пока не появилось словосочетание "народный комиссар", авторство которого приписывают Троцкому. Новый термин устроил всех, потому, очевидно, что в нем слышался голос Парижской комму-ны, для большевиков исторического прообраза строящегося государства. К тому же этот термин, как говорили тогда, "пахнет революцией". Что же касается всего правительства, то оно естественно получи-ло наименование Совет Народных Комиссаров (СНК).

Однако принципиально новым была, конечно, не смена названия правительства, а существенное изме-нение характера его деятельности, роли и места в российском обществе. Совнарком из исполнительного органа, каковым по своей сути и является правительство, все больше сосредоточивал в своих руках и исполнительные, и законодательные функции, управляя государством на основании обязательных для всех властных структур декретов. Не случайно начальный этап в истории становления Советской власти многие исследователи окрестили "декретным периодом".

После завершения всех формальностей Совнарком, казалось бы, мог приступить к исполнению своих прямых обязанностей. Однако острота сложившейся ситуации, связанная главным образом с отсутстви-ем взаимопонимания с теми силами, которые вместе с большевиками боролись против самодержавия и режима А.Ф. Керенского, не спадала. Вопрос о союзниках и возможных последствиях установления мо-нополии одной партии на государственную власть постоянно осложнял положение как в самом прави-тельстве, так и вокруг него.

В те дни этот вопрос бурно обсуждался на различных уровнях. Сталкивались две точки зрения. Сторон-ники одной призывали не отступать от революционного насилия по отношению ко всем, не желающим признавать Советскую власть, не считаясь с их классовой и партийной ориентацией. Носители противо-положного мнения не поддерживали тактику массового террора, полагая, что даже в условиях много-численных проявлений недовольства действиями Советской власти и практически повсеместного сабо-тажа нужно проявлять выдержку и не допускать грубейших нарушений гражданских прав и свобод. В этих спорах, как правило, верх брали те, кто считал, что ради удержания власти не надо останавливаться ни перед применением насилия в любой форме, ни перед развязыванием гражданской войны. Эту идею энергично отстаивал Троцкий, призывавший своих единомышленников поверить, что "всякая власть есть насилие, а не соглашение". "Наша власть, - заявлял он, - есть насилие большинства народа над меньшинством. Это неизбежно. Это есть азбука марксизма? 3. Из этой азбуки он делал далеко идущий вывод: терроризм является таким же естественным атрибутом социалистической революции, как и воо-руженное восстание 4.

По существу, столь же бескомпромиссную и крайне жесткую позицию занимал и Ленин, убеждавший своих коллег почаще обращаться к урокам Французской революции, доказавшей, что "ни один еще во-прос классовой борьбы не решался в истории иначе, как насилием". Эта необходимость,

75

говорил он, вызывается исключительно тем, как ведет себя сама буржуазия, совершающая "злейшие преступления, подкупая отбросы общества и опустившиеся элементы, спаивая их для целей погромов. Сторонники буржуазии, особенно из высших служащих, из банковых чиновников и т. п. саботируют работу, организуют стачки, чтобы подорвать правительство в его мерах, направленных к осуществлению социалистических преобразований. Доходит дело даже до саботажа продовольственной работы, грозя-щего голодом миллионам людей". Ленин был убежден, что невозможно "додушить" буржуазию, если не применять к ней насилия. В то же время он заверял своих противников, что "мы не применяем насилие и, надеюсь, не будем применять, так как за нами сила? 5.

Впрочем подобные рассуждения находили поддержку далеко не у всех большевистских лидеров. Неко-торые из них считали для себя невозможным поддерживать, а тем более участвовать в развернувшейся с первых же дней после победы Октября кампании массового преследования лиц, не желающих призна-вать власть Советов, а также в повсеместных чистках, устраиваемых в государственных учреждениях и на частных предприятиях. В знак несогласия с такими действиями, в частности, с позицией, которую заняло большевистское руководство в отношении других социалистических партий и организаций, ряд видных партийных деятелей вышли из ЦК РСДРП(б) и правительства. С заявлениями о своем выходе из ЦК в первые дни ноября 1917 г. выступили Л.Б. Каменев, бывший тогда председателем Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК), Г.Е. Зиновьев, А.И. Рыков, В.П. Милютин, В.П. Но-гин. Трое последних, а также И.А. Теодорович отказались и от постов, занимаемых ими в первом Совет-ском правительстве. Несколько ранее о своей отставке заявил нарком просвещения A.B. Луначарский, которая, впрочем, не была принята. Вскоре он и сам отказался от этого решения. Свою отставку Луна-чарский мотивировал тем, что борьба в российском обществе, достигнув, по его словам, высшей точки, ожесточилась "до звериной злобы" и остановить этот ужас он бессилен 6. Не только Луначарский, но и все остальные (Рыков, Милютин, Ногин, Теодорович) возвратились в правительство, но уже на другие, тоже наркомовские должности.

