Журнал "Советский моряк" "14 / 1960 год

За вашу Советскую Ролвву!

14

ИЮЛЬ 1960

Год издания XX

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ ГЛАВНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ АРМИИ И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА

Выходит два раза в месяц

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ УСПЕХИ!

Июльский Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза обсудил важнейшие вопросы: о ходе выполнения решений XXI съезда КПСС о развитии промышленности, транспорта и внедрении в производство новейших достижений науки и техники; об итогах совещания представителей братских партий в Бухаресте.

Успехи, достигнутые советским народом по осуществлению исторических решений XX! съезда нашей партии, замечательные. Советский народ с огромным энтузиазмом борется за досрочное выполнение семилетнего плана. За полтора года произведено больше, чем было намечено контрольными цифрами: стали - на 3,4 миллиона тонн, проката - на 2,6 миллиона тонн, электроэнергии - на 5 миллиардов киловатт-часов, добыто нефти - на 3 с лишним миллиона тонн, железной руды - на 4 миллиона тонн. Быстрые темпы роста промышленного производства сочетаются с ускоренным техническим прогрессом во всех отраслях народного хозяйства.

Выдающиеся успехи в коммунистическом строительстве вдохновляют советских людей на новые подвиги во имя дальнейшего расцвета нашей Родины. Они полны решимости претворить в жизнь решения июльского Пленума ЦК КПСС. На заводах, фабриках, стройках с новой силой разгорелось социалистическое соревнование в борьбе за дальнейшее ускорение технического прогресса, за повышение качественных показателей в работе промышленности и транспорта, за досрочное выполнение заданий семилетнего плана.

Военные моряки, как и все советские воины, внимательно следили за работой июльского Пленума нашей партии. Они гордятся, что советский народ под руководством славной Коммунистической партии одерживает одну победу за другой. Они гордятся, что наша страна с каждым днем становится сильней, могущественней.

Советские воины настойчиво совершенствуют свое боевое мастерство, повышают революционную бдительность. Они зорко стоят на страже государственных интересов нашей любимой Родины, уверенно идущей по пути к коммунизму.

Руководители партии и правительства осматривают ноные речные суда. Быстроходное судно "Метеор?

л юли

НАШИХ

РОЕ В ОТСЕКЕ

Океан рокотал, пенился, обрушивал холодные волны на подводную лодку. Озабоченный командир то и дело поглядывал на часы - не опоздать бы. А внизу, в отсеках, несмотря на качку, шла по-военному четкая, размеренная жизнь. Люди готовились к встрече с "противником".

Электрики все необходимое сделали в базе. Но сейчас снова проверяли изоляцию. Вспыхивали на щитках контрольные лампочки, жужжали моторы. В отсеке, заполненном сложными приборами и украшенном хитроумными сплетениями проводов, электриков было трое. Старшему из них, Анатолию Ермакову, едва исполнился двадцать один. Остальным - Аркадию Кораблеву и Анатолию Стафееву - пошел двадцатый. Лица у них совсем-совсем юные.

Не рано ли доверили им столь важный и ответственный пост? Ведь у них в руках все электрическое оборудование боевого подводного корабля! Приборов и машин - видимо-невидимо. Во всяком случае не меньше, чем на электростанции хорошего городка. А если в отсеке появится пробоина, если во время учений от бомбежки "глубинками" погаснет, как бывало на войне, свет? Не растеряются ли, не дрогнут?

Когда старший помощник высказал такую мысль, командир лодки улыбнулся:

Сколько лет Асхату Зиганшину и его боевым друзьям" - спросил он. - А ведь не дрогнули!

В отсеке по-прежнему трудились трое. Стафеев возился у переборки, проверяя изоляцию, но в то же время не спускал глаз со старшины. А Ермаков как ни в чем не бывало осматривал механизмы. Вот он подошел к заведованию Коргблева. Взглянул мельком на щиток с приборами, сказал "хорошо", от чего Аркадий расцвел, расплылся в улыбке.

У Ксраблева даже не посмотрел кач следует, а ко мне начнет придираться", - подумал Стафеев. И чувство обиды шевельнулось в глубине души.

Действительно, все приборы, приготовленные к походу Стафеевым, старшина проверял с особой тщательностью. Где-то не были поджаты контакты, в другом месте еще на что-то указал, отчего обида матроса на старшину росла все больше и больше.

Стафеев прибыл в отделение электриков раньше Кораблева. Быстро изучил технику, инструкции и был допущен к самостоятельной вахте.

Не так уж все трудно, как я думал вначале, - говорил тогда Анатолий, беседуя с товарищами.

Присутствовавший при разговоре Ермаков попытался разъяснить матросу, что положено только начало, что ему предстоит очень много потрудиться.

А вскоре при подготовке материальной части к походу матрос допустил ошибку. Тут уж старшина окончательно убедился, что первый успех вскружил голову молодому электрику. Нужно было срочно выправлять положение.

Затем в отделение пришел Кораблев. Любознательный, старательный паренек принялся за изучение специальности. Засядет за учебник - не оторвешь. А уж попадет в отсек - и оттуда не вытянешь. Копается в чертежах, осматривает приборы, донимает всех вопросами. Начал Кораблев "поджимать? Стафеева. Включились они в соревнование. Отличниками стали почти одновременно. И сразу же взяли обязательство завоевать классность. Так и шагают почти что рядом. Начнет кто-либо отставать, Ермаков тут как тут. Подстегнет, посоветует, поможет.

Вот и в этом походе. Заметил Ермаков, что Стафеев не особенно тщательно осматривал технику перед выходом в море. И сразу же решил повнимательнее проверить его заведование.

Обиженный Анатолий Стафеев делал все молча, почти не .смотрел в сторону Ермакова. Но вот старшина куда-то вышел, и Анатолий не вытерпел. Подошел к Аркадию и спросил, стараясь придать голосу оттенок равнодушия.

Ну, покажи, за что тебя старшина похвалил?

На посту Кораблева все сверкало чистотой, все было выверено, отрегулировано. Смотришь - и даже в мыслях не допустишь, чтобы здесь могла появиться какая-либо неисправность. Стафеев вынужден был признать, что старшина по заслугам оценил успех товарища. И произнесенное сдержанно: "Да, ты постарался", означало в его устах высшую похвалу.

Возвратясь в' отсек, старшина увидел, что матрос Стафеев вновь просматривает механизмы. Ермаков сделал вид, что не заметил этого. Отошел к конторке и склонился над каким-то журналом.

Сигнал "К погружению!" заставил подводников насторожиться. Приближался, видимо, поединок с "противником".

Старшина заступил в первую смену. Хотя он и знал, что еще рано ожидать сигналов машинного телеграфа, но весь насторожился, замер. Просто по привычке.

Лодка скрытно, бесшумно пробирается в океанских глубинах. Мигают перед Ермаковым лампочки, качаются стрелки. Поступило приказание переключиться на электромоторы. Хорошо, "противник", видимо, совсем близко, раз командир принимает все меры предосторожности. Гляди в оба, электрик!

Три электрика застыли в отсеке, три частички крепко спаянного, дружного коллектива, имя которому - экипаж лодки. Они понимают замысел командира - бесшумное сближение, стремительный рывок и в конце концов неотвратимый удар!

В момент сближения с целью, когда лодка шла, не меняя скорости хода, у Ермакова мелькнула мысль: "А как там дела у наших "соперников"?". "Соперники" - это электрики из отделения старшины 2 статьи Фатыха Салахутдино-ва. Пока что Ермакову и его подчиненным трудно с ними тягаться. Сам Фа-тых - уважаемый на корабле человек, коммунист. В любом деле горяч, стремителен. Трудится с большим увлечением. И, конечно, все матросы под стать своему старшине.

Когда Ермакова только назначили старшиной, Салахутдинов был его первым учителем. Приходил в отсек Во время учений, занятий, вместе с ним заделывал по вводным "пробоины", вместе тушил "пожары". И при этом Фатых рассказывал, как лучше строить учение, какие бывают у матросов ошибки, как правильно подготовить разбор.

Соревноваться - значит помогать! - говорил Салахутдинов, сверкая зубами.

А теперь вот Ермаков сам наступает на пятки Салахутдинову. Отделение его отличное, а скоро все будут классными специалистами.

...Сигнал "Торпедная атака!" заставил задумавшегося Ермакова встрепенуться. Он подобрался весь, подтянулся, словно приготовился к прыжку. Еще крепче сжал в руках маховичок переключателя. Наконец, моряк ощутил легкий толчок. Лодка словно бы вздрогнула. Значит, торпеды вышли.

Позади многие часы напряженного труда. И как награда - известие, переданное из отсека в отсек: "Победа! Стрельба отличная!"

На разборе похода старшина команды электриков мичман Мрачко особенно отметил работу Ермакова, Стафееза, Кораблева. Передавая электрикам благодарность командира, он говорил:

Молодцы! Работали, как и надлежит работать морякам отличного отделения.

Ермаков смотрит на Салахутдинова - не в обиде ли друг? Но Фатых улыбается, кивает головой: "Поздравляю, рад!" И тут же добавляет вслух:

Ну, теперь держитесь, отличники. Перегоним!

При этом все электрики из отделения Салахутдинова одобрительно загудели.

Ермаков радовался победе, достигнутой ценой упорного труда и бессонных ночей. Но удивительное дело - радость была какой-то неполной. Он думал о

Салахутдинове. Анатолий Ермаков любит свой подводный корабль, заботится о его доброй славе. Его заветная мечта - добиться, чтобы в составе экипажа не было побежденных. Пусть будут одни победители соревнования, пусть все шагают вперед!

На лодке все больше и больше таких людей, как Ермаков, Стафеев, Кораблев. Недавно отделение готовилось к сдаче очередной курсовой задачи. Много вечеров просидели они, изучая законы электротехники, много отработали вводных по борьбе за живучесть. Оставалось сделать аврал в отсеке - все вымыть, протереть, подкрасить.

Трудная это работа. Ведь сколько в отсеке выступов, трубопроводов, ящиков, переключателей! Изрядно устали моряки во время аврала. Но все равно шутили, смеялись.

Но вдруг Стафеев обратил внимание - неладное что-то со старшиной Ермаковым. Не слышно его шуток, улыбка невеселая, в глазах лихорадочный блеск.

Что с вами, товарищ старшина, как себя чувствуете?

Отлично! - старался как можно бодрее отвечать Ермаков.

Готовясь к спуску в аккумуляторную яму, старшина пошатнулся. Стафеев, поддержавший его за руку, удивился. Рука Ермакова была горячей.

Корабельный врач сразу же уложил Ермакова в постель - у старшины была очень высокая температура. И в таком состоянии моряк продолжал работать!

Ну, что с ним делать" - спрашивал политработник командира, узнав о поступке Ермакова. - Не обратился своевременно к врачу - ругать надо. И в то же время нельзя без волнения говорить о том, что у этого паренька так сильно чувство долга.

Когда Ермаков в связи с болезнью уходил с лодки, он сказал:

Старшим в отделении оставляю вас... Стафеев!

Меня" - удивился моряк.

Да, товарищ Стафеев, вас!

Случилось, как и предполагал Ермаков. Оставшись старшим, Стафеев потерял покой. Носился по отсеку, во все вникая, заглядывая во все уголки. Еще бы! Он же теперь за все отвечал, с него спросит, возвратясь, старшина! И Кораб-леву нравилось, что так преобразился его напарник. Трудиться, равняясь друг на друга, - что может быть лучше!

Если примут задачу с хорошей оценкой, старшине это будет очень приятно, - говорил Стафеев своему товарищу. - Давай постараемся...

И старались. Возникали затруднения" случайно оказывался рядом член комсомольского бюро корабля Салахутдинов. Он вовсе не поучал, не надоедал своими советами. "Зачем спрашиваете" - удивленно разводил он руками." Вы же и сами прекрасно знаете, что надо сделать вот так..." И тут же показывал, как надо делать.

Когда Стафеев оставался один, он думал о том, как несправедливо судил в свое время о Ермакове, считая, что тот придирается. А он его даже старшим оставил!

...Офицеры штаба, принимавшие задачу, единодушно отметили образцовый порядок у электриков, похвалили молодых моряков за хорошую выучку.

Старшина Ермаков уже присутствовал на этих проверках. И когда все проверяющие ушли, он обнял своих подчиненных за плечи:

Старшина 2 статьи А. Ермаков.

Молодцы вы у меня, ребята! В море и в базе неразлучны три моряка. Вместе они в отсеке, вместе на прогулке. И когда в руках моториста Радыгина вздохнет задумчиво трехрядка, друзья первыми подхватывают песню:

Штурмовать далеко море Посылает нас страна!

Капитан 3 ранга Н. БЕЛОУС

Тихоокеанский флот

Фото Л. Стефаненко.

Мы так вас ждали'

Мы так вас ждали, как прихода

счастья, - Казалось, за спиною два крыла! Шла осень. В виноградной липкой

сласти

Густым был воздух, как тумана мгла. Хлеб-соль несли навстречу русским

братьям.

Лилось вино, звучал приветствий хор, Народ вас крепко заключал

в объятья, - Шумела радость, как сосновый бор. Вы появились там, вы шли походом, Где двух дорог скрестилась колея... Был час заката или час восхода, Был вечер или день - не знаю я. Ведь сразу всё исчезло остальное В тот миг, когда я увидала вас... Я и в ночи, беззвездною порою, Повсюду вас узнала б, как в тот час.

СЧАСТЬЕ? В ДРУЖБЕ С ВАМИ ЖИТЬ

Лиана ДАСКАЛОВА

По сердцу, что, ликуя, трепетало (Оно вас ждало много лет подряд), И потому, как все вдруг светлым стало, И только влагой застилало взгляд. Вы к нам пришли далекими путями, Которые ведут к людским сердцам. И все мечты о вас, о встрече с вами. Всё, что про вас читали с детства

нам, "

Все заслонили вы могучей грудью, Былые думы воскрешая вновь: Из всех легенд вы к нам пришли, как

люди,

Одетые в живую плоть и кровь, С походкой той, которой шли сквозь

дали,

С широкою, как ваша степь, душой... Вы бесконечно дороги нам стали Своею доброй русской простотой... И каждый вспоминал, что сердцу мило: Погибшего отца... разбитый дом... И горе и любовь со страшной силой Слились в душе, и все, кто был кругом. Заплакали счастливыми слезами!.. Не возвратится рабской жизни жуть!

Повязанные черными платками, К вам припадали матери на грудь. Мы ожидали вас в годины боя - И плакали в тот миг, встречая вас. В борьбе погибли тысячи героев. Пока настал освобожденья час. Мы вас встречали с нежностью,

с любовью, За Сталинград, что полыхал в дыму. За все, что в битвах вы добыли кровью Болгарскому народу моему. И озарились наших гор пространства Лучами жизни радостной, иной. Теперь не только узами славянства, - Мы братской дружбой спаяны стальной. Той дружбой, от которой - души

настежь.

Которой вечно будем дорожить... И если спросите вы: - Что такое

счастье? "

Отвечу:

Счастье - в дружбе с вами жить!

Перевел с болгарского Бронислав КЕЖУН.

МаленЬкие рассказы

Е. АСАФЬЕВ

До того места, где стояла эта воинская часть, было еще далеко, а попутная машина, на которой я ехал, свернула в другую сторону, и мне пришлось топать по неширокой, чуть накатанной в поле дороге. Наступал вечер. Небо, покрытое сплошным серым пологом, грозило разразиться дождем. Было тоскливо и скучно. Я ругал себя за то, что не дождался следующего дня, когда должна подойти своя машина.

Дорога то пряталась в колючий кустарник, то снова тянулась бесконечно длинной лентой. Чтобы скоротать путь, я срезал ветку и стал ею сбивать верхушки засохшей травы. Вскоре это занятие надоело, и я начал считать пройденные шаги. Когда счет превысил две тысячи, услышал позади рокот автомашины и, заранее радуясь ее появлению, остановился. Остановилась и машина. Добродушный с виду шофер спросил:

Куда путь держите, товарищ старшина?

Я назвал номер воинской части.

Так это же к нам! - почему-то обрадовался шофер и, открывая кабину, пригласил: - Садитесь.

Несколько минут ехали молча. Шофер сосредоточенно, как часто любят выражаться литераторы, вглядывался в извилистую дорогу, а я искоса наблюдал за ним. Не такое уж добродушное было у него лицо, как мне показалось сначала. Оно было скорее серьезным. Еще большую серьезность придавала ему низко опущенная на глаза матросская шапка.

Наблюдая за его неторопливыми движениями, за серьезным выражением лица, я подумал, что матрос, наверное, не разговорчив, но он прервал молчание:

Скажите, а вы не служить к нам едете?

Нет, не служить, - ответил я, озадаченный его вопросом. - А что?

Да к нам должен прийти новый старшина, вот я и подумал.

Нет, не служить. Я из газеты.

Из газеты?

Матрос удивился ответу, он даже обернулся ко мне.

