Судебный отчет по троцкистстко-зиновьевскому блоку || Часть VIII

Камков. На помощь левых коммунистов.

Вышинский. Левые коммунисты знали о том, что вы готовили убийство Мирбаха и организацию июльского мятежа?

Камков. Я на это пытался ответить как-то...

Вышинский. Я спрашиваю очень просто, и вы мне просто отвечайте; да или нет.

Камков. Я, к сожалению, не могу здесь ответить, да или нет.

Вышинский. А на предварительном следствии вы как отвечали на этот вопрос?

Камков. Я тоже затруднялся ответить.

Вышинский. Позвольте мне огласить показания Камкова, том 44, лист дела 42 оборот, допрос Камкова Прокурором Союза, последний абзац: После этого (то есть после изложения соглашения и условий) левые эсеры организовали убийство Мирбаха и июльский мятеж. Правильно это?

Камков. Правильно.

Вышинский. Кстати сказать, в организации убийства Мирбаха вы, как член организации левых эсеров, принимали непосредственное участие?

Камков. Принимал.

Вышинский. В курсе готовившегося убийства Мирбаха и июльского мятежа левые коммунисты были полностью. Подтверждаете это?

Камков. Я это подтверждаю.

Вышинский. Следовательно, левые коммунисты были в курсе июльского мятежа?

Камков. Да.

Вышинский. Полностью?

Камков. Полностью, как я показал на предварительном следствии, согласно той информации, которую я получил от Карелина.

Вышинский. Ну, конечно, согласно какой-то информации.

Камков. Это я и хотел сказать.

Вышинский. Значит, все ясно. Я спрашиваю вас, был ли в частности Бухарин как руководитель левых коммунистов в курсе того, что готовится мятеж эсеров, который и разразился в июле 1918 года?

Камков. Согласно информации Карелина, он был в курсе.

Вышинский. Был в курсе? Полностью?

Камков. Вероятно, не частично, а полностью.

Вышинский. У меня вопросов нет.

Бухарин (к суду). У меня есть. Я хотел спросить Бориса Камкова, утверждает ли он, что я говорил ему при первом свидании в Смольном, что у нас уже до разговора с ним в кругах левых коммунистов дебатируется вопрос о свержении Советского правительства во главе с Лениным?

Камков. О возможности создания правительства из левых коммунистов и левых эсеров"

Бухарин. Да, дебатировался этот вопрос?

Камков. Да.

Бухарин. Больше мне ничего не нужно.

Вышинский. А мне нужно.

Бухарин. Пожалуйста.

Вышинский. Что значит дебатируется вопрос?

Камков. По-моему, дебатируется, значит обсуждается.

Вышинский. А решение?

Камков (молчит).

Вышинский. А соглашение ваше, о котором вы говорили" Соглашение между левыми эсерами и левыми коммунистами, о котором говорил вам Карелин?

Камков. Если Карелин говорил, значит было.

Вышинский. О чем соглашение?

Камков. О том, что будет поддержка со стороны левых коммунистов в свержении при нашем выступлении.

Вышинский. Значит, так было решено, если было соглашение?

Камков. Кем?

Вышинский. Вами и левыми коммунистами вместе.

Камков. Я этого вопроса не понимаю. Мы отдельно решали, у нас не было совместных решений. Мы решили убить Мирбаха и сорвать Брестский мир.

Вышинский. Это было решено?

Камков. Да.

Вышинский. А потом проектировался мятеж? Это было решено?

Камков. Было решено.

Вышинский. Так вы и сделали"

Камков. Так и сделали.

Вышинский. Значит, вопрос не дебатировался, а был решен.

Бухарин. Позвольте, но ведь...

Вышинский. Я прошу предложить обвиняемому Бухарину не вмешиваться в мой допрос. Я веду себя достаточно сдержанно, требую, чтобы и мой противник вел себя сдержанно. (К Камкову.) Я спрашиваю у вас, было решение свергнуть Советскую власть?

Камков. В таком аспекте...

Вышинский. Аспект один, свергнуть Советскую власть.

Камков. У нас был поставлен вопрос о том, чтобы сорвать Брестский мир, убить Мирбаха и в вооруженной борьбе пытаться создать антибрестское правительство.

Вышинский. Это было решено или только дебатировалось?

Камков. У нас решено.

Вышинский. У вас обсуждалось или было решено о целесообразности заключения соглашения с левыми коммунистами"

Камков. Я уже на это ответил, что заседаний и обсуждений таких не было.

Вышинский. Я не об этом спрашиваю, были ли заседания или нет. Меня интересует вопрос, было ли у вас принято решение, у центра левых эсеров в 1918 году, о том, чтобы вместе с левыми коммунистами повести свою борьбу против Советского правительства. Было такое решение?

Камков. Такого решения не было.

Вышинский. А согласие было такое?

Камков. У нас было решено вести борьбу против брестского правительства, т. е. против правительства, заключившего Брестский мир, начать с убийства Мирбаха и, как неизбежное следствие вооруженное столкновение вести до конца на предмет создания антибрестского правительства. Это у нас было твердо решено.

Вышинский. И вы в этой своей операции рассчитывали на левых коммунистов"

Камков. Да.

Вышинский. Почему? Потому, что договорились уже?

Камков. Потому, что была договоренность, согласно информации Карелина.

Вышинский. Значит, не просто дебатировали о совместном действии левых эсеров с левыми коммунистами, а договорились. Я так вас понимаю?

Камков. По информации Карелина мы рассматривали поддержку со стороны левых коммунистов...

Вышинский. То есть договорились о сотрудничестве.

Камков. Правильно.

Вышинский. У меня больше вопросов нет.

Бухарин. Я хочу задать вопрос. На очной ставке Камков показал, что у них в ЦК левых эсеров вопрос этот не обсуждался вообще.

(Обращается к Камкову.) Вы это подтверждаете? Вопрос относительно соглашения с левыми коммунистами на предмет свержения Советского правительства?

Камков. Я этого не помню.

Бухарин. Теперь я хотел спросить...

Вышинский. ЦК левых эсеров из кого состоял тогда?

Бухарин. Я не окончил вопрос, гражданин Прокурор.

Вышинский. А я задаю вопрос свой.

Бухарин. Я остановился на полуфразе...

Вышинский. Вы один вопрос задали получили ответ.

Я вас спрашиваю (обращается к Камков у), из кого состоял центральный комитет левых эсеров в то время?

Камков. Из меня, Карелина, Спиридоновой, Майорова, Прошьяна, Трутовского.

Вышинский. Все?

Камков. Сейчас точно не могу сказать.

Вышинский. Кто фактически руководил комитетом? Кто играл наиболее активную, выдающуюся роль из этих семи человек?

Камков. Пожалуй, Спиридонова.

Вышинский. Далее.

Камков. Я, Карелин, Прошьян.

Вышинский. Значит, четверка?

Камков. Самая руководящая четверка.

Вышинский. Спиридонова Мария, вы, Карелин и Прошьян. Относительно убийства Мирбаха, это вчетвером решили вопрос?

Камков. Это без ЦК.

Вышинский. Относительно июльского мятежа, кто решал вопрос?

Камков. У нас отдельно не обсуждался, а совместно обсуждался вопрос о том...

Вышинский. Кто решил?

Камков. ЦК.

Вышинский. А хотя не обсуждался.

Камков. Отдельно, я говорю, не обсуждался.

Вышинский. Что значит отдельно не обсуждался?

Камков. Так как он вытекал из убийства Мирбаха, то это было одно обсуждение.

Вышинский. Было постановление ЦК поднять мятеж? Постановление ЦК есть такое?

Камков. Этого в нашем постановлении не значилось, так как такого постановления не было.

Вышинский. А решение было?

Камков. Решение было.

Вышинский. Значит, постановления не было, а решение было.

Камков. Либо я вас не понимаю, либо мы говорим о разных вещах.

Вышинский. Я вас понимаю очень хорошо.

Камков. А я совсем вас не понимаю.

Вышинский. Постановление имелось?

Камков. Нет, не имелось. У нас решался так вопрос: убить Мирбаха и затем членам ЦК уйти в штаб на случай вооруженной борьбы, которая считалась возможной, может быть даже неизбежной, уйти в штаб в Варсонофьевском переулке.

Вышинский. Штаб Попова?

Камков. Да, штаб Попова.

Вышинский. Такое было решение?

Камков. Такое было решение.

Вышинский. А планы относительно того, как действовать, в каком направлении и так далее?

Камков. В ЦК это не обсуждалось.

Вышинский. Нет? А что же это было?

Камков. Это были размышления об этом...

Вышинский. Это были размышления Камкова, Карелина, а может быть за всех вас Спиридонова размышляла?

Камков. Я не могу вам сказать.

Вышинский. Теперь я хочу спросить: вы говорили на предварительном следствии, что было достигнуто соглашение с левыми коммунистами. Я вам уже оглашал эти два пункта. Кто этого соглашения достиг?

Камков. Карелин.

Вышинский. Самолично?

Камков. Он вел переговоры.

Вышинский. От своего лично имени"

Камков. Не думаю. Он член ЦК.

Вышинский. От имени кого же?

Камков. Должен был вести, конечно, от имени ЦК.

Вышинский. От имени вашей партии"

Камков. Должно быть от имени партии.

Вышинский. Она одобрила эти его переговоры?

Камков. Я вам уже ответил, что доклада его не было.

Вышинский. А без доклада вы что-нибудь можете сказать?

Камков. Бесспорно.

Вышинский. Имею ли я право сделать вывод, что соглашение левых эсеров с левыми коммунистами о совместной борьбе в этих двух случаях, о которых мы здесь говорили и которые я дополнительно оглашу, было достигнуто Карелиным с представителями левых коммунистов и одобрено центральным комитетом левых эсеров"

Камков. Вывод можно сделать, но, так как одобрение не значит постановление, то логически вытекает...

Вышинский. Вы понимаете разницу между записанным постановлением и одобрением активнейшей головки того или другого учреждения? Или надо так сказать: никакого соглашения у левых эсеров с левыми коммунистами не было, а Карелин достиг какого-то соглашения за свой личный риск и страх. Так можно сказать?

Камков. Нет, я думаю, что это будет неправильно.

Вышинский. Значит, Карелин достиг соглашения не за свой личный страх, а от имени кого?

Камков, От имени партии.

Вышинский. Значит, ваша партия одобрила это?

Камков. Одобрила тем, что она его не дезавуировала.

Вышинский. Правильно, следовательно, можно сказать, что партия заключила соглашение?

Камков. Можно. один только вопрос. Я хотел спросить Камкова относительно того, что я и другие мои тогдашние коллеги по фракции левых коммунистов знали относительно плана убийства немецкого посла графа Мирбаха и этого июльского мятежа только от Карелина?

Камков. Только.

Бухарин. А от Прошьяна вы этого ничего не знали"

Камков. От Прошьяна не знал.

Бухарин. От Спиридоновой ничего не слыхали"

Камков. От Спиридоновой лично я не слыхал.

Бухарин. Ничего не слыхали"

Камков. Нет.

Бухарин. От Трутовского ничего не слыхали"

Камков. От Трутовского ничего не слыхал.

Бухарин. Больше я вопросов не имею.

Вышинский (к Камкову). Скажите, пожалуйста, вам по этому поводу приходилось говорить со Спиридоновой?

Камков. Нет.

Вышинский. Вам приходилось говорить с Трутовским по этому поводу?

Камков. Нет.

Вышинский. Поэтому вы и не слыхали"

Камков. Нет.

Вышинский. Больше вопросов не имею.

Бухарин. Тогда разрешите мне один вопрос. Я хотел сказать так: вы не слыхали, потому что вы не разговаривали, но я задаю вам такой вопрос а, собственно говоря, почему вы о таком важнейшем вопросе не разговаривали с такими выдающимися своими коллегами по руководству вашей, такой молодой еще, не сложившейся партии"

Камков. Видите ли, у нас в партии дело не обстояло еще так, что все вопросы обсуждались обязательно, дебатировались и так далее. У нас еще в это время было довольно анархическое состояние в центральном комитете левых эсеров.

Вышинский. Как и в группе левых коммунистов"

Камков. Так что у нас, возможно, были такие факты, что, допустим, Карелин ведет переговоры и может не информировать того или другого. Но так как в данный момент вопрос шел о нашем восстании левых эсеров, то вопрос о возможной поддержке антибрестских элементов (по крайней мере, я так понимаю), не стал предметом обсуждения нашего ЦК.

Вышинский. Разрешите мне в связи с этим вопрос. Значит, переговоры с левыми коммунистами о блоке главным образом кто же вел у вас?

Камков. Карелин, но я точно не знаю.

Вышинский. Вам неизвестно, может быть, Карелин говорил по этому поводу с Прошьяном или со Спиридоновой?

Камков. Возможно.

Вышинский. Вопросов больше нет.

Бухарин. И у меня тоже нет.

Председательствующий. Товарищ комендант, вызовите свидетеля Карелина.

(Обращаясь к Карелину.) Ваша фамилия Карелин?

Карелин. Карелин.

Председательствующий. Имя, отчество Владимир Александрович?

Карелин. Владимир Александрович.

Председательствующий. Вы вызваны свидетелем по делу Николая Ивановича Бухарина, вы должны суду говорить только правду.

Товарищ Прокурор, у вас имеются вопросы к свидетелю Карелину?

Вышинский. Да. Свидетель Карелин, вам не приходилось в 1918 году, будучи членом ЦК партии левых эсеров, вести переговоры с Бухариным? Вы знаете Бухарина?

Карелин. Знаю.

Вышинский. И здесь можете его узнать?

Карелин. Да.

Вышинский. Где он сидит?

Карелин. Крайний.

Вышинский (обращаясь к Бухарину).И вы знаете Карелина?

Бухарин. Знаю. Мы же на очной ставке у вас были.

Вышинский. Вы его и до очной ставки видели"

Бухарин. Знал в 1918 и 1919 годах.

Вышинский. Этот Карелин здесь стоит в качестве свидетеля?

Бухарин. То есть он настолько изменился, что я не сказал бы, что это тот Карелин, но, очевидно, этот Карелин есть развитие того Карелина, который был тогда.

Вышинский. Каждый человек изменяется с летами. Но мой вопрос об этом серьезный вопрос.

Бухарин. Я понимаю, гражданин Прокурор, но я этим не хотел сказать какую-нибудь остроту. Я хотел сказать, что то его содержание, которое у него имеется сейчас, очень отличается от того, что было.

Вышинский. Я этот вопрос задал не случайно. Видите ли, Карелин изменился...

Бухарин. Мы же у вас встречались.

Вышинский. И я спрашиваю вас, действительно ли вы узнаете в этом свидетеле Карелина Владимира Александровича, бывшего члена ЦК эсеров" Вы помните его?

Бухарин. Мне трудно было узнать его у вас, но после того, как я увидел его у вас, я узнаю в нем то же самое лицо и никакого сомнения нет.

Вышинский. Это серьезный вопрос. Вы напрасно шутовство затеваете. Это серьезный вопрос.

Бухарин. Я вовсе не в шутку это сказал.

Вышинский. Вот скажите, гражданин Карелин, приходилось ли вам в 1918 году, будучи членом ЦК партии левых эсеров, вести переговоры или встречаться с Бухариным на почве его деятельности как руководителя группы так называемых левых коммунистов"

Карелин. Да, приходилось.

Вышинский. Можете сказать, где, когда, по какому поводу вы с Бухариным встречались? И, во-вторых, в чем заключалось содержание ваших разговоров во время этих встреч?

Карелии. Тогда, может быть, разрешите мне коснуться последних месяцев ноября-декабря 1917 года, потому что вопросы, заданные вами, как будто касаются этих переговоров.

Вышинский. Пожалуйста.

Карелин. Я в качестве члена ЦК партии левых эсеров встретился первый раз с Бухариным во второй половине ноября 1917 года. В этот период ЦК левых эсеров пришлось разрешать вопрос относительно тактики на ближайшее время в связи с тем, что вопрос относительно заключения мира приобрел тогда большую остроту. Образование группы левых коммунистов ЦК левых эсеров рассматривалось как чрезвычайно важный пункт тех прогнозов, которые были тогда у этой партии. И в ноябре месяце, в дни, связанные непосредственно с днями, когда Бухарин приехал из Москвы в Петроград для того, чтобы на заседании ВЦИК делать отчет об Октябрьском восстании в Москве, в эти дни мне и пришлось вести разговор с Бухариным относительно позиции группы левых коммунистов, которая нас тогда очень интересовала. Мы выяснили тогда, я говорю мы, потому что несколько лиц из ЦК партии левых эсеров вели эти переговоры. Вышинский. Кто это мы?

Карелин. Камков, Прошьян и я. Нам были поручены ЦК такого рода переговоры. В этом разговоре Бухарин занял совершенно определенную позицию. Мне запомнилась фраза его относительно того, что группа левых коммунистов, тогда это отождествлялось организационно с московским областным бюро коммунистов, возьмет под свой контроль действия ЦК Коммунистической партии. Это говорилось в том смысле, что будет обеспечена линия на срыв мирных переговоров. Этот вопрос как раз и интересовал нас, левых эсеров. В декабре эти переговоры уже были сильно заострены на чисто практическом вопросе. Ведь тогда как раз велись переговоры в Бресте. Мы знали, и, в частности, по той информации, которая давалась Прошьяном, о том, что в ЦК Коммунистической партии чрезвычайно усилились разногласия. Мы знали, что Троцким выдвинута была тогда формула, что мира не заключаем и войны не ведем. И мы отдавали отчет в том, что практически эта формула значила разрыв переговоров, а следовательно, осуществление того, что в смысле лозунга тогда определялось, как революционная война, то есть отказ от политики немедленного заключения мира.

И когда в конце декабря или в начале января встал вопрос относительно посылки усиленного состава мирной делегации в Брест, который должен осуществить разрыв переговоров, в этот состав вошел,

между прочим, и я как член тогдашнего правительства, тогда Натансон, тоже член центрального комитета левых эсеров, передал, что с Бухариным было уточнено, что позиция эта будет осуществляться полностью, что она пройдет в Бресте, таким образом, брестские переговоры будут разорваны и результатом этого будет революционная война. Вот декабрь месяц. Вы хотите знать дальше, относительно январских переговоров, потому что переговоры эти продолжались?

Вышинский. Как сложился блок левых эсеров с левыми коммунистами"

Карелин. Блок этот можно было считать заключенным уже в декабре 1917 года. В январе ЦК левых эсеров проявил определенную инициативу не только в переговорах, ведшихся с Бухариным, но и с рядом других лиц. Переговоры велись с Пятаковым, с Радеком, а с нашей стороны вели переговоры Натансон, Камков, я и Прошьян. Об этих переговорах все мы отчитались на ЦК левых эсеров. Известно было из этих переговоров, что позиция левых коммунистов в этот период определялась чрезвычайно резко и была позицией замены правительства. В переговорах, которые велись в период февраля с левыми коммунистами, подчеркивалась снова та же самая мысль относительно необходимости свержения Советского правительства и замены его новым, мыслилось коалиционное правительство в составе левых эсеров и левых коммунистов. В этих переговорах позиция Бухарина сводилась к тому, что их группа считает необходимым выждать результатов VII партийного съезда. Смысл этой выжидательной позиции заключался в том, что левые коммунисты в лице Бухарина рассчитывали, что им удастся завоевать большинство на VII партийном съезде. Таким образом, получилось выступление было отсрочено до выяснения результатов VII партийного съезда, хотя в этот период позиция Бухарина была совершенно четкой, и в той информации, которую давал Прошьян на заседании ЦК левых эсеров, говорилось, что Бухарин стоит на точке зрения свержения Советской власти, не останавливаясь даже перед физическим уничтожением вождей Советского правительства и партии.

Вышинский. То есть, не останавливаясь перед убийством руководителей партии и правительства?

Карелин. Ну да, перед физическим уничтожением или убийством.

Вышинский. Кого именно?

Карелин. Говорилось о вождях и говорилось персонально относительно Ленина, Сталина и Свердлова.

Вышинский. Об этом вас информировал кто?

Карелин. Прошьян.

Вышинский. А кто говорил это?

Карелин. Он ссылался на слова Бухарина.

Вышинский. Прошьян вел переговоры с Бухариным?

Карелин. Да, вел.

Вышинский. По поручению?

Карелин. По поручению центрального комитета партии эсеров.

Вышинский. А вы лично с Бухариным об этом говорили"

Карелин. Да, у нас был разговор на эту тему.

Речь идет о разговоре, бывшем у меня с Бухариным, после окончания заседания Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета в апреле 1918 года. На этом заседании Владимир Ильич Ленин делал известный доклад Об очередных задачах Советской власти. По поручению центрального комитета партии левых эсеров на этом заседании я выступил с очень резкой речью, в которой заострил вопрос на тех пунктах, которые тактически были согласованы между левыми эсерами и левыми коммунистами.

Вышинский. Значит, вы выступали против Ленина по предварительному соглашению левых коммунистов с левыми эсерами"

Карелин. Да, по предварительному соглашению левых коммунистов и левых эсеров, хотя не именно по данному выступлению...

Вышинский. А по основным вопросам?

Карелин. Да, по основным вопросам, которые я заострял...

Вышинский. Заостряли там, где это было нужно заострить?

Карелин. Да, и там, где это вытекало из того блока, который к этому времени создался.

Вышинский. Значит, блок этот был?

Карелин. Был. Он, конечно, не представлял собою какой-нибудь подписанной бумаги, но, само собой разумеется, договоренность была полная.

Вышинский. Кто эту договоренность осуществил?

Карелин. Я не совсем понимаю вопрос.

Вышинский. Кто договаривался и договорился со стороны левых эсеров и с кем со стороны левых коммунистов"

Карелин. Я считаю, что те этапы переговоров, которые все больше и больше уточняли то положение, которое я изложил и которое санкционировалось со стороны центрального комитета левых эсеров, они и являлись осуществлением этой договоренности; со стороны же левых коммунистов представительство осуществлялось Бухариным, Пятаковым, Радеком и в некоторой мере отдельными другими лицами;

со стороны левых эсеров это представительство осуществлялось Камковым, мною, Прошьяном и отчасти Натансоном.

Вышинский. Говорил ли вам Бухарин при этой встрече о том, что необходимо прибегнуть к физическому уничтожению Ленина, Сталина и Свердлова?

Карелин. Он говорил о том, что необходимо предпринять прямое действие, не останавливаясь перед физическим уничтожением.

Вышинский. Скажите, лево-эсеровский мятеж был произведен вами в результате предварительных переговоров по этому поводу с левыми коммунистами"

Карелин. Лево-эсеровский мятеж, происшедший в начале июля 1918 года, явился результатом прямой инициативы ЦК левых эсеров, причем считались установившимися отношения блока между левыми коммунистами и левыми эсерами, в частности, вполне конкретное осведомление и соглашение, которое по данному вопросу было между левыми эсерами и левыми коммунистами.

В конце июня 1918 года, когда все диспозиции были даны, когда в конце концов был выработан четкий организационный план, разработанный лево-эсеровским ЦК, я в последней декаде июня в 1-ом доме советов вел разговоры с Бухариным.

Вышинский. О чем?

Карелин. Относительно предстоящего выступления.

Вышинский. Говорили о предстоящем мятеже левых эсеров"

Карелин. Конкретно в данном случае не говорилось, когда будет это выступление, не упоминалось числа, но в этом разговоре Бухарин ссылался на те переговоры, которые у него в этот же период времени шли с Прошьяном, о которых Прошьян докладывал ЦК левых эсеров. В частности, в организационный план лево-эсеровского мятежа входило, как первое звено, террористический акт против германского посла Мирбаха. Прошьян говорил о том, что при разговоре с Бухариным последний сказал, что этот план срыва мира и этот акт убийства Мирбаха вообще эффектен и эффективен.

Вышинский. Бухарин говорил о том, что убийство посла...

Карелин. Террористический акт против германского посла Мирбаха является эффектным и эффективным шагом для срыва Брестского мира.

Вышинский. Имело ли какое-нибудь отношение к плану убийства Ленина, Сталина и Свердлова покушение на Владимира Ильича Ленина эсеровской террористкой Каплан 30 августа 1918 года?

Карелин. Да. В результате июльского мятежа левых эсеров было то, что левые эсеры чрезвычайно быстро пошли по пути установления организационного контакта с правыми эсерами. Раскол произошел в октябре 1917 года, и период октябрь 1917 года июнь 1918 года проходил на началах, несколько настороженных, моментами враждебных отношений для разгрома лево-эсеровского мятежа 1918 года.

Последовавший в результате этого разгрома переход большей части партийных организаций и учреждений в подполье несколько создал базу для совместной деятельности и политики. Кроме того, здесь опять-таки получились предпосылки для блока, который начал реализовываться немедленно. И вот в этот период Прошьян, который ведал делами боевой организации левых эсеров, ссылался в докладе центральному комитету партии левых эсеров на то, что со стороны Бухарина настойчивость, проявлявшаяся ранее по вопросу относительно террористического акта, чрезвычайно усилилась и, должен сказать, что центральный комитет левых эсеров, хотя это в течение почти двадцати лет было под спудом и завуалировано, конечно, был определенно в курсе этих событий.

Вышинский. То есть в курсе чего?

Карелин. В курсе подготовлявшегося правыми эсерами, силами их боевой организации, террористического акта против Владимира Ильича Ленина.

Вышинский. Значит, ЦК партии левых эсеров был в курсе подготовлявшегося убийства товарища Ленина?

Карелин. Да.

Вышинский. А Бухарин при чем тут?

Карелин. Бухарин, по сообщению Прошьяна, ведшего с ним переговоры, носившие официальный характер, форсировал вопрос

о совершении террористического акта. Таким образом, когда левые эсеры сообщили правым, дали им знать о том, что со стороны партии левых эсеров как бы обеспечивается политическая поддержка этому акту, с этого момента полностью учитывалось то, что группа левых коммунистов, будучи разгромленной, стала на точку зрения прямой борьбы, не останавливаясь перед самыми решительными средствами, вплоть до террористических актов.

Вышинский. Так что вы подтверждаете, что подготовлявшееся правыми и левыми эсерами покушение на жизнь Владимира Ильича Ленина было организовано совместно с Бухариным?

Карелин. С левыми коммунистами. Бухарина мы рассматривали как лидера левых коммунистов.

Вышинский. На предварительном следствии вы говорили, что двадцать лет скрывался от советского народа тот факт, что вы совместно с правыми эсерами, по настоянию Бухарина, пытались убить Ленина. Вы это подтверждаете?

Карелин. Я подтверждаю, что настояние со стороны Бухарина как лидера группы левых коммунистов было. Эти настояния играли очень большую роль при осуществлении всего этого преступления.

Вышинский (к суду). Позвольте задать вопрос Осинскому. Свидетель Осинский, скажите, пожалуйста, какие у вас имеются данные о причастности Бухарина к покушению на жизнь Владимира Ильича Ленина в 1918 году?

Осинский. Я должен предварительно сказать следующее. После июльского мятежа левых эсеров я ушел из левых коммунистов и в начале 1918 года вступил в другую группу демократического централизма. Уход мой из группы левых коммунистов был связан с отказом от методов борьбы, применявшихся левыми коммунистами. Тем не менее, я с отдельными бывшими левыми коммунистами сохранил знакомство, в том числе со Стуковым.

В конце 1918 года у нас со Стуковым зашел разговор о состоянии Ленина после его ранения террористкой Каплан. Стуков по этому поводу сказал следующее: а знаете ли вы, что выстрел Каплан является не только результатом директивы, данной центральным комитетом партии правых эсеров, но также прямым результатом тех мероприятий, которые были в свое время намечены блоком для свержения правительства, и в частности установки на умерщвление вождей правительства? Так как я в то время не стоял на точке зрения допустимости террора как приема борьбы, то я сделал резкое замечание по этому поводу Стукову, и разговор на этом оборвался, так что деталей я не спрашивал. Поэтому персонально относительно Бухарина сказать ничего не могу, но этот факт мог сообщить.

Вышинский. Следовательно, вам Стуков говорил о том, что выстрел правой эсерки Каплан в Ленина являлся результатом тех установок и тех организационных мероприятий, которые в свое время были разработаны, приняты и проведены кем?

Осинский. Блоком.

Вышинский. Каким?

Осинский. Начиная от левых коммунистов и кончая правыми эсерами.

Вышинский. И Бухарин здесь выступал как руководитель группы левых коммунистов"

Осинский. Совершенно правильно.

Вышинский. Это вам говорил Стуков"

(Обращается к Бухарину). Что вы скажете, обвиняемый Бухарин?

Бухарин. Я скажу, что все это неправда.

Вышинский. Насчет вашей прикосновенности к покушению на убийство Владимира Ильича Ленина вы слышали показания?

Бухарин. Да.

Вышинский. Что скажете?

Бухарин. Я категорически отрицаю какую бы то ни было связь.

Вышинский. Арест признаете?

Бухарин. Да.

Вышинский. План убийства Владимира Ильича был?

Бухарин. Отрицаю.

Вышинский. И конкретное отношение к преступлению Каплан отрицаете?

Бухарин. Абсолютно.

Вышинский. В этом вас уличает Карелин.

Карелин. Да, я это подтверждаю.

Вышинский. Осинский дал объяснения.

Бухарин. Осинский сказал, что обо мне он ничего не может сказать.

Вышинский (обращаясь к Карелину). Вы считаете, что покушение Каплан являлось мероприятием, подготовленным планом борьбы с Советским правительством и организации террористических актов левых и правых эсеров и левых коммунистов"

Карелин. Мне говорил Стуков.

Вышинский. Это было согласовано с установкой Бухарина на террор?

Карелин. Была установка, которая выходила из этого.

Вышинский (обращаясь к Бухарину). Кроме того, Яковлева показывает, что у вас в 1918 году была установка и план ареста и убийства товарищей Ленина, Сталина и Свердлова. Карелин показывает то же самое, Осинский показывает то же самое, Манцев показывает то же самое. Я вас спрашиваю, кто вам дал задание подготовить это преступление, какая разведка дала?

Бухарин. Я отрицаю вообще этот факт.

Вышинский (обращаясь к Карелину). У меня больше вопросов нет. Садитесь.

Бухарин. У меня есть вопрос к Карелину.

Во-первых, я спрашиваю, скажите, гражданин Карелин, подтверждаете ли вы то, что говорили на очной ставке относительно того, что в первый период, до Брестского мира, инициатива блока принадлежала левым эсерам, а во вторую половину, то есть после Брестского мира, принадлежала левым коммунистам?

Карелин. Я подтверждаю, что в период до разрыва переговоров в Бресте 10 февраля, то есть когда еще не было ясно, чем же кончатся разговоры о мире и формула ни мира, ни войны, в этот период,

собственно говоря, была инициатив одна и у той, и у другой группы. В период после разрыва и дальнейшая инициатива была у левых эсеров, которые предлагали поспешить с этим выступлением, а левые коммунисты в лице Бухарина считали, что попытка не пытка, что нужно выжидать результатов VII съезда партии большевиков, ибо в этот момент они рассчитывали, что им удастся получить большинство на VII съезде. После VII съезда партии и IV съезда советов, ратифицировавшего уже Брестский мир, инициатива была в руках левых коммунистов.

Бухарин. Вы на очной ставке показали, что при том разговоре, первом, в Смольном, о котором шла речь, разговоры относительно возможного ареста Ленина исходили от левых эсеров. Вот об этом первом разговоре я вас и спрашиваю.

Карелин. При первом разговоре в Смольном?

Бухарин. Тогда вы говорили вместе с Камковым, а с нашей стороны были я и Пятаков.

Карелин. Я этого не говорил.

Бухарин. На очной ставке вы говорили, что тогда предложение относительно ареста Ленина принадлежало левым эсерам, а потом, в следующий после Брестского мира период, речь шла относительно того, что левые коммунисты это говорили.

Карелин. После, до VII съезда предложение об ускорении выступления было в руках левых эсеров, проявлявших инициативу. Это я подтверждаю.

Бухарин. Второй вопрос, разрешите. Известно ли гражданину Карелину, что во время московского мятежа левых эсеров одним из главных оперативно-действующих лиц в боевом техническом смысле против левых эсеров был левый коммунист Бела Кун?

Карелин. Мне было известно относительно того, что персонально некоторые левые коммунисты, а относительно Бела Куна я знаю, что он являлся в то время левым коммунистом, членом этой группы, что они принимали участие в подавлении лево-эсеровского мятежа, в частности, Бела Кун руководил отрядом, который сражался около телеграфа, захваченного лево-эсеровским отрядом, но это было уже в тот период, когда определилась неудача восстания. В этот период мы это рассматривали, как эвакуацию с тонущего корабля.

Бухарин. Хорошо. Разрешите еще один вопрос? Вы здесь подтверждаете, что Прошьян и другие ваши коллеги в ЦК отчитывались на заседаниях ЦК о переговорах с левыми коммунистами"

Карелин. Да.

Бухарин. Я больше вопросов не имею.

Председательствующий (к Прокурору). У вас есть вопросы к свидетелю Карелину?

Вышинский. У меня вопрос в связи с вопросом Бухарина: что же, это регулярно происходило, и о всех заседаниях и решениях ставились доклады, отчитывались на ЦК левых эсеров или бывали такие вопросы, в которых не отчитывались?

Карелин. Иногда отдельные решения ЦК левых эсеров принимались в более узком кругу руководителей. Иногда это делалось путем

опроса, не созывая специального заседания. В конце концов ЦК политическая группа; особенно в такой период, как тогда, вряд ли можно до каждому своему шагу и по каждому решению немедленно издать протокол с параграфами.

Вышинский. К Карелину вопросов нет. Бухарину вопрос: вы когда приехали из-за границы?

Бухарин. В каком смысле?

Вышинский. Как в каком смысле? Приехать можно только в одном смысле.

Бухарин. Я приехал из-за границы, я думаю, в апреле месяце 1917 года.

Вышинский. Когда вы начали сколачивать группы левых коммунистов"

Бухарин. Левых коммунистов" В 1918 году.

Вышинский. А в последние месяцы перед Октябрьской революцией вы где находились?

Бухарин. В Москве.

Вышинский. А во время Октябрьского переворота?

Бухарин. Тоже в Москве.

Вышинский. После Октябрьского переворота?

Бухарин. После Октябрьского переворота я поехал по поручению московских большевиков с докладом о ходе московского восстания, когда мы тут взяли власть. Делал я этот доклад...

Вышинский. Вы начали сколачивать группу левых коммунистов в Ленинграде или в Москве?

Бухарин. В Ленинграде.

Вышинский. Тогда же, сейчас же?

Бухарин. Нет, не сейчас же. Вначале вопрос о мире...

Вышинский. Я понимаю, это же вопрос о вашей тактике.

Бухарин. Нет, не о тактике.

Вышинский. А группа ваших сторонников была с вами"

Бухарин. Нет.

Вышинский. Вы один рассчитывали мирными средствами прийти

к власти или с группой?

Бухарин. Тогда еще вопрос не стоял об этом, а разногласия начались по вопросу о мире.

Вышинский. Я вас спрашиваю не о разногласиях, а спрашиваю, когда, к какому времени вы начали сколачивать группу левых коммунистов"

Бухарин. Я считаю, что к 1918 году.

Вышинский. С начала 1918 года?

Бухарин. Не помню, в каком месяце, гражданин Прокурор, двадцать с лишним лет прошло.

Вышинский. Во всяком случае, когда вы вступили в переговоры с левыми эсерами, у вас эта группа была?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. Следовательно, вы уже организационно оформили свою группу, а затем вступили в блок с левыми эсерами, или это переплеталось?

Бухарин. Нет, у нас уже тогда была, я не скажу уже сложившаяся группа. Вы, гражданин Прокурор, вы меня извините, очень персонально ставите вопрос. Это течение возникло...

Вышинский. Я не спрашиваю, когда это течение возникло, я спрашиваю, когда эта группа организовалась?

Бухарин. Я вам сказал, в начале 1918 года.

Вышинский. Я вас прошу сказать точнее: вы вступили в переговоры с группой левых эсеров после того, как ваша группа организовалась?

Бухарин. Это было, по-моему, тогда, когда она в основном уже сформировалась.

Вышинский. Скажите, у вас настроения были очень резкие тогда против Брестского мира и против руководства?

Бухарин. Настроения были довольно резкие.

Вышинский. Довольно резкие?

Бухарин. Да.

Вышинский. Так что в условиях таких настроений не случайно сложилась мысль об аресте?

Бухарин. Нет, я бы, видите ли, так не сказал.

Вышинский. То есть вполне понятно, что в обостренной, раскаленной атмосфере...

Бухарин. Но я хочу сказать, что до Брестского мира...

Вышинский. Я это не спрашиваю...

Бухарин. До Брестского мира такой идеи с положительным отношением к ней ни у меня, ни у других не было.

Вышинский. А после Брестского мира?

Бухарин. А после Брестского мира она всплыла.

Вышинский. Я и спрашиваю об этом. Очень озлобленное у вас настроение было?

Бухарин. Это не был вопрос личного озлобления против личностей и против вождей.

Вышинский. Я говорю накалена атмосфера была достаточно?

Бухарин. Да, горячность по линии фракционной борьбы была очень большая.

Вышинский. Атмосфера была накалена горячо?

Бухарин. Достаточно.

Вышинский. И в этой атмосфере вопрос об аресте, а у некоторых, быть может, об убийстве, не исключался?

Бухарин. Насчет ареста я признаю, относительно убийства мне ничего ровно неизвестно.

Вышинский. А атмосфера была...

Бухарин. Атмосфера была атмосферой.

Вышинский. Атмосфера была достаточной для того, чтобы такие мысли и планы могли родиться в разгоряченных головах"

Бухарин. Может быть, у кого-нибудь рождались, но я лично никаких симптомов этого не замечал.

Вышинский. И вас никто на это не толкал?

Бухарин. Нет, никто не толкал.

Вышинский. Никто не указывал, что нужно устранить Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Нет, гражданин Прокурор, нет, этого не было.

Вышинский. Никакие специальные органы?

Бухарин. Ни органы, ни лица.

Вышинский. Никакие специальные органы вам поручений не давали"

Бухарин. Нет, не давали.

Вышинский. А эти показания свидетелей вы целиком отвергаете?

Бухарин. Нет, я их отвергаю не целиком.

Вышинский. А в этой части"

Бухарин. А в этой части целиком.

Вышинский. А почему говорят об этом и левые коммунисты бывшие, и левые эсеры, все?

Бухарин. Нет, это говорят не все: из двух левых эсеров только

один.

Вышинский. Говорят, что вы подготовляли, как изменник революции, арест Ленина, Сталина, Свердлова.

Бухарин. Это я признаю.

Вышинский. А к этому они добавили, что вы готовили и убийство.

Бухарин. А с этой добавкой я абсолютно не согласен, я это категорически отрицаю.

Председательствующий. Вопросов нет?

Вышинский. Нет.

Председательствующий. Полагаю, что свидетели могут уйти из

зала.

Вышинский. У меня есть еще заявление относительно экспертизы.

Председательствующий. Разрешите объявить перерыв на 10 минут.

Объявляю перерыв на 10 минут.

* * *

Комендант суда. Суд идет. Прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста.

Заседание продолжается. Для установления ряда обстоятельств, связанных с умерщвлением Алексея Максимовича Горького, Валериана Владимировича Куйбышева, Вячеслава Рудольфовича Менжинского, Максима Алексеевича Пешкова, а равным образом для выяснения ряда обстоятельств, связанных с покушением на отравление Николая Ивановича Ежова, Военной Коллегией Верхсуда СССР по ходатайству Прокурора Союза вызвана экспертиза в составе: заслуженного деятеля науки профессора Николая Адольфовича Шерешевского, заслуженного деятеля науки, профессора Дмитрия Александровича Бурмина, профессора Владимира Никитича Виноградова, профессора Дмитрия Михайловича Российского и доктора медицинских наук Владимира Дмитриевича Зипалова.

Вызванные эксперты находятся в зале заседания. Профессор Шере-шевский Н.А. профессор Бурмин Д.А. профессор Виноградов В.Н. профессор Российский Д.М. доктор медицинских наук Зипалов В.Д.

(Вызванные эксперты занимают приготовленные места.)

Вышинский. Вопросы обвинения экспертизе заключаются в следующем. По первому разделу по умерщвлению А. М. Горького, первый вопрос: допустимо ли, чтобы больному с резко выраженным пневмосклерозом, с наличием бронхоэктазов и каверн, эмфиземы легких и перерождения сердечно-сосудистой системы, страдающему тяжелыми периодическими кровохарканиями, назначался режим длительных прогулок после обеда, особенно в сочетании с утомительным трудом?

Второй вопрос. Мог ли подобный режим, проводимый в течение продолжительного времени, вызвать у больного ухудшение состояния здоровья и, в частности, сердечно-сосудистой системы?

Третий вопрос. Допустимо ли помещение подобного больного в квартиру, где заведомо имелись больные гриппом?

Четвертый вопрос. Правильно ли было ведение больного, правильно ли велась история болезни и лечения А. М. Горького во время его последнего заболевания с 31 мая по 18 июня 1936 года?

Пятый вопрос. Допустимо ли вообще длительное и одновременное применение больших доз сердечных средств внутривенно, подкожно и внутрь, именно дигиталиса, дигалена (препараты наперстянки), строфантина и строфанта, а в частности, у тяжелобольного А. М. Горького, 68 лет, страдавшего вышеуказанным поражением внутренних органов"

Шестой вопрос. Каковы могли быть последствия такого лечения у А. М. Горького при его последнем заболевании"

Седьмой вопрос. Возможно ли допустить, чтобы врачи достаточной квалификации могли применить такой неправильный метод лечения без злого умысла?

Восьмой вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что метод лечения А. М. Горького был заведомо вредительским, направленным к ускорению его смерти, с использованием для достижения этой преступной цели специальных познаний, которыми располагали обвиняемые Левин и Плетнев"

По второму разделу по умерщвлению товарища Куйбышева.

Первый вопрос. Допустимо ли было назначение больному В. В. Куйбышеву, страдавшему приступами грудной жабы и распространенным артериосклерозом, длительных приемов больших доз дигиталиса (наперстянки)?

Второй вопрос. Могло ли применение больших доз препаратов наперстянки в продолжение длительного срока (нескольких месяцев) способствовать учащению припадков грудной жабы?

Третий вопрос. Допустимо ли в состоянии припадков грудной жабы разрешать больному двигаться и подыматься по лестницам, и можно ли оставить больного с припадком грудной жабы без оказания немедленной врачебной помощи"

Четвертый вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что метод лечения В. В. Куйбышева был заведомо вредительским, направленным к ускорению его смерти, с использованием для этого как специальных познаний, которыми располагали обвиняемые, так и метода умышленного оставления В. В. Куйбышева без медицинской помощи при очередном припадке грудной жабы?

По умерщвлению товарища Менжинского.

Первый вопрос. Допустимо ли было у больного В. Р. Менжинского, страдавшего артериосклерозом с тяжелыми припадками грудной жабы и имевшего инфаркт миокарда, длительное применение препаратов наперстянки, особенно в сочетании с лизатами, могущими усиливать действие препаратов наперстянки"

Второй вопрос. Могло ли применение такого метода лечения способствовать истощению сердечных мышц и тем самым способствовать наступлению смертельного исхода?

Третий вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что обвиняемые Левин Л. Г. и Казаков И. Н. применяли заведомо вредительские методы лечения тов. Менжинского, поставив своей преступной целью скорейшее наступление его смерти, которая и явилась результатом их преступных действий?

По умерщвлению Максима Алексеевича Пешкова.

Первый вопрос. Правильно ли велось лечение М. А. Пешкова, болевшего крупозным воспалением легких, как оно изложено в показаниях обвиняемого Левина?

Второй вопрос. Мог ли подобный неправильный метод лечения, проводимый обвиняемым Левиным, способствовать смертельному исходу болезни"

Третий вопрос. Можно ли считать установленным, что обвиняемый Левин, поставив своей преступной целью ускорение смерти М. А. Пешкова, применял заведомо вредительское лечение для осуществления своей преступной цели"

Наконец, вопросы к экспертизе по покушению на отравление Николая Ивановича Ежова.

Первый вопрос. Можно ли на основании представленных экспертизе материалов заключить об организации отравления товарища Н. И. Ежова и прийти к заключению, что обвиняемые Ягода Г. Г. и Буланов П. П. применяли для достижения своей преступной цели крайне опасные и весьма действенные способы постепенного отравления товарища Н. И. Ежова?

Второй вопрос. Можно ли считать установленным, что в результате примененных обвиняемыми Ягодой Г.Г. и Булановым П.П. способов отравления товарища Н.И. Ежова, его здоровью был причинен значительный ущерб, и если бы это преступление не было своевременно вскрыто, то жизни товарища Н.И. Ежова угрожала бы непосредственная опасность?

Позвольте мне передать один экземпляр этих вопросов экспертизе.

Председательствующий. Пожалуйста.

(Прокурор передает экспертизе перечень вопросов.)

Председательствующий. У защиты дополнительные вопросы экспертной комиссии будут?

Коммодов. Защита в перерыве ознакомилась с вопросами, считает их исчерпывающими и никаких добавлений не имеет.

Председательствующий. Обвиняемые имеют дополнительно вопросы к экспертизе" (Голоса обвиняемых: Нет.)

Разъясняю, эксперты могут оставаться в зале заседания, они допущены к изучению всех материалов дела и в результате своей работы должны дать суду заключение, строго соответствующее обстоятельствам дела и вытекающее из тех специальных знаний, которыми обладают товарищи эксперты.

Вышинский. Позвольте мне обратиться к суду с ходатайством: я прошу разъяснить экспертам, что их заключение должно быть ими дано также на основании объяснений, которые в суде будут даны обвиняемыми по настоящему делу и свидетелем Белостоцким, вследствие чего в это время, я считаю, присутствие экспертов в зале заседания обязательно.

Председательствующий. Я это и имел в виду: если товарищи эксперты будут находиться в зале во время допроса Левина, Плетнева, Казакова, то тем самым они будут в курсе их показаний.

Заседание закрывается до 11 часов утра 8 марта.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Улърих, Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

***

Утреннее заседание 8 марта 1938 года

Комендант суда. .Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Заседание продолжается. Переходим к допросу подсудимого Левина.

Подсудимый Левин, показания, данные на предварительном следствии, вы подтверждаете?

Левин. Подтверждаю.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, у вас есть вопросы?

Вышинский. У меня есть несколько вопросов.

Подсудимый Левин, расскажите, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Ягодой и каковы были результаты вашей близости к Ягоде?

Левин. С Ягодой знакомство началось у меня еще с начала 20-х годов. Я лечил покойного Дзержинского, Менжинского. Встречался от поры до времени с Ягодой и оказывал ему медицинскую помощь. Более частые встречи с ним стали устанавливаться у меня, примерно, с 1928 года, в связи с приездом в Москву А. М. Горького.

Всем известно, что А. М. Горький с молодых лет болел туберкулезом в очень тяжелой форме. Он жил ряд лет и до революции, и после революции с 1921 года в Италии. За эти годы А. М. Горький очень стосковался о Союзе, его тяготила чрезвычайная оторванность от Союза, невозможность получать часто сведения. Он стал все чаще поговаривать о необходимости вернуться. Вернуться совсем по состоянию здоровья нельзя было, и он решил приезжать в Союз периодически. С 1928 года он приезжал в Москву на летние месяцы, когда климатические условия под Москвой для легочных и сердечных больных были относительно благоприятными, когда, наоборот, в Италии становится слишком жарко. С этого года он стал приезжать к нам на летние месяцы, на зимние снова возвращался в Италию.

Был установлен порядок, что в Италии он должен оставаться под наблюдением кого-нибудь из советских врачей. Так как я считался его постоянным врачом, мне было поручено подобрать группу врачей и профессоров, которые разделили бы это полугодие на три двухмесячника, чтобы каждый по два месяца оставался в Италии с тем, чтобы не отрываться от постоянной здешней работы. В числе этой группы был я и несколько ленинградских и московских врачей. Я каждый раз уезжал с ним из Италии, приезжал с ним в Москву, уезжал из Москвы, как постоянный врач. Остальные поочередно.

Во время приездов в Москву я, как постоянный врач А. М. Горького, бывал у него чрезвычайно часто. Он жил за городом, под Москвой. Я оставался у него на ночь, даже в тех случаях, когда не было ничего экстренного.