Тем не менее полностью разрешить разногласия не удавалось. По-прежнему остро перед правительст-вом стоял вопрос о союзниках по коалиции. От его решения во многом зависело не только улучшение политической ситуации в стране, но и положение России на международной арене, где за ней все боль-ше закреплялась репутация государства, лишающего себя даже подобия демократии. Добиваясь нор-мальных отношений с левыми эсерами и приглашая их к участию в правительстве, большевики пыта-лись тем самым продемонстрировать всем, особенно мировой общественности, свою приверженность демократии и демократическим методам управления страной. В этом большевики, кроме всего прочего, проявили определенную политическую волю и искреннее стремление к сотрудничеству с левыми эсера-ми, в отличие от своих коллег по партии не устраивавших обструкции большевикам, тем более, что ле-вых эсеров поддерживала довольно значительная часть трудового крестьянства. Переговоры с левыми эсерами на предмет их вхождения в состав правительства Ленина продолжались в течение нескольких недель и проходили достаточно сложно и напряженно. Подчас обе стороны прибегали к языку ультима-тумов. К началу декабря 1917 г. переговоры успешно завершились. В правительстве появились социали-сты-революционеры левого толка.

9 декабря 1917 г. этот вопрос рассматривался на заседании СНК. В постановлении по докладу председа-теля ВЦИК Я.М. Свердлова, сменившего на этом посту Каменева и возглавившего делегацию больше-виков на переговорах с левыми эсерами, отмечалось, что в ходе этих переговоров было "достигнуто полное согласие о составе власти между большевиками и лев|ыми] Социалистами]-революционерами]. В состав правительства входят 7 с[оци

76

алистов]-р[еволюционеров]. Подробности подлежат опубликованию после утверждения ЦИК". По сло-вам Свердлова, левые эсеры обязались "проводить советскую политику? 7.

В результате Совнарком был существенно обновлен. Из 15 наркомов, входивших в состав первого пра-вительства, в новом СНК осталось чуть больше половины. В нем, по тем или иным причинам, не оказа-лось Рыкова, Милютина, Ногина, Скворцова-Степанова, Ломова и Авилова. Левые эсеры возглавили наркоматы юстиции (И.З. Штейнберг), земледелия (А.Л. Колегаев), почт и телеграфов (П.П. Прошьян), государственных имуществ (В.А. Карелин), городского и местного самоуправления (В.Е. Трутовский). Два левых эсера - В.А. Алгасов и А.И. Бриллиантов вошли в СНК на правах наркомов без портфеля.

Серьезные изменения произошли и в руководстве наркоматов, возглавляемых большевиками. Так, вме-сто Рыкова пост народного комиссара внутренних дел занял Г.И. Петровский, наркома финансов Сквор-цова-Степанова заменил В.Р. Менжинский. В таком сильно обновленном составе Совнарком вступил в новый этап своей деятельности.

Важным историческим источником, позволяющим восстановить более или менее полную и достоверную картину деятельности Совета Народных Комиссаров в первые месяцы после Октябрьской революции, являются его протоколы. В них содержится немало конкретного и весьма поучительного материала, ана-лиз которого помогает выявить многие интересные стороны в работе СНК, характер обсуждавшихся им вопросов, содержание принятых решений, оценить политическую и социально-экономическую ситуа-цию, складывавшуюся в стране. При всей скудости информации, лапидарности и известной закрытости протоколов СНК они позволяют судить о ситуации в правительстве, отражают общий курс последнего, суть проблем, находившихся в центре его внимания, механизме принятия решений, некоторых причи-нах, объясняющих поспешность, а порой и недостаточную их продуманность, разногласиях и противо-речиях внутри правительства, отрицательно влиявших на ход событий, негативные последствия которых дают о себе знать и поныне.

Работа Совнаркома проходила в крайне напряженном и в основном закрытом от прессы режиме, что было связано со сложностью политической обстановки, все более обострявшейся. Правительство засе-дало практически ежедневно. Заседания, как правило, начинались в 8-9 часов вечера и нередко закан-чивались далеко за полночь и даже под утро. Повестка дня была забита массой текущих вопросов хозяй-ственной жизни страны, главным образом финансового и организационного характера. Правительству приходилось постоянно улаживать конфликты, то и дело возникавшие как внутри наркоматов, так и ме-жду ними в основном из-за параллелизма в их работе и несогласованности действий в тех или иных об-ластях. Все это, естественно, отвлекало внимание правительства от принципиально важных проблем, связанных с выработкой четкой и целостной программы развития народного хозяйства. Судя по прото-колам, в работе Совнаркома было много излишней и ничем не оправданной суеты, спешки при принятии даже важных решений, неорганизованности. На заседания часто выносились вопросы, недостаточно подготовленные, и по этой причине снимавшиеся с повестки дня, как незаслуживающие внимания пра-вительства, либо переносимые на более поздние сроки. На это указывали и сами члены СНК.

Необходимо было упорядочить работу правительства. По предложению Ленина, было принято им же самим написанное решение СНК, обязывавшее каждого наркома, при внесении того или иного вопроса в повестку дня заседания Совнаркома предварительно и в письменной форме уведомлять секретаря СНК, "а) в чем состоит вопрос (кратко), это указание не может ограничиваться одной ссылкой ("о том-то"), а должно состоять в изложении содержания вопроса; б) что именно предлагается Совету Народных Ко-миссаров (дать деньги; принять какую-то резолюцию и

77

т. п. точные указания, чего хочет вносящий вопрос); в) затрагивает ли данный вопрос ведомства других комиссаров" Каких именно? Есть ли от них письменные заключения"".