Рис Л. ГОЛЬДБЕРГА

Да, из газеты, - подтвердил я. - Хочу посмотреть, как вы живете, и написать про вас.

А что писать про нас, когда нет ничего интересного" Мы только и знаем, что ездим в рейсы.

Но ведь и рейсы бывают интересными, не похожими друг на друга.

Бывают, конечно, - довольно быстро согласился матрос и вдруг пожаловался: - Но о нас никогда еще не писали.

Как не писали" А вот это, - я показал газету, где красным карандашом была обведена небольшая заметка. В ней писалось о том, как один шофер воинской части, куда я ехал, выпрашивал деньги у граждан за то, что подвозил их на машине.

Ах, это! - Матрос, видимо, знал содержание заметки, и напоминание о ней почему-то вызвало в нем болезненную реакцию - он поморщился, как от прикосновения к чему-то неприятному, холодному и скользкому, а потом чуть слышно добавил:? Это было.

А вы, случайно, не знаете того, о ком здесь написано?

Случайно - нет, а точно знаю, есть тут у нас один... крохобор, собирающий по рублику с каждого встречного и поперечного, когда удается посадить в машину и подвезти с километр, - сказал он резко, с болью. - Я тоже был таким... крохобором, даже здесь, на флоте, и тоже старался подработать.

Он немного помолчал, когда машина брала крутой подъем, а выехав на ровную дорогу, продолжал:

' Знаете, с гражданской работы осталось это... Калымил иногда... Приехал служить на флот, тут, казалось, надо было сразу же перемениться. Но когда начал ходить в рейсы и встречать на дорогах "голосующих" людей, то как-то само собой вспомнил старое. Люди давали... и я брал. Брал и трешки и рубли. А потом даже стал просить за то, что подвозил... Вез однажды девушку из города, интересную такую, но сколько я ни старался разговориться с ней, - ведь скучно все время ехать и играть в молчанку, - ничего у меня не вышло.

Приехали. Вышла она из кабины, сказала: "Спасибо". Ответил: "Ничего не стоит мне ваше спасибо. Его ведь в карман не положишь". Догадалась, смотрю, покраснела вся и подала мне десятку. Взял. "Сдачу, - говорю, - получите". И пока рылся в карманах, она подхватила свой чемоданчик и ушла. А я остался с ее десяткой в руках, смотрел ей вслед, гордой и непреклонной, и не мог больше сделать ни шагу и не мог позвать ее. Стоял, как нищий с милостыней. Такого со мной никогда не случалось...

После короткой паузы он снова заговорил:

Через два дня в увольнении зашел к своей знакомой и пригласил ее в кино. Но Нина отказалась: не могла оставить свою подругу, которая только что похоронила мать. "Идем, я познакомлю тебя с ней, - предложила Нина." Она у нас". Мы прошли в комнату. И я увидел ту, что недавно вез в своей машине. Я готов был провалиться сквозь землю. "Познакомьтесь", - не заметив моего смущения, оказала Нина. "А мы уже немного знакомы", - ответила девушка, протягивая мне руку и называя свое имя. Вы представляете мое тогдашнее положение".. С тех пор все. Кончено!..

Он замолчал. Впереди показались огни военного городка.

Подъезжаем, - сказал матрос.

А вы не рассказывали об этом своим товарищам" - спросил я.

"? Нет, почему же, рассказывал.

А они"

Каждый понимает по-своему.

А тот, про которого написано?

Я ему не говорил. Но ему товарищи доказали, что такое калым. Теперь, думаю, он понял... Да вы и сами можете спросить его об этом. Вот он.

Помощник дежурного по КПП открывал нам ворота. На него-то и показал мне шофер.

А чуть погодя он попросил:

Пожалуй, лучше пока не говорите с ним об этом. Знаете, человек дал слово, и мы решили не напоминать ему об ошибке. Он и так переживает.

Я обещал не говорить.

По всей вероятности, корабль попал в центр циклона. Ошалелые волны мечутся в невообразимом беспорядке. Седые, косматые тучи опустились до самой воды, цепляясь за корпус и надстройки.

Сухим пушечным треском разрываются на мелкие куски молнии. Они сверкают рядом, у самого борта, как будто корабль плывет не по воде, а в небе, среди облаков.

Швыряет и крутит его ветер. Ходуном ходит палуба.

А в низах и того хуже. Снимешь ботинки, а они уже сами шагают из угла в угол кубрика. Тяжело смотреть на эти фокусы.

Матрос Мышечкин отказывается от обеда. Ложится на банкет. Укрывается с головой бушлатом. Думает. Нет, даже не думает, а бредит. Обрывки мыслей бродят в гудящей голове.

Мутит матроса.

Пропади ты пропадом такая жизнь, - шепчет он сухими губами.

Жирный запах супа плывет по кубрику. Совсем невмоготу. Тяжелый ком подкатывается к горлу. Встает Мышечкин. Хватаясь за переборки, ковыляет к выходу.

Эй, флотский, - окликает его матрос Цветков. - Куда уходишь? Суп остынет.

Мышечкин не слушает. Движется боком к выходу. А Цветков не унимается.

.2. "Советский моряк" - 14.

Г. САВИЧЕВ

Ты посмотри, чудак, на кашу. Один жир. Слюнки проглотишь.

Мышечкин не выдерживает. Зажав рот рукой, мчится по коридору в сторону умывальника. А вслед ему несется обидный смех Цветова:

ЭТО тебе не на бульваре незабудки нюхать.

В умывальнике качка выворачивает Мышечкина наизнанку. Еще хуже становится ему. Присаживается где-то в углу. Клянет все на свете, а больше всего море и обед.

Ползет время. Забыл Мышечкин, где он, что он. Только в голове бум-бум-бум.

Будь она неладна эта качка.

Внезапно ударили колокола громкого боя.

Боевая тревога", - с ужасом думает матрос, и ему от досады хочется плакать.

Но слез нет. Все зымотал проклятый шторм. Бредет Мышечкин на боевой пост.

Командир боевого поста мичман Бо-гун уже на месте. Щелкает секундомер.

Прибыл, - вяло докладывает Мышечкин и не смотрит мичману в лицо, потому что сверлит мичман его суровым взглядом.

ё 4

Ну да Мышечкину сейчас все равно. Пусть сверлит.

Начали тренировки. Отчеркнул мичман мелом круг на переборке и командует:

Заделать пробоину!

Мичману хорошо командовать. Стоит на палубе как вкопанный. А каково мне" - думает Мышечкин.

Бросились матросы к аварийному инструменту. Время-то идет. Отсчитывает круги стрелка секундомера. Только Мышечкин стоит на (месте. Не может двинуть ни рукой, ни ногой. А мичман вроде и не замечает его состояния:

Товарищ Мышечкин, взять жесткий пластырь, - командует.

Схватил он пластырь обеими руками. Туда его, сюда. Не может поднять.

Быстрее, - говорит Богун, - товарищей подводите.

Поднатужился Мышечкин. Кое-как подтащил пластырь к "пробоине". Наконец-то! Но мичман не дает передышки:

Взять кувалду!

Кружится голова у матроса. Запамятовал совсем, что надо с этой кувалдой делать. А товарищи рядом уже подставили клинья.

Бей! Бей! - шепчут жаркими голосами.

Размахнулся Мышечкин. Саданул по клину. Раз! Раз! Заклинил клин стойку. Стал пластырь на место. "Пробоина" заделана.

Товарищи бегут по коридору.

Куда" - не понимает Мышечкин. Трубопровод "прорвало". Бугель ставить.

И вот уже наворачивает Мышечкин вокруг трубы холстину. Обливаясь потом, закручивает гайки бугеля. Крутит так, что пальцы побелели.

Ох! Совсем уже не может Мышечкин. А мичман не дает передохнуть:

Пожар в отсеке!

Схватил Мышечкин тяжелый огнетушитель. Глотая соленый пот, мчится к месту "пожара". На жестяном противне тлеет пламя. Дымище - дышать невозможно. Подбежал Мышечкин к самому противню, отвернул кран у огнетушителя. Хлещет тугая пенная струя, душит огонь. Смотрит Мышечкин вокруг. Вроде и качка утихла. Нет, швыряет окаянная.

И опять щелкает секундомер:

Матрос Мышечкин, оказать помощь "раненому? Лобову.

Подбегает Мышечкин к Лобову, подхватывает его на руки. Но в Лобове без малого килограммов сто. Ничего не может с ним поделать, а Лобов норовит еще поудобнее на Мышечкине устроиться. Разозлился Мышечкин: "Я ему окажу "помощь?!"

Уложил Лобова на носилки да давай жгут накручивать.

Довольно, - шепчет сквозь зубы "раненый", - жмет уже.

Вы без памяти, - отв.ечает Мышечкин и энергично оказывает "помощь". Совсем натурально стонет "раненый". Но зато "кровотечение? прекратилось.

После тренировок мичман Богун особо отметил Мышечкина.

Очень хорошо работали.

Хотя и устал Мышечкин, но очень доволен и даже качки почему-то не замечает. Тут и сигнал ужина.

Заходит Мышечкин в кубрик, а Цветков уже ждет его, хитро так прищурился:

Может быть, товарищ моряк, и мою порцию скушаете? Борщ наваристый. Макароны с салом. Пальчики оближешь.

Ну что ж, раз предлагаешь, с удовольствием, - спокойно отвечает Мышечкин и ест двойную порцию.

Цветков растерян. Не ожидал такого оборота. С грустью смотрит в пустую миску.

А Мышечкин смахнул пот со лба и говорит товарищам:

А что, ребята, не попросить ли нам добавочную порцию?

СЛОВО Q ТОВАРИЩЕ

М. Э. Зингер.

Имя писателя не подвластно забвению, если творчество этого писателя посвящено героическим делам народа в труде и в бою. Тем более, если сам писатель является не только летописцем героических дел, совершенных народом, но и активным участником их.

Плечом к плечу прошел через жизнь Макс Зингер вместе с энтузиастами пионерского периода освоения Советской Арктики, вместе с поколением защитников Советского Заполярья, вместе с тружениками моря - добытчиками неиссякаемых благ океана, предназначенных людям. И место этого скромного певца трудовых будней и дерзновенных подвигов советских моряков точно обозначено в нашей маринистской документальной литературе: он среди тех, кто шагал рядом с героями, делил с ними трудности и радости дерзаний, рассказывал о них и прославлял их словом писателя - вдохновенного очевидца, неутомимого спутника, верного товарища.

Тридцать два года назад, когда мы на подступах к Арктике познакомились с Максом Эммануиловичем Зингером, трудно было нам - молодым матросам представить себе, что он всерьез изберет путь неутомимого участника тяжелых арктических экспедиций. Слишком не подходящим для таких дел показался нам этот человек с внешностью и манерами городского интеллигента, вдобавок в роговых очках и при "галстуке-бабочке"... Он был в ту пору секретарем редакции газеты "Известия" и направлялся в свое первое полярное плавание. Однако тогда же мы узнали его биографию. Узнали о том, что Макс Зингер начал свою трудовую жизнь семнадцатилетним рабочим электростанции а Тамбове еще в 1917 году, когда я и мои сверстники, как говорится, "пешком под стол ходили". Узнали мы и о том, что свой первый рассказ "Две ночи 8 тюремной секретке" он опубликовал в июне 1918 года, что стал профессионалом-литератором под благотворным влиянием и отеческим присмотром такого замечательного пестуна, каким по праву считался старый большевик-ленинец И. И. Скворцов-Степанов, тогдашний редактор "Известий ЦИК СССР и ВЦИК".

По совету Скворцова-Степанова и по его заданию Макс Зингер пустился в долгий и трудный путь участника освоения Арктики.

С тех пор жизнь и литературно-творческая деятельность Макса Зингера известны не одному поколению советских моряков, по многим встречам на тропах и дорогах освоения, на боевых коммуникациях и новых трассах - от Мурмана до Чукотки. Свыше четверти века, почти половину своей жизни, он провел на палубах ледоколов, эсминцев, грузовых транспортов и тральщиков, на узких нартах собачьих и оленьих упряжек, в неотапливаемых кабинах самолетов полярных разведчиков и в курных срубах зимовочных домиков, во льдах Северного морского пути, в штормовых просторах северных морей Тихого океана и Северной Атлантики. Был Макс Зингер участником Карских и Ленских полярных экспедиций 1929-1934 годов, Северо-Восточной полярной экспедиции из Владивостока на Чукотку и Колыму, сквозного похода миноносцев из Ленинграда по Северному морскому пути на Дальний Восток в 1936 году и еще трех сквозных походов. Своими глазами видел Макс Зингер, как закладывались и возникали в приарктической тайге и тундре полярные города и поселки - Игарка на Енисее, Амбарчик близ устья Колымы, Тикси близ устья Лены, Певек на Северной Чукотке, порт в бухте Провидения на Южной Чукотке. Вдвоем с каюром зимой 1932/33 года, в полярную ночь, з 40-50-градусные морозы, совершил Макс Зингер путешествие, которое длилось 112 суток, на собачьих и оленьих упряжках по восточно-чукотской тундре и северной якутской тайге через обледенелые хребты Черского и Верхоянский - от Чаунской губы у Чукотского моря до Якутска. В годы Великой Отечественной войны как писатель, призванный на флот, участвовал Макс Зингер в боевых операциях кораблей Северного и Черноморского флотов, ходил с конвоями через Баренцево море и в сопровождении десантов по Черному морю.

И все это время не копил только для себя житейский опыт бывалого человека, писателя, но отдавал его без остатка новым поколениям энтузиастов Арктики, защитников нашей Родины, тружеников моря. Пятьдесят изданий книг Макса Зингера, посвященных трудовым будням, боевым подвигам и героическим дерзаниям советских моряков, останутся в памяти людей новых поколений документальным свидетельством героики нашего времени, устремленной вперед, з будущее.

Устремленность в будущее книг Макса Зингера лучше всего определена названием самой значительной из них, широко известной, особенно в тридцатых годах - "Тагам!", что означает на всем Крайнем Северо-Востоке Советского Союза лаконичный призыв к движению только вперед.

Евгений ЮНГА.

Раздел ведет Герой Советского Союза вице-адмирал Г. И. ЩЕДРИН

О UJUA &QA1CL

После хлопот целого дня, связанных с подготовкой подводной лодки в боевой поход, усталость дает о себе знать, и так приятно подремать, накрывшись меховым командирским регланом. Уже далеко за полночь. В кубриках помещения береговой базы отдыхают свободные от вахт и нарядов подводники. И хотя над бухтой, где стоит у пирса наша подводная лодка, лютует северный ветер и проносятся шквалами снежные заряды, свист и завывание ветра действуют, как сладкая музыка. В такую погоду ночью не полетит ни один фашистский самолет и можно не опасаться тревог, по которым нужно бежать на корабль, отходить от причала и отбивать вражеские налеты огнем артиллерии.

Резкие звонки настольного телефона прервали сон. Говорил М. Гаджиев. взволнованные интонации его голоса, необычные даже а случаях, когда приходилось выслушивать "указания" беспокойного комдива, заставили насторожиться.

Командир, через сколько часов можете выйти в море?

Вопрос был несколько неожиданным. Командиру дивизиона подводных лодок было хорошо известно, что лодка должна пополнить запасы, провести опробование на ходу отремонтированных механизмов, часть из которых еще не собрана.

Товарищ командир дивизиона, - подчеркнуто официально доложил я, - крейсерская подлодка "К-21" согласно плану будет готова выйти на позицию точно через пять суток.

Николай Александрович, я это знаю. С моря от Стол-боаа получено радио. После преследования противником глубинными бомбами поврежден прочный и легкий корпус подводной лодки, потеряно все топливо, корабль стоит без хода в надводном положении вблизи вражеских берегов.

Сон сняло как рукой. "Николай Столбов в беде!". Все подводники-североморцы хорошо знали этого жизнерадостного человека. Ведь это ему принадлежала честь открыть боезой счет и пустить на дно первый вражеский транспорт, ему же первому была вручена боевая награда - орден Красного Знамени.

Живо представилась картина на аварийном корабле. Жидкое топливо через пробоины корпуса всплыло на поверхность воды, видимо, кончились запасы электроэнергии, и лодка не сможет погрузиться под веду.

После некоторого раздумья я ответил Гаджиеву:

Разрешите, товарищ комдив, о нашей готовности выйти в море доложить через тридцать минут. Я посоветуюсь с народом.

Хорошо, - сказал Гаджиев, - жду...

Через несколько минут у меня в каюте собрались офицеры корабля. Весть, что Столбову грозит опасность, буквально мгновенно облетела весь экипаж. Офицеры пришли на совещание, чтобы сообщить о сроке приведения в готовность боевых частей. Особенно трудно пришлось командиру электромеханической боевой части В. Браману. Инженер-механик накануне получил разрешение вскрыть и разобрать для осмотра часть механизмов в пределах двухсуточной готовности. Наконец Браман произнес:

Товарищ командир, электромеханическая будет готова к выходу в море через двадцать четыре часа, хотя это очень трудно и все зависит от мотористов и электриков.