Одновременно в этом доме также часто бывал Ягода. Там мы часто встречались. Установились не отношения случайного врача и больного, а отношения знакомых людей.

В то же время участились и мои посещения Ягоды у него на дому или на даче, потому что, примерно, кажется, около 1930 года стала часто хворать его жена Авербах, хроническая больная, болевшая очень часто с частыми обострениями по характеру ее заболевания. Во время этих обострении ее болезни мне приходилось иногда ежедневно бывать в доме или одному или с кем-нибудь из врачей санчасти ОГПУ, даже с покойным хирургом Розановым, который был в качестве врача близок к этому дому. Таким образом, устанавливалось все более близкое знакомство.

Нужно сказать, что Ягода относился ко мне очень хорошо, проявляя разные признаки внимания. Откровенно говоря, это не казалось мне чем-то необычным, потому что мы врачи, довольно часто видим, как больные желают чем-то отблагодарить нас и показать свое внимание. Одним словом, в этом я не видел ничего предосудительного или непонятного для меня. Эти признаки внимания с его стороны мне льстили.

Вышинский. В чем выражалось это внимание?

Левин. Ну, например, у него были прекрасные цветы, оранжерея, и он посылал мне цветы, посылал очень хорошее французское вино. Один раз он сделал мне весьма ценный для меня подарок: предоставил мне в собственность дачу в подмосковной местности, где я и проживал в течение 5 6 лет в летние месяцы со своей семьей.

Вышинский. Специально выстроил для вас дачу?

Левин. Нет, дачу он предоставил мне в собственность...

Вышинский. То есть подарил вам дачу?

Левин. Да, я смотрел на это, как на подарок.

Вышинский. Оказывал Ягода вам содействие в ваших поездках за границу, устраняя различные таможенные формальности"

Левин. Да, он давал знать на таможню, что меня можно пропустить из-за границы без осмотра.

Вышинский. Как вы это использовали"

Левин. Я привозил вещи жене, женам своих сыновей, детские вещи, женские вещи, привозил мелкие подарки на службу...

Вышинский. Одним словом, все, что хотели, привозили беспошлинно, бестаможенно?

Левин. Да, но это не были ценности...

Вышинский. Конечно, вы же не торговали этими ценностями.

Левин. Я привозил их для родных.

Вышинский. Я понимаю, для себя, для родных, друзей, знакомых, приятелей.

Левин. Конечно.

Вышинский. Для вас пограничных и таможенных законов не существовало?

Левин. Совершенно верно.

Вышинский. И долго так продолжалось?

Левин. В 1934 году я еще был за границей.

Вышинский. А началось это особое внимание к вам когда?

Левин. С первой моей поездки к Алексею Максимовичу, в 1928 или 1929 году и до последнего времени.

Вышинский. Ну, что же дальше? Это вы считали обычными знаками внимания? Так вообще пациенты проявляют свое внимание к врачам?

Левин. Вы, вероятно, знаете, что не так.

Вышинский. Ни поездками за границу, ни подарками, ни дачей, ни таможней, ни пошлиной?

Левин. Понятно.

Вышинский. Значит, вы считали это обычным?

Левин. Для него, это вероятно, было обычным.

Вышинский. А для вас?

Левин. Для меня это, конечно, не было обычным.

Вышинский. Вы не думали, почему это происходит, какая причина этому вниманию?

Левин. Я об этом не думал, потому что считал, что для него эта вещь не представляет большого значения, по его масштабу это были небольшие знаки внимания.

Вышинский. А вы сравните по своим масштабам, для вас это было обычное явление?

Левин. Конечно, это было не обычное явление. Но это был и не обычный пациент.

Вышинский. Значит необычный пациент оказывал вам необычное внимание?

Левин. Да, да, конечно.

Вышинский. Скажите, пожалуйста, что из всего этого произошло?

Левин. Для обычного больного сделать подарок трудно, поскольку...

Вышинский. Извините, я вас еще раз перебью. Когда вас освобождали от всякого рода таможенных осмотров, вы считали, что это естественно и законно?

Левин. Я не считал это естественным и законным, но я знал, что это практикуется достаточно часто.

Вышинский. Кем практикуется и откуда вы это знали"

Левин. Я знал, что целый ряд людей пользуется дипломатическими паспортами и так далее.

Вышинский. Значит, вы рассматривали себя как дипломата?

Левин. Нет, конечно, я себя так не рассматривал.

Вышинский. Вы понимали, что вы пользовались грубым нарушением советских законов и шли на это беззаконие из-за корыстных целей?

Левин. Да, я понимал. Но должен сказать, что убытки государству от этого были очень маленькие, я привозил каких-нибудь пару галстуков, мелочь.

Вышинский. Но из маленьких частных убытков складывается один большой убыток. Так, между прочим, всякий преступник оправдывает свое преступление. Даже тот, кто украдет миллион золотом, он может по отношению к такому могучему, богатому государству, как наше, сказать, что убыток для государства все-таки небольшой.

Левин. Разрешите продолжить вашу, мысль и пересчитать на деньги, сколько таможня должна была взыскать. Получится небольшая сумма.

Вышинский. Вы до сих пор не понимаете тяжести вашего преступления?

Левин. Нет, нет я понимаю.

Вышинский. Тогда продолжайте ваше объяснение.

Левин. Я должен признаться, что такое внимание, оно даже мне льстило. Это было внимание со стороны руководителя такого органа, как ОГПУ. Я видел в этом определенное признание и доверие ко мне со стороны руководителя такого учреждения. Мне никогда не могло прийти в голову то, о чем я теперь узнал. Вышинский. Потом пришло в голову?

Левин. Да, пришло.

Вышинский. Как это случилось?

Левин. В 1932 году Алексей Максимович решил совсем переехать в Москву со всей своей семьей. В составе семьи был его сын Максим Алексеевич Пешков. В начале 1933 года зимой во время одного из моих посещений Ягоды, во время прогулки у него на даче он начал со мной разговор, к которому несколько раз потом возвращался, разговор относительно сына Алексея Максимовича Максима Алексеевича Пешкова. Он говорил, что он недоволен его образом жизни, его поведением. Недоволен тем, что он не прикасается ни к какой работе, что ничем не занимается. Недоволен тем, что он злоупотребляет спиртными напитками. Но это был такой разговор, который более или менее соответствовал тому, что к тому времени М. А. Пешков, будучи отцом двоих детей, не имел никакой обязательной работы, обязательного труда, не имел определенных занятий, просто в доме отца жил. Так что эти разговоры пока не внушали никаких основных подозрений.

Во время одной такой беседы он и сказал мне: видите ли, Макс, как он его называл, не только никчемный человек, но и оказывает на отца вредное влияние. Отец его любит, а он, пользуясь этим, создает нежелательное и вредное окружение в доме у Алексея Максимовича. Его необходимо убрать. Нужно сделать так, чтобы он погиб.

Вышинский. То есть?

Левин. Добиться его смерти.

Вышинский. Значит, его убить?

Левин. Конечно.

Вышинский. И Ягода, значит, предложил вам осуществить это дело?

Левин. Он сказал: Вы должны нам в этом помочь. Мне не нужно здесь передавать психологического ощущения, насколько мне было страшно это слушать, думаю, что это достаточно понятно, но потом... такое непрекращающееся смущение. Меня отделяет от этого срок шесть лет, поэтому я не ручаюсь за стенографическую передачу этого рассказа, а только за сущность его. Он дальше сказал, что вы знаете, кто с вами говорит, руководитель какого учреждения с вами говорит? Вы знаете, что я ответственен за политику партии и за жизнь крупнейших руководителей партии и правительства, а также за жизнь и деятельность Алексея Максимовича, а поэтому, раз это нужно в интересах Алексея Максимовича устранить его сына, поэтому вы не должны останавливаться перед этой жертвой.

Вышинский. Так он мотивировал?

Левин. Так.

Вышинский. Вы считали"

Левин. Я ничего не считал. Он говорит, пока давайте оставим этот разговор, вы обдумайте дома, а через несколько дней я вызову вас.

Вышинский. Но что обдумать?

Левин. Согласиться или не согласиться.

Вышинский. Кроме того, но обдумайте еще что?

Левин. Как это выполнить. Он сказал: Учтите, что не повиноваться мне вы не можете, вы от меня не уйдете. Раз я вам оказал в этом доверие, раз вам оказывается доверие в этом деле вы это и должны ценить и вы должны это выполнить. Вы никому не сможете об этом рассказать. Вам никто не поверит. Не вам, а мне поверят. Вы в этом не сомневайтесь, вы это сделайте. Вы обдумайте, как можете сделать, кого можете привлечь к этому. Через несколько дней я вызову вас. Он еще раз повторил, что невыполнение этого грозит гибелью и мне, и моей семье. Я считал, что у меня нет другого выхода, я должен ему покориться. Опять-таки, когда смотришь с перспективы, с сегодняшнего дня на 1932 г. когда видишь, насколько мне, как беспартийному человеку, казался всемогущим Ягода, то, конечно, очень трудно было отвертеться от его угроз, от приказов его.

Вышинский. А вы пробовали отвертеться?

Левин. Я пробовал в душе отвертеться.

Вышинский. В душе, а отпора у вас не было?

Левин. Не было.

Вышинский. Пробовали протестовать, сказать кому-нибудь об этом, сообщить?

Левин. Нет, я ничего не сделал, не попытался отвертеться. Я никому не сказал и принял решение. Приняв решение, приехал к нему. Ягода сказал мне: Вам одному, вероятно, это трудно будет сделать. Кого вы думаете привлечь к этому делу? Я ему ответил, что вообще ввести нового врача в дом Алексея Максимовича очень трудно, там этого не любили. Но есть один врач, который все-таки бывал у Максима Алексеевича во время одного из моих отпусков, это доктор Виноградов А. И. из санчасти ОГПУ. Его хорошо знал Крючков. Виноградов был направлен им, если не ошибаюсь (Крючков был постоянным секретарем Алексея Максимовича). Я сказал, что его надо будет обязательно к этому делу привлечь. Затем я говорил, что если бы нужно было привлечь еще кого-нибудь из консультантов, то единственный консультант, который в этом доме бывал, это профессор Дмитрий Дмитриевич Плетнев. Я не указывал сейчас на него реально, а говорил, что если при такой болезни нужно было бы, чтобы кто-нибудь из консультантов был, то единственный человек, который мог бы туда приехать, это Д. Д. Плетнев. Так шел 1933 год. Он меня торопил.

Вышинский. Кто он?

Левин. Ягода. В это время возник у него новый замысел. При встречах Ягода часто спрашивал меня о состоянии здоровья Вячеслава Рудольфовича Менжинского, тогдашнего председателя ОГПУ, который тогда тяжело хворал. Ягода был заместителем председателя ОГПУ. Нужно сказать, что Менжинский с первых лет революции был моим постоянным пациентом. В 1926 году у него был тяжелейший припадок грудной жабы. С тех пор надорвалось его здоровье, он стал болеть. Я, как вообще всякий терапевт, в этом состоянии мало мог ему помочь и, как всегда в этих случаях бывает, начинают кидаться на чудеса. Одним из чудес тогда прозвучало такое средство профессора Шварцмана миоль, которое он рекламировал, как спасительное средство от грудной жабы. Шварцман был вызван из Одессы и некоторое время он производил хорошее впечатление на Менжинского. Потом разочарование в Шварцмане. Затем была другая реклама, начали шуметь вокруг Игнатия Николаевича Казакова, и тогда он (Менжинский) обратился к Казакову.

С 1932 года Вячеслав Рудольфович стал постоянным пациентом Казакова. Он сделался не только его постоянным пациентом, но и поддерживал его славу, но и был одним из небольшой группы крупных людей в то время, которым казалось, что он чрезвычайно им помогает. И этот шум вокруг Казакова, эти постоянные споры вокруг него в Москве привели к тому, что в Совнаркоме состоялось специальное заседание, посвященное вопросу о лечении методами Казакова, заседание, на котором присутствовал Менжинский и там поддерживал славу Казакова.

Вышинский. Заседания, которые были в правительственных учреждениях, никакого отношения не имеют к данному вопросу.

Левин. Я говорю о заседании, на котором обсуждался вопрос о лизатах Казакова.

Вышинский. Расскажите, что же конкретно вам говорил Ягода о Менжинском?

Левин. На этот вопрос я сразу ответил Ягоде...

Вышинский. На какой вопрос?

Левин. Несколько раз он просто расспрашивал о состоянии здоровья Менжинского, а в октябре или ноябре он меня опять спросил, как здоровье Менжинского? Я сказал, что, по моим сведениям, очень плохо. Но он говорит: Зачем же тянуть? Он обреченный человек. Он и считался тогда больным почти безнадежно в смысле восстановления работоспособности.

Вышинский. Сказали ли вы Ягоде, что Менжинский может бороться за свою жизнь неопределенный срок?

Левин. Простите, я не расслышал вашего вопроса.

Вышинский. Я вас спрашиваю: на вопрос Ягоды о состоянии здоровья Менжинского, не сказали ли вы Ягоде, что Менжинский может бороться еще неопределенный период времени"

Левин. Да, конечно.

Вышинский. А что Ягода сказал в ответ на это?

Левин. А он сказал, что у меня есть сведения, что он живой труп.

Вышинский. А не сказал ли он иначе зачем это нужно?

Левин. Сказал.

Вышинский. Не сказал ли он, что нужно это ускорить?

Левин. Да, сказал. Я к этому и иду. Я ему сказал тут того, что он с 1932 года является ревностным поклонником Казакова и если так вопрос стоит...

Вышинский. Говорите откровеннее, не стесняйтесь.

Левин. Я говорю откровенно.

Вышинский. Не говорил ли вам Ягода, что необходимо Менжинского?

Левин. Говорил.

Вышинский. И вы тогда сказали, кого для этого нужно привлечь?

Левин. Доктора Казакова.

Вышинский. Вы вызывали Казакова для чего? Для лечения и умерщвления?

Левин. Для второго.

Вышинский. Почему именно Казакова?

Левин. Он лечил лизатами, а лизаты приготовлял Казаков у себя в лаборатории.

Вышинский. Значит, он мог приготовить все, что угодно?

Левин. Приготовить такие лизаты, которые бы не помогали, а вредили.

Вышинский. Это равносильно яду.

Левин. Совершенно верно. Тут я сказал Ягоде: Поскольку в курсе лечения бывают перерывы, паузы, а в период этих перерывов я бывал у Вячеслава Рудольфовича Менжинского, то я могу соединить лизаты с каким-либо сердечным лекарством, которое в комбинации с лизатами могло бы приносить вред.

Вышинский. Вы объяснили это Ягоде?

Левин. Да, Ягоде.

Вышинский. А Ягода что сказал?

Левин. Он сказал, что с Казаковым он поговорит и директиву даст. Когда я увиделся с Казаковым в конце 1933 года, я узнал, что его вызывал Ягода для беседы, он знает, что делать и со мною поговорит, как будут приготовляться лизаты. Меня он спросил, какие сердечные лекарства буду я предлагать во время моего посещения.

Вышинский. Обвиняемый Казаков, вы подтверждаете показания Левина сейчас?

Казаков. В основном, подтверждаю.

Вышинский. Вы подтверждаете, что с вами говорил Левин?

Казаков. Да.

Вышинский. Что именно он вам говорил?

Казаков. Я виделся с Левиным три раза и он постепенно меня вовлекал, была майская, июньская и, наконец, октябрьская встреча.

Вышинский. В каком году?

Казаков. В 1933 году.

Вышинский. Значит, в 1933 году было три встречи"

Казаков. Три встречи.

Вышинский. Первая встреча майская, о чем вы разговаривали"

Казаков. Здесь он выразил сочувствие, что я изолирован от врачей, что на меня нападают врачи и что я нахожусь в таком тяжелом состоянии. Он рекомендовал мне быть поближе к врачам, причем сказал: С вами я поговорю особо. Я спросил: о чем? Он сказал: О здоровье Менжинского.

Вышинский. Ближе к какому врачу или вообще к врачам рекомендовал он вам держаться?

Казаков. Я держался в стороне, потому что была очень жестокая борьба.

Вышинский. А Левин высказал вам сочувствие?

Казаков. Во время майской встречи он сказал, что зря вы возитесь с Менжинским. Менжинский живой труп. Я считал, что у Менжинского развивался хрониосепсис. Левин со мною не согласился, и в результате этого я был отстранен. Я ему в резкой форме сказал, что я недоволен его поведением по отношению ко мне. Он мне сказал, что мы с вами особо по этому вопросу поговорим. Правда, этот циничный ответ его, что Менжинский труп и не стоит с ним возиться, меня покоробил.

Вышинский. Почему покоробил?

Казаков. Потому что это цинично. Я знал, что Вячеслав Рудольфович, когда лечился у меня, стал на ноги.

Вышинский. Словом, заявление его было для вас циничным?

Казаков. Конечно, циничным. Как только у него получалось улучшение, так вдруг я отстранялся.

Вышинский. Кто вас отстранял?

Казаков. Левин. 5 марта я вновь явился и потом снова был отстранен до июня месяца. Я ему это сказал.

Вышинский. Он что ответил?

Казаков. Он? Как всегда улыбочкой...

Вышинский. Дальше?

Казаков. В июне я встретился с ним. Он высказал мнение, что я был прав в своем диагнозе относительно развившегося у Менжинского хрониосепсиса на почве гриппа. Там была группа врачей, и они не возражали, чтобы я начал лечить его.

Вышинский. Вы очень длинно рассказываете. Ведь мы будем допрашивать вас еще особо. Сейчас расскажите коротко о чем был второй разговор?

Казаков. Он сказал, что не возражает, чтобы я приступил к лечению Менжинского...

Вышинский. Словом, допустил вас?

Казаков. Да. Я приступил к лечению Менжинского.

Вышинский. А вас это не удивило?

Казаков. Он сказал одну фразу: Я думаю, что вы меня поняли.

Вышинский. А вы его поняли"

Казаков. Я ничего не понял.

Вышинский. В таких случаях, когда не понимают тех, которые говорят, что вы меня поняли, спрашивают: в чем дело. А вы спросили"

Казаков. У меня был большой негативизм...

Вышинский. А по-русски"

Казаков. Неприязненное отношение к Льву Григорьевичу.

Вышинский. Тем более надо было спросить, что значит эта двусмыслица?

Казаков. Надо было, а я не спросил.

Вышинский. Может быть, вы действительно его поняли"

Казаков. Нет, нет.

Вышинский. Значит, он вам сказал: вы меня поняли" А ответили"

Казаков. Я просто посмотрел на него, выпучив глаза, и не ничего. Я приступил к лечению Менжинского, и Менжинский встал.

Вышинский. Вы поменьше говорите о своих заслугах, а говорите по существу заданного вам вопроса. Почему вы не спросили его: В чем дело? Я вас не понимаю. Обыкновенно не спрашивают тогда, когда понимают. Правда?

Казаков. Да, это верно.

Вышинский. Вы тогда кое о чем догадывались?

Казаков. Нет, я в тот момент не догадывался. Потом, в октябре месяце, он сказал: Я вас считал умнее, а вы меня не поняли.

Вышинский. В чем ваш ум должен был проявиться?

Казаков. Он мне в резкой форме сказал: Удивляюсь я вам, так рьяно взялись за лечение Менжинского и даже укрепляете его здоровье, зря допустили его к работе. И дальше он сказал такую фразу, что этим вы раздражаете Ягоду.

Вышинский. А вы что?

Казаков. И он добавил, что это к добру не приведет.

Вышинский. А вы что?

Казаков. Я слушал, что дальше будет.

Вышинский. Почему же вы слушали" Разве не ясно уже было, в чем дело?

Казаков. Я хотел выслушать, до чего он дойдет.

Вышинский. До чего же он дошел?

Казаков. В октябре Левин сказал мне: Вы поймите, что Менжинский фактически труп, а восстанавливая его здоровье, допуская его к работе, вы тем самым восстанавливаете против себя Ягоду. Поймите, что Ягода заинтересован в устранении Менжинского, и если вы не подчинитесь ему Ягода с вами расправится.

Вышинский. Он пугал вас?

Казаков. Да. Вы ни слова не говорите Менжинскому, потому что все равно от Ягоды не уйдешь. Ягода такой человек, который ни перед чем не останавливается, он вас достанет из-под земли.

Вышинский. Это он вас пугал?

Казаков. Он заявлял в такой форме.

Вышинский. Вы испугались?

Казаков. Я задумался. Дальше Левин мне сказал: Имейте в виду, что с вами будет разговаривать Ягода. По совести говоря, я здесь был совершенно растерян, испугался и не знал, что предпринять.

Вышинский. Что вы ответили Левину?

Казаков. Ничего не ответил.

Вышинский. Выходит, что все три раза вы ничего не отвечаете, молчите?

Казаков. Я не знал, что отвечать на эти циничные разговоры. Может быть, Левин является агентом Ягоды, потому что со мною так откровенно разговаривать у него не было никаких оснований.

Вышинский. Следовательно, вы утверждаете, что Левин вас запугивал, угрожал?

Казаков. Да.

Вышинский. Обвиняемый Левин, правильно то, что передает Казаков"

Левин. Не знаю, возражать тут же, в этот же момент или потом. Тут столько какой-то путаницы...

Вышинский. Задача судебного следствия и заключается в том, чтобы распутать всю эту путаницу.

Левин. Я не знаю, причем тут такие выражения, как запугивание, выпучил глаза, ссылка на то, чтобы он меня понял по одному выражению моих глаз. Я не считал Казакова таким умным, чтобы он мог понять с одного взгляда.

Я думаю, что не стоит останавливаться на этих мелочах. Конечно, если суд потребует, я могу рассказать все подробно.

Вышинский. Я вас спрашиваю, действительно ли вы застращивали Казакова?

Левин. Это фантастично уже потому, что весь мой разговор с Ягодой о Менжинском был осенью 1933 года, а в мае я должен был знать, что надо было убить Менжинского. Казаков относит мой разговор к маю.

Казаков. Первый разговор был в мае месяце.

Вышинский. При первом разговоре он вас застращивал?

Казаков. Нет. Второй разговор был в июне.

Вышинский. Застращивал?

Казаков. Нет, не было.

Вышинский. А когда?

Казаков. В октябре месяце, когда я вернулся из Кисловодска, он мне откровенно сказал.

Левин. Да, тогда я сказал Казакову, что Ягода сказал то-то и то-то, что он вас вызовет и расскажет вам подробности.

Вышинский (к Казакову). Это вам Левин говорил?

Казаков. Да.

Вышинский. Вы отрицаете, обвиняемый Левин, что вы запугивали Казакова?

Левин. Я сказал, что я настолько запуган Ягодой...

Вышинский. Сам запуган?

Левин. Я сказал, что бороться с ним не имею возможности.

Вышинский. Подсудимый Казаков, правильно говорит Левин?

Казаков. Левин сказал одну фразу, что Ягода такой человек, который ни перед чем не останавливается, и если будете сопротивляться, он наверняка вас лишит жизни.

Левин. Это совершенно верно.

Вышинский. Вы говорили это?

Левин. Да.

Вышинский. И поэтому что же?

Левин. Если вам угодно, я могу рассказать вам о майско-июньском разговоре.

Вышинский. Нет.

Левин. Я думаю, что тоже не стоит.

Вышинский. Значит?

Левин. Если Ягода может решиться на все...

Вышинский. Следует подчиниться?

Левин. Да.

Вышинский. Говорили это?

Левин. Да, и решили.

Казаков. Я ничего не решал.

Вышинский. Вам говорил Левин, что вас вызовет Ягода?

Казаков. Говорил.

Вышинский. Вы ответили"

Казаков. Нет, ничего не отвечал.

Вышинский. На чем кончилась ваша беседа?

Казаков. Мы разговорились...

Вышинский. Соглашение было достигнуто?

Казаков. Нет, я ничего ему не сказал.

Вышинский. Обвиняемый Левин, вам ничего Казаков не сказал?

Левин. До свидания с Ягодой ничего.

Вышинский. Значит, ваша задача была в том, чтобы информировать Казакова о предстоящем свидании с Ягодой на предмет преступного разговора?

Левин. Да. Я передал Казакову, что его вызовет Ягода и все ему расскажет.

Вышинский. Подсудимый Ягода, давали вы поручение Левину о вызове к вам Казакова для разговора?

Ягода. Я этого человека вижу первый раз здесь.

Вышинский. Значит, такого поручения вы Левину не давали"

Ягода. Я давал поручение Левину переговорить...

Вышинский. С кем?

Ягода. С Казаковым, но сам лично его не принимал.

Вышинский. Я вас не спрашиваю, принимали вы его или нет, а я спрашиваю, давали вы поручение Левину переговорить с Казаковым?

Ягода. Поручения переговорить с Казаковым я не давал.

Вышинский. Вы только что сказали, что давали Левину такое поручение.

Ягода. Я давал Левину поручение об умерщвлении Алексея Максимовича Горького и Куйбышева, и только.

Вышинский. А насчет Менжинского?

Ягода. Ни Менжинского, ни Макса Пешкова я не умерщвлял.

Вышинский. Это мы обсудим, когда будем вас допрашивать. Мне важно сейчас проверить, правильно ли показывает Левин, что вы ему поручали переговорить с Казаковым о том, что он будет вами вызван.

Ягода. Никаких поручений Левину о разговоре с Казаковым я не давал.

Вышинский. Не давали"

Ягода. Нет.

Вышинский. Левин, вы слышали это объяснение Ягоды?

Левин. Слышал.

Вышинский. Кто же прав"

Левин. Я не знаю, как понять сейчас заявление Ягоды. О том, что Казаков был вызван к Ягоде, Казаков сам...

Вышинский. Я спрашиваю не об этом. Поручение вам давал Ягода?

Левин. Давал.

Вышинский. Вы передали Казакову?

Левин. Передал.

Вышинский. Казаков был вызван?

Левин. Был.

Вышинский. Откуда вам известно, что он явился на вызов"

Левин. Он это сам показывает.

Вышинский. Вам откуда известно, что он явился?

Левин. Казаков мне сам об этом рассказал.

Вышинский. Казаков, вы были вызваны к Ягоде?

Казаков. Да, 6 ноября 1933 года, в 3 часа дня.

Вышинский. Вы явились?

Казаков. Да, за мной прислали машину.

Вышинский. Ягода вас принимал?

Казаков. Принимал.

Вышинский. Вы с ним разговаривали"

Казаков. Да.

Вышинский. Вы до этого видели Ягоду?

Казаков. Нет, это было в первый раз.

Вышинский. А о чем с вами говорил Ягода?

Казаков. Я должен сначала сделать одно маленькое вступление. Почему я явился 6 ноября. 5 ноября вечером был перевезен Менжинский с Шестых Горок в Москву на 2-ю Мещанскую улицу во вновь отремонтированный особняк. Менжинского я не видел до этого недели две-три. 6 ноября за мной приехала машина ОГПУ, и я поехал на Мещанскую улицу. Войдя в помещение, куда вечером прибыл Менжинский с семьей, я застал, прежде всего, неимоверно удушливую атмосферу...

Вышинский. Вы не рассказывайте, пожалуйста, таких подробностей, мы будем вас специально допрашивать, а скажите то, что нас интересует, в связи с заявлением Ягоды, что он вас никогда не видел.

Казаков. 6 ноября, после того, как я вернулся от Менжинского к себе домой, мне позвонили по телефону и сказали, что сейчас за мной приедет машина от Ягоды. На этой машине я и прибыл к первому подъезду ОГПУ.

Ягода меня встретил и спросил как вы находите здоровье Менжинского? Я сказал, что Менжинский сейчас, после перенесенных припадков бронхиальной астмы, находится в тяжелом состоянии. Дальше он меня спросил а говорили вы с Левиным? Я ответил да, говорил. Так что же вы умничаете, заявил Ягода, почему вы не действуете? Я оказал Менжинскому медицинскую помощь, он был в тяжелом состоянии. Я даже вместе с шофером вынес его на веранду, потому что он был в состоянии припадка, в результате той удушливой атмосферы, какая была в помещении. Кто вас просил оказывать помощь Менжинскому? Ягода пришел в буквальном смысле слова в ярость и сказал мне: На Менжинского все махнули рукой, вы зря возитесь с ним. Жизнь его никому не нужна, всем мешает. Я вам предлагаю вместе с Левиным выработать такой метод лечения, при котором можно было бы скорее закончить жизнь Менжинского. Имейте в виду, что если вы попытаетесь не подчиниться мне, то я сумею вас быстро уничтожить.

Вышинский. Что же вы ему ответили"

Казаков. Ягода продолжал: Я умею ценить людей, которые подчиняются мне. Вы от меня никуда не спрячетесь. Я спросил, что нужно от меня. Он повторил, что я должен с Левиным повидаться и выработать метод, который помог бы ускорить наступление смерти Менжинского. Я совершенно растерялся. Из страха я подчинился. Я сказал, что повидаюсь с Левиным. В конце декабря я с ним виделся.

Вышинский. Обвиняемый Ягода, Казаков показывает, что вы его к себе вызвали, что вы с ним виделись и дали ему определенное поручение. Что вы на это скажете?

Ягода. В показаниях Казакова сказано, что он был у меня, был вечером.

Вышинский. Вы ответьте на мой вопрос: вызывали ли вы Казакова и виделись ли с ним?

Ягода. Этого человека я увидал в первый раз здесь. Я с ним не разговаривал никогда на эти темы.

Вышинский. Почему вы говорили на предварительном следствии об этом иначе?

Ягода. Это неправильно, что я говорил на предварительном следствии.

Вышинский. Прошу предъявить том 2, лист дела 196.

Показания обвиняемого Ягоды от 28 декабря 1937 года (лист дела 196).

Известно, что последние годы Менжинский больше болел, чем работал. Руководил работой я. Было ясно, что с его смертью председателем ОГПУ буду я. С этой мыслью я свыкся и ждал смерти Менжинского, а он не умирал. Когда я дал задание Левину убрать Макса...

Вышинский. Обвиняемый Левин, кто это Макс?

Левин. Максим Алексеевич Пешков.

Вышинский, ...я подумал, почему не сделать это же самое с Менжинским. В одном из разговоров с Левиным я ему об этом прямо сказал. Он уже был связан со мной в подготовке преступлений и не мог от этого отказаться.

Обвиняемый Ягода, Левин был с вами связан в подготовке преступлений?

Ягода. В отношении Макса нет.

Вышинский. А кого?

Ягода. Куйбышева и Максима Горького.

Вышинский. А это говорили на предварительном следствии"

Ягода. Говорил.

Вышинский. Но он заявил, что не имеет доступа к Менжинскому что постоянно лечащим доктором является Казаков, и что без него не обойтись. Я поручил Левину привлечь к этому Казакова. Вы это показывали, обвиняемый Ягода?

Ягода. Я сказал, что показывал, но это неверно.

Вышинский. Почему вы это показывали, если это неверно?

Ягода. Не знаю, почему.

Вышинский. Садитесь.

Я вызвал Казакова к себе, подтвердил ему мое распоряжение... он сделал свое дело, Менжинский умер. Показывали это, обвиняемый Ягода?

Ягода. Показывал.

Вышинский. Значит, вы встречали Казакова?

Ягода. Нет.

Вышинский. Почему вы показывали неправду?

Ягода. Разрешите на этот вопрос не ответить.

Вышинский. Вы отрицаете, что вы организовали убийство Менжинского?

Ягода. Отрицаю.

Вышинский. В этом показании вы это признали"

Ягода. Да.

Вышинский. Когда вас допрашивал Прокурор Союза, то вы как ответили на этот вопрос о своем отношении к убийству Менжинского?

Ягода. Тоже подтвердил.

Вышинский. Подтвердили. Почему вы подтвердили"

Ягода. Разрешите на этот вопрос не ответить.

Вышинский. Тогда ответьте на мой последний вопрос. Вы заявляли какие-нибудь претензии или жалобы по поводу предварительного следствия?

Ягода. Никаких.

Вышинский. Сейчас тоже не заявляете?

Ягода. Нет.

Вышинский. Садитесь. Продолжайте, обвиняемый Левин.

Левин. Я упустил одну подробность, которую необходимо сказать. Ягода мне сказал, что у него был разговор с Крючковым.

Вышинский. Подсудимый Крючков, какой разговор был у вас с Ягодой?

Крючков. Ягода мне сказал, что необходимо устранить Максима Пешкова.

Вышинский. Что значит устранить?

Крючков. Убить Максима. Дело, говорит, не в Максиме, а главным образом, в Горьком. Надо уменьшить активность Горького, активность Горького мешает некоторым людям. Из дальнейшего разговора я понял, что он подразумевал Рыкова, Бухарина и других. В этом разговоре я узнал от Ягоды, что предполагается контрреволюционный переворот, и что он является участником этого переворота. Он мне прямо сказал: В СССР будет скоро новая власть, новая власть больше соответствует вашим настроениям.

Вышинский. Чьим?

Крючков. Моим.

Вышинский. А ваши настроения были какие?

Крючков. По разговору, который я вел в 1933 году, приблизительно он мог так заключить, что я близок к организации правых. Я его спросил: Что же мне делать? Он говорит: Вы знаете, как Алексей Максимович любит Макса. Смерть Макса будет большим ударом по Горькому и превратит его в безобидного старика. Вы должны убить Макса. При этом прибавил несколько угрожающих фраз. Я принял предложение Ягоды. Ягода мне сказал, что вы раньше пили с Максом, а теперь начните его спаивать...

Вышинский. Обвиняемый Ягода, вы говорили с Крючковым о заговоре?

Ягода. Нет. С Крючковым о заговоре я никогда не говорил.

Вышинский. На политические темы говорили с ним?

Ягода. Нет, я ему никогда не доверял.

Вышинский. Так что все, что говорит Крючков...

Ягода. Все ложь.

Вышинский. Вы ему такого поручения о Максиме Пешкове не давали"

Ягода. Я заявлял, гражданин Прокурор, что в отношении Максима Пешкова никаких поручений не давал, никакого смысла в его убийстве не вижу.

Вышинский. Так что Левин врет?

Ягода. Врет.

Вышинский. Казаков говорит ложь?

Ягода. Ложь.

Вышинский. Крючков"

Ягода. Ложь.

Вышинский. Крючкову по поводу смерти Максима Пешкова поручений не давали" Вы на предварительном следствии...

Ягода. Лгал.

Вышинский. А сейчас?

Ягода. Говорю правду.

Вышинский. Почему вы врали на предварительном следствии"

Ягода. Я вам сказал. Разрешите на этот вопрос вам не ответить.

Вышинский. Продолжайте, подсудимый Левин.

Левин. В результате наших совместных вредительских действий в мае месяце, почти в один день, день через день, погибли и Вячеслав Рудольфович Менжинский, и Максим Алексеевич Пешков. Я попрошу разрешения у суда и у вас, гражданин Прокурор, в эту минуту не останавливаться пока на подробностях того, как мы это сделали, и сказать несколько слов еще о дальнейшей беседе с Ягодой по поводу следующих наших жертв. Я потому думаю этот порядок избрать, что Для того, чтобы вам, не врачам, было понятнее то, что мы делали в отношении вредительства, мне нужно будет дать коротко, очень коротко, медицинские предпосылки, тогда вам будет яснее наш образ Действий, однотипный в отношении всех четырех случаев. Так что сейчас я остановлюсь только на том, что в результате наших совместных вредительских действий Менжинский умер 10 мая 1934 года, а на следующий день Максим Алексеевич Пешков. Эти преступления были совершены. Нечего говорить, как они отвратительны, омерзительны в руках каждого врача, независимо от того, к какому больному и в какой обстановке они применяются. Но тягостно мне это особенно было выполнить в отношении к Менжинскому, к которому я всегда относился очень хорошо...

Вышинский. Это мы видим.

Левин. И который ко мне относился очень хорошо, и особенно в отношении сына Алексея Максимовича Горького.

Но я тогда не знал еще, что ждет меня впереди. Через несколько дней после похорон В. Р. Менжинского и М. А. Пешкова меня снова вызвал к себе Ягода и сказал: Ну вот, теперь вы совершили эти преступления, вы всецело в моих руках, и вы должны идти на то, что я вам сейчас предложу, гораздо более серьезное и важное. Я вас предупреждаю, что то, что я вам сейчас поручу, для вас так же обязательно, как в отношении прежних моих поручений. Но для того, чтобы вам было понятно, что я вам скажу и что вы должны сделать, я должен вам дать краткую информацию о положении в стране. Вам, человеку, далекому от политики, беспартийному, вам тогда будет понятнее, что нужно сделать. Затем он стал говорить мне о том, что в партии крепнет, растет большое недовольство партийным руководством, смена власти неизбежна, предрешена и неминуема, что во главе движения стоят Рыков, Бухарин и Енукидзе. И так как это неизбежно, так как это все равно произойдет, то чем скорее это произойдет, тем лучше. А для того чтобы это скорее произошло, для того чтобы облегчить этот процесс, нам нужно устранить с политической арены некоторых членов Политбюро, а также Алексея Максимовича Горького. Это историческая необходимость. Но вы меня остановили, гражданин Прокурор, когда я хотел вам сказать о своих, в связи с этим, переживаниях. Поэтому я об этом не буду ничего говорить, а буду излагать сухо только факты по вашему желанию. Так что после такой паузы он сказал, что вы напрасно так волнуетесь, вы поймите, что это неизбежно, что это есть момент исторический, это есть историческая необходимость, это есть этап революции, через который мы должны пройти и вы вместе с нами его пройдете и будете его свидетелем, и вы должны теми средствами, которые в ваших руках, нам помочь, и вы, чем волноваться, скажите, кого вы можете взять на себя, кроме Алексея Максимовича Горького. Я опять-таки остальное отстраняю и скажу, что в тот день больше разговоров у нас не было. Через несколько дней я снова был у Ягоды и сказал ему, что я вынужден выполнить и эту его директиву. В этом разговоре Ягода добавил: Алексей Максимович человек очень близкий к высшему партийному руководству, человек очень преданный той политике, которая ведется сейчас в стране, очень преданный лично Иосифу Виссарионовичу Сталину, человек, который никогда не изменит, никогда не пойдет с нами по пути. А вы знаете, с другой стороны, каким авторитетом пользуется слово Горького у нас в стране и далеко за ее пределами, каким влиянием он пользуется и как много вреда он может сделать своим словом нашему движению. Нужно вам решиться на это, сказал он, и вы пожнете плоды при приходе новой власти.

Когда Ягода меня спросил, кого я мог бы еще наметить, я ему сказал, что это можно осуществить по отношению к такому человеку, который часто болеет, который нуждается в частой медицинской помощи, к члену Политбюро Валериану Владимировичу Куйбышеву. Я могу привлечь Дмитрия Дмитриевича Плетнева, который знал Валериана Владимировича. Оба мы его знали лет двенадцать.

Плетнев его знал так же, как и я, оба мы его знали лет двенадцать, как больного. Я еще сказал о том, что в медицинских кругах в Москве все знают, что настроение Дмитрия Дмитриевича Плетнева антисоветское, он легче пойдет, чем кто-либо другой. Ягода сказал: Хорошо, я поговорю сам. Вы предупредите Плетнева, что я вызову его сам я поговорю. Кроме того, во всем, что касается Алексея Максимовича, Крючков может помочь, а в отношении Валериана Владимировича в курсе будет его секретарь Максимов.

Вышинский. Значит, умерщвление А. М. Горького вы организовали"

Левин. Да.

Вышинский. Кого вы привлекли к этому преступному делу?

Левин. Профессора Плетнева.

Вышинский. Кто были соучастниками в этом деле?

Левин. Петр Петрович Крючков.

Вышинский. По чьему поручению вы действовали"

Левин. Ягоды.

Вышинский (к суду). Разрешите спросить подсудимого Ягоду?

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Подсудимый Ягода, в этой части вы подтверждаете показания обвиняемого Левина?

Ягода. Да, подтверждаю.

Вышинский. Вы такое поручение давали"

Ягода. Давал.

Вышинский (к Левину). По чьему поручению вы также организовали умерщвление Валериана Владимировича Куйбышева?

Левин. По поручению Ягоды.

Вышинский. Привлекши к этому преступному делу?

Левин. Максимова и профессора Плетнева.

Вышинский. Подсудимый Крючков, вы подтверждаете то, что сказал Левин?

Крючков. Я подтверждаю, что Ягода мне давал поручение убить А. М. Горького.

Вышинский. Подсудимый Максимов-Диковский, вы подтверждаете показания Левина?

Максимов-Диковский. Подтверждаю, но меня привлек не Левин, а Енукидзе и Ягода.

Вышинский. Подсудимый Плетнев, вы подтверждаете показания Левина, ссылавшегося на ваше участие в этом преступлении"

Плетнев. Подтверждаю.

Вышинский. Садитесь. Вопросов у меня пока нет.

Председательствующий. Подсудимый Левин, продолжайте.

Левин. Я просил бы разрешить мне маленькое отступление ддд чисто медицинских пояснений, чтобы было понятным, как мы действовали.

Председательствующий. Пожалуйста.

Левин. Для того, чтобы заболеть каким-нибудь инфекционным заболеванием, скажем, дифтеритом, не надо непременно, чтобы во рту сидела дифтерийная палочка, или чтобы заболеть крупозным воспалением легких, не надо, чтобы непременно в нашем дыхательном органе сидел пневмококк, который является возбудителем болезни. Эти бактерии могут находиться в организме и до поры до времени не причинять вреда они не вирулентны; но наступает момент, когда они становятся вирулентными. Для того, чтобы этот момент наступил, надо создать в организме такую обстановку, при которой он мог бы потерять свою сопротивляемость, защитную силу, сделался бы способным воспринять какую-нибудь инфекцию. Для того, чтобы заболеть, скажем, воспалением легких или другим острым заболеванием, достаточно иногда бывает одной только простуды. В этом я твердо уверен, несмотря на то, что есть врачи, которые считают, что простуда вещь не реальная. Но я считаю несомненным, что если мы откроем здесь с двух сторон окна, то завтра многих здесь не будет. Для того, чтобы ослабить сопротивляемость организма, надо знать, что в этом организме слабо, что в этом организме является местом наименее сопротивляемым, какие органы наиболее раздражимы и легче воспринимают ослабление. Наконец, не надо думать, что человек отравляется только каким-нибудь ядом. Надо знать, что каждое лекарство в своем существе заключает в себе яд, дело зависит от дозы; каждое лекарство, самое простое, в неподходящей дозе и в неподходящий момент можно сделать ядом. Я приведу один наглядный пример. Все знают, что при сахарной болезни, при диабете, люди лечатся инсулином; люди впрыскивают этот инсулин себе сами два раза в день, носят его в кармане, впрыскивают очень большие дозы 80 100 единиц. Если же вы впрысните маленькую дозу 5 10 единиц человеку, не подходящему для впрыскивания инсулина, человеку, у которого пониженное количество сахара и крови, он может умереть от припадка так называемого гипоклитического шока. Вот, исходя из этих соображений, мы и подходили к нашим жертвам. Не желая применять остродействующих отравляющих веществ, мы действовали неправильным лечением.

Вышинский. Кто это мы?

Левин. Я, Плетнев, Виноградов, Казаков. Все, которых я вам уже называл.

Вышинский. Этот план вы разработали самостоятельно или с кем-нибудь из названных лиц?

Левин. План в отношении Алексея Максимовича Горького и Валериана Владимировича Куйбышева я разрабатывал с профессором Плетневым. План в отношении Вячеслава Рудольфовича Менжинского с Казаковым.

Вышинский (к суду). Позвольте Плетнева спросить.

Подсудимый Плетнев, вы разрабатывали подобного рода план с Левиным?

Плетнев. Да.

Левин. Скажу о всех четырех случаях. Когда встал вопрос относительно умерщвления Максима Пешкова, то здесь мы подготовили ослабление организма чрезмерным употреблением спиртных напитков. Относительно вина нужно сказать, что есть люди, которые очень хорошо переносят спиртные напитки. Вся Европа пьет вино, и не всем оно приносит вред. А есть организмы, для которых небольшое количество вина приносит чрезвычайный вред. К числу таких организмов относился и организм Пешкова. У него было три системы, которые очень легко можно было использовать: это сердечно-сосудистая, чрезвычайно возбудимая система, его дыхательные органы, унаследованные от отца не в смысле туберкулеза, а в смысле слабости, и, наконец, вегетативно-нервная система. Небольшое количество вина и то влияло на его организм, а он пил, несмотря на это, большое количество вина. В этом был его грех. В этом отношении Петр Петрович Крючков составил ему компанию. Крючков пил довольно много, но с той разницей, что на него вино действовало хорошо, он переносил это безвредно, а Пешков переносил совсем по-иному.

Вот здесь и началась подготовка ослабления организма Максима Пешкова, усилилось потребление им спиртных напитков, что для больного было просто очень легко и приятно. Он не видел в этом для себя никакой обузы, а ослабляло это его организм чрезвычайно.

Затем в ослабленном состоянии, в один очень жаркий день в апреле, а весна в том году в Москве была чрезвычайно жаркой, Макс, разгоряченный, потный, по предложению Крючкова, который принимал участие в ослаблении организма Пешкова, был уложен на скамью недалеко от реки. Его обдувало ветром, он был потный, лежал без сорочки в течение двух часов. Ясно, что он простудился, заболел, и через день обнаружилось крупозное воспаление легких.

Это первая часть вредительства подготовка больного. Эта подготовка больного была произведена. Больной был очень расслаблен, сердце было в отвратительном состоянии; нервная система, как мы знаем, играет огромную роль в течении инфекционных болезней. Все было возбуждено. Все было ослаблено и болезнь приняла чрезвычайно тяжелый характер.

Я вам уже сказал, что в первом своем свидании с Ягодой я говорил о том, что я не знаю, будет ли привлечен к этому профессор Плетнев, и я не стал этого делать, потому что ясно было, что эта болезнь тяжело протекает. Я пригласил Плетнева на консультацию, мы были с ним два раза и видели, что течение болезни тяжелое. Об этом же знал и А. И. Виноградов, который был приглашен в качестве дежурного врача. Ухудшило течение этой болезни то, что были устранены те средства, которые могли принести большую пользу для сердца, и наоборот, давались те, которые ослабляли сердце. И в конце концов, как я уже говорил, 11 мая, после воспаления легких он погиб. Вот как произошло наше первое вредительство.

Перехожу ко второму случаю умерщвлению Вячеслава Рудольфовича Менжинского...

Ягода (к суду). Разрешите мне задать вопрос Левину?

Председательствующий. После того как кончит показания Левин.

Ягода. Это касается вопроса о смерти Максима Горького.

Председательствующий. Вот когда кончит подсудимый Левин, тогда пожалуйста.

Левин. Мы довольно редко встречались с Казаковым у Менжинского. Он обычно приглашал то меня, то Казакова. Он в то время был большим поклонником именно Казакова, и, как я уже говорил, когда в казаковском лечении были паузы, в эти периоды бывал у него я, почти всегда с кем-нибудь из врачей санчасти ОГПУ.

Есть две системы лизатов, одна так называемая симпатико-тропная которая состоянию сердечной деятельности Менжинского, безусловно, вредила, и другая система ваготропные лизаты, которые успокаивали сердце и были для него полезны.

Казаков стал давать ту систему лизатов и ту группу, ту смесь, которая вредит сердцу Менжинского. Учитывалось также, что комбинация лизатов с сердечными средствами могла привести к ускорению процесса, то есть к ухудшению основного в состоянии здоровья миокардита и грудной жабы, что, в свою очередь, должно было привести к новым припадкам грудной жабы.

Смерть Вячеслава Рудольфовича Менжинского и произошла от нового припадка грудной жабы...