Кроме того, была принята подписанная Лениным и секретарем СНК Н.П. Горбуновым инструкция о порядке внесения вопросов в повестку дня заседания СНК, согласно которой за полчаса до начала засе-дания прекращается прием вопросов, предназначаемых для обсуждения. От народных комиссаров была взята даже подписка о том, что они будут строго следовать данной инструкции. В дополнение к этим мерам вводились штрафы, накладывавшиеся на опаздывавших на заседания. Так, за опоздание до полу-часа штраф взимался в размере 5 руб. до одного часа - 10 руб. От штрафа освобождались лишь те, кто заблаговременно предоставлял секретарю СНК соответствующие заявления с точным указанием причин опоздания или неявки 8.

Меры по упорядочению работы Совнаркома преследовали также цель оградить Совнарком от обсужде-ния мелких и малозначащих вопросов и дать ему возможность сосредоточиться на узловых перспектив-ных проблемах. Рассматривая и решая все на свете - от выработки стратегической линии развития страны, до производства и распределения спичек - можно было легко втянуться в бесконечные и мало-продуктивные словопрения, когда за деревьями невозможно было разглядеть леса. На эту опасность ука-зывали некоторые наркомы. Шляпников, например, еще 21 ноября 1917 г. потребовал серьезного обсуж-дения на Совнаркоме промышленной политики страны, заявляя, что в противном случае он не примет обязанности народного комиссара торговли и промышленности

Протоколы заседаний СНК свидетельствуют, как обсуждались ключевые проблемы социалистического развития. Фактически это были горячие споры о социализме - в его советском варианте, о путях и ме-тодах социалистического строительства в условиях России. Все понимали, что ошибки и промахи в масштабном социалистическом эксперименте неизбежны, очень часто их порождала сама суровая рос-сийская действительность. Речь шла, собственно, о том, как облегчить тяжелое бремя проб и ошибок, не превратить его в непосильное для народа.

Чем больше вчитываешься в протоколы заседаний СНК, тем явственнее вырисовываются основные чер-ты, характеризующие деятельность Советского правительства в начальный период, которая во многом напоминала отчаянную борьбу за выживание. Ради этого в спешном порядке принимались решения, на-правленные на затыкание дыр, в то время как решения по главным, фундаментальным проблемам, опре-деляющим стратегическую линию развития страны и революции постоянно откладывались "на потом". Вполне естественно, что на первом этапе в деятельности Совнаркома превалировали политические мо-тивы. Удивляет лишь то, что политическая составляющая практически всегда оказывалась не просто главным, а практически единственным и решающим фактором при принятии народнохозяйственных решений, что вело к существенным деформациям и опасным нарушениям разумных соотношений между политикой и экономикой в процессе социалистического созидания.

С первого дня формирования Советского правительства принципиальными в его деятельности являлись три проблемы, которые были четко определены в первых декретах Советской власти и сводились к про-стым, всем понятным и очень емким словам: "мир", "земля", "хлеб".

Декреты о мире и земле, принятые II Всероссийским съездом Советов, вобрали в себя главные требова-ния, ради удовлетворения которых широкие трудящиеся массы и пошли за большевиками на штурм са-модержавия, а затем и Временного правительства. Первый декрет призывал участников мировой войны начать переговоры о заключении справедливого и демократического мира. Второй, включавший Кресть-янский наказ о земле, составленный на основе 242 местных наказов, провозгласил конфискацию всех помещичьих, царских, церковных, монастырских земель вместе с инвентарем и пост-

78

ройками и передачу их крестьянским комитетам и Советам для распределения между крестьянами.

Решение этих проблем, максимально скорое и в полном объеме, неизбежно привело бы к укреплению авторитета нового правительства и власти большевиков, и - что особенно важно - выводило Россию на путь действительно радикальных преобразований, способных изменить социальный облик страны. Однако на пути реализации этих проблем и конкретных вопросов, связанных с ними, большевиков под-стерегало немало трудностей. Они столкнулись с огромным количеством государственных и хозяйст-венных дел, не решив которые, невозможно было и подступиться к фундаментальным проблемам. Глав-ная трудность состояла в мощном сопротивлении большевикам со стороны внутренних и внешних сил, раздраженных и озлобленных уже самим фактом пребывания их у власти. Октябрьскую революцию и вызванные ею преобразования эти силы рассматривали не иначе как "историческую несуразицу", навя-завшую России несвойственный ей путь общественного развития, и боролись против этого всеми дос-тупными им средствами.

Немалые сложности вызывало и то, что фактически ни по одной важнейшей проблеме государственного строительства у большевиков не было ясной и четкой программы действий. Это можно сказать даже о земельном вопросе, который для России с ее 80-ти процентным сельским населением имел особое зна-чение. Большевикам пришлось срочно вырабатывать свою аграрную политику, заимствуя многие поло-жения у эсеров, чью программу в этой сфере большевики до революции жестко критиковали. Когда во время II съезда Советов Ленина спросили, чем он объясняет столь странный для многих, в том числе и для эсеров, неожиданный поворот во взглядах большевиков на аграрную проблему, последовал ответ: "Здесь раздаются голоса, что сам декрет и наказ составлен социалистами-революционерами. Пусть так. Не всели равно, кем он составлен, но, как демократическое правительство, мы не можем обойти поста-новление народных низов, хотя бы мы с ним были несогласны". И далее: "В духе ли нашем, в духе ли эсеровской программы, - не в этом суть. Суть в том, что помещиков в деревне больше нет, что пусть сами крестьяне решают все вопросы, пусть сами они устраивают свою жизнь" 10.