В дверь каюты постучали. Без специального вызова вошли одетые в рабочее платье старшины моторной и электромеханической группы: мичман Сбоев и главстаршина Суслов. Они

Н. А. Лунин.

уже посоветовались с подчиненными и принесли ихрешение, не ожидая вызова к командиру корабля. Все знали, что для спасения попавших в беду товарищей дорога каждая минута. Мой доклад М. Гаджиеву был краток:

Подводная лодка "К-21" выйдет в море через двенадцать часов.

Все ли взвесил и предусмотрел командир" - не скрывая радости, спросил Гаджиев. - Учтите, ваш доклад будет передан Военному совету флота.

Правильно говорится, что, когда ясна задача, а цель отвечает кровным интересам людей, советский воин способен творить чудеса. А ведь вопрос для всех нас стоял о самой дорогой и свято чтимой традиции моряков - сам погибай, а товарища выручай. И нужно было видеть, сколько умения и старания приложил каждый член нашего экипажа, чтобы понять, почему удалось выйти в море даже раньше намеченного срока...

На причал провожать наш корабль пришло много подводников. Последние слова напутствий, пожелания счастливого плавания, и скоро "К-21" под брейдвымпелом командира дивизиона, развив максимальную скорость, вышла из Кольского залива к предполагаемому месту аварии "Щ-402".

В зимние месяцы Баренцево море очень сурово. Холодный воздух, соприкасаясь с водой, вызывает бурнее испарение. Все вокруг застилается густым туманом, настолько плотным, что даже не видно носа корабля. Тысячи брызг от перекатывающихся волн превращаются в лед, заковывая в панцирь надстройки мостика, радиоантенны и палубу лодки. Большое скопление льда на палубе, и особенно на устройствах вентиляции систерн главного балласта, опасно тем, что затрудняет погружение под воду. В этом случае лед становится как бы пробкой, удерживающей корабль на посерхности. И все же, чтобы избавиться ото льда, лодка обычно погружается под воду. Но для этого нужно время, терять которое мы не могли: нас ждали на помощь товарищи.

Плохой прогноз погоды оправдался и подтвердил мои худшие опасения. Усиливающийся с каждым часом ветер гнал навстречу нам громадные волны, которые, как удары исполинского молота, обрушивались на лодку. "Сбавить ход, изменить курс!" - говорил разум. "Увеличить ход, идти по кратчайшему пути!" - говорили сердце и долг!

Трудно назвать, кто отличился больше всех. Сигнальщики во главе со своим командиром отделения Погореловым, обдаваемые с ног до головы ледяной водой, зорко смотрели вперед. Мотористы мичмана Сбоева бессменно несли вахту у работающих на полную мощность двигателей. Электрики старшины Суслова не выходили из аккумуляторных ям, не допускали выплескивания и растекания электролита. А трюмчые, радисты, рулевые, кок? Все они были экипажем корабля, и объединяла их одна цель.

Миновала тяжелая северная ночь, и к утру следующего дня мы подошли в указанную точку. Высокая голая громада вражеского побережья в предрассветной темноте казалась особенно близкой.

А подлодки Столбова нигде не видно. Гаджиев стоял, прислонившись к поручням мостика, и, не отрывая от глаз бинокля, молчал.

Шло время. Наступил серый зимний день, и пребывание у вражеских берегов в надводном положении становилось опасным.

Что будем делать, командир" - прервал молчание Гаджиев.

Надо увеличить район поиска последовательными удлинениями каждого галса.

. - Действуйте, Николай Александрович, рекомендую вызвать к орудиям артрасчеты.

Мне стал ясен замысел комдива: не погружаться, если появится противник, а драться с ним в надводном положении, не прекращая поиска Столбова.

Прижавшись к орудиям, застыли на своих местах артиллеристы. Теперь уже о срочном погружении не приходилось и думать, ведь наверху на мостике оказалось более двух десятков людей, и, чтобы уйти всем вниз через единственный рубочный люк, требовалось несколько минут.

Товарищ командир, телеграмма из штаба флота, - торопливо доложил радист Горбунов. - Я передал ее Гаджие-ВУ-

Штурмана на мостик, - крикнул комдив и, обращаясь ко мне, прочел телеграмму, в которой говорилось, что Столбов каким-то чудом раздобыл топливо и отскочил от берега на несколько миль к северу.

Мы легли на новый курс, удаляясь от берега, который начал скрываться, окутанный туманом. Орудия были приведены в исходное положение, и у всех как-то полегчало на душе. Значит, лодка Столбова еще жила и боролась.

Силуэт прямо по носу, дистанция двадцать кабельтовое! - закричал сигнальщик Петр Толстых.

В пелене проходящего снежного заряда все увидели знакомый силуэт "Щуки". Обменявшись опознавательными и позывными, мы скоро сблизились.

Красивы боевые корабли на ходу, когда, разрезая острыми форштевнями воду, они стремительно идут вперед, послушные воле моряков. Совсем другое зрелище представляет тот же корабль, если он терпит бедствие. Накренившись на правый борт, "Щука" беспомощно стояла без хода, громадные волны перекатывались через нее, и всем нам она показалась какой-то очень маленькой, несчастной. Только Военно-морской флаг, развевающийся на ветру, указывал, что это не брошенный корабль.

Столбов стоял на мостике. Он поднял руки в меховых рукавицах, сжал их над головой и затем поклонился нам. Его жест был красноречив и понятен. Это была признательность суровых людей, попавших в беду, товарищам, пришедшим на помощь.

Попытка взять "Щуку" под подветренный борт лагом для передачи топлива окончилась неудачей. Крупная зыбь, идущая с Атлантики, буквально бросила ее на нас и с громадной силой столкнула бортами. Еще несколько таких ударов, и мы сами стали бы аварийным кораблем. Ничего не дали усилия взять лодку на буксир и затем по шлангам передавать горючее. Короткие буксиры, несмотря на их толщину, рвались, как нитки, а когда их удлиняли, не выдерживали шланги.

Ветер усиливался, показание барометра указывало на дальнейшее ухудшение погоды. Люди, промокшие до нитки, выбивались из сил, цеплялись окоченелыми руками за лееры стоек палубы, ежеминутно подвергаясь опасности быть смытыми за борт.

Снова пришла ночь. Противник мог появиться каждую минуту, а мы еще ничего не сделали.

Как передал по семафору Столбов, им удалось, использовав смазочное масло и керосин из торпед, составить горючее для того, чтобы несколько отойти от берега, но и оно все выработалось, запасы электроэнергии были на исходе.

Оставался единственный выход - взять "Щуку" на длинный буксир, применив для этого ее якорь-цепь, и буксировать на север к кромке полярных льдов, с тем чтобы оторваться от берегов противника и попытаться привести ее в базу.

Возникали вопросы: позволит ли погода выполнить последнее наше намерение" Что, если враг атакует нас, когда оба корабля, прикованные цепью и тросами друг к другу, лишенные свободы маневра, будут неспособны оказать сопротивление?

Гаджиев и я знали еще об одном, последнем средстве. Приказ командующего флотом гласил: "В случае, если все попытки спасения "Щ-402" будут исчерпаны и возникнет угроза захвата ее противником, приказываю команду Столбова снять, а "Щ-402" уничтожить".

Гаджиев ни словом не обмолвился со мной об этом последнем средстве и, видимо, как и я, гнал мысль об этой тяжелой обязанности. Командиру минно-торпедной боевой части Ужаровскому я приказал иметь готовыми к залпу из носовых и кормовых торпедных аппаратов торпеды с малой установкой глубины хода. Гаджиев только выразительно посмотрел на меня.

Жизнь на нашем корабле, как всегда, не ограничивалась только приказаниями командира и исполнением их подчиненными; в отсеках матросы, старшины и офицеры знали об обстановке наверху, заместитель по политчасти Сергей Лысов, секретарь парторганизации корабля Гребенников, комсомольцы-активисты выполняли свой воинский долг, мобилизуя весь личный состав на лучшее решение поставленных задач.

Кому первому из экипажа пришла простая до неправдоподобия и вначале казавшаяся вздорной мысль - передать Столбову топливо и смазочное масло в резиновых мешках, где хранилась дистиллированная вода для доливки аккумуляторов - установить впоследствии так и не удалось. После минутного совещания с Гаджиевым было решено испробовать этот способ, хотя, откровенно говоря, ни я, ни комдив не ожидали от него реальных результатов. В один резиновый мешок вмещалось только около тридцати литров соляра и масла, а на "Щуку" надо было передать более двадцати тонн...

Соединенные между собой бросательные концы были переданы Столбову и образовали как бы "конвейер". Привязанные поочередно к нему резиновые мешки с топливом и маслом плыли по воде на "Щуку" и возвращались обратно пустой тарой. Николай Столбов впоследствии рассказывал мне, что, когда они прийяли первый мешок с драгоценным топливом, он поцеловал его.

Темнота полярной ночи временами озарялась вспыхивающим высоко в небе северным сиянием. В такие минуты на короткое время вырисовывались силуэты наших кораблей, которые тяжело взбирались на вершину высоких волн, затем устремлялись, как с горы, вниз.

Кнехты, за которые был закреплен буксир, не выдержали и были вырваны, дважды перетирался и обрывался "конвейер". Не сдавались лишь советские моряки. Стиснув зубы, напрягая все силы, не имея возможности пользоваться прожектором, подводники вновь и вновь начинали прерванную спасательную операцию. Один за другим мешки приплывали на "Щуку", где их осторожно, чтобы не порвать, поднимали на борт, сливая содержимое в систерны.

По разрешению комдива Столбов запустил один из своих двигателей и включил его на зарядку аккумуляторов. И сразу как-то веселее стало у всех на сердце от доносившихся с кормы постукиваний машин ожившей "Щуки".

Наступило хмурое утро.

Не думает ли Столбов, что он стоит в базе и принимает полный запас топлива" - ни к кому не обращаясь, пробурчал я.

Ничего, Николай Александрович, - весело ответил Гаджиев, - у нас на Кавказе такой обычай: если голодному дают кушать, то его не укоряют за то, что он много ест.

Сигнальщики приняли от Столбова семафор комдиву и командиру лодки: "Весь личный состав "Щ-402" благодарит за помощь, прошу разрешения самостоятельно следочать в базу".

Передайте, - приказал Гаджиев, - командиру погрузиться, удифферентоваться, всплыть, доложить результаты.

В этом сказался весь Гаджиев как командир и человек, который не допускал просчетов и хотел еще лишний раз убедиться, что спасательная операция выполнена успешно.

Герой Советского Союза контр-адмирал Н. ЛУНИН.

Подводная лодка "К-21" в походе.

Фото военных лет.

ФЛОТСКОЕ ТОВАРИЩЕСТВО!

Читатели, взгляните на этот портрет. Без особого труда вы узнаете бесстрашного моряка Виктора Ворожейкина. Да, это тот самый тихоокеанский водолаз-глубоководник, который, рискуя своей жизнью, спас товарища.

...Ноябрьским утром 1956 года экипаж водолазного рейдового катера, на котором служил комсомолец Виктор Ворожейкин, у берегов далекого Сахалина производил дообследование затонувшего здесь когда-то рыболозного сейнера.

В ходе водолазных работ с матросом Вологиным случилась беда. Спустившись на грунт, он запутался в тросах обнаруженного им судна. Первым вызвался помочь товарищу Виктор Ворожейкин. Он быстро надел водолазный костюм и пошел под воду.

Ворожейкин нашел Вологина на корме сейнера. Тот лежал навзничь, держась одной рукой за фальшборт, а другой" за кнехт. Виктор распутал шланг-сигнал, приблизился к шлему, тронул за руку. Вологин очнулся, но подняться не смог. Ворожейкин потащил его по скользкой палубе сейнера, чтобы поставить на грунт. И вот оба они уже на грунте.

Оставалось подняться наверх. Необходимо было в течение девяти часов совершить до двенадцати остановок. И вдруг Ворожейкин увидел, что Вологин стремительно пошел вверх. Виктор бросился за ним. Однако догнать его не удалось.

Соблюдая необходимую предосторожность, стал подниматься и Ворожейкин. На поверхности в это время заштормило. Оставаться в открытом море водолазному катеру было опасно. Чтобы не рисковать жизнью всего экипажа, пришлось поднимать Ворожейкина без остановок.

Очнулся Виктор в специальной ре-компрессионной камере, где уже находился Вологин. В груди и плечевых суставах ощущалась жгучая боль. Но в первую же минуту Виктор вспомнил о своем товарище. Вологин лежал неподвижно. Лицо его было бледно.

Ему очень плохо", - подумал Ворожейкин, глядя на своего боевого товарища. С этих пор Виктор, пренебрегая своим здоровьем, до конца боролся за жизнь Вологина. Он поил его лекарствами, заставлял двигать руками и ногами, обкладывал грелками, не давал уснуть, ибо это было опасно для жизни.

Но вот в бреду Вологин оборвал в камере электропроводку и вскоре свалил- J ся с банки на Ворожейкина. В отчаянии < Виктор хотел было находящейся в руках телефонной трубкой разбить стекло иллюминатора. Как раз в тот миг раздался знакомый голос:

В. Ворожейкин.

Держись, браток!

Как же это я, комсомолец, впал в отчаяние", - подумал Виктор и, собрав силы, крикнул в трубку:

Буду держаться!

Пятьдесят девять часов подряд, находясь в рекомпрессионной камере, Виктор Ворожейкин боролся сначала за жизнь товарища, а затем за свою жизнь, и вышел победителем.

За образцовое выполнение задания командования и проявленные мужество, стойкость и самоотверженность при спасении товарища Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 мая 1957 года комсомолец Виктор Иванович Ворожейкин награжден орденом Красной Звезды.

Об этой награде Ворожейкин узнал, находясь на излечении в военно-морском госпитале во Владивостоке. В эти дни много друзей перебывало у Виктора в гостях.

После продолжительного лечения во Владивостоке, а затем в Москве Воро-жейкину 'пришлось расстаться с флотом. Разбитые параличом ноги остались ма-логюслушными. Он вернулся в родное село Ново-Семейкино Куйбышевской области, где родился и вырос.

ЛЕСНОЙ МАЯК

Глухая тайга обступает, грозя. Туристы идут. Заблудиться нельзя.

Тайга-то глухая, да нет тишины: Весь день экскаватора звуки слышны.

Тут стройка поблизости. В месте таком Зовут экскаватор лесным маяком.

Борис МИХАЙЛОВ.

С тех пор вот уже свыше двух лет живет здесь скромный, мужественный человек - старшина 2 статьи запаса комсомолец Виктор Ворожейкин. И все эти годы моряки Тихоокеанского флота поддерживают с ним неразрывную связь. Особенно крепка дружба с экипажем катера, на котором Ворожейкин делал первые шаги водолаза, стал отличником, специалистом высокого класса, где совершил беспримерный подвиг в борьбе за жизнь товарища.

Командир катера мичман сверхсрочной службы Токарь пишет своему бывшему подчиненному теплые, задушевные письма, постоянно интересуется, не нужна ли Виктору помощь.

Автору этих строк пришлось побывать в гарнизоне и в части, где служил Виктор Ворожейкин. Я видел, что помнят моряки его добрые дела, рассказывают о них молодежи. В Ленинской комнате части на видном месте помещен любовно оформленный монтаж, посвященный тому, как служил Виктор Ворожейкин нашей любимой Родине. О подвиге моряка подробно рассказывается на первом листе Книги почета части. Недавно политотдел гарнизона выпустил специальную листовку, призывающую воинов взять себе в пример героя. О безупречной службе и благородном поступке Ворожейкина часто говорится здесь на политических занятиях, в лекциях и докладах, в беседах агитаторов, на комсо-. мольско-молодежных вечерах.

Обо всем этом известно Виктору Во-рожейкину. И все это приносит ему большую радость.

В эти дни до далекого села НоЕО-Се-мейкино долетела новая приятная весть. По инициативе комсомольского отдела Политического управления Тихоокеанского флота моряки-тихоокеанцы решили на свои личные сбережения купить и подарить Виктору Ворожейкину автомобиль "Москвич" с ручным управлением. "Пусть наш бывший боевой товарищ чувствует, что и сейчас мы помним его славный подвиг и всем сердцем желаем ему полного выздоровления", - говорят воины Тихоокеанского флота.

Эти добрые пожелания, постоянное внимание и забота окрыляют Виктора Ворожейкина, помогают ему в борьбе с недугом. "Здоровье мое постепенно налаживается, - сообщает он на флот. - С помощью специальных аппаратов научился сначала стоять на ногах. А сейчас, хотя еще и с трудом, но уже хожу".

И тихоокеанцы несказанно радуются каждому успеху героя, готовы оказать ему любую помощь. Вот они, наша флотская дружба и товарищество. Вот он, закон советских моряков: один за всех и все за одного.

Капитан-лейтенант Г. ТРУБИЛОВ.