Председательствующий. Продолжайте, продолжайте. ...Теперь в отношении Куйбышева. Слабым местом в его организме было сердце, на которое был направлен наш удар. Мы знали о плохом состоянии его сердца в продолжении значительного периода времени. Он страдал поражением сосудов сердца, миокардитом, у него бывали небольшие припадки грудной жабы. В этих случаях необходимо щадить сердце, необходимо избегать остродействующих сердечных средств, которые очень возбуждали бы деятельность сердца и приводили бы постепенно к его дальнейшему ослаблению. Эти средства, опять-таки, не нужно в них искать яда. Тот же препарат дигиталиса даже полезен, если давать его в умеренных дозах и больному с другими сердечными заболеваниями. Препарат желез внутренней секреции тоже полезен, но эти препараты нужно давать с известными перерывами. Мы применяли в отношении Куйбышева возбуждающие сердце средства без перерывов, в течение продолжительного периода времени, вплоть до его командировки в Среднюю Азию. Начиная с августа по сентябрь октябрь 1934 года он непрерывно получал впрыскивание специальных препаратов эндокринных желез и другие средства, возбуждающие деятельность сердца. Это усилило и участило припадки грудной жабы. В таком болезненном состоянии он и уехал в Среднюю Азию. Там у него случилось непредвиденно острое заболевание он заболел тяжелой формой ангины с нарывом в горле и ему пришлось делать операцию. Куйбышев вернулся из командировки, не избавившись от ангины. Выслушивание его сердца показало, что оно находится в очень плохом состоянии. При таком состоянии больного нужно было уложить в постель, запретить ему всякую работу, чего я не сделал. Он работал. Затем он пошел в Совнарком, и вот в Совнаркоме, в его кабинете, произошел припадок грудной жабы. Его секретарь Максимов сделал то, что ускорило, несомненно, гибель Куйбышева. Дело в том, что Максимов при встречах меня спрашивал, как состояние здоровья Валериана Владимировича Куйбышева, что ему может быть полезно и что вредно. Мы не говорили о том, что знаем друг о друге. Я ему говорил, что у него может произойти припадок грудной жабы. Во время припадка Куйбышев должен был лежать без всяких движений, совершенно спокойно. Все это я ему говорил, но знал, что он сделает противоположное тому, что я говорю, так как от Ягоды он знал об этом деле об организации убийства Куйбышева. Что же было сделано? Не знаю, Максимов или кто другой был около него, но в состоянии припадка грудной жабы ему дали возможность пойти из здания Совнаркома до дому одному, он вышел из подъезда, прошел под арку, прошел мимо амбулатории, где сидели врачи, но никаких врачей к нему не позвали. Он поднялся на третий этаж на ногах. Дома была, правда случайно, домашняя работница. Когда она увидела, что ему стало очень плохо, она позвонила Максимову. Уже затем был вызван дежурный врач. Потом позвонили мне. Когда я пришел, я застал Куйбышева уже мертвым. И наконец, последнее умерщвление Алексей Максимович Горький. К этому времени он был уже очень больным человеком. Плохо у него обстояло дело с легкими, они у него были в угрожающем состоянии после тех туберкулезных вспышек, как я уже говорил, которые у него неоднократно бывали. Кроме того, изменения в легких страшно затрудняли деятельность сердца, так что у него одновременно и со стороны легких, и со стороны сердца было чрезвычайно неблагополучно.

В 1935 году зимою он был в Крыму, и мы там говорили с Крючковым, который постоянно ездил в Крым и который вообще заправлял всем, что было в доме Горького. Договорились о мероприятиях, вредных Алексею Максимовичу, я ему говорил, что Алексей Максимович очень любит прогулки. Большие прогулки ему нельзя делать, это его утомляет. Он все время говорил, что он страдает от того, что он все время сидит, ведет сидячий образ жизни. Я сказал, что нужно прогулки практиковать. Горький очень любил труд, любил в парке, в саду рубить сучья деревьев или скалывать кусочки скал. Все это было ему разрешено во вред его здоровью. Это его сильно утомляло. Целый день он сидел в кабинете, потом гулял и в течение полутора часов на прогулке производил эти работы. Эти работы его очень утомляли. Вторая страсть у него была к огню. Горький любил огонь, пламя, и это было нами использовано. Для него разжигался костер. Как раз после утомления Горького работой, собиралось все в кучу, срубленные сучья, разжигалось пламя. Горький стоял около этого костра, было жарко, и все это вредно действовало на его здоровье.

Для приезда Горького в Москву опять-таки было условлено выбрать такой момент, чтобы он мог заболеть гриппом. Он был очень склонен к заболеванию гриппом, и грипп часто осложнялся бронхитом или воспалением легких. Узнав, что в доме Максима Горького гриппозное заболевание (дети болели тогда гриппом). Ягода сообщил об этом в Крым, и Крючков организовал возвращение Максима Горького как раз в это время в Москву. И действительно, приехав в эту гриппозную квартиру, на второй или третий день Горький заболел гриппом, который очень быстро осложнился крупозным воспалением легких, принявшим сразу тяжелое течение. Но, тем не менее, мы с профессором Плетневым считали, что тот план, который мы выработали, надо провести и использовать для этого те из лекарств, которые могли быть для него вредными. Мы не применяли каких-нибудь особенных лекарств, которые вызвали бы недоумение, почему они были применены тут. Мы применяли только те лекарства, которые в этих случаях обычно применяются, но применяли их в очень большом количестве. В данном случае они переходили в свою противоположность. Опять-таки, сердечный мотор, бесконечно нажимаемый, сдавал свои силы, терял свою работоспособность и, в конце концов, он не выдержал. Если разрешите, я два слова скажу о том, о чем вы вчера заявили по линии лекарств, что получилось письмо от доктора Белостоцкого, в котором указано, что применялось большое количество впрыскиваний и что применялся одно время строфантин. Я не знаю, тут ничего нового нет. Мы же это сами не скрываем, что его применяли в очень большом количестве. Строфантин есть один из препаратов и очень ценный, как и препарат дигиталиса, я его не очень любил, побаивался, не часто к нему прибегаю, он был рекомендован на одной из консультаций, между прочим, пару раз впрыснут. Когда, как совершенно верно доктор Белостоцкий пишет, он спросил меня, стоит ли его продолжать, я сказал, что не стоит продолжать, потому что препараты дигиталиса мы и так даем. Так что это письмо не заключает каких-нибудь фактов, которые мы бы скрыли, оно продиктовано бдительностью советского врача, который решил доложить, что он знал, и только подтверждает то,что я говорил сейчас.

Председательствующий. Вы кончили"

Левин. Я кончил.

Председательствующий. Перерыв на полчаса.

* * *

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Заседание продолжается. Товарищ Прокурор, у вас есть еще вопросы к подсудимому Левину?

Вышинский. Да. Но, кажется, обвиняемый Ягода хотел задать вопросы подсудимому Левину.

Председательствующий. Подсудимый Ягода, можете задать вопросы.

Ягода. Я прошу ответить Левина, в каком году постановлением лечебной комиссии Кремля он, Левин, был прикомандирован ко мне, как лечащий врач, и к кому еще он был прикомандирован?

Председательствующий. Подсудимый Левин, вы помните?

Левин. Нет, в каком году я был прикомандирован, я не могу вспомнить, а к кому был прикомандирован могу, это большой список людей.

Председательствующий. Ну, примерно, когда?

Левин. Тоже не могу вспомнить. Это было, несомненно, в конце двадцатых годов.

Ягода. Постановление лечебной комиссии Кремля было о том, что вы прикомандировываетесь ко мне как лечащий врач.

Левин. Это не лечебная комиссия делает, а Санупр Кремля, но Санупр Кремля никаких письменных постановлений на этот счет не выносит, а было это так: вызывают меня в кабинет к начальнику Санупра и говорят возьмите на себя лечение таких-то ответственных работников. Вот в последнее время у меня был список в 24 человека, но это делалось опять-таки в последнее время, когда несколько больных выбыло из моего списка и меня вызвали в кабинет начальника Санупра и сказали: У вас освободилось столько-то мест, возьмите на себя лечение новых наркомов. Таким образом, никаких постановлений, которые помогли бы вспомнить, когда я был прикомандирован к тому или иному больному, повторяю, не было никаких, это прикрепление мое к больным нигде не фиксируется, а имеются списки в Санупре Кремля, где говорится, что у Левина такие-то больные, у Бурмина такие-то больные.

Ягода. У меня нет вопросов.

Вышинский. Велась ли история болезни Максима Алексеевича Пешкова?

Левин. Историю болезни мы не имели.

Вышинский. Велась ли"

Левин. Нет, конечно. У нас имеется такой медучет, архив, в этом архиве хранятся все истории болезни.

Вышинский. Когда лечили Максима Алексеевича Пешкова, вы ничего не записывали в историю болезни"

Левин. Нет, ничего.

Вышинский. Почему?

Левин. Потому, что у нас имеется лечебная карточка на Алексея Максимовича Горького, а затем в эту карточку вписывается его семья, так что, собственно говоря, на попечении Санупра Кремля находится Алексей Максимович Горький.

Вышинский. Но вот лечили вы Максима Алексеевича Пешкова, но истории болезни на него не вели"

Левин. Нет.

Вышинский. Вы лечите Алексея Максимовича Горького, который состоит на учете в Санупре. У него есть сын Максим Алексеевич, он тоже состоит на учете, но истории болезни его вы не ведете?

Левин. Нет.

Вышинский. А почему? Вы объясняете это тем, что он не имел самостоятельной регистрации"

Левин. Нет, это очень просто, Санупр Кремля считал, что на его попечении и на его большом внимании находится основной владелец карточки, а это так называемые члены семьи.

Вышинский. Значит, истории болезни для членов семьи не полагается?

Левин. Нет.

Вышинский. Вы обычно ведете на членов семьи историю болезни"

Левин. Нет, не ведем.

Вышинский. Все те, которые у вас лечатся, они имеют историю болезни"

Левин. Нет. Основные работники имеют так называемые санжурналы, и они хранятся в медучете.

Члены семьи не имеют права даже посещать так называемую центральную поликлинику.

Вышинский. Какой смысл имеет история болезни" Какое назначение имеет история болезни"

Левин. Видите ли, когда больной лежит в больнице, там есть целый ряд людей.

Вышинский. Я спрашиваю, какой смысл имеет история болезни, для чего предназначена история болезни"

Левин. Чтобы оставить след.

Вышинский. Я спрашиваю, в отношении Максима Алексеевича Пешкова был оставлен след?

Левин. Нет.

Вышинский. Уточните мне дозировку тех средств, которые применялись в отношении Алексея Максимовича Горького.

Левин. В отношении Алексея Максимовича установка была такая:

применять ряд средств, которые были в общем показаны, против которых не могло возникнуть никакого сомнения и подозрения, которые можно применять для усиления сердечной деятельности. К числу таких средств относились: камфара, кофеин, кардиозол, дигален. Эти средства для группы сердечных болезней мы имеем право применять. Но в отношении его эти средства применялись в огромных дозировках. Так, например, он получал до 40 шприцев камфары.

Вышинский. В течение какого времени"

Левин. В сутки от 30 до 40 шприцев. Для него эта доза была велика.

Вышинский. Мы спросим у экспертов.

Левин. Совершенно верно. Но хирург впрыскивает зараз 6 шприцев. Мы впрыскивали от 30 до 40. Это само по себе не было вредно.

Вышинский. 30 40 шприцев камфары, это, во-первых, плюс..."

Левин. Плюс 2 инъекции дигалена.

Вышинский. Это 42, плюс..."

Левин. Плюс 4 инъекции кофеина.

Вышинский. Это 46, плюс..."

Левин. Плюс 2 инъекции стрихнина.

Вышинский. Это 48.

Левин. Кроме меня был привлечен крупный профессор из Ленинграда Ланг, и такой крупный физиолог, как профессор Сперанский. Я хочу сказать, что такое большое количество можно применять, но не для Алексея Максимовича, не для него. Я позволю себе сделать маленькую медицинскую предпосылку. Для другого человека это не страшно, а для него это было...

Вышинский. Страшно?

Левин. Конечно. Для Горького, после того, как он столько перенес, при таком состоянии сердца и легких, применение такой дозы было вредным.

Вышинский. Вы знали, что это для него было вредно?

Левин. Конечно.

Вышинский. Вы сознательно это делали"

Левин. Конечно.

Вышинский. Чем был болен Максим Алексеевич Пешков"

Левин. Он был болен крупозным воспалением легких.

Вышинский. В этом случае применяется антипневмококковая сыворотка?

Левин. Применяется.

Вышинский. Вы ее применяли"

Левин. Нет.

Вышинский. Почему?

Левин. Из вредительских соображений.

Вышинский. Значит, вы сознательно не применяли те средства, которые обычно должны быть применены?

Левин. Это верно.

Вышинский. Из вредительских целей? Так я понимаю?

Левин. Вы верно понимаете.

Вышинский. А сейчас позвольте спросить относительно Алексея Максимовича Горького какие средства и в какой дозировке применялись к нему?

Левин. От 30 до 40 ампул камфары в сутки, 2 ампулы стрихнина, 2 ампулы дигалена, 4 ампулы кофеина. Это как выработанная нами с профессором Плетневым норма на каждый день, с первого же дня болезни; конечно, эти дозы постепенно, с нарастанием слабости больного увеличивались, что окружающим могло казаться естественным, так как его сердце требовало подкрепления. Но его сердце, его легкие были таковы, что эта доза подкрепления была чересчур велика. Затем, кроме того, впрыскивался ему целый ряд других вещей, однако уже полезных для него. Так, например, ему вводился в вену уротропин, что является обычным средством при такого рода заболеваниях, ему вводилась глюкоза прекрасное спасительное средство для сердца. Это делал тот самый доктор Белостоцкий, который направил вам это письмо, и которого я сам привлек туда.

Вышинский. По поводу показаний доктора Белостоцкого я попрошу у суда вести допрос тогда, когда эти показания здесь будут даны.

Следующий вопрос. Я хотел бы, чтобы вы уточнили, какие сердечные средства применялись в отношении Вячеслава Рудольфовича Менжинского в последний период его болезни.

Левин. Повторяю еще раз, что это все может быть понятно в связи с той маленькой предпосылкой, которую я сделал. Если я сделаю перечень этих средств, то он не представит ничего особенного. Там был Дигиталис, адонис-вероналис, строфант. Все это средства, усиливающие, возбуждающие деятельность сердца. Одновременно с этим, в этом же направлении, действовал и Казаков со своими лизатами. Одно потенцирует другое. В комбинации это все усиливается до чрезмерной Для сердца Вячеслава Рудольфовича степени.

Вышинский. Но здесь дозировки также играют роль?

Левин. Дозировки здесь нормальные.

Вышинский. Секрет заключался не в дозировках" А в чем же?

Левин. В количестве и в том, с чего я начал в том, что методы лечения противопоказаны (что одному хорошо, то другому плохо).

Вышинский. Следовательно, средства легальные, но их комбинация и их количество, и их назначение данному больному не соответствует состоянию его здоровья, его организма?

Левин. Да. У Вячеслава Рудольфовича был огромнейший инфаркт, который вместо мышц сердца оставил рубцы.

Вышинский. И в этих условиях...

Левин. Нельзя было давать таких сильных средств.

Вышинский. А вы давали"

Левин. Да.

Вышинский. Опять-таки в преступных целях"

Левин. Конечно.

Вышинский. Позвольте задать аналогичный вопрос относительно Валериана Владимировича Куйбышева.

Левин. Гипертония, повышенное кровяное давление и стенокортиональное давление, то есть маленькое проявление намечающейся грудной жабы. В этом случае надо считать, что венечные сосуды сердца поражены склеротическим процессом. Мышца сердца не может уже питаться так, как она может это делать. Мышца сердца требует постоянного притока крови, так как мышца руки, когда вы работаете, требует усиленного притока кислорода. Если этого нет, то это может привести к закупорке, к тромбозу, что и произошло. На вскрытии была найдена закупорка внешней артерии. Это явилось результатом припадка грудной жабы. Эта закупорка ускорила припадок, хотя по состоянию здоровья это получилось бы в будущее время, а благодаря этому мы тут имеем ускоренное приближение этих припадков.

Вышинский. В результате...

Левин. Вредительских действий.

Вышинский. В результате так называемого лечения?

Левин. В результате вредительских действий.

Вышинский. У меня вопросов больше нет.

Брауде (к суду). У меня есть вопросы, разрешите?

(К Левину.) Сообщите, пожалуйста, некоторые краткие биографические сведения.

Левин. Я скажу очень кратко. Родился я в 1870 году, в бедной мещанской семье. С 14-ти лет должен был зарабатывать уроками, будучи гимназистом, деньги, чтобы продолжать свое воспитание и помогать семье. Окончил естественный факультет в Одессе, после этого медицинский факультет в Москве, с 1896 года работаю врачом. Таким образом, я работаю врачом 42 года. В течение этих лет я до революции все время работал в больницах, работал в московской рабочей больнице, одновременно на фабриках и заводах в качестве врача. С самого начала революции я немедленно включился в работу Наркомздрава. Поступил в наркомздравовский госпиталь, так называемый курортно-отборочный госпиталь, откуда был мобилизован в Красную Армию. В Красной Армии служил в войсках внутренней охраны Республики. Одновременно с этим был в высшей медицинской комиссии и оттуда в 1920 году был откомандировал приказом Наркомздрава в кремлевскую больницу, с какого года я непрерывно и неотрывно, то есть без всякого совместительства, все время работал в Санупре Кремля. Работал в штатной должности и в качестве консультанта санитарной части НКВД.

Вот это мой, так сказать, служебный, рабочий стаж. Все это время я работал, никогда никаких недоразумений не имел, под судом не был и в первый раз на скамью подсудимых на 68-м году жизни меня посадил Ягода.

Брауде. Обрабатывая вас на убийство Максима Пешкова, Ягода не делал вам каких-нибудь намеков, что это убийство не только его директива?

Левин. Он мне сказал, что дело идет о группе крупных политических деятелей, среди которых он мне назвал имена Рыкова, Бухарина и Енукидзе, которого я знал лично.

Брауде. Не связал ли он вас с одним из участников этой организации" К Енукидзе он вас не направлял?

Левин. Совершенно верно.

Брауде. Расскажите, что говорил Ягода о Енукидзе, и о чем вы говорили с Енукидзе?

Левин. Это было в той беседе, относящейся к 1934 году, когда он говорил мне о Валериане Владимировиче Куйбышеве и Алексее Максимовиче Горьком. Он просил зайти к Енукидзе, который знает, что я посвящен в это дело, и хочет со мной об этом поговорить. Енукидзе также был моим постоянным пациентом. Я пришел к нему на другой день в Кремль. Он также спросил меня о том, кого я могу взять, и был очень разочарован, услышав, что я говорю только о Куйбышеве. Он сказал: Ну что ж, начинайте с этого. Он просил меня подумать о соучастнике, я сказал, что подумаю и расскажу об этом Ягоде.

Брауде. А скажите, через кого еще Ягода воздействовал на вас? Кто был непосредственным вашим начальником по вашей работе в качестве врача?

Левин. В последнее время Ходоровский.

Брауде. К Ходоровскому он вас направлял?

Левин. Он меня сначала направил к Металикову. Я уезжал тогда в отпуск, а когда вернулся (это было осенью 1934 года), у нас была смена руководства и начальником Санупра Кремля был уже не Металиков, а Ходоровский. Я сказал Ягоде, что Ходоровский новый человек, я его не знаю, но он ответил мне, что Ходоровский в курсе дела, зайдите к нему и поговорите. Ходоровский был человек очень краткий и отрывистый на разговоры. Он меня не любил вообще, да и я его особенно не обожал. Я все же пришел к нему, но не решился сразу начать с разговора на эту тему, а сказал, воспользовавшись случаем, о состоянии здоровья Енукидзе. Он меня выслушал и спросил: а больше он вам ничего не говорил? Я ответил, что он еще кое-что мне сообщил. Ходоровский сказал: я знаю, о чем вы говорили. Давайте об этом не говорить, действуйте, а если вам нужна будет моя помощь, заходите ко Мне, но делайте это реже, в крайних случаях. Этим наша краткая, единственная беседа и ограничилась.

Брауде. И из этой беседы вы поняли, что ваше непосредственное начальство...

Левин. Что оно не противится...

Брауде. И санкционирует ваши преступные злодейские действия?

Левин. Да.

Брауде. Скажите, пожалуйста, какой вы конкретно датой датируете ваше вступление на путь этих ужасных преступлений, считая и начало переговоров.

Левин. Совершенно точно могу сказать. Это зима 1933 года.

Брауде. Может быть вы конкретно суммируете те внутренние причины, по которым вы, старый врач, с 40-летним стажем, согласились на злодейские, ужасные предложения Ягоды.

Левин. О своих психологических настроениях я уже делал попытку говорить, но...

Председательствующий. Защита задает вам вопросы, пожалуйста, отвечайте.

Левин. Был совершен какой-то акт безумия с моей стороны, акт идиотизма: вдруг без всякого побуждения прийти и убить Максима Пешкова. Эту семью их я очень любил, я был близким в их семье. Алексея Максимовича я очень любил, считал его одним из величайших людей в нашей стране и во всем мире. Почему я мог дойти до этого и почему Ягода может говорить здесь о том, что я пошел на убийство Максима Пешкова без его прямых указаний. Почему я согласился на это я уже сказал. Я говорю это не в оправдание, а в объяснение. Я человек, далекий от политики, беспартийный человек. Я неправильно, может быть, был ослеплен властью представителя ОГПУ, мне казалось, что это всемогущий человек, в руках которого сосредоточена огромная власть, и если этот человек говорит, что я должен это сделать, то я на это пошел. Психологически я объясняю этой какой-то трусостью, причем не за свою жизнь, это я говорю со всей искренностью. Меня больше страшило то, что он пригрозил разгромить мою семью. А семья моя хорошая, трудовая, советская семья.

Брауде. Скажите, пожалуйста, была разница в смысле методов обработки вас Ягодой между моментом, когда он вас уговаривал насчет убийства Максима Пешкова, и позднейшим временем, когда он говорил о дальнейших преступлениях"

Левин. Конечно, разница была очень большая. Он говорил сначала о том, что я совершаю дело нужное. Он говорил об этом преступлении, как об акте, необходимом для спасения Алексея Максимовича от каких-то врагов. А потом, когда я к нему пришел, он сразу заявил мне вы в моих руках.

Брауде. Он рассказал, какие директивные организации руководят этим делом?

Левин. Я об этом ничего не знал. Я узнал об этом только на самом процессе.

Брауде. Он говорил вам о том, что есть какая-то группа, которая стремится к свержению Советской власти"

Левин. Он говорил, что это очень большая и влиятельная группа.

Брауде. И с этого момента вы почувствовали, что вы связаны с этой группой, зная, что это контрреволюционная группа и что ваша судьба зависит от судьбы этой группы?

Левин. Такое сознание было, что вместе с Ягодой погибну и я.

Брауде. У меня больше вопросов нет.

Коммодов. Разрешите мне вопрос?

Председательствующий. Пожалуйста.

Коммодов. Скажите, Левин, к какому времени относится ваш разговор с Казаковым по вопросу об умерщвлении Менжинского?

Левин. Это было в конце 1933 года.

Коммодов. Это было до свидания Казакова с Ягодой?

Левин. Конечно.

Коммодов. А вредительские методы в лечении Менжинского вы начали проводить после свидания с Казаковым, или до?

Левин. После.

Коммодов. Вы знали от Ягоды относительно Казакова?

Левин. Мне было известно, что Менжинский является постоянным пациентом Казакова и пациентом, очень ему верящим. Я помню, что когда Менжинский был в Сочи еще в 1932 году и почувствовал себя не совсем хорошо, он вызвал Казакова в Сочи. Я помню также, что когда Менжинский уезжал в Кисловодск, это было кажется в 1933 году, он высказал пожелание, чтобы и Казаков был вызван туда. Он с Казаковым был в тесной связи и без него я не мог действовать.

Коммодов. Но вредить практически вы стали после того, как Казаков повидался с Ягодой, и Ягода с ним разговаривал?

Левин. После того, как Казаков имел разговор с Ягодой. После этого мы с Казаковым выработали план нашей вредительской деятельности, о котором я уже говорил, о лечении сердца лизатами.

Коммодов. Плетневу вы сказали о планах Ягоды, о заданиях Ягоды, о свидании Плетнева с Ягодой?

Левин. Это было очень скоро после смерти Максима Пешкова. Я сказал, что его вызовет по очень трудному делу Ягода и сам ему скажет, в чем дело.

Коммодов. До вызова Ягодой Плетнева вы какие-нибудь вредительские мероприятия совместно с консультацией Плетнева проводили в отношении того или другого?

Левин. Нет. Это было только после того, как профессор Плетнев имел свидание с Ягодой. Мы с ним опять встретились, он мне подтвердил, что также, как и я, считает неизбежным принять директиву Ягоды, и мы с ним посоветовались относительно того, как проводить наши вредительские действия в отношении Валериана Владимировича Куйбышева и Алексея Максимовича Горького, и мы решили тогда именно начать с Валериана Владимировича, что мы и сделали в 1934 году, а в начале 1935 года он скончался.

Коммодов. Вы говорили Ягоде, чтобы он сам лично вызвал Плетнева?

Левин. Я тогда ему назвал, что соучастником может быть Дмитрий Дмитриевич Плетнев. Он сказал, вы предупредите Плетнева, что я его вызову к себе, и, кажется, как будто, Ягода вызвал его к себе под

видом медицинской консультации. Я не знаю точно, Дмитрий Дмитриевич сам об этом расскажет, но мне кажется, что он вызвал как бы посоветоваться относительно состояния своего сердца.

Коммодов. Значит, Ягода вам сказал, что он вызовет Плетнева под видом консультации"

Левин. Он не сказал, но мне помнится, что Дмитрий Дмитриевич так сказал. Может быть Дмитрий Дмитриевич это опровергает.

Коммодов. А вам сам Ягода сказал?

Левин. Да, он сказал, что он сам вызовет Плетнева и поговорит с ним.

Бухарин. У меня вопрос к доктору Левину.

Не был ли он непосредственно во время Октябрьской революции и после нее одним из участников саботажа против восставшего пролетариата?

Левин. Я не мог быть не только руководителем, но даже участником саботажа, потому что в то время я ни в какой больнице не работал. В чем заключается саботаж? В отрыве от своей работы.

Бухарин. Я это знаю. Не был ли доктор Левин меньшевиком, либо непосредственно сочувствовал меньшевикам?

Левин. Если вы сейчас спросите меня, что такое меньшевик, то я так опозорюсь в этом зале, что лучше меня об этом не спрашивать.

Вышинский. Я с вами говорил относительно организации тех убийств, о которых вы здесь говорили. Ягода, как я вас понял, излагал вам и политические мотивы, по которым действовали"

Левин. Излагал. Я о них уже говорил. Он говорил о том, что в партии растет недовольство партийным руководством.

Вышинский. Это Ягода говорил?

Левин. Да. Что недовольство это ширится по всей стране, что нет почти ни одного крупного учреждения, в котором не сидели бы люди, недовольные этим руководством и считающие нужным руководство это сменить и заменить другими людьми. Он при этом мне сказал о необходимости прихода к власти других людей...

Вышинский. Путем? При помощи"

Левин. Вот когда он кончил эту вступительную историческую справку, он сказал: для облегчения этого дела мы должны устранить с политической арены несколько членов Политбюро и Алексея Максимовича Горького. Во второй беседе он мне объяснил, почему Алексея Максимовича, потому, что Алексей Максимович является сторонником, стойким сторонником линии партийного руководства, в частности, большим поклонником и опять-таки сторонником всей политики Сталина, является и личным его другом, никогда ему ни при каких условиях не изменит, всегда нам будет стоять на пути, всегда нам будет портить. Его необходимо устранить.

Вышинский. Подсудимый Левин, замышленные Ягодой убийства политических деятелей нашего государства носили совершенно явный, открыто перед вами выраженный контрреволюционный политический характер?

Левин. Да. Тут уже было ясно.

Вышинский. И вы не просто относились к этому делу как техник, но и как политик?

Левин. Я не знаю, как вы это хотите понять, я политиком никогда в жизни не был.

Вышинский. Вы говорите, что вы никогда политикой не занимались?

Левин. Никогда.

Вышинский. Но действуете вы, как политический враг.

Левин. Действовал, как орудие политического врага.

Вышинский. И следовательно?

Левин. Как политический враг.

Вышинский. Являлись вы, таким образом, вовлеченным не только в эти убийства, но и в целую цепь преступлений...

Левин. Я невольно служил этим заговорщикам.

Вышинский. Вы понимали, что речь идет о борьбе с Советской властью?

Левин. Того, что я понял здесь на суде, тогда я еще не понимал.

Вышинский. Вы на суде увидели такую страшную картину...

Левин. Да, тогда я этого не понимал и не знал.

Вышинский. Но то, что вы тогда знали, тоже потрясающе страшно.

Левин. Да, понимаю.

Вышинский. Вы понимали, что речь идет о борьбе с Советской властью?

Левин. Понимал.

Вышинский. И вы стали, будучи вовлеченным в это искусными действиями Ягоды, стали на сторону врагов Советской власти" И в этой борьбе против Советской власти, в борьбе, к которой вы примкнули, вы приняли на себя также участие в этой борьбе?

Левин. К несчастью, да. Я хотел бы только...

Вышинский. Это уже политическая деятельность?

Левин. Да.

Вышинский. Хотя и бандитского характера. Правильно это или нет?

Левин. Да. Я хотел только указать, что можно примкнуть сочувствуя, будучи участником, будучи единомышленником. Я только хотел подчеркнуть не для того, чтобы себя оправдать, я говорю тут правду, с самого первого дня как я вступил в тюрьму, я примкнул к этому делу в результате рокового стечения обстоятельств, не потому, что я сочувствовал приходу к власти...

Вышинский. Но вы если бы были честным человеком, честным советским гражданином, вы должны были бы к кому-то прийти, кому-то сказать об этих угрозах и так далее.

Левин. Он мне говорил, что имейте в виду, что я слежу за каждым вашим шагом, прежде чем вы переступите чей-нибудь порог, вы будете у меня в руках.

Вышинский. Вот теперь вы переступили порог...

Левин. Да.

Вышинский. Если вы считали себя честным гражданином своей родины...

Левин. Считал.

Вышинский. Советским врачом...

Левин. Считал.

Вышинский. Узнавши о таком страшном заговоре, что вы должны были бы сделать?

Левин. Должен был бы о нем заявить.

Вышинский. Получивши предложение быть соучастником и даже больше, организатором убийства выдающихся советских людей и гения русской культуры Горького, что вы должны были сделать, если вы действительно любили бы и Горького и родину?

Левин. Отказаться от всего этого и выдать Ягоду.

Вышинский. Почему вы не сделали этого?

Левин. Из трусости.

Вышинский. Вы, следовательно, думали, что сильнее кошки зверя нет?

Левин. Да.

Вышинский. Что самая страшная и сильная кошка это Ягода?

Левин. Совершенно верно.

Вышинский. А как вы сейчас думаете?

Левин. Да, это ясно.

Вышинский. Я еще вас хочу спросить по совести, как бы вы ответили: вы думали, что никакой управы на Ягоду нет?

Левин. Я очень ясно понимаю сейчас, вообще, когда ретроспективно смотришь на прошлое, думаешь: Боже, почему я не сделал того, почему я не поступил так".

Вышинский. Сколько продолжалось ваше участие в этой преступной деятельности"

Левин. Три года.

Вышинский. Три года! Вы имели тысячи возможностей за это время поступить честно.

Левин. Да, и не использовал этого.

Вышинский. И не использовали этого, потому, что, как вы говорите, вы трусили"

Левин. Да.

Вышинский. Вы такой трус?

Левин. Да, трус.

Коммодов. Разрешите мне задать вопрос подсудимому Левину.

Председательствующий. Пожалуйста.

Коммодов. В связи с вопросом к вам подсудимого Бухарина, скажите, пожалуйста, вы в момент Октябрьской революции что делали"

Левин. К этому времени еще функционировали в Москве госпитали для жертв войны, так называемые. Я заведывал несколькими такими госпиталями.

Коммодов. И продолжали работать все время?

Левин. Да.

Коммодов. Ни одного дня не были вне работы?

Левин. Ни одного дня. А потом, когда госпитали были закрыты, я получил назначение в Наркомздраве. Когда кончилась работа в госпитале, я пошел в Наркомздрав и попросил там работу, и через некоторое время я получил назначение в курортный госпиталь...

Коммодов. Так что подозрения в отношении саботажа с вашей стороны не подтверждаются?

Левин. Нет, конечно. Можно было ординатору больницы саботировать, но я таким не был.

Коммодов. Вы к каким-нибудь партиям принадлежали"

Левин. Нет.

Коммодов. Может быть, к каким-нибудь национальным партиям, g еврейской, например?

Левин. Ни к каким партиям, только к партии врачей.

Коммодов. Но такой партии мы не знали.

Председательствующий. У экспертизы есть какие-нибудь вопросы к подсудимому Левину?

Шерешевский и Виноградов. У экспертизы никаких вопросов нет, все ясно.

Председательствующий. Объявляется перерыв до 6 часов вечера.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Ульрих,

Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

***

Вечернее заседание 8 марта 1938 года

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Заседание продолжается.

Подсудимый Буланов, вы подтверждаете ваши показания, данные на предварительном следствии"

Буланов. Да, подтверждаю. Ряд фактов и данных, которые я сообщал на предварительном следствии, на допросах у Прокурора, о которых я буду показывать сейчас, мне известны лично со слов, из разговора с Ягодой или из разговоров его в моем присутствии с другими соучастниками.

За годы работы у Ягоды в качестве личного секретаря и секретаря наркомата, я привык смотреть на все глазами Ягоды, проводя значительную часть суток в течение ряда лет в наркомате, около Ягоды и для Ягоды, оторванный целиком и полностью от партийной жизни, от партии, от общественности. Если можно так выразиться, это был один свет для меня в окошке. И, в конце концов, Ягода сделал из меня полностью преданного ему человека, в отношении которого он знал, что этот человек его не выдаст, и поэтому ни в разговорах со мною, ни в разговорах при мне с другими, он не делал никаких секретов, не было никаких элементов конспирации. Отсюда моя осведомленность о преступлениях, которые мне известны от него.

Должен сказать, что, примерно, в 1931 году, впервые, неожиданно для меня, очевидно считая, что я уже совершенно вышколенный и обработанный человек, Ягода сказал мне, что он правый. О заговоре впервые я услышал от Ягоды в 1934 году. Постепенно отдельными беседами Ягода вводил меня в курс контрреволюционной работы. Оторванный от партийной жизни, я во всем ему, Ягоде, слепо доверял.

Вышинский. В каком году вы говорите Ягода сказал вам, что он правый?

Буланов. В 1931 году.

Вышинский. С какого времени вы служите вместе с Ягодой?

Буланов. Примерно с конца 1929 года.

Вышинский. Продолжайте ваши показания.

Буланов. Ягода как-то в разговоре сказал мне, что они (это значит он и стоящие за ним правые) объединились с троцкистами и зиновьевцами, что нормальным путем, путем легальной борьбы в партии рассчитывать на какой-нибудь успех совершенно нечего, что для достижения власти в их распоряжении остается единственное средство это насильственный способ прихода к власти путем непосредственного вооруженного переворота.

Одну из главных ролей переворота, по его словам, должен был выполнить Енукидзе и вторая, пожалуй, не менее важная роль, по его словам, ложилась на его, Ягоды, плечи. У них была сфера влияния: Кремль у Енукидзе, аппарат НКВД у Ягоды. Сам Ягода в этот раз и неоднократно мечтал, правда я не назову это мечтами, потому что он достаточно реально представлял, что в случае удачи переворота в будущем Совнаркоме он должен был быть председателем Совнаркома.

Вышинский. Председателем Совнаркома?

Буланов. Так. Партийная работа ложилась, по его определению, на Томского, Бухарина и Рыкова, причем Томский, по их предположениям и расчетам, как и был, должен был остаться на роли руководителя профсоюзов. Секретарями ЦК должны были быть Рыков и Бухарин, причем Ягода подчеркивал, что когда он будет председателем Совнаркома, роль секретарей ЦК при нем будет совершенно иной. Какой именно я едва ли смогу объяснить.

Мне припоминается, я прошу суд учесть, что то, что я показываю, не является предметом одного какого-нибудь разговора, я говорю из разновременных разговоров, из разговоров только со мной и в присутствии других. Ягода меня совершенно не стеснялся, я суммирую все разговоры, причем за точность изложения я отвечаю полностью.

Мне вспоминается в связи с этим параллель, которую Ягода проводил между будущим секретарем будущего ЦК Бухариным и Геббельсом. Должен сказать, что Ягода вообще сильно увлекался Гитлером.

Вышинский. Вообще фашизмом увлекался? А конкретно?

Буланов. Он увлекался Гитлером, говорил, что его книга Моя борьба действительно стоящая книга.

Вышинский. Стоящая?

Буланов. Он подчеркивал неоднократно, что Гитлер из унтер-офицеров выбрался в такие лица.

Вышинский. А Ягода сам не был унтер-офицером раньше?

Буланов. Я не знаю, но поведение его от унтер-офицерского мало отличалось.

В будущем правительстве, если память мне не изменяет, председателем ЦИК назывался Енукидзе.

Вышинский. А Геббельс причем тут?

Буланов. Он говорил, что Бухарин будет у него не хуже Геббельса.

Вышинский. Это он говорил о Бухарине?

Буланов. Надо полагать, что когда он проводил эту параллель, насколько я понимаю и разбираюсь, он вкладывал тот смысл, что он, председатель Совнаркома, при таком секретаре типа Геббельса и при совершенно послушном ему ЦК, будет управлять так, как захочет. Так я его понимал. Думаю, что по отношению к нему я составил себе правильное представление.

Мысль такова, что Бухарин будет у него в руках марионеткой и будет делать все, что ему. Ягоде, угодно.

Вооруженный переворот, по определению Ягоды, они приурочивали обязательно к войне. Я как-то задал Ягоде недоуменный вопрос: я собственно, не понимаю война, непосредственная опасность, напряг женное положение и в это время правительственное потрясение так на фронте дела могут весьма и весьма пошатнуться. Ягода мне на это прямо сказал, что я наивный человек, если думаю, что они, большие политики, пойдут на переворот, не сговорившись с вероятными и неизбежными противниками СССР в войне. Противниками назывались немцы и японцы. Он прямо говорил, что у них существует прямая договоренность, что в случае удачи переворота, новое правительство, которое будет сконструировано, будет признано, и военные действия будут прекращены.

Вышинский. На каких условиях"

Буланов. Я боюсь сказать точно, но у меня в памяти осталось насчет концессий и уступок. Тогда же впервые я услышал о том, что Крестинский и Карахан это целиком их люди, причем люди не только ответственные, но и умеющие работать, конечно, работать в контрреволюционном смысле. Уже гораздо позже я услышал фамилию Тухачевского, который должен был в будущем правительстве быть народным комиссаром обороны.

Вышинский. А вот о связях с троцкистами что вы можете рассказать.

Буланов. Я перейду к этому дальше.

Чтобы быть кратким и в то же время точным, я перейду к той части преступления, в которой я, по прямому указанию Ягоды, принимал непосредственное участие, к отравлению.

Вышинский. Может быть вы раньше расскажете обо всех преступных связях, которые были, и сговоре, который был, а затем и о конкретных фактах отравления.

Буланов. Хорошо, пожалуйста.

Вышинский. Известно ли вам о том, что Ягода был, как член центра правых, связан с троцкистами" Буланов. Известно.

Вышинский. Откуда это было вам известно? С кем он был связан и как был связан?

Буланов. Совершенно очевидно, что Ягода был в самой тесной связи с лидерами правых. Он был связан и с троцкистами. Об этом я сужу потому, что я был не раз свидетелем его непосредственных заданий, по линии оперативной, которые он соответствующим лицам, ведающим определенной частью работы, давал в той или иной мере прямые или косвенные указания о неразвертывании дел троцкистов, наоборот, о свертывании ряда дел и троцкистов, и правых, и зиновьевцев.

Вышинский. То есть, что он их покрывал?

Буланов. Я бы сказал, что не только покрывал, но помогал им работать.

Чтобы не быть голословным, я приведу несколько фактов. Например, Ягода дал указание, чтобы Угланов держался, не выходя из таких рамок, в своих показаниях.

Вышинский. Не припомните ли вы зловещую фигуру одного из предыдущих процессов, фигуру Дрейцера? Какие с ним у Ягоды были отношения?

Буланов. Я помню, что, несмотря на то, что соответствующий начальник отдела располагал совершенно конкретными, точными данными о продолжительной троцкистской деятельности Дрейцера, Дрейцер не был арестован. И вообще я должен сказать, что линия у Ягоды в отношении правых, и троцкистов, и зиновьевцев была определеннейшим образом повернута на свертывание борьбы.

Вышинский. Меня интересуют конкретные факты.

Буланов. Это была общая линия, и только когда было партийное напоминание или общественное напоминание, когда открыто выпирал целый ряд одиозных лиц, тогда он репрессировал, причем репрессии эти носили совершенно условный характер.

Вышинский. Ягода знал о заговорщической деятельности Дрейцера и прикрывал его?

Буланов. Совершенно точно.

Вышинский. А не помните ли вы другую фигуру одного из предыдущих процессов, не менее зловещую фигуру, Ивана Никитича Смирнова? Не известно ли вам, был ли и с ним связан Ягода и не покрывал ли он его?

Буланов. Из фактов относительно Смирнова я знаю точно, что когда Смирнов был в тюрьме. Ягода посылал Молчанова и через него дал указание Смирнову, в каких рамках держаться в случае необходимости, когда от него потребуют те или иные показания. Это совершенно точно.

Вышинский. А неизвестно ли вам, что сделал Ягода, когда Смирнова из этой тюрьмы доставили в Москву?

Буланов. Я знаю, что Ягода нарушил свое обычное поведение. Он обычно в тюрьму не ходил, а по прибытии Смирнова ходил к нему.

Вышинский. В камеру?

Буланов. Да.

Вышинский. Чем он там занимался?

Буланов. Я слышал его разговор с Молчановым о том, что за поведение Смирнова на суде он, Ягода, спокоен.

Вышинский. Значит, он его обработал. Каково отношение было к Каменеву после убийства Сергея Мироновича Кирова?

Буланов. Когда было вынесено решение об аресте Каменева и Зиновьева, Ягода послал меня арестовать Каменева.

Вышинский. С кем он вас посылал?

Буланов. Я был с Паукером.

Вышинский. Кто такой Паукер?

Буланов. Начальник оперативного отдела.

Вышинский. И вместе с тем, кто он?

Буланов. Человек, целиком посвященный в заговорщические дела и один из исключительно доверенных людей, который был связующим звеном с Енукидзе.

Вышинский. Не был ли Паукер германским разведчиком?

Буланов. Я узнал потом, что он был шпионом.

Вышинский. Германским разведчиком?

Буланов. Совершенно точно.

Вышинский. Обвиняемый Ягода, вам известно было, что Паукер германский разведчик?

Ягода. Да, известно.

Вышинский. Садитесь. Значит Паукер и вы, Буланов, были посланы Ягодой арестовать Каменева. А Зиновьева кто должен был арестовать?

Буланов. По-моему, Молчанов и Волович.

Вышинский. Кто такой был Молчанов"

Буланов. Начальник секретно-политического отдела НКВД и член организации.

Вышинский. Какой организации" Подпольной организации правых"

Буланов. Да.

Вышинский. А Волович?

Буланов. Волович заместитель начальника оперативного отдела, известно, что он причастен к шпионажу.

Вышинский. Подтверждаете ли вы. Ягода, что Волович был также германским шпионом?

Ягода. Да, подтверждаю.

Вышинский. Подсудимый Буланов, как же вас инструктировал Ягода, направляя для ареста Каменева и Зиновьева?

Буланов. Инструктаж был простой: привези, обыска не делай. Это я и выполнил.

Вышинский. Это вы и выполнили. Продолжайте теперь дальше рассказывать.

Буланов. Я перейду прямо к тем конкретным преступлениям, участником которых был лично и я. Со слов Ягоды я знаю, что решение об убийстве Николая Ивановича Ежова...

Вышинский. Вам неизвестно, где хранился секретный архив Рыкова?

Буланов. Он у Ягоды.

Вышинский. Заговорщический архив"

Буланов. Если бы он не был заговорщическим, едва ли бы Рыков такое надежное место искал.

Перехожу к покушению на жизнь Н. И. Ежова. Со слов Ягоды, решение об убийстве Николая Ивановича Ежова ими, то есть центром, было принято исключительно с политическими целями. Это был один из этапов или одна из мер к обеспечению их от провала как участников заговора, а значит и сохранения возможности осуществления и самого заговора. Причиной, которая послужила, чтобы вынести такое решение, было то, что вскоре тут же или, вернее, после убийства Кирова, Ежов по поручению ЦК ВКП(б) наблюдал за следствием. И я лично от Ягоды знаю, что тут же вскоре, во все нарастающем темпе, обострялось чрезвычайное беспокойство Ягоды этой работой Н. И. Ежова. Ягода подчеркивал, что Ежов чрезвычайно быстро, как он говорил, осваивается и усваивает все особенности работы Управления государственной безопасности и что нет абсолютно никакой уверенности в том, что он, в конце концов, не придет прямо к раскрытию истинного положения вещей, к раскрытию заговора. Ягода, я знаю это опять-таки из разговоров его с рядом начальников оперативных отделов и, в то же

время, членов заговорщической организации, Ягода использовал все, чтобы дезинформировать Н. И. Ежова. Материалы, соответствующие информации, протоколы посылались Ежову только те. которые определялись Ягодой и его помощниками. Прятались, утаивались соответствующие сообщения, документы. В общем, делалось все, чтобы затруднить работу Ежова. И все-таки, к началу первой трети 1936 года Ягода сказал прямо, что у него абсолютно нет не только никакой уверенности, никакой гарантии, что Ежов не докопается до истинного положения вещей, но что, наоборот, он уже теперь убежден, что тот стоит настолько на верном пути, что нужны какие-то решительные меры, чтобы локализовать реально назревшую опасность.

В первой половине 1936 года я узнал впервые, что в свое время Ягоде было известно о том, как было организовано убийство Кирова. Как-то я зашел, как всегда, без доклада, без предупреждения, в кабинет Ягоды и застал его в сильно возбужденном состоянии, когда он беседовал с Молчановым. Когда Молчанов ушел, Ягода в состоянии большого раздражения бросил фразу: Кажется, Ежов докопается и до ленинградского дела. Потом, спохватившись, хотя он обычно от меня ничего не скрывал, он, предупредив меня об исключительной конспирации этого сообщения, которое будет сделано, и лишний раз в двадцатый или сороковой, пообещав, в случае чего оторвать голову, сказал, что ему было известно, что готовится покушение на Сергея Мироновича Кирова, что в Ленинграде у него был верный человек, посвященный во все заместитель начальника управления НКВД по Ленинградской области Запорожец, и что тот организовал дело так, что убийство Николаевым Кирова было облегчено, проще говоря, было сделано при прямом попустительстве, а значит и содействии Запорожца. Я помню, что Ягода мельком рассказал, ругая, между прочим, Запорожца за его не слишком большую распорядительность: был случай чуть ли не провала, когда по ошибке охрана за несколько дней до убийства Кирова задержала Николаева и что у того в портфеле была найдена записная книжка и револьвер, но Запорожец вовремя освободил его. Ягода далее рассказал мне, что сотрудник ленинградского управления НКВД Борисов был причастен к убийству Кирова. Когда члены правительства приехали в Ленинград и вызвали в Смольный этого Борисова, чтобы допросить его как свидетеля убийства Кирова, Запорожец, будучи встревожен этим и опасаясь, что Борисов выдаст тех, кто стоял за спиной Николаева, решил Борисова убить. По указанию Ягоды Запорожец устроил так, что машина, которая везла Борисова в Смольный, потерпела аварию. Борисов был при этой аварии убит и таким образом они избавились от опасного свидетеля. Мне стала тогда понятна та исключительно необычайная забота Ягоды, которую он проявил, когда Медведь, Запорожец и остальные сотрудники были арестованы и преданы суду. Я припомнил, что лично мне он поручил заботу о семье Запорожца, о семье Медведя, помню, что он отправил их Для отбывания в лагерь не обычным путем, он их отправил не в вагоне для арестованных, а в специальном вагоне прямого назначения. Перед отправкой он вызывал к себе Запорожца и Медведя.

Опасность провала была настолько очевидной для них и реальной, что Ягода решил стать на путь более решительных действий, просто говоря, он решил убить Н. И. Ежова. Со слов Ягоды я знаю, что летом 1936 года он поручил другим лицам, не проходящим по этому делу отравление квартиры, в которой жил Ежов. Как, когда, чем, при каких обстоятельствах это было сделано, он мне не говорил, и я этого не знаю, но что это было сделано, в этом я уверен, потому что я знаю, что у Ягоды слово с делом чрезвычайно редко расходилось.