Вообще-то в тот момент большевики, не скупившиеся на декларации в поддержку самых радикальных земельных преобразований, от кого бы они ни исходили, добивались двух главных целей: во-первых, повернуть огромные крестьянские массы лицом к революции, а, во-вторых, и это было, пожалуй, глав-ным, создать массовую базу для новых вооруженных сил, которым предстояло заменить старую армию, находившуюся в полном моральном разложении и фактически распадавшуюся, армию, способную за-щищать революционные завоевания как свои собственные. Крестьяне, внимая раздававшимся с разных трибун речам о "великих аграрных преобразованиях", среди которых вопрос о земле - наиважнейший, принимали их с восторгом, как уже свершившийся факт, и готовы были с оружием в руках отстаивать завоевания Октября.

На самом же деле вопрос о передаче земли в собственность крестьянам так и не был решен - ни в ту революционную пору, ни в дальнейшем, в годы насильственной коллективизации советской деревни, когда о революционных завоеваниях старались не вспоминать, уходя от честной и внятной позиции по данному вопросу и подменяя его не вполне понятными рассуждениями о "социализации земли" или превращении ее, как и других средств производства "в собственность Советской республики" 11.

Если в политической борьбе большевики чувствовали себя достаточно уверенно, тем более, что у них не было сколько-нибудь серьезных противников 12, то в хозяйственной и финансовой сферах им было, мяг-ко говоря, очень неуютно. Остро ощущавшийся недостаток высокопрофессиональных специалистов в области экономики на первых порах деятельности Советского правительства, лишь одна и, возможно, даже не самая главная трудность. Куда сложнее было отказываться от старых представлений и стерео-типов,

79

почерпнутых из марксистской политэкономической литературы, и признавать, что методы и приемы политической и идеологической борьбы, в чем они явно превосходили своих противников, далеко не всегда столь же надежны и эффективны, если их применять на практике в народном хозяйстве.

Тяжелое положение в экономике, переживавшей глубокий кризис, резкое падение жизненного уровня населения, страдавшего от хронической нехватки продовольствия, требовали от правительства принятия не только срочных, но и неординарных решений. Как правило, при обсуждении и принятии этих мер происходило, хотя и не всегда очевидное для всех, столкновение двух принципиально различающихся подходов к пониманию и осуществлению экономической политики.

Большинство членов правительства были убеждены, что при строительстве новой, социалистической экономики неправомерно использовать категории и механизмы, обеспечивающие функционирование капиталистической экономики, которые должны уйти в прошлое вместе с буржуазным строем. Даже после того, как национализация предприятий, банков и целых отраслей промышленности не привела к ожидаемым результатам и, более того, даже обострила ситуацию на многих национализированных предприятиях (остановка некоторых из них, сокращение производства на действующих, задержки с вы-платой зарплаты, неэффективность рабочего контроля, почти полное расстройство финансовой системы и т. д.), ортодоксальные элементы в Совнаркоме продолжали отстаивать свои взгляды, безапелляционно утверждая, что такие понятия, как "деньги", "рынок", "прибыль", "стоимость" и др. ни при каких усло-виях не должны употребляться в процессе строительства социалистической экономики. Последняя должна базироваться на иных принципах и использовать свои собственные методы и приемы хозяйство-вания. Были даже такие "горячие головы", среди них один из ближайших экономических советников Ленина, претендовавший даже на пост председателя ВСНХ М.А. Ларин (Лурье), которые предлагали вообще ликвидировать деньги и перейти к натуральному обмену 13.

Противоположных взглядов придерживался И.Э. Гуковский, признанный специалист в банковском деле и финансах. Он оказался востребованным именно тогда, когда в повестку дня встал вопрос о национали-зации нефтяной промышленности. До революции Гуковский работал в социал-демократических органи-зациях Баку, в том числе на нефтяных промыслах, прекрасно знал положение в нефтяной промышленно-сти и был знаком со многими нефтяниками. Привлекая его к подготовке и проведению национализации нефтяной промышленности, Ленин стремился, очевидно, несколько подправить ее ход, отказавшись от крайностей, и вместе с тем урезонить Ларина за его уж слишком смелые подходы к роли денег и инфля-ции. Косвенным подтверждением этому может служить последовавшее вскоре предложение Ленина на-значить Гуковского наркомом финансов. Тем не менее, здравые идеи Гуковского, пытавшегося бороться против сплошной национализации, не вписывались в царившую тогда в Совнаркоме в целом обстановку, которая никак не способствовала их реализации.

Между тем национализация набирала обороты, не останавливаясь ни перед чем. Это было, пожалуй, главным направлением экономической политики Советского правительства, стремившегося таким неза-мысловатым способом решить сложные проблемы экономики - все и сразу, отобрав средства производства из рук свергнутых классов и передав их в собственность молодого государства. В этом, собственно, и состояла суть политики национализации, которая, как считали большевики, должна была содействовать выходу страны из тяжелейшего экономического кризиса, обеспечить нормальные финансовые поступления в казну и создать прочную базу для промышленного роста.