Министерство Морского Флота, получив от Военно-Морского Флота парусное судно "Дунай", передало его Ленинградскому высшему инженерному морскому училищу имени адмирала С. О. Макарова в качестве учебного. Публикуемые на этих страницах рисунки художник Анатолий Добролежа сделал на "Дунае". Редакция попросила меня рассказать о том. что дает курсанту, молодому моряку плавание на парусном судне. С большим удовольствием выполняю просьбу "Советского моряка".

Учебное парусное судно... Кажется, что в наш вен техники, электронных приборов, после появления на свет инерционной навигационной системы и прочих "чудес" техники, о которых мы, старшее поколение моряков, в свое время могли только мечтать, это звучит анахронизмом.

Нет! Это не анахронизм, потому что человек, посвятивший себя морю, должен знать и любить море. На парусных судах будущие капитаны, столкнувшись лицом н лицу со стихией, начинают ее понимать и узнавать значительно быстрее, чем на судах с механическими двигателями.

Только дружными совместными усилиями можно быстро выполнить команду "Пошел марса-фал!" или "Пошел все наверх!". Работа в штормовую погоду на реях требует силы, ловкости, находчивости от каждого курсанта, а успех зависит от слаженности всего коллектива и умения каждого человека в отдельности выполнить свое дело.

Когда под вами бушует море, а мачта описывает в воздухе самые разнообразные кривые, когда кажется, что рей вот-вот ляжет в воду, конечно, в первое время жутковато. Но со временем нервы закалятся, появится бесстрашие, уверенность, и все будет казаться естественным, обычным. Море любит смелых!

Большую пользу приносит курсанту штурманская практика на паруснике. Он учится зорко следить одновременно за парусами, ветром, морем, быстро принимать решения при изменении обстановки. Ничего, если иногда этот опыт достанется ему ценой труда и ошибок.

В качестве примера могу привести свой, не особенно приятный в данном случае опыт. В свое время я плавал в роли старшего помощника капитана на учебном судне Анапского

мореходного училища "Агитатор" - двухмачтовой шхуне. Как-то на переходе вдоль Кавказского побережья стоял я на вахте в прекрасный летний день 1922 года. С берега тянул легонький ветерок, временами стихая совершенно. Я расхаживал по мостику, поглядывая на паруса и вперед, так как в те времена не была исключена возможность встречи с дрейфующей миной. Совершенно случайно я глянул на подветренную сторону. Горизонт со стороны моря затянули низкие дождевые облака, и, вспенивая воду, шел шквал. "Все наверх, паруса убирать!" - крикнул я.

Едва спустили паруса, кан налетел шквал. Не буду уточнять того, что сказал мне выскочивший из каюты капитан А. М. Демченко. Не посмотри я туда, куда следовало посматривать, могло бы опрокинуть судно или вынести паруса за борт и меня вместе с ними, так как гик был низко над каютой, а такой рывок вряд ли выдержали бы завал-тали. После этого случая я всегда, стоя на вахте, осматривал весь горизонт, теперь уже не случайно, а так, как положено вахтенному помощнику.

Меня могут упрекнуть в том, что я увлекаюсь романтикой моря, но, по-моему, нет ничего плохого в том, что человек находит в своей профессии романтику, будь то романтика борьбы с природой или романтика борьбы за здоровье людей. Ведь без этой увлеченности не будет "живинки" в деле.

И в наше время парусные суда помогают воспитывать хороших, знающих море моряков. Пожелаем же попутного ветра "Дунаю", "Товарищу", "Георгию Седову" и другим парусникам, которые белокрылыми чайками бороздят моря и океаны под нашим, Советским флагом.

Контр-адмирал Н. МОРОЗОВСКИИ.

На верхней палубе.

негти с- далеко!) Родины!

I |1||Й||ГИ1Г I--,

ПерваЯ ьахта

Во флотских литобъединениях

БАЛТИЙЦЕВ

Предлагаемая поэтическая подборка весьма скромно и далеко пе исчерпывающе представляет литературное творчество моряков-балтийцев. В частях и на кораблях нашего флота служит немало уже проявивших себя авторов не только стихов, но и очерков, рассказов. Среди них офицеры Николай Жичкин и Бронислав Волохов. Федор Кузнецов и Юрий Виноградов, матрос Валентин Савенков и старший матрос Валентин Измайлов. Каждый из названных моряков успешно выступает в военной периодической печати, по радио и телевидению.

На занятиях обсуждаются произведения поэтов, прозаиков и драматургов, читаются лекции по различным творческим вопросам, выступают профессиональные писатели-маринисты. В последнее время местные авторы встречались с Николаем Пановым, Николаем Сидоренко, Игорем Всеволожским, Всеволодом Азаровым и др. Опытные литераторы поддерживают постоянную связь с отдельными авторами, а также оказывают практическую помощь в подготовке коллективных сборников. Так, при непосредственном участии Николая Сидоренко была издана первая книга стихов флотских авторов "Балтийская слава".

Члены литературного объединения часто отчитываются о своем творчестве перед моряками-сослуживцами. Они принимают активное участие в самодеятельности. Из стихов и песен флотских авторов составлена новая программа флотского ансамбля. Члены литобъединения оказывают большую помощь редакции газеты "Страж Балтики".

Капитан-лейтенант М. ЧЕБОТАЕВ, председатель бюро литературного объединения.

На снимке: обсуждение стихов товарища проходит бурно и по-деловому.

Слева направо - члены литобъединения лейтенант Н. Суслович, старший матрос В. Измайлов, капитан-лейтенант М. Чеботаев, В. Данилов. Во втором ряду - матрос В. Зекин и инженер-капи-:ан 3 ранга М. Кабаков.

ВЫСОТА

Поднявши небо над собою, В полете важно, знаешь ты, И чувство времени живое, И чувство гордой высоты.

Чем ближе ты к иной планете. Чем ближе звездные поля, Тем обостренней чувства эти, Дороже милая земля.

Чтоб, выполнив ее приказы. Ты смог вернуться к ней опять, Ты время выдержать обязан И высоту не потерять.

И, жизнь считая за искусство, В труде, в любви проникнись ты И чувством времени, и чувством Необходимой высоты.

Капитан А. КРАСНОВ.

МОЯ ЛЮБОВЬ

Уже забыты пройденные мили,

Но мне забыть свой тральщик тяжелей.

Не потому ль, что в доках киль

скоблили. Считали ночью пульс у дизелей?

И раздвигают комнатные стены Клокочущие минные поля, И ветер в грудь швыряет клочья пены, Просмоленные снасти шевеля...

У каждого есть первая любовь. Коснутся ночью щек

ее ресницы... А мне вот снится тральщик,

вновь и вновь,

И никогда

не перестанет сниться.

Инженер-капитан 3 ранга М. КАБАКОВ.

МОРСКАЯ РОМАНТИКА

Омывает холодком в машинном. Встань на мостик - шквал морозный

лют.

Только волн зеленые вершины Пенными ромашками цветут. Что ни час - объятья моря туже, Напряженней дышат дизеля. Кажется, от грохота и стужи Стонет прочный корпус корабля. А волна, все выше вырастая, Осыпает леденцами брызг. Мы идем, то медленно взлетая, То стремглав проваливаясь вниз. Только нам ли привыкать держаться/ Позабыв об отдыхе и сне. Мы сейчас готовы погружаться, Чтоб согреть металл на глубине. Боевая наша субмарина, Близок, близок пирсовый уют. Позади зеленые вершины Рослых волн ромашками цветут. Как давно нас база не ласкала! Но всему и время, и черед. Вот она, романтика морская! - Шутим мы и скалываем лед.

Майор Антон СЕРЕДА.

БУКСИР

Ничего особого:

Тревога!..

Проводив эскадру до ворот, Встанем мы с тобой,

как у порога. Бонами закрыв широкий вход. Мой буксир! В своей рабочей куртке Ты скорей на токаря похож. Только не часы "

сплошные сутки Вахту бесконечную несешь... Нам стоять в ночи в противогазах И таскать на стрельбище щиты. По тревогам подниматься сразу, Кабельтовы рвать

из темноты. Ничего особого:

Тревога!

Но хотя учебная она, "

Мы с тобою встанем у порога.

У ворот.

где крошится волна.

Виктор ДАНИЛОВ.

Большой разговор.

Фото В. ФЕДОСОВА

П. БАРАНОВ.

(Студия им. М. Б. Грекова) ПеРеЯ увольнением.

Письма.

OY РЯД БОРОД Ы

Ю. СТРЕХНИН

Невыдуманные истории

ПОД ЗЕМЛЕЙ БУДАПЕШТА

Калганов вдавил подбородок в сухой колючий снег. С противным визгом над головой неслись пули. Где-то впереди, совсем близко, стучал немецкий пулемет и, казалось, не будет конца его надоедливому, злому татаканью.

В нескольких шагах от Калганова на снегу лежат, тоже распластавшись, матросы Глоба и Чхеидзе. Впереди, шагах в ста, чернеет скелет двухэтажного дотла выгоревшего дома, тянется полуразбитая снарядами каменная ограда. Оттуда-то, из этих развалин и бьет пулемет.

Придется возвращаться! Как только кончится очередь...".

Стук пулемета оборвался.

Назад по одному! - негромко крикнул Калганов.

Калганов успевает пробежать немного. Из-за своего большого роста он, наверное, приметнее других - пулеметная очередь взвихривает снег рядом. Но Калганов успевает забежать за танк - и проваливается куда-то, больно ударяясь коленом о что-то твердое.

Куда это я угодил" - присматривается Калганов. - А, в канализационный люк!" Он вытаскивает ногу из щели между сдвинутой на бок круглой крышкой и краем люка. Подползает к матросам, укрывшимся за громадой спаленного танка - черного, сверху чуть припорошенного снегом.

Разведчики выжидающе смотрят на своего командира. А он молчит. Мнет в пальцах обмерзшую бороду, освобождая ее от набившегося снега.

Калганов еще не решил: повторить ли попытку где-нибудь в другом месте? Но сколько земли исползали они за последние четыре ночи, здесь в южной части Будапешта, в Будафоке, пытаясь проникнуть за вражеский передний край! Все тщетно... Сейчас осуществить это - труднее, чем когда-либо раньше. Окруженные гитлеровцы, теснимые со всех сторон, еще держатся на левом берегу,

Перед сдачей на классность.

Фото А. МОРОЗОВА в Буде. Их позиции тянутся вокруг Крепостной горы, на которой - старинная цитадель, а возле - дворцы и замки венгерских королей. К Крепостной горе, где находится ставка командующего окруженной группировкой генерал-полкоз-ника Вильденбруха, стянуты все оставшиеся в Будапеште силы противника. Кольцо его обороны сократилось, - но от этого стало еще плотнее. Каждый метр пространства перед передним краем днем и ночью просматривается множеством вражеских глаз, взят под прицел. А меж тем нашему командованию, чтобы быстрее покончить со всей будапештской группировкой противника, нужно знать, как расставлены в Буде его силы, нужно узнать его замыслы. Надо захватить сведущих "языков". Уже не раз пытались пробраться за линию вражеской обороны разведчики многих действующих в Будапеште наших частей. Но все попытки окончились неудачей. То, что не удалось другим разведчикам, поручили выполнить разведывательному отряду моряков-дунайцев, которым командует двадцатичетырехлетний бородач, старший лейтенант Калганов. С самого начала боев в Будапеште калганов-цы действовали там, в прилегающих к Дунаю кварталах. Об их удачных поисках было известно и командованию фронта.

Уже несколько раз пытаются они выполнить порученное им трудное дело. Но враг бдителен, как никогда.

...Тихо. Только изредка щелкнет где-то одинокий выстрел <или простучит глуховато короткая очередь.

Возвращаемся! - невесело сказал Калганов матросам.

Через полчаса они пришли в квартиру, расположенную в глубине двора большого дома на окраине Буды.

Досада и злость грызли Калганова, не давали уснуть. Вдобавок болело расшибленное о край люка колено и еще пуще" правая рука, возле локтя, там, где еще не зажила недавняя пулевая рана. Калганов получил ее недели две назад, когда бои шли еще в Пеште.

Сейчас, раздосадованный и злой, он, укрывшись с головой, лежал, потеряв всякую надежду уснуть и прислушиваясь к тупой боли в растревоженной раненой руке, мучительно думал: "Как же достать "языка" - м замер, захваченный вдруг пришедшей мыслью: - А что если"..".

Что если пройти на Крепостную гору не через немецкую передовую, а под ней, по канализационным трубам"..

Утром Калганов поделился с товарищами своим замыслом. Но как найти под землей верную дорогу, не заблудиться в подземной сети канализационных труб? Где разыскать человека, знающего о их расположении"

Над этим сообща думали долго. Наконец, Калганов сказал:

Надо обойти подвалы, где прячутся жители. Спрашивать: кто специалист по канализации. Но зачем специалисты нужны - не говорить. Ведь среди жителей могут скрываться шпионы.

Остаток ночи и почти весь следующий день разведчики обходили подвал за подвалом.

Под вечер матросы привели к Калга-нову двух человек.

При помощи Любиши Жоржевича - югославского партизана, который давно находился в отряде и стал не только заправским разведчиком, но "по совместительству" и переводчиком. Калганов расспросил приведенных людей.

Один из них оказался слесарем-ремонтником. Но выяснилось, что о расположении канализационной сети он ничего не знает. Другой, уже довольно дряхлый старик, объяснил, что он пенсионер, ранее многие годы служил в будапештском муниципалитете по эксплуатации канализационной сети и рад помочь русским всем, чем может. Калганов попросил старика начертить точную схему канализационной сети Буды, указать на ней диаметры труб и места, где находятся люки. Старый инженер, напрягая память,

В. Андреев.

В. Глоба.

несколько часов чертил схему. Хотя он и не знал, для чего понадобилась она русским, но, видимо, догадывался, что нужна для каких-то военных целей и очень боялся ошибиться. Калганов не торопил его. Пусть вспомнит все точно.

/Наконец схема была готова. Калганов поблагодарил старого мадьяра и отпустил его.

Долго сидел Калганов над схемой, сверяя ее с картой. Получалось, если верить схеме, что канализационными трубами можно, правда, сгибаясь в три погибели" и при условии если они не доверху заполнены сточными водами - дойти до люков, находящихся совсем близко от Королевского дворца.

О своем плане Калганов доложил командованию. План был одобрен.

Для участия в этом необычном разведывательном поиске Калганов отобрал несколько лучших своих разведчиков. Прежде всего тех, кого он знал уже давно, еще по действиям на Кавказе и в Крыму. Эти парни были проверены во многих опасных делах. В них Калганов был уверен, как в самом себе, - Андреев, Г ура, Коцарь, Глоба. Взял Калганоэ и тех, которые пришли в отряд только на Дунае, но уже много раз показали себя отличными разведчиками - самого юного в отряде матроса Алексея Чхеидзе, и рослого силача, всегда спокойного Василия Никулина, и бойкого, мастера на всякие остроумные решения Аркадия Малахова. Конечно, включен был в группу и Любиша Жоржевич. Выход в поиск Калганов наметил в ночь с шестого на седьмое февраля. Надо было торопиться: приближался день решающего штурма последних гитлеровских позиций в Будапеште.

Но сначала Калганов с отобранными им разведчиками сделал "пробу" - спустился в люк возле сгоревшего танка и прошел некоторое расстояние по канализационной трубе. Идти пришлось, сгибаясь в три погибели, по колено в мутной жиже, источавшей ужасающее зловоние. Не все смогли выдержать это. Было решено взять противогазы.

Из тех, кто ходил с Калгановым на "пробу", он отобрал наиболее крепких. Их он разбил на две группы. В первую, которую решил возглавить сам Калганов, были включены Жоржевич, Малахов, Никулин, главстаршина из батальона морской пехоты Джорбе-надзе. Во вторую, командовать которой Калганов поручил Андрееву, вошли Чхеидзе, Коцарь, Глоба, Гура, а также лейтенант морской пехоты Петр Морозов. Обе группы должны были сначала двигаться вместе, а затем, дойдя до отмеченного на калгановской схеме разветвления трубы, разойтись, с тем, чтобы каждой выйти на поверхность через "свой" люк близ Королевского дворца, возле которого, как уже было известно от ранее охваченных пленных, находится ЕШаб Виль-денбруха.

В девять часов вечера, когда над городом лежала темнота зимней ночи, изредка прорезаемая светящимися

трассами снарядов и пуль. Калганов повел двенадцать отважных в этот необычный поиск. Взяли противогазы, запаслись патронами и гранатами.

Не замеченные противником, разведчики прошли к стоящему на "ничейной" полосе сгоревшему танку, возле которого находился люк.

Калганов надел противогаз и спустился в колодец. Включил фонарик и, скорчившись, протиснулся в трубу. За ним, в затылок один за другим, пошли остальные.