Когда он был снят с должности наркома внутренних дел, он предпринял уже прямое отравление кабинета и той части комнат, которые примыкают к кабинету, здания НКВД, там, где должен был работать Николай Иванович Ежов. Он дал мне лично прямое распоряжение подготовить яд, а именно взять ртуть и растворить ее кислотой. Я ни в химии, ни в медицине ничего не понимаю, может быть, путаюсь в названиях, но помню, что он предупреждал против серной кислоты против ожогов, запаха и что-то в этом духе. Это было 28 сентября 1936 года. Это поручение Ягоды я выполнил, раствор сделал. Опрыскивание кабинета, в котором должен был сидеть Ежов, и прилегающих к нему комнат, дорожек, ковров и портьер было произведено Саволайненом в присутствии меня и Ягоды. Это было 29 сентября. Ягода сказал мне, что это опрыскивание нужно делать 5 6 7 раз, что и было сделано. Я два или три раза приготовлял большие флаконы этого раствора и передавал их Саволайнену. Распрыскивал тот из пульверизатора. Помню, что это был большой металлический баллон с большой грушей. Я знаю этот пульверизатор, он был в уборной комнате у Ягоды, заграничный пульверизатор. Второй и третий раз разбрызгивание производил Саволайнен в моем присутствии, остальные разы без меня. Обо всем он говорил и мне, и докладывал Ягоде.

Должен еще добавить, что 28 сентября, когда был этот разговор, Ягода вынул из своего шкафчика, где у него находилось много каких-то вещей, в частности, пузырьков, и передал мне две ампулы, по внешнему виду нерусского производства, сказав мне при этом: это яды, которые нужно разбрызгивать одновременно с ртутным раствором. Что это было, как это называлось, я не знаю. Я это передал Саволайнену, и тот разбрызгал вместе с ртутным раствором.

Вот все, что мною сделано в части покушения на жизнь Николая Ивановича Ежова.

Вышинский. Скажите, пожалуйста, Ягода вообще интересовался ядами"

Буланов. Исключительно.

Вышинский. В чем же выражался этот его особый интерес к ядам?

Буланов. Такая заинтересованность появилась у него, примерно, с 1934 года. Я повторяю, гражданин Прокурор, что мог судить об этом не только на основании разговоров, но и тех действий, которые мне были известны. Я знаю, что он, например, свел чрезвычайно близкое знакомство с рядом химиков, давал прямое задание о постройке, вернее, об организации химической лаборатории.

Вышинский. Для чего?

Буланов. Все время при этом подчеркивалось, что она должна находиться в распоряжении Ягоды, так как в его арсенале нет достаточного количества ядов, как средства, необходимого для определенных целей.

Вышинский. Каких"

Буланов. Это потом было продемонстрировано совершенно реально.

Вышинский. То есть?

Буланов. Для контрреволюционных целей, для целей убийства. Я знаю, что у него был к этой работе привлечен ряд лиц. Организация этой лаборатории была реальным фактом. Это я знаю потому, что мне лично он приказал подыскать соответствующее помещение и передать его определенным лицам. И я это сделал. Здание я нашел и передал. Я, правда, там не бывал, но от этих лиц слышал, что для организации этой лаборатории делалось все, причем Ягода предупредил меня, что это настолько важное дело, что указанным лицам нужно предоставлять неограниченные средства, не контролировать их расходование.

Вышинский. Этот интерес к ядам был связан с его заговорщическими действиями и планами"

Буланов. Совершенно определенно. В одном из частичных разговоров, когда речь шла о том государственном перевороте, который они организовывают, Ягода говорил, что для осуществления этого переворота нужны будут все средства и вооруженное выступление, и провокация, и даже яды, потому что иногда, как он определил, бывают моменты, когда нужно действовать медленно и чрезвычайно осторожно, и бывают моменты, как он говорил, когда нужно действовать и быстро, и внезапно. Смысл такой был, что все средства хороши и церемониться в применении средств не следует.

Вышинский. И что при перевороте яд может сыграть важную роль?

Буланов. Он даже сказал, как мне помнится, решающую.

Вышинский. После снятия Ягоды с должности народного комиссара внутренних дел вы еще оставались на работе в Наркомвнуделе?

Буланов. Да, я остался там работать.

Вышинский. И долгое время вы там работали"

Буланов. До ареста.

Вышинский. Примерно до какой поры?

Буланов. До конца марта 1937 года.

Вышинский. А Ягода когда был снят?

Буланов. В конце сентября 1936 года.

Вышинский. Скоро ли после того, как ушел Ягода, было приступлено к отравлению?

Буланов. Первое опрыскивание было произведено 29 сентября, второе было сделано через два-три дня, а последнее, если память не изменяет, в декабре. Всего было сделано 6 или 7 опрыскиваний.

Вышинский. 6 или 7 таких опрыскиваний?

Буланов. Да.

Вышинский. А вы лично при каких опрыскиваниях присутствовали"

Буланов. Я помню точно. Это было первое, второе, третье и последнее. Всего 4 раза.

Вышинский. А между этими опрыскиваниями кто их производил?

Буланов. Это делал Саволайнен.

Вышинский. Вы об этом знали"

Буланов. Да, знал.

Вышинский. А кто его инструктировал?

Буланов. Как я уже показывал, первое опрыскивание делал Саволайнен в присутствии Ягоды и меня.

Вышинский. Это было когда?

Буланов. Это было точно 29 сентября.

Вышинский. То есть?

Буланов. Накануне ухода Ягоды.

Вышинский. Кроме злодейской подготовки отравления, направленного против Николая Ивановича Ежова, вам известны еще какие-нибудь преступления такого же рода, совершенные Ягодой и вами или только Ягодой?

Буланов. Да, мне совершенно точно известно об умерщвлении Менжинского, Алексея Максимовича Горького и Максима Алексеевича Пешкова.

Вышинский. Расскажите об этих случаях коротко.

Буланов. Умерщвление А. М. Горького было предпринято Ягодой, как одна из реальных мер к созданию условий успеха в случае удачи переворота. Ягода говорил, что, когда правые убедились, что Алексей Максимович не только целиком и полностью разделял полигику партии и правительства, но что и сам, со свойственным ему энтузиазмом, включился в строительство социалистического государства, когда они видели, слышали и наблюдали, с каким исключительным восхищением Алексей Максимович по каждому поводу говорил о роли Сталина в строительстве социалистического государства, то они пришли единодушно к выводу, что в случае удачи переворота Алексей Максимович поднимет открытый голос против них, а при том авторитете, который Горький имел во всех слоях населения в Советском Союзе и при том его исключительном значении перед культурно-мыслящими людьми за границей, этот бунт как Ягода говорил Горького против новой власти был бы исключителен по своим последствиям. Поэтому они решили своевременно убрать Горького.

Со слов Ягоды я знаю, что в этом преступлении принимали участие доктор Левин, профессор Плетнев и секретарь Горького Крючков. Я лично несколько раз слышал, как Ягода инструктировал Крючкова о том, что он должен постараться простудить Алексея Максимовича, говоря, что при том состоянии легких, которое было у Горького, простуда может быть чревата последствиями, а остальное все, что нужно, сделают Плетнев и Левин. Насколько мне известно, Левина Ягода привлек, завербовал к этому делу и вообще к случаям отравления, используя какой-то компрометирующий против него материал (какой, я не знаю), и то, что он подкупал Левина. Лично я, например, организовывал ту дачу, о которой говорил здесь доктор Левин. Я лично доктору Левину не один раз давал, по распоряжению Ягоды, когда Левин ездил за границу, деньги в иностранной валюте.

Вышинский. Кстати, не припомните ли вы, сколько вы давали"

Буланов. Это было два или три раза, боюсь сказать точно, думаю, что доктор Левин, который получал, точнее меня скажет, но порядка так около тысячи долларов каждый раз. За точность суммы я не ручаюсь, но такого порядка. И по приказу же Ягоды я давал указание

да границу о том, чтобы доктора Левина пропускали без таможенного осмотра. А по словам Ягоды, Крючкова и особенно убеждать не приходилось, так как он сказал, что Петр Петрович сам заинтересован в известной мере, как литературный наследник, смысл так я понял у него, после Алексея Максимовича Горького. Из того, что мне говорил Ягода, я знаю, что Крючковым было так и сделано, что по настоянию Ягоды он перевез Горького в Москву в неудобное, кажется, по климатическим условиям время года, что здесь по приезде он направил его на городскую квартиру, где кто-то болел гриппом, то есть в атмосферу, где вернее всего, при слабости Алексея Максимовича, он должен был заразиться гриппом. А дальше, при лечении его так, как я говорил, и Левин, и Плетнев, путем заведомо неправильного лечения, сделали свое дело. Вот все, что я знаю по поводу умерщвления Алексея Максимовича Горького.

Вышинский. А умерщвление Менжинского было произведено по прямым указаниям, кого?

Буланов. По указанию Ягоды. Причем должен сказать, если в умерщвлении Горького были, как он говорил, исключительно политические мотивы, то здесь я от него знаю о мотивах уже личного порядка.

Вышинский. То есть?

Буланов. О личных мотивах человека, который хочет всеми средствами, всеми путями сделать себе карьеру, то есть ускорить освобождение поста, сделать пост председателя ОГПУ вакантным, считая, очевидно, что при этом положении он. Ягода, единственная кандидатура на пост председателя.

Вышинский. Это ваш анализ?

Буланов. Конечно, здесь играли роль и политические мотивы. Центру правых, вообще заговорщиков, больше чем интересно иметь во главе карательного органа своего человека, одного из своих лидеров, то есть создать гарантию, почти полную возможность любые концы спрятать в воду.

Но Ягода мне лично говорил и мотивы личного характера. Он не раз подчеркивал, что Менжинский фактически не работает длительное время, а работу приходится нести ему. Ягоде. Точку над и он поставил, по-моему, в 1933 году, когда он мне сказал прямо, что он решил ускорить, то есть, попросту говоря, уничтожить Менжинского, что он к этому делу приспособил доктора Левина, но что у Левина чего-то не вышло. А потом я от него знаю точно, что он в качестве прямого исполнителя привлек доктора Казакова.

Вышинский. Кстати, вам не известно был Казаков у Ягоды в Наркомвнуделе, в его кабинете, по этому вопросу?

Буланов. Если Ягода давеча заявлял, что он первый раз видит Казакова, так я жду теперь, что он скажет, что он и меня первый раз в жизни видит. Казакова, конечно, он видел и видел неоднократно. Я, например, лично припоминаю случай, когда Казаков был в кабинете У Ягоды. Это у меня сохранилось в памяти потому, что это было в выходной день. За числа я не ручаюсь.

Вышинский. Позвольте Казакова спросить. Обвиняемый Казаков, Когда это было?

Казаков. 6 ноября.

Вышинский. Год?

Казаков. 1933 год.

Буланов. У меня осталось в памяти, что это был выходной день выходные дни мы обычно соблюдали, а в этот день мы были в управлении. Что Ягода Казакова видал очень часто у Менжинского, это факт, Казаков приходил очень часто к Менжинскому в кабинет.

Вышинский. Казаков часто бывал в кабинете у Менжинского?

Буланов. Да, очень часто.

Вышинский. И Ягода не мог его не видеть?

Буланов. Да, Ягода видел Казакова не раз в кабинете Менжинского.

Вышинский. Значит, Ягода неправду здесь говорит?

Буланов. Неправду. Откуда бы я взял, что Ягода мне сказал, что привлечен к этому делу делу убийства Менжинского и доктор Казаков и что они проделывают это вдвоем с Левиным, что Казаков употребляет такие мудреные лекарства, которые не только неизвестны медицине, но слабо известны самому Казакову, так что следы после этого отравления найти будет трудно. Это говорил мне Ягода.

Откуда бы иначе я взял?

Вышинский. Подсудимый Ягода, вы слышали показания Буланова по поводу отравления Менжинского?

Ягода. Да, слышал.

Вышинский. После этих показаний, которыми устанавливается ваше участие в отравлении, вы будете продолжать отрицать это участие?

Ягода. Нет, я подтверждаю свое участие.

Вышинский. Подтверждаете?

Ягода. Да.

Вышинский. Подсудимый Буланов, а умерщвление Максима Пешкова это тоже дело рук Ягоды?

Буланов. Конечно.

Вышинский. Подсудимый Ягода, что вы скажете на этот счет?

Ягода. Признавая свое участие в болезни Пешкова, я ходатайствую перед судом весь этот вопрос перенести на закрытое заседание.

Вышинский. Я не возражаю.

Подсудимый Буланов, вот вы нам нарисовали здесь чудовищную картину ряда преступлений, совершенных вами под руководством Ягоды. Кто еще из руководителей право-троцкистского блока участвовал в этих преступлениях по вашим данным?

Буланов. Мне Ягода говорил прямо, что решение об отравлении Ежова и умерщвлении Горького было принято Рыковым, Бухариным...

Вышинский. И Енукидзе?

Буланов. И Енукидзе, само собой.

Вышинский. Словом головкой право-троцкистского блока?

Подсудимый Рыков, известно ли вам о том, что было принято право-троцкистским блоком решение физического уничтожения Алексея Максимовича Горького?

Рыков. Нет.

Вышинский. А что вам известно было об этом?

Рыков. Мне было известно то чрезвычайно враждебное отношение у Алексею Максимовичу Горькому, которое проявлялось со стороны троцкистов, в некоторых кругах правых на протяжении ряда лет.

Вышинский. У вас был разговор с Енукидзе в конце 1935 г. на эту тему?

Рыков. С Енукидзе? Да, был.

Вышинский. Какой разговор?

Рыков. Мне Енукидзе сообщил, что троцкисты и зиновьевцы чрезвычайно озабочены тем влиянием, которое приобретает Горький, что он является решительным сторонником Сталина и генеральной линии партии. Поэтому, как он выразился, они считают необходимым, ввиду такого значения Горького, а значение его и за границей, и у нас не нуждается в подтверждении, они настаивают, как он выразился, на ликвидации его политической активности.

Вышинский. Значит, Енукидзе говорил о необходимости ликвидировать политическую активность Горького?

Рыков. Да.

Вышинский. Каким образом и в каком смысле?

Рыков. Он говорил в настолько повышенных тонах или резко враждебных выражениях, что мне было ясно (так как речь идет главным образом со стороны троцкистско-зиновьевской части), что за этим тоном кроется возможность применения и насильственных мер.

Вышинский. Из разговора с Енукидзе вы заключили о том, что речь идет об устранении политической активности Горького разными средст

вами, вплоть до насильственных мер'

Рыков. Да, может дойти в случае чего и до этого.

Вышинский. А что такое довести до насильственных мер" Можно понимать и до убийства?

Рыков. Конечно.

Вышинский. Значит, вы знали о готовящемся убийстве Горького?

Рыков. Не совсем так.

Вышинский. Что оно готовится, вы знали об этом?

Рыков. Я знал о том, что я вам уже говорил.

Вышинский. А этого разве недостаточно для квалификации"

Рыков. Для той квалификации, о которой вы говорите, это недостаточно. Может быть я недооценивал того, что говорил Енукидзе.

Вышинский. Недооценивали"

Рыков. Может быть у меня не было такого убеждения или мнения, что готовится покушение на жизнь Горького. У меня не было этого.

Вышинский. Но что такая задача может встать? То есть, иначе говоря, разговор с Енукидзе дал вам возможность понять, что можно не останавливаться перед убийством Горького?

Рыков. В этом разговоре с Енукидзе я достаточно категорически высказался против этих нападок.

Вышинский. Это вы, а я спрашиваю о блоке.

Рыков. Это я признал как один из участников блока.

Вышинский. Это ваше дело, признавать или не признавать.

Рыков. Я сказал и о моем протесте против этого.

Вышинский. Протест против чего?

Рыков. Против того тона, тех выражений, тех нападок, которые были со стороны Енукидзе по отношению к Горькому. Так как это было в той стадии, когда вопрос мог только возникнуть в таком смысле я думаю, что мое категорическое вмешательство и решительный протест эту возможность исключали.

Вышинский. Я формулирую то, что вы сейчас сказали, чтобы устранить в дальнейшем спор по этому вопросу, следующим образом: первое в 1935 году вы имели разговор с Енукидзе, при котором он резко говорил, что троцкистско-зиновьевский блок настаивает на ликвидации политической активности Горького.

Рыков. Да.

Вышинский. Второе по тону, по враждебности, по озверелости этого разговора можно было заключить, что для устранения политической активности А. М. Горького они не остановятся ни перед какими средствами.

Рыков. Сказать теперь об этом задним числом, это совершенно ясно.

Вышинский. А как вы тогда себе представляли"

Рыков. Я сказал, что я недооценивал эту опасность.

Вышинский. Это уже будет характеристика вашего отношения к факту, а меня интересует самый факт. Вы подтверждаете, что из разговора с Енукидзе можно было понять, что в целях ликвидации политической активности Горького, как он говорил, они не остановятся ни перед чем?

Рыков. Я бы просто сказал, что они могут не остановиться перед насильственными средствами.

Вышинский. Так. И третье из этого разговора с Енукидзе было ясно, что может идти речь о террористическом акте против Горького.

Рыков. Да, так вопрос мог ставиться.

Вышинский. Это было ясно. Садитесь, пожалуйста.

Председательствующий (к Буланову). Вы кончили ваши показания?

Буланов. Кончил.

Вышинский. У меня есть вопрос к Буланову. Не известен ли вам случай, чтобы Ягода пересылал деньги Троцкому?

Буланов. Совершенно точно известно.

Вышинский. В каком году?

Буланов. О том, что Ягода снабжает Троцкого деньгами, я узнал от Ягоды не сразу. В 1934 году Ягода вызвал меня и сказал, что ко мне придет один человек, которому я должен выдать 20 тысяч долларов.

Вышинский. 20 тысяч долларов" Для чего и для кого?

Буланов. Я никогда не спрашивал Ягоду зачем и для чего. Я этому человеку деньги выдал.

Когда на другой день я доложил о том, что это распоряжение выполнено, тогда Ягода мне сказал, что этому человеку мне придется и впредь давать те суммы денег, которые он будет указывать. И он между прочим сказал, что этот человек является его прямой связью с Троцким, что Троцкий за последнее время испытывает очень большую нужду в деньгах, и что те суммы, которые я выдал и буду выдавать,

дут непосредственно Троцкому. Действительно, этот человек являлся да протяжении 1934 1936 годов четыре-пять раз, и я ему выдавал деньги каждый раз, получая, конечно, от Ягоды распоряжение о выдаче.

Вышинский. У меня больше вопросов нет.

Председательствующий. У защиты вопросы есть?

Защита. Нет.

Председательствующий. У подсудимых имеются вопросы?

Рыков. Буланов говорил относительно моего архива, найденного у Ягоды. Я хотел бы, чтобы он познакомил с находкой, откуда этот архив, что в нем содержится и откуда он знает об этом.

Буланов. Если бы я знал точно, что там находится и размеры этого архива, я своему сопроцесснику ответил бы обязательно. К сожалению, я этими сведениями не располагаю. Я говорил об этом архиве на основании вот чего. Когда Ягода перебирался из одного помещения в другое при переделке здания, я не помню при каких обстоятельствах, но во всяком случае среди части вещей, которые лежали долгое время в несгораемом шкафу, я обнаружил кипу документов. Я спросил Ягоду. Он мне сказал: не разбирайте, это архив Рыкова. Этого, мне кажется, было достаточно для того, чтобы сделать это заявление.

Председательствующий. Объявляю перерыв на полчаса.

***

Комендант суда. Суд идет. Прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста.

Подсудимый Ягода, показания, которые вы давали на предварительном следствии, вы подтверждаете?

Ягода. Я подтверждаю.

Председательствующий. Что вы желаете сказать суду о ваших преступлениях"

Ягода. Начало моей антисоветской деятельности надо отнести к 1928 году, когда я вступил в антисоветскую организацию правых. Этому предшествовали мои переговоры с Рыковым, с которым у меня были довольно дружеские личные отношения.

Особенность моего положения в организации правых заключалась, главным образом, в том, что я, как заместитель председателя Объединенного Государственного Политического Управления, в то время не мог участвовать в открытой контрреволюционной борьбе правых и находился в законспирированном положении. О такой моей роли в организации правых знали несколько человек: Рыков, Бухарин, Угланов, Смирнов А.П. (Фома), Томский. На первом этапе борьбы правых против Советской власти моя роль заключалась в том, что я снабжал организацию правых Рыкова и Бухарина тенденциозно подобранными секретными материалами ОГПУ, которые они Бухарин и Рыков использовали в своей борьбе против партии.

В дальнейшем, когда правые перешли на нелегальное положение в борьбе с партией и Советской властью, центром правых была на меня возложена задача ограждения организации правых от провала. И по этой договоренности я на протяжении ряда лет принимал все меры к тому, чтобы оградить организацию, в особенности ее центр, от провала. Я должен здесь со всей ответственностью заявить, что виною тому, что Советская власть и органы НКВД только в 1937 1938 годах смогли вскрыть и ликвидировать контрреволюционную деятельность организации правых и право-троцкистского блока является моя предательская работа в системе Народного Комиссариата Внутренних Дел. Если бы советская разведка была свободна от контрреволюционной группы правых и шпионов, которые благодаря мне сидели в аппарате НКВД, заговор против Советской власти несомненно был бы вскрыт в своем зародыше.

Эту свою вину я целиком признаю перед Советским судом. Наряду с этим ответственность за все это должны разделить со мною сидящие здесь на скамье подсудимых, в первую очередь Рыков и Бухарин. В 1931 году, в период активизации нелегальной деятельности правых, когда задача ограждения организации от провала стала наиболее актуальной, руководители центра правых потребовали от меня внедрения на руководящую работу ОГПУ активных участников организации правых; для того, чтобы не быть голословным, я приведу конкретный факт назначения начальником секретно-политического отдела, который должен был вести борьбу с право-троцкистскими организациями, участника организации правых Молчанова. Томский, в 1931 году, пригласил меня к себе на дачу, где кроме него был еще Фома (Смирнов) и предложил мне это сделать в самой категорической форме, что я и сделал. Молчанов был назначен начальником секретно-политического отдела ОГПУ. Тогда же Томский проинформировал меня о плане правых в отношении захвата власти и намечающемся блоке троцкистов и зиновьевцев с правыми. В связи с этим предложением, главным образом для того, чтобы, повторяю, оградить огранизацию непосредственно от провала, они и мотивировали необходимость назначения Молчанова, члена этой организации. К этому же периоду времени (1931 1932 годы) относится создание мною в аппарате ОГПУ группы правых из работников ОГПУ. Сюда входили: Прокофьев, Молчанов, Миронов, Буланов, Шанин и ряд других работников. В 1932 году, в связи с общим планом правых на свержение Советской власти и захват власти в свои руки, по предложению Томского, я устанавливаю связь с Енукидзе. Предложение это было не случайно. Тогда ведущей идеей правых и отправным пунктом деятельности организации была ставка на контрреволюционный переворот путем захвата Кремля. Я считаю излишним объяснять здесь суду, что сама по себе постановка этого вопроса являлась результатом краха ставки на массовое восстание, в первую очередь, на кулацкие восстания, которые в какой-то мере мыслились в период трудностей, то есть в 1930 1931 годах. В конце 1932 года, когда победа колхозного строя лишила нас ставки на массовые кулацкие восстания, ставка на так называемый дворцовый переворот стала главенствующей. Отсюда совершенно ясно, что моя роль в организации, роль человека, занимающего должность заместителя председателя ОГПУ, в руках которого находились технические средства переворота, то есть охрана Кремля, воинские части и так далее, была поставлена в центре внимания и именно поэтому, по предложению центра правых, я установлена была мною связь с Енукидзе (тогда он занимал пост секретаря Центрального Исполнительного Комитета СССР) одним из руководителей заговорщической работы правых.

Одно предшествующее обстоятельство, в начале 1933 года, внесло серьезные коррективы в наш план. Я говорю о приходе к власти в Германии фашистов. Если до этого времени основная установка правых зиждилась на идее дворцового переворота собственными силами, то, начиная с 1933 года, была взята ориентация на фашистскую организацию.

Прежде чем ответить на вопрос, к чему конкретно сводилась ориентация на фашистскую Германию, я хочу заявить следующее: когда речь шла о так называемом дворцовом перевороте, то имелось в виду арестовать, свергнуть руководство Советской власти, партии и, свергнув Советскую власть, восстановить капиталистические отношения в стране, то, чего Бухарин в течение его допроса не имел смелости заявить ясно и точно. Ставили ли мы задачу свержения Советской власти" Я на этот вопрос отвечаю положительно. Какой общественный политический строй мы восстановили бы в стране после свержения Советской власти" Я и на этот вопрос отвечаю прямо капиталистический строй.

Перехожу к конкретному изложению фактов моих преступлений. С Енукидзе я связался в конце 1931 года или в начале 1932 года. К концу 1932 года я встречался с ним систематически, вместе с ним неоднократно обсуждал вопросы о так называемом дворцовом перевороте. Со слов Енукидзе я узнал, что в Кремле была создана военная заговорщическая организация, которая в любой момент готова совершить переворот. С его слов я узнал и относительно ориентировки на германский фашизм, пришедший к власти в 1933 году.

В 1933 году был организован и оформился центр, блок троцкистов, правых и зиновьевцев. Я узнал также, что блок через Рыкова связан с меньшевиками и через Бухарина с эсерами. О решениях этого центра меня осведомлял Енукидзе. От него я узнал, что в январе 1934 года готовился государственный переворот с арестом состава XVII съезда партии, который происходил в то время.

Перехожу к изменнической работе право-троцкистского блока, к его связям с иностранными государствами.

Во-первых, я должен заявить суду, что под моим покровительством в самом аппарате ОГПУ, а затем НКВД, существовала группа моих сторонников, группа шпионов различных иностранных разведок. О шпионской деятельности Запорожца, Гая, Воловича, Паукера, Винецкого и других я знал, но в интересах заговора благоприятствовал их работе, считая их ценной силой при реализации заговорщических планов, в особенности по линии связи с иностранными разведками. Несомненно, что через этих шпионов иностранные разведки были осведомлены о моей принадлежности к организации правых и о моей роли в организации их. О существовании и деятельности всего право-троцкистского блока они также были хорошо осведомлены. Факты, подтверждающие это положение, я могу сообщить суду на закрытом заседании. Именно через одного из этих шпионов, в частности, через Винецкого, который занимал должность инспектора при Рыкове в Народном Комиссариате Связи, и была налажена связь блока, персонально Рыкова, с заграничным центром меньшевиков, с Николаевским.

Кроме этой группы шпионов в НКВД, мне известны и другие связи право-троцкистского блока с иностранными государствами. Я имею в виду участника заговора Карахана, связь которого я установил в 1935 году. Карахан меня посвятил во внешне-политическую ориентацию право-троцкистского блока, по поручению которого он, Карахан, вел переговоры с германскими фашистскими кругами. Немцы, как говорил мне Карахан, помогут блоку в деле свержения Советской власти. Карахан рассказал мне, что Троцкий давно уже ведет переговоры с немцами и слишком ангажировался (я беру это в кавычках), обещав им за помощь в борьбе с большевиками много лишнего. Троцкий обещал отдать немцам Украину, Японии Приморье. Блок, по словам Карахана, поручил ему поторговаться с немцами. Конечно, кое-что уступить придется, говорил Карахан. Карахан потребовал у меня информацию об организации право-троцкистского блока по Союзу для предстоящей беседы с фашистскими немецкими кругами. Я дал ему эту информацию об организации. Знаю, что у него состоялась встреча с руководящими фашистами, что было достигнуто тогда соглашение о поддержке немцами антисоветского блока, но детали переговоров, в том смысле, какой ценой достигнуто это соглашение, мне неизвестны. С кем он виделся персонально, я скажу на закрытом заседании.

Перехожу к террористической деятельности право-троцкистского блока и моей, в частности. Не для того, чтобы в какой-либо мере смягчить свою вину, но лишь в интересах установления истинного положения вещей, я должен заявить суду, что попытки со стороны некоторых обвиняемых по настоящему делу представить меня как профессионала-террориста, неверны по существу своему. Я не хочу и не могу опорочивать ни одного из предъявленных мне обвинений по части совершенных террористических актов. Но я хочу только подчеркнуть, что ни один из этих актов не совершен мною без директивы право-троцкистского блока. Чем объяснить, что мое имя в первую очередь связывается с этими террористическими актами" Это объясняется очень просто: только специфичностью моего положения в организации правых, а также объясняется это и тем, что я, как бывший народный комиссар внутренних дел, имел в своих руках больше технических возможностей для выполнения решения центра, нежели другие участники блока. Из прошедших на суде допросов ясна фактическая сторона совершенных террористических актов. Я хочу остановиться на политической стороне дела.

Во-первых, убийство Кирова. Как обстояло дело? В 1934 году, летом, Енукидзе сообщил мне об уже состоявшемся решении центра право-троцкистского блока об организации убийства Кирова. В этом решении принимал непосредственное участие Рыков. Из этого сообщения мне стало совершенно известным, что троцкистско-зиновьевские террористические группы ведут конкретную подготовку этого убийствa. Излишне здесь говорить, что я пытался возражать, приводил целый ряд аргументов о нецелесообразности и ненужности этого террористического акта. Я даже аргументировал тем, что за совершение террористического акта над членом правительства в первую очередь ответственность несу я, как лицо, ответственное за охрану членов правительства. Излишне говорить, что мои возражения не были приняты во внимание и не возымели своего действия. Енукидзе настаивал на том, чтобы я не чинил никаких препятствий этому делу, а террористический акт, говорил он, будет совершен троцкистско-зиновьевской группой. В силу этого я вынужден был предложить Запорожцу, который занимал должность заместителя начальника Управления НКВД, не препятствовать совершению террористического акта над Кировым. Спустя некоторое время Запорожец сообщил мне, что органами НКВД был задержан Николаев, у которого были найдены револьвер и маршрут Кирова. Николаев был освобожден. Вскоре после этого Киров был убит этим самым Николаевым. Таким образом я категорически заявляю, что убийство Кирова было проведено по решению центра право-троцкистского блока. По решению этого же центра были произведены террористические акты и умерщвлены Куйбышев, Менжинский и Горький.

Как тут обстояло дело? Еще до убийства Кирова умер сын Горького Максим. Я уже заявлял суду, что я признаю свое участие в заболевании Макса и ходатайствую вторично у суда о перенесении моих объяснений по этому делу на закрытое заседание суда.

Вышинский. У меня в связи с этим один только вопрос. Вы признаете себя виновным, как вы выражаетесь, в заболевании Пешкова?

Ягода. Все объяснения по этому вопросу я дам на закрытом заседании суда.

Вышинский. Хорошо. А в смерти Пешкова вы признаете себя виновным?

Ягода. Я говорю точно: все объяснения по этому вопросу я дам по совокупности на закрытом заседании суда.

Вышинский. Признаете вы себя виновным или не признаете?

Ягода. Разрешите на этот вопрос не отвечать.

Председательствующий (к Прокурору). У вас нет возражений, чтобы вопрос о смерти Пешкова перенести на закрытое заседание суда?

Вышинский. Я не возражаю, имея в виду, что результаты этого выяснения могут быть оглашены на открытом заседании.

Председательствующий. Суд определил ходатайство подсудимого Ягоды удовлетворить, и вопрос о смерти Пешкова переносится на закрытое заседание.

Подсудимый Ягода, продолжайте дальше.

Ягода. К этому времени было произведено умерщвление Менжинского. Я отрицаю, что в деле умерщвления Менжинского мною руководили личные соображения. На пост руководителя ОГПУ я претендовал не по личным соображениям, не из карьеристских соображений, а в интересах нашей заговорщической организации. Решение центра по этому вопросу мне было передано лично Енукидзе. В обоих этих случаях были использованы врачи, что создавало полную гарантию в смысле невозможности разоблачения

Когда Енукидзе передавал решение контактного центра об убийстве Кирова, я выразил опасение, что прямой террористический акт может провалить не только меня, но и всю организацию. Я указывал Енукидзе на менее опасный способ и напомнил ему, Енукидзе, о том, как при помощи врачей был умерщвлен Менжинский. Енукидзе ответил, что убийство Кирова должно совершиться так, как намечено, и что убийство это взяли на себя троцкисты и зиновьевцы, а наше дело не мешать.

Что касается безопасного способа умерщвления при помощи врачей, то Енукидзе сказал, что в ближайшее время центр обсудит, кого именно из руководителей партии и правительства нужно будет убить этим способом в первую очередь.

Действительно, через несколько времени, при следующей встрече моей с Енукидзе, он сообщил мне, что центр принял ращение приступить к ряду террористических актов над членами Политбюро и, кроме того, персонально над Максимом Горьким. Мне было понятно решение относительно Куйбышева, но я никак не мог понять относительно совершения террористического акта над Горьким. Енукидзе мне объяснил, что право-троцкистский блок, имея в виду, как ближайшую перспективу, свержение Советской власти, видит в лице Горького опасную фигуру. Горький непоколебимый сторонник сталинского руководства и несомненно, в случае реализации заговора, поднимет голос протеста против нас, заговорщиков. Учитывая огромный авторитет Горького внутри и вне страны, центр, по словам Енукидзе, принял категорическое решение о физическом устранении Горького.

Енукидзе предложил мне послать к нему Левина, ввиду моего категорического отказа. Я это выполнил, и после прихода Левина от Енукидзе я этот акт подтвердил. И в дальнейшем сам имел несколько разговоров с Левиным и по его предложению вызвал Плетнева к себе.

Я заявляю, что сидящие здесь, на скамье подсудимых, Рыков, Бухарин и другие несут полную ответственность за эти террористические акты. Я заявляю, что по их решению эти акты были осуществлены. Как это было сделано, это лучше меня скажут врачи.

Еще на одном факте я хочу остановить внимание суда. Это факт попытки группы заговорщиков отравления Ежова.

После назначения Ежова народным комиссаром внутренних дел было совершенно ясно, что вся деятельность нашей группы, а также право-троцкистского блока будет вскрыта. Ежов уже начал разгром кадров заговорщиков и, конечно, мог добраться до центра блока, и до меня, в частности.

И вот, во имя спасения нашей организации, во имя спасения Рыкова, Бухарина и других, мы решили убить Ежова. Отравление производил Буланов, он об этом суду рассказал. Я некоторые моменты в его речи отрицаю, но они не меняют факта и не меняют существа.

Я не отрицаю также факта посылки по требованию Енукидзе денег Троцкому через Мирова-Абрамова.

Вот те сведения, которые я считаю нужным довести до сведения суда.

Председательствующий. Есть вопросы у вас, товарищ Прокурор?

Вышинский. Конечно.

Значит, если подытожить ваши объяснения, то можно будет сказать следующее:

Первое. Что вы признаете себя виновным в давнишнем участии в подпольной работе правых.

Ягода. Да.

Вышинский. Второе. Что вы признаете себя виновным в том, что были одним из руководителей право-троцкистского подпольного блока.

Ягода. Да, признаю.

Вышинский. Третье. Что вы преследовали вместе с этим блоком цель свержения Советской власти и восстановления в СССР капитализма.

Ягода. Да, признаю. Была задача захватить Кремль.

Вышинский. Что вы избрали средством для свержения восстание в момент преимущественно войны. Это так?

Ягода. Нет, это не так. Вооруженное восстание это бессмысленная вещь. Об этом могли думать только эти болтуны.

Вышинский. А вы думали о чем же?

Ягода. О дворцовом перевороте.

Вышинский. То есть, о насильственном перевороте, произведенном узкой группой заговорщиков"

Ягода. Да, также как и они.

Вышинский. Преимущественно приурочивая к военному нападению на СССР иностранных государств, или у вас были разные варианты?

Ягода. Вариант был один: захватить Кремль. Время не имеет значения.

Вышинский. Вы стояли на точке зрения целесообразности в случае войны подготовить и обеспечить поражение СССР?

Ягода. На этой точке зрения стоял блок, значит, и я.

Вышинский. Вы также признаете себя виновным и в шпионской деятельности"

Ягода. Нет, в этой деятельности я себя виновным не признаю.

Вышинский. Но вы сами сказали, что под вашим непосредственным руководством работало несколько шпионов"

Ягода. Да, это я признаю.

Вышинский. Вы знали, что они являются шпионами"

Ягода. Да, знал.

Вышинский. Вы знали, что они выполняют шпионские обязанности"

Ягода. Да, знал.

Вышинский. Значит, вы им помогали"

Ягода. Я в такой же мере отвечаю за этих шпионов, как...

Вышинский. Волович был шпион?

Ягода. Да.

Вышинский. Вы за Воловича отвечаете?

Ягода. Так же, как Рыков за Шаранговича.

Вышинский. О них будет особый разговор. Сейчас я говорю о вас. Вы признаете, что под вашим крылышком сидел целый ряд разведчиков, немецких и польских шпионов" Правильно это или нет?

Ягода. Да.

Вышинский. Вы знали об их шпионской деятельности и вы эту шпионскую деятельность покрывали"

Ягода. Да.

Вышинский. Я считаю, что раз вы покрывали их шпионскую деятельность, значит, вы им помогали, содействовали"

Ягода. Нет, в этом я не признаю себя виновным. Если бы я был шпионом, то уверяю вас, что десятки государств вынуждены были бы распустить свои разведки.

Вышинский. Это было бы делом этих государств. Волович был шпионом?

Ягода. Я это сказал.

Вышинский. Вы знали об этом?

Ягода. Знал.

Вышинский. Вы его не арестовали и не расстреляли"

Ягода. Нет.

Вышинский. Обнаруженных вами шпионов вы были обязаны арестовывать и расстреливать?

Ягода. Разумеется.

Вышинский. Значит, вы этого не сделали, то есть, иначе говоря, помогали шпионам действовать, как шпионам.

Ягода. Я покрывал их.

Вышинский. Вы помогали"

Ягода. Помогал если бы я собирал материалы и передавал им.

Вышинский. А вы знали, что они передавали материал?

Ягода. Не всегда.

Вышинский. А иногда знали"

Ягода. Знал.

Вышинский. Значит, они передавали иностранным разведкам материал с вашего ведома?

Ягода. Нет.

Вышинский. Вы были осведомлены о том, что они передавали иностранным разведкам материал?

Ягода. Безусловно.

Вышинский. Раз были осведомлены, значит, с вашего ведома?

Ягода. При моем покровительстве.

Вышинский. Хорошо, при вашем покровительстве тому, что они делали и о чем вы знали. Это установлено?

Ягода. Да.

Вышинский. Вы также признаете себя виновным в том, что государственные средства по поручению блока передавали в распоряжение Троцкого?

Ягода. Признаю.

Вышинский. И признаете себя виновным в организации и осуществлении террористических актов: первое убийство товарища Кирова по поручению блока и по предложению блока?

Ягода. Признаю себя виновным в соучастии в убийстве.

Вышинский. В соучастии в убийстве или в умерщвлении Менжинского признаете себя виновным?

Ягода. Признаю.

Вышинский. В организации убийства Куйбышева признаете себя виновным?

Ягода. Признаю.

Вышинский. В организации убийства Алексея Максимовича Горького признаете себя виновным?

Ягода. Признаю.

Вышинский. У меня вопросов больше нет.

Председательствующий. У защиты вопросы есть?

Коммодов. Подтверждает ли подсудимый Ягода свои показания, данные на предварительном следствии в части, касающейся свиданий с Плетневым?

Ягода. Я это сказал.

Коммодов. Тоже самое в отношении свиданий с Казаковым?

Ягода. Я это подтвердил.

Коммодов. У меня вопросов нет.

Брауде. Кому принадлежит сама идея смерти от болезни"

Ягода. Я сказал Енукидзе.

Брауде. Позвольте спросить, какими методами вы добивались согласия Левина на осуществление этих террористических актов"

Ягода. Во всяком случае не такими, какими он здесь рассказывал.

Брауде. Вы подробно сами говорили об этом на предварительном следствии. В этой части вы подтверждаете ваши показания?

Ягода. Они утрированы, но это не имеет значения.

Брауде. У меня вопросов больше нет.

Председательствующий. У подсудимых есть вопросы к Ягоде?

Рыков. У меня тот же самый вопрос относительно архива, о котором говорил Буланов.

Ягода. Никакого архива Рыкова у меня не было.

Вышинский. У меня вопрос к Буланову. О каком архиве Рыкова у Ягоды вы говорили"

Буланов. Я говорил в своих показаниях суду. Я повторяю. При переезде из одного помещения в другое, участвуя в этом, я обнаружил ряд документов личного характера, я не помню какие, из которых было ясно, что это личные документы Алексея Ивановича Рыкова. Я спросил Ягоду, он мне это подтвердил; что там, в каких размерах я говорил и говорю: этого не знаю.

Ягода. Разрешите вопрос. Может быть вы вспомните хоть один Документ и скажете какой?

Буланов. Если бы я вспомнил, я бы уже сказал.

Ягода. Довольно странно. Человек определяет, что это архив Рыкова, по каким же документам? По одной фамилии, что ли"

Буланов. Я могу на это только одно ответить, что в свое время Ягода ни на одну секунду не сомневался в моих способностях очень быстро при всяких обстоятельствах ориентироваться и соображать. Почему он сейчас отрицает заведомо для меня ясную вещь, я не знаю, я сказал то, что я знал и считал нужным это сказать.

Ягода. Во всяком случае, если архив и был бы, то, по сравнению с другими преступлениями, архив Рыкова это пустяки.

Вышинский. Скажите, подсудимый Ягода, вы в своей преступной деятельности покрывали меньшевиков"

Ягода. Меньшевиков, в какой период?

Вышинский. В 1935 году, подпольную преступную деятельность меньшевиков"

Ягода. По моим данным, особо активной роли меньшевики не играли.

Вышинский. Какую-нибудь роль играли"

Ягода. Почти никакой.

Вышинский. Значит, кое-какая была?

Ягода. Самая незначительная.

Вышинский. Но вы-то, по крайней мере, эту даже самую незначительную роль меньшевиков покрывали"

Ягода. Я не смогу вам ответить на этот вопрос.

Вышинский. Позвольте мне предъявить Ягоде его показания в томе 2, лист дела 135. Вопрос: вам предъявляется документ из материалов НКВД, в котором сообщается о меньшевистском центре за границей и об активной его работе в СССР. Вы припоминаете этот факт?

Ягода. Да, я знаю, я только не смогу на это ответить здесь.

Вышинский. Я и не хочу, чтобы вы отвечали. На этом документе в ноябре 1935 года наложена следующая резолюция: Это давно не партия и возиться с ней не стоит. Ответ: да, эту резолюцию писал я. И дальше ваше объяснение: Это только одно из проявлений того, как я оберегал от провала и отводил удар от меньшевиков, потому что они находились в контакте с правыми. Подтверждаете это?

Ягода. Да.

Вышинский. Значит, из этого можно сделать заключение, что правые были в контакте с меньшевиками в подпольной заговорщической работе и что вы покрывали эту их подпольную заговорщическую работу, отводили от них удар за ударом. Так?

Ягода. Это не совсем так.

Вышинский. А как? Вы подтверждаете это показание?

Ягода. Я подтверждаю показание, но для того, чтобы объяснить вам, должен сказать об этом документе.

Вышинский. Я знаю. Вы признаете ваши показания правильными"

Ягода. Показание мое правильно.

Вышинский. Следовательно, так и было, как вы показывали, в вашей практике?

Ягода. Так и было.

Вышинский. Следовательно, в вашей практике вы оберегали от провала меньшевиков" Правильно?

Ягода. Правильно.

Вышинский. Вот это я вас и спрашиваю. Теперь скажите, пожалуйста, какова была роль по вашим данным подсудимых Рыкова и Бухарина в умерщвлении Алексея Максимовича Горького?

Ягода. Со слов Енукидзе я знал, что они принимали участие в обсуждении этого вопроса.

Вышинский. По поводу Рыкова мы этот вопрос выяснили. Рыков признал, что в разговоре с Енукидзе у них стоял вопрос о возможности террористического акта. Я хотел бы спросить Бухарина по этому поводу.

Бухарин. Я не принимал никакого участия.

Вышинский. Я вам еще не задал вопрос, а вы торопитесь отвечать.

Бухарин. Вы сказали, хотели меня спросить по этому поводу.

Вышинский. Я сказал, что по этому поводу, но вопроса я еще не задал, а ответ уже почти получил.

Я хочу вас спросить, какое было отношение Алексея Максимовича к Троцкому?

Бухарин. Резко отрицательное.

Вышинский. А вам известно, какое отношение было Троцкого к Алексею Максимовичу Горькому?

Бухарин. Тоже самое, резко отрицательное. Прикажете рассказать более подробно?

Вышинский. Нет, сейчас это не требуется. Я хотел бы спросить Бессонова. Подсудимый Бессонов, вы подтверждаете, что отношение Троцкого к Алексею Максимовичу Горькому было резко отрицательное?

Бессонов. Да, я подтверждаю.

Вышинский. На основании каких фактов"

Бессонов. На основании того, что высказал Троцкий в личном разговоре со мной.

Вышинский. Вы подтверждаете то, что вы показали на суде, что Троцкий передал через вас директиву о физическом уничтожении Горького?

Бессонов. Да, я передал это задание Троцкого Пятакову.

Вышинский. Троцкий выбрал Пятакова, как одного из главарей блока? Так, что ли"

Бессонов. Да.

Вышинский. Вы с Пятаковым были связаны по подпольной заговорщической работе?

Бессонов. Совершенно верно.

Вышинский. Вам известно, подсудимый Бухарин, что это враждебное отношение к Горькому имело место не только со стороны Троцкого, но и троцкистов"

Бухарин. Да, конечно, потому что Троцкий и троцкисты это единая суть, заговорщики подчинялись на военный манер.

Вышинский. Вам известно, что это отрицательное отношение к Горькому со стороны троцкистов имело отчетливую форму?

Бухарин. Вы спрашиваете меня о том разговоре, который был у меня с Томским?

Вышинский. Если это есть доказательство того, о чем мы говорим.

Бухарин. У меня был один разговор с Томским.

Вышинский. Где был разговор, когда?

Бухарин. В 1935 году Томский мне сказал, что Троцкий готовит какую-то враждебную акцию или враждебный акт против Горького.

Вышинский. Вы узнали от Томского, что Троцкий подготовляет какой-то враждебный акт против Горького и не спросили Томского, откуда ему это известно?

Бухарин. Нет. Я предполагаю, что это ему было известно от троцкистских участников блока.

Вышинский. Он вам не сказал, почему троцкисты готовили эту враждебную акцию или акт против Горького?

Бухарин. Он этого не сказал. Он сказал, что это акция против сталинца Горького, как защитника социалистического строительства вообще, сталинской партийной политики, в частности. Думаю, что здесь речь шла о том большом резонансе, который каждое слово Алексея Максимовича имело на международной арене вообще, у интеллигенции, в частности.

Вышинский. Не касался ли этого момента Томский, в связи с вопросом о свержении Советской власти"

Бухарин. Нет, гражданин Прокурор.

Вышинский. Это вы хорошо помните?

Бухарин. Это я хорошо помню.

Вышинский. Разрешите напомнить мне то, что говорил Бухарин на предварительном следствии, том 5, лист дела 117: Троцкисты, говорил мне Томский, аргументировали свое положение тем, что если серьезно ставить вопрос о свержении сталинского руководства, нельзя не учитывать того обстоятельства, что в лице А. М. Горького право-троцкистская организация натолкнется на активного и очень влиятельного противника. Томский говорил мне, что троцкисты категорически настроены на своем предложении и оно осуществляется.

Бухарин. Это, видите ли, гражданин Прокурор, так как меня допрашивали, какой я смысл вложил в эти беглые замечания Томского и какое впечатление сложилось от этого разговора, то я это более подробно изложил, причем это есть мое впечатление, которое я припомнил, когда меня спрашивали относительно разговора с Томским.

Вышинский. Скажите, совершение враждебного акта над Горьким связывал ли Томский с вопросом о свержении Советского правительства?

Бухарин. По существу связывал.

Вышинский. По существу он связывал?

Бухарин. Да, я ответил.

Вышинский. Меня интересует существо.

Бухарин. Но вы спрашиваете конкретно...

Вышинский. Ваша беседа с Томским дала основание считать, что вопрос о враждебном акте против Алексея Максимовича Горького ставится в связи с задачей свержения сталинского руководства?

Бухарин. Да, по существу это можно было сказать.

Вышинский. Следовательно, вы знали, что идет речь о каком-то враждебном акте против Горького?

Бухарин. Да.