Чуть ли не на каждом заседании СНК принимались решения о национализации той или иной отрасли народного хозяйства, отдельного предприятия или компании, а также о конфискации имущества, при-надлежавшего отдельным лицам. Среди крупных промышленников России первым, кого

80

коснулась эта мера, был председатель правления Русско-азиатского банка и владелец многих предпри-ятий А.И. Путилов, который обвинялся в подготовке заговора против революции, был объявлен врагом народа, а все его движимое и недвижимое имущество подлежало немедленной конфискации. Выполне-ние данного решения СНК поручалось народным комиссарам юстиции и финансов 14.

Характерно, что заседание СНК от 27 декабря 1917 г. на котором председательствовал Сталин, целиком было посвящено национализации ряда предприятий и акционерных обществ. По всем предложениям, которые вносил нарком Шляпников, решение было одно: "конфисковать". Позиция Сталина в отноше-нии национализации была крайне жесткой и бескомпромиссной, что особенно проявилось в ходе нацио-нализации бакинских нефтяных промыслов.

В начале 1918 г. национализация приняла еще более широкий размах, охватив практически все основные отрасли народного хозяйства, в их числе речной и морской торговый флот, нефтяную промышленность, внешнюю торговлю, сахарную и ряд других отраслей. Уже в конце июня 1918 г. В.П. Милютин, высту-пая на заседании Совнаркома, рапортовал от имени Президиума ВСНХ об успешном завершении наме-ченной национализации промышленности 15.

По случайному ли совпадению, или изначально было так задумано, но в повестке дня того же заседания Совнаркома значился вопрос о конфискации имущества низложенного российского императора и чле-нов императорского дома. Обсуждение этого вопроса было отложено, чтобы получить заключение на-родных комиссариатов финансов, государственного контроля и внутренних дел. Вновь вернулись к его рассмотрению на заседании СНК 2 июля 1918 г. когда и был одобрен соответствующий декрет, соглас-но которому всякое имущество, принадлежащее низложенному революцией российскому императору Николаю II, а также императрице Александре Федоровне и вдовствующей императрице Марии Федо-ровне и всем членам бывшего российского императорского дома, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось, не исключая вкладов в кредитных учреждениях как в России, так и за границей, объяв-лялось достоянием Российской Советской Социалистической Федеративной Республики 16. Нескольки-ми месяцами раньше - 4 января 1918 г. - СНК принял специальное постановление о конфискации денежных вкладов бывшего главы Временного правительства А.Ф. Керенского на общую сумму около 1,5 млн. руб. точнее 1 474 734 руб. 40 коп. В декрете с бухгалтерской точностью были названы номера текущих счетов, названия банков и размеры денежных сумм, подлежавших конфискации и переводу на текущий счет СНК. Вместе с тем СНК обратился ко всем, кто обладал какой-либо информацией, сооб-щить об источниках и происхождении этих денег и их назначении.

Вопрос о судьбе Николая II и членов его семьи не раз обсуждался на заседаниях Совнаркома, искавшего пути решения этой проблемы, бывшей настоящей головной болью для Советского правительства. Уже в конце ноября 1917 г. ставился вопрос о переводе бывшего царя и его близких сначала в Кронштадт, а в январе 1918 г. - в Петроград для предания суду. Однако окончательного решения принято не было. В феврале Совнарком поручает соответствующим органам подготовить необходимый следственный мате-риал по делу Николая II. Место проведения суда так и не было определено. Наконец, 2 мая этот вопрос был вынесен - как "Внеочередное сообщение Свердлова". Заслушав последнее, СНК принял постанов-ление, в котором говорилось: "В ноябре или в декабре прошлого года в Президиуме Центрального Ис-полнительного Комитета ставился вопрос о бывшем царе. Вопрос этот отсрочен, ввиду целого ряда со-бытий. Месяц тому назад в Президиум ЦИК явился делегат от охраны бывшего царя и сообщил, что с охраной обстоит далеко не все благополучно: часть охраны разбежалась, окрестные крестьяне подкуп-лены. По всем сообщениям, доходившим из Тобольска, не

81

могло быть уверенности, что Николай Романов не получит возможности скрыться из Тобольска. Были получены различные сообщения, что некоторые подготовительные шаги в этом направлении отдельны-ми группами монархистов затеваются. Исходя из всех указанных сообщений Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета сделал распоряжение о переводе бывшего царя Николая Ро-манова в более надежный пункт, что и было выполнено. В настоящее время Николай Романов с женой и одной из дочерей находится в Екатеринбурге, Пермской губ[ернии], надзор за ним поручен Областному Совдепу Урала" 18.

При внимательном ознакомлении с этим постановлением и всем, что предшествовало его принятию, никак не избавиться от ощущения, что оно преследовало вполне определенную политическую и пропа-гандистскую цель: подготовить общественное мнение как в России, так и за рубежом, к осознанию не-обходимости перехода через роковую черту в вопросе о Романовых. Судя по всему, к этому времени высшим политическим руководством страны уже было принято принципиальное решение о физическом устранении бывшего царя и его семьи. Промежуточным шагом в этом направлении и был декрет о кон-фискации имущества царя и членов династии Романовых по крови. Проект этого декрета, рассматри-вавшегося на заседании Совнаркома 2 июля, был подписан лишь 13 числа, то есть всего за 4 дня до ро-кового дня - 17 июля, когда в Екатеринбурге была совершена бессудная казнь над последним россий-ским монархом и всеми, кто в ту кошмарную ночь находились рядом с ним.

