Судебный отчет по троцкистстко-зиновьевскому блоку || Часть III

Вышинский. Пока нет.

Председательствующий. Я разъясняю поаT'f1удимому Бухарину, что он имеет не защитительную речь и не последнее слово.

Бухарин. Я это понимаю.

Председательствующий. Поэтому, если вы желаете что-нибудь сказать о вашей преступной антисоветской деятельности, пожалуйста, вы имеете слово.

Бухарин. Я хочу остановиться на вопросе о реставрации капитализма. Разрешите?

Вышинский. Конечно, это же ваша основная специальность.

Бухарин. Я хотел бы вначале остановиться на идейных установках не в том смысле, чтобы отклонить ответственность за практическую преступную, контрреволюционную деятельность. Я бы вовсе не хотел, чтобы у пролетарского суда сложилось именно такое мнение. Я хочу ответить на тот вопрос, который гражданин государственный обвинитель задал Раковскому во имя чего право-троцкистский блок проводил такую преступную борьбу против Советской власти. Я сознаю, что я не лектор и не должен здесь читать проповеди, а я подсудимый, который должен нести ответственность как преступник, стоящий перед судом пролетарской страны. Но именно потому, что мне казалось, что этот процесс имеет общественное значение и этот вопрос чрезвычайно мало освещался, я думал, что полезно было бы остановиться на программе, которая никогда, нигде не была записана, на практической программе право-троцкистского блока и раскрыть скобки одной формулы что такое реставрация капитализма, так, как она реализовалась и мыслилась в кругах право-троцкистского блока. Повторяю, что, когда я хочу остановиться на этой стороне дела. я отнюдь не хочу снять с себя ответственность за различные практические вещи, за свои контрреволюционные преступления. Но я хочу сказать, что я был не стрелочником контрреволюции, а одним из лидеров контрреволюции и как один из лидеров отвечаю в гораздо большей степени, несу гораздо большую ответственность, чем это относится к любому из стрелочников. Так что меня нельзя заподозрить, что я хочу улизнуть или отмахнуться от ответственности, хотя бы даже не был участником право-троцкистской организации.

Суд и общественное мнение нашей страны, как и общественное мнение других стран, поскольку речь идет о прогрессивном человечестве, смогут судить, как люди дошли до такой степени, как мы все превратились в ожесточенных контрреволюционеров, в изменников социалистической родине, как мы превратились в шпионов, террористов, реставраторов капитализма и какие, в конце концов, идеи, политические установки право-троцкистского блока. Мы пошли на предательство, преступление, измену. Но во имя чего мы пошли на это дело" Мы превратились в повстанческий отряд, организовывали террористические группы, занимались вредительством, хотели опрокинуть столь доблестное руководство Сталина, Советскую власть пролетариата.

Один из весьма распространенных ответов, что логика борьбы нас заставила быть контрреволюционерами, заговорщиками, предателями, что она нас привела к такому позору, к такому преступлению, в результате которых мы находимся на скамье подсудимых. Я уже не говорю, что такие вещи в общественной жизни не бывают, тут существует логика, логика борьбы сочетается с приемами борьбы, с установкой.

Мне на этих данных хотелось бы остановиться, хотя я убежден, что, по сути дела, такая терминология звучит довольно странно по отношению к столь преступной деятельности, но тем не менее мне кажется, что все-таки важно на этом остановиться.

Доказано много раз и разжевано десятки тысяч раз, что правый уклон, когда он только зарождался и был в эмбриональном состоянии, с момента своего зарождения ставил задачи реставрации капитализма. Об этом я не собираюсь говорить. Я хотел говорить о другой стороне дела, с точки зрения гораздо более важной, с объективной стороны этого дела, потому что здесь выступает проблема вменяемости и суждения с точки зрения преступлений, вскрывающихся на суде, тем более что я являюсь одним из лидеров на скамье подсудимых. Нужно здесь исходить из исходного пункта.

Правые контрреволюционеры были, как будто, на первое время уклоном, как будто, на первый взгляд, такие, которые начинали с недовольства в связи с коллективизацией, с недовольства в связи с индустриализацией, что, якобы, индустриализация губит производство. Это было, на первый взгляд, основное. Затем вышла рютинская платформа. Когда все государственные машины, все средства, все лучшие силы были брошены на индустриализацию страны, на коллективизацию, мы очутились, буквально в .24 часа, на другой стороне, мы очутились с кулаками, с контрреволюционерами, мы тогда очутились с капиталистическими остатками, которые тогда еще существовали в области товарооборота. Отсюда и вытекает основной смысл, оценка, с точки зрения субъективной, ясна. Тут получился у нас очень интересный процесс переоценки индивидуального хозяйства, переползание в его идеализацию, в идеализацию собственника. Такова была эволюция. В программе зажиточное крестьянское хозяйство индивидуала, а кулачок, по сути дела, превращается в самоцель. Над колхозами иронизирует. У нас, контрреволюционных заговорщиков, в то время все больше вылезала такая психология: колхозы музыка будущего. Надо развивать богатых собственников. Такой громадный переворот произошел в установках и в психологии. В 1917 году никому бы из членов партии, в том числе и мне, не пришло бы в голову жалеть каких-нибудь убиенных белогвардейцев, а в период ликвидации кулачества, в 1929 1930 году, мы жалели раскулаченных из так называемых гуманитарных соображений. Кому бы из нас пришло в голову вменять разруху в области нашей экономики в 1919 году, вменять эту разруху большевикам, а не саботажу? Никому. Это просто звучало бы совершенно открыто, как измена. А ведь уже в 1928 году я сам дал формулу относительно военно-феодальной эксплуатации крестьянства, то есть вменял издержки классовой борьбы не классу, враждебному по отношению к пролетариату, а именно руководству самого пролетариата. Это же поворот уже на 180 градусов. Это значит, здесь идейно-политические установки переросли в установки контрреволюционные. Кулацкое хозяйство и его интересы стали фактически программным пунктом. Логика борьбы привела к логике идей и к перемене нашей психологии, к контрреволюционизированию наших целей.

Промышленность возьмите. Сперва был у нас крик против переиндустриализации, чрезмерной бюджетной напряженности и так далее. А по сути дела это было программное требование, был идеал кулацко-аграрной страны с индустриальным привеском. А психологически" А психологически мы в свое время проповедовали социалистический индустриализм, стали с пожиманием плеч, с иронией, а потом и с озлоблением, в основном, смотреть на наши громадные, гигантски растущие заводы, как на какие-то прожорливые чудовища, которые все пожирают, отнимают средства потребления от широких масс, и что они представляют собой известную опасность. Героические усилия рабочих передовиков...

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, вы опять не поняли. Вы имеете не последнее слово сейчас. Вам было предложено дать показания о вашей антисоветской контрреволюционной деятельности, а вы читаете лекцию. В последнем слове вы можете говорить, что угодно. Третий раз я разъясняю вам.

Бухарин. Тогда разрешите дать мне очень кратко...

Вышинский. Вы скажите, подсудимый Бухарин, как практически это облекалось у вас в антисоветскую деятельность.

Бухарин. Тогда позвольте мне перечислить некоторые программные пункты. И сейчас же я перейду к изложению моей контрреволюционной практической деятельности. Это можно, гражданин председатель?

Председательствующий. Покороче, пожалуйста. Вы будете иметь возможность сказать речь в качестве собственного защитника.

Бухарин. Это у меня не моя защита, это у меня самообвинение. Я ни одного слова в свою защиту не сказал. Если формулировать практически мою программную установку, то это будет в отношении экономики государственный капитализм, хозяйственный мужик-индивидуал, сокращение колхозов, иностранные концессии, уступка монополии внешней торговли и результат капитализация страны.

Вышинский. К чему сводились ваши цели" Какой общий прогноз вы давали"

Бухарин. Прогноз сводился к тому, что будет больший крен в сторону капитализма.

Вышинский. А оказалось?

Бухарин. А оказалось совсем другое.

Вышинский. А оказалась полная победа социализма.

Бухарин. Оказалась полная победа социализма.

Вышинский. И полный крах вашего прогноза.

Бухарин. И полный крах нашего прогноза. Внутри страны наша фактическая программа это нужно, мне кажется, сказать всеми словами это сползание к буржуазно-демократической свободе, к коалиции, потому что из блока с меньшевиками, эсерами и прочими вытекает свобода партий; коалиция вытекает совершенно логически из блокировки для борьбы, потому что если подбирать себе союзников для свержения правительства, то на второй день в случае мысленной победы они были бы соучастниками власти. Сползание не только на рельсы буржуазно-демократической свободы, но, в политическом смысле на рельсы, где есть несомненно элементы цезаризма.

Вышинский. Говорите, просто фашизма.

Бухарин. Если в кругах право-троцкистского блока была идейная ориентация на кулачество и в то же самое время ориентация на дворцовый и государственный переворот, на военный заговор, на преторианскую гвардию контрреволюционеров, то это и есть ничто иное как элементы фашизма.

Если действуют в области экономики те моменты государственного капитализма, о которых я говорил...

Вышинский. Коротко говоря, вы скатились к прямому оголтелому фашизму.

Бухарин. Да, это правильно, хотя мы и не ставили всех точек над и. Вот формулировка, характеризующая нас как заговорщиков, реставраторов капитализма, верная со всех точек зрения. И совершенно естественно, это сопровождалось вырождением и перерождением всей идеологии, всей нашей практики и методики борьбы.