Вышинский. О каком же, по вашему мнению, враждебном акте шла речь?

Бухарин. Я тогда об этом совершенно не думал и у меня в мыслях не было...

Вышинский. Что вы думали, скажите?

Бухарин. Я ничего почти не думал.

Вышинский. Но дело-то серьезное? Разговор идет о чем?

Бухарин. Разрешите мне объяснить в паре слов. Сейчас, постфактум, теперь, во время следствия, я могу сказать...

Вышинский. Не во время следствия, а во время разговоров с Томским.

Бухарин. Но это был беглый разговор, разговор во время заседания Политбюро, который длился всего несколько секунд.

Вышинский. Меня не интересует, сколько времени длился разговор, вы могли целый час беседовать с Томским где-нибудь в уголке, поэтому для меня ваша аргументация не имеет значения, мне важны факты, я хочу их установить. Имели место следующие факты: в 1935 году, в начале (если вы правильно говорили на предварительном следствии) 1935 года, у вас с Томским был разговор. Томский вам сообщил, что троцкистско-зиновьевская часть право-троцкистского блока затевает враждебный акт против Горького, как против сторонника сталинского руководства. Так?

Бухарин. Это так можно формулировать.

Вышинский. Это факт?

Бухарин. Это факт.

Вышинский. Как вы расценили это сообщение?

Бухарин. Я прошел мимо этого сообщения.

Вышинский. Прошли мимо?

Бухарин. Да.

Вышинский. Когда говорят о враждебном акте, то можно разуметь и очень серьезные враждебные акты, вплоть до террористических"

Бухарин. Да, от выступления в печати, неприятного разговора до террористического акта амплитуда колебания очень большая.

Вышинский. А вы в то время как относились к этому?

Бухарин. Я в то время совершенно на эту тему не разговаривал, в моем сознании ничего не было...

Вышинский. Что же, это такое ничтожное заявление, что на нем не следует останавливаться?

Бухарин. Это было беглое замечание...

Вышинский. Хотя бы и беглое. Вам говорят, что против Алексея Максимовича Горького готовится враждебный акт...

Бухарин. Дело, примерно, было так. Я серьезно формулировал уже на допросе, потому что я хотел припомнить, не проливает ли этот момент беседы какой-нибудь свет на тот материал, который имеется в распоряжении следствия, и под углом зрения этого материала все приняло определенные очертания. А тогда у меня в сознании этого не было, я не подумал о смысле этого факта.

Вышинский. Не исключено, что именно тогда и шла речь о физическом устранении, об убийстве Горького?

Бухарин. Теперь я считаю, что это не исключено.

Вышинский. Значит, то, что говорил Томский, давало основание думать, что речь шла о террористическом акте против Горького?

Бухарин. Теперь я утверждаю, что да.

Вышинский. А тогда вы не поняли"

Бухарин. А тогда я абсолютно ничего не понял.

Вышинский (к суду). У меня вопросов больше нет.

Председательствующий (в сторону подсудимых). Вопросы к Ягоде у кого-либо имеются?

Рыков. Ягода упомянул здесь фамилию Винецкого как человека который являлся моим соучастником и связывал меня с кем-то. Я просил бы сказать, откуда это известно и кто такой Винецкий; знает ли Ягода об этом от самого Винецкого или из другого источника. Никаких инспекторов у меня лично не было.

Ягода. Винецкий инспектор связи Наркомата Связи и одновременно инспектор связи в НКВД. Однажды он мне позвонил и сказал что Рыков просит его свезти пакет к Николаевскому за границу, может ли он его взять. Я сказал: переговорите с Рыковым, если он даст возьмите. Отсюда я вижу, что Винецкий является связью между Николаевским и Рыковым.

Председательствующий (к Прокурору). Больше вопросов у вас нет?

Вышинский. Нет.

Председательствующий. У суда вопросов также нет. (К Ягоде.) Садитесь, пожалуйста.

Переходим к допросу подсудимого Крючкова.

Подсудимый Крючков, поскольку вы подтвердили уже свои показания, данные на предварительном следствии, расскажите вкратце о ваших преступлениях.

Крючков. Я показания свои подтвердил полностью. Я предательски убил Максима Горького и его сына Максима Пешкова. Оба убийства я совершил по указанию Ягоды и под влиянием его угроз.

Давая мне поручение убить Максима Пешкова, Ягода осведомил меня о предполагаемом государственном перевороте и о его. Ягоды, участии. Принимая это поручение, я стал участником контрреволюционной организации правых.

Я не могу скрыть перед судом, как это я показывал и на предварительном следствии, что мои личные интересы совпадали, переплетались с политической подкладкой этого преступления. Ссылаясь на Ягоду, я нисколько не хочу уменьшить степени своей виновности. К разрушению здоровья Максима Горького я приступил после больших колебаний. В смерти же Максима Пешкова я был лично заинтересован. Я полагал, что со смертью Максима Пешкова я останусь единственно близким человеком к Горькому, человеком, к которому может впоследствии перейти большое литературное наследство Горького, которое даст мне в дальнейшем средства и независимое положение.

С Ягодой я познакомился в 1928 году. Наиболее близкая связь установилась в 1931 году. В 1932 году мы стали встречаться чаще. Ягода часто разговаривал со мной, говорили мы об Алексее Максимовиче, о его роли как политического деятеля, о его близости к партии, к Сталину. Говорили о той работе, которую Максим Пешков ведет при Алексее Максимовиче. Ягода выяснял и мои политические настроения. Я не верил в силы индустриализации страны, я не верил в коллективизацию страны-

В 1932 году в разговоре со мной Ягода часто намекал мне, что ему известно, что я живу довольно широко и трачу сравнительно большие средства на себя.

Вышинский. Откуда у вас эти средства были"

Крючков. Я растрачивал большие деньги Горького, пользуясь его полным доверием. И вот это поставило меня в какую-то зависпуюс1ь перед Ягодой. Я боялся того, что он знает, что я трачу деньги и совершаю уголовное преступление. Ягода стал пользоваться мной, чтобы войти в дом к Горькому, стать ближе к Горькому. Я ему помогал во всем.

В начале 1933 года Ягода в один из разговоров со мной сказал, что Алексей Максимович может скоро умереть, что он стареет, что после смерти Алексея Максимовича распорядителем литературного наследства Горького останется сын Макс. Вы же привыкли, говорит Ягода, жить хорошо, а останетесь в доме в роли приживальщика. Это замечание Ягоды смутило меня, и это мое смущение заметил Ягода. На этом разговор и кончился.

В 1933 году, кажется весной, как я уже сегодня показывал. Ягода снова возобновил этот разговор со мной и тогда ставил вопрос прямо об устранении, точнее сказать, об убийстве Максима Пешкова.

Он тогда говорит мне так: дело тут не в Максиме Пешкове, необходимо уменьшить активность Горького, которая мешает большим людям Рыкову, Бухарину, Каменеву, Зиновьеву. Разговор происходил в кабинете Ягоды. Он мне говорил также о контрреволюционном перевороте. Насколько я помню его слова, он говорил о том, что в СССР скоро будет новая власть, которая вполне будет отвечать моим политическим настроениям. Активность Максима Горького стоит на пути государственного переворота, эту активность нужно уменьшить. Вы знаете, как Алексей Максимович любит своего сына Максима. Из этой любви он черпает большие силы, сказал он.

Я ему сказал, что мешать ему. Ягоде, не собираюсь, и спросил, что мне нужно делать. На это он мне ответил: Устранить Максима, и прибавил, что смерть Максима повлияет на Горького и сделает его безобидным стариком. В дальнейшем разговоре он мне сказал: ваша задача очень проста, начните спаивать Максима. Я разговаривал с доктором Виноградовым и знаю, как губительно действует на организм Максима вино.

Я был удивлен, что он советовался по этому поводу с Виноградовым, и высказал свое удивление. Он мне сказал, что для этого дела привлечены доктор А. И. Виноградов и доктор Левин.

Я принял поручение и приступил к подготовке убийства Максима Пешкова. Я начал спаивать его, причем вино получал непосредственно от Ягоды в довольно большом количестве. Но все же крепкий организм Максима Пешкова не поддавался. И вот в 1934 году Ягода торопит меня, советует мне простудить Максима. Вы, говорит Ягода, оставьте его как-нибудь полежать на снегу. В марте или апреле месяце, иезадолго до основной болезни Максима Пешкова, я так и сделал, но Максим Пешков тогда отделался небольшим насморком. 2 мая я, предварительно напоив Максима, как здесь сегодня показал доктор Левин, оставил его в саду на скамейке спать на несколько часов. День был холодный, и с этого момента Максим заболел, а 11 мая умер. 3 мая вечером Максим мне сказал, что ему нездоровится, он смерил температуру, оказалось 39,5; несмотря на это, я врача не вызвал. Я ему посоветовал согреться, выпить еще водки. Медицинский работник Олимпиада Дмитриевна Черткова, верный друг дома Горького, очень обеспокоилась и потребовала немедленно вызвать врача. Я сказал, что можно подождать до утра. Утром вызвал Левина.

Левин приехал и поставил диагноз, что у Максима в легкой форме грипп. При этом он отозвал меня в сторону и сказал, что вот вы добились того, к чему стремились. Я был немножко удивлен этими словами, откуда он знал о моем участии в этом преступлении. Раньше между нами бывали разговоры о здоровье Максима Алексеевича Пешкова, но прямо мы не говорили никогда как преступник с преступником. Через несколько дней случайно к Алексею Максимовичу Горькому приехал доктор Бадмаев. Бадмаев осмотрел Максима Пешкова и сразу же определил крупозное воспаление легких и удивленно спросил: что же Левин не осматривал его, что ли" Когда Максим Пешков узнал, что он болен крупозным воспалением легких, он попросил нельзя ли вызвать А. Д. Сперанского, который часто бывал в доме Горького. Алексей Дмитриевич Сперанский не был лечащим врачом, но Алексей Максимович его очень любил и ценил как крупного научного работника. Я сообщил об этом Левину, Левин на это сказал: ни в коем случае не вызывать Сперанского. Левин добавил, что он в скором времени приедет вместе с доктором А. И. Виноградовым. И, действительно, к вечеру они с доктором Виноградовым приехали. Доктор Виноградов, еще не видя больного, привез с собой какие-то лекарства. Я помню, тут была какая-то стычка с Олимпиадой Дмитриевной Чертковой, когда Виноградов дал Максиму лекарства, минуя ее, она постоянно ухаживала за всеми больными в доме Горького и требовала, чтобы все шло через ее руки. И она дала лекарства, которые были в домашней аптеке Горького.

7 или 8 мая Максиму Алексеевичу стало лучше. Я сообщил об этом Ягоде, Ягода возмущенно сказал: Чорт знает что, здоровых залечивают, а тут больного не могут залечить. Я знаю, что после этого Ягода говорил с доктором Виноградовым и доктор Виноградов предложил дать Максиму Пешкову шампанского. Левин тогда сказал, что шампанское очень полезно дать, потому что у больного депрессивное состояние. Шампанское было дано Максиму Алексеевичу и вызвало у него расстройство желудка при большой температуре.

После того, как расстройство желудка появилось, Виноградов лично это я знаю наверняка дал больному слабительное и, выйдя из комнаты больного, сказал: Для непосвященного ясно, что при такой температуре нельзя давать слабительное.

Консилиум, который был созван по настоянию Алексея Максимовича Горького, поставил вопрос о применении блокады по методу Сперанского, но доктор Виноградов, Левин и Плетнев категорически возражали и говорили, что надо подождать еще немного. В ночь на 11 число, когда Максим уже фактически умирал и у него появилась синюха, решили применить блокаду по методу Сперанского, но сам Сперанский сказал, что уже поздно и не имеет смысла этого делать.

Итак, 11 мая Максим умер. Я уже показывал, что я лично был заинтересован в убийстве Максима Пешкова. Ягода дал мне нож в руки. Я убил Максима по указаниям Ягоды.

Я забыл еще прибавить. Когда был разговор Ягоды со мной об убийстве Максима Пешкова, он мне сказал: Петр Петрович, я в два 'чета могу отстранить вас от Горького, вы в моих руках. Малейший нелояльный шаг по отношению ко мне повлечет для вас более, чем неприятные последствия.

Совершив это преступление, я вынужден был пойти на более ужасное преступление на убийство Горького. Ягода поставил прямо вопрос. что необходимо приступить к разрушению здоровья Горького. Я заколебался, стал уклоняться от исполнения этого поручения. Ягода сказал, что он не остановится перед тем, чтобы разоблачить меня как убийцу Максима Пешкова. При этом Ягода дал мне недвусмысленно понять, что если бы я вздумал сослаться на него, из этого ничего не выйдет. Следствие ведь будут вести мои люди заметил Ягода, и я пошел на это преступление. Левин сегодня показал, как я простужал Горького. Здесь наши действия были согласованы, то есть я спрашивал совета Левина. Зиму 1935/36 года Максим Горький проводил в Крыму в Тессели. Я жил в Москве, но каждые три недели, месяц я приезжал туда. Я устраивал длительные прогулки Алексея Максимовича, я организовал постоянные сжигания костров. Дым костров, естественно, действовал на разрушенные легкие Горького. И в это время, в период 1935 36 года Горький в Крыму не отдохнул, а наоборот, усталый возвращался в Москву. Возвращение его в Москву было организовано или, вернее, ускорено Ягодой, который как с убийством Максима Пешкова, так и с убийством Горького торопил меня. Когда я был в Крыму, я по телефону говорил с Ягодой. Ягода меня торопит, говорит: необходимо привезти в Москву Горького, несмотря на то, что в Крыму была в это время очень теплая погода, а в Москве холодная. Я говорю Горькому о поездке в Москву, Горький соглашается, собирается ехать и, приблизительно, 26 мая 1936 года Надежда Алексеевна Пешкова, вдова Максима Алексеевича Пешкова, позвонила по телефону, сообщила, что ехать ни в коем случае нельзя, погода в Москве холодная и к тому же внучки Алексея Максимовича, то есть ее дочери, находящиеся в Москве, больны гриппом при довольно высокой температуре. Через день или два я опять разговариваю с Ягодой. Ягода говорит мне, что внучки совершенно здоровы, поправились и необходимо уговорить Алексея Максимовича ехать. Я Алексею Максимовичу передал это, и 26 27 мая мы выехали в Москву. 31-го немедленно по приезде Алексей Максимович отправился к внучатам, которые действительно болели гриппом, температура была повышена, и он 31 мая заболел. 31 мая вечером был вызван доктор Левин. Левин определил небольшой грипп, но 2 июня сам Алексей Максимович, разговаривая со мною утром, спросил: Что говорят врачи" Я ответил: Грипп, а он говорит: По-моему, у меня начинается воспаление легких, я вижу по мокроте. Я тогда позвонил Левину. Левин приехал и с диагнозом, поставленным самим больным, согласился немедленно. После этого началось лечение в кавычках. Лечили Горького профессор Плетнев и доктор Левин. Я наблюдал это лечение и должен сказать, что критическое значение сыграло то, что Горькому давали дигален, о чем У суда данные имеются. Если до 8 июня 1936 года пульс Горького все же был ровный и доходил, кажется, до 130 ударов в минуту, то после дачи дигалена он сразу стал давать резкие скачки.

Вот мое второе ужасное преступление. Я кончил.

Председательствующий. У Прокурора есть вопросы?

Вышинский. Нет.

Председательствующий. У защиты есть вопросы?

Коммодов. Нет.

Брауде. Нет.

Председательствующий. У подсудимых есть вопросы" (Нет.) У экспертизы есть вопросы" (Нет.)

Объявляется перерыв до 11 часов утра 9 марта 1938 года.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Ульрих, Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

***

Утреннее заседание 9 марта 1938 года

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста.

Заседание продолжается.

Подсудимый Плетнев, расскажите суду о ваших преступлениях перед Советской властью.

Плетнев. Летом 1934 года ко мне обратился доктор Левин и сказал, что меня хочет повидать Ягода, причем сказал, что он будет ко мне обращаться не как пациент. Темы разговора он не конкретизировал, так что точно я не знал, о чем будет речь, но он говорил, что внутри правительства идут разногласия, существует известный антагонизм, и что, вероятно, на эту тему будет со мною беседовать Ягода. Он мне не называл ни имен, ни фамилий, ни конкретных фактов.

Через несколько дней за мною прислали машину, и я был привезен в кабинет Ягоды. Он начал со мною беседу на политическую тему. Он сказал, что назревает переворот, в котором он участвует; из других лиц он назвал только одного Енукидзе. Через некоторое время Левин кроме Енукидзе назвал мне участником антисоветского заговора еще Рыкова. Ягода сказал, что они с Енукидзе решили привлечь, помимо Левина, и меня, и что требуется наша помощь в деле устранения двух лиц. Эти два лица были: Максим Горький и Куйбышев. Я возражал, говоря, что, во-первых, Максим Горький писатель, что, во-вторых, это два больных человека, которым, по существу, не так долго осталось жить. Ягода сказал: Они больны, но они чрезвычайно активны, и вопрос не в том, чтобы устранить только здоровых, а в том, чтобы уменьшить продолжительность и интенсивность активности этих лиц, и добавил, что Максим Горький особенно значителен как внутри страны, так и за границей. Он сказал, что выбрал меня не только как медицинское лицо, но и потому, что знает мое антисоветское настроение. Предложение его было подкреплено сильными угрозами по отношению ко мне и по отношению к моей семье. Он сказал, что знает мое отношение к доктору Никитину. Относительно доктора Никитина я должен сказать следующее: доктор Никитин был любимым врачом Льва Толстого, с ним ездил, жил у него в Ясной Поляне, когда он был болен, ездил в Крым, а затем служил в той самой больнице, где и я. Он обратился ко мне с разговором насчет группировки, которая существует среди врачей. Но я никогда не мог считать доктора Никитина мало-мальски каким-нибудь политическим деятелем, и, как я показывал на следствии, так и сейчас говорю, что я отклонил с ним разговор, а через некоторое время я узнал, что их несколько человек поехали в ссылку. Таким образом, в чем состояло существо их деятельности, кроме этих бесед я лично затрудняюсь сказать. Но я в так называемом никитинском деле не принимал решительно никакого участия. Я редко бывал у Куйбышева. У Горького я бывал с доктором Левиным, когда Юрький тяжело болел. Я был консультантом, домашним врачом Горького был Левин.

План лечения был выработан мною совместно с Левиным, я за него несу ответственность так же, как и Левин.

Изложенное Левиным я подтверждаю. Горький был очень слаб здоровьем, что было известно тогда всем врачам. Это на вскрытии было подтверждено, что Горький жил с одной третью легких, следовательно, физическое переутомление, какая-нибудь инфекция это могло оказаться роковым. Никаких посторонних ядов не вводилось, а был проведен режим, который был вреден для Горького.

Доктор Левин совершенно правильно сказал, что когда велось лечение, никаких переходных граней через допустимые и возможные дозы не было. Вчера доктору Левину задавали вопрос, впрыскивал ли он по 30 40 ампул камфоры. Это не грань. Мне пришлось впрыснуть одной старушке с крупозным воспалением легких гораздо большее количество камфоры 50 ампул. С той поры прошло 8 лет, она из года в год показывается мне. Камфора исчезает из организма в 25 30 предельных минут. Но это не есть абсолют, и вместе с тем, то, что для Ивана оказывается нормальной, возможной дозой, для Петра это будет велико. То же можно сказать и с алкоголем. Одному достаточно 3 рюмок для того, чтобы опьянеть, а другому 2 бутылки выпить ничего не стоит.

Количественно и качественно лекарства были все допустимы, а индивидуально для Горького они были вредны. Конечно, это не меняет сути дела. Токсическое влияние, вредное влияние проявилось потому, что предел выносливости у Горького был меньше, чем у другого человека.

Что же касается до умерщвления Куйбышева, то изложенное Левиным совершенно правильно. Вследствие очень напряженной, очень нервной жизни у Куйбышева не хватило сил, нужны были возбуждающие средства, которые впрыскивались ему в виде разнообразных гормонов. Их нельзя было впрыскивать непрерывно в течение 365 дней в году, нужно делать перерывы, а эти перерывы не делались. Соответствующее влияние оказывала также дача и сердечных лекарств, которые Левин назначал.

Как видите, мои показания совпадают с показаниями Левина, может быть, отличаясь от них какими-нибудь мелочами, но здесь мелочи не решают дела, и я несу наравне с ним одинаковую ответственность.

Может быть, теперь разрешите ответить на те вопросы о происхождении, работе и другие, которые вчера задавались Левину и которые, очевидно, будут заданы и мне.

Вышинский. Как вы характеризуете свои настроения в то время, когда были приглашены Ягодой для сговора об убийстве Куйбышева и Горького? Были у вас тогда антисоветские настроения?

Плетнев. Были.

Вышинский. А вы маскировали эти настроения?

Плетнев. Да.

Вышинский. Каким образом?

Плетнев. Неоднократно говорил о полной поддержке всех тех мероприятий, которые проводились Советской властью.

Вышинский. А в действительности"

Плетнев. Я был несоветским человеком.

Вышинский. Антисоветским?

Плетнев. Да.

Вышинский. Маскировались?

Плетнев. Да.

Вышинский. Двурушничали"

Плетнев. Да.

Вышинский. Лгали"

Плетнев. Да.

Вышинский. Обманывали"

Плетнев. Да.

Вышинский. Из чего складывался план, который вырабатывался вами вместе с Левиным в отношении умерщвления Алексея Максимовича Горького? Формулируйте кратко.

Плетнев. Утомить организм и тем понизить сопротивляемость.

Вышинский. Настолько...

Плетнев. Чтобы не было... одним словом, понизить сопротивляемость, добиться того, чтобы организм не мог сопротивляться.

Вышинский. До предела понизить?

Плетнев. Да.

Вышинский. До возможного предела?

Плетнев. Да.

Вышинский. До возможного и доступного человеческим силам предела?

Плетнев. Да.

Вышинский. Воспользоваться этим состоянием ослабленного организма для чего?

Плетнев. Для возможной простуды и связанной с простудой инфекции.

Вышинский. То есть умышленно создать обстановку неизбежного

заболевания какой-либо болезнью?

Плетнев. Да.

Вышинский. И воспользоваться болезнью, чтобы что сделать?

Плетнев. Чтобы применить неправильный метод лечения.

Вышинский. Для чего?

Плетнев. Для умерщвления Горького.

Вышинский. Вот это и был ваш план?

Плетнев. Да.

Вышинский. И вы его выполнили"

Плетнев. Да.

Вышинский. Как вы подготовили организм Горького к тому, чтобы он не в состоянии был сопротивляться болезни"

Плетнев. Эту технику здесь изложил Левин.

Вышинский. Вы этот план поддерживали"

Плетнев. Да.

Вышинский. В этом деле ваше мнение тоже было, имело оно значение?

Плетнев. Технически я ничего предвидеть не мог, но я несу за это полную ответственность.

Вышинский. Ответственность вы, конечно, несете в полной мере. Меня сейчас интересует другой вопрос: в чем выразилось ваше фактическое участие. В том, что вы вместе с Левиным разработали этот преступный, чудовищный план? Так я понимаю?

Плетнев. Да.

Вышинский. В том, что вы вместе с Левиным этот план проводили в жизнь? Правильно я вас понимаю? Плетнев. Да.

Вышинский. Вы добились вместе с Левиным намеченного вами чудовищного результата?

Плетнев. Да.

Вышинский. В отношении Валериана Владимировича Куйбышева вы тоже вместе с Левиным разрабатывали план его умерщвления?

Плетнев. Тоже вместе с Левиным.

Вышинский. И вы вместе с Левиным заботились о том, чтобы этот план был выполнен?

Плетнев. Постольку, поскольку его Левин выполнял, это был общий план.

Вышинский. А почему Левин выбрал вас в свои помощники или руководители, это как вы сами считаете?

Плетнев. Нам с ним очень часто приходилось встречаться на консультациях в правительственных кругах.

Вышинский. Не только с вами он встречался.

Плетнев. Я думаю, что он лучше ответит на этот вопрос, чем я.

Вышинский. А вы как сами смотрите?

Плетнев. Вероятно из-за этих антисоветских настроений.

Вышинский. Они ему были известны?

Плетнев. Были известны.

Вышинский. Вы давно с Левиным знакомы?

Плетнев. Лет 40.

Вышинский. Со студенческой скамьи"

Плетнев. Немножко позже.

Вышинский. А имел он основание считать, что вы его не выдадите?

Плетнев. Я вас не понял.

Вышинский. Вы не опасались, что Левин может вас подвести"

Плетнев. Я не могу этого сказать.

Вышинский. Вы опасались или нет?

Плетнев. Все равно я отвечаю за это дело.

Вышинский. Но вы опасались или нет, что он вас выдаст?

Плетнев. Я об этом и не думал.

Вышинский. Понятно. Вы приняли с сочувствием этот план?

Плетнев. Я уже показывал на предварительном следствии, что тут была тяжелая борьба.

Вышинский. Почему вы не отказались от этого преступного плана?

Плетнев. Были угрозы со стороны Ягоды по моему адресу.

Вышинский. Почему вы придавали серьезное значение угрозам Ягоды?

Плетнев. Все-таки это был нарком внутренних дел.

Вышинский. Ну а когда он перестал быть наркомом, что вас тогда удерживало от того, чтобы явиться в надлежащие органы и выполнить свой долг гражданина?

Плетнев. Я считал вопрос законченным и умершим.

Вышинский. Умершими были ваши жертвы, а вопрос до сих пор жив.

Плетнев. Теперь я вижу, что он жив.

Вышинский. Вы боялись Ягоды, когда он был руководителем НКВД, но ведь был такой момент, который длился не день и не месяц, когда Ягода никакой опасности для вас не представлял, когда его сняли с работы в НКВД.

Плетнев. Я думал, что с кошмаром покончено...

Вышинский. Что концы в воду, что никто ничего не знает?

Плетнев. Да.

Вышинский. И что вы по-прежнему можете фигурировать как медицинское светило, будучи в действительности светилом бандитского мира. Это так?

Плетнев. Да.

Председательствующий. У защиты есть вопросы?

Коммодов. В ваших показаниях, подсудимый Плетнев, есть место, где вы говорите, что при разговоре с Ягодой, когда вы стали возражать, он вам заявил: предложение дано не для дискуссии, а для проведения в жизнь. Было такое место?

Плетнев. Да.

Коммодов. Был случай при свидании с Ягодой, когда Ягода сказал, что против вас имеется компрометирующий материал?

Плетнев. Он мне его не показал, но он говорил об этом.

Вышинский (к Плетневу). А вы не спрашивали, какой же это материал?

Плетнев. Нет, не спрашивал.

Вышинский. А может быть и материала не было?

Плетнев. С моей точки зрения? Я до сих пор не знаю.

Вышинский. Если бы вы были серьезным человеком, вы должны были бы спросить, какой материал.

Плетнев. Я этого не спросил. Но мое кадетское прошлое...

Вышинский. Кадетское прошлое не у вас одного, что же тогда вас испугало?

Плетнев. Общая ситуация.

Вышинский. Понятно.

Коммодов. У вас были антисоветские настроения?

Плетнев. Да, как я говорил.

Коммодов. Вы могли думать, что органы государственной безопасности знают о ваших антисоветских настроениях"

Плетнев. Раз у меня они были, было и основание для такого предположения.

Коммодов. Ваши антисоветские настроения сами по себе могли бы толкнуть вас на совершение преступления в вашей работе, если бы не было указаний Ягоды?

Плетнев. Ни в коем случае.

Коммодов. Сколько лет вы занимаетесь врачебной деятельностью?

Плетнев. 40 лет безупречного врачебного стажа.

Коммодов. Эти 40 лет вы провели в качестве практикующего врача или занимались научной деятельностью?

Плетнев. Я был практикующим врачом, был педагогом, вел научно-исследовательскую работу и был редактором одного из руководящих медицинских журналов в СССР.

Коммодов. У вас имеется научная работа?

Плетнев. У меня имеется целый ряд работ.

Коммодов. Больше вопросов нет.

Вышинский (к Плетневу). Сколько вы сказали у вас лет вашего врачебного стажа?

Плетнев. 40.

Вышинский. Вы считаете безупречным этот стаж?

Плетнев. Да, я считаю.

Вышинский. Безупречным?

Плетнев. Да, я считаю.

Вышинский. За эти 40 лет у вас не было никогда никаких совершенных в области вашей профессии преступлений?

Плетнев. Вам одно известно.

Вышинский. Я спрашиваю вас, потому что вы заявляете о безупречности вашей работы за 40 лет.

Плетнев. Да, но, как я тогда отрицал...

Вышинский. Вы считаете, что тот приговор, который имеется по хорошо вам известному делу о насилии, учиненном вами над нацией г-кой, есть момент позорный для вашей деятельности"

Плетнев. Приговор, да...

Вышинский. Приговор порочит вашу деятельность или нет?

Плетнев. Порочит.

Вышинский. Значит за 40 лет были порочащие моменты?

Плетнев. Да.

Вышинский. Вы себя ни в чем не признали виновным?

Плетнев. Я не могу сказать, что ни в чем.

Вышинский. Значит, в чем-то признали"

Плетнев. Да.

Вышинский. Это порочит вас?

Плетнев. Да.

Вышинский. Значит, за 40 лет были порочащие моменты?

Плетнев. Да.

Вышинский. Больше вопросов нет.

Председательствующий. У других подсудимых нет вопросов" (Вопросов не т.) У экспертизы есть вопросы" (Вопросов нет.) (К Плетневу.) Садитесь, пожалуйста.

Подсудимый Казаков, вы подтверждаете ваши показания на предварительном следствии"

Казаков. Подтверждаю.

Председательствующий. Расскажите суду о вашей преступной деятельности.

Казаков. Мои преступления связаны, в частности, с убийством Вячеслава Рудольфовича Менжинского. Мое отношение к Менжинскому разделяется на два периода. Первый период до ноября месяца 1933 года, когда я правильно лечил его и добился определенных результатов. Второй период когда я применял неправильный метод лечения, это было после встречи с Левиным и после встречи с Ягодой. Менжинский до моей встречи с ними был в тяжелом состоянии и около 6 или 7 месяцев не вставал с постели. Я был приглашен к тяжело больному. У него было наличие грудной жабы и одновременно бронхиальная астма, и припадки бронхиальной астмы особенно тяготили его по ночам, а припадки грудной жабы периодически наступали, усиливаясь и ослабляясь после того припадка, который у него был в'1926 году, закончились тяжелым инфарктом миокарда, что подтверждено электрокардиограммой, хранящейся в деле. Электрокардиограмма показывала наличие тромбозов одной из ветвей венечных артерий.

После моего лечения в апреле 1932 года Вячеслав Рудольфович встал и приступил к работе, об этом вчера говорил Левин. Это было зафиксировано в протоколе за моей подписью, доктора Левина и еще одного профессора в кабинете Вячеслава Рудольфовича, и протокол был представлен высшим инстанциям, что он может приступить к работе. В процессе наблюдения за Вячеславом Рудольфовичем я замечал некоторые особенности в поведении по отношению ко мне доктора Левина. Прежде всего его пренебрежительное отношение ко мне, меня стали дискредитировать и в конце ноября 1932 года я был почему-то отстранен от Вячеслава Рудольфовича, когда он находился в хорошем состоянии. 5 марта 1933 года я был снова приглашен к Менжинскому и застал его в тяжелом состоянии: после перенесенного гриппа у него был хрониосепсис. Припадки астмы сменялись припадками жабы. Мы тогда разошлись с доктором Левиным по поводу оценки его состояния. Я был отстранен от лечения Менжинского. С Левиным мы встретились в мае, он высказал мне некоторое сочувствие по поводу отрицательного отношения ко мне группы врачей, с которыми я вел научную борьбу, и сказал, что зря я вожусь с Менжинским, что толку из этого никакого йе будет и на нем карьеру себе сделать невозможно. Потом он сказал: Ну как-нибудь в другой раз поговорим.

В июне я снова с ним встретился. Я узнал, что за это время был консилиум у Менжинского, этот консилиум решил, что у Менжинского хрониосепсис и принял противосепсическое лечение лизатами. Встреча с Левиным и разговор были неожиданными, ибо раньше он считал ненужным продолжение такого лечения Менжинского. Я начал лечить Менжинского с 19 июня. В конце июля Менжинский снова мог приступить к работе. Август, сентябрь мы провели вместе в Кисловодске Менжинский там был в хорошем состоянии. В октябре месяце он уже приступил опять к работе.

В конце октября я встретился с доктором Левиным, и здесь уже произошел откровенный разговор, тот, который вчера подтвердил доктор Левин. Он сказал мне: Удивляюсь я вам, что вы так рьяно взялись за лечение, за восстановление здоровья Менжинского. Напрасно вы его допустили к работе. Напрасно вы возитесь с этим живым трупом. Ведь этим вы только раздражаете Ягоду, и это вас к добру не приведет. Тут я совершенно оторопел. Левин продолжал: Поймите, что Менжинский мешает Ягоде, и Ягода заинтересован в скорейшем устранении его. Предупреждаю вас, что если вы скажете Менжинскому об этом, то Ягода вас, конечно, уничтожит и нигде вы не спрячетесь от Ягоды. Ягода такой человек, который ни перед чем не останавливается, ничего не забывает. Предупреждаю вас, что Ягода вас вызовет к себе.

Этот разговор по своей откровенности переходил всякие границы. Конечно, это обязывало меня тут же кому-либо сообщить, я этого не сделал, думая, что здесь какая-нибудь провокация со, стороны доктора Левина, и решил ждать, что мне скажет Ягода. С доктором Левиным, который относился к той группе врачей, с которыми я вел определенную борьбу, у меня не было хороших отношений и у меня не было оснований особенно верить ему.

События развернулись дальше. Одно время я перестал ездить к Менжинскому. Дело в том, что нужно знать, что к Менжинскому просто поехать я не мог, как Левин. Я мог поехать только, если меня доставит туда машина, имеющая определенный пропуск, значит, машина, едущая от НКВД. Если машину за мной не посылают, то я не могу поехать к Менжинскому, и, действительно, я тогда дней 15, может быть, немного больше, Менжинского не видел, но знал, что он работает. Шестого ноября я твердо это помню за мною приехала машина с начальником Санчасти ОГПУ, с которым я всегда ездил, и неожиданно для меня доставили меня не в Шестые Юрки, куда я обычно ездил, а на одну из Мещанских улиц, в только что отремонтированный особняк. Войдя в этот одноэтажный особняк, мы в буквальном смысле слова задохнулись. Тяжелейший, удушливый запах. Явно чувствовался запах скипидара, но был еще запах какого-то особого вещества. Члены семьи Менжинского мне объяснили так: 5 ноября, то есть вчера, семью Менжинского и его самого перевезли сюда. Здесь была сделана покраска и поскольку осенью краска медленно сохнет, то к краске было добавлено какое-то вещество, сикатив, способствующий высыханию. Надо сказать, что этот сикатив обладает очень едким запахом. Мы, здоровые люди, в буквальном смысле слова задыхались. Что же было с Менжинским, страдающим бронхиальной астмой! Когда я вошел к Менжинскому, я застал его в вынужденно-сидячем положении, он с трудом мог говорить, совершенно отек за ночь. Я послушал легкие всюду звонкие, типично-астматические сухие хрипы, удлиненный выдох, дышит он крайне затрудненно. Я и шофер взяли его на стул и вдвоем вынесли на балкон, сейчас же открыли все окна. Прежде чем его вынести, я сделал инъекцию, чтобы как-нибудь ослабить тяжелейший припадок бронхиальной астмы. Часа три я продержал Менжинского на веранде. После этого мы его внесли обратно. Я уехал домой. Дома вскоре раздался звонок, мне было сказано, что говорят от Ягоды, просят меня туда приехать, за мною сейчас прибудет машина. Действительно, в скором времени за мною прибыла другая машина и меня доставила к первому подъезду. Я поднялся и встретил Ягоду, что он вчера на вечернем заседании подтвердил.

Здесь произошел следующий разговор. Вначале спокойно, вежливо он спросил:

Скажите, пожалуйста, вы видели Вячеслава Рудольфовича?

Да, видел сегодня.

В каком состоянии вы его нашли"

В очень тяжелом состоянии.

После небольшой паузы Ягода говорит:

Собственно говоря, на Менжинского все махнули уже рукой. Меня это несколько удивило. Дальше Ягода задает вопрос:

Скажите, пожалуйста, вы с Левиным разговаривали"

Да, разговаривал.

Так почему же вы... (Тут он вышел из границ обычной элементарной вежливости и передо мной предстал самый настоящий необузданный сатрап.) Почему вы умничаете, а не действуете? Кто вас просил вмешиваться в чужие дела?

Тут я понял, что он участник какого-то дела, что он знает о том, что было 3 4 часа тому назад. Я спросил у Ягоды: что вы хотите от меня? Ягода ответил: вы должны с доктором Левиным выработать такой метод лечения Менжинского, чтобы он скорее закончил свою бесполезную и многим мешающую жизнь. Предупреждаю вас, если вы вздумаете сопротивляться, я сумею с вами справиться. Вы от меня никуда не уйдете... Если бы у меня сейчас Прокурор спросил, знаете ли вы Ягоду, я бы ответил знаю. Если бы Прокурор спросил, узнаете ли вы Ягоду, я бы сказал не узнаю, то есть тот Ягода и настоящий Ягода большая разница. Сейчас он очень скромный, тихий, а там он был другим.

Я понял, что попал в жуткие тиски. Я думал, как выйти из этого положения" Через день я видел Вячеслава Рудольфовича. Это было 8 ноября. У Вячеслава Рудольфовича в это время началось осложнение с почками. Я предложил вызвать доктора Левина и урологов, так как это не по моей специальности. Может быть я должен был вмешаться, потому что я Вячеслава Рудольфовича хорошо знал; может быть возможно было оказать ему скорую помощь, но я этого не сделал. Правда, Вячеслав Рудольфович обратился ко мне, как обычно всегда в очень мягкой форме, и говорит, что привезли его сестру из Стокгольма в тяжелом состоянии с обсемененным раком, находится она сейчас в Кремле и испытывает мучительные рвоты так называемой лучистой болезни. Она была очень энергично облучена радием, рентгеном, но все это бесполезно и она была почти без сознания. Он говорит, хотя я знаю, что это совершенно бесполезно, но прошу вас заняться Людмилой Рудольфовной. Я приехал в Кремль и до смерти Людмилы Рудольфовны ежедневно там бывал. Кстати, должен сказать, что и Вера Рудольфовна, которая тогда была в тяжелом состоянии благодаря этой катастрофе, обратилась ко мне с просьбой помочь ей, и я ей тут же помог.

В конце ноября я видел Левина, и вместе с ним был выработан метод который заключался в следующем: прежде всего были использованы два основных свойства белка и белковых продуктов. Первое: продукты белкового распада гидролизы обладают свойством усиливать действие лекарственного вещества. Второе: лизаты подымают чувствительность организма. Вот эти два свойства и были использованы.

В-третьих, были использованы особенности организма Менжинского комбинация бронхиальной астмы с грудной жабой. Всем известно, что при бронхиальной астме находится в возбуждении так называемый парасимпатический отдел вегетативной нервной системы. Поэтому при бронхиальной астме даются вещества, возбуждающие противоположный отдел, то есть симпатической щитовидной железы. Таким препаратом является препарат надпочечника, препарат продукта мозга.

При грудной жабе находится в возбуждении как раз симпатический отдел, идущий от подшейного сплетения симпатического узла. Вот та тонкость, которая была использована.

Если вы меня спросите, нужно ли было Менжинскому давать вещества симпатикотропные, то я должен сказать да, если была бы только бронхиальная астма, но давать было нельзя, так как у него имелась грудная жаба. И только невежественный человек мог допустить дачу препаратов мозгового слоя надпочечника при комбинации этих болезней.

Вышинский. Невежественный или же?

Казаков. Или же с заранее обдуманными целями.

Вышинский. С преступными целями"

Казаков. Да.

Вышинский. А может быть здесь налицо были и невежественность и преступление?

Казаков. Нет, здесь было чистое преступление. Постепенно включались одни и выключались другие. Поэтому я не знаю, могли ли сами эти препараты дать тот эффект, который они должны были дать. Надо было еще включить ряд сердечных лекарственных веществ дигиталис, адонис, строфант, которые заставляли сердце энергично работать. Введение этих лекарств проводилось в таком порядке: давались лизаты, потом был перерыв в лечении лизатами, затем давались сердечные лекарства. В результате такого лечения наступила огромная слабость, и Менжинский скончался с 9 на 10 мая.

Я знаю, вы меня спросите почему я не сообщил об этом преступлении советским органам? Ягода держал меня под сугубым наблюдением. Это я знал, это я чувствовал.

Вы меня спросите, вероятно, какие же мотивы объясняют мое молчание? Я должен сказать мотивы низменного страха. Ягода занижал высокий пост. И второй момент в Санчасти находилось большинство врачей моих научных противников. Я думал, что может быть наступит момент, когда я сумею свободно работать, может быть Ягода сумеет остановить их.

Вышинский. В награду за ваше преступление?

Казаков. Да.

Вышинский. Вы говорите, таким образом, что у вас были соображения чисто карьеристического порядка. Против вас была настроена медицинская наука и вы рассчитывали устранить ваших противников"

Казаков. То есть нейтрализовать и дать мне свободно работать или же сдержать их.

Вышинский. И вы тогда будете вести научную работу?

Казаков. То есть я буду свободно работать.

Вышинский. А до тех пор вы работали не свободно?

Казаков. В тот период я с большими ущемлениями работал.

Вышинский. Это ваше личное переживание, потому что оспаривалось значение вашей научной работы. Но я спрашиваю, государство обеспечило все возможности вашей научной работы?

Казаков. Государство мне обеспечило полностью, но среда...

Вышинский. Погодите. Советским государством был дан вам институт?

Казаков. Да.

Вышинский. Большой или маленький?

Казаков. Лучший институт в Союзе.

Вышинский. Как же вы осмеливаетесь говорить, что у вас не было возможности свободно работать?

Казаков. Но печатать мои труды...

Вышинский. Правительство приказать печатать ваши труды не может, это вы должны понимать. А я вас спрашиваю, институт был дан?

Казаков. Был.

Вышинский. Лучший в Союзе?

Казаков. Лучший.

Вышинский. Работники были даны?

Казаков. Да.

Вышинский. Средства были даны?

Казаков. Да.

Вышинский. Какие средства?

Казаков. Большие.

Вышинский. Большие, гигантские. Как же вы осмеливаетесь говорить то, что вы сейчас сказали" Вы и здесь думаете клеветать? Продолжайте ваши объяснения.

Казаков. Были моменты тяжелого личного переживания. Действительно, я все-таки должен сказать, что на съездах мне даже заключительного слова не давали. Я был программным докладчиком, и здесь Многие присутствуют, которые знали об этом. Мне заключительное слово не дается, первый раз в истории медицины! Против меня выступают мои оппоненты, а мне заключительного слова не дают.

Вышинский. Вы в историю медицины вошли достаточно крепко своими чудовищными преступлениями, поэтому говорите о преступлениях.

Казаков. Сейчас я предстал перед судом и оправданий я себе не нахожу. Для меня это кошмар, который мучил меня 4 года. Я старался 4 года, как и до этого, честно работать.

Вышинский. Когда?

Казаков. До этого преступления и после этого преступления. Старался сделать, дать максимальный вклад в науку, но этот кошмар меня мучил и я ждал случая, когда можно будет от него освободиться. Суд для меня является сейчас тем моментом, когда я могу честно рассказать о всем случившемся и, прежде всего, внутренне освободиться от сознания совершенного преступления.

Вышинский. Скажите, пожалуйста, вашу формулу ╧ 2, при помощи которой вы погубили Менжинского.

Казаков. Формулу ╧ 2?

Вышинский. Вот этот лизат печени.

Казаков. Лизат печени, необходимый при бронхиальной астме, при грудной жабе...

Вышинский. Лизат щитовидной железы?

Казаков. Необходим при бронхиальной астме и противопоказан при грудной жабе.

Вышинский. Вы его применяли"

Казаков. Да, применял.

Вышинский. В усиленной дозе?

Казаков. Нет, в небольшой дозе.

Вышинский. Но больше чем обычная доза?

Казаков. Не больше, но он совершенно противопоказан при грудной жабе.

Вышинский. А лизат придатка мозга?

Казаков. Противопоказан при грудной жабе.

Вышинский. А лизат мозгового слоя надпочечника?

Казаков. Противопоказан.

Вышинский. Вы вводили эти лизаты в каких целях"

Казаков. В преступных целях.

Вышинский. В целях убийства?

Казаков. Да, да.

Вышинский. Кто контролировал ваши рецепты?

Казаков. Никто не контролировал.

Вышинский. Вы могли вместо лизата щитовидной железы дать что-нибудь нейтральное при грудной жабе и тянуть, надувать Ягоду-Вы могли сказать Ягоде: Вы требуете от меня, чтобы я его убивал. Хорошо, я его буду убивать, а рецепты вы могли составлять так, чтобы не было вреда больному. Можно было это сделать?

Казаков. Можно, но за мною был другой контроль.

Вышинский. В этих лизатах, вы сказали, контроля не было?

Казаков. В этих лизатах не было.

Вышинский. Я прошу экспертизу ответить на вопрос, был ли какой-нибудь контроль за лизатами Казакова или он мог дать тут все, что хотел? Я прошу экспертизу ответить и на вопрос, сыграли ли роль эти три лизата в отравлении Менжинского? Если вы делаете сейчас вид кающегося грешника, то скажите по чести, если у вас есть остаток чести, скажите суду, что вам мешало надуть, как вы выразились, сатрапа и дать больному нейтральный состав"

Казаков. Я должен сказать, как указывал и на предварительном следствии, сами по себе лизаты такого действия не могли дать.

Вышинский. Нет, вы уходите от ответа. Скажите о трех лизатах: щитовидной железы, придатков мозгового слоя и мозгового слоя надпочечника, эти три лизата сыграли серьезную роль? Кстати я прошу экспертизу ответить на этот вопрос, сыграли ли роль эти три лизата в преступном отравлении Менжинского? Казакова я прошу ответить, кто вам мешал в этих трех лизатах дать нейтральные элементы? Кто-нибудь мешал вам, кто-либо понимал, что вы там делаете в своей волшебной кухне?

Казаков. У меня волшебной кухни не было.

Вышинский. Это мы видим теперь, а можете ответить, почему не вывели эти элементы? Кто-нибудь мог вас проверить? Да или нет?

Казаков. Думаю, что нет.

Вышинский. У меня больше нет вопросов.

Председательствующий. У защиты есть вопросы?

Коммодов. Скажите, когда, по времени, было последнее свидание с Левиным, где он вам совершенно ясно и точно сказал, что желает Ягода от вас в смысле результатов вашего решения по отношению к товарищу Менжинскому?

Казаков. Точно числа я не помню, это было примерно около 20 октября.

Коммодов. Когда после этого вы увиделись с Ягодой в его кабинете?

Казаков. Я увиделся с Ягодой 6 ноября.

Коммодов. Когда у вас было посещение Менжинского, не в Горках, а здесь в особняке на Мещанской?

Казаков. 6 ноября.

Коммодов. До свидания с Ягодой?

Казаков. До свидания с Ягодой и после свидания 8 ноября.

Коммодов. А до 8 ноября вы были у Менжинского, прежде чем поехать к Ягоде?

Казаков. Да.

Коммодов. Когда вы проветривали комнату?

Казаков. Это до свидания с Ягодой.

Коммодов. При вашем свидании с Ягодой в ноябре 1933 года он потребовал определенного метода лечения или определенных результатов"

Казаков. Он требовал такого метода лечения, который ускорил бы смерть Менжинского.

Коммодов. Как вы поняли, что нужно было Ягоде?

Казаков. Ягоде нужно было скорее освободиться от Менжинского.

Коммодов. Скорейшая смерть Менжинского, и вы дали согласие Действовать именно в этом направлении"

Казаков. Да.

Коммодов. Как скоро наступила смерть Менжинского после разговора с Ягодой?

Казаков. Через 6 месяцев. Этот разговор был 6 ноября 1933 года а смерть наступила 10 мая 1934 года.

Коммодов. После свидания с Ягодой вам приходилось часто видеться с Левиным или вы проводили метод лечения один?