18 июля, на следующий день после расстрела царской семьи, на заседании Совнаркома, проходившем под председательством Ленина, в присутствии практически всех членов СНК (отсутствовал один Ста-лин), обсуждался вопрос, который формулировался так: "Внеочередное заявление Председателя ЦИК тов. Свердлова о казни бывшего царя Николая II по приговору Екатеринбургского Совдепа и о состояв-шемся утверждении этого приговора Президиумом ЦИК". Постановление СНК было на редкость крат-ким и явно не соответствовало драматизму ситуации: "Принять к сведению" 19.

Быстрота, с которой ВЦИК одобрил приговор Екатеринбургского Совета (если вообще таковой был), сам ход обсуждения, а точнее необсуждение этого вопроса, "внимание", которое на протяжении более чем полугода СНК проявлял к судьбе главы династии Романовых, не дает сколько-нибудь убедительных оснований для того, чтобы поверить в искренность позиции и правдивость слов, в те дни и в последую-щие годы произносимых на самых высоких уровнях и породивших легенду, будто высшее политическое руководство страны не было причастно к этому событию и решение о казни царской семьи принимали-де исключительно местные власти, действовавшие автономно, не испрашивая согласия центральной власти, для которой все случившееся было якобы такой же неожиданностью и шоком, как для страны и всего мира. Мало кто поверил в этот очередной миф, запущенный Советской властью. История и на этот раз все расставила по своим местам, высветив своими всепросвечивающими лучами имена не только исполнителей этого варварского убийства, но и тех, на ком лежит историческая ответственность за соде-янное.

Однако вернемся к проблеме национализации, об успехах которой в столь радужных тонах докладывали Совнаркому руководители ВСНХ. На самом же деле результаты во многих случаях оказались куда более скромными, чем это представлялось правительству, видевшему в национализации чуть ли не панацею от экономической и социальной неустроенности. Впрочем наибольшие надежды возлагались на то, что национализация будет способствовать экономической стабилизации, оздоровлению финансово-кредитной системы, укреплению рубля. Фактически же ее итоги были малоутешительны: помимо обост-рения в промышленности старых проблем возникали новые, не менее сложные, связанные с организаци-ей производства на национализированных предприятиях и управлением ими.

82

Через два с небольшим месяца после того, как президиум ВСХН 28 июня 1918 г. победно отрапортовал Совнаркому о завершении национализации крупнейших предприятий горной, металлургической, метал-лообрабатывающей, электротехнической, лесопильной, деревообрабатывающей, кожевенной, цементной и ряда других отраслей промышленности, список национализированных предприятий расширился за счет частных железных дорог. 4 сентября СНК утвердил декрет, по которому эти дороги переходили в собственность государства, а их правления подлежали роспуску 20.

Положение на железнодорожном транспорте доставляло немало хлопот Советскому правительству. В первые же дни после победы Октября Всероссийский исполнительный комитет союза железнодорожни-ков (ВИКЖЕЛЬ), в котором большинство составляли эсеры и меньшевики, угрожая всеобщей забастов-кой, в ультимативной форме потребовал создания "однородного социалистического правительства", в которое вошли бы представители всех политических партий, ориентирующихся на социализм, - от большевиков до народных социалистов. Ультиматум этот явился одной из причин изменений в первом Советском правительстве: почти половину наркомов-большевиков поменяли на наркомов-левых эсеров. Правительство подверглось резкой критике, в том числе и за необоснованные преследования железно-дорожников, их профсоюзных лидеров. Понимая значение бесперебойной работы железнодорожного транспорта для всего народного хозяйства, Совнарком объявил военное положение на железных дорогах и ввел институт военных комиссаров. Одновременно с этим правительство приступило к разработке специальной программы по реконструкции и развитию железнодорожного транспорта (так называемой железнодорожной) на 1919-1920 гг. призванной решить многие сложные проблемы, годами накапли-вавшиеся в этой важнейшей отрасли экономики, в том числе существенно улучшить материальное по-ложение железнодорожников.

Пожалуй, самый главный недостаток национализации промышленности "по-советски" состоял в том, что она не привела к сколько-нибудь существенному укреплению финансовой системы, пребывавшей в плачевном состоянии. На заседаниях СНК неоднократно поднимался вопрос о необходимости определить принципиальные направления финансовой политики и обеспечении эффективного функционирования механизма финансирования промышленности. Однако этот вопрос постоянно откладывался. Тем не менее, понимая его важность и учитывая острую потребность предприятий, в том числе национализированных, в бесперебойном и достаточном финансировании их деятельности, СНК, по предложению Ленина, решил ускорить проведение финансовых мероприятий, но не путем разработки и внедрения действительно экономических категорий, а главным образом за счет дальнейшего ужесточения требований. ВСНХ и наркомфину поручалось в срочном порядке рассмотреть вопросы ускорения принятия решений в области финансов, главные из которых сводились к "вытягиванию денег" из населения, принудительному объединению населения в потребительские общества и обязательному хранению денег в народных банках. Наркомат финансов должен был в трехдневный срок представить в Совнарком точные данные о количестве выпущенных в обращение денежных знаков. Одновременно было принято решение о выпуске так называемого займа свободы с облигациями на правах кредитных знаков и с точно установленным курсом рубля.