Шли по трубе все дальше. Давно уже миновали то место, до которого дошли во время "пробы". Теперь начиналось неизведанное. Калганов со все большей осторожностью пользовался фонариком, включая его только на секунду - другую и светя им не прямо перед собой, а в бок, на пупырчатую осклизлую стену трубы. Он опасался, как бы их не заметил враг. Ведь гитлеровцы могут находиться в каком-нибудь колодце, через который проходит труба. Да, может быть, и сами по трубам лазят, ища, как выйти из окружения.

Калганов предупредил всех, чтобы никто, кроме него, не зажигал фонарика, запретил какие бы то ни было разговоры. Шли, соблюдая полнейшую тишину. Только хлюпала под ногами жижа, да сквозь противогазы слышалось тяжелое дыхание идущих.

Идти приходилось все время согнувшись, и порой - на четвереньках, невольно погружая руки в холодную липкую жидкость, чтобы опереться ими о дно трубы. Противогазы не давали задохнуться, но зловоние проникало и в них. Иной раз было уже невтерпеж - и руки сами тянулись к противогазу, чтобы сорвать его.

После передышки двинулись дальше. Все очень устали. Чтобы сберечь силы, Калганов все чаще устраивал передышки. Матросы садились прямо в жижу.

По расчетам Калганова уже давно прошли под линией обороны врага и сейчас находились, видимо, уже далеко за его передовыми позициями.

Прошло около трех часов, когда добрались к разветвлению трубы. И до этого попадалось на пути несколько разветвлений и пересечений подземных каналов, проходя через которые Калганов, чтобы не сбиться с пути, при свете фонарика тщательно сверялся с полученной от старого инженера схемой.

Посветив фонариком на схему, Калганов удостоверился, что это именно то разветвление. Шепотом скомандовал:

Андреев - влево!

Сам Калганов шагнул в трубу, уходившую вправо. За ним пошли пятеро разведчиков.

Вот Калганов сделал еще несколько шагов и с нетерпением выпрямился во весь рост. Труба кончилась. Затхлый воздух канализационного колодца, после удушливой атмосферы трубы, показался ему свежим и чистым. Вокруг и над головой стояла кромешная тьма. Калганов -включил фонарик и повел им вокруг. Круглые, выложенные давно почерневшим кирпичом стены, кое-где кирпич по-обвалился. Прямоугольные скобы, вбитые в кладку, уходят вверх, к плотно прикрывающей колодец крышке. Многие из скоб отсутствуют, - давно выпали. Под желтоватым лучом блеснула стоячая вода. Калганов погасил фонарик. Глянул на светящийся циферблат ручных часов. Начало первого. Они шли по трубам около трех часов.

В колодец протискивались из трубы остальные разведчики. Всем уместиться в нем было трудно - стояли, теснясь, вплотную друг к другу. По-прежнему было тихо: асе помнили отданный Калгановым приказ о молчании. Может быть враг прямо над головой, на крышке люка?

Любиша Жоржевич попытался подняться по скобам к крышке. Но это ему не удалось, - слишком много скоб не хватало.

Становись нам на плечи! - сказал ему Калганов.

Яростно нажимая крышку плечом, Любиша пытался выдавить ее наверх. Крышка держалась, как припаянная. Обессилев, Любиша спрыгнул вниз. На смену ему поднялся на плечи товарищей другой разведчик. И он бился долго, но тоже не смог поднять.

Калганов взглянул на часы. Уже почти полчаса минуло, а проклятая крышка - ни с места!

В колодец протиснулся связной, присланный Андреевым. Доложил:

Вышли к люку.

Выколачивать надо! - решил Калганов. Под ногами, на дне колодца, в жиже лежало несколько кирпичей, вывалившихся из облицовки колодца. Один

из них передали Жоржевичу, вновь поднявшемуся на плечи товарищей. Жорже-вич стал осторожно, чтобы не произвести большого шума, постукивать кирпичом снизу по краям крышки.

Глуховатые, чуть звенящие удары кирпича по железу тревожно отдавались в сердцах всех. Не услышит ли эти удары враг наверху" Может быть, привлеченные подозрительными звуками, гитлеровцы уже стоят около люка, ждут, держа оружие наготове?

Резко скрипнуло наверху. Пахнуло свежим морозным воздухом. Наконец-то удалось сдвинуть примороженную крышку.

Любиша вытолкнул намявший руку кирпич в щель, образовавшуюся между краем крышки и краем люка. Расширяя щель, осторожно сдвинул крышку. Стоявшие внизу в темноте не видели, что делает Жоржевич, но слышали, как он вылез наружу и осторожно, стараясь не брякнуть крышкой, вновь надвинул ее на старое место-Стояла мертвая тишина. Разведчики ждали. Жоржевич должен был осмотреться, узнать, можно ли выходить наверх остальным.

Шли томительные минуты.

Прошло пять минут... Десять...

Над головами раздался негромкий удар по железу. Еще... Еще.

Это, как было условлено, три раза стукнул в крышку люка Жоржевич. Значит, выходить можно.

К отверстию люка поднялись по плечам товарищей и вылезли наверх Малахов и Джорбенадзе, задвинули крышку за собой, чтобы открытый люк не привлек внимания немцев, если те будут проходить мимо. Внизу, в колодце, теперь остались только Калганов и Никулин - как резерв. Калганов совершенно справедливо решил, что наверху успешнее действовать небольшими группами, по дватри человека.

...Три моряка быстро перебежали вдоль сквера. Юркнули под арку ближних ворот, железные ажурные створки которых были полураскрыты. Затаились, прислушиваясь.

Ждать пришлось довольно долго. Но вот на дальнем конце тротуара, ведущего от сквера, зацокали по камню кованые подошвы. Шло несколько человек. Шаги быстро приближались. Разведчики приготовились. Вот шаги уже близ ворот...

Любиша, прижавшись спиной к стене, предостерегающе протянул руку назад, коснулся рукава стоящего за ним Малахова. Это означало: "отставить!"

Мимо ворот, топоча по припорошенному снегом асфальту, прошла группа немецких солдат. Слишком (много их, чтобы захватить "языка". Да и нет смысла брать "языка" из числа простых солдат. Нужен офицер. И не просто, а сведущий, из штабных. Такого надо дожидаться здесь, вблизи штаба окруженной группировки. Должен же пойти кто-нибудь.

И снова потянулись минуты ожидания...

Но вот на тротуаре, приближаясь к воротам, вновь зазвучали шаги. Шел кто-то один, размеренно, неторопливо. Да и чего было опасаться идущему здесь, внутри кольца обороны?

Вот идущий поравнялся с воротами. Прячась в их тени, Любиша разглядывал его. Фуражка с высокой тульей, широкий плащ, из-под которого видны брюки навыпуск. Офицер!

Любиша выждал. Идущий миновал ворота. Любиша метнулся из ворот вслед, рассчитанным движением ударил гитлеровца прикладом в затылок. Тотчас же на него бросился Малахов и, обхватив, повалил на тротуар. Ошеломленный гитлеровец не издал ни звука. Фуражка с его головы слетела.

Джорбенадзе, выбежав на помощь Любише, помог тому втащить еще не очухавшегося гитлеровца в ворота. Фуражку, чтобы не оставлять следов, подобрали, напялили оглушенному офицеру на голову. Ему крепко заткнули рукавицей рот, скрутили назад руки-"он все не приходил в себя. Любиша забеспокоился: не слишком ли крепко он стукнул фашиста? Нет, дышит...

Пользуясь тем, что. на площади пока что нет никого, пленного подхватили за руки и за ноги и потащили к люку. Тащили Малахов и Джорбенадзе, Любиша на всякий случай прикрывал сзади, с автоматом наготове. Но никто не заметил разведчиков в те секунды, когда они перебегали площадь. Возле люка они опустили свою добычу наземь и подали вниз условный сигнал - трижды ударили прикладом в крышку.

Языка" спустили в колодец, следом спустились сами. Крышку снова надвинули.

Приведите его в чувство! - приказал Калганов.

Пленного обыскали. При свете фонарика Калганов просмотрел его документы. Обер-лейтенант Рейнрор. По приказанию Калганова изо рта обер-лей-тенанта вынули скомканную обслюнявленную рукавицу. Калганов через Лю-бишу стал расспрашивать обера. Тот сразу же сообщил-, что является офицером оперативного отдела штаба Вильден-бруха. Калганов обрадовался: очень ценный "язык", то, что нужно.

Шел уже третий час после полуночи. Калганов все нетерпеливее посматривал на часы. Не известно, как там Андреев"

А группа Андреева тем временем действовала. Тоже не без труда выбив примерзшую и засыпанную снегом крышку люка, выглянули из него - Андреев, Глоба и Чхеидзе. В ночной тьме, сквозь медленно падающий снег разведчики увидели мрачную и темную громаду Королевского дворца, перед ним - окруженную полуразрушенными домами просторную площадь, белеющую све-жевыпавшим снегом, и слева, на краю площади - на огневой позиции несколько крупнокалиберных пушек. Подсчитали, определили: восемь стопятиде-сятимиллиметровых - две батареи. Неподалеку стояло два гусеничных тягача. Возле них суетились немецкие солдаты - сгружали ящики со снарядами. Неподалеку от пушек, на углу площади, стоял танк с зенитным пулеметом на башне. Внимательный матросский глаз отмечал все. В одной из выходящих на площадь улиц они насчитали семь шестиствольных минометов. Чуть подальше в той же улице виднелись задранные вверх, готовые к стрельбе длинные стволы трех двухсотмиллиметровых пушек. Было ясно, что здесь сосредоточено немалое количество вражеской артиллерии. Гитлеровцы, зажатые в кольцо вокруг Крепостной горы, уже не имели достаточного пространства, чтобы для меньшей уязвимости рассредоточить свою артиллерию.

Уже то, что увидели разведчики, представляло ценные сведения для командования. Но нужен был "язык".

Выбравшись из люка, разведчики с помощью оставшихся внизу закрыли его и краем площади, противоположным тому, где стояли пушки, осторожно пошли в сторону Королевского дворца. Один из домов привлек их внимание: в него то входили, то выходили из него - гитлеровцы. Может быть, в этом доме и помещается штаб?

Решили выждать и присмотреться.

И вот, наконец, из дверей дома вышли двое и, тихо переговариваясь, направились в сторону площади.

Идущие проходили уже мимо. Один" невысокого роста, в черном кожаном пальто и шапке с козырьком. Другой - высокий, в длинной шинели, в офицерской фуражке.

Мгновение - и две тени, отделившись от стены, метнулись вслед идущим. Еще доля мгновения - и другая тень метнулась впереди них.

Действовали как обычно при захвате "языков".

Чхеидзе, вместе с Глобой забежавший сзади, нанес высокому .короткий, но сильный удар прикладом по голове. Тот упал, но на землю не повалился, удержавшись на коленях. Не успели его схватить за руку, как он, изловчившись, с размаха ударил Алексея Чхеидзе кулаком в живот, прямо в солнечное сплетение. У Чхеидзе от боли на миг помутилось сознание. Но он, превозмогая боль, бросился на высокого, стараясь помочь Глобе повалить того. Враг был сильный, ловкий, верткий. Он бешено сопротивлялся, отбиваясь кулаками, пытался закричать. Глоба зажал ему рот своей широкой ладонью. Но гитлеровец вывернулся. Боясь, что он криком подымет тревогу, Глоба ударил его ножом. Гитлеровец дернулся и затих.

Тем временем Андреев, набросившийся на толстого, того, что в кожаном пальто, крепко держал его. Глоба и Чхеидзе пришли на помощь Андрееву. Толстяка скрутили, сунули ему ччляп в рот.

Через несколько минут моряки со своей добычей были уже в люке. Товарищи ждали их.

Толстяк в кожаном пальто, очутившись в колодце, испуганно и недоуменно вертел головой, мычал, но особо не сопротивлялся. Гитлеровца в шинели тоже притащили к люку и сбросили туда. Труп нельзя было оставлять наверху чтобы враг раньше времени не поднял тревогу и не напал на след. В люке Андреев вынул из кармана убитого документы, чтобы передать их Калганову.

Задание было выполнено. Пора было возвращаться.

Через полчаса после того, как Андреев, Чхеидзе и Глоба спустились в люк со своей добычей, обе группы разведчиков встретились, чтоб вместе идти обратно. Андреев передал Калганову документы обоих гитлеровцев. Толстяк в кожаном пальто оказался майором Штрунком из штаба 239 бригады штурмовых орудий, а убитый в схватке, чей труп надежно укрыла жижа на дне колодца, - оберштурмфюрером Вейсом из мотодивизии СС "Фельдхернхалее". Теперь было понятно, почему он так яростно сопротивлялся: эсэсовец страшился попасть в советский плен.

Обратный путь по трубе был тяжелее, чем путь туда: сказывалась усталость,

В самом начале пути пленный майор стал задыхаться - ведь лишнего противогаза для него не было. Чхеидзе, шедший сзади, снял свой противогаз и отдал ему: этого ценного "языка" важно было довести живым во что бы то ни стало. Но вскоре и сам Чхеидзе стал задыхаться. Тогда ему дал противогаз Глоба. Так, попеременно пользуясь одним противогазом на двоих, они шли и вели пленного. Второй пленный тоже не смог идти без противогаза. Ему отдал противогаз Любиша Жоржевич. С Жоржевичем делился своим противогазом на протяжении всего пути Джор-бенадзе.

Было уже пять часов утра, когда разведчики возвратились, наконец, к люку около сгоревшего танка, откуда они в девять часов вечера начинали свой путь

Самыми первыми вытащили из колодца пленных: их жизнь и здоровье разведчики оберегали больше, чем свои.

...В штабе шел допрос двух приведенных разведчиками "языков". Майор и обер-лейтенант указали на карте, где и как на Крепостной горе расставлена артиллерия, где находятся командные пункты, укрытия, помогли уточнить, как проходит передний край, рассказали, какими силами в Будапеште обладает германское командование, сообщили о плане прорыва из окружения.

И когда наступил день решающего штурма Крепостной горы - последнего оплота гитлеровцев в окруженном Будапеште, - советские пушки ударили точно по тем целям на Крепостной горе, которые приметили моряки-разведчики и указали взятые ими "языки".

СЕВЕРНАЯ АТЛАНТИКА

Чужсе холодное небо, Волны неуемная злость... Я раньше в Атлантике не был. Да вот побывать довелось!

Здесь сутками только и слышишь Раскатистый грохот штормов. Скупые минуты затиший Не балуют здесь моряков!

Расправив могучие плечи, Нас волны высокие бьют. Здесь часто отвагой отмечен Матросский обыденный труд!

Здесь подвиг - обычное дело И счет им никто не ведет! Недаром упорный и смелый Идет в океаны народ!

Он дали любые осилит, Пройдет сквозь метели и тьму И самые трудные мили Не будут помехой ему!

Грохочет простор нелюдимый, Клубится бездонная мгла. Мы Родине нашей любимой Свои посвящаем дела!

Капитан-лейтенант В. ЧЕРНУХО.

НАШ МАЯКОВСКИЙ

На палубе гиганта-теплохода в полдневный зной, в предутренний туман он

как посланец нашего народа пересекал угрюмый океан.

Казалось - поворачивался глобус; скользили парусники вдалеке; и статуя

на фоне небоскребов

его встречала с факелом в руке.

Поэт ходил по городским районам,

длиннющих улиц видел суету;

стоял не раз

подолгу

над Гудзоном

на знаменитом Бруклинском мосту.

Он заходил в трущобы и открыто рабочим,

неграм крепко руки жал;

за деловой горячкой Уолл-стрита,

нахмцря брови,,

часто наблюдал,

...Сейчас поэт "

в одной шеренге с нами;

его стихи,

как громовой раскат;

они известны в Чиле и Вьетнаме,

в долинах Индии они звучат.

И в этот день,

весенний, оживленный,

когда взрезают землю лемеха,

мы приспускаем алые знамена

пред маршалом разящего стиха.

Евг. ЕВСТИГНЕЕВ.

99

3

дравствуй. Родина!" - эти слова были написаны на алом транспаранте на спардеке флагмана китобазы "Советская Украина", возвратившейся в Одесский порт из своего первого рейса в далекую Антарктику.

Первый рейс... Первая китобаза отечественной постройки... Первое место по добыче китов среди двадцати флотилий мира...

Море цветов, радостные улыбки, яркое солнце, музыка, залпы орудий - все слилось в тот праздничный час.

А наверху, над капитанским мостиком - символическая голубая лента первенства. На ней надпись: "Добыто китов 4350. Выработано продукции 48 737 тонн".

Над гаванью кружит вертолет, поднявшийся с взлетной площадки китобазы. Его ведет пилот А. Ржевский.

В порт входит первым китобойное судно "Дерзкий" и совершает традиционный круг почета. Экипаж этого судна добыл 337 китов, значительно перевыполнив план. Он занял первое место в соревновании, ему было присвоено звание экипажа коммунистического труда.