Казаков. Нет, мы виделись с Левиным на нейтральной почве. У Менжинского Левин бывал чаще, бывал и без меня. У меня в лечении были паузы. Когда Левин там бывал, я встречался с ним редко.

Вышинский (Казакову). На вопрос защитника Коммодова вы сказали, что Ягоде было безразлично, как вы лечите Менжинского, ему нужен был только результат, то есть смерть.

Казаков. Ягода за мной следил через Левина.

Вышинский. Левин контролировал ваши лизаты?

Казаков. Нет, он не контролировал, а устанавливал состояние Менжинского, и отсюда он контролировал реализацию нашего преступного плана.

Вышинский (к суду). Позвольте спросить подсудимого Левина по этому вопросу.

Левин. Я не мог контролировать лизаты, потому что я никогда не верил в метод лечения Казакова.

Вышинский. Почему вы не верили в этот метод, вы считали, что это шарлатанство?

Левин. Я считаю это авантюризмом. Никто не знал, как Казаков приготовлял лизаты.

Вышинский. Контролировать их можно было?

Левин. Очень трудно. Он приезжал всегда со своим чемоданчиком и там были какие-то ампулы.

Вышинский. Считали ли вы, что лечение Казакова есть сплошное шарлатанство?

Левин. По-моему, это авантюризм. То, что он ссылается на борьбу с известной группой...

Вышинский. Я не спрашиваю вас об этом. Можно ли сказать, что это есть шарлатанство?

Левин. Это был авантюризм.

Вышинский. Для лечения этот метод не годится?

Левин. Доктор Казаков считал, что неизлечимых болезней нет, он издевался над врачами, которые говорят...

Вышинский. Это другой вопрос. Я спрашиваю, для лечения не годился этот метод?

Левин. В некоторых случаях лизаты помогали, но если бы их изготовляли в лаборатории.

Вышинский. А если бы он хотел изготовить их плохо?

Левин. Он имел к тому все возможности.

Вышинский. Бесконтрольное дело?

Левин. Да.

Разрешите мне задержать вас еще на одну минуту. Я хочу опровергнуть, как и вчера, заявление Казакова о майской и июньской беседах со мной относительно Менжинского. Он просто путает, он говорит неправильно. Он говорил здесь о том, что я заявлял: Зачем вы возитесь с таким трупом? Это возмутительно, я не мог допустить такие слова.

Вышинский. Значит, вы такие слова не могли допустить, они слишком возмутительны, а делать такие возмутительные дела вы могли. Это были возмутительные дела?

Левин. Дела возмутительные.

Вышинский. Подсудимый Казаков, я спрашиваю вас: могли ли вы Ягоду провести в этом деле, то есть представить дело так делаю все, чтобы умертвить, но не выходит, организм жизнеспособный, борется? Такая постановка вопроса возможна или нет" (Казаков молчит.) Или вы хотели того же результата, которого хотел и Ягода, потому что рассчитывали, что может быть вам Ягода тоже потом пригодится в борьбе за вашу так называемую научную карьеру? Вы понимаете мой вопрос?

Казаков. Понимаю. Надо помнить, что это был 1933 год...

Вышинский. Я знаю, что это был 1933 год, и от этого ничего не изменяется...

Казаков. И тогда еще не был достаточно изучен в смысле биологическом эффект лизатов...

Вышинский. Опять у вас биологический, потенциальный, непотенциальный, сенсибилизация и тому подобные умные слова, а дело идет о простом отравлении, об убийстве. От вас требуется результат, то есть умертвить. Я вас спрашиваю: могли вы изобразить дело так, что стараюсь, но не выходит, или не могли"

Казаков. Если бы сегодня меня спросили...

Вышинский. Нет, не сегодня. Я вас спрашиваю: могли бы вы или кто-нибудь на вашем месте, не желая стать соучастником такого кошмарного злодейства, занять такую позицию в данном вопросе, если вы не могли кому-либо сообщить или доложить" (Казаков молчит.) Если вы поставили вопрос личного вашего благополучия выше жизни руководителей нашей партии и правительства, выше интересов Советского государства, если вы так низко пали, то не могли ли вы найти последнее убежище в том, чтобы провести Ягоду, сказать: я делаю, стараюсь, чтобы был смертельный результат, но не выходит это" Могли или не могли"

Казаков. Я вам отвечу, что если вы введете эти три лизата...

Вышинский. Я не об этом вас спрашиваю. Вы поняли мой вопрос" Могли ли бы вы не выполнить своего обязательства перед Ягодой, обмануть его? В медицине Ягода понимал что-нибудь? Врачи не Разбирались в вашей волшебной кухне, так что же говорить о Ягоде. (Казаков молчит.) Могли вы или не могли сделать вид, что вы выполняете его указания, а в действительности, про себя, не выполнять их"

Казаков. Мог бы. Я должен сейчас сказать, что эти три лизата являются противопоказанными при грудной жабе, но если мы сейчас выберем любого больного с грудной жабой и введем эти три лизата, то они не вызовут смерти. Даже адреналин дается.

Вышинский. Значит, что выходит?

Казаков. Значит, выходит, что я рассчитывал убить, но я не убил.

Вышинский. Вы вводили эти лизаты для чего? Для того, чтобы убить Менжинского" (Казаков молчит.)

Вы вводили лизаты с этой целью? Вы тогда были уверены, что они помогут вашим преступлениям?

Казаков. Видите ли, лизаты имеют двоякое действие.

Вышинский. Вы осмеливаетесь утверждать, что эти три лизата были безвредны для Менжинского?

Казаков. Да, эти три лизата были безвредны.

Вышинский. А могли ли вы провести Ягоду?

Казаков (молчит.)

Вышинский. В виду невозможности получить прямой ответ на этот ясный вопрос, я прошу суд прервать заседание, и дать возможность экспертизе ответить на вопрос, поставленный мною Казакову.

Председательствующий (к экспертам). Можете вы сейчас ответить?

Эксперты. Нет, мы просим после перерыва.

Председательствующий. Объявляется перерыв на полчаса.

***

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Эксперты могут дать заключение по дополнительным вопросам Прокурора?

Эксперт профессор Бурмин. Да, мы готовы (зачитывает).

ОТВЕТЫ МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ НА ВОПРОСЫ ПОСТАВЛЕННЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ОБВИНИТЕЛЕМ

Вопрос: Был ли какой-либо контроль и мог ли быть этот контроль при приготовлении лизатов И. Н. Казаковым?

Ответ: Никакого контроля не было и быть не могло, ибо в то время (в 1933 и первой половине 1934 года время лечения Казаковым покойного товарища Менжинского) метод приготовления лизатов был Казаковым абсолютно засекречен.

Вопрос: Сыграло ли решающую роль применение Казаковым лизатов щитовидной железы, придатка мозга и мозгового слоя надпочечников в ухудшении состояния здоровья товарища В. Р. Менжинского?

Ответ: Применение указанных выше лизатов (щитовидной железы, придатка мозга и мозгового слоя надпочечников) при тяжелом сердечном заболевании, которым страдал покойный В. Р. Менжинский, было недопустимо, и этого не мог не знать И. Н. Казаков.

Вредные действия этих лизатов в данном конкретном случае усугублялись тем обстоятельством, что В. Р. Менжинскому в течение длительного времени одновременно применялись препараты наперстянки, действие которых под влиянием лизатов безусловно усиливалось.

Такое сочетание методов лечения не могло не привести к истощению сердечной мышцы больного В.Р. Менжинского и тем самым к ускорению наступления его смерти.

Эксперты:

Заслуженный деятель науки профессор Д. А. Бурмин Заслуженный деятель науки профессор Н. А. Шерешевский Профессор В. Н. Виноградов Профессор Д. М. Российский Доктор медицинских наук В. Д. Зипалов

9 марта 1937 г. Москва

Председательствующий. В связи с заключением экспертизы есть вопросы к подсудимому Казакову?

Вышинский. Я прошу разрешения огласить показания Казакова, имеющиеся в т. 19 на листах 68 и 69, где он изложил содержание формулы ╧ 2 и показал следующее: Поскольку в эту формулу входили уже три симпатикотропных лизата, лизат щитовидной железы, мозгового слоя надпочечников и придатка мозга, причем в повышенной дозе приема внутрь, процесс ослабления и истощения запасных сил больного сердцем Менжинского, вследствие усиленной работы, вызванной комбинацией лизатов и сердечных лекарств, начал резко нарастать и в ночь с 9 на 10 мая Менжинский скончался при явлениях упадка сердечной деятельности.

Казаков. Совершенно правильно, ничего здесь не расходится.

Председательствующий. Позвольте, вас еще не спрашивают.

Вышинский. И следующая часть:

Хотя Менжинский имел бронхиальную астму, но у него на первый план резко выступала грудная жаба, поэтому при правильной формуле для него допустимы были лишь те лизаты против бронхиальной астмы, которые не влияли на грудную жабу. Так была вначале построена правильная формула... но с декабря 1933 года были включены (по предложению Ягоды и Левина истощать сердце Менжинского) противопоказанные при грудной жабе три лизата и выключены необходимые лизаты.

Вы это показание подтверждаете?

Казаков. Это какое-то недоразумение. Я это показывал раньше и показываю это сейчас.

Вышинский. Подсудимый Казаков, вы и сейчас согласны с тем показанием, которое было вами дано раньше?

Казаков. Согласен и подтверждаю полностью.

Коммодов. Правильно ли я понимаю, что та формула ╧ 2, о которой говорил здесь товарищ Прокурор, сводится к тому, что комбинированное лечение нашими лизатами совместно с сильными дозами сердечных средств должно было неминуемо привести к ослаблению сердечной деятельности товарища Менжинского? Правильно это?

Казаков. Да, совершенно правильно. Иначе не было бы этих ре. зультатов. Настоящим контролем в этом случае была только смерть от которой никуда не уйдешь. А если бы я попытался обмануть Ягоду, то мог это сделать на 3 4 дня, а дальше он меня возьмет. А от этого единственного контроля нельзя было уйти.

Вышинский. Контроля смерти"

Казаков. Да, контроля смерти.

Вышинский. А вы ее помощник?

Казаков. Да. Я с самого начала сказал, что на сердце воздействовали эти средства. Формула ╧ 2 была назначена в апреле, потому что первая формула действовала слабо, а вторая более сильно.

Вышинский. Вопрос заключался в одном: лизаты щитовидной железы, придатка мозга и мозгового слоя надпочечников в данной комбинации были для Менжинского вредоносными. Вы это признаете?

Казаков. Я этого никогда и не отрицал.

Вышинский. Вопрос этот перед экспертизой был поставлен потому, что вы говорили, будто эти лизаты были нейтральными.

Казаков. Я не мог этого говорить, потому что лизаты не могут быть нейтральными.

Вышинский. Я думаю, что поскольку мы имеем определенное заключение экспертизы, а Казаков отказался от своего утверждения о нейтральности этих лизатов, вопрос можно считать исчерпанным.

Председательствующий. У вас вопросов больше нет?

Вышинский. Нет.

Председательствующий. У защиты имеются какие-нибудь вопросы?

Защита. Нет.

Председательствующий. Не имеется ли вопросов у подсудимых"

Подсудимые. (Нет.)

Председательствующий. Переходим к допросу подсудимого Максимова-Диковского .

Максимов-Диковский. Показания, данные мною на предварительном следствии, я целиком подтверждаю.

Председательствующий. Расскажите о вашей антисоветской деятельности.

Максимов-Диковский. Мое сближение с правыми относится к 1928 году. В институте я близко познакомился с аграрником Гайстером, который тогда был уже правым. Он у меня вызывал полное доверие, был достаточно авторитетным в моих глазах. На протяжении 1928 года я неоднократно с ним встречался, разговаривал на различные политические вопросы, особенно по вопросам политики партии. Он меня убеждал и скоро убедил в том, что здесь правые стоят на более правильной позиции, чем Центральный Комитет, приводил в подтверждение различные тенденциозно подобранные материалы о хозяйственно-политическом положении страны, материалы, которые были клеветническими и ничего общего с действительным положением страны не имеющими.

С начала 1929 года я также уже стоял на позициях правых, вступил на антипартийный контрреволюционный путь.

Следуя тактике центра правых, я не только никогда не выступал против политики партии, но даже старался не сближаться с теми правыми, которые уже успели скомпрометировать себя. Как и все правые, я маскировался и двурушничал.

В последующие годы, в 1930, 1931, мои связи с правыми усилились. Я знал через Гайстера о том, что тройка Рыков, Бухарин и Томский усиливает свою борьбу с партией, что в ряде областей РСФСР и национальных республик они создали свои подпольные нелегальные организации. В конце 1931 года, в одну из встреч с Гайстером он упрекнул меня в пассивности. Когда Гайстер узнал, что я кончаю институт, он спросил меня, как бы я отнесся к тому, если бы он рекомендовал меня на довольно ответственную работу в секретариат Куйбышева. Я не отказался. В начале 1932 года я был вызван к Куйбышеву и через некоторое время приступил к работе.

На протяжении 1932 года связь с правыми усиливалась. Я познакомился через Гайстера с другими правыми с Розенталем и Кравалем. Я познакомился со Смирновым работником Госплана, с Дейчем и так далее. Затем Гайстер связал меня с Енукидзе. Он сообщил мне о том, что Енукидзе сам правый и по его словам он близок или входит в центр правых. Так как вы работаете чуть ли не в одном коридоре, тебе необходимо созвониться и связаться с Енукидзе. Созвонившись с Енукидзе, я к нему зашел. Он уже знал о том, что я должен к нему зайти. Состоялось знакомство. Опускаю целый ряд подробностей наших дальнейших встреч. От Енукидзе я узнал, что правые стоят за свержение существующего руководства для того, чтобы изменить политику, направить развитие страны по пути реставрации капитализма.

В середине 1934 года, в конце августа, Енукидзе позвонил мне однажды и вызвал к себе для разговора, который имел для меня в дальнейшем наиболее серьезные последствия. Во время этого разговора Енукидзе сказал мне: Если раньше правые рассчитывали на то, что удастся свергнуть Советскую власть при помощи организации отдельных наиболее антисоветски настроенных слоев, и в частности, кулачества, то сейчас положение изменилось. Ставка на это бита и необходимо перейти к более активным методам захвата власти. Эти наиболее активные методы он мне тут же расшифровал:

Центр правых в согласии с троцкистами принял решение о необходимости учинить ряд террористических актов против членов Политбюро. Это должно быть достигнуто методом подрыва здоровья вождей. Он одновременно рассказал о том, что часть врачей из Санупра Кремля завербована или привлечена к этому делу, что этот метод наиболее удобен тем, что он внешне придает характер несчастного исхода болезни и тем самым дает возможность прикрыть эту террористическую деятельность правых.

Вы, говорит он, должны принять участие в террористическом акте против Куйбышева; подготовка к этому уже начата. Врачи Левин и Плетнев сумеют сделать свое дело. От вас требуется, во-первых, дать им возможность, не мешать тому, чтобы они часто посещали больного, чтобы не срывались их так называемые визиты к больному. И второе: в случае острого заболевания, припадков каких-нибудь, не торопиться с вызовом врача, а если нужно, то вызывать только тех врачей, которые его лечат.

Несмотря на то, что я сам был участником контрреволюционной организации правых, должен сказать, что этот поворот разговора несколько ошеломил меня, здорово ошеломил. Я не ожидал такого поворота, довольно спокойно выслушал его, пока шла речь вообще. Заметив, что я несколько взволнован, Енукидзе продолжал разговор дальше. Вы, говорит, очевидно, недооцениваете силу правых в стране; у нас организаций правых и участников гораздо больше, чем вы предполагаете. Тут же он сказал, что нашим участником является Ягода, что он имеет возможность к любому нашему стороннику становящемуся предателем, принять те или иные меры, которых у него в распоряжении вполне достаточно.

Я ему не ответил ни да, ни нет. Разговор был отложен, но вскоре возобновлен. Вскоре он вызвал снова меня к себе, тут же присутствовал и Ягода, присутствие которого после той характеристики, которую давал прошлый раз Енукидзе, было достаточно красноречивым. Опять зашла речь исключительно о подготовке террористического акта против Куйбышева. Я на это пошел. События дальше развертывались быстрыми темпами. В результате так называемого лечения, здоровье Куйбышева все ухудшалось. Наступил период, когда Куйбышев стал собираться в командировку в Среднюю Азию. Енукидзе опять меня вызвал и потребовал: Во время поездки в Среднюю Азию, вам обязательно надо вызывать врача из Москвы. Поедет Левин. По приезде в Среднюю Азию Куйбышев заболел ангиной. Затем появился нарыв в горле. Куйбышев отказался от вызова врача из Москвы, и операцию делал местный врач в Ташкенте. Операция прошла благополучно. Но по возвращении в Москву здоровье Куйбышева ухудшилось, получились осложнения после перенесенной болезни в Средней Азии. Несмотря на такое состояние здоровья, врачи, которые были у него раза три, находили состояние здоровья его удовлетворительным. А я его утешал, ссылаясь на заявления врачей. Наконец, разразилась катастрофа, в тот самый день, когда Куйбышев находился на работе. Он почувствовал себя плохо, был очень бледен, налицо были несомненно те признаки, что приближается припадок. Это было в 2 часа дня. Он ушел домой. Я позвонил Енукидзе и сказал, что Куйбышев ушел домой, что ему очень плохо. Я не сомневался, что это результат лечения, которое проводилось. Енукидзе потребовал от меня не нервничать и выполнять то, что требуется, не торопиться с вызовом врача. Прошло минут 15 20. Куйбышев ушел в 2 часа, а смерть его наступила в полчаса третьего. Мне позвонили из дому, что с Куйбышевым плохо.

Я врача вызвал, но когда врач приехал, Куйбышев уже был мертв, было слишком поздно.

Вот так обстояло дело на самом деле. Вот то, что я должен был рассказать о том террористическом акте, который был организован Енукидзе и Ягодой по директиве центра, в осуществлении которого я принял преступное участие.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, у вас вопросы есть к обвиняемому?

Вышинский. Да, есть.

Вы кем были вовлечены в заговор?

Максимов. Енукидзе вместе с Ягодой.

Вышинский. Вам приходилось разговаривать с Ягодой об этом деле?

Максимов. Приходилось.

Вышинский. Когда это было?

Максимов. Первый разговор был в присутствии Енукидзе.

Вышинский. О чем?

Максимов. О подготовке смерти Куйбышева тем методом, о котором я рассказывал, с моим участием.

Вышинский. При разговоре был Енукидзе, Ягода тоже был?

Максимов. Да. Кроме того, у меня был разговор на квартире у Енукидзе.

Вышинский. Кто был в квартире в то время, когда умер Куйбышев"

Максимов. Я сказал домашняя работница.

Вышинский. Были ли причастны к убийству Куйбышева Бухарин и Рыков"

Максимов. Енукидзе говорил, что в этом деле принимает участие центр правых, то есть Бухарин, Рыков и Томский.

Председательствующий. Есть еще вопросы?

Вышинский. Больше вопросов нет.

Бухарин. У меня есть вопрос.

Подтверждаете ли вы, что в первый раз вашего разговора с Енукидзе он сказал относительно постановления этой тройки"

Максимов. Да, говорил.

Бухарин. Это было в 1932 году?

Максимов. Это было в 1934 году.

Бухарин. Вы сказали, что Енукидзе посвятил вас в этот заговор против Куйбышева?

Максимов. Я говорил, что свидание с Енукидзе было узкое. Он говорил о заговоре, о террористическом акте. Это было в 1934 году.

Бухарин. Значит, не в первом разговоре?

Максимов. Не в первом разговоре.

Бухарин. Вас Гайстер свел с Енукидзе?

Максимов. Да, в конце 1932 года.

Бухарин. Вы получили указание не в конце 1932 года, а в 1934 году?

Максимов. Да.

Бухарин. В первом разговоре он сообщил вам о том, что Ягода входит в организацию?

Максимов. Он видел, что я колеблюсь, и назвал такую фамилию, как Ягода.

Бухарин. Во второй раз после этого вы имели уже свидание с Енукидзе в присутствии Ягоды?

Максимов. Да.

Бухарин. Теперь позвольте спросить, сколько раз виделись с Енукидзе до 1934 года и разговаривали ли вы на политические темы контрреволюционного характера?

Максимов. Конец 1932 начало 1933 года, первая половина 1934 года, был несколько раз.

Бухарин. Но все-таки"

Максимов. Несколько раз, раз семь восемь.

Бухарин. Для чего же вам тогда понадобилось, чтобы вас Гайстер рекомендовал?

Максимов. Потому что Енукидзе меня в конце 1932 года не знал.

Бухарин. Гайстер вас познакомил с Енукидзе в котором году?

Максимов. В конце 1932 года.

Бухарин. И в 1934 году во второй раз вы виделись и с Енукидзе и с Ягодой?

Максимов. Да.

Бухарин. Больше ничего.

Вышинский. Значит, в 1934 году вас знакомит, вернее, сводит с Енукидзе Гайстер?

Максимов. Совершенно верно. На нашем языке это называлось свести.

Вышинский. После этого вы с Енукидзе встречались несколько раз?

Максимов. Да, несколько раз, мы ведь работали в одном коридоре.

Вышинский. По каким поводам происходили ваши встречи"

Максимов. С одной стороны, он информировал меня, потом он у меня брал некоторые информации...

Вышинский. Словом, встречались как соучастники"

Максимов. Да.

Вышинский. К правым вы когда примкнули"

Максимов. В общем, в 1928 году, а более оформилось это в 1929 году.

Вышинский. Следовательно, у вас к этому времени был уже известный подпольный стаж?

Максимов. Да.

Вышинский. Когда вы в первый раз заговорили с Енукидзе о заговорщических делах"

Максимов. Заговорил он со мною в 1932 году.

Вышинский. Значит, уже начиная с 1932 года Енукидзе вас знал как члена подпольной организации правых"

Максимов. Совершенно верно.

Вышинский. Когда вы впервые с ним на эти подпольные темы стали разговаривать и на этом пути стали сближаться, он сразу поставил вопрос о терроре или постепенно подготавливал?

Максимов. Он поставил этот вопрос значительно позже...

Вышинский. Значит, он постепенно подходил к этому вопросу?

Максимов. Да.

Вышинский. И последний вопрос, который интересовал Бухарина:

в первом, следовательно, разговоре с Енукидзе он вам раскрыл тайну подготовки террористического акта?

Максимов. Не сразу.

Вышинский. А предварительно вас к этому вопросу...

Максимов. Подготавливал.

Вышинский. У меня вопросов больше нет.

Председательствующий. У защиты вопросы есть?

Коммодов. Нет

Брауде. Нет.

Председательствующий. У подсудимых имеются вопросы" (Нет.) (К Максимову.) Садитесь, пожалуйста. Объявляется перерыв на 10 мину т.

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста.

Я прошу коменданта вызвать свидетеля Белостоцкого.

Председательствующий (к свидетелю). Ваша фамилия, имя, отчество?

Белостоцкий. Белостоцкий, Максим Юлианович.

Председательствующий. Вы вызваны по ходатайству Прокурора свидетелем по данному делу. Предлагается точно и правдиво показать суду, что вы знаете по данному делу.

Товарищ Прокурор, у вас есть вопросы?

Вышинский. Что вам известно относительно неправильности лечения Алексея Максимовича Горького и почему это известно вам?

Белостоцкий. Я Лечсанупром Кремля был прикомандирован к Алексею Максимовичу Горькому для проведения внутривенных вливаний. Не много раз мне, как не терапевту, приходилось лечить таких больных. В первый раз я за свою врачебную деятельность очутился у кровати такого тяжелобольного и такого выдающегося человека. Вполне понятно, что сейчас я фотографически помню то, что происходило в последнее время заболевания Алексея Максимовича Горького, и я считал своим гражданским долгом подать заявление в надежде, что я смогу помочь чем-нибудь советскому суду.

Вышинский. В чем заключались ваши наблюдения и что конкретно вы хотите сказать суду?

Белостоцкий. Мне приходилось почти с первых дней заболевания Алексея Максимовича производить довольно большое количество внутривенных вливаний и инъекций сердечных средств, как, например, Дигален, кардиозол, глюкоза с строфантом, глюкоза, потом строфантин.

Вышинский. Что же, вы считали это нормальным или нет?

Белостоцкий. Я считал совершенно нормальным это. Я с исключительной четкостью и вниманием выполнял задания, которые давались врачами.

Вышинский. Дальше.

Белостоцкий. Был один такой случай насчет глюкозы с строфаном и строфантином. Я опасался этого препарата. Я знал из литературы, что этот препарат очень опасный, что он должен применяться при исключительных показаниях. Я позволил себе обратить внимание профессора Левина, стоит ли применять такой препарат. Левин сейчас же сменил применение этой инъекции.

Вышинский. Почему?

Белостоцкий. Очевидно, он подумал и решил, что, действительно может быть, не стоит применять сейчас этот препарат.

Вышинский. А почему до этого не подумал он об этом, он асе терапевт?

Белостоцкий. Не знаю.

Вышинский. Вы его не спрашивали"

Белостоцкий. Нет, не спрашивал.

Вышинский. Вы считали неправильным применение этого средства7

Белостоцкий. Я считал тогда, что это не совсем правильно.

Вышинский. Хотя вы в этой области и не специалист?

Белостоцкий. Да, я не специалист.

Вышинский. Что еще желаете доложить суду?

Белостоцкий. Я вспоминаю, что было сделано очень много сердечных инъекций. Я хочу обратить внимание на то обстоятельство, что во время приготовления очередного внутривенного вливания ко мне подошел профессор Плетнев и сказал на ухо: Зачем вы это делаете? При таком состоянии больного надо дать ему спокойно умереть.

Вышинский. Не спасать?

Белостоцкий. Не спасать.

Вышинский. У меня вопросов больше нет.

Председательствующий. У экспертизы нет вопросов" У защиты нет? У подсудимых нет? Свидетель Белостоцкий, вы свободны от дачи дальнейших показаний.

Вышинский. У меня вопросов к подсудимым больше нет. В связи с этим эпизодом, а затем, когда мы перейдем к следующему вопросу, у меня будут дополнительные вопросы к окончанию судебного следствия.

Полагал бы целесообразным заслушать сейчас заключение экспертизы.

Председательствующий. Заключение экспертизы еще не готово. Объявляю перерыв на 20 минут, после чего будет заслушано заключение экспертизы.

***

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Прошу садиться. Заседание продолжается. Для оглашения заключения экспертизы слово предоставляется заслуженному деятелю науки профессору Бурмину.

Эксперт профессор Бурмин (читает):

ОТВЕТЫ МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ НА ВОПРОСЫ, ПОСТАВЛЕННЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ОБВИНИТЕЛЕМ

1.По умерщвлению А.М. Горького.

Вопрос. Допустимо ли, чтобы больному с резко выраженным пневмосклерозом, с наличием бронхоэктазов и каверн, эмфиземы легких и перерождения сердечно-сосудистой системы, страдающему тяжелыми периодическими кровохарканиями, назначался режим длительных прогулок после обеда, особенно в сочетании с утомительным трудом.

Мог ли подобный режим, проводимый в течение продолжительного времени, вызвать у больного ухудшение состояния здоровья и, в частности, сердечно-сосудистой системы?

Ответ. Такой режим безусловно недопустим и мог обусловить ухудшение здоровья больного и, в частности, ухудшение состояния сердечно-сосудистой системы.

Вопрос. Допустимо ли помещение подобного больного в квартиру, где заведомо имелись больные гриппом?

Ответ. Абсолютно недопустимо, ибо этим обеспечивается заражение данного больного гриппом.

Вопрос. Правильно ли было ведение больного, правильно ли велась история болезни и лечения А.М. Горького во время его последнего заболевания с 31 мая по 18 июня 1936 года?

Ответ. Констатация тяжелого состояния больного нашла достаточное отражение в истории болезни, проводимое же лечение зарегистрировано преступно небрежно.

Вопрос. Допустимо ли вообще длительное, одновременное применение , больших доз сердечных средств внутривенно, подкожно и внутрь, именно дигиталиса, дигалена (препараты наперстянки), строфантина и строфанта, а, в частности, у тяжелобольного А. М. Горького. 68-ми лет, страдавшего вышеуказанным поражением внутренних органов"

Ответ. Абсолютно недопустимо.

Вопрос. Каковы могли быть последствия такого лечения у А. М. Горького при его последнем заболевании"

Ответ. Такой метод лечения вообще должен был привести к истощению сердечной мышцы, а в данном случае мог обусловить смертельный исход.

Вопрос. Возможно ли допустить, чтобы врачи достаточной квалификации могли применить такой неправильный метод лечения без злого умысла?

Ответ. Этого допустить нельзя.

Вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что метод лечения А. М. Горького был заведомо вредительским, направленным к ускорению его смерти, с использованием для достижения этой преступной цели специальных познаний, которыми располагали обвиняемые Левин и Плетнев"

Ответ. Да, безусловно можно считать установленным.

2. По умерщвлению В. В. Куйбышева.

Вопрос. Допустимо ли было назначение больному В. В. Куйбышеву, страдавшему приступами грудной жабы и распространенным

артериосклерозом, длительных приемов больших доз дигиталиса (наперстянки)?

Ответ. Нет, недопустимо.

Вопрос. Могло ли применение больших доз препаратов наперстянки в продолжение длительного срока (нескольких месяцев) способствовать учащению припадков грудной жабы?

Ответ. Да, могло способствовать учащению припадков грудной жабы.

Вопрос. Допустимо ли в состоянии припадка грудной жабы разрешать больному двигаться и подниматься по лестнице и можно ли оставить больного с припадком грудной жабы без оказания немедленной врачебной помощи"

Ответ. Абсолютно недопустимо и преступно, так как это может привести, а в данном случае и привело к смерти.

Вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что метод лечения В. В. Куйбышева был заведомо вредительским, направленным к ускорению его смерти, с использованием для этого как специальных познаний, которыми располагали обвиняемые, так и метода умышленного оставления В. В. Куйбышева без медицинской помощи при очередном припадке грудной жабы?

Ответ. Да, безусловно можно считать установленным.

3. По умерщвлению В.Р. Менжинского.

Вопрос. Допустимо ли было у больного В. Р. Менжинского, страдавшего артериосклерозом с тяжелыми припадками грудной жабы и имевшего инфаркт миокарда, длительное применение препаратов наперстянки, особенно в сочетании с лизатами, могущими усиливать действие препаратов наперстянки"

Ответ. Нет, безусловно недопустимо и преступно.

Вопрос. Могло ли применение такого метода лечения способствовать истощению сердечной мышцы и тем самым способствовать наступлению смертельного исхода?

Ответ. Да, безусловно могло.

Вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что обвиняемые Левин Л.Г. и Казаков И.Н. применяли заведомо вредительские методы лечения товарища Менжинского, поставив своей преступной целью скорейшее наступление его смерти, которая и явилась результатом их преступных действий?

Ответ. Да, безусловно можно считать установленным.

4. По умерщвлению М.А. Пешкова.

Вопрос. Правильно ли велось лечение М.А. Пешкова, болевшего крупозным воспалением легких, как оно изложено в показаниях обвиняемого Левина?

Ответ. Лечение М.А. Пешкова, как оно изложено в показаниях обвиняемого Левина, велось неправильно и преступно:

1) не применялась лечебная антипневмококковая сыворотка, которая, по собственному признанию обвиняемого Левина, могла бы быть полезной в лечении больного; 2) назначались в недопустимо высоких дозах наркотики морфий и пантопон; 3) не применялись сердечные средства.

Вопрос. Мог ли подобный неправильный метод лечения, проводимый обвиняемым Левиным, способствовать смертельному исходу болезни"

Ответ. Подобное лечение не только не способствовало организму в его борьбе с болезнью, но, наоборот, ухудшало положение больного.

Вопрос. Можно ли считать установленным, что обвиняемый Левин, поставив своей преступной целью ускорение смерти М. А. Пешкова, применял заведомо вредительское лечение для осуществления своей преступной цели"

Ответ. Да, безусловно, можно считать установленным.

Заслуженный деятель науки профессор Д. А. Бурмин Заслуженный деятель науки профессор Н. А. Шерешевский Профессор В. Н. Виноградов Профессор Д. М. Российский Доктор медицинских наук В. Д. Зипалов

9 марта 1938 г. Москва.

По отравлению товарища Н.И. Ежова.

Вопрос. Можно ли на основании представленных к экспертизе материалов об организации отравления товарища Н.И. Ежова прийти к заключению, что обвиняемые Ягода Г.Г. и Буланов П.П. применили для достижения своей преступной цели крайне опасные и весьма действенные способы постепенного отравления товарища Н.И. Ежова?

Ответ. На основании предъявленных материалов химических анализов ковра, гардин, обивки мебели и воздуха рабочего кабинета товарища Н.И. Ежова, а равно и анализов его мочи и характера возникших у него болезненных проявлений, следует считать абсолютно доказанным, что было организовано и выполнено отравление товарища Н.И. Ежова ртутью через дыхательные пути, что явилось наиболее действенным и опасным методом хронического ртутного отравления.

Вопрос. Можно ли считать установленным, что в результате примененных обвиняемыми Ягодой Г.Г. и Булановым П.П. способов "травления товарища Н.И. Ежова, его здоровью был причинен значительный ущерб и, если бы это преступление не было своевременно скрыто, то жизни товарища Н.И. Ежова угрожала бы непосредственная опасность?

Ответ. Да, следует считать установленным, что в результате примененного обвиняемыми Ягодой Г.Г. и Булановым П.П. способа постепенного отравления товарища Н.И. Ежова его здоровью был причинен значительный ущерб и если бы данное преступление не было своевременно вскрыто, то жизни товарища Н. И. Ежова угрожала непосредственная опасность.

Заслуженный деятель науки профессор Д. А. Бурмин Заслуженный деятель науки профессор Н. А. Шерешевский Профессор В. Н. Виноградов Профессор Д. М. Российский Доктор медицинских наук В. Д. Зипалов

9 марта 1938 г. Москва.

Председательствующий. Товарищ прокурор, у вас есть вопросы к экспертизе?

Вышинский. Только один являются ли ответы на эти вопросы единодушным мнением всей экспертизы или кто-нибудь из экспертов имеет особую точку зрения?

Бурмин. Единодушным.

Председательствующий. У защиты есть вопросы?

Брауде. Нет.

Председательствующий. У подсудимых есть вопросы" (Н е т.) (К Прокурору.) В связи с экспертизой есть вопросы?

Вышинский. Нет.

Председательствующий. У защиты нет, у обвиняемых друг к другу нет? Есть какие-нибудь дополнения, вопросы?

Вышинский. К экспертизе у меня нет вопросов. Есть вопросы к отдельным подсудимым.

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Обвиняемый Розенгольц, как видно из акта, находящегося в томе 6, на листе дела 17, при аресте Розенгольца у него был обнаружен в заднем кармане брюк зашитый в материю маленький кусочек сухого хлеба, завернутый в отрывок газеты, и в этом кусочке хлеба листок с рукописной записью молитвы. Я хочу просить суд разрешить мне огласить некоторые места этого текста так называемой молитвы и просить подсудимого Розенгольца дать по этому поводу свои объяснения. (К Розенгольцу.) Факт этот вы отрицаете? Вот этот текст:

Да воскреснет бог и расточатся врази его и да бежат от лица его все ненавидящие его, яко исчезает дым, да исчезнет, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут бесы от лица любящих бога...

Живый в помощи вышнего в крови бога небесного, водворимся речам господеви: заступник мой еси и прибежище мое, бог мой и уповаю на него яко той любовию тя от сети ловчи и словеса мятежна плещма своими осенит тя и подкрыле его надеешся. Оружием обыдет тя истина его. Не убоишася от страха ночного от стрелы летящая во дни, отведи во тьме преходящая яко подстрекающаго беса полуденного...

Как это попало к вам в карман?

Розенгольц. Однажды этот небольшой пакетик, перед уходом моим на работу, жена положила мне в карман. Она сказала, что это на счастье.

Вышинский. А когда было это дело?

Розенгольц. За несколько месяцев до ареста.

Вышинский. И вы несколько месяцев носили это счастье в заднем кармане?

Розенгольц. Я даже не обращал внимания...

Вышинский. Все-таки вы видели, что ваша супруга делает?

Розенгольц. Я торопился.

Вышинский. Но вам было сказано, что это семейный талисман на счастье?

Розенгольц. Примерно в таком роде.

Вышинский. И вы согласились стать хранителем талисмана? У меня больше вопросов нет.

Председательствующий. К другим подсудимым нет вопросов"

Вышинский. Нет.

Председательствующий. У защиты нет вопросов"

Защита. Нет.

Председательствующий. После часового перерыва заседание суда будет происходить при закрытых дверях.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Ульрих,

Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

***

Закрытое судебное заседание 9 марта 1938 года

На закрытом заседании подсудимые Раковский, Гринько, Розенгольц и Крестинский дали показания о своих изменнических и шпионских связях с некоторыми официальными представителями некоторых иностранных государств.

На суде были точно установлены как эти представители, с которыми были связаны указанные выше заговорщики из антисоветского право-троцкистского блока, так и представляемые ими государства.

На этом же закрытом заседании подсудимый Ягода Г.Г. дал показания, в которых он полностью признал организацию им умерщвления товарища М. А. Пешкова, сообщив при этом, что, наряду с заговорщическими целями, он преследовал этим убийством и личные цели.

***

Утреннее заседание 11 марта 1938 года

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Заседание продолжается. Слово имеет Прокурор Союза ССР товарищ Вышинский.

Вышинский. Товарищи судьи, члены Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР!

Приступая к своей обвинительной речи по настоящему делу, представляющему собой исключительное явление, имеющему чрезвычайное общественно-политическое значение, я хотел бы раньше всего остановить ваше внимание на некоторых отличительных чертах этого дела, на некоторых выдающихся его особенностях.

Не в первый раз Верховный Суд нашей страны рассматривает дело о тягчайших преступлениях, направленных против блага нашей родины, против нашего социалистического отечества отечества трудящихся всего мира. Но едва ли я ошибусь, сказав, что впервые нашему суду приходится рассматривать такое дело как это, рассматривать дело о таких преступлениях и таких злодействах, как те, что прошли перед вашими глазами, что прошли перед глазами всего мира на этом суде, о таких преступниках, как эти преступники, сидящие сейчас перед вами на скамье подсудимых.

С каждым днем и с каждым часом развертывавшееся судебное следствие по настоящему делу показывало все больше и больше, все страшнее и страшнее цепь позорных, небывалых, чудовищных преступлений, совершенных подсудимыми, всю отвратительную цепь злодеяний, перед которыми меркнут и тускнеют злодейства самых закоренелых, самых гнусных, самых разнузданных и подлых преступников.

В самом деле, какой судебный процесс из всех тех, которых, в силу условий классовой борьбы и ожесточенного сопротивления Делу социализма со стороны наших врагов, прошло у нас за последнее время немало, может сравниться с нынешним процессом по чудовищности, наглости и цинизму преступлений, совершенных этими господами!

В каком другом процессе удалось вскрыть и обнаружить с такой силой и глубиной подлинную природу этих преступлений, с такой силой сорвать с лица негодяев их коварные маски и показать всему нашему народу и всем честным людям всего мира звериное лицо международных разбойников, искусно и умело направляющих руку злодеев против нашего мирного социалистического труда, воздвигнувшего новое. счастливое и радостно-цветущее социалистическое общество рабочих и крестьян!

Уже это одно обстоятельство говорит достаточно ясно о громадном общественно-политическом значении этого процесса, о том, что данный процесс представляет собой выдающееся явление, что данный процесс имеет значение историческое.

В чем заключается историческое значение данного процесса? В чем заключаются некоторые его особенности"

Историческое значение этого процесса заключается раньше всего в том, что на этом процессе с исключительной тщательностью и точностью показано, доказано, установлено, что правые, троцкисты, меньшевики, эсеры, буржуазные националисты и так далее и тому подобное являются не чем иным, как беспринципной, безыдейной бандой убийц, шпионов, диверсантов и вредите л ей.

Ровно год назад товарищ Сталин, анализируя недостатки нашей работы и указывая меры ликвидации троцкистских и иных двурушников, говорил:

Два слова о вредителях, диверсантах, шпионах и т. д. Теперь, я думаю, ясно для всех, что нынешние вредители и диверсанты, каким бы флагом они ни маскировались, троцкистским или буха-ринским, давно уже перестали быть политическим течением в рабочем движении, что они превратились в беспринципную и безыдейную банду профессиональных вредителей, диверсантов, шпионов, убийц. Понятно, что этих господ придется громить и корчевать беспощадно, как врагов рабочего класса, как изменников нашей родине. Это ясно и не требует дальнейших разъяснении.

Прошел год. На примере настоящего процесса мы видим, как глубоко прав был товарищ Сталин в своей оценке троцкистов и бухаринцев.

Троцкисты и бухаринцы, то есть право-троцкистский блок, верхушка которого сидит сейчас на скамье подсудимых, это не политическая партия, не политическое течение, это банда уголовных преступников и не просто уголовных преступников, а преступников, продавшихся вражеским разведкам, преступников, которых даже уголовники третируют, как самых падших, самых последних, презренных, самых растленных из растленных.

Так называемый право-троцкистский блок это организация шпионажа, диверсий, вредительства, политических убийств и распродажи своей родины врагам.

У блока нет ничего идейного, ничего, так сказать, духовного, ничего идеологического. Что когда-то в какой-то мере у некоторых из участников этого блока было, то давным-давно растеряно, утрачено, давным-давно исчезло, истлело в смрадном, отвратительном шпионском подполье.

Правда, некоторые из подсудимых, особенно подсудимый Бухарин, делали на этом процессе не раз попытки сохранить, как говорят французы, хорошую мину при плохой игре, принять вид идейных людей, прикрыть свою бандитско-уголовную деятельность всякого рода философскими, идеологическими и тому подобными разговорами.

Бухарин пытался здесь весь кошмар своих гнусных преступлений свести к каким-то идейным установкам, о которых он пробовал говорить длинные и напыщенные речи. Бухарин говорил здесь о разделении труда в этой шпионско-вредительской организации, о каких-то программных пунктах, о какой-то идейной ориентации, хотя добавлял он идейной ориентации на кулачество.

Свою собственную роль в этой банде Бухарин пробовал изобразить, как роль теоретика. На четвертый день процесса, когда уже были полностью разоблачены уголовно-шпионские преступления этого. так называемого, блока, он не постеснялся заявить буквально следующее:

Я главным образом занимался проблематикой общего руководства и идеологической стороной, что, конечно, не исключало ни моей осведомленности относительно практической стороны дела, ни принятия целого ряда с моей стороны практических шагов.

Извольте оценить роль этого господинчика, занимающегося якобы не руководством всевозможных и при том самых чудовищных преступлений, а проблематикой этих преступлений, не организацией этих преступлений, а идеологической стороной этого черного дела. Оцените роль этого господинчика, который ведет самую оголтелую вредительско-подрывную работу, используя, по собственному признанию, все трудности Советской власти, который готовит и кует черную измену родине, готовит поражение своей страны в войне с фашистскими врагами и думает прикрыть свою измену развязной и циничной болтовней об использовании войны, которая прогностически стояла в перспективе. Оцените роль этого господинчика, болтающего о том, что обер-бандит и англо-германский шпион Троцкий уже в 1932 году сбросил свой, как сказал здесь Бухарин, левацкий мундир и что он, Бухарин, вместе с Рыковым и Томским вооружили эту банду преступников своей идеологией.

Схваченный за руку, пойманный с поличным Бухарин призывает в свидетели самого Гегеля, бросается в дебри лингвистики, филологии и риторики, бормочет какие-то ученые слова, лишь бы как-нибудь замести следы. Но он не выдерживает и свой учено-бредовый лепет оканчивает признанием:

Мы все превратились в ожесточенных контрреволюционеров, в изменников социалистической родины, мы превратились в шпионов, террористов, реставраторов капитализма. Мы пошли на предательство, преступление, измену. Мы превратились в повстанческий отряд, организовывали террористические группы, занимались вредительством, хотели опрокинуть Советскую власть пролетариата.

Бухарину к этому надо было добавить: Мы превратились в полицейское отделение японо-германской разведки, мы превратились в бесстыдных торговцев родиной.

Блок это агентура иностранных разведок. Члены блока и его руководители вроде Троцкого, который не сидит здесь на скамье подсудимых, Бухарина, Рыкова, Ягоды, Крестинского, Розенгольца и рядовые его члены вроде Зубарева, Максимова-Диковского и других это рабы этих разведок, это невольники своих хозяев.

Какая же здесь может быть идеология, какая проблематика или прогностика, теория или философия?

Философия, за дымовой завесой которой пытался здесь укрыться Бухарин, это лишь маска для прикрытия шпионажа, измены.

Литературно-философические упражнения Бухарина это ширма, за которой Бухарин пытается укрыться от своего окончательного разоблачения.

Философия и шпионаж, философия и вредительство, философия и диверсии, философия и убийства как гений и злодейство две вещи не совместные!

Я не знаю других примеров, это первый в истории пример того, как шпион и убийца орудует философией, как толченым стеклом, чтобы запорошить своей жертве глаза перед тем, как размозжить ей голову разбойничьим кистенем!

Историческое значение этого процесса заключается, в первую очередь, в том, что он до конца разоблачил бандитскую природу право-троцкистского блока, его идейную выхолощенность, разоблачил, что блок все эти правые, троцкисты, меньшевики, эсеры, буржуазные националисты и так далее, и тому подобное все это наемная агентура фашистских разведок.

Право-троцкистский блок это не политическая группировка, это банда разведчиков, агентов иностранных разведок.

Это доказано полностью и неопровержимо. В этом громадное общественно-политическое и историческое значение данного процесса.

Право-троцкистский блок, сидящий сейчас на скамье подсудимых, как это со всей очевидностью показало судебное следствие, это лишь передовой отряд международного фашизма, это свора палачей и подпольных убийц, при помощи которых орудует фашизм в разных странах, в первую очередь в Испании и Китае.

Вот почему разоблачение право-троцкистского блока, как шпионской банды, имеет огромное значение не только для нашей социалистической революции, оно имеет громадное значение для всего международного пролетариата. Оно имеет громадное значение для дела мира во всем мире. Оно имеет громадное значение для всей человеческой культуры, для борьбы за подлинную демократию и свободу народов, для борьбы со всеми и всякими поджигателями войны, со всеми международными провокациями и провокаторами.

Вот почему за ходом этого процесса с трепетным вниманием следят трудящиеся массы всех стран мира, особенно же тех стран, где народ ведет героическую борьбу за свою свободу против фашистского ига.

Бухарины и Рыковы, Ягоды и Булановы, Крестинские и Розен-гольцы, Икрамовы, Ходжаевы и Шаранговичи под руководством Троцкого, под руководством германской, японской, польской и других разведок делают свое черное дело по приказу своих хозяев не только в нашей стране, но и в Испании, и в Китае, всюду, где идет классовая борьба трудящихся, где идет борьба честных людей за подлинную свободу, за подлинную демократию, за подлинную человеческую культуру.

Бухарины и Рыковы, Ягоды и Булановы, Крестинские и Розенгольцы, Икрамовы, Шаранговичи, Ходжаевы и другие это та же пятая колонна, это тот же ПОУМ, это тот же Ку-Клукс-Клан. Это один из отрядов фашистских провокаторов и поджигателей войны, действующих на международной арене.

Разгром этого отряда великая услуга делу мира, делу демократии, делу подлинной человеческой культуры.

Исключительное значение настоящего процесса, однако, не ограничивается сказанным.

Здесь, на скамье подсудимых, сидит не одна какая-либо антисоветская группа, агентура не одной какой-либо иностранной разведки. Здесь, на скамье подсудимых, сидит целый ряд антисоветских групп, представляющих собой агентуру разведок целого ряда враждебных СССР иностранных государств.

В этом деле завязли остатки всех антисоветских сил, групп и организаций, завязли, по крайней мере, как это с точностью установлено судебным следствием, четыре иностранных разведки: японская, германская, польская и английская и, разумеется, все другие иностранные разведки, которые поддерживают с указанными разведками дружественный, так называемый, оперативный контакт.