Теперь позвольте перейти сразу к изложению моей преступной деятельности.

Вышинский. Может быть, предварительно мне можно задать два-три вопроса биографического порядка?

Бухарин. Пожалуйста.

Вышинский. Вы в Австрии жили"

Бухарин. Жил.

Вышинский. Долго?

Бухарин. 1912 1913 годы.

Вышинский. У вас связи с австрийской полицией не было?

Бухарин. Не было.

Вышинский. В Америке жили"

Бухарин. Да.

Вышинский. Долго?

Бухарин. Долго.

Вышинский. Сколько месяцев"

Бухарин. Месяцев семь.

Вышинский. В Америке с полицией связаны не были"

Бухарин. Никак абсолютно.

Вышинский. Из Америки в Россию вы ехали через...

Бухарин. Через Японию.

Вышинский. Долго там пробыли"

Бухарин. Неделю.

Вышинский. За эту неделю вас не завербовали"

Бухарин. Если вам угодно задавать такие вопросы...

Вышинский. Я имею право на основании Уголовно-процессуального кодекса задавать такие вопросы.

Председательствующий. Прокурор тем более имеет право задавать такой вопрос, потому что Бухарин обвиняется в попытке убийства руководителей партии еще в 1918 году, в том, что вы еще в 1918 году подняли руку на жизнь Владимира Ильича Ленина.

Вышинский. Я не выхожу из рамок Уголовно-процессуального кодекса. Угодно вы можете сказать нет, а я могу спрашивать.

Бухарин. Совершенно правильно.

Председательствующий. Согласие подсудимого не требуется.

Вышинский. Никаких связей с полицией не завязывалось?

Бухарин. Абсолютно.

Вышинский. Как у Чернова в автобусе? Я вас спрашиваю о связях с каким-нибудь полицейским органом.

Бухарин. Никаких связей ни с какими полицейскими органами.

Вышинский. Тогда почему так легко вы пришли к блоку, который занимался шпионской работой?

Бухарин. Я относительно шпионской работы совершенно ничего не знаю.

Вышинский. Как не знаете?

Бухарин. Так.

Вышинский. А блок чем занимался?

Бухарин. Здесь прошло два показания относительно шпионажа Шаранговича и Иванова, то есть двух провокаторов.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, а Рыкова вы считаете провокатором?

Бухарин. Нет, не считаю.

Вышинский (к Рыкову). Подсудимый Рыков, вам известно, что право-троцкистский блок вел шпионскую работу?

Рыков. Я знаю, что были организации, которые вели шпионскую работу.

Вышинский. Скажите, белорусская национал-фашистская организация, являющаяся частью вашего право-троцкистского блока, руководимая обвиняемым Шаранговичем, вела шпионскую работу?

Рыков. Об этом я уже сказал.

Вышинский. Вела шпионскую работу?

Рыков. Да.

Вышинский. Была связана с польской разведкой?

Рыков. Да.

Вышинский. Вы знали об этом?

Рыков. Знал.

Вышинский. А Бухарин не знал?

Рыков. По-моему, знал и Бухарин.

Вышинский. Итак, обвиняемый Бухарин, об этом говорит не Шарангович, а ваш дружок Рыков.

Бухарин. Но, тем не менее, я не знал.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, у вас вопросов больше нет?

Вышинский. Мне хочется объяснить обвиняемому Бухарину. Вы теперь понимаете, почему я спрашивал у вас относительно Австрии"

Бухарин. Связь с австрийской полицией заключалась в том. что я сидел в крепости в Австрии.

Вышинский. Обвиняемый Шарангович, вы были польским шпионом, хотя и сидели в тюрьме?

Шарангович. Был, хотя и сидел.

Бухарин. Я сидел в шведской тюрьме, дважды сидел в российской тюрьме, в германской тюрьме.

Вышинский. То, что вы сидели в тюрьме, не служит свидетельством того, что вы не могли быть шпиком.

Обвиняемый Рыков, вы подтверждаете, что после всех сидок и отсидок в тюрьмах разных стран Бухарин вместе с вами знал о шпионской связи Шаранговича с польской разведкой? Знал и одобрил это?

Рыков. Я знал об организациях, которые ведут шпионскую работу.

Вышинский. То, что Бухарин сидел в разных тюрьмах, не помешало ему одобрить связь с польской разведкой своих сообщников. Вы это понимаете?

Рыков. Нет, не понимаю.

Вышинский. Бухарин это понимает.

Бухарин. Я понимаю, но я это отрицаю.

Председательствующий. Продолжайте дальше.

Бухарин. Я должен коротко сказать по этапам. Моя контрреволюционная деятельность, в сущности говоря, поскольку речь идет о правом уклоне, о его эволюции вплоть до право-троцкистского блока с соответствующей методикой борьбы, с соответствующими преступными действиями, по сути дела, заложена сознательно еще к 1919 1920 году, коe3да я из своих учеников Свердловского университетe0 сколачивал определенную группу, которая очe5нь быстро стала перерастать во фракцию. Состав этой группы известен, он находится в следственных материалах, и, насколько я могу ориентироваться по репликам гражданина Прокурора, он об этом осведомлен.

Вышинский. В числе ваших учеников был Слепков, которого вы послали на Северный Кавказ организовывать восстания?

Бухарин. Совершенно верно. Я могу еще несколько фактов привести.

ydi280Вышинский. Такого же рода?

Бухарин. Нет, не такого рода.

Вышинский. Но такого типа?

Бухарин. Нет.

Вышинский. Ну, вроде этого?

Бухарин. Позвольте, в одном смысле я не могу раскрыть все содержание.

Вышинский. Продолжайте.

Бухарин. Создалась известная кадровая ячейка, которая потом вошла как одна из составных частей в совокупную контрреволюционную организацию правых, а затем, следовательно, в право-троцкистский блок.

Примерно в 1923 году я написал так называемый меморандум, который должен был быть вручен в Центральный Комитет, однако я туда его не внес, а он получил хождение в кругах этой школки, в которой наметился целый ряд установок, кои потом выросли, распустились и принесли соответствующие ядовитые плоды. Там я говорил относительно того, что в руководстве партии кризис один будет сменяться...

Вышинский. Это нам сейчас совершенно неинтересно, что вы там говорили.

Бухарин. В 1928 году, когда в стране наступили элементы кризиса в отношениях между пролетариатом и крестьянством, а партийное руководство во главе со Сталиным наметило линию преодоления трудностей и наступления на кулачество, стала оформляться оппозиция вначале только как оппозиция. Один из эпизодов заключается в том, что я в этом году приходил за тенденциозно-подобранными материалами к тогдашнему руководителю ОГПУ Г.Г. Ягоде, который мне и дал соответствующе подобранные материалы, которые я потом использовал для формирования своей контрреволюционной идеологии и соответствующих на основе ее действий.

Вышинский. Когда оформилась ваша контрреволюционная правая организация?

Бухарин. Примерно к 1928 1929 годам относится мое сближение с Томским и Рыковым, потом связи и прощупывание среди тогдашних членов Центрального Комитета, нелегальные совещания, которые были нелегальными по отношению к Центральному Комитету, а следовательно, организация перешла границы советской государственной легальности, и на этой уже основе быстро выросла своеобразная организация руководства правой организацией, которую можно изобразить, как иерархическую лестницу, примерно так: тройка Рыков, Томский и я, которая тогда входила в состав Политбюро, оппозиционные члены Центрального Комитета, по своим установкам тогда уже перераставшие в контрреволюционную группировку, затем различные группировки, основными составными частями которых следует назвать следующих: Бухарин и его пресловутая школка , во-первых, Томский и кадры профсоюзников во-вторых, Рыков и его секретари и люди советского аппарата в-третьих, Угланов с московскими районными работниками и группа в Промакадемии в-четвертых. Таким образом, здесь сформировалась верхушка этой контрреволюционной организации.

Вышинский. А Ягода куда девался?

Бухарин. Ягода стоял в стороне.

Вышинский. Он был с вами связан?

Бухарин. Да, он был связан.

Вышинский. Помогал вам подбирать тенденциозный материал?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. Значит, был участником...

Бухарин. Я говорю сейчас об иерархической лестнице руководства, и потому о Ягоде...

Вышинский. Я не хотел просто обижать обвиняемого Ягоду.

Бухарин. Тут начались поиски блоков. Во-первых, мое свидание с Каменевым на квартире у него. Во-вторых, свидание с Пятаковым в больнице, при котором присутствовал и Каменев. В-третьих, свидание с Каменевым на даче у Шмидта.

Я забыл сказать, что еще в 1928 году на основе и в связи с выступлением оппозиционных, тогда еще не перераставших уже в контрреволюционные установки, представителей целой группы Центрального Комитета и на основе соответствующего плана была мною составлена так называемая платформа 1928 года.

Я упоминаю о ней не потому, что она получила широкое хождение и не потому, что, как известно, ее идеи легли тогда во все практические мероприятия и она стала идеологически формирующим началом, а потому что во втором зондаже с троцкистско-зиновьевскими кругами. а именно при свидании с Каменевым и Пятаковым, я экономическую часть этой платформы показал означенным лицам.

Я не знаю, заинтересует ли вас подробно...

Председательствующий. По-моeму, эти эпизоды можно покороче рассказать.