Большая заслуга в успехах экипажа принадлежит видному гарпунеру А. Солиенко. Двенадцать рейсов в Антарктику совершил гарпунер. Огромный опыт, умение отлично работать в суровых условиях, большая выдержка и настойчивость - вот те качества, за которые уважают на флотилии Анатолия Солиенко.

Люди, которым нет цены". - писала о моряках "Дерзкого" газета флотилии "Китобой Украины". Принцип: один за всех и все за одного, товарищеская взаимопомощь и взаимовыручка лежали в основе работы экипажа. Штурманы после своей восьмичасовой вахты, став рядовыми матросами, помогали обрабатывать китов. Выходили трудиться на палубу мотористы, электрики. И все это без какого-либо приказа, по доброй воле.

У стенки швартуется флагман флотилии "Советская Украина". Это крупнотоннажное судно для плавания в океане, построенное на Николаевском судостроительном заводе. Оно может принимать и перерабатывать туши китов, хранить и транспортировать продукцию и снабжать всем необходимым двадцать китобойцев.

По парадному трапу на берег первыми сходят капитан-директор Герой Социалистического Труда А. Соляник, его заместитель по политической части Н. Поветкин. ветераны китобойного промысла.

Советская земля! Семь месяцев китобои находились вдали от родных берегов. По морям и океанам пройдено больше 42 тысяч миль. Тропическую жару, штормовые ветры, снежные бури, туманы испытали мужественные моряки. Но первые же недели перехода, первые трудности показали, что коллектив флотилии дружный, что люди умеют работать по-боевому. А трудностей было много.

...По носу судна-китобойца выныривают несколько кашалотов. Они спокойно пускают фонтаны Вот бы взять их на прицел! Но пока можно будет это сделать, кашалоты уйдут. Ведь китобоец, ведя поиск в шторм, шел полным ходом, и палуба, гарпунная пушка, такелаж обледенели. Капитан китобойца "Вдумчивый? Д. Андрияш объявляет аврал. Моряки скалывают лед. отогревают пушку и лини, не переставая наблюдать за китами.

Наконец все готово. Гарпунер П. Олибаш убивает первого вынырнувшего кита. Накачали тушу воздухом, поставили на флаг - и снова за добычей. Впереди еще два кита. Но они оказались похитрее: почуяв неладное, ушли на ветер. Полубак заливает водой. На лице гарпунера корка льда, вся одежда обледенела. Покрываются льдом целик с мушкой. Работать становится все тяжелее. Ветер свистит в ушах, снежные иглы колют лицо, палуба то взмывает вверх, то проваливается куда-то.

Слева от судна выныривает кашалот. Гарпунер стреляет, но только ранит кита. Кит отходит в сторону. И тогда граната догоняет его...

Много старания, инициативы, настойчивости приложили работники жирзавода и в результате добились на промысле высоких производственных показателей, освоили технологическое оборудование, заслужили звание коллектива коммунистического труда.

Говоря о китобоях, мы помним и о людях, которые не посылают гарпуны в китов, не разделывают их туши, не топят китовый жир. Это - моряки машинной команды. В трудных условиях они несли вахту, одновременно учились, осваивали сложную технику, обеспечивали хорошую работу механизмов и оборудования. И среди них старший механик-дизелист бывший военный моряк-тихоокеанец Георгий Торский.

Георгий Владимирович Торский тепло вспоминает свою флотскую службу. Для бесед о флоте у него есть хорошие собеседники - гарпунер Ф. Марунчак - бывший флотский артиллерист, матрос 1-го класса И. Герасименко - бывший минер, резчик И. Тригубский - бывший флотский боцман... Да мало ли среди китобоев военных моряков, служивших ранее на боевых кораблях и в частях Военно-Морского Флота!

Кажется, до предела был насыщен делами каждый трудовой день. Однако в течение всего рейса на китобазе и китобойцах не прекращалась массово-политическая работа, учеба.

Здесь работала средняя школа, в которой занималось более двухсот человек. Многие моряки перешли в следующие классы, а закончившие седьмой и десятый сдавали экзамены позже, на берегу.

АНТАРКТИЧЕСКИЙ

Свыше ста кинофильмов было взято в рейс. Случалось, правда, что "кинозал" пустовал: киты шли и шли, и весь экипаж был занят делом. Бывало, люди еле стояли на ногах от усталости, а однажды молодой матрос Виктор Култышев даже не смог добраться до каюты - уснул прямо на мокрой палубе.

Главной задачей в первом антарктическом рейсе для всего коллектива было - полное освоение новой флотилии. Моряки отлично справились с этой задачей.

Перед коллективом флотилии стояла и другая ответственная задача: выполнить рейсовый план по выпуску готовой продукции, завоевать первенство в соревновании с коллективом "Славы". Уже в начале рейса люди верили: они победят в соревновании, завоюют символическую голубую ленту.

Моряки "Советской Украины" высоко несли в далеких морях знамя великой Отчизны, своей слаженной работой приумножали славу советских китобоев. С сознанием исполненного долга возвратились они на Родину.

Китобаза показала исключительно высокие мореходные качества. Каждый моряк гордится тем, что флотилия добилась первенства в соревновании, что она удостоена переходящего Красного Знамени Совета Министров УССР. Высокое звание коллективов и ударников коммунистического труда присвоено 99 коллективам и более чем тысяче моряков.

Китобои решили бороться за почетное звание флотилии коммунистического труда. Они готовы к новым рейсам, к новым трудовым победам во славу любимой Родины.

Со счастливым возвращением!

Г. ПАВЛОВА.

Разделка кашалота.

ПОДВИГ В АДРИАТИКЕ

Иван ЖИГАЛОВ

Об этой истории, происшедшей несколько лет тому назад, рассказали мне албанские друзья. Я написал о ней маленькую документальную повесть, которая публикуется здесь в сокращенном виде.

Автор

Люди, я любил вас! Будьте бдительны!"

Юлиус ФУЧИК

ДВОЕ

Человек сидел на пригорке и задумчиво смотрел на море. Оно было тихое, тихое, усыпанное серебристыми бликами.

Человек достал портсигар, не спеша раскрыл его, взял сигарету, захлопнул крышку. Одновременно с резким щелчком вспыхнуло пламя. Прикурил, прикрыв маленьким колпачком огонек, посмотрел на надпись, выгравированную на крышке очень мелкими буквами, улыбнулся. Спрятав портсигар в карман, прилег на спину. Солнце находилось в зените и сильно жгло. Человек прислушался к шуршанию гальки. Шел Джем-ла.

Быль

Ну и выбрал, Габа, местечко. Пекло. Изжариться можно.

Садись, Джемла, - предложил Габа, небрежно протянув руку. - Снимай штаны и загорай. Сюда никто не явится.

Матрос, скрестив на груди руки, продолжал стоять. Высокий, стройный, с черными вьющимися волосами, Джемла слыл покорителем девичьих сердец. Многие красавицы Дурреса мечтали о знакомстве с ним.

Где был?

В порту. Где же мне быть еще" - ответил Джемла и присел.

Присел и Габа. Он давно присматривался к Джемле, снабжал его деньгами и теперь решил пристроить его к делу.

Ну и что же?

Стараются морячки, - сказал матрос. - Радуются. Катер-то скоро пойдет на испытания. Мечтают о море, о плаваниях, - он вздохнул и замолк.

Габа положил руку на плечо красавца.

А ты разве не хотел бы туда, - он неопределенным жестом махнул в сторону моря. - Ты же noTOMCi ленный моряк.

Да, Джемла Пири больше всего на

Рис. ". ШУНАЕВА

свете любил море. Кажется, совсем еще недавно он вместе с отцом ходил в Италию. Он хорошо знал Отранто, Таранто, Бриндизи, Бари, Анкану. Бывал в Венеции, Триесте, во всех приморских городах Югославии. Хаживали ив Ионическое, и в Средиземное моря. Отец отлично разбирался во вкусах своих клиентов. Контрабандные товары приносили ему великолепный барыш. Яхта старика Пири считалась самой нарядной, самой быстроходной и в Дур-ресе, и во Влере. Но нет отца, он погиб в бою с красными, нет и белокрылой яхты. В сердце Джемлы осталась злость на новых хозяев города и страны.

Говоришь, катер скоро отремонтируют" - спросил Габа.

Джемла кивнул головой, сказав:

Осталось дела дня на два. Кое-что по мелочи. Так говорит Вляш Буша.

Габа достал портсигар, предложил Джемле сигарету, взял сам. Закурили.

Ты все еще дружишь с ним?

Буша свой парень. Порядки новые не обожает. Ругает всех этих выскочек. Тоже придумали - "народная демократия".

Габа улыбнулся.

Дурак твой Буша. Болтун.

Буша только со мной откровении чает. К нему никто не придерется. Образцовый старшина. Настас Кендро души в нем не чает. Всем в пример ставит.

Джемла, есть у меня идейка... Пригласи-ка Буша сегодня вечером. И Арпада Рома тащи. Поди, скучает морячок. Ну, и девушек самых красивых. Табачниц. И Сельву, конечно. Расходы оплачиваю. Договорились?

Джемле, любившему погулять на чужой счет, предложение понравилось. Он только выразил сомнение по поводу Буша, ведь ему трудно уйти с корабля.

Настас Кендро, наверно, не пустит старшину, - сказал он.

А ты попытайся. Веселая, мол, компания собирается. Пускай найдет причину. Он женат?

Да. Ребенок у него.

Вот и хорошо. Скажет - жена заболела.

Джемла согласился.

Посидев еще немного, оба встали и направились к пляжу купаться...

ВЕЧЕРИНКА

Вечером собрались все, кроме Буша. Девушки, как на подбор, просто красавицы. Все они работали на табачной фабрике. "Джемла понимает толк, - думал Габа, подливая розовощекой Сельве Салоари вино. - Неужели старшина не придет? Должен прийти".

Вечеринку Габа устроил в маленьком домике дальней родственницы Джемлы, вдовы погибшего на войне партизана. Хозяйка, приготовив ужин, ушла к знакомым.

Буша ждали долго. Наконец явился и он. Старшина извинился.

У нас горячая пора, - оправдывался он. - А я все же начальник.

Конечно, конечно, понимаем, - сказал Габа, рассматривая старшину.

Невысокий, ладно сложенный, в хорошо сшитой форме, Вляш Буша выглядел стройным, красивым моряком. Он со всеми поздоровался и сел рядом со смуглой девушкой.

Габа наполнил бокал.

Это вам от меня. От чистого сердца.

Вляш Буша выпил залпом.

Больше прошу не наливать. Сами знаете - служба.

А мой родитель так рассуждает: "Тот не моряк, кто не пьет", - произнес Арпад, матрос с маленькими сонливыми глазами и широким носом.

За молодой флот любимой Албании! - предложил тост Габа.

Чокнулись.

Вино подействовало на всех. Особенно развеселились девушки, они предложили танцевать. Джемла включил радиолу. Габа, улучив момент, взял Буша под руку.

Выйдем на воздух. Покурим.

Был вечер, теплый и душный. Присели на скамейке под старым кленом. Говорили о разных пустяках.

Мне пора, - сказал Буша. - Лучше бы собраться в воскресенье. Тогда просто. У нас все уходят.

Габа притворно удивился:

Неужели вы никого и не оставляете на корабле? Да разве можно!

Как же, оставляем. Одного кого-нибудь. Чаще всего Спиро Котта. Он самый молодой. Мечтатель он у нас. Остальные - на берег. У каждого есть дело: кто физкультурой увлекается, к го самодеятельностью. Я хожу домой.

Очень хорошо, - размышлял Габа." Чем меньше людей, тем лучше".

Дорогой Буша, - понижая голос, сказал он, - хочу тебя дружески предостеречь от одной неприятности. Выслушай меня внимательно.

Буша насторожился. Габа продолжал:

Ты иногда опрометчиво высказываешь свои мысли... Не волнуйся... Я твой друг. Мы живем в такое время, когда за каждым нашим шагом следят.

Я ничего такого...

Я на свете живу больше твоего. Опыта у меня достаточно. Ты говорил Джемле, а он мне. Разве так можно!

Джемла мой приятель.

А я приятель Джемлы... И он рассказал мне... Понятно?

Вляш Буша забеспокоился. Джемлу он знал, ему он доверял. Но этого человека видит впервые. Кто он? Джемла сказал, что Габа его лучший друг. "Черт бы побрал Джемлу и всю эту компанию".

Мой тебе совет: держи язык за зубами. Ведь твой дядя воевал на стороне гитлеровцев. А сейчас он в Америке...

Буша проклинал тот день и час, когда высказал Джемле свои мысли о новой власти. "Вдруг сообщит куда следует..."

Ты слушаешь меня, старшина?

Мне пора. Опаздываю.

Завтра мы встретимся тут же. Будем вдвоем. Выслушаешь несколько добрых советов.

Ладно, - лениво произнес Буша... В саду появилась Сельва Салоари.

Едва разыскала. О чем это вы секретничаете" - спросила она.

Курили на воздухе, - ответил Габа, слушая, как в ночной тишине громко стучат тяжелые ботинки старшины. "Принесло эту девчонку не вовремя".

А ваш товарищ ушел?

Да, на корабле его ждут... Идемте танцевать, а то Джемла скучает без вас.

У него много подруг. Побудем тут.

Ревновать нехорошо.

Сельва не ответила. Джемла ей очень нравился.

ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Недалеко от порта, в полупустом кафе сидели четверо. Это были Габа, старшина 1 статьи Вляш Буша, матросы Джемла Пири и Арпад Рома. Они сидели за круглым столиком у открытого окна, пили кислое вино, курили и тихо беседовали.

Время - деньги, - Габа вертел в руках серебряный портсигар. - Время - главное. Деньги придут потом. Их у вас будет много. Ты, Буша, иди сейчас на корабль. Мальчишку Спиро Котта спровадь куда-нибудь, - он раскрыл портсигар и громко щелкнул. Вспыхнувший огонек тут же притушил колпачком. - Пошли его за чем-нибудь на берег. А этим временем подойдут Джемла и Арпад. Все ясно?!

Вляш Буша угрюмо смотрел в бокал. В густом вине отражалось его лицо. С того памятного вечера Г аба словно тисками сжал старшину и все время давил и давил. Буша закрыл глаза. Он увидел жену. Она глядела на него большими черными глазами и звала к себе. Молодая, красивая, всегда жизнерадостная. Вот и дочурка прибежала. "Папа, это я!" Раскрыл глаза. Габа протягивал портсигар с огнем. Буша прикурил потухшую сигарету и глубоко затянулся.

О жене и дочке не беспокойся, - сказал Габа, "положись на меня... Итак за дело, друзья мои. Вас ждут в Брин-дизи. Встреча готовится исключительная! На руках вынесут!

Первым поднялся Вляш Буша.

Не задерживайтесь, - находу бросил он.

Мальчики придут вовремя, - ответил Габа.

Вляш Буша шагал, широко расставляя ноги. Он шел туда, где под лучами жаркого солнца блестело спокойное море. Он отводил глаза от приветливых взглядов людей и, чтобы избежать встречи со знакомыми, свернул в тихую улицу. Звонкоголосые, черные от загара ребятишки, прекратив игру, шутливо вытягивались, принимали положение "смирно" и, приложив руку к голове, кричали:

Здравствуйте, товарищ моряк! Буша не обращал внимания на детей.

Он думал только об одном - о корабле, о том, как он сейчас запустит моторы и на самой большой скорости устремится к мысу Бишти-и-Палео, обогнет его и направится дальше в море. А, может быть, еще не поздно дать команду "Стоп моторы!"

Он на какой-то миг остановился, бросив взгляд на знакомую улицу, где находилось отделение народной милиции. "Сверни, зайди туда, расскажи все, все", - взывал чей-то голос к совести Вляш Буша. "Все ясно?!" - звучали в ушах решительные слова Габы. "Органы госбезопасности могут узнать и о дяде-фашисте, живущем в Америке, и о твоих настроениях".

Вляш Буша трусливо шел вперед...

Поднявшись на палубу, он увидел Спиро Котта. Буша на какие-то секунды устыдился чистых, ясных глаз молодого матроса. Но прошло и это. Вляш Буша перестал быть моряком флота народной республики. Он стал преступником, человеком без Родины...

Скучаешь, Спиро Котта" - спросил старшина.

Нет. Думал вот...

Думать всегда полезно. У меня к тебе срочное дело, Спиро Котта. Возьми банку и быстрее принеси со склада масло.

Но там никого нет, товарищ старшина. Выходной сегодня. Закрыто все.

Сейчас я был у дежурного, и он обещал разыскать кладовщика. Иди.

Спиро Котта ушел. Конечно, склад был закрыт. Спиро Котта направился на корабль.

Ну, что, не достал" - спросил Буша. Он не думал, что матрос так быстро возвратится.

Склад на замке.

Вот беда, - с сожалением произнес старшина. - Ну, что ж поделаешь. Обойдемся и тем, что есть... Нам необходимо срочно выйти к Бишти-и-Палео. Буксир потерпел аварию. А на нем ко

миссар. Дежурный приказал оказать помощь.