В самом деле, если говорить о Троцком, то его связь с Гестапо была исчерпывающе доказана уже на процессах троцкистско-зиновьевского террористического центра в августе 1936 года и антисоветского троцкистского центра в январе 1937 года. Теперь же доказано, что его связи с немецкой политической полицией и разведками других стран относятся к значительно более раннему периоду времени, что Троцкий был связан с германской разведкой уже с 1921 года. Об этом совершенно точно показал Крестинский на настоящем судебном процессе. Теперь доказано, что Троцкий был связан с английской разведкой Интеллидженс Сервис с 1926 года. Об этом точно показал, и это доказано, обвиняемый Раковский. Весь блок во главе с Троцким целиком состоял из одних иностранных шпионов и царских охранников.

Бухарин и Рыков через своих сообщников были связаны с рядом иностранных разведок, которых они систематически обслуживали.

Ягода, как мухами, был облеплен германскими, японскими и польскими шпионами, которых он не только прикрывал, как это он сам здесь признал, но через которых он вел шпионскую работу, передавая разведкам секретные государственные материалы, продавая и предавая нашу страну этим иностранным разведкам.

Крестинский, по собственному признанию, германский шпион с 1921 года.

Розенгольц один из руководителей троцкистского подполья, как установлено, начал свою шпионскую работу для германского генерального штаба, как он сам признал, в 1923 году, а для английской разведки, как он сам тоже признался в этом преступлении, в 1926 году.

Раковский один из ближайших и особо доверенных людей Троцкого, по его собственным показаниям, являлся агентом английской разведки Интеллидженс Сервис с 1924 года и агентом японской разведки с 1934 года.

Чернов начал свою шпионскую работу в пользу Германии, по его собственному показанию, в 1928 году, связавшись с германской разведкой по инициативе и при содействии небезызвестного эмигранта меньшевика Дана.

Шарангович был завербован и переброшен польской разведкой для шпионской работы в СССР в 1921 году.

Гринько, по его собственным словам, стал шпионом германской и польской разведок в 1932 году, а до этого поддерживал шпионскую связь с этими разведками, особенно с польской разведкой.

Икрамов и Ходжаев через своих курбаши работают под руководством Бухарина над организацией связей с резидентами английской разведки, над укреплением которой немало поработал на средне-азиатских границах СССР небезызвестный разведчик и авантюрист Лоуренс.

Потом идут провокаторы и агенты царской охранки Зеленский, Зубарев, Иванов. Иванов к тому же еще и английский шпион.

Прибавьте к этой компании группу отравителей-убийц Левина, Плетнева, Казакова, Крючкова, Максимова-Диковского и других, связанных с ними, и тогда морально-политический облик этого блока и каждого из его участников станет ясным до предела.

Вот почему мы можем сказать вот зловонная куча человеческих отбросов, не останавливавшихся ни перед чем, не брезгавших ничем, готовых на все на взрывы заводов и железнодорожных поездов, на истребление скота, на порчу хлеба, на убийство, шпионаж и измену.

Именно все эти качества, уголовно-политические и моральные, и сделали правых и троцкистов таким ценным материалом для провокации, для разжигания войны, для подлейших преступлений фашизма. Никто не умеет так маскироваться, как они. Никто не овладел в такой мере мастерством цинического двурушничества, как они.

Перед всем миром разоблачается теперь презренная предательская, бандитская деятельность Бухариных, Ягод, Крестинских, Рыковых и прочих право-троцкистов. Они продавали родину, торговали военными тайнами ее обороны, они были шпионами, диверсантами, вредителями, убийцами, ворами, и все для того, чтобы помочь фашистским правительствам свергнуть Советское правительство, свергнуть власть рабочих и крестьян, восстановить власть капиталистов и помещиков, расчленить страну советского народа, отторгнуть национальные республики и превратить их в колонии империалистов.

Таков был приказ их хозяев, и они выполняли этот приказ как могли, стараясь изо всех сил.

Они старались изо всех сил поджечь наш родной дом с четырех концов, торопились открыть ворота врагу, чтобы дорваться до власти, хотя бы ценой иудиной измены, чтобы уничтожить плоды героического труда нашего народа, построившего новое, социалистическое общество, чтобы вернуть власть помещиков и капиталистов, на которых эти предатели работали, не покладая рук.

Таковы эти люди, таковы их планы и расчеты, таковы их позорные и чудовищные преступления.

Подсудимый Бухарин хвастливо говорил здесь, что это они, правые, капиталистические подпевалы, вооружили троцкизм духовным оружием теории реставрации капитализма.

О какой теории говорит Бухарин, этот прожженный политический плут и один из крупнейших организаторов иностранного шпионажа

против СССР?

Как чорт от ладана, Бухарин бежит от признания своей вины. Бухарин отрицает здесь свою вину.

Но что стоит его отрицание этого преступления в свете признания им своей вины в других тягчайших преступлениях, органически связанных с этим преступлением?

Что стоит это отрицание в свете имеющихся у нас против Бухарина доказательств"

Напомню лишь, что в утреннем заседании 7-го марта Бухарин и Рыков были полностью уличены в шпионских связях и в шпионской работе в пользу германской и польской разведок. Я напомню кратко диалог с Рыковым на утреннем заседании 7-го марта.

На следствии Рыков сказал, что:

Червяков развернул в Белоруссии чрезвычайно активную деятельность. В своих взаимоотношениях с поляками он и связанные с ним по нелегальной деятельности сделали все практические выводы из этой нашей директивы.

Рыков это подтвердил и на суде. Его спрашивал на суде государственный обвинитель:

Следовательно, Червяков и люди, связанные с вами, имели систематическую связь с поляками"

Рыков. Да.

Вопрос. Какая это связь?

Рыков. Там была и шпионская связь.

Вопрос. Шпионская связь в части вашей организации имелась с поляками по вашей директиве?

Рыков. Конечно.

Вопрос. В том числе и Бухарина?

Рыков. Конечно.

Вопрос. Вы и Бухарин были связаны?

Рыков. Безусловно.

Вопрос. Значит, вы были шпионами"

Рыков. (Молчит).

Вопрос. И организаторами шпионажа?

Рыков. Я ничем не лучше шпиона.

Вопрос. Вы были организаторами шпионажа, были шпионами0

Рыков. Можно сказать да.

А Бухарин, при этих условиях, говорит о какой-то теории, пытаясь теоретически объяснить ход вещей, приведших правых в стан заклятых врагов Советской власти и советского народа...

Эти объяснения незачем искать в бухаринской теории. Их надо искать в бухаринских преступлениях, хотя и прикрывавшихся чем-то вроде теории.

Именно они, эти преступления, объясняют действительный ход вещей, действительную логику событий и борьбы, поставивших лицом к лицу два мира, два блока блок изменников, наймитов иностранного капитала, разоблаченный и раздавленный сейчас гневом и мощью великой Советской страны, блок предателей, покрытых вечным презрением, позором и проклятием миллионных масс трудящихся народа всего мира, и блок советских патриотов, великих и непобедимых в любви к своей родине, выдержавших не одну историческую битву с врагами, готовых под руководством Коммунистической партии и великого Сталина дать сокрушительный отпор любому врагу в любых условиях, в любое время, откуда бы он ни появился, несмотря ни на какую измену, ни на какое предательство.

Значение настоящего судебного процесса определяется, разумеется, и теми уроками, которые неизбежно необходимо извлечь всем нам, патриотам Советской земли, из этого процесса.

Наша родина наслаждается счастьем социалистической победы, счастьем и радостью освобожденного от капиталистического ига труда.

Двадцать лет стоит, как несокрушимый утес. Советское государство социалистическое государство рабочих и крестьян.

Двадцать лет в великой стране победившего социализма идет героическая работа по организации нового общественного и государственного строя, свободного от эксплуатации, от нищеты и страданий миллионных народных масс, порабощенных игом капитализма почти во всех остальных странах мира.

Двадцать лет упорно и настойчиво идет дружная работа многочисленных народов, объединившихся в братский Союз Советских Социалистических Республик, построенный гением вождей социалистической революции Ленина и Сталина.

За эти двадцать лет когда-то бедная и слабая страна превратилась в страну богатую и могучую, в страну мощную и непобедимую.

За эти двадцать лет Российское государство превратилось в государство социалистическое.

На Чрезвычайном VIII Всесоюзном Съезде Советов, принявшем великую Сталинскую Конституцию, товарищ Сталин говорил:

Наше советское общество добилось того, что оно уже осуществило в основном социализм, создало социалистический строй, т. е. осуществило то, что у марксистов называется иначе первой или низшей фазой коммунизма. Значит, у нас уже осуществлена в основном первая фаза коммунизма, социализм. Основным принципом этой фазы коммунизма является, как известно, формула: от каждого по его способностям, каждому по его труду.

За эти двадцать лет под руководством партии Ленина Сталина в нашей стране окончательно уничтожена эксплуатация человека человеком, окончательно утверждена общественная, социалистическая собственность, как незыблемая основа нашего советского общества.

За эти двадцать лет в корне изменился весь облик нашей страны, превратившейся в богатейшую и могущественнейшую пролетарскую державу.

В результате всех этих изменений в области народного хозяйства СССР, говорит товарищ Сталин, мы имеем теперь новую, социалистическую экономику, не знающую кризисов и безработицы, не знающую нищеты и разорения и дающую гражданам все возможности для зажиточной и культурной жизни.

Социализм вошел в быт нашего народа, социализм победил в нашей стране. И нет силы в мире, которая могла бы ослабить значение или величие этой социалистической победы. И это, несмотря на все трудности, стоявшие и еще стоящие на нашем пути. И это, несмотря на все усилия враждебных нам иностранных государств и отживших и умирающих остатков эксплуататорских классов в нашей стране задержать прогрессивное развитие нашего общества, помешать нашим социалистическим успехам, сорвать нашу мирную творческую работу по построению в СССР социализма.

Можно без всякого преувеличения сказать, что за истекшие 20 лет советской истории наше государство и наш народ не знали ни одного года, ни одного месяца и дня, когда бы не нападали на нас враги злобные, коварные, жестокие, мстящие за свои поражения, понесенные ими от руки наших рабочих и крестьян, мстящие за утерянный рай своего экономического и политического господства.

От первых дней великого Октября до блистательных дней величайшей из исторических эпох эпохи Сталинской Конституции молодая Республика Советов не выходит из огня классового нападения эксплуататаров и их бесчисленной агентуры троцкистов, меньшевиков, эсеров, бухаринцев, зиновьевцев, муссаватистов, дашнаков, грузинских, узбекских и других националистов, черносотенцев, белогвардейцев, кадетов, попов, кулаков и так далее, и тому подобное.

Этот процесс еще раз нам напомнил, и при том напомнил с небывалой силой и остротой, что два мира стоят, как непримиримые и смертельные враги, друг перед другом мир капитализма и мир социализма.

Логика классовых противоречий и классовой борьбы толкает остатки эксплуататорских классов внутри СССР и эксплуататорские классы за пределами СССР на все более и более ожесточенные нападения на государство трудящихся, прокладывающее широкую дорогу дл лучшей, для новой жизни трудящимся и угнетенным народам всего мира.

На опасность для дела социализма в СССР капиталистического окружения не раз обращали наше внимание наши учителя Ленин и Сталин.

На VIII съезде РКП(б) в марте 1919 года Ленин говорил:

Мы живем не только в государстве, но и в системе государств, и существование Советской республики рядом с империалистскими государствами продолжительное время немыслимо. В конце концов либо одно, либо другое победит. А пока этот конец наступит, ряд самых ужасных столкновений между Советской республикой и буржуазными государствами неизбежен (т. XXIV стр. 122). Надо помнить, учил Ленин, что от всякого нашествия мы всегда на волоске (т. XXVII, стр. 117).

Товарищ Сталин на днях еще раз напомнил нам о капиталистическом окружении.

В самом деле, писал товарищ Сталин в своем историческом ответе тов. Иванову, было бы смешно и глупо закрывать глаза на факт капиталистического окружения и думать, что наши внешние враги, например, фашисты, не попытаются при случае произвести на СССР военное нападение. Так могут думать только слепые бахвалы или скрытые враги, желающие усыпить народ. Не менее смешно было бы отрицать, что в случае малейшего успеха военной интервенции интервенты попытаются разрушить в занятых ими районах советский строй и восстановить буржуазный строй. Разве Деникин или Колчак не восстанавливали в занятых ими районах буржуазный строй" Чем фашисты лучше Деникина или Колчака? Отрицать опасность военной интервенции и попыток реставрации при существовании капиталистического окружения могут только головотяпы или скрытые враги, желающие прикрыть бахвальством свою враждебность и старающиеся демобилизовать народ.

На успех интервенции в течение ряда лет надеялись наши врага, организуя и воодушевляя на борьбу с Советской властью различные антисоветские группы внутри СССР, рассчитывая при помощи этих групп осуществить свой разбойничий замысел.

Вся история буржуазной контрреволюции в СССР связана с активными попытками наиболее реакционных кругов международной буржуазии свергнуть власть Советов. Ни один сколько-нибудь серьезный заговор против Советской власти в СССР не обошелся без прямого и самого активного участия в нем иностранных капиталистов и военщины.

В 1921 году Ленин нас предупреждал: Мы окружены всемирной буржуазией, караулящей каждую минуту колебания, чтобы вернуть своих, чтобы восстановить помещиков и буржуазию (т. XXVI, стр. 348).

Товарищ Сталин неустанно напоминает нам об опасности капиталистического окружения, доказывает, что ...сопротивление отживающих классов нашей страны происходит не изолированно от внешнего мира, а встречает поддержку со стороны капиталистического окружения ( Вопросы ленинизма, 10-е изд. стр. 386).

Разве не об этом говорит известное шахтинское дело, где главная дирижерская роль принадлежала польско-французско-немецким капиталистам, объединившимся с вредителями в борьбе против СССР?

Разве польский фабрикант Дворжанчик, французские акционеры Сансе, Ремо и Буроз, германская АЕГ и поддерживающая и первых, и вторых, и третьих военщина ряда капиталистических стран, разве все они не были вдохновителями шахтинского заговора, собиравшегося вкупе с иностранными генштабами залить кровью нашу землю в 1928 году?

Разве не об этом же говорит известное дело Промпартии, где, наряду с Рамзиным и Чарновским, первую скрипку играли белоэмигранты Рябушинский и генерал Лукомский, английский разведчик полковник Лоуренс и французский генерал Жуанвиль, известный участник северной интервенции в 1919 году и военный атташе при Колчаке?

Известно, что и шахтинцы и промпартийцы не только занимались вредительством и готовили на случай войны диверсионные акты, но систематически вели шпионскую работу, причем, как это выяснилось по делу Промпартии, для ведения этой шпионской работы Рамзин организовал даже особую комиссию под председательством вредителя профессора Осадчего, бывшего в то время заместителем председателя Госплана. В программе Промпартии заострялось внимание на диверсиях в Москве, Ленинграде, Донбассе, на Урале путем взрывов мостов, порчи железнодорожных путей, взрывов электростанций, остановки заводов и фабрик.

Разве не о дьявольской работе иностранных разведок в нашей стране говорит и дело английских инженеров Торнтона, Макдональда и других, разоблаченных в 1933 году агентов Интеллидженс Сервис, организаторов вредительства и диверсий на некоторых наших электростанциях, людей, подготовлявших опорные пункты для предстоящей интервенции"

Разве не о том же, наконец, говорят последние судебные процессы 1936 1937 годов, разоблачившие чудовищные преступления шпионско-террористических банд троцкистов, зиновьевцев и других антисоветских элементов, ставших на службу иностранным полицейским охранкам, превратившихся в шпионскую и диверсионно-террористическую агентуру этих охранок? Да, да, об этом с полной убедительностью говорят, кричат кошмарные преступления этих бандитских шаек, уничтоженных по приговорам нашего советского суда.

Процесс Зиновьева Каменева, процесс Пятакова Радека, процесс группы военных изменников Тухачевского, Якира и других доказали, что враги не думают потихоньку вползать в социализм, как это, Для прикрытия своей гнусной, предательской работы, проповедывали обвиняемые Бухарин, Рыков и иже с ними, что враги хватаются за самые крайние, за самые жестокие средства борьбы.

Это же полностью показал и настоящий судебный процесс, главными героями которого являются организаторы и вдохновители право-троцкистского блока, изобличенные как закоренелые враги социализма, нашей родины, нашего народа.

Вот почему значение настоящего процесса далеко выходит за обычные, так сказать, криминальные рамки и приобретает поистине огромное историческое значение.

Этот процесс подводит итог борьбы против партии Ленина Сталина и Советского государства людей, которые, как это с исключительной яркостью и убедительностью доказало судебное следствие, всю свою жизнь ходили под маской, которые начали эту борьбу задолго до нынешнего времени, которые, под прикрытием громких провокаторских фраз, служили не революции и пролетариату, а контрреволюции и буржуазии, которые обманывали партию, Советскую власть, чтобы удобнее делать свое черное дело измены, чтобы дольше оставаться неразоблаченными.

Презренные преступники путем обмана, лицемерия и двурушничества сумели отсрочить до последнего времени час своего разоблачения. Но час этот настал, и преступники разоблачены, разоблачены полностью и до конца.

В свете фактов, установленных на этом процессе, становится ясной и понятной вся преступная деятельность троцкистов и бухаринцев, скрывавших под искусной личиной свое настоящее лицо заклятых врагов советского народа...

Маска сорвана. Их настоящее лицо, их действительный облик ясен теперь каждому. Каждому ясны и их позорные дела, как ясен их жалкий, позорный удел.

Судебные процессы по делу Зиновьева Каменева и Пятакова Радека завершили разоблачение троцкистско-зиновьевского отребья, как оголтелой и беспринципной банды вредителей, диверсантов, шпионов и убийц, действующих по заданиям разведывательных органов иностранных государств.

Судебный процесс 1937 года, где на скамье подсудимых сидели троцкистские атаманы Пятаков, Радек, Сокольников и другие разоблачил политическую платформу троцкистов, несмотря на то, что они упорно прятали эту платформу от народа.

Да и как было им не прятать этой своей платформы, сотканной из предательства, измены и коварства, подчиненной одной задаче обеспечить свержение Советской власти и реставрацию капитализма в СССР.

Настоящий процесс показал, что эта, с позволения сказать, программа была списана троцкистами у правых, о чем не без бахвальства заявил на суде обвиняемый Бухарин.

Нынешний процесс полностью и до конца разоблачил теперь, как фашистскую агентуру, не только троцкистов, но и бухаринцев, в течение длительного времени искусно маскировавшихся, искусно избегавших своего разоблачения как убийц, шпионов и провокаторов.

Теперь ясно всем и каждому, что собой представляют правые, которые давно уже, как и троцкисты, перестали быть политическим течением и превратились в такую же, как и троцкизм, оголтелую и беспардонную банду уголовных преступников.

Теперь окончательно выяснился весь процесс этого их превращения в контрреволюционную шайку, превращения, наметившегося уже давно и неоднократно разоблаченного нашей партией и лично товарищем Сталиным.

Мы еще специально остановимся на преступлениях обвиняемого Бухарина в 1918 году; сейчас напомним о них лишь для того, чтобы в свете этих преступлений лучше и отчетливее представить себе путь этого превращения.

В самом деле, начавши в 1918 году с заговора против Ленина, как главы Советского государства, подняв в 1918 году свою преступную руку на Ленина, разве мог кончить Бухарин иначе, чем кончил сейчас, этой позорной скамьей подсудимых, ждущий сурового, но справедливого суда советского народа, с проклятием произносящего сейчас это ненавистное имя!

Начавши со знахарской теории о мирном врастании кулаков в социализм, ведя все эти последние десять лет подпольную борьбу с партией и советским народом, мог ли иначе кончить свою политическую карьеру Бухарин, чем он ее кончает, кривляясь и фиглярничая даже сейчас, на пороге своего, быть может, последнего, смертного часа!

К шпионскому блоку с троцкистами Бухарин, Рыков, Ягода и другие правые пришли не случайно. В том, что такой блок сложился и, наконец, в 1932 году окончательно оформился, нет ничего неожиданного к этому шло все развитие отношений между правыми и троцкистами, представляющими, по сути дела, разновидности одного и того же явления.

На XVI съезде партии в 1930 году товарищ Сталин, разоблачая двойственность троцкизма, указывал, что этой двойственностью ...объясняется тот факт, что свои бешеные, будто бы, атаки против правых уклонистов троцкизм (это капитулянтство под маской. А. В.) обычно увенчивает блоком с ними, как с капитулянтами без маски ( Вопросы ленинизма, 10-е издание, стр. 419).

Троцкисты и правые это капитулянты. Одни капитулянты под маской истеричных провокационных, революционных фраз, другие капитулянты без маски.

На XVII партконференции в докладе о второй пятилетке тов. Молотов показал полное родство душ правых и троцкистов. Троцкисты выступают против первой пятилетки с клеветническими контртезиса-ми. Им поддакивают правые, противопоставляя сталинской пятилетке рыковскую двухлетку.

Троцкисты клевещут о росте кулацких элементов и о зависимости от них государственного хозяйства в СССР. Правые изо дня в день пищат, что основным источником хлеба будут еще долгое время индивидуальные хозяйства крестьян (то есть кулацкие хозяйства. А.В.), а потому потише с наступлением на кулака.

Троцкисты клеветнически шипят о термидоре, то есть о крахе нашей революции. Правые пищат, вторя им, что наши заводы и фабрики в скором времени могут достаться белогвардейцам. Правые иногда, правда, дрались с троцкистами, но, как это показал уже товарищ Сталин, это были петушиные бои, которые правые уклонисты обычно увенчивают закулисными переговорами с троцкистами насчет блока с ними. ( Вопросы ленинизма, 10-е издание, стр. 421).

И так из года в год, на всем протяжении нашей революции, за все время существования Советского государства.

Чем объясняется эта родственность позиций троцкистов и правых, их постоянное тяготение друг к другу, постоянное искание блоков, наконец, наличие этих блоков на различных этапах их борьбы против партии. Советского государства и социалистического строительства?

Это, разумеется, объясняется прежде всего общностью социальной базы троцкистов и правых. Это объясняется тем, что и троцкисты, и правые отражают давление капиталистических элементов, сопротивляющихся успехам социализма, не собирающихся мирно и тихо уходить с исторической сцены.

Это объясняется, как мы знаем теперь, тем, что и те и другие действовали по приказу одних и тех же хозяев, сидящих в генштабах и разведках враждебных СССР иностранных государств.

Троцкисты и бухаринцы уже много лет назад очутились в лагере контрреволюции. Троцкизм и правые превратились уже много лет тому назад в оруженосцев буржуазной контрреволюции. Троцкисты и правые снабжают уже в течение многих лет контрреволюционную буржуазию оружием для борьбы с Советским государством. Троцкисты и правые делают одно и то же черное дело измены.

Вот факты, приобретающие сейчас новый смысл в свете тех обстоятельств, которые теперь полностью и с абсолютной достоверностью установлены на судебном следствии по настоящему делу.

Факты устанавливают с полной бесспорностью как неизбежность и естественность блока, заключенного правыми и троцкистами, так и превращение этого блока в агентуру иностранных фашистских разведок.

Как боролись троцкисты и зиновьевцы против Ленина, против социализма, против героических усилий пролетарской революции построить в СССР новое социалистическое общество, показали с исчерпывающей полнотой два предыдущих судебных процесса на примере Пятакова, Зиновьева, Каменева, Радека, Смирнова и других.

Я хотел бы сейчас напомнить некоторые факты, характеризующие с этой точки зрения позицию и поведение некоторых героев настоящего процесса и в первую очередь подсудимых Бухарина и Рыкова.

Бухарин любит, как я уже сказал, изображать из себя теоретика, да еще марксиста, да еще самого что ни на есть ортодоксального. А как дело обстоит в действительности, это видно из краткой исторической справки об антипартийных выступлениях Бухарина, начиная с 1909 года по 1936 год включительно.

Несколько кратких справок:

1909 год Бухарин примыкает к отзовизму.

1914 1917 годы (период империалистической войны) Бухарин левый коммунист, отрицает программу-минимум, ведет борьбу против Ленина.

1914 год он носится с планом издания собственной газеты, противопоставляя ее большевистской печати, ленинской печати.

Весна 1915 года Бухарин троцкист. На Бернской конференции он выступает против лозунга гражданской войны, за единство с троцкистско-меньшевистским Нашим словом. Ленин пишет статью О национальной гордости великороссов. Бухарин трактует это как проявление социал-патриотизма.

Осень 1915 года Бухарин выступает с тезисами, отвергающими право наций на самоопределение.

Февраль 1916 года Бухарин солидаризируется с полу анархической программой голландских левых социал-демократов.

В 1916 году Бухарин выступает в журнале Интернационал молодежи с анархистскими, антиленинскими взглядами по вопросу о государстве, против диктатуры пролетариата.

В статье Мировое хозяйство и империализм (1915 г.) Бухарин открыто защищает троцкистский тезис о том, что разрозненные выступления пролетариата отдельных стран победить не могут. Иначе говоря, Бухарин откладывал социализм, как говорил Ленин, до греческих календ, то есть до никогда (Ленин, т. XIX, стр. 221). Владимир Ильич писал о нем в 1916 году, что он Бухарин (1) доверчив к сплетням и (2) в политике дьявольски неустойчив. (Ленин, т. XXIX, стр. 229).

Война, писал Ленин, толкнула его к идеям полуанархическим. На совещании, вынесшем бернские резолюции (весна 1915 г.), он дал тезисы... верх нелепости; срам; полуанархизм.

В 1916 году, как я уже сказал, в журнале Интернационал молодежи Бухарин развивал анархо-синдикалистские мысли о принципиальной враждебности пролетариата к государству, о взрыве всякого государства.

Впоследствии, через год после смерти В. И. Ленина, Бухарин выступил с наглым утверждением, что в этом вопросе ошибался не он, Бухарин, а Ленин.

1916 1917 годы Бухарин вместе с Троцким редактирует троцкистскую газету Новый мир (Нью-Йорк), в которой отрицает возможность победы социализма в одной стране.

1917 год на VI съезде партии Бухарин выступает с троцкистской схемой. В дни Октября вновь и вновь отстаивает невозможность победы социализма в России.

1918 год Бухарин лидер левого коммунизма. Этот эпизод со всей тщательностью рассмотрен на судебном заседании.

8-го октября 1918 года на пленуме Моссовета Бухарин заявляет об ошибочности своего левого коммунизма. Я был против Брестского мира в свое время, но никогда не защищал срыв мира, как левые эсеры. Теперь я должен честно и открыто признать, что мы, противники Брестского мира, были не правы прав был Ленин. Мы знаем, что на суде Бухарин должен был признать, что на деле он активно боролся за срыв Брестского мира.

1919 год VIII съезд партии Бухарин снова выступает против признания права наций на самоопределение.

Дальше идут IX, Х съезды партии, где Бухарин неизменно ведет свою линию, направленную против партии, против Ленина, против Сталина.

В 1921 году Бухарин в интересах Троцкого занимает позицию буфера, предательски разжигая дискуссию, подливая в нее, по выражению Ленина, буферный керосин.

В антиленинской фракции Бухарин выступает вместе с Серебряковым, Радеком, Крестинским, Пятаковым и другими троцкистами.

Конец 1920 года начало 1921 года идет дискуссия о профсоюзах. Страна готовится к переходу к новой экономической политике. Бухарин выступает в роли буфера, затем полностью переходит на позиции Троцкого. А на Х съезде заявляет, что республика висит на волоске.

В 1923 году Бухарин в Правде в статье Долой фракционность говорит об ошибках Троцкого и, глухо, ряда других товарищей умалчивая о себе.

В 1922 году Ленин громит Бухарина за его попытку сорвать монополию внешней торговли. Ленин прямо разоблачает Бухарина как заступника спекулянта, мелкого буржуа, как защитника интересов кулацкой верхушки крестьянства, выступающего против промышленного пролетариата (Ленин, т. XXVII, стр. 381).

В 1923 24 годах Бухарин блокируется с Каменевым и Зиновьевым против товарища Сталина. Накануне дискуссии Бухарин выступает со статьей, проповедующей в завуалированном виде теорию врастания кулака в социализм.

1925 год кулацкий лозунг Бухарина Обогащайтесь. Правда, в книжке Цезаризм под маской революции и на XIV съезде партии Бухарин признал ошибочность этого лозунга, но здесь на суде Бухарин признал, что это раскаяние было не более, чем тактическим маневром, обманом.

1928 год Бухарин заявляет на пленуме ЦК партии об отсутствии разногласий с партией и одновременно ведет переговоры и вступает в тайный сговор с Каменевым. Пишет Заметки экономиста.

1929 год Бухарин в Правде заявляет об ошибочности своих взглядов. Признавая эти свои ошибки, мы со своей стороны приложим все усилия к тому, чтобы вместе со всей партией повести решительную борьбу против всех уклонов. Теперь на суде он показал, что и это был тактический маневр, что и тогда в 1929 году он также лгал. Ибо как раз в это время оформлялась подпольная организация, которая с оружием в руках стала выступать против Советской власти.

Чтобы не быть голословным, я напомню вам показания Бухарина, Рыкова, наконец, Иванова о том, как Бухарин разжигал борьбу на Северном Кавказе, как через своего ученика и подручного в этом деле Слепкова он организовывал кулацкие восстания против Советской власти, как посылал Яковенко в Сибирь, как им всем удалось спровоцировать кулацкое восстание в Бийском округе и других местах. Напомню, что в это же самое время Бухарин, выступая в печати, говорил: приложим все усилия к тому, чтобы вместе со всей партией повести решительную борьбу против всех уклонов. Бухарин лгал и здесь.

15 декабря 1929 года Бухарин помещает в Правде статью, в конце которой перечисляет и осуждает свои ошибки. И в то же самое время он ведет подпольные разговоры с Каменевым.

В то же время, как это он сам теперь признал, вместе с Рыковым посылает Слепкова на Северный Кавказ, Яковенко в Сибирь, чтобы поднять кулацкие восстания против Советской власти. На суде Бухарин признал, что именно ими были спровоцированы в то время такие-то и такие-то кулацкие восстания.

А как вел себя тогда Бухарин?

С лицемерным видом святоши, прикрываясь маской искренности, еще в самом начале борьбы Бухарин стал осуществлять подлые, интриганские, фракционные, тайные махинации против партии и ее руководства. Он заключил блок с злейшими, разоблаченными врагами большевизма, только что в ноябре 1927 года выступавшими против Советской власти с антисоветской демонстрацией на улицах Москвы и Ленинграда.

В 1930 году Бухарин вновь подает заявление в ЦК и признает свои ошибки. Бухарин заявляет о безоговорочном осуждении мною всех и всяких покушений на единство партии, всякой фракционной работы, всяких попыток скрытой борьбы с партийным руководством, скрытой защиты другой политической линии, отличной от линии партии. А на деле, вы слышали из показаний Бухарина, на деле он именно в это время вел переговоры с Семеновым об организации террористического акта против руководителей нашей партии и правительства.

В январе 1933 года Бухарин на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) ( Правда ╧ 14) выступает с речью, в которой требует суровой расправы с группировкой А. П. Смирнова, говорит о своей право-оппортунистической, совершенно неправильной общеполитической установке, о своей вине перед партией, ее руководством, перед Центральным Комитетом партии, перед рабочим классом и страной, говорит о Томском, Рыкове, как о своих бывших соратниках по руководству правой оппозицией. Вообще критикует свои прежние взгляды.

А на деле это был первый год оформления право-троцкистского блока, который приступил к выполнению таких задач, как террор, шпионаж, диверсии, вредительство, измена родине, отторжение от СССР национальных республик.

Начало 1934 года XVII съезд партии выступление Бухарина, в котором он одобряет беспощадный разгром всех оппозиций и правой оппозиции, как главной опасности, то есть той самой группировки, к которой я когда-то принадлежал.

А в это же время мобилизует все силы для того, чтобы усилить преступные действия своей группы, уже превратившейся в группу подлинных шпионов, убийц, разведчиков.

Начало 1936 года Бухарин в статье в Известиях обозвал русский народ нацией Обломовых. В номере Известий от 14 февраля 1936 года Бухарин заявляет об ошибочности этого своего утверждения ( Неверное утверждение, об этом выражаю свое глубокое сожаление).

Таков Бухарин эта лицемерная, лживая, хитрая натура. Этот благочестиво-хищный и почтенно-злой человек, эта, как говорил Максим Горький про одного из героев из галереи Бывших людей, проклятая помесь лисицы и свиньи.

Не лучше и другие тоже герои.

Подсудимый Рыков. До вступления в партию большевиков Рыков входил в Саратове в объединенную партию эсеров и социал-демократов.

1909 1911 гг. Рыков полутроцкист, полуликвидатор. В период Апрельской конференции Рыков и Каменев за объединение живых сил революционной демократии, то есть за союз с эсерами и меньшевиками.

В октябре 1917 года вместе с Каменевым, Зиновьевым, Рыков дезертирует.

В декабре 1917 года Рыков каркает о непрочности Советской власти говоря, что не может удержаться чисто большевистская власть в отсталой стране в то время, как в Европе не произошла социалистическая революция.

В 1920 году Рыков с сапроновцами выступает против Ленина, за коллегиальность.

Рыков против ленинского плана ГОЭЛРО, он погряз с головой в обывательском реализме, погряз по уши в рутине (как писал о нем тогда В. И. Ленину товарищ Сталин).

А потом? Потом 1928, 1929, 1932 годы блоки, центры, заговоры, измена.

Другие обвиняемые не лучше.

Вот старый троцкист и германский шпион Крестинский, начавший свою предательскую карьеру еще при жизни Владимира Ильича Ленина. Крестинский передает шпионские сведения немецкой разведке и получает ежегодно по 250.000 марок золотом от германского рейхсвера в пользу подпольной троцкистской работы.

Вот такой же матерый троцкист Розенгольц, который был германским шпионом с 1923 года и английским шпионом с 1926 года.

Вот кто, вместе с Троцким, с Пятаковым, Ягодой, Бухариным и Рыковым, являлись главными воротилами этого блока, этого центра центров всех антисоветских фашистских сил в нашей стране.

Я считаю необходимым кратко остановиться на имевшем здесь место исследовании обстоятельств заговора против Владимира Ильича Ленина в 1918 году.

И на предварительном следствии, и на суде Бухарин пытался всячески отвертеться от 1918 года, уйти от ответственности перед историей, перед рабочим классом, перед всем честным человечеством за чудовищное преступление, организованное Бухариным вместе с левыми и правыми эсерами, вместе с Троцким и его группой и отчасти осуществленное.

Бухарин позорно лгал в октябре 1918 года, открещиваясь от левых коммунистов. Бухарин позорно лгал и в 1924 году, когда он под давлением обстоятельств приподнял краешек завесы, скрывавшей от нас настоящую правду в этом тяжком, кошмарном преступлении.

Бухарин лгал, например, в 1924 году, отрицая наличие блока между ним и левыми эсерами в 1918 году.

Бухарин говорит неправду и здесь, на суде, пытаясь отрицать факты, удостоверенные здесь рядом свидетелей.

Между тем, эти факты чрезвычайно важны как с точки зрения окончательного разоблачения предательского лица Бухарина, так и с точки зрения наиболее полного и правильного понимания всей последующей преступной деятельности Бухарина и его сообщников бухаринцев.

Нужно вспомнить факты, обстановку и условия 1918 года, чтобы по достоинству оценить всю глубину адского преступления Троцкого и Бухарина против революции, всю глубину их предательства!..

Эти факты, товарищи судьи, разумеется, сейчас принадлежат уже в значительной мере истории, но они проливают полный свет на вопрос, интересующий нас, интересующий многих и особенно тех, кто не искушен еще в знании прошлого Бухарина и антисоветских группировок, как могло случиться, что Бухарин и Рыков, которые в течение стольких лет выдавали себя за сторонников социализма, за сторонников социалистической борьбы, оказались в стане самых отъявленных врагов Советской власти, в стане изменников и предателей революции, советского народа, родины!

Эти факты, уже покрытые архивной пылью, в свете настоящего процесса оживают и начинают говорить вновь полным голосом, голосом обличителя, требующего виновных к ответу, если не перед уголовным судом, связанным рамками уголовной давности, то, во всяком случае, перед судом истории, не знающей никакой давности, не знающей и никакой пощады!

1918 год. Молодая Советская республика напрягает все свои силы, чтобы преодолеть гигантские трудности, вставшие на ее пути к утверждению и закреплению победы социалистической революции.

Страна была тогда, в буквальном смысле этого слова, повергнута в прах. Ее нужно было поднять на высоту новых, величайших исторических задач, каких не знала до того ни одна революция трудящихся.

От периода триумфального шествия, говорил по этому поводу В. И. Ленин, предстояло перейти к периоду необычайно трудного и тяжелого положения, от которого отделаться словами, блестящими лозунгами как это ни приятно было бы конечно, нельзя, ибо мы имели в нашей расстроенной стране неимоверно уставшие массы, которые дошли до такого положения, когда воевать дальше никоим образом невозможно, которые разбиты мучительной трехлетней войной настолько, что приведены в состояние полной военной негодности. (Стенограф. отчет VII съезда партии, стр. 19).

В этих условиях борьба за мир являлась борьбой за все будущее пролетарской революции, судьба которой была в буквальном смысле этого слова поставлена на карту.

В этих условиях вопрос о войне и мире сводился, по существу, к одному вопросу быть или не быть Советской власти, Советскому государств у, Советской стране.

Гениальная ленинская стратегия решила этот вопрос положительно История подтвердила правильность этого решения. Она сказала Быть.

Ленинизм учит не только искусству наступления, но и искусству отступления.

...Нельзя, писал Ленин, победить, не научившись правильному наступлению и правильному отступлению (т. XXV, стр. 177).

Товарищ Сталин по этому поводу говорил:

Цель такой стратегии выиграть время, разложить противника и накопить силы для перехода потом в наступление.

Образцом такой стратегии можно считать заключение Брестского мира, давшего партии возможность выиграть время, использовать столкновения в лагере империализма, разложить силы противника, сохранить за собой крестьянство и накопить силы для того, чтобы подготовить наступление на Колчака и Деникина.

Эта стратегия, гениальная стратегия Ленина Сталина, полностью себя оправдала. Она спасла новую Россию и Советскую власть от неминуемой гибели.

В 1924 году товарищ Сталин напомнил по этому поводу:

Теперь даже последний дурак видит; говорил Ленин спустя три года после Брестского мира, что Брестский мир был уступкой, усилившей нас и раздробившей силы международного империализма ( Вопросы ленинизма, 10-е издание, стр. 57).

Известно, что Троцкий и Бухарин со своими приверженцами всячески старались сорвать Брестский мир.

Троцкий и левые эсеры, при переговорах с генералом Гофманом, вели себя как провокаторы. Левые коммунисты во главе с Бухариным рвали и метали против мирной политики Советского правительства во главе с Лениным, Сталиным и Свердловым, требуя разрыва переговоров и объявления революционной войны.

Своими хлесткими, а по сути дела провокаторскими речами и лозунгами, бухаринцы и троцкисты пытались сбить нашу партию с ленинского пути.

Не мир и не война, Священная война против всесветной буржуазии все эти и подобные им провокаторские лозунги Троцких, Бухариных и др. имели одну единственную цель, как об этом сказал товарищ Ворошилов в своей речи по поводу 20-летия РККА и Военно-Морского Флота, впутать нашу страну в вооруженное столкновение с империалистами в момент, когда Советская власть еще не имела своей крепкой армии, и этим самым ликвидировать Советскую власть и расчистить путь для победы буржуазии и полной реставрации капитализма в нашей стране.

До настоящего времени бухаринцам удавалось скрыть от истории истину и в этом вопросе.

Даже на предварительном следствии в показаниях от 2 июня 1937 года Бухарин пытался скрыть действительный характер своей

борьбы в период Брестского мира против Ленина как главы Советского государства.

Бухарин пытался обойти этот вопрос, отделавшись по своей привычке, общими отвлеченными рассуждениями о том, что он якобы не понимал, что конкретнейший из конкретнейших вопросов о мужике я был именно вопрос о том, чтобы дать массе передышку, и подменял живые потребности момента общелитературными рассуждениями о том, что пролетарское отечество должно быть защищаемо.

Бухарину этот фокус не удался. Следствие на его удочку не попалось. Следствие, наоборот, изобличило Бухарина и изобличило в гораздо более серьезном, чем какие-то общелитературные рассуждения.

Следствие установило, и я считаю необходимым это вам здесь напомнить, товарищи судьи, в полном объеме, что в 1918 году, непосредственно вслед за Октябрьской революцией, в период заключения Брестского мира, Бухарин и его группа так называемых левых коммунистов и Троцкий с его группой, совместно с левыми эсерами, организовали заговор против Ленина как главы Советского правительства.

Бухарин и другие заговорщики, как это видно из материалов следствия, имели своей целью сорвать Брестский мир, свергнуть Советское правительство, арестовать и убить Ленина, Сталина и Свердлова и сформировать новое правительство из бухаринцев, которые тогда для маскировки называли себя левыми коммунистами, троцкистов и из левых эсеров.

На следствии Бухарину были предъявлены факты, ему было дано пять очных ставок. Тогда подсудимый Бухарин вспомнил кое-что, более серьезное, чем общелитературные рассуждения. Бухарин вспомнил такой, например, факт, как блок с левыми эсерами в 1918 году, в целях борьбы против Советского правительства, такой факт как прямой заговор против Советской власти, как подготовку ареста Ленина, ареста Сталина, ареста Свердлова.

Все это Бухарин, как вы помните, признал. Но он признал это со скрипом.

Мы помним свидетелей, которые прошли перед судом, хорошо помним их показания, мы их видели, мы их слышали. Мы помним, как тяжелым свинцом падали их слова на голову Бухарина, вдохновителя провокаторской борьбы против ленинского Совета Народных Комиссаров, Бухарина организатора, как это с полной очевидностью установлено и судебным следствием, заговора и восстания против Советского государства, подстрекателя к убийству руководителей Советского правительства товарищей Ленина, Сталина и Свердлова.

Я имею полное основание говорить, опираясь на эти данные, что все это точно выяснено, все это достаточно точно установлено, достаточно Доказано.

Позвольте остановиться мне кратко на тех доказательствах, которые подтверждают правильность этого заключения. Вы помните здесь показания Камкова. Камков один из виднейших руководителей ЦК партии левых эсеров. Камков показывал, что он с Бухариным вел разговор в 1918 году по вопросу о Брестском мире, что борьба, по словам Бухарина, принимает по этому вопросу чрезвычайно острые формы. Бухарин говорил Камкову об острых формах, о том, что дебатируется в рядах левых коммунистов вопрос о создании нового правительства. При этом, сказал Камков, Бухарин назвал Пятакова как возможного кандидата в руководители нового правительства, и заявил, что сама смена правительства мыслится путем ареста всего состава Советского правительства во главе с Лениным.

Бухарин это не отрицал. Правда, он говорил здесь что-то такое об аресте на 24 часа. Но это несерьезно. Уже в 1924 году в газете Правда Бухарин сам разъяснил, насколько этот план ареста Владимира Ильича Ленина был реален и серьезен. Но Бухарин открещивается от плана убийства наших вождей.

Какие он представил в свое оправдание доказательства по этому вопросу? Никаких, кроме голого отрицания. Его изобличала здесь Яковлева, его изобличал здесь Осинский, его изобличал здесь Манцев его изобличал здесь Карелин, в соответствующей наиболее существенной части вопроса, изобличал его и Камков, ибо, как вы помните, Бухарин старался даже вопрос об аресте поставить таким образом, что будто бы инициатива исходила не от него, а от Камкова, от левых эсеров. Камков здесь удостоверял, что инициатива исходила от Бухарина. Я, впрочем, согласен их обоих помирить, ибо, очевидно, инициатива исходила и от тех, и от других. Этим объясняется та ожесточенная борьба, которая велась со стороны этих людей против Советского правительства, против Ленина и против его сподвижников товарищей Сталина и Свердлова.

Бухарин отрицает. Но нельзя же в самом деле считать за аргумент ничем не мотивированное отрицание, тем более, что это отрицание противоречит самой логике вещей.

Если бы этого факта плана убийства Ленина, Сталина и Свердлова не было, то зачем бы понадобилось говорить об этом и Карелину, и Яковлевой, и Осинскому, и Манцеву, людям, не в интересах которых сознавать сейчас такой позорный и такой страшный факт, такое чудовищное преступление против родины. А между тем, по показаниям Карелина, Бухарин прямо говорил относительно физического уничтожения Ленина и Сталина. Яковлева также говорит:

Бухарин мне развил ту мысль, что политическая борьба приобретает все более острые формы и дело не может ограничиться одной лишь политической формулировкой о недоверии к ЦК партии. Бухарин заявил, что дело неизбежно должно дойти до смены руководства, в связи с чем стоит вопрос об аресте Ленина, Сталина и Свердлова и даже о физическом их уничтожении (том 44, лист дела 77).

Это же подтвердил Осинский, это же подтвердил и Манцев.

Бухарин был не один. С ним эту же позицию разделял, как мы теперь установили, и Троцкий, о роли которого в заговоре против В. И. Ленина в 1918 году мы имеем на этом процессе ряд показаний, в том числе и показание самого Бухарина.

К этому времени, показал подсудимый Бухарин, вновь возникла идея переворота и ареста Ленина, Сталина и Свердлова как определяющих фигур партийного и советского руководства, на этот раз по инициативе Троцкого, которому предложение левых эсеров стало известно очевидно так я предполагаю от Пятакова (т. 5, л. д. 124).

Бухарин не договаривает до конца, оставаясь верным своей тактике полупризнаний.

Но есть два свидетеля Яковлева и Манцев, которые и в этом вопросе говорят с такой точностью, какая не оставляет никаких сомнений в справедливости и правильности их показаний.

Не достаточно ли этих фактов, чтобы сказать, что заговор бухаринцев, троцкистов, левых эсеров в 1918 году против Ленина, Сталина и Свердлова доказан полностью!

Сам Бухарин признал наличие этого заговора, сам Бухарин признал наличие плана ареста Ленина, Сталина и Свердлова. Бухарин отрицает лишь план убийства Ленина, Сталина и Свердлова.

Однако первым признанием подсудимого Бухарина о плане переворота, о плане ареста, в сущности говоря, подтверждается и последующее. В самом деле, Бухарин признал, что он вкупе со своей группой левых коммунистов, с Троцким и его группой и с левыми эсерами затевали насильственное свержение Советского правительства во главе с Лениным, Сталиным и Свердловым и даже арест Ленина, Сталина и Свердлова.

Но знает ли Бухарин, что означает насильственное свержение? Знает ли Бухарин, что означают аресты, связанные с задачей насильственного свержения? Знает ли Бухарин, что люди, идущие на насильственное свержение и на насильственный арест, тем самым идут на насилие, тем самым идут и на убийство!

Насильственное свержение предполагает, а не исключает такой формы насилия, как физическое уничтожение. Бухарин насильственное свержение признает, физическое устранение отрицает. Это явная фальшь, это явная нелепица, это явная нелогичность. Но Бухарин в таком положении, что логики от него требовать нельзя.

Факты, установленные на суде, говорят более авторитетно и более убедительно, чем это кажется и хочется Бухарину. Бухарин, правда, сейчас сказал несколько больше, чем, например, в 1924 году, но всего он все же не сказал. Бухарин так действует не впервые. В 1924 году Бухарин кое-что рассказал об этом позорном преступлении, но только кое-что.

В 1938 году Бухарин, припертый к стене, вынужден рассказать уже об этом факте больше. Если бы мы хотели оценить степень фальши, иезуитства и лицемерия Бухарина, достаточно сравнить текст опубликованного им письма в газете Правда в 1924 году с тем, что он говорил на предварительном следствии. Он скрыл целый ряд фактов в этом письме, он не говорил, что речь шла о заговоре, он не говорил, что речь шла о прямом сговоре его группы с Троцким, он не говорил не только об убийстве Ленина, но и Сталина и Свердлова. Это вскрыто теперь. Это теперь разоблачено, это открыто, это установлено, об этом возвещено всему миру, вопреки воле Бухарина, при всем его сопротивлении установлению этого факта. Бухарин признал, да и то, как вы видели на судебном следствии, только полупризнал, потому что ему податься некуда, что в 1918 году Бухарин объявлял Советскую власть формальной и предлагал ее ликвидировать.

Ленин разоблачает чудовищность этого бухаринского тезиса, указывая, между прочим, на исторические примеры Франции в 1793 году и Пруссии начала XIX века, когда лучшие люди этих стран в тяжелую минуту, переживаемую их отчизной, не отчаивались, а ...подписывали неизмеримо более тяжкие, зверские, позорные, угнетательские мирные договоры, чем Брестский, умели выжидать потом, стойко сносили иго завоевателя, опять воевали, опять падали под гнетом завоевателя, опять подписывали похабные и похабнейшие мирные договоры, опять поднимались и освободились в конце концов (не без использования розни между более сильными конкурентами-завоевателями) (Ленин, т. XXII, стр. 302).