Бухарин. Хорошо. Свидание с Каменевым у него на квартире. Здесь были резкие клеветнические разговоры насчет руководства партии. партийного режима, организации голода, гражданской войны в стране, клевета на партийное руководство и так далее, и так далее.

Свидание в больнице. Я повторяю, что поскольку здесь экономическая платформа получила это известное звучание, тут никакого соглашения не было, но зондаж, прощупывание и попытка соглашения здесь были.

И, наконец, в-третьих, свидание на даче у Василий Шмидта, которого самого тогда не было и на котором присутствовал я, мой секретарь Цейтлин, Каменев и Томский. Разговор здесь был сравнительно кратким и заключался в обсуждении той тактики, которой должны держаться мы, находившиеся в оппозиции члены ЦК, на предстоящем тогда пленуме Центрального Комитета. Причем, позиция Каменева заключалась в том, что он подзуживал нас на выступление, а мы тоже выжидали. Так что я рассматриваю все эти три попытки как поиски преступной связи и преступной блокировки против руководства партии и против партии с теми кругами, которые группировались вокруг Каменева Зиновьева, с одной стороны, и троцкиста Пятакова с другой.

В 1930 .1931 годах начинается следующий этап в развитии контрреволюционной организации правых. Тогда в стране было большое обострение классовой борьбы, саботажа кулачества, сопротивление кулачества политике партии и так далее.

Этот этап я считаю переходом к двойной бухгалтерии по всему фронту. Тройка превратилась в нелегальный центр, и поэтому если раньше эта тройка была головкой оппозиционных кругов, то она сейчас превратилась в центр нелегальной контрреволюционной организации. А поскольку они, повторю, были нелегальны по отношению к партии, они тем самым стали нелегальными по отношению к органам Советской власти.

К этому нелегальному центру близко примыкал Енукидзе, который имел связь с этим центром через Томского. Близко к нему стоял тогда также Угланов, удельный вес которого в партийной организации был достаточно велик, потому что он в недавнем прошлом, приблизительно к этому времени, руководил московской партийной организацией.

К тому же времени, примерно к концу 1931 года, участники так называемой школки были переброшены на периферию в Воронеж, Самару, Ленинград, Новосибирск, и этот факт переброски их на периферию был использован в контрреволюционных целях уже тогда.

Вышинский. Каким образом он был использован?

Бухарин. Он был использован в том смысле, что этим разложившимся людям мы, члены этой нелегальной тройки, члены правою центра, в том числе и я, даем прямое задание, прямое поручение в первую очередь насчет вербовки людей. Что касается Ягоды, то, насколько мне память не изменяет, по сообщению Рыкова, он тогда требовал для себя особого положения, как раз именно в тот период с особой настойчивостью.

Вышинский. В каком смысле особого положения?

Бухарин. Особого положения внутри правой организации в смысле особо конспиративных форм прикрытия, что вполне понятно в связи с занимаемым им постом в официальной советской иерархии.

Вышинский. Он добился такого положения?

Бухарин. Он добился такого положения. Примерно к осени 1932 года начинается следующий этап в развитии правой организации, а именно: переход к тактике насильственного ниспровержения Советской власти.

Вышинский. Каким годом вы его начинаете?

Бухарин. Я его начинаю, примерно, летом 1932 года. Но я, гражданин государственный обвинитель, должен сказать, что вообще во всей этой периодизации нужно иметь в виду, что она носит условный характер, потому что, например, укажу на факт посылки Яковенко с согласия моего и правого центра; я упомянул те факты, о которых вы меня допрашивали и о которых я вам дал утвердительный ответ. Они относятся к более раннему периоду. Из этого я только делаю вывод, что несовпадение дат никоим образом не может служить опровержением преступности того или другого акта, потому что здесь не было резко очерченной границы. Кроме того, в некоторых случаях, как в случае с Яковенко, была такая горячая ситуация, что она вызвала соответствующую преступную реакцию с нашей стороны.

Переходя к тактике насильственного ниспровержения, в общем я датирую моменты, когда была зафиксирована так называемая рютинская платформа. О рютинской платформе здесь говорилось достаточно много, и, может быть, не нужно на ней останавливаться. Она была названа рютинской в конспиративных целях, для перестраховки от провала, она была названа рютинской, чтобы прикрыть правый центр и его самые руководящие фигуры. Кроме того, больше я должен сказать: мне кажется, что рютинская платформа, я поэтому позволю себе задержать ваше внимание несколькими минутами больше, рютинская платформа, насколько я вспоминаю во время процесса, эта платформа правой контрреволюционной организации, уже, пожалуй, была общей фактической платформой и других группировок, в том числе каменевской, зиновьевской и троцкистской.

Как раз к этому самому моменту получилась такая ситуация, что Троцкий свой левацкий мундир должен был сбросить. Когда дело дошло до точных формулировок того, что же нужно в конце концов делать, то сразу обнаружилась его правая платформа, то есть он должен был говорить относительно деколлективизации и так далее.

Вышинский. То есть вы идейно вооружили и троцкизм?

Бухарин. Совершенно верно. Тут такое было соотношение сил, что Троцкий давил в смысле обострения методов борьбы, а мы до известной степени его вооружали идеологически (к Прокурору). Больше не нужно о рютинской платформе?

Вышинский. Это ваше дело.

Бухарин. Нет, я спрашиваю, вас интересует это или нет?

Вышинский. Меня интересует ваше преступление.

Бухарин. Хорошо, но преступлений этих так много, гражданин Прокурор, что из них нужно выбирать наиболее существенные.

Вышинский. Меня интересуют они все, не на выборку, а от начала до конца.

Председательствующий._ Пока еще вы ходите вокруг да около, ничего не говорите о преступлениях.

Бухарин. Значит, вы не считаете нелегальную организацию преступлением, рютинскую платформу тоже не считаете преступлением?

Вышинский. Не в этом дело, но вам говорят, что вы ходите вокруг да около.

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, я вас прошу не пререкаться, а говорить, если вы хотите говорить.

Бухарин. Я буду говорить.

Председательствующий. Минут через 15 по регламенту заседание должно быть закончено, я вас прошу закруглить ваши мысли или закончить.

Вышинский. Вы относительно Ягоды тут говорили. Я хочу спросить Ягоду. Обвиняемый Ягода, скажите, пожалуйста, вы предъявляли требование к блоку о том, чтобы вы были поставлены в особо законспирированное положение?

Ягода. Да, такое требование было с моей стороны.

Вышинский. Не припомните ли, при какой обстановке это было и с кем вы об этом говорили"

Ягода. Я говорил с Рыковым.

Вышинский. Обвиняемый Рыков, вы это подтверждаете?

Рыков. Подтверждаю, я об этом уже говорил в своих предварительных показаниях.

Вышинский. Продолжайте.

Бухарин. В рютинской платформе был зафиксирован переход к тактике насильственного ниспровержения Советской власти.

В связи с этим, мне кажется, нужно остановиться на конференции -1932 года. Эти разосланные периферийные работники, которые, главным образом, состояли из этих молодых, они вернулись со своих мест и по инициативе Слепкова и с моей санкции они созвали в конце лета 1932 года конференцию, на которой были доклады с мест.

Вышинский. Нелегальные?

Бухарин. Нелегальные. Конференция была нелегальная, работа была нелегальная, доклады были нелегальные и доклады были о нелегальной работе.

Вышинский. Конференция была контрреволюционная, доклады были контрреволюционные и доклады были о контрреволюционной работе?

Бухарин. Да, все это было контрреволюционное.

На этой конференции в числе пунктов порядка дня стоял, между прочим, и вопрос о рютинской платформе, причем конференция эту рютинскую платформу апробировала. После этого состоялось совещание трех плюс Угланов. Я на этом совещании не участвовал, так как был в отпуске, но по возвращении из отпуска я вполне с этой платформой согласился и полностью несу за это ответственность. Рютинская платформа была апробирована от имени правого центра. В суть рютинской платформы вошли дворцовый переворот, террор, курс на прямую смычку с троцкистами. К этому времени созревает в правых кругах, причем не только в верхушечных кругах, но и, сколько мне помнится, в среде части периферийных работников, идея дворцового переворота. Вначале эта мысль была высказана со стороны Томского, связанного с Енукидзе. Эта мысль пришла Томскому в связи с возможностями использования служебного положения Енукидзе, в руках которого тогда сосредоточивалась охрана Кремля. Мы имеем тут логику борьбы и исчезновения путей для легальной работы, развитие этой идеи, упрочение связи Томского и Енукидзе и Рыкова с Ягодой. Томский рассказывал, что Енукидзе согласен принять активное участие в этом перевороте. Томский рассказывал также, что Енукидзе завербовал Петерсона. И тут, выражаясь иронически, от академической постановки вопроса вопрос вызрел в постановку практическую, потому что были налицо элементы организации этого переворота.

Следовательно, уже тогда намечался план и подбирались организационные силы для реализации этого плана, то есть вербовки людей для осуществления дворцового переворота. В то время возникла политическая блокировка с Каменевым, Зиновьевым. В этот период были встречи с Сырцовым и Ломинадзе.

Я должен сказать, только прошу, чтобы суд не понимал это так, что я хочу смягчить свои обвинения, что в этой группе была политически не совсем безразличная тенденция, что правые не были объединены с троцкистами, троцкисты рассчитывали на террор, а правые надеялись на повстанческое движение. Правые ориентировали организацию на массовое выступление.