Только сейчас Спиро Котта заметил на палубе двух посторонних моряков. Обоих он знал. Это были Джемла Пири и Арпад Рома. Оба служили на вспомогательном буксире. "Что им надо"?

А вы зачем пришли" - спросил он.

Дежурный прислал помочь вам, - ответил Джемла. - Ваши-то все на стадионе. Борются за первое место...

Между тем старшина уже запустил моторы. Он приказал отдать якорь и швартовы.

Быстро, быстро! - торопил Вляш Буша матросов. - Время не ждет. Надо скорее идти выручать комиссара...

Сторожевой катер на малой скорости шел вдоль берега. На руле стоял Арпад Рома. Вот и Бишти-и-Палео. Спиро

Котта во все глаза глядит, но никакого буксира не видно. Он обратил внимание, что Вляш Буша все время о чем-то шептался с Джемлой, но не придал этому значения.

Где же комиссар" - спросил Спиро Котта старшину.

Пойдем еще дальше. Он должен быть там. Дежурный не мог ошибиться.

Спиро Котта нигде не видел потерпевшего аварию буксира. "В чем же дело? О чем это шепчется Буша и Джемла" - размышлял он.

Сторожевой катер вдруг резко повернул и, набирая скорость, устремился в Адриатическое море.

А где буксир и комиссар" - тревожно спросил Спиро Котта. - Куда мы идем?

Вляш Буша вплотную приблизился. Спиро Котта увидел в глазах старшины непривычные нагловатые искорки. Чужие глаза! Раньше в них светилась добрая, приветливая улыбка. Да и сам старшина словно переродился. Он стоял, засунув руки в карманы, и, глядя в глаза Спиро Котта, не спеша говорил:

Не знаешь, куда мы идем? Так теперь знай: мы идем в Италию. В Италию! В Бриндизи! Понятно теперь?!

Спиро Котта вдруг почувствовал озноб. "Так вот о чем он секретничал с Джемлой! Измена! Заговор!.. Сейчас они меня свяжут или убьют!" Сделав удивленное лицо, чтобы продлить время для размышлений, спросил;

Неужели в Италию? А зачем?

Как видно, Буша догадывался о смятении, происходившем в душе молодого матроса. Тем же тоном он продолжал:

Если ты не хочешь быть с нами, бери спасательный круг и прыгай. Может быть, доберешься до берега.

Спиро Котта стоял задумавшись.

Я иду с вами!

Слова, произнесенные твердым, решительным голосом, видимо, показались Буше искренними. Предатель улыбнулся. Он дружески хлопнул матроса по плечу, громко, чтобы услышали Джемла и Арпад, крикнул:

Ребята! Спиро Котта идет с нами!

КРОВЬ

Вляш Буша положил тяжелую руку на плечо Спиро, повел его на мостик, где находились Джемла и Арпад. Рома стоял на руле, а Пири, опершись рукой о стойку, смотрел вперед, туда, где, скрытый за горизонтом, находился берег Италии.

Не тоскуй, приятель, - подбадривал Буша. - Теперь мы люди вольные. Погуляем по Италии, махнем в Англию. И Америка примет нас в свои горячие объятия. Жить будем, как у бога за пазухой...

Сторожевой катер восемнадцатиузло-вым ходом мчался по пустынному морю, держа курс на Бриндизи. Всего сто сорок шесть километров отделяло Дур-рес от этого чужого города. Нет, не радует Спиро увлекательная перспектива, которую нарисовал предатель. Он не будет просить убежища у своих недавних врагов, так много бед и горестей причинивших албанскому , народу.

Погуляем в Риме, - сказал Джемла Пири. - Радуйся, Спиро. Мы там будем жить в лучшей гостинице! Нас окружат ^почетом и уважением! Нас встретят друзья!

Слушая сладкие речи, Спиро Котта думал совсем о другом. Как спасти корабль? Как разделаться с подлецами"

Его мысли прервал Вляш Буша:

Знаешь, Спиро, я ведь бросил любимую жену и ребенка. На чужбине мы пробудем недолго. Скоро американские войска придут в Албанию, и мы вернемся домой. Все будет, как прежде. Нам дадут чины, офицерские погоны. Жить станет лучше, чем раньше.

Хорошо, хорошо, ребята, - ответил Спиро, стараясь казаться веселым и довольным. А мысль, опережая бег катера, работала стремительно. "Я должен, я обязан спасти катер! Я не хочу, не могу быть предателем. Я присягал служить честно, преданно, беспощадно карать врагов Родины. К этому меня призывает долг, флаг, развевающийся над кораблем"...

Когда вернусь, женюсь на Сель-ве, - сказал Джемла. - Славная она девушка.

Она-то славная, да ты-то никуда не годен, - съязвил Арпад.

Ну, ну, помолчи-ка, мальчик...

Спиро Котта внимательно присматривался к карманам моряков. Он хотел убедиться, что у них нет оружия. Как будто карманы не оттопыриваются, значит пустые. Он несколько успокоился. Теперь необходимо очистить палубу от предметов, которые враги могли бы использовать как оружие. Это он сделал под предлогом приборки. Корабль должен прийти в Бриндизи чистым и опрятным. Об этом, между прочим, напомнил и Вляш Буша. Подмигнув Спиро Котта, он ушел осмотреть моторы. Вскоре вернулся, сообщив, что работают великолепно. Да это и без его слов ясно. Беспокойство предателей о возможном преследовании корабля албанскими пограничниками тоже кончилось.

Спасти катер, спасти катер", - твердил Спиро Котта под мерный стук мотора. В голове рождались отчаянные планы. "Нет, из этого ничего не получится, - тут же отвергал он их. - Они успеют убить меня или свяжут и насильно привезут в Италию". Почему-то припомнился слышанный не так давно по радио рассказ русского писателя о пяти матросах. Во время войны их сбросили с самолета во вражеский тыл под Одессой. Ой, как трудно было советским товарищам! Но они мужественно дрались, не падали духом. Одного из них ранило. Его несли по очереди. Много они уничтожили фашистов! Выстояли! Когда услышали стрельбу своих наступавших частей, самый сильный матрос встал во весь рост и громко крикнул:

Один моряк - моряк, два моряка - взвод, три моряка - рота... Сколько нас" Четверо... Батальон, слушай мою команду: "Шагом... арш!"

Ну, а я один, - рассуждал Спиро Котта. Значит я - отделение. Отделение, слушай мою команду!"

И все же Спиро Котта не знал, как он один сможет расправиться с тремя предателями.

Корабль уходил все дальше и дальше от родных берегов.

1Кругом, как только мог видеть глаз, лежало спокойное, безбрежное море. Оно было тихое и уютное. В его бесконечной темноватой воде отражалось голубое небо, в котором парили чайки. Море пустынно. В этот воскресный день,

ФИЛЬМЫ О ДРУЗЬЯХ

Более ста художественных фильмов выйдет на экраны Китая в 1960 году. Из них немало будет посвящено жизни и деятельности Народно-освободительной армии Китая, ее славным пехотинцам, летчикам и морякам. Сейчас в Китае демонстрируется несколько фильмов, рассказывающих о военных моряках, людях большой души и пламенного сердца, стойких и неустрашимых, любящих свой народ и бесконечно ему преданных.

Фильм "Безымянный остров", поставленный режиссером Се Те-ли. повествует о боевых буднях китайских моряков, бдительно несущих вахту по охране морских границ Китая. Перед зрителями проходит жизнь отважного экипажа небольшой канонерки, которой командует молодой офицер Ван Юн-чжи. В живом и колоритном исполнении артиста Ли Фан-ваня Ван Юн-чжи - требовательный и временами даже чересчур строгий командир, но справедливый, честный и отлично знающий свое дело.

Получив донесение о появлении в районе Безымянного острова гоминдановского корабля "Тайчэн". Ван немедленно решает атаковать его. И вот уже отряд быстроходных канонерок мчится навстречу врагу. Еще минута - и смертельный огненный шквал обрушивается на гоминдановцев. Экипаж тонущего гоминдановского корабля высаживается на Безымянном острове. В продолжающейся на острове борьбе с гоминдановцами особенно ярко проявляются характеры китайских моряков: твердость духа, решимость, храбрость, доходящая до самозабвения. Покончив с гоминдановцами на острове, китайские моряки возвращаются к родным берегам. Так заканчивается этот волнующий фильм.

Другой китайский фильм "На морях и океанах" рассказывает о рождении военно-морского флота Китая и грозных событиях накануне освобождения.

1949-й год. Гоминдан предпринимает последние бешеные попытки удушить революцию, блокируя Народный фронт с моря. Коммунистическая партия Китая мобилизует лучшие силы армии и народа на строительство военно-морского флота. По заданию партии на бывший гоминдановский корабль "Нухоу" приезжает комиссаром молодой офицер Ван Пин - бывший командир артиллерийского полка. - которому поручено в короткий срок не только самому овладеть морским делом, но и обучить молодой, неопытный экипаж. Поначалу нелегко приходится Ван Пину: экипаж не очень-то доверяет новому комиссару, да и заносчивый командир корабля Чэнь Чжи-чжун его недолюбливает. Но коммуниста Ван Пина, закаленного в боях за революцию, никакие трудности остановить не могут.

Убедившись в неправильном, несерьезном отношении к вопросам боевой подготовки Чэня, обучавшего экипаж теории в отрыве от практики и не подпускавшего матросов даже близко к механизмам на корабле, комиссар Ван приказал коренным образом изменить методы обучения личного состава. Такой приказ вызвал открытое недовольство Чэня. В остром конфликте между командиром и комиссаром на стороне Ван Пина оказалось большинство членов экипажа. За комиссаром пошли такие же. как он. преданные делу революции и воинскому долгу моряки: бесстрашный Ли Бин-чжэн. весельчак и балагур матрос Сяо Лю, суровый, не по возрасту серьезный моряк Ма Го-хуа и многие другие. Все они увидели в комиссаре человека железной воли и большой выдержки, офицера с незаурядным организаторским талантом и кристальной чистоты душой. Эти качества Ван Пина в фильме великолепно доносит до зрителя актер Вэнь Си-бао. Его Ван Пин - человек с добродушным и мужественным лицом и удивительно мягкими глубокими глазами, в которых скрыта большая душевная теплота. Актер играет правдиво и просто, что еще больше подкупает и убеждает зрителей.

Идя по линии всестороннего раскрытия образа главного героя, режиссер показывает нам Ван Пина и в боевой обстановке, когда корабль под его командой вступает в единоборство с гоминдановским крейсером "Юньгуан", обстреливающим беззащитное рыболовное судно. Вопреки трусливому Чэню. приказавшему при встрече с гоминдановским крейсером отойти под прикрытие

Кадр из фильма "На морях и океанах".

береговой артиллерии. Ван Пин принимает решение дать бой. Да и как может он. верный сын своего народа, оставить рыбаков в беде? Эпизод спора командира с комиссаром о том. принимать или не принимать бой. является центральным в понимании героического образа Ван Пина и подлой сущности Чэня - себялюбца, эгоиста и труса, которого выразительно играет актер Гао Бо.

Фильм "На морях и океанах"' правдиво повествует о трудных днях создания военно-морского флота Китая, учит любить Родину и море, как любил их комиссар Ван Пин.

Известный китайский режиссер Янь Ци-чжоу недавно поставил фильм "Морская ласточка". Картина рассказывает о китайских военных моряках, о том. как отряд канонерок военно-морского флота потопил большой гоминдановский корабль, многократно совершавший пиратские нападения на торговые и рыболовные суда. Кульминационным в фильме является эпизод ожесточенного боя канонерок с вражеским кораблем. В бою проявился беспримерный героизм и мужество членов экипажа - командира Чжан Миня. наводчика Лю Шоу, матроса Ли Сюна и многих других.

Создателям фильма удалось ярко показать каждого члена экипажа корабля, выписать образы героев-моряков. Красной нитью через весь фильм проходит мысль о кровной связи воинов с простым народом. Народные ополченцы вместе с моряками охраняют морские рубежи, помогают морякам в борьбе с врагом.

Г. ЛИННИК.

кажется, ни одно судно не покинуло свои порты.

А что, если Дуррес уже сообщил в Тирану и оттуда пошлют самолеты" - громко сказал Джемла.

Обязательно пошлют", - с надеждой подумал Спиро Котта.

Да, тогда туговато придется нам, - произнес Вляш Буша. - Примем меры предосторожности. - Он тут же поставил Джемлу к пулемету-автомату, а сам встал к пушке. Спиро Котта послал за боезапасом.

Корабль принимал боевой вид.

Спиро Котта знал, что на катере имеется оружие для команды - два автомата и винтовки. Оружие находилось в каюте командира, патроны - в арт-погребе, которым обычно ведал боцман.

Получив от старшины приказание вынести к пушкам боекомплект, Спиро без особого труда вскрыл артпогреб и первым долгом взял из ящика горсть патронов, набил ими диск и отложил его в сторону. Во второй заход он вынес диск и спрятал в надежное место.

Теперь требовалось овладеть автоматом. Как это сделать, чтобы не вызвать подозрения предателей? Спиро стоял около носовой пушки и размышлял. Конечно, можно пойти на риск. Проникнуть в каюту командира, схватить оружие... Пожалуй, такой шаг рискозан, он может кончиться печально. Что же предпринять?

Друзья, неплохо бы желудок наполнить пищей, - громко крикнул высунувшийся из рубки Арпад.

Недурная идея, - поддержал рулевого Буша. - Спиро, будь за кока. Неси на палубу посуду, консервы.

Ох, как стремительно помчался Спиро Котта выполнять этот приказ. Кажется, само небо и море словно шептало и подбадривало: "Будь молодцом! Делай задуманное, Спиро!"

С этого момента на сторожевом корабле появились два Спиро Котта: один - веселый расторопный вестовой, которому приказано накормить людей, другой - хитрый, умный, готовивший оружие для расправы с изменниками. Вот матрос спрятал один автомат. "Враги не воспользуются им!" Схватил тарелки, вынес наверх, поставил на палубе и на ходу весело бросил:

Сейчас принесу консервы, - и опять проворно юркнул вниз. Второй автомат положил у входа, чтобы был под руками. Взял четыре банки и не спеша, громко топая по ступенькам, пошел обратно. Затем снова вернулся за вилками и хлебом. На этот раз поднял диск, вставил его в автомат. Готовое к бою оружие бережно сунул под трап.

Теперь в нужный момент можно его взять в руки, загнать пулю в казенник-.

Подошли предатели. Вкусно запахло мясом.

Уж очень ты долго копаешься, Спиро, - проговорил Джемла. - Умираю от голода.

Зато поедим на славу, - улыбаясь, ответил Котта, открывая вторую банку. Взял уже и третью, но, видимо, от сильного волнения острые края крышки впились в пальцы. Спиро отдернул руку и тут же почувствовал острую боль. Из порезанных пальцев в тарелку полилась кровь.

Вляш Буша брезгливо отвернулся. Джемла принес с мостика санитарную сумку, вскрыл пакет и, чертыхаясь, стал перевязывать. Но кровь продолжала сочиться и через марлю.

Пальцы невыносимо ныли. "Как же я буду стрелять" - тревожился Спиро.

Предатели отошли в сторону, так и не прикоснувшись к мясу, забрызганному кровью.

Старшина, сколько осталось нам идти" - спросил Арпад, направляясь к штурвалу.

Вляш Буша ответил:

Теперь скоро... Часа через полтора будем в Бриндизи... Там и пообедаем.

(Окончание следует).

онтите

млллмл

О ПОДВИГЕ ГЕРОЕВ СЕВАСТОПОЛЯ

Немало книг написано о легендарном Севастополе, о героях его второй обороны, мужественно и стойко отстаивавших столицу Черноморского флота, преумноживших славу и традиции русских моряков. И тем не менее повесть Виталия Шевченко "Константиновский равелин?* читаешь с интересом. Она рассказывает о тех. кто в тяжкие июньские дни 1942 года стоял насмерть, но не сдался, защищая крепость на Черном море.

Враг рассек фронт, прорвав оборону у Мекензиевых гор. Всю мощь своей живой силы и техники - авиацию, танки. артиллерию - он бросил в эту брешь, не давая нашим частям соединиться.

Сковать действия противника и тем самым помочь нашим войскам эвакуироваться на южную сторону Северной бухты было приказано гарнизону Кон-стантиновского равелина. В старом равелине, давно потерявшем прежнее значение, разместилось подразделение охраны рейдов и пост наблюдения связи. Теперь же этот равелин должен был принять на себя удар войск, пытавшихся прижать к бухте дивизию Приморской армии, бригаду морской пехоты и уничтожить их.

В нестерпимый, палящий июньский зной, стирая руки в кровь, роют краснофлотцы сухую и твердую крымскую землю. Перемешанная с камнями, она заставляла звенеть лом. гнула лопаты.