Но это были лучшие люди своей страны, а не изменники и провокаторы, которыми оказались на деле так называемые левые коммунисты и их подпольные друзья.

Но для этого нужно было, как учил Ленин, любить свою родину и свой народ, а не глумиться над ним, как глумится Бухарин и его оруженосцы, восставшие против Ленина, призывавшего любить и уважать свой народ.

Следствие установило, что в 1918 году Бухарин и Троцкий заключили с эсерами блок для совместной борьбы против Советского правительства, возглавлявшегося тогда Лениным, Сталиным и Свердловым, что они затевали вооруженное восстание, что они шли на арест и убийство Ленина, Сталина и Свердлова.

Доказано это или нет?

Доказано полностью. Доказано показаниями самого Бухарина и показаниями Яковлевой и Карелина, Камкова, Манцева и Осинского.

Бухарин отрицает подготовку убийства, но как он отрицает? Я просил бы вас, товарищи судьи, в совещательной комнате просмотреть протокол соответствующего заседания нашего судебного следствия для того, чтобы со всей отчетливостью вспомнить метод отрицания Бухариным этого факта.

Вот этот разговор. Бухарин признает, что был одним из организаторов этого заговора.

Его спрашивают: Об аресте Ленина, Сталина и Свердлова вы открыто говорили"

Бухарин. Об аресте разговор был, но не о физическом уничтожении. Это было в период не до Брестского мира, а после. В этот период у меня был один разговор с Пятаковым, когда явились Карелин и Камков и заявили, что они предлагают составить новое правительство.

Вопрос. Когда это было?

Бухарин. Это было до Брестского мира. Они предложили составить правительство путем ареста Ленина на 24 часа.

Вопрос. Значит, мы можем сказать, что до заключения Брестского мира у вас были переговоры с левыми эсерами Карелиным и Камковым о том, чтобы сформировать новое правительство, то есть предварительно свергнуть правительство во главе с Лениным?

Бухарин. Разговор был.

Вопрос. Об аресте Ленина?

Бухарин. Это эсеры говорили.

Вопрос. По-вашему, эсеры говорили об аресте Ленина, а свидетельница Яковлева утверждает, что об аресте Ленина говорил и Бухарин.

Бухарин. Она путает с этим другой вопрос, она утверждает, что разговор был до заключения Брестского мира.

Вопрос. Я спрашиваю: до заключения Брестского мира были переговоры с эсерами о том, чтобы арестовать Ленина?

Бухарин. Да.

Итак, вначале это эсеры говорили, потом Бухарин показывает, что этот разговор был, и он вел его сам.

Вопрос. А после заключения Брестского мира тоже были переговоры?

Бухарин. Были.

Вопрос. О чем?

Бухарин. О политическом контакте.

Вопрос. А об аресте?

Бухарин. И об аресте.

Вопрос. Кого именно?

Бухарин. Ленина, Сталина и Свердлова.

Вопрос. Тоже на 24 часа?

Бухарин. Тогда эта формула не употреблялась.

Как видите, раньше на 24 часа, а теперь уже не на 24 часа. Тогда речь шла только о Ленине, а теперь уже выходит, что речь шла о Ленине, Сталине и Свердлове.

Вопрос. А как арестовать, для чего?

Бухарин. Для того, чтобы составить новое правительство.

Вопрос. Ас арестованными что сделать?

Бухарин торопится: разговора о физическом уничтожении не было. Но я его об этом еще не спрашивал.

Вопрос. Когда свергают правительство и арестовывают его, применяют насильственные способы?

Бухарин. Да.

Вопрос. Вы имели в виду при аресте применить насильственные способы? Правильно это или нет? Бухарин. Правильно.

Вопрос. Но насильственные способы в чем заключаются? Вы точно установили это?

Бухарин. Нет, не установили.

Вопрос. Значит решили так, как позволят и прикажут обстоятельства?

Бухарин. Да, совершенно верно.

Вопрос. А обстоятельства могут приказать действовать очень решительно?

Бухарин. Да.

Вывод из этого простой предполагалось свергнуть правительство, для этого арестовать правительство Ленина, Сталина, Свердлова, применить все те меры, которые могут продиктовать обстоятельства и обстановка борьбы, которая ведется во имя свержения правительства. Борьба была в самой острой форме, и поскольку не было если встать на точку зрения Бухарина, как он говорил разговора об убийстве, то ведь сам факт, сама задача свержения правительства, сама необходимость ареста руководителей того правительства, которое поставили своей целью заговорщики свергнуть, совершенно естественно говорит, что от убийства руководителей, предполагавшегося убийства, они отрекаться и зарекаться никак не могли.

Вся логика событий, весь смысл этой борьбы, вся ожесточенность той атмосферы, в которой эта борьба шла, вся острота самого вопроса быть ли Брестскому миру, то есть быть ли Советской стране, стране, строящей социалистическое общество, или не быть Брестскому миру, не быть Советской земле, которую как формальную они предполагали отдать на разгромление врагу, все это со всей серьезностью говорило о том, что дело идет о настоящей борьбе, которая всегда в таких случаях связана с неизбежностью применения и такой меры, результатом которой является смерть, убийство. Вот почему я говорю: для меня не с точки зрения криминологии, ибо сейчас, через 20 лет после того, как совершилось это преступление, мы не предъявляем Бухарину самостоятельного обвинения, это имеет значение для того, чтобы оценить ту связь, которая существует между заговорщической деятельностью убийцы и контрреволюционера Бухарина и его сообщников с тем, что они делали впоследствии. Все это имеет значение для того, чтобы показать, что Бухарин и сейчас по вопросу, имеющему исторический интерес и значение, не в состоянии, не хочет признать все преступления, которые он совершил в действительности против Советской страны, против Советской власти и против советского народа.

Бухарин в 1924 году по этому поводу писал:

Я счел своей партийной обязанностью рассказать в момент ожесточенной фракционной борьбы о предложении левых эсеров для того, чтобы парализовать то идиллическое прилизывание событий Брестского периода, какое практиковалось со стороны товарищей из оппозиции... Речь идет об аресте Ленина, о свержении Советской власти.

Бухарин, таким образом, в 1924 году признавал, что это было в момент ожесточенной борьбы.

И дальше:

Они изображали брестские времена в партии как верх демократии. Я же отлично знаю, что это был период, когда партия стояла на волоске от раскола, а вся страна на волоске от гибели.

В этих условиях, в условиях ожесточенной борьбы, люди, идущие на арест Ленина, на арест Сталина и Свердлова, руководителей нашей партии и правительства, могут ли остановиться перед возможностью уничтожить своих противников, перед тем, чтобы убить наших вождей? Это ни с чем несуразно, это ни с чем не вяжется. Это есть политика не говорить правду до конца, попытка, мне кажется, здесь полностью разоблаченная показаниями свидетелей и самой логикой развивающихся в это время исторических событий.

Теперь полностью раскрыто и то чудовищное преступление, которое имело место 30 августа 1918 года. Я имею в виду покушение на жизнь Владимира Ильича Ленина 30 августа 1918 года со стороны эсеровской террористки Каплан. По показаниям Карелина и Осинского мы можем судить, как в действительности это покушение было организовано. Карелин здесь заявлял, что в течение 20 лет делались все усилия к тому, чтобы сохранить это страшное преступление в тайне, чтобы не раскрыть его настоящего и действительного содержания и смысла. Карелин утверждал здесь, что вопрос о террористическом акте против Ленина был поднят в 1918 году никем иным, как именно Бухариным. Карелин утверждал, что Прошьян докладывал об этом членам ЦК партии левых эсеров. Карелин утверждал, что такого рода требование левых коммунистов", заявленное Бухариным, их главарем, сыграло свою роль в смысле ускорения террористического акта против Ленина, совершенного ЦК партии правых эсеров. Это чудовищное преступление факт.

Осинский показал со слов Стукова, что он. Стуков, был такого же мнения, имел такое же представление о преступлении 30 августа 1918 года.

В конце 1918 года Стуков, показывал здесь Осинский, который вместе с Бухариным был связан с эсерами, сказал мне, что выстрел, произведенный правой эсеркой Фаней Каплан в Ленина, был совершен не только по указанию руководства правых эсеров, но и явился прямым завершением мероприятий, намеченных в свое время блоком к физическому уничтожению Ленина, Сталина и Свердлова (т. 44, л. д. 89).

Эти показания достаточно убедительно говорят о той подлой, предательской, дьявольской работе, которую вел Бухарин, этот патентованный лицемер и иезуит.

Чтобы закончить с характеристикой поведения Бухарина и самого Бухарина, надо сказать, что лицемерием и коварством этот человек превзошел самые коварные, чудовищные преступления, какие только знала человеческая история.

Здесь, на суде, он показал себя весь.

Мы проследили шаг за шагом, год за годом политическую жизнь Бухарина.

Сколько раз Бухарин клялся именем Ленина лишь для того, чтобы сейчас же лучше обмануть и предать и партию, и страну, и дело социализма.

Сколько раз Бухарин прикасался к великому учителю с лобзанием Иуды-предателя!

Бухарин напоминает Василия Шуйского и Иуду Искариота, который предавал с лобзанием.

И повадки у Николая Ивановича Бухарина точь в точь, как у Василия Ивановича Шуйского, как изображает его нам знаменитый писатель Островский:

Василий свет-Иваныч,

Что ни начни, все свято у него!

Заведомо мошенничать сберется

Иль видимую пакость норовит,

А сам, глядя, вздыхает с постной рожей

И говорит: Святое дело, братцы!..

Так и Бухарин, вредительство, диверсии, шпионаж, убийства организует, а вид у него смиренный, тихий, почти святой, и будто слышатся смиренные слова Василия Ивановича Шуйского: Святое дело, братцы! из уст Николая Ивановича.

Вот верх чудовищного лицемерия, вероломства, иезуитства и нечеловеческой подлости.

Судебное следствие вскрыло и доказало с полной отчетливостью, что право-троцкистский блок представлял собой подлинную агентуру разведок некоторых иностранных государств, осуществляющих через этот блок, через эту заговорщическую группу шпионаж, вредительство, диверсии, террор, подрыв военной мощи СССР, что этот право-троцкистский блок пытался провоцировать военное нападение этих государств на СССР, в целях свержения существующего в СССР социалистического строя, восстановления в СССР капитализма и власти буржуазии, расчленения СССР и отторжения от него в пользу указанных выше государств Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья.

Установлено на этом следствии, что блок имел своих настоящих хозяев в лице Троцкого и иностранных разведок, что вся его преступная деятельность шла под непосредственным руководством и по планам, выработанным в генеральных штабах Японии, Германии и Польши.

Вот показания Чернова. Чернов связывается с полицией или через полицейского чиновника в Берлине с Обергаузом. Обергауз, говорит Чернов, сказал мне, что немецкая разведка принимает надлежащие меры для свержения Советской власти. И дальше, обращаясь к Чернову, Обергауз говорит: Вот вы считаете себя оппозицией в Советском Союзе, вам надо объединиться в организующую силу. Если вы хотите взять власть, то не стесняйтесь в методах борьбы. Говоря о методах борьбы, Обергауз предлагает закрепить связь правых с немецкой разведкой. Он говорил о том, что вся организация правых может быть поставлена на службу целям немецкой разведки.

Здесь, на суде, на вопрос, кто были хозяевами, Чернов ответил:

Кроме Рыкова и немецкой разведки, никого. Не ясно ли, что организация этого так называемого право-троцкистского блока была не чем иным, как экспозитурой некоторых разведок некоторых иностранных государств.

Подсудимый Шарангович здесь полностью подтвердил свою связь с генеральным штабом Польши. Он подтвердил, что как глава местной белорусской буржуазно-националистической подпольной организации он ставил своей задачей обслуживание интересов польской разведки и польского генерального штаба. Он говорил о том, что ему было предложено от имени некоего консула установить тесную связь с рядом людей, входящих в руководство национал-фашистской организации Белоруссии, в том числе с Бенеком. Он говорил, что ему было предложено передавать различного рода сведения, необходимые польской разведке, ему было поручено так тесно связаться с польским генеральным штабом, чтобы польский генеральный штаб мог опереться в своей работе против Советского государства на эту презренную кучку изменников из белорусской национал-фашистской организации.

Основные цели этой организации" Сам Шарангович определил их кратко: свержение Советской власти и восстановление капитализма, отторжение Белоруссии от Советского Союза в случае войны с фашистскими государствами. Для достижения этой цели, как он говорил, подчеркивалась необходимость установления тесной связи с польским генеральным штабом. Это была одна из основных задач, которую, по указаниям центра право-троцкистского блока, преследовала буржуазно-националистическая организация в Белоруссии. Кому это было нужно? Это было нужно польской разведке, это было нужно польскому генеральному штабу, который рассчитывал, имея в своих руках эту, хотя и маленькую, но все же опасную пятую колонну на территории СССР, обеспечить себе успех в необходимых случаях.

Вот почему Рыков совершенно справедливо здесь сказал, что белорусская организация правых была, по существу, экспозитурой польского генерального штаба. Рыков нам говорил здесь, что ему известно было о переговорах Карахана с немецкими фашистами еще в 1933 году, что немецкие фашисты относились, как выразился здесь подсудимый Рыков, с полной благожелательностью к возможности прихода к власти правых и что они обещали всячески приветствовать и поддерживать этот приход.

Благожелательность германской разведки, конечно, продиктована исключительно интересами этой разведки: ведь правые и их организация это фашистская экспозитура. Имея в своих руках группу изменников, опираясь на них, германский фашизм мог бы более безболезненно для себя осуществить свой разбойничий план военной интервенции СССР. А задачи" Задачи не только те, о которых говорил Шарангович. Рыков здесь нам дал ясное указание на еще одну в высшей степени характерную черту, которая с головой выдает право-троцкистский блок как агентуру некоторых иностранных разведок. В ответ на вопрос по поводу расчленения СССР, отторжения от СССР ряда республик, на вопрос была ли также задача подготовки фашистам плацдарма для нападения на СССР и для обеспечения их победы? Рыков ответил: Да, это несомненно.

Совершенно очевидно, что задача подготовки плацдарма для нападения на СССР и обеспечения победы над СССР, в случае этого нападения, эта задача была поставлена немецкой, польской и другими разведками перед право-троцкистским блоком, как перед прямой агентурой фашистских разведок. Это говорит о том, что прав Чернов, свидетельствующий о том, что настоящим-то хозяином право-троцкистского блока, кроме Троцкого, были действительно разведки некоторых иностранных государств.

Мы помним, наконец, показания Крестинского. Как мышь, пойманная в мышеловку, он пробовал уже здесь на процессе метаться из стороны в сторону, нащупывая возможные пути своего спасения, но это оказалось безнадежным. Крестинский признал, что уже в 1920 1921 годах по указанию Троцкого, он, Крестинский, вел переговоры вместе с другими троцкистами с генералом Сектом и с германским рейхсвером, он продавал за 250 тысяч золотых марок в год шпионские сведения генеральному штабу Германии и обеспечивал беспрепятственный допуск в пределы СССР германских военных разведчиков.

О чем шла тогда речь, как не о превращении СССР в колонию германского фашизма? В чем сущность этого соглашения с рейхсвером, нити которого тянутся к измене и предательству так называемого право-троцкистского блока, об этом сказал сам Крестинский. Позвольте кратко напомнить.

Мы получаем, говорит он, небольшую сумму денег, а они получают шпионскую информацию, которая им будет необходима при военном нападении. Но ведь германскому правительству, поучает дальше Крестинский, раскрывая свои карты, в частности Гитлеру, нужны колонии, территории, а не только шпионская информация. И он (то есть Гитлер) готов вместо колоний, из-за которых надо драться с Англией, Америкой и Францией, удовлетвориться территорией Советского Союза.

Вот циничная, обнаженная до пределов человеческой подлости постановка вопроса, которая совершенно отчетливо говорит о том, как подходили некоторые разведки, в том числе и германская разведка, и некоторые наиболее реакционные, преимущественно военные, круги некоторых иностранных государств, к деятельности этого так называемого право-троцкистского блока. Они подходили к ним, как к своим рабам и пленникам. Они подходили к ним, как хозяева подходят к своим слугам. Они искали помощи этих предателей, для того и потому, что эти предатели держали в своих руках ключи, по крайней мере в их собственном сознании и отчасти используя свое служебное положение, от ворот наших границ. Они были подходящими для того, чтобы открыть ворота врагу. Пытаясь вилять и заметать свои следы, в этом цинично признался в конце концов подсудимый Бухарин. В разговоре с Рыковым и Томским Бухарин говорил о необходимости открыть фронт немцам. Вопрос стоит, что называется, ясно до предела. Карты, хотя и крапленые карты, раскрыты полностью. Они говорили: Мы вам даем не только шпионские сведения, но в нужную минуту мы вам откроем фронт. За это платите нам денежки, на которые мы будем вести свою преступную, подпольную, троцкистскую работу. Зачем вам драться с Англией, Америкой и Францией из-за колоний? Вы можете превратить СССР в свою колонию. По крайней мере ее цветущие окраинные республики, например, Украину. Зачем вам драться с Америкой, Англией и Францией из-за колоний, когда мы, ваши покорные слуги, готовы вам отдать Советскую землю за те золотые марки, которыми вы поможете нам вести свою подпольную работу.

Вот смысл этого соглашения.

Говорит ли наличие такого соглашения о том, что право-троцкистский блок был какой-то политической группой? Нет! Право-троцкистский блок это не только безыдейная, беспринципная банда вредителей, диверсантов, убийц, шпионов, это чистейшая банда агентов иностранных разведок в подлинном смысле этого самого слова. Она открывает ворота врагу, она стреляет из потаенных окон по улицам, помогая вторгнувшемуся в города и села неприятелю, содействует поражению своей родины.

Крестинский говорил: Мы шли на восстановление капиталистических отношений в СССР и территориальные уступки буржуазным государствам, с которыми об этом уже договорились.

В этом, в сущности говоря, и есть весь смысл преступной деятельности блока.

От Крестинского в цинизме своих показаний не отстает и Гринько. Гринько, ведь, прямо показывал, что задача, поставленная их иностранно-разведывательными хозяевами, заключается, главным образом, в том, чтобы помочь иностранным агрессорам. Это была, говорил Гринько здесь, общая позиция и троцкистов, и правых, и буржуазно-националистических организаций, и, в частности, украинской национал-фашистской организации.

Это означало подрыв оборонной мощи Советского Союза, подрывную работу в армии и оборонной промышленности, открытие фронта в случае войны и провокацию этой войны.

Нечего сказать, почетные задачи!

Самый перечень этих преступных целей с головой выдает этот блок, как чистейшую банду шпионско-разведывательских организаций некоторых иностранных государств.

Икрамов здесь нам рассказал о том, как главари право-троцкистского блока, и в первую очередь Бухарин, уговаривали его принять все меры к тому, чтобы превратиться в подлинную агентуру иностранных разведок.

Московские главари право-троцкистского блока информировали Икрамова о японо-германской, как они говорили, ориентации, о связи с немцами и японцами. Во имя чего? Во имя той же задачи, которая так выпукло была изображена и Гринько, и Крестинским.

Вторая встреча была посвящена обсуждению вопроса о вредительстве. Третья встреча была посвящена вопросу о связи с Англией.

Об этом здесь очень подробно и полно говорил обвиняемый Ходжаев.

Что же говорил ему Бухарин? Он говорил, что надо ориентироваться на Англию, что если сейчас войны не будет, если скоро интервенции не будет, нашему делу капут. Бухарин говорил Икрамову: Могут всех нас переловить, а вопрос ускорения войны не можем разрешить из-за Англии, которая в некотором отношении является международным арбитром.

Интересно представление заговорщиков, возлагающих все надежды на военное нападение на СССР, об Англии, как о каком-то международном арбитре. Известно, говорит Бухарин, что англичане давно смотрят на Туркестан, как на лакомый кусочек. Если будут такие предложения, тогда англичане, может быть, скорее перейдут на сторону агрессора против Советского Союза.

Бухарин, в сущности говоря, здесь не отрицал этого разговора. Он говорил о некоторых деталях, спорил о некоторых словах, говорил, что это было иначе сформулировано, но в основном Бухарин подтвердил, что такие разговоры были, что была ориентация на британского арбитра, который готов был заполучить лакомый кусочек в виде Туркестана. Это же подтвердил и другой обвиняемый Ходжаев, который признал, что Бухарин вел с ним разговоры, организовывая в Средней Азии ту деятельность, которая целиком и полностью может быть охарактеризована как государственная измена, как подготовка поражения, расчленения СССР. Отторжение от СССР целых областей и даже союзных республик они рассматривали как плату за ту помощь, которую военный агрессор готов оказать блоку в его преступной борьбе за захват власти, за свержение законного Советского правительства в нашей великой стране.

Я уже сказал, что по всем тем обстоятельствам, которые с такой исчерпывающей полнотой вскрыты на судебном следствии по настоящему делу, видно, что право-троцкистский блок представлял собою просто агентуру иностранных разведок. Этим обстоятельством определялся и весь характер, и вся природа тех взаимоотношений, которые сложились и существовали между этим так называемым блоком, с одной стороны, и некоторыми иностранными разведками, являющимися действительными хозяевами этих преступников, с другой.

О том, каковы были эти взаимоотношения между иностранными разведками и блоком, можно судить по ряду фактов, с непреложностью установленных на настоящем судебном следствии.

Я напомню вам допрос подсудимого Рыкова. На вопрос о том, что представляла собой буржуазно-фашистская организация, действовавшая в Белоруссии под руководством Голодеда, Червякова и Шаран-говича, Рыков должен был признать, что даже назначение сколько-нибудь крупное отдельных работников на руководящие посты в Белоруссии предварительно согласовывалось с польской разведкой.

Этот факт, сам по себе, уже достаточно ярко характеризует действительную природу тех отношений, которые существовали между право-троцкистским блоком и польской разведкой. Если польская разведка решает, кого назначить на те или другие наиболее ответственные должности, ясно, что подлинными, настоящими хозяевами, распоряжавшимися судьбой право-троцкистского блока, всей его преступной деятельностью являлась польская разведка. Хозяевами этого блока являлись также и разведки других государств, с которыми состояли в преступной связи и отношениях, по поручению, с ведома и согласия руководителей этого блока отдельные участники этой заговорщической преступной организации.

Я напомню вам показания подсудимого Иванова, который здесь уже говорил о том, что иногда участники блока не различали, где действуют правые, а где действует иностранная разведка, до такой степени все у них переплелось. Я напомню вам также и то, что, по словам Иванова, Бухарин рекомендовал ему связаться с английской разведкой. Бухарин говорил, что Англия имеет очень большие интересы в Северном крае. Он говорил, что с этой страной у центра правых есть соглашение о помощи правым в свержении Советской власти и что в этом соглашении предусматривается обеспечение интересов английских лесопромышленников в лесном хозяйстве Северного края.

Здесь также ярко выражен конкретный хозяйский интерес той разведки, с которой Бухарин рекомендовал связаться подсудимому Иванову и с которой подсудимый Иванов связался, выполняя это указание Бухарина. Иванов показал, что Бухарин рекомендовал ему поставить дело таким образом, чтобы показать английской буржуазии, что правые охотно идут на удовлетворение всякого рода экономических и финансовых интересов этой буржуазии, рекомендовал выдавать авансы английской буржуазии с тем, чтобы, с одной стороны, не потерять поддержку для себя, а с другой, не потерять доверия.

Ясное дело, что это доверие строилось только на одном на способности этих заговорщиков уплатить чистоганом советской землей и советской кровью за изменническую свою деятельность, за помощь, которую иностранные агрессоры готовы оказать заговорщикам в их преступных целях.

Об этом же говорил, по существу, и Раковский, когда он показывал, какое часто создавалось противоречивое положение для добросовестных агентов иностранных разведок, каким выглядит этот умильный старичок, сидящий здесь перед вами на скамье подсудимых. Положение создалось весьма и весьма затруднительное для тех разведчиков, которые сразу служили нескольким разведкам. А такие подсудимые налицо. Сам Раковский представляет такого специалиста, который служил одновременно и японской, и английской разведкам и попадал вместе с Юреневым в тяжелое для них положение.

Мы, говорил здесь Раковский, передавая слова Юренева, очутились в таком переплете, что иногда не знаешь, как себя вести. Боишься как бы, удовлетворив одного из наших контрагентов, не обидеть другого. Вот теперь, например, возникает антагонизм между Англией и Японией в китайском вопросе, а нам приходится иметь связь и с английской и с японской разведками...

Тяжелое положение для разведчика! Тяжелое положение для английского и японского шпиона.

...Нам, троцкистам, говорил Раковский, приходится играть в данный момент тремя картами: немецкой, японской и английской.

Мы видим, что эта игра ничем хорошим для игроков окончиться не может.

...Немецкая карта, по крайней мере, в тот момент для меня была недостаточно ясна...

Хотя и достаточно краплена.

...Я лично считал, что... Япония... является актуальным агрессором против СССР.

И дальше он продолжает:

Японская карта была для нас, троцкистов, чрезвычайно важна. Но, с другой стороны, не нужно переоценивать значения Японии, как нашего союзника против Советского правительства. Если даже японская агрессия и сможет продвинуться на территорию СССР, она утонет в пространстве и тайге. А что касается Великобритании, здесь дело посерьезнее. Великобритания в данный момент находится в антагонизме с Японией. Не нужно забывать, что Англия возглавила коалицию против французской революции и 25 лет боролась.

выходит, что самая сильная карта карта английской разведки. Но не моя задача разбирать качество всех этих карт и их отличие. Я хотел бы только показать, каким затруднительным оказалось положение таких господ, которые умудрялись поклоняться сразу трем богам, служить сразу трем разведкам. Нельзя им по-человечески не посочувствовать, но помочь им мы можем только одним уничтожить возможность играть в какие бы то ни было карты, как бы эти карты им самим ни казались серьезными.

О связях с английскими агрессорами подсудимый Раковский показал, что блок подготовлял поражение СССР и систематически занимался шпионажем.

В этой связи надо сказать о Бухарине, который хотел здесь показать, что, в сущности говоря, он не за поражение СССР, и не за шпионаж, и не за вредительство, и не за диверсию, так как и вообще он к этому практическому делу иметь отношения не должен, ибо он теоретик, который занимался проблематикой всеобщих вопросов. Но и Бухарин должен был поставить все точки над и. Он сказал:

Одним словом, я был обязан как один из руководителей правого центра доложить одному из руководителей периферийного центра нашу установку.

В чем заключалась эта установка?

Коротко эта установка заключалась в том, что в борьбе с Советской властью возможно использование военной конъюнктуры и тех или иных уступок капиталистическим государствам для их нейтрализации, а иногда и для помощи с их стороны.

Если расшифровать это витиеватое показание Бухарина, то это значит прямая измена, переход на сторону врагов в зависимости от военных обстоятельств и от военной обстановки для того, чтобы воспользоваться помощью этих врагов в достижении своих преступных целей.

Когда Бухарину задают об этом вопрос: Иначе говоря, ориентация на помощь некоторых иностранных государств" Он отвечал: Да, это можно и так сказать. Он не хочет прямо сказать, а говорит, что это можно и так сказать.

Можно и нужно так сказать, ибо это соответствует действительности. На вопрос: Иначе говоря, ориентация на поражение СССР? Бухарин говорит, оставаясь верным своей туманной словесной эквилибристике: В общем, суммарно, повторяю да.

Итак, суммарно Бухарин признает ориентацию на поражение СССР, а в тех конкретных условиях, в которых он находился, как руководитель право-троцкистского блока, это суммарно означало:

Мы подготовляли поражение СССР, мы готовы были открыть врагам ворота.

Открыть врагам фронт, как это подтвердил Рыков, как этого не мог не подтвердить Бухарин.

Я хочу в этой связи обратить ваше внимание, товарищи судьи, на то, как и тут Бухарин пытался вылезти сухим из воды, как он, признавши связь с военной заговорщической организацией Тухачевского и Якира, пытался играть понятием слова должны открыть фронт, пытался уйти от настоящего ответа на этот в высшей степени неприятный для него вопрос.

Но как бы Бухарин ни изощрялся в отдельных словах и фразах, как бы он ни пытался уверять, что понятие должны, хотя и выражается одним словом, но имеет разное значение, мы отчетливо представляем действительное отношение Бухарина к этому вопросу.

Бухарин вместе с Рыковым и Томским организовали не шуточное дело, а дело серьезное, дело свержения Советского правительства и Советской власти, не стесняясь решительно никакими средствами. Потерявши всякую опору внутри СССР, устремивши все свои надежды на враждебное СССР иностранное государство, они договорились с ним об открытии фронта, о совместном намерении разгромить советский народ. Советское государство, для того, чтобы путем измены пробраться к власти, которую в этот же момент они должны будут целиком, безраздельно и полностью отдать в руки фашистов, в руки своих настоящих хозяев.

Довольно играть словами! Довольно эквилибристики, философии! Речь шла о государственной измене, о переходе на сторону врага, об открытии фронта, о поражении СССР, о разгроме нашего отечества.

Вся шпионская работа отдельных соучастников этого заговора на всех участках в целом направлялась Бухариным и Рыковым. Все шпионские сведения шли в соответствующие органы по каналам при помощи средств и связей, которые были в руках Рыкова, Бухарина, Ягоды и их соучастников.

Здесь, на суде, раскрылась в полной мере связь Рыкова, Бухарина и Ягоды с разведками ряда иностранных государств. Вместе с меньшевиками, с Даном, со II Интернационалом, с эсерами, с Масловым, с заграничными иностранными разведками, вместе с агрессорами, они пытались свергнуть Советскую власть и восстановить власть настоящего, матерого, стопроцентного капитализма, настоящего господства помещиков и фабрикантов.

Все эти вредительства, измены, предательства смешивались с систематическим обслуживанием иностранных разведок секретными сведениями и разного рода материалами. Крестинский, Розенгольц, Иванов, Шарангович, Чернов, Раковский, Ягода и другие систематически передавали иностранным разведкам тайны Советского государства.

О систематическом обслуживании заговорщиками из право-троцкистского блока иностранных разведок мы имеем достоверные сведения. Я приведу здесь выдержку из токийской газеты Миако от 20 февраля 1937 года, которая содержит в себе информацию о секретном заседании так называемой планово-бюджетной комиссии. Депутат Иосида обратился с запросом к военному министру генералу Сугияма:

известна ли ему и армии провозоспособность Сибирской железной дороги. Министр ответил на этот вопрос положительно и сказал, что провозоспособность Сибирской железной дороги им известна, что они имеют систематически сведения о пропускной способности Сибирской железной дороги от имеющихся в России элементов, находящихся в оппозиции к нынешнему Советскому правительству. Через них в Японии получают сведения о Сибирской железной дороге.

Вот они эти элементы, вот они эти лазутчики, разведчики, слуги империализма, торгующие интересами нашей страны. Вот они агенты военного министра, собирающего свои силы на рубежах нашей страны для нападения на наши священные границы.

Я не могу не привести и еще одного обстоятельства. Орган японского министерства иностранных дел Джапан Тайме в январе 1937 года в передовой статье писал:

То, что обе страны Германия и Япония естественно стремятся получить всякую информацию о СССР, могущую иметь военную ценность, должно быть принято, как факт. Если бы они не делали этого, то были бы дураками и не выполняли бы своего долга перед государством и страной. Возможность вооруженного столкновения с Советским Союзом когда-то в будущем не может быть с уверенностью исключена, хотя надо надеяться, что этого не произойдет. Поэтому, государства, перед которыми стоит такая перспектива, обязаны готовиться всеми возможными путями при обеспечении победы при столкновении.

Вы хотите, господа обвиняемые, иметь, кроме ваших показаний, доказательства вашей преступной провокаторской, шпионской, разведывательной работы? Ищите эти доказательства на страницах органа министерства иностранных дел Японии, на страницах токийской газеты.

Японские агрессоры не только не скрывают своих шпионских вожделений, но, как в данном случае, когда это касается СССР, они восхваляют шпионаж как высшую патриотическую добродетель. Ясно, что мы к этим добродетельным людям, которые занимают сейчас скамью подсудимых, должны отнестись так, как это соответствует качеству и глубине их шпионской добродетели.

Бухарин, Томский, Рыков, Ягода собирались открыть фронт. Но и тут, как и везде, как и во всей своей предательской работе, они действовали как провокаторы. И это тоже не случайно, ибо это характеризует метод работы этих господ. Они готовятся открыть фронт, но они хотят так изобразить дело перед рабочими и крестьянами всей нашей страны, перед всем нашим народом, что фронт открыли не они, а кто-то другой, что они, наоборот, против открытия фронта, против измены; они даже сговаривались о том, как этих, кто откроет фронт, по их собственному приказанию, отдать под суд, чтобы сыграть, как цинично выразился Бухарин, на патриотических лозунгах. Я не сомневаюсь, что Бухарин использует либо свою защитительную речь, либо свое последнее слово для того, чтобы еще раз при помощи самой чудовищной цирковой эквилибристики придать этому свой особый смысл, чем тот, который придаю этому я, государственный обвинитель на этом процессе, но иной смысл, мне кажется, придать этому нельзя.

Я процитировал на одном из заседаний судебного следствия то показание Бухарина, где он говорит о высоко поднявшейся волне советского патриотизма, который не позволит никому и никогда играть своей страной, который за каждый шаг измены потребует расплаты головою, жизнью изменников.

Бухарин и его дружки прекрасно понимали и оценивали значение этого величайшего, подлинно народного патриотизма, на высоком уровне которого стоит вся наша страна, от малого-до великого готовая в необходимую минуту своей грудью заслонить свою отчизну от нашествия иностранных интервентов. Они учитывали это, они знали и понимали, что с любовью народа к своей матери-родине нельзя шутить. И учитывая это, они построили всю эту систему провокаций и измены. Они готовы открыть широко ворота иностранной интервенции, но они хотят изобразить это дело так, как будто это дело каких-то чужих рук, против которых они, эти иезуиты и фарисеи, эти иуды искариоты и василии шуйские якобы поднимают теперь свой голос патриотизма. Бухарин говорил отдать под суд виновных в открытии фронта, играя патриотическими лозунгами.

Игра разоблачена. Предательские маски с их лиц сорваны и сорваны раз и навсегда. Ни один из подсудимых не посмел отрицать своей преступной работы в направлении подготовки поражения СССР и расчленения СССР. Одни говорили об этом просто, грубо, цинично, другие же, опять-таки вернусь к Бухарину и Рыкову, иезуитски вуалировали свои признания, но и они в конце концов не посмели и не могли отрицать этого преступления перед нашим гласным советским судом. Уж слишком сильны улики и слишком убедительны доказательства!

Троцкий, как это было установлено на предыдущих процессах и как это вновь подтверждено на настоящем процессе, договорился с германской и японской разведками о совместной борьбе против СССР и Советской власти. Мы и на этом процессе имеем по этому поводу очень подробные показания одного из обвиняемых, именно обвиняемого Бессонова. Он сказал, что соглашение это было заключено на основе тех пяти пунктов, которые он привел в своих показаниях. Это, во-первых, обоюдный саботаж всех официальных отношений, саботаж нормализации отношений между СССР и Германией. Это что значит?

Это значит система провокаций в международных отношениях! И это конечно не слова, потому что мы знаем, что троцкисты сумели под своей маской двурушничества пролезть на целый ряд достаточно ответственных постов, на которых практически осуществляется наша иностранная политика. Раковские, Крестинские, Юреневы и другие, Бессоновы и им подобные это же все люди, которые выполняли порученное им дело дипломатического представительства СССР во внешних сношениях. Этим, между прочим, еще больше усугубляется их вина и тяжесть их ответственности перед Советским государством и советским народом.

Посланные для того, чтобы представлять интересы нашего государства, они в действительности всеми мерами боролись против этих интересов. Эти господа использовали свое должностное положение, и так делал и Раковский, и Гринько, и Крестинский, для того, чтобы сорвать дело мира, для того, чтобы принять все меры провокации возможных столкновений, в угоду империалистам.

Второй пункт соглашения всестороннее сотрудничество троцкистских организаций в СССР с германскими подпольными и шпионскими организациями и их агентами. Для чего? Для подрыва военной и хозяйственной мощи СССР, для ускорения поражения СССР в войне.

Третий пункт содействие германского фашизма государственному перевороту в СССР в целях перехода власти в руки право-троцкистского блока.

Четвертый ускорение интервенции и немедленное заключение мира с новым правительством после его прихода к власти естественный шаг в плане той изменнической работы, которую вели эти господа.

Пятый отторжение Украины от СССР в пользу Германии, как отторжение Приморья в пользу Японии, как и отторжение Белоруссии в пользу Польши, как расчленение всего нашего Советского Союза путем отторжения отдельных областей и республик и отдачи их в распоряжение иностранных империалистов.

Бухарин должен был здесь признать, что условия, на которых был заключен этот так называемый союз, а это вовсе не союз (а это есть, в сущности говоря, хозяйско-приказничий договор) этими условиями были: расчленение СССР, отторжение от СССР Украины, Приморья, Белоруссии. Я спросил Бухарина: В пользу кого? И он ответил: В пользу Германии, в пользу Японии, отчасти Англии. Это собственное признание Бухарина, от которого ему некуда уйти и от которого он не уйдет.

Троцкисты и правые действовали именно в соответствии с этим соглашением. Гринько показал, как действовали украинские национал-фашисты во исполнение этого соглашения. Крестинский подтвердил, как они действовали во исполнение этого соглашения. Они, как указывал еще Троцкий, предусматривали диверсионную, шпионскую и вредительскую деятельность, деятельность гитлеровцев и троцкистов в СССР.

В антисоветском право-троцкистском блоке видное место занимали буржуазно-националистические группы, образовавшиеся в некоторых национальных республиках под прямым влиянием агентуры тех же иностранных разведок и под непосредственным руководством так называемого центра право-троцкистского блока.

Изменники Гринько, Ходжаев, Шарангович, Икрамов это прожженные, матерые контрреволюционеры разных мастей, с большим контрреволюционным стажем от боротьбистов, от Милли Истиклял и Милли Иттихад до право-троцкистского блока.

Рыков уверял Ходжаева, что под руководством правых узбекская националистическая организация может добиться независимости Узбекской республики.

Ходжаев должен был признать, а вы видели Ходжаева, это достаточно культурный человек, прекрасно разбирающийся во всех тонкостях и перипетиях той борьбы, в которой он принимал участие. Ходжаев должен был признать, что он хорошо понимал лживость и фальшь этого лозунга о так называемой независимости Узбекской республики, он понимал прекрасно, что под этим лозунгом скрывается в действительности зависимость узбекского народа от эксплуататоров той капиталистической страны, которая поможет этой республике добиться своей этой призрачной независимости.

Вместе с Рыковым в этом же направлении действовал и Бухарин, восхвалявший, по словам Ходжаева, германский фашизм, говоривший, что фашистская Германия сейчас всеми силами работает над тем, чтобы сделать Германию гегемоном Европы, и что возможно соглашение между Японией и Германией для борьбы с СССР.

Бухарин уговаривал Ходжаева найти пути и дороги к английской разведке через тех курбаши, о которых здесь показывал нам Ходжаев. Бухарин предлагал связаться с английскими кругами, кое-что пообещать Англии. Он говорил: Не может Узбекистан с 5 миллионами населения сделаться независимым государством между двумя колоссами: с одной стороны Советским Союзом, с другой стороны Англией. Нужно пристать к какому-нибудь берегу. И Бухарин толкает Ходжаева, достаточно впрочем подготовленного и самого по себе, на то, чтобы пристать к берегу буржуазной контрреволюции.

Бухарин говорит о стабилизации капитализма, о том, что в этом деле сыграл огромную роль фашизм, особенно немецкий фашизм. Он всячески, как верный пес этого фашизма, радостно лает, возвещая свой восторг перед этим немецким фашизмом.

Бухарин в этом направлении обрабатывал и Икрамова, хотя Икрамов таков, что ему тоже палец в рот не клади. Бухарин лгал на Ленина, он говорил, что колониальные страны не могут прийти к социализму при поддержке пролетариата СССР, минуя стадию капитализма, и так далее. Бухарин проповедывал, в интересах окончательного усвоения Икрамовым, теорию и практику реставрации капитализма не только в Узбекистане, но и во всем СССР. Он сказал: Ваши средства мелочны. Вы хотите ждать, когда придет трудный момент для Советской власти. и тогда вы будете действовать. Нет, лучше надо действовать. Мы одобряем ваши действия в вопросе отторжения Узбекистана. В этом вопросе у правых есть договоренность с украинскими националистами с белорусскими националистами и националистами других республик.

Право-троцкистские и буржуазно-националистические изменники, в угоду своим капиталистическим хозяевам, хотели вернуть под капиталистическое ярмо освобожденные Великой социалистической революцией, ранее угнетавшиеся царизмом, помещиками и капиталистами, народы наших братских союзных республик. Не смея открыто сказать о своих предательских планах порабощения народов, поднятых на громаднейшую высоту в результате ленинско-сталинской национальной политики, на высоту культурно-политического и экономического расцвета, эти предатели практиковали свои предательские, лживые, обманные лозунги и речи о независимости этих республик.

Будто есть другая страна в мире, кроме СССР, где была бы действительно обеспечена подлинная национальная независимость, подлинная и полная национальная культура, подлинное процветание миллионных масс народов! Такой страны, кроме СССР, нет во всем мире! В то время, как в колониях капиталистических стран в Индии, Алжире, Тунисе, Марокко, как и в восточных странах народы изнывают под тяжелым игом капиталистического гнета, где все больше прогрессирует бедность и нищета, вымирание масс от голода, где процветает сифилис, туберкулез, где все больше и больше процветают разорение и пауперизация, в СССР, в ее славных одиннадцати союзных республиках все больше и больше растет материальное благосостояние масс, все выше и выше поднимается национальная по форме, социалистическая по содержанию культура, все радостней и ярче сверкает великими благословенными лучами засиявшее над богатыми необозримыми просторами этих республик новое, социалистическое солнце, солнце неувядаемой славы братского нерушимого союза народов Союза Советских Социалистических Республик.

Провокаторы, разведчики, фашисты, конечно, добивались отделения союзных республик от нашего Союза. Почему они добиваются этого? Потому что, как об этом говорил товарищ Сталин уже 18 лет тому назад, отделение окраин подорвало бы революционную мощь центральной России, стимулирующую освободительное движение Запада и Востока. ...Сами отделившиеся окраины, говорил товарищ Сталин, неминуемо попали бы в кабалу международного империализма. Подлинная независимость национальных республик обеспечивается лишь в условиях Советского государства, в условиях победившего социализма, на основе великой Сталинской Конституции.

Эта шайка изменников действовала уже известными, не раз вскрытыми судом, преступными методами: методом вредительства, диверсии, шпионажа, террора. Вредители, диверсанты, шпионы проникли в ряд отраслей и заняли там руководящее положение. Так было с Черновым, занимавшим высокий пост народного комиссара Земледелия Союза, так было с Гринько, занимавшим высокий пост народного комиссара Финансов СССР, так было с Розенгольцем, занимавшим высокий пост народного комиссара Внешней торговли СССР, так было с Зеленским, бывшим председателем Центросоюза, так было еще в ряде других случаев. В руках этих преступников были, конечно, такие возможности самого широкого и в то же время самого замаскированного и самого опасного вредительства, какие редко бывают в руках преступников.

Основная задача подрывной, вредительской деятельности этого право-троцкистского блока была всячески подорвать экономическую мощь СССР. Ликвидировать советскую социалистическую систему, ослабить обороноспособность СССР, оборонную промышленность, разрушить сельское хозяйство, ликвидировав колхозы и совхозы, разрушить транспорт, роль которого во всем народном хозяйстве исключительно велика таковы чудовищные задачи, которые ставили перед собой преступники.

Они ставили задачу приурочить наступление всех этих пагубных последствий к моменту военного нападения иностранных агрессоров на СССР и не только приурочить их к моменту нападения, но добиться и того, чтобы эти преступные действия сыграли и самостоятельную роль, как определенные пути к ослаблению мощи Советского государства.

Преследуя свою основную цель свержение Советской власти, право-троцкистский блок, как это показало наше судебное следствие, не остановился перед самыми грязными и самыми циничными методами, чтобы подорвать доверие масс к органам Советской власти, чтобы посеять среди населения недовольство Советами и восстановить, по возможности, народ против Советской власти.

Эта провокационная деятельность, проводимая каждым из обвиняемых там, где он работал, представляет собой громаднейшую, общеполитическую опасность. Об этом особенно свидетельствуют такие дела, как, например, упоминавшееся здесь на суде Лепельское дело: бесчинства и беззакония, осуществлявшиеся по указке этого блока заговорщиками и преступниками, были направлены к тому, чтобы практикой беззаконных действий дискредитировать в глазах широчайших масс населения Советскую власть.

Суд и следствие показали, как бессовестно-циничны и чудовищно-преступны были те способы и средства, которые блок применял для осуществления своих целей. Эта вредительская подрывная работа представлялась особенно опасной, ввиду того исключительного и особого положения, которое занимал ряд подсудимых в системе советского государственного аппарата.

Возьмите финансы. Основной установкой вредителей в области финансов как это сформулировал Рыков, с согласия Бухарина было ударить по Советскому правительству советским рублем. Это перефразировка старого троцкистского лозунга, который известен по другим процессам через Пятакова бить наиболее чувствительными средствами по наиболее чувствительным местам.

Ударить по Советскому правительству советским рублем вот директива, которая определяла всю деятельность Гринько, бывшего народным комиссаром финансов и в то же самое время действовавшего в качестве агента германской и польской разведок и сподручного Бухарина и Рыкова. Именно эту директиву, это решение блока он старался провести в жизнь не за страх, а за совесть (хотя и растленную совесть).

Больше того. Известно, что финансовая работа не имеет замкнутого значения, что она определяет собою направление и развитие всех других отраслей промышленности. И это учитывается преступным блоком вредителей. Вредительство в финансовом деле перебрасывается на различные хозяйственные области. В сельском хозяйстве, которое для СССР имеет огромное значение, вредительская работа насколько возможно должна была сорвать задачу 7 8-миллиардного урожая, поставленную перед нами партией и правительством.

Гринько напомнил, как он вредил в области налогового дела, в области сберегательного дела, где стремились всячески озлобить население. Каждый из нас хорошо знает, как безобразно было поставлено сберегательное дело при Гринько, когда нужно было тратить массу времени, наталкиваться на всякого рода бесконечные неприятности и дерзости, грубость и невнимание к вкладчикам, когда старались всячески озлобить и отпугнуть население от сберегательной кассы.

Теперь Гринько прямо сказал, в чем тут секрет, а секрет заключался в стремлении вызвать озлобление вкладчика, подорвать сберегательное дело. Во главе этого дела был поставлен, по собственному выражению Гринько, такой головорез, как Озерянский, который в то же время подготовлял террористические акты против руководителей нашей партии и правительства.

Я не касаюсь других фактов, свидетельствующих о том, что в лице Гринько мы видим старого закоренелого врага Советской власти, целиком и полностью продавшегося немецкой разведке, активно боровшегося путем вредительства, диверсии, измены и террора против Советской власти, за реставрацию капитализма.

Возьмите другого разведчика Чернова, несомненно, талантливого человека, потому что он успел побывать за один только вечер у Дана с Кибриком, подраться с полицейскими, попасть в полицей-президиум и сделаться немецким разведчиком.

Ничего тут невероятного, однако, нет. Так в жизни как раз и бывает с такими людьми, как Чернов. Это теперь у него вид более или менее свежий и здоровый. Заключение ему в значительной степени помогло. На воле у него было иное лицо, испитое лицо алкоголика, который больше пил, чем работал, это был человек, больной социальным недугом алкоголизмом. И вот по поручению правительства он поехал за границу. Но одновременно берет на себя поручение блока, который пользуется его случайной командировкой для того, чтобы направить его для организации связи с Даном. Попадает он к Дану и Кибрику. Дан и Кибрик это ясно немецкие разведчики. Это видно хотя бы из того, что тот разговор, который он вел с Даном и Кибриком, стал тут же известен разведке полицей-президиума.