Я думаю, что это не есть смягчение, но в данном случае я рассказываю то, что было и что было известно из докладов тогда имевших место. Мы рассчитывали привлечь массы.

Я разговаривал с Пятаковым, Томским и Рыковым. Рыков разговаривал с Каменевым и Зиновьев с Пятаковым.

Летом в 1932 году я второй раз разговаривал в Наркомтяжпроме с Пятаковым. Разговаривать тогда мне было очень просто, так как я работал под руководством Пятакова. Он тогда был моим хозяином. Я должен был по делам заходить к нему в кабинет, не вызывая никаких подозрений. Не вызывало никаких подозрений и то, что я долго засиживался у него в кабинете. Мало ли какие дела могли быть!

Вышинский. Использовали все легальные возможности для нелегальных разговоров"

Бухарин. Я использовал легальные возможности для антисоветских, нелегальных целей. Пятаков рассказал в этой беседе, которая происходила летом в 1932 году, о встрече с Седовым, относительно установки Троцкого на террор. В то время мы с Пятаковым считали, что это не наши идеи, но мы решили, что очень быстро найдем общий язык и что разногласия в борьбе против Советской власти будут изжиты. Томский и Рыков, может быть я ошибаюсь, говорили с Каменевым и Сокольниковым. Мне помнится, что в тот период Томский особенно настаивал на осуществлении государственного переворота и на концентрации всех сил, тогда как члены правого центра ориентировались на повстанческое движение.

К концу 1932 года, рютинская платформа датируется осенью концом лета 1932 года, конференция датируется...

Председательствующий. Заседание подходит к концу, кончайте.

Бухарин. Тогда кончу только мысль, что к концу 1932 года создался уже контрреволюционный блок правых, троцкистов и каменевцев-зиновьевцев.

Председательствующий. На этом заседание заканчивается. Следующее заседание состоится 7 марта в 11 часов утра.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Ульрих, Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

***

Утреннее заседание 7 марта 1938 года

Комендант суда. Суд идет. Прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста.

Подсудимый Бухарин, продолжайте ваши показания о вашей антисоветской деятельности.

Бухарин. Слушаю. Третьего дня я закончил на том, что в конце 1932 года образовался блок правых-троцкистов-зиновьевцев примерно на основе рютинской платформы. Среди участников контрреволюционной организации правых к этому времени уже стали возникать террористические настроения. Их можно было констатировать в кругу так называемых моих учеников, в группе Матвеева, группировавшейся около Угланова, среди сторонников Рыкова и среди некоторых профсоюзников, что в свое время было вскрыто в печати. К этому периоду относится создание группы заговорщиков в Красной Армии. Я об этом слышал от Томского, который непосредственно был информирован об этом Енукидзе, с которым был связан и личными отношениями, а также с которым ему было удобнее сноситься, потому что они жили на одном и том же коридоре, в Кремле.

Оба и Томский и Енукидзе, как я слышал об этом, вернее слово слышал не особенно подходящее слово, скорее информирован был от Томского и Енукидзе, которые говорили мне, что в верхушке Красной Армии произошло в это время объединение__ правых, зиновьевцев и троцкистов, причем мне были названы имена, я не ручаюсь, что я помню всех их точно, но те, которые я запомнил, это имена Тухачевского, Корка, Примакова и Путна.

Связь с правым центром, таким образом, шла по такой линии: военная группа, Енукидзе, Томский и остальные. Примерно к этому же времени, то есть к концу 1932 года и началу 1933 года, образовался так называемый контактный центр, куда вошли представители различных антипартийных контрреволюционных течений, в том числе и правые.

Возвращаясь к рассказу или к показаниям относительно преступной активности контрреволюционного правого блока, я прежде всего хочу остановиться на идее государственного переворота как одной из центральных преступных идей и соответствующей этому практической подготовке, потому что эта самая идея и соответствующая практическая подготовка пришли в зависимости от различных периодов и общеполитической конъюнктуры в различных стадиях своего развития.

Зарождение идеи государственного переворота у нас, у правых заговорщиков, относится примерно к 1929 1930 годам, причем в то время, в своем эмбриональном состоянии, этот государственный переворот мыслился, вернее о нем шли разговоры, как о государственном перевороте на очень сравнительно узкой базе. Я бы сказал, что это была идея узкого государственного переворота, вернее, дворцового переворота (я опять боюсь сказать, чтобы не получилось впечатления, как будто бы я с себя хочу слагать здесь ответственность), она впервые была высказана Томским, в связи с тем обстоятельством, что у Енукидзе, который был лично связан с Томским и часто с ним общался, в это время была сосредоточена в его руках охрана Кремля, и в то же самое время можно было говорить об использовании служебного положения Рыковым, который был председателем Совнаркома, и в связи с этим имелся целый ряд легальных возможностей и прикрытий, которые облегчали всячески конспиративные преступные действия и поэтому могли служить известным условием, в котором мыслился этот дворцовый переворот. Это датируется, примерно, 1929 1930 годом, но в то время на осуществление дворцового переворота не пошли и не пошли, собственно говоря, по двум основаниям: одно основание более широкое...

Вышинский. Почему не пошли это не так интересно, как то, почему пошли; почему не пошли, почему не случилось это нам неинтересно.

Бухарин. Хорошо, я не буду останавливаться на этом, если неинтересно.

Вышинский. Вы уже подошли к 1933 году.

Бухарин. Я потому хотел упомянуть об этом вопросе, что это имеет связь с практической подготовкой...

Вышинский. Так и скажите о практической подготовке, а вы начинаете говорить, почему то или другое не произошло. Суду интересно что и почему произошло.

Бухарин. Да, но всякое отрицание имеет утверждение, гражданин Прокурор. Еще Спиноза сказал, что в области детерминации...

Вышинский. Скажите конкретно, как вы готовили захват власти, с помощью кого, какими средствами, во имя каких задач и целей?

Бухарин. Так как мы не пошли на дворцовый переворот по причинам, о которых здесь неинтересно слушать, перешли к ориентации на кулацкие восстания...

Вышинский. Что означает выражение дворцовый переворот? Идет речь о прямом захвате власти, о захвате власти силами вашего блока. Так я понимаю?

Бухарин. Совершенно верно, политически силами блока. А почему я говорю дворцовый переворот? Значит, силами, которые организационно сосредоточены в Кремле.

Вышинский. Силами такими, какие оказались бы в вашем распоряжении, а совершенно необязательно силами, которые были в Кремле?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. Тогда не лучше ли говорить не о дворцовом перевороте, а о попытке захвата власти путем вооруженного восстания?

Бухарин. Нет, вооруженное восстание сказать не совсем правильно.

Вышинский. Как же так? С оружием в руках хотели захватить?

Бухарин. Вооруженное восстание есть массовая вещь, а здесь дело идет о более узком...

Вышинский. Какие массы, у вас не было никаких масс.

Бухарин. Следовательно, это не есть восстание.

Вышинский. Восстание при помощи группы?

Бухарин. Если вам угодно определять восстание группы как восстание, это верно.

Вышинский. Во всяком случае это более правильно, чем говорить о дворцовом перевороте, который, якобы, совершается в каком-то дворце.

Бухарин. Говоря о дворцовом перевороте, я имел в виду...

Вышинский. Группу заговорщиков"

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. Я полагаю, что так лучше и говорить. Скажите, как вы готовили группу заговорщиков к захвату власти"

Бухарин. Это уже относится к следующему периоду. Может быть, вы разрешите рассказывать в хронологическом порядке, как у меня расположен материал, сначала о дворцовом перевороте, затем переходе к восстанию, от восстания к собственно государственному перевороту.

Вышинский. Скажите, какова была основная задача группы заговорщиков в этой области"

Бухарин. Даже в этот период главной задачей было свержение Советского правительства насильственным путем.

Вышинский. Вот вы и скажите, как готовились к свержению Советского правительства насильственным путем.

Бухарин. В этот период мы уже обсуждали вопрос о свержении Советского правительства насильственным путем, с помощью группы военных участников заговора.

Вышинский. Группы?

Бухарин. Да.

Вышинский. Группы участников вашего заговора?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. В лице Тухачевского, Примакова и некоторых других"

Бухарин. Там была еще группа Енукидзе.

Вышинский. О группе Енукидзе мы уже говорили.

Бухарин. Совершенно верно. К 1931 1932 годам в связи с изменением политической конъюнктуры упор был поставлен на развитие повстанческого движения, и контрреволюционной правой организацией, во главе с правым центром, было спровоцировано несколько кулацких восстаний, о которых, гражданин Прокурор, отчасти уже шла речь, когда вы меня допрашивали в связи с Яковенко, Слепковым и другими.

Вышинский. По вашим непосредственным указаниям и под вашим руководством?

Бухарин. Совершенно верно. Я могу здесь сказать еще об одном факте, который не упоминался. Тогда я говорил относительно самого себя. Я послал Слепкова для подготовки кулацкого восстания на Кубани, Рыков послал на Кавказ Эйсмонта, который вступил в связь с правым Пивоваровым и троцкистом Белобородовым, о чем говорилось на судебном следствии. Кроме того, могу сообщить, что о кулацком саботаже, как некоей предварительной стадии более острых форм борьбы, мне сообщали П. Петровский и Зайцев.