Однако эти и подобные им меры, несмотря на жесткость, не возымели должного действия и не привели к заметному улучшению финансового положения. Денег по-прежнему не хватало. Дело доходило до того, что власти на местах, испытывавшие хронический недостаток в наличности, необходимой для вы-платы заработной платы рабочим и служащим, обращались к правительству за разрешением вводить местную валюту. Так, президиум Московского Совета 29 марта 1918 г. обратился в Совнарком с прось-бой разрешить ему выпустить местные боны под правительственную гарантию, мотивируя это острой нехваткой дензнаков. Но, очевидно, и после этого денег было недо-

83

статочно и 26 октября 1918 г. СНК принимает не подлежавший публикации декрет, по которому Народ-ному банку разрешалось увеличить выпуск кредитных билетов на огромную сумму в 33,5 млрд. руб. 21, что, естественно, привело к дальнейшему росту неконтролируемой инфляции, еще большему обесцене-нию рубля. Таким удивительным образом СНК пытался выполнить свое постановление от 5 июня 1918 г. о строжайшей централизации всего банковского дела, которая, как говорилось в этом решении, "с абсолютной неизбежностью вытекает из всей политики Советской власти и из всех изданных ею дек-ретов" 22.

Хронический недостаток денежных средств ставил правительство в труднейшее положение, заставляя его вводить систему строжайшей экономии и жесткий государственный контроль за распределением денег. Едва ли не на каждом заседании Совнаркома рассматривались заявки наркоматов и других ве-домств на финансирование тех или иных мероприятий. Как правило, запрашиваемые суммы существен-но сокращались или их рассмотрение вовсе откладывалось "до лучших времен". При этом правительст-во ссылалось на острую нехватку наличности.

В поисках выхода оно нередко прибегало к весьма непопулярным мерам, не прибавлявшим ему автори-тета. В этой связи можно упомянуть три декрета Совнаркома. Один из них обязывал все правительст-венные учреждения и национализированные предприятия хранить свои свободные финансовые средства только на счетах Народного банка, второй устанавливал порядок открытия кредитных учреждений и их отделений, а третий, самый, пожалуй, трудный для исполнения, вводил 10-ти миллиардный денежный и натуральный налоги.

Необходимость принятия первых двух декретов нарком финансов H.H. Крестинский мотивировал тем, что различные учреждения и предприятия, в нарушение декрета СНК от 2 мая о так называемом единст-ве кассы, снимают принадлежащие им суммы со счетов Народного банка РСФСР и переводят их на сче-та еще не национализированных частных и общественных кредитных учреждений. Это, по мнению нар-кома, вело к бесконтрольному обороту и использованию средств в направлении, не соответствующем общей финансовой политике, а также к искусственному увеличению "денежного голода" и выпуску из-лишних денежных знаков. С целью недопущения такого нежелательного оборота дел СНК признавал "крайне необходимым, чтобы все учреждения Советского правительства, а также национализированные предприятия, выполняя декрет о единстве кассы, сосредоточивали все свои свободные наличные средст-ва в кассах Народного банка Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, а не в иных кредитных учреждениях". За неисполнение этого решения ответственных руководителей совет-ских учреждений ожидала строгая кара, предусматривавшая увольнение этих руководителей со службы и предание их суду революционного трибунала 23.

Еще более суровым было постановление Совнаркома по проведению в жизнь декрета о 10-ти миллиард-ном налоге. Оно обязывало Центральное статистическое управление - по согласованию с наркоматами внутренних дел и финансов - выработать анкетный лист о распределении 10-ти миллиардного налога в деревне, особенно среди домохозяев, а наркомат финансов осуществить взимание чрезвычайного налога "с большой строгостью, лишь в крайних случаях допуская послабление? 24. Правда, о самих этих по-слаблениях ничего сказано не было. Наркому внутренних дел Г.И. Петровскому поручалось провести обследование губерний, охваченных восстанием в связи со взысканием этого налога, и о результатах доложить СНК.

Был намечен целый ряд совещаний и заседаний, включая съезд комитетов бедноты, на которых следова-ло обсудить конкретные и эффективные меры по реализации натурального налога.

Оба эти декрета, особенно первый, заслуживают более подробного рассмотрения. Хотя в тексте декрета о 10-ти миллиардном налоге содержались определенные оговорки, которые должны были несколько смягчить жест-

84

кость ряда формулировок, авторам этого документа не удалось скрыть, что он был направлен против крестьянства и прежде всего против его трудовых слоев. И это не было каким-то случайным эпизодом в деятельности финансовых работников высокого ранга, а отражало саму суть политики правительства, стремившегося поправить денежные дела страны именно за счет крестьянства. Еще в мае 1918 г. высту-пая на I Всероссийском съезде финансовых работников, председатель Совнаркома, говоря о грядущей денежной реформе, сделал заявление, буквально ошеломившее многих участников и гостей съезда. "Мы назначим самый краткий срок, в течение которого каждый должен сделать декларацию о количестве имеющихся у него денег и получить взамен новые. Если сумма эта окажется небольшой - он получит рубль за рубль. Если же она превысит норму - он получит лишь часть. Мера эта, несомненно, встретит сильнейшее противодействие не только со стороны буржуазии, но и со стороны нашего крестьянства, разбогатевшего на войне и зарывшего в земле бутылки, наполненные бумажными деньгами. Мы встре-тимся грудь с грудью с классовым врагом. Борьба будет тяжелая, но благородная борьба. Среди нас нет сомнений, что нам необходимо взять на себя все тягости этой борьбы, ибо она необходима и неизбежна? 25.