Между тем части дивизии, державшие Северную сторону, начали отходить на южный берег бухты. Взрывы мин приблизились к Константиновскому равелину, над его камнями уже посвистывали пули. Вскоре окопы, вырытые моряками, заняла наша отступающая поредевшая и обескровленная часть, непосредственно ведущая бой с неприятелем.

Грозным шквалом огня встретили равелиновцы первые группы гитлеровцев и. ошеломив. дезорганизовав их своей внезапностью и напористостью, отбросили обратно. Враг оешил ударить с воздуха. На равелин обрушились бомбы, корежа, сметая все. что попадалось на пути, убивая тех, кто не успел уйти в подвалы. Но над фортом по-прежнему гордо реял Военно-морской флаг, и моряки продолжали биться с врагом.

Защитники равелина вступили в рукопашный бой с приготовившейся к атаке вражеской пехотой.

В воздухе кружились истребители фашистов, но не стреляли, чтобы не поразить своих. Молчала и их артиллерия, молчали и минометы. Исход должны были решить люди. И они решили его: советские воины своим муя{еством, безмерной храбростью и умением победили в этой смертельной схватке превосходящего по численности врага.

Трижды в тот день ходили в атаку гитлеровцы, и каждый раз их отбивали защитники форта. А назавтра немцы бросили на равелин около трех десятков бомбардировщиков. И опять "...вздрагивала, корчилась, охала земля. Вековые стены содрогались, будто были сделаны из глины. Стон раненых и заваленных людей пропадал в реве разверзающего землю тола. Лопались барабанные перепонки, шла горлом кровь, давила взрывная волна, обжигало пламя близких разрывов, и люди припадали к полу, уткнувшись лицом в землю, ожившую, колеблющуюся, словно при гигантском землетрясении".

Но черноморцы по-прежнему держали немцев, не давая им прорваться к бухте. Горстка бойцов, имеющих в своем распоряжении лишь автоматы и гранаты, заставляла вооруженного до зубов врага безнадежно топтаться у стен равелина.

Враг обезумел и уже не давал черноморцам передышки. Бомбежки, артобстрелы, атаки и снова бомбежки, и снова артобстрелы. "Ни на секунду не прекращался грохот, не оседала взметенная взрывами пыль, не успевал рассеиваться черный дым разрывов - равелин потонул в грохоте и мраке". Но советские моряки и пехотинцы не сдавались.

И тогда немецкая полевая артиллерия и тяжелые пушки стали бить прямой наводкой с расстояния в несколько сотен метров, "юн-керсы" сыпали без перерыва бомбы, а минометные роты посылали на форт мину за миной. "Все, что могло гореть. - горело, все. что могло быть раздроблено. - рассыпалось на куски, черный удушливый дым проникал во все щели - и все же равелин жил!"

Черноморцы продолжали удерживать свои позиции. Они стояли насмерть. Но когда кончился боезапас.

РАЗНЫЕ ШИРОТЫ?

Читатели нашего журнала давно и хорошо знают поэзию Николая Флёрова. Поэт хоть и демобилизовался из рядов флота, но с темой моря не расстается. Он частый гость на кораблях и в частях, его песни нередко звучат на сценах матросских клубов и в радиопередачах для воинов.

Новая его книга лирики, изданная "Советским писателем", названа "Разные широты". Николай Флёров бывал на всех наших флотах, плавал под разными широтами. Поэтому и география его стихов довольно широкая. Здесь и Крайний Север ("Шумит пурга") и знойный юг ("В Молдавии"), наш запад ("Вышгород") и Дальний Восток ("Братья").

Поэту Николаю Флёрову есть что сказать читателю: он многое видел, слышал, пережил. как говорится, много дорог исколесил и не зря. Хорошая книга лирики выдана "на-гора"..

ЛЮБОВЬ И ВРЕМЯ?

Василий Журавлев не служил в морском флоте. Но давно печатается в "Советском моряке". За последние годы офицер запаса Журавлев много пишет о славных тружениках наших дней, особенно о замечательной молодежи целинных земель, где он желанный гость. Вот и в новой его книге, изданной "Молодой гвардией", много стихов о тех. кто самоотверженно воюет на переднем крае великого семилетия, о героях Братска и Алтая, Тайшета и Казахстана.

Дружит поэт со многими зарубежными собратьями по перу, много переводит их стихов на русский язык. Некоторые стихи Василия Журавлева хорошо известны нашим читателям.

ВЫСОТА?

Автор книги "Высота", вышедшей в Военном издательстве, молодой поэт Александр Коваль-Волков - офицер авиации. Поэтому и стихи его о своих сверстниках и друзьях - советских летчиках.

Как участник Великой Отечественной войны, майор Коваль-Волков не мог, конечно, пройти мимо этой большой в литературе темы. Но все же большинство стихов его о сегодняшней жизни отважных часовых советского неба.

Первая высота молодым литератором взята. Но впереди еще много высот и даже более трудных, поэтому пожелаем Александру Коваль-Волкову взять и их.

ВЕТРУ НАВСТРЕЧУ?

А эта первая книга стихов флотского офицера Никиты Сусловича вышла в Калининграде, ведь автор сборника "Ветру навстречу" служит на Балтике.

Стихи Никиты Сусловича также о море и флоте, о балтийцах. В них много искренности и тепла, они убедительны.

Надо, чтобы и впредь молодой флотский поэт шел смело навстречу ветру - соленому, морскому.

ОТКРЫТОЕ МОРЕ?

В Крыму издан сборник стихов Владимира Демьянова "Открытое море".

Владимир Демьянов после окончания Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф. Э. Дзержинского служил на Балтике, а в настоящее время на Черном море.

Стихи его также знакомы нашим читателям, он активный автор "Советского моряка".

МАТРОССКАЯ ЛИРИКА?

Иван Яган еще служил матросом, когда вышла его поэтическая книжка "Матросская лирика". Сейчас он уже демобилизовался и возвратился снова в свою родную Сибирь.

Первые стихи Иван Яган напечатал в "Советском моряке" и в Крымских газетах. И они как-то быстро обратили на себя внимание читателей своей напевностью, простотой и своеобразным юморком.

95

двадцать семь оставшихся в живых защитников форта оставили его. сделав все. что требовала Родина, оставили для того, чтобы отстаивать Севастополь на том берегу. Равелин провожал их "застывшими, зловещими развалинами, напоминая древний мертвый город", а над ним на фалах трепетал семафор: "Погибаю, но не сдаюсь".

С глубоким волнением читаешь повесть о бесстрашных краснофлотцах и преклоняешься перед величием их подвига, восхищаешься их суровым мужеством и духовной красотой. Нас пскоряет внутренняя сила, простота и обаяние капитана 3 ранга Евсеева, человека закаленной воли, сильных чувств, твердых и решительных действий. Мы успели полюбить и старшего краснофлотца Бу-лаева, храброго и мужественного, но застенчивого, как ребенок, и главного старшину Юрезанского, щеголеватого, но лихого и бравого, и лейтенанта Ост-роглазова. хорошо знающего и любящего свое дело, и уж, конечно, старшего краснофлотца Зимского. страстно влюбленного в жизнь и потому мечтающего. как можно больше сделать для разгрома врага.

Основным недостатком повести, на наш взгляд, является чрезмерная перегрузка ее вымышленными персонажами и сценами - это снижает достоверность описываемых событий: повесть-то документальная!

М. ФИЛАТОВА.

Стол. Бумага. Кисти и краски. Свет настольной лампы ровный и чуть желтоватый. Александр Писарчик выключил динамик и сел к столу.

Аленсандр так отдался работе, что вздрогнул, когда его окликнули. Он поднял голову, недовольно свел брови. Перед ним стоял секретарь комсомольской организации старшина 1 статьи Виктор Сергеев с добродушной улыбной, застывшей на краешках губ.

Опять рисовать в газету" - спросил Александр.

Эх ты, газета! - покачал головой Виктор.

Не сердись, - Александр поднялся. - Не люблю, когда отрывают от работы. Мысли сбиваются. Вот посмотри...

Он отодвинулся в сторону. Виктор увидел свою, родную бухту, лодки у пирсов, сопки, к которым прижались домики. И где-то там, за сопками - солнце. Его лучи подожгли края туч, редких и лохматых, как грива донского рысака. Это было знакомое, до того близкое, что защемило сердце. Он отвернулся и глухо сказал:

Умеешь ты, Саша, за сердце брать. - И, помолчав, добавил: - А у нас гос-сти.

Кто?

Герой. Подводник. Нашего штурмана лейтенанта Коновалова батя...

Капитана 1 ранга Александр увидел на юте. Офицер заложил за спину руки. На груди поблескивала Золотая Звезда. Он смотрел, как, обогнув мыс, в бухту вошла подводная лодка. На верхней палубе - моряки с бросательными концами. С юта они казались черными столбиками.

Александр не решался подойти ближе к задумчиво стоявшему герою-подводнику, уже пожилому, седому человеку, вся жизнь которого связана с флотом, с подводными лодками, с нелегкими морсними дорогами. Он вспоминал, наверное, свою флотскую юность, штормовые ночи, седую Балтику, вспененную разрывами глубинных бомб. И всегда тревожную, и короткую, как взрыв, команду "пли". Лодка вздрагивает - и торпеды уходят в цель. Еще один транспорт фашистов пущен на дно. А назавтра - сложный прорыв в базу через минное поле.

Сколько было таких походов за войну? Долгих ожиданий на морских коммуникациях, внезапных торпедных атак, томительных, как вечность, минут, когда кругом рвутся глубинные бомбы? Все ли сохранила память? Быть может, мелочи стерлись, но осталось самое главное - память сердца. Никогда не забудутся люди, с которыми его свела война. Боцман третьи сутки у горизонтальных рулей. Руки отекли, но он стоит. Акустик, у которого опухли уши. Штурман с воспаленными глазами.

Лодка подошла уже к пирсу, быстро ошвартовалась. Капитан 1 ранга легко выдохнул:

Молодцы!

Александр догадался об этом по движению губ. К герою-подводнику подошли офицеры, матросы. Посыпались вопросы, шутки, смех.

Писарчик тихо ушел. Спустился в кубрик. Несколько раз медленно прошел из угла в угол. Остановился. "Молодцы?! "Это он нас благодарил, подводников, за то, что молодое пополнение хорошо служит Родине", - думал Александр. И ему хотелось сказать: "Спасибо-Спасибо за все. Я знаю, что вы храбрый, вы очень добрый человек. Вы воспитали и сына своего Евгения таким же...".

И Александру захотелось сделать для этих людей что-то хорошее, приятное.

Портрет Героя Советского Союза капитана 1 ранга В. Коновалова работы А. Писарчика.

А что если попробовать... - От этой мысли холодок побежал по телу. - Должно получиться, должно. - Александр снова прошелся по кубрику. - Это будет мой подарок, и даже не мой, а всего экипажа, наша любовь, наше преклонение перед мужеством".

В кубрик спустились мат-тросы. Один с маленькой круглой головой, постриженной наголо, восхищенно говорил:

Вот человек! Двенадцать транспортов потопил. Герой!

Другой с рыжим чубом перебил его:

Но с нашей техникой он бы в несколько раз больше потопил.

Писарчик слушал их, и у него крепло желание выполнить задуманное.

Дни летели быстро. Лодка часто выходила в море. Неслись походные вахты, сдавались курсовые задачи. Сны обрывались звонкой дробью тревог. Многие сотни миль остались позади.

А часы отдыха".. Их Александр использовал для работы. В каюте заместителя командира корабля по политчасти он засиживался до поздней ночи. Вот закончен легкий набросок карандашом. Краски из тюбиков разноцветными змейками выползли на палитру. Александр осторожно начал накладывать их на бумагу. Кисть ходила легко, оставляя то розовый, то голубой след...

Как-то к нему подошел Сергеев.

Стал ты, Саша, каким-то другим. Строгим и задумчивым. Что-нибудь рисуешь?

Рисую. Но сейчас не спрашивай. Когда будет готово, сам покажу.

Сергеев хотел еще что-то сказать, но не решался.

Ладно, давай, что там у тебя еще, - Писарчик лукаво посмотрел на секретаря.

Вот, хитрый, догадался. Сатирическую газету надо выпустить.

Хорошо, пусть стишки к рисункам готовят.

Сергеев ушел. Александр видел, как он легко и быстро поднялся по трапу...

...В каюту постучали. Лейтенант Евгений Коновалов оторвался от книги.

Заходите, заходите. Садитесь, - лейтенант показал руной на диван. - Слушаю вас.

Постою, и так засиделся...

Писарчик держал в руках что-то завернутое в газету.

Тут я принес... подарок. Это от комсомольцев лодки, - Александр покраснел и, торопливо развернув сверток, решительно протянул его офицеру. Евгений на листе бумаги, вставленном в самодельную рамку, увидел нарисованный красками портрет своего отца.

Офицер поставил портрет на стол, подошел к Писар-чику и крепко обнял его:

Спасибо.

На лодке быстро узнали о портрете. Приходили, смотрели. И каждый находил в нем что-то для себя, большое и хорошее. Хотелось быть таним же, как этот человек, прошедший много трудных, опасных дорог.

А. ЗОЛОТ0ТРУБ0В, О. ЛОСОТО.

А. Писарчик.

Любит свою профессию старшина 2 статьи Р. Филипьев. Недаром он так внимателен ко всем мелочам, отдавая службе даже свободные часы. Зато и товарищи довольны своим энергичным коком: вкусно готовит, ничего не скажешь!

А ведь совсем, кажется, недавно молодой матрос Филипьев говорил: - Ну какой из меня повар, когда я столяр7

Однако свойственная матросу добросовестность, дисциплинированность и сознание того, что и на этом скромном посту он будет служить Родине, будет приносить пользу, сделали свое дело, И теперь старшина 2 статьи Р. Филипьев сам обучает молодых матросов своей ответственной и почетной профессии.

Рисунок и текст мичмана В. Михеева.

но, tfi-tiiu

МОРСКИЕ ЗАГАДКИ Подготовил напитан 1 ранга запаса П. РУССИН

1. Маленький, удаленький, по морю мчится, враг его боится.

2. Иод водой плывет, сама себя ведет, собой управляет, цель свою знает.

3. С веретеном, но не прялка, с лалами, но не зверь.

4. Спереди глаза, сзади очки, кто их наденет расстояние измерит.

5. Стоит столб, на нем птица-веретеница, днем не спит и ночью огненным глазом глядит.

6. Стою, молчу, корабль подойдет, в стороне пройдет.

7. Пишу, пишу, то падаю, то поднимаюсь, кто на меня взглянет, тот про погоду узнает.

ШАРАДА

Составил мичман запаса Ф. ГНАТКО

К сигналу морскому

предлог допиши. И меня ты найдешь

в таежной глуши.

МЕТАГРАММА

Составил офицер запаса П. ГУСАРОВ

Судно в плаванье

пошлешь - С буквой "с" меня найдешь. tgiC* заменишь буквой "д? Стану зоной на воде. А с буквой "и" - название Большой реки в Германии.

ОТВЕТ

("Советсний моряк? Nt 13)

Решение ребуса надо начинать с рисунка, расположенного в нижнем кружке, затем, следуя по линиям против часовой стрелки, вы прочтете всю поговорку:

Зажигает только тот. кто сам горит?

Квадратики должны быть расположены, начиная снизу, в такой последовательности:

1. 6. 2. 10. 3. 7. 4. 9. 5. 8.

ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА

Составил матрос П. СЫСУН Найдите реки, впадающие в моря Барпнцево, Лаптевых, Каспийское. Берингово. Карское. Аральское и Белое, из первых букв названий которых, расположенных в нужном порядке, можно составить фамилию русского землепроходца, первого исследователя Камчатки.

ШАРАДА

Составил А. ЗЕМЕЛЬ

Начало довелось не раз Вам слышать в полуночный час.

Бывалый летчик - часть

вторая.

А следом - ткань. Союз - за ней. Необходима вам с утра. Чтоб ваша жизнь была

длинней.

НА ОБЛОЖКЕ: '

1-я страница ? У развернутого знамени.

Фото В. ФЕДОСОВА

2-я страница ? Подготовка торпеды.

Фото В. ФЕДОСОВА

4-я страница ? У моря.

Фотоэтюд Н. ВЕРИНЧУКА

Художественный редактор В. Науменков.

Технический редактор Г. Ныркова.

Корректор 3. Боткина.

Б-175, Спартаковская, 2-а.

Издатель: Военное издательство Министерства обороны Союза ССР. Адрес редакции: Москва,

Телефон: коммутатор Е 1-70-20, доб. 2-80.

Сдано в наЗор 1.VII.60 г. Подписано к печати 18.VII.60 г. Бумага 60x92'/, "? 3 печ. л. + цв. вкладка 4i п. л. В п. л. 69000 тип. зя. Г-60475 Цена 1 р. 50 к. Зак. 1690.

3-я типография Военного издательства Министерства обороны Союза ССР

Музыка В. СОЛОВЬЕВА-СЕДОГО Слова М. МАТУСОВСКОГО