Вышинский. Поскольку вы упомянули об Эйсмонте, я прошу вас показать относительно ваших связей с белогвардейскими кругами и немецкими фашистами.

Бухарин. Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Вышинский. Повторяю, расскажите о ваших связях, о связях вашей заговорщической группы с белогвардейскими кругами за рубежом и немецкими фашистами. Вопрос ясен?

Бухарин. Мне это неизвестно. Во всяком случае, я не помню.

Вышинский (к суду). Позвольте Рыкова спросить. Вы слышали мой вопрос" Что вы можете сказать по этому поводу?

Рыков. Мне от Пивоварова было известно, что казацкий союз, который был организован по указанию, по совету Слепкова...

Вышинский. Белогвардейский казацкий союз?

Рыков. Да... он через реэмигрантов, которые входили в состав кадров этой контрреволюционной организации, имел связи с остатками казачьей эмиграции за границей, и в этой связи помощь оказывали немецкие фашисты.

Вышинский. Значит, группа заговорщиков на Северном Кавказе, о чем и вам было известно со слов Пивоварова, была в связи с белогвардейским казачьим союзом за границей и с немецкими фашистами"

Рыков. Да, так.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, вы об этом знали, знали Пивоварова?

Бухарин. Я Пивоварова не знал.

Вышинский. Кем был Пивоваров на Северном Кавказе?

Бухарин. Он стоял во главе Советской власти на Северном Кавказе.

Вышинский. Значит, вы знали, что Пивоваров был председателем краевого исполкома на Северном Кавказе?

Бухарин. Я знал, что он является председателем краевого исполкома, но лично Пивоварова я не знал.

Вышинский. Рыков знал, что Пивоваров возглавляет на Северном Кавказе местную организацию изменников, контрреволюционеров и что он связан с белогвардейскими казачьими кругами за границей, а вы, Бухарин, не знали"

Бухарин. Я не оспариваю возможность такого факта, но я этого не знал.

Вышинский. Был такой факт или не был, что Пивоваров был связан с белогвардейскими казачьими кругами за границей?

Бухарин. Я отрицать этого не могу, я могу только предположительно сказать, что это могло быть, так как у нас была ориентация на использование всяких сил.

Вышинский. В том числе и белогвардейских"

Бухарин. Это не исключалось.

Вышинский. Для вас это было ясно?

Бухарин. То, что это могло быть, я этого не отрицаю, но я не могу вспомнить этого в достаточной степени точно, у меня в сознании нет того, чтобы я мог вспомнить о связи с белогвардейским казачьим союзом за границей.

Вышинский. Я вас спрашиваю, был ли такой факт, о котором говорит Рыков, которому это было известно; как одному из руководителей вашей организации"

Бухарин. У меня в сознании этого факта нет. Но отрицать возможность такого факта я не могу. Больше того, это очень вероятно, что такая связь была.

Вышинский. Вы хотите так изобразить дело, что вы практического отношения к этим преступлениям не имели.

Бухарин. Как же не имел, когда я послал в Сибирь Яковенко для организации вооруженных кулацких восстаний, посылал на Северный Кавказ Слепкова для той же цели.

Вышинский. Подсудимый Рыков, знал об этом факте Бухарин или не знал?

Рыков. Инициатива организации этого союза, по словам Пивоварова, принадлежала Слепкову, которого на Северный Кавказ послал Бухарин и которому, как я полагаю, Бухарин давал определенные указания и директивы.

Вышинский. Стало быть, Слепков посылался на Северный Кавказ по инициативе Бухарина. Обвиняемый Бухарин, вы это подтверждаете?

Бухарин. Слепкова я посылал как квалифицированного человека по организации повстанческого движения. Но Слепков на месте мог, ориентировавшись и узнав, какие там имеются организации, мог предпринять некоторые шаги помимо меня.

Вышинский. Несете вы ответственность за эти преступные действия как один из руководителей организации"

Бухарин. Ответственность, безусловно, несу.

Вышинский. За связь вашей организации с белогвардейскими казацкими кругами и немецкими фашистами"

Бухарин. Конечно, несу.

Вышинский. Факт этот был?

Бухарин. Если говорят другие, что факт был, значит был.

Рыков. Я категорически утверждаю, что поручение это было, что Слепков был направлен на Северный Кавказ, потому что он играл большую роль и мог сколотить контрреволюционную организацию. Я не знаю, разговаривал ли он по этому поводу с Бухариным, но инициатива была там, по словам Пивоварова, за Слепковым.

Вышинский. Следовательно, эта связь исходила по бухаринской линии"

Рыков. Идея исходила по бухаринской линии.

Вышинский. Идея и практическое претворение ее в жизнь?

Рыков. Слепков это делал.

Бухарин. Что Слепкова я посылал, я не отрицаю. Я посылал его, чтобы он связался с белогвардейскими казацкими кругами.

Вышинский. Что это было в плане вашего руководства?

Бухарин. Я конкретно не говорил.

Вышинский. Вы утверждаете, что о связи с немецкими фашистами и белогвардейскими казацкими кругами вы не знали"

Бухарин. Я не знал.

Вышинский. Рыков знал, Слепков знал, а вы не знали"

Бухарин. Они были там на месте.

Вышинский. Вы посылали Слепкова?

Бухарин. Да, посылал.

Вышинский. Вы были связаны со Слепковым, когда он был на месте?

Бухарин. Нет.

Вышинский. Вы с ним говорили о том, что он делал на месте?

Бухарин. Потом?

Вышинский. Да, потом.

Бухарин. Подробного разговора не было.

Вышинский. А вы с ним встречались?

Бухарин. Один раз я с ним встречался.

Вышинский. Один раз встречались, этого достаточно для того, чтобы узнать, выполнил он ваше поручение или нет.

Бухарин. Нет, мы об этом не говорили.

Вышинский. Расскажите, о чем вы с ним разговаривали"

Бухарин. Мы разговаривали мало.

Вышинский. Вы посылали Слепкова для организации кулацкого восстания. Слепков организовывал это восстание, работал в этом направлении.

Бухарин. Подробного ответа он мне не давал.

Вышинский. Я спрашиваю, было так или нет?

Бухарин. Я его посылал.

Вышинский. Он выполнил ваше задание?

Бухарин. Задание он, очевидно, выполнил.

Вышинский. Очевидно?

Бухарин. Очевидно.

Вышинский. А вам он говорил об этом?

Бухарин. Я говорю, что я виделся с ним один раз.

Вышинский. Вам говорил Слепков, как он выполнил ваше поручение?

Бухарин. Я не помню, чтобы он много говорил.

Вышинский. А почему вы говорите, что детально не говорил?

Бухарин. Он сказал в общем.

Вышинский. В общем сказал?

Бухарин. В общем сказал.

Вышинский. Если в общем сказал, значит, сказал?

Бухарин. Если в общем сказал, значит, сказал.

Вышинский. А вы только что сказали, что он не говорил.

Бухарин. Он детально не говорил.

Вышинский. Я вас спрашиваю, обвиняемый Бухарин, вы посылали Слепкова для организации белогвардейских кулацких восстаний?

Бухарин. Да.

Вышинский. Он вам сообщил, как выполнил ваше поручение?

Бухарин. Он не говорил, как выполнил.

Вышинский. А как он выполнил?

Бухарин. Он говорил, что там были волнения.

Вышинский. Не восстание, а волнения?

Бухарин. Разговор быстро перешел на другую тему о подготовке конференции в 1932 году.

Вышинский. У вас разговоры, конечно, очень быстро переходили от одной темы к другой. Мне важно установить, что на Северном Кавказе в это время была часть вашей правой заговорщической организации.

Бухарин. Да.

Вышинский. Значит, факт?

Бухарин. Факт.

Вышинский. Что об этом знали вы?

Бухарин. Факт.

Вышинский. Что вы посылали туда для связи с этой организацией Слепкова. Что Слепков там что-то делал в этом направлении, о чем вам говорил... Факт?

Бухарин. Факт.

Вышинский. Что там были волнения кулацкие. Факт?

Бухарин. Факт.

Вышинский. Что это было связано с его деятельностью. Факт?

Бухарин. Факт.

Вышинский. Было связано с вашей деятельностью. Факт?

Бухарин. Факт.

Вышинский. Дальше, известно, что эта северо-кавказская группа была в связи с казацкими белоэмигрантскими кругами... Факт это или не факт?

Бухарин. Я же говорил вам, что не могу отрицать этого факта, гражданин Прокурор.

Вышинский. Подсудимый Бухарин факт или не факт, что группа ваших сообщников на Северном Кавказе была связана с белоэмигрантскими казацкими кругами за границей? Факт или не факт? Рыков говорит об этом. Слепков говорит об этом.

Бухарин. Если Рыков говорит об этом, я не имею основания не верить ему.

Вышинский. Можете мне ответить без философии"

Бухарин. Это не философия.

Вышинский. Без философских выкрутасов.

Бухарин. Я же показал, что имел объяснения по этому вопросу.

Вышинский. Скажите мне нет.

Бухарин. Я не могу сказать нет, и не могу отрицать, что это было.

Вышинский. Значит, ни да, ни нет?

Бухарин. Ничего подобного, потому, что есть факты, независимо от того, входят ли они в сознание того или другого человека. Это проблема реальности внешнего мира. Я не солипсист.