Было ли это случайной оговоркой или оратор просто в сердцах напрямую высказал действительное от-ношение партии к крестьянству, в котором она видела не столько союзника, сколько противника, против которого призывала вести "благородную борьбу". А ведь речь шла о большинстве населения страны! Поэтому в последующих изданиях произведений Ленина это место в его речи изымалось, а слова "со стороны нашего крестьянства" без каких-либо комментариев заменялось на "со стороны деревенских кулаков" 26, что, естественно, существенно меняло первоначальный смысл сказанного Лениным.

То, что это не было простой оговоркой или нечаянно оброненным словом, свидетельствовали некоторые последующие слова и дела, не очень-то вписывавшиеся в рамки провозглашавшейся большевиками по-литики по аграрно-крестьянскому вопросу. Пожалуй, наиболее сильным подтверждением этому может служить не раз приводившаяся в последнее время в печати телеграмма, направленная В.И. Лениным пензенским руководителям. Вот ее полный текст: "11.VIII.1918 г. Т[овари]щам Кураеву, Бош, Минкину и другим пензенским коммунистам. Т[овари]щи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь везде "последний реши-тельный] бой" с кулачьем. Образец надо дать. 1) Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийцев. 2) Опубликовать их имена. 3) Отнять у них весь хлеб. 4) Назначить заложников - согласно вчерашней телеграмме (имеется в виду записка В.И. Ленина, А.Д. Цюрупы и Э.М. Склянского председателю губисполкома А.Е. Минкину - А.И.) Сделать так, что-бы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков. Те-леграфируйте получение и исполнение. Ваш Ленин. P.S. Найдите людей потверже? 27.

Некоторые исследователи, по существу оправдывая такого рода крайности, пытаются объяснить их не-обходимостью продовольственной диктатуры, порожденной, в свою очередь, катастрофической нехват-кой хлеба в стране и резким сокращением его доставки в Москву и Петроград. Но это, конечно, не мо-жет служить объяснением, а тем более оправданием насильственных мер в отношении сельского насе-ления, зачастую абсолютно неповинного в сложившемся тяжелейшем положении на продовольственном фронте. Крестьянский вопрос, несмотря на всю его актуальность и значимость для такой страны, как Россия, оказался камнем преткновения не только для первого послеоктябрьского, но практически для всех последующих советских правительств. И это при том, что от понимания и решения аграрной про-блемы во многом, если не во всем, зависело, в каком направлении пойдет развитие всей страны и как в конечном счете сложится судьба самой революции.

85

На словах все как будто понимали экономическую и социальную важность этой проблемы и необходи-мость ее кардинального разрешения, но не было при этом единого мнения по вопросу о путях и методах ее решения. И расхождения были весьма существенными. Водораздел проходил по ключевому вопросу: каким средствам надо уделить главное внимание - экономическим или силовым. Непоследователь-ность, которую с большим огорчением констатировали многие экономисты, объяснялась, во-первых, отсутствием у большевиков целостной и четко разработанной аграрной программы, которую можно бы-ло начать претворять в жизнь на следующий же день после победы революции, а во-вторых, разрывом между большевиками и левыми эсерами после заключения Брестского мира. Как это ни покажется уди-вительным, но после того, как левые эсеры покинули Советское правительство, в котором они выступа-ли в роли своего рода конструктивной оппозиции и нередко удерживали большевистских лидеров от крайних шагов, методы репрессивно-реквизиционного характера стали преобладающими. Вряд ли этого требовали законы революции. Скорее можно предположить, что членам первого Советского правитель-ства, по крайней мере большинству, подобные методы были более понятны и выглядели как логичные и отвечающие их революционным убеждениям.

Между тем ситуация с продовольствием в стране становилась все более тяжелой, если не катастрофиче-ской. Голод, который, по словам Ленина, "уже пришел" и "его ужасное дыхание чувствуется в городах, фабрично-заводских центрах и потребляющих губерниях" 28, с каждым днем охватывал все новые ре-гионы, вызывая восстания в деревнях и волнения рабочих и служащих в промышленных центрах. На-сколько остро стоял вопрос о голоде, можно судить по телеграмме наркома труда В.П. Ногина от 25 ию-ля 1918 г. ко всем губернским и уездным комиссариатам труда. Она гласила: "Борьбу с голодом по-ставьте на первое место своей работы. Срочно созовите объединенные совещания профессиональных союзов фабричных комитетов. Выделите энергичные комиссии рабочих помощь Наркомпроду для борь-бы голодом. Мобилизуйте лучшие силы формируйте отряды. Приложите все усилия немедленному снабжению продовольствием голодающих губерний столиц. Командируйте авторитетных работников по всему уезду (губернии). Призываем выдержанности напряженной работе. Сообщите телеграфно всех принятых мероприятиях" 29.