Вышинский. Значит, независимо от того, вошел этот факт в ваше сознание или нет, вам как заговорщику и руководителю был известен такой факт?

Бухарин. Мне он не был известен.

Вышинский. Нет?

Бухарин. Но на ваш вопрос я могу сказать: так как эта вещь лежала в общем плане, я считаю ее вероятной, а так как Рыков говорит об этом положительно, у меня нет никаких оснований ее отрицать.

Вышинский. Следовательно, это факт?

Бухарин. С точки зрения математической вероятности можно сказать, с очень большой вероятностью, что это факт.

Вышинский. Значит, вы просто ответить не умеете?

Бухарин. Не не умеете, а есть такие вопросы, на которые нельзя сказать прямо да или нет, как вы отлично знаете из элементарной логики.

Вышинский. Позвольте спросить еще Рыкова: Бухарину было известно об этом факте?

Рыков. Я с ним об этом не говорил.

Вышинский. Вот знал ли Бухарин об этом или нет?

Рыков. Я лично считаю с математической вероятностью, что он должен был об этом знать.

Вышинский. Ясно. Подсудимый Бухарин, вам известно было, что Карахан был участником право-троцкистской заговорщической группы?

Бухарин. Известно.

Вышинский. Известно вам было, что Карахан немецкий шпион?

Бухарин. Нет, это неизвестно.

Вышинский (к Рыкову). Вам известно это было, подсудимый Рыков, что Карахан немецкий шпион?

Рыков. Нет, неизвестно.

Вышинский. А что Карахан вел переговоры с некоторыми немецкими кругами, это вам неизвестно?

Рыков. Эти переговоры по поводу правого центра?

Вышинский. Да, конечно, по поводу правого центра.

Рыков. Да, да.

Вышинский. Изменнические переговоры?

Рыков. Изменнические.

Вышинский. С кем же он вел, с каким учреждением?

Рыков (молчит).

Вышинский. А!

Рыков. Этого я не знаю.

Вышинский. В каком направлении, скажите, в таком случае велись переговоры?

Рыков. Он вел в направлении... Тогда переговаривались с немецкими правительственными кругами.

Вышинский. С какими это кругами"

Рыков. По вопросу об их отношении к правым, к возможному перевороту правых.

Вышинский. Были переговоры или нет относительно организации поражения СССР?

Рыков. Этого я не знаю.

Вышинский. Тогда я хочу напомнить Рыкову его показания на предварительном следствии, том 1 лист дела 112: Следовательно, в направлении подготовки поражения СССР действовала не только группа Тухачевского, являвшаяся составной частью нашей организации. Это поражение подготовляла вся наша международная ориентация и переговоры Карахана. Правильно это?

Рыков. Правильно.

Вышинский. Что же из этого следует?

Рыков. Я имел в виду поражение не в прямом смысле. Я имел в виду, что если группа заговорщиков какой-либо страны переговаривается с неприятелем, то самый факт этих переговоров, сам по себе, во-первых, должен содействовать ускорению войны, неприятель тем скорее нападет, чем больше имеет поддержки внутри страны, и, во-вторых, что способность страны обороняться, а другой нападать, соответствующим образом изменяется, то есть оборона ослабевает, а нападение усиливается.

Вышинский. Значит, этот факт имел место?

Рыков. Да.

Вышинский. И дальше: В самой международной ориентировке мы исходили из того, что нужно получить поддержку со стороны международной буржуазии и нашу деятельность и успех своей контрреволюционной работы в СССР мы связывали с прямой поддержкой со стороны фашизма. В скобках указано: переговоры Карахана. Можно сделать из этого такой вывод, что с вашего ведома Карахан вел переговоры с фашистскими кругами о поддержке вашей изменнической деятельности на определенных условиях" Так было дело?

Рыков. Да.

Вышинский. А условия заключались в чем?

Рыков. Во-первых, в целом ряде экономических уступок, и во-вторых, в так называемом расчленении СССР.

Вышинский. Что это значит?

Рыков. Это значит отделение национальных республик под протекторат или в зависимость, формально не в зависимость, а фактически в зависимость...

Вышинский. То есть территориальные уступки"

Рыков. Конечно.

Вышинский. Карахан от имени вашего блока предполагал уступить немцам какую-то часть союзной территории"

Рыков. Это было несколько иначе.

Вышинский. Я говорю о смысле этих уступок.

Рыков. Я с Караханом сам не виделся, я знаю это со слов Томского, который излагал это в моем присутствии и в присутствии Бухарина.

Вышинский. Значит и Бухарин знал? Разрешите спросить Бухарина. Вы знали"

Бухарин. Я знал.

Рыков. Изложение было таково, что немецкие фашисты принимают эти условия, то есть льготы по концессиям, торговым договорам и так далее, но со своей стороны они требуют, чтобы национальным республикам было предоставлено право свободного выделения.

Вышинский. Ну, а что это означает?

Рыков. Значит не то, что мы предлагали. Это было новое требование немцев. Это, конечно, означает на деловом языке расчленение СССР.

Вышинский. То есть отдачу части СССР немцам?

Рыков. Конечно.

Вышинский. Значит, вам известно, что Карахан с вашего ведома вел переговоры с немецкими кругами, чтобы отдать часть СССР. Какую именно часть?

Рыков. Об этом разговора не было.

Вышинский. В вашем плане было отторгнуть Украину в пользу немцев или нет?

Рыков. Я лично относительно Украины не могу сказать, я повторяю, не потому, что мы были против отторжения Украины.

Вышинский. А за отторжение? Против или за?

Рыков. Просто об отторжении Украины у нас разговора не было и вопрос не решался.

Вышинский. Вы имели в виду отторгнуть Украину в пользу германского фашизма?

Рыков. Формулировка такая.

Вышинский. Не формулировка, а практически"

Рыков. Практически речь могла идти насчет Белоруссии.

Вышинский. А насчет Украины?

Рыков. Не было. Мы не могли решать этот вопрос без согласия украинских контрреволюционных организаций.

Вышинский. Тогда я обращаюсь к подсудимому Бухарину. У вас в 1934 году были ли об этом переговоры с Радеком?

Бухарин. Не переговоры, а разговоры.

Вышинский. Пожалуйста, разговоры. Были или нет?

Бухарин. Были, только не об этом.

Вышинский. А о чем?

Бухарин. Радек мне рассказал относительно его переговоров с Троцким, что Троцкий имел переговоры с немецкими фашистами о территориальных уступках за помощь контрреволюционным организациям.

Вышинский. Вот, вот.

Бухарин. Я тогда возражал Радеку.

Вышинский. Говорил вам Радек, что, по указанию Троцкого, надлежит уступить, отдать немцам Украину?

Бухарин. Насчет Украины я положительно помню.

Вышинский. Было или нет?

Бухарин. Да.

Вышинский. А насчет Дальнего Востока?

Бухарин. Насчет Украины я положительно помню, речь шла и относительно других областей, но о каких я не помню.

Вышинский. Вы показывали таким образом: ...что Троцкий, форсируя террор, все же считает основным шансом для прихода к власти блока поражение СССР в войне с Германией и Японией за счет территориальных уступок (немцам Украины, японцам Дальнего Востока). Было это?

Бухарин. Да, было.

Вышинский. Значит, это и есть уступки.

Бухарин. Я был несогласен.

Вышинский. Дальше сказано: Я не возражал против идеи сговора с Германией и Японией, но не был согласен с Троцким в вопросах размеров.

Бухарин. Прочтите еще следующую фразу, там объясняются размеры и характер.

Вышинский. Я прочитал, я хочу говорить относительно этого.

Бухарин. Я сказал, что я был против территориальных уступок.

Вышинский. Нет, я хочу об этом сказать. Итак, Радек говорил вам, что Троцкий дал указания идти на уступки немцам Украины. Говорил?

Бухарин. Говорил, но я не считал для себя обязательными указания Троцкого.

Вышинский. Это было известно Рыкову или не было известно об этом разговоре с Радеком?

Рыков. Вы кого спрашиваете?

Вышинский. Бухарина.

Бухарин. Я не помню, говорил ли я Рыкову.

Вышинский. А Рыков"

Рыков. Он мне не говорил.

Вышинский. Следовательно, о разговоре Бухарина с Радеком вы не знали" (Рыков молчит). А он разговаривал частным порядком с Бухариным?

Рыков. Кто?

Вышинский. Радек. Обвиняемый Бухарин, как с вами разговаривал Радек? Какую должность вы тогда занимали"

Бухарин. Дело не в должности.

Вышинский. Какую должность вы занимали"

Бухарин. Я был редактором Известий.

Вышинский. Вы разговаривали с Радеком как редактор Известий или как член заговорщической организации"

Бухарин. Вы отлично понимаете, что я разговаривал с ним как член заговорщической организации.

Вышинский. Рыков и Томский составляли тогда центр, и вы при этих условиях ничего об этом разговоре с Радеком не сказали"

Бухарин. Простите, я вам хочу ответить на этот вопрос. На всякий вопрос я не могу отвечать одним словом, у меня на это не хватит достаточных способностей.

Были конспиративные условия свиданий, так как мы почти не собирались вместе, а говорили от случая к случаю, используя коридорные встречи, встречи на улицах и прочее. Могло случиться, что я мог ему об этом разговоре не говорить. Я говорю не для обеления Рыкова, это объясняется той конспиративной практикой, которая существовала в организации правых.

Вышинский. Вы отрицаете, что передавали Рыкову такой серьезный разговор, который был у вас с Радеком? Вы не передавали Рыкову о серьезных разговорах с Радеком?

Бухарин. Гражданин Прокурор, я не считал директивы Троцкого для всех нас обязательными.

Вышинский. Я не говорю директивы, а разговоры.

Бухарин. Я не помню и поэтому не могу вам сказать, говорил ли я об этом. Я не помню этого.

Вышинский. Вы не отрицаете, но вы не помните. Спрошу Рыкова.

Обвиняемый Рыков, за счет каких частей СССР шла речь о расчленении СССР?

Рыков. При изложении Томским вопроса о дополнительных требованиях немецких фашистов относительно правых, мы в основном, в общем виде это предложение приняли.

Вышинский. О чем здесь шла речь или о каких частях СССР?

Рыков. Конкретно, о каких республиках, о каких частях речи не было.

Вышинский. Вы показали на предварительном следствии и здесь на суде, что Карахан с немецкими фашистами вел переговоры о помощи вашему заговору. Факт это или этого не было?

Рыков. О помощи заговору? Если иметь в виду политическую помощь, то за благоприятное отношение к нему.

Вышинский. За что?

Рыков. Я уже перечислял.

Вышинский. Уступки территориальные. Какой части СССР это касалось?

Рыков. Этого мы не определяли.

Вышинский. Не уточняли"

Рыков. Не уточняли.

Вышинский. Вы-то имели в виду какую-то часть СССР или нет? Или вообще, абстрактно говорили"

Рыков. Было то, о чем я уже говорил.

Вышинский. То есть?

Рыков. Мы приняли условия, благоприятствующие практической деятельности правого центра. Это реализовалось в работе, в руководстве по отношению к Белоруссии,

Вышинский. Значит, немцы беспокоились о Белоруссии в пользу кого?

Рыков. О чем беспокоились немцы я не могу сказать.

Вышинский. Они беспокоились о том, что вы отдадите Белоруссию кому? Не немцам?

Рыков. Полякам.

Вышинский. А немцам что? Выходит, что немцы хлопочут ради кого? Ради поляков" Немцы оказывают вам услугу, а вы взамен этого Белоруссию отдаете полякам. Они оказываются в смешном положении.

Рыков (молчит).

Вышинский. Перехожу к первому вопросу. Следовательно, Карахан вел переговоры с немцами. Видимо, это происходило с ведома вашего блока. Бухарин об этом знал?

Рыков. Томский об этом сказал мне и Бухарину.

Вышинский. Значит, Бухарин знал об этом? Подсудимый Бухарин, вы знали об этом?

Бухарин. Гражданин Прокурор, я два раза уже сказал, что знал.

Вышинский. Одобрили это?

Бухарин. Что именно это?

Вышинский. То, что вы два раза уже сказали"

Бухарин. Я не одобрял. На предварительном следствии я подробно показывал, что Карахан...

Вышинский. Вы одобрили"

Бухарин. Я был поставлен перед самым фактом, потому что Карахан...

Вышинский. Вы одобрили эти переговоры Карахана с немецкими фашистами"

Бухарин. Я, гражданин Прокурор, говорю, что это был политический факт.

Вышинский. Вы одобрили переговоры Карахана от имени блока с немецкими фашистами"

Бухарин. Вообще относительно переговоров... я одобрял, то есть считал, что целесообразно...

Вышинский. Не вообще, а переговоры, которые вел Карахан?

Бухарин. Я уже вам объяснял, гражданин Прокурор, что дело обстояло таким образом, что Карахан поехал без предварительного решения общего центра и вернулся...

Вышинский. Вам известно было, что Карахан вел переговоры с немецкими фашистами"

Бухарин. Известно. Известно мне это было от Томского, от самого Карахана...

Вышинский. Вы эти переговоры одобрили"

Бухарин. Или дезавуировал? Не дезавуировал, следовательно, одобрил.

Вышинский. Я вас спрашиваю, одобрили или нет?

Бухарин. Я повторяю, гражданин Прокурор: так как не дезавуировал, то, следовательно, одобрил.

Вышинский. Следовательно, одобрили"

Бухарин. Если не дезавуировал, то, следовательно, одобрил.

Вышинский. Вот я и спрашиваю: значит, одобрили"

Бухарин. Значит, следовательно все равно, что значит.

Вышинский. Что значит?

Бухарин. Значит, одобрил.

Вышинский. А вы говорите, что вы об этом узнали постфактум.

Бухарин. Да, это ни капли не противоречит одно другому.

Вышинский. Разрешите спросить подсудимого Рыкова.

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Подсудимый Рыков, эти переговоры Карахан вел по собственной инициативе?

Рыков. Он вел их по поручению, по инициативе Томского, но я и Бухарин эту инициативу одобрили, когда нам докладывали об этих переговорах.

Вышинский. Одобрили не только факт переговоров, но и инициативу, то есть самое дело в целом?

Рыков. Мы оба не маленькие люди. Если не одобрять такие вещи, тогда с ними надо бороться. В нейтралитет в таких вещах играть нельзя.

Вышинский. Итак, можно установить, что с ведома Бухарина Кара-хан вел переговоры с немецкими фашистами. Вы это, обвиняемый Рыков, подтверждаете?

Рыков. Да.

Бухарин. Что значит с ведома Бухарина? Не было такого положения, что я знал, что он туда едет.

Вышинский. Что он едет я не об этом говорю. Вы знаете, что такое инициатива...

Бухарин. Смутно догадываюсь.

Вышинский. Смутно? Я вижу, что ваше положение заставляет вас смутно догадываться об очень ясных вещах. Бухарин. Возможно.

Вышинский. Обвиняемый Рыков сейчас показал перед судом в вашем присутствии, что Карахан начал переговоры с немцами по инициативе не своей, а Томского...

Бухарин. Но тогда ни Рыков, ни я об этом не знали...

Вышинский. Но когда потом узнали, то одобрили"

Бухарин. Рыков здесь уже сказал, что в таких случаях не может быть нейтралитета: если не прервал, то, значит, одобрил. А это перефраз того, что я сказал: если не дезавуировал, то одобрил.

Вышинский. Итак, подсудимый Бухарин, вы несете ответственность за эти переговоры Карахана с немцами"

Бухарин. Безусловно.

Вышинский. Переговоры о подготовке поражения?

Бухарин. Так вопрос не стоял.

Вышинский. О помощи вам?

Бухарин. Вообще о помощи... о нейтрализации я сказал...

Вышинский. Рыков уже вам объяснил.

Бухарин. Он, мне кажется, суду дает объяснения, а не мне.

Вышинский. Он объяснил, что самый факт переговоров с неприятелем уже означает ему помощь.

Бухарин. Ну, да, в этом смысле, но я различаю вопрос с юридической стороны не так обстояло дело, потому что...

Вышинский. В чем помощь должна была быть оказана? В содействии успеху заговора?

Бухарин. Во время заговора могла быть немецкая интервенция вообще против нас... Нужно это нейтрализовать, это и есть помощь.

Вышинский. То есть, чтобы они помогли вам удержаться у власти"

Бухарин. Нейтрализовать их и тем самым помочь удержаться у власти.

Вышинский. За счет известных уступок?

Бухарин. Да.

Вышинский. Подсудимый Рыков сказал, что в тот период речь шла о том, чтобы отторгнуть Белоруссию. Так я понимаю?

Бухарин. Я себе представляю это совсем не так.

Рыков. Томский нам передал, что Карахану немцы сказали, что в придачу к экономическим уступкам немецкие фашисты настаивают на предоставлении национальным республикам права выделения. Мы тут же поняли и истолковали это так, что речь идет о расчленении СССР.

Вышинский. То есть о том, чтобы отдать Белоруссию?

Рыков. И тут же в общей форме, насколько я помню (а такие вещи нельзя и трудно забывать), в этой общей форме мы приняли это.

Вышинский. Кто это мы?

Рыков. Я, Бухарин и Томский.

Вышинский. Правильно, подсудимый Бухарин?

Бухарин. Не совсем. Не насчет Белоруссии, а насчет Украины.

Вышинский. Ага, теперь уже насчет Украины. А ведь речь до сих пор шла насчет Белоруссии.

Бухарин. Вы меня по этому поводу не допрашивали, так что у меня нет логически никакого противоречия.

Вышинский. Разрешите предъявить обвиняемому Рыкову его показания, том 1, лист дела 119: Должен однако сказать, что вопрос об ориентации на Польшу с той точки зрения, чтобы заручиться ее поддержкой на случай нашего прихода к власти, возник значительно раньше, а именно в 1930 1931 годах. Вы подтверждаете это?

Рыков. Да.

Вышинский. Бухарин, вы подтверждаете?

Бухарин. Я этого не знаю и не помню.

Вышинский. Обвиняемый Рыков, о ком же вы говорили, имея в виду этот вопрос?

Рыков. Речь идет о моих отношениях с представителями белорусской организации.

Вышинский. А с Бухариным вы не обсуждали этот вопрос?

Рыков. Этого я утверждать не могу.

Вышинский. Тогда позвольте прочитать ваши дальнейшие показания: В тот период этот вопрос был несколько раз предметом обсуждения между мною, Бухариным, Томским с одной стороны и так далее. Таким образом, я спрашиваю у вас: значит, этот вопрос вы обсуждали с Бухариным?

Рыков. Под этим вопросом разумеется вопрос о соглашении с контрреволюционной белорусской организацией. Может быть я не совсем правильно выразился, но я имел в виду именно это.

Вышинский. Вы имели в виду, очевидно, то, что имелось в виду. Тут ясно сказано, что вопрос об ориентации на Польшу обсуждался в 1930 1931 годах. А дальше говорится в тот период, то есть именно в этот период, этот вопрос, то есть вопрос об ориентации на Польшу.

Рыков (после молчания). У меня нет этих показаний, может быть какое-нибудь слово...

Вышинский. Тут каждое слово играет большую роль.

Рыков. Это совершенно верно.

Вышинский. Прямо говорится: в тот период этот вопрос, то есть вопрос, о котором говорилось раньше, вопрос об ориентации на Польшу. Прочтите, пожалуйста.

(Рыкову предъявляют его показания, данные на предварительном следствии).

Рыков. Тут сказано: В тот период этот вопрос... это относится ко всему предыдущему абзацу, а вовсе не к последней фразе этого абзаца.

Вышинский. Оглашаю дальше: Общая формула, на которой мы тогда сошлись, сводилась к тому, что в переговорах с поляками, связь с которыми через Червякова была уже к тому времени восстановлена, мы пойдем на отторжение от СССР Белорусской Советской Республики. Верно? С кем вы обсуждали этот вопрос?

Рыков. Я это обсуждал с Голодедом и Червяковым, они были в курсе дела.

Вышинский. Они были в курсе дела? А Бухарин был в курсе дела?

Бухарин. Я не виделся с Червяковым.

Вышинский. Не в том дело, что вы не видались с Червяковым. Я говорю про Рыкова. Я предъявляю ему вот эти три абзаца из его показаний. Первый абзац: Должен, однако, сказать, что вопрос об ориентации на Польшу неоднократно обсуждался в 1930 1931 годах. Второй абзац: в тот период, то есть в период 1930 1931 годов, этот вопрос (то есть вопрос, о котором говорилось раньше, вопрос об ориентации на Польшу) был несколько раз предметом обсуждений между мною, Бухариным, Томским и бывшим председателем ЦИК Белоруссии Червяковым. Червяков является скрытым, но чрезвычайно активным участником правой организации с 1928 года. Третий абзац: общая формула, на которой мы тогда сошлись, сводилась к тому, что в переговорах с поляками, связь с которыми через Червякова была уже к тому времени восстановлена, мы пойдем на отторжение от СССР Белорусской Советской Республики. Вы это подтверждаете?

Рыков. Да.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, вы знали обо всем этом?

Бухарин. В 1930 году не могло стоять такого вопроса, Гитлер к этому времени еще не был у власти.

Вышинский. Но этот вопрос стоял. Не от Гитлера начинается история вашего предательства.

Бухарин. Это верно.

Вышинский. В 1930 1931 годах были у вас разговоры с Рыковым и Томским?

Бухарин. Я не помню этого.

Вышинский. Вот Рыков показывает о том, что такие разговоры были. Я вас спрашиваю были такие разговоры или не были. Да или нет?

Бухарин. А я говорю не помню. Я имею право говорить суду не так, как вы хотите, а так, как есть на самом деле.

Вышинский. Я от вас и не требую этого.

Бухарин. Я имею право перед судом говорить и говорю не помню.

Вышинский. Не помните? Подсудимый Рыков, что вы скажете?

Рыков. Первое сообщение об этом было сделано Томским, он сослался на Червякова, который был у него на даче. И тогда, по сообщению Томского, мы втроем обсуждали этот вопрос и это предложение о контакте с контрреволюционной белорусской организацией приняли. Во всяком случае, это было в присутствии Бухарина.

Вышинский. Так как это было в присутствии Бухарина, значит, Бухарин об этом знал.

Разрешите обратиться к Шаранговичу, одному из руководителей белорусской подпольной организации заговорщиков. Что вы по этому поводу скажете, подсудимый Шарангович?

Шарангович. И Голодед, и Червяков об этой установке информировали нашу организацию, как о совершившемся факте. Причем я должен сказать, что в разговорах относительно этой установки Томский никогда не фигурировал, речь шла о Рыкове и Бухарине. При этом Червяков имел несколько разговоров с Бухариным и он после разговоров не только меня информировал, но информировал на совещании центра нашу организацию, со ссылками на Бухарина и Рыкова.

Вышинский. Следующий абзац ответа Рыкова: Были некоторые варианты, которые состояли именно в этом. Эту компенсацию Польше мыслилось реализовать в условиях прихода к власти в военное время. Факторы, вызывающие войну, нападение империалистических государств (Польши и Германии), войну, которую мы организовывали на приход к власти, этот фактор мы во всей своей практической деятельности всячески обостряли и стимулировали. Подтверждаете показания ваши"

Рыков. Подтверждаю.

Вышинский. Кого вы имели в виду?

Рыков. Я имел в виду центр правых.

Вышинский. Лично кого?

Рыков. Я об этом говорил уже довольно много.

Вышинский. Я хотел, чтобы вы не постыдились и здесь сказали.

Рыков. Я имел в виду Бухарина. Центр состоял из трех лиц: меня, Бухарина и Томского. Следовательно, это относится и к Бухарину.

Вышинский. Следовательно, это относится и к Бухарину?

Рыков. Конечно.

Вышинский. Обвиняемый Бухарин, вы это подтверждаете?

Бухарин. В общем, была такая установка центра.

Вышинский. Следующий абзац ответа Рыкова, лист дела 120: Червяков развернул в Белоруссии чрезвычайно активную деятельность в своих взаимоотношениях с поляками. Он связан был с ними по нелегальной деятельности. Сделал все практические выводы из этой нашей директивы. Вы это подтверждаете, Рыков"

Рыков. Конечно.

Вышинский. Следовательно, Червяков и люди, связанные с вами, имели систематическую связь с поляками"

Рыков. Да.

Вышинский. Во исполнение ваших директив"

Рыков. Да.

Вышинский. Это не шпионская связь?

Рыков. Нет.

Вышинский. Какая это связь?

Рыков. Там была и шпионская связь.

Вышинский. Шпионская связь в части вашей организации имелась с поляками по вашей директиве?

Рыков. Конечно.

Вышинский. Шпионская?

Рыков. Конечно.

Вышинский. В том числе и Бухарина?

Рыков. Конечно.

Вышинский. Вы и Бухарин были связаны?

Рыков. Безусловно.

Вышинский. Значит, вы были шпионами"

Рыков (молчит).

Вышинский. И организаторами шпионажа?

Рыков. Я ничем не лучше шпиона.

Вышинский. Вы были организатором шпионажа, были шпионом?

Рыков. Можно сказать, да.

Вышинский. Можно сказать, что шпион. Я спрашиваю, вы организовывали связь с польской разведкой и соответствующими шпионскими кругами" Вы признаете себя виновным в шпионаже?

Рыков. Если речь идет об организации, то в данном случае, конечно, признаю себя виновным.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, вы признаете себя виновным в шпионаже?

Бухарин. Я не признаю.

Вышинский. А Рыков что говорит, а Шарангович что говорит?

Бухарин. Я не признаю.

Вышинский. Когда организовалась в Белоруссии организация правых, вы возглавляли ее, вы это признаете?

Бухарин. Я вам сказал.

Вышинский. Я вас спрашиваю, признаете вы или нет?

Бухарин. Я белорусскими делами не интересовался.

Вышинский. Вы интересовались шпионскими делами"

Бухарин, Нет.

Вышинский. А кто интересовался?

Бухарин. Я об этого рода деятельности не получал никакой информации.

Вышинский. Обвиняемый Рыков, получал ли Бухарин какую-нибудь информацию об этого рода деятельности"

Рыков. У меня с ним разговоров об этом не было.

Вышинский. Как не было, а разговор с Бухариным относительно шпионской связи белорусской организации с поляками"

Рыков. Там не было подчеркнуто, что специально шпионская.

Вышинский. Я говорю о характере, о существе.

Рыков. Неизбежно, в этих условиях какая бы ни была связь с поляками, она автоматически и неизбежно, а это понятно для каждого, перерастает очень быстро в шпионскую связь.

Вышинский. Они не только должны были перейти, но они перешли"

Рыков. Конечно.

Вышинский. Под вашим руководством?

Рыков. То есть переходом этим мы непосредственно не руководили, но вопрос не в непосредственном руководстве, а касается общего руководства. Мы за это отвечаем совершенно определенно.

Вышинский. Вам незачем делать постное лицо, подсудимый Бухарин, и нужно признаться в том, что есть. А есть вот что: у вас имелась группа ваших сообщников, заговорщиков в Белоруссии, возглавляемая Голодедом, Червяковым, Шаранговичем. Правильно, Шарангович?

Шарангович. Правильно.

Вышинский. И по директиве Бухарина и Рыкова под их руководством вы связались с польской разведкой и польским генштабом? Правильно, Шарангович?

Шарангович. Совершенно правильно.

Вышинский. И относительно шпионской связи под вашим руководством. Правильно, Шарангович?

Шарангович. Совершенно правильно.

Вышинский. Следовательно, кто был организатором шпионажа, которым вы занимались?

Шарангович. Рыков, Бухарин.

Вышинский. Значит, они были шпионами"

Шарангович. Совершенно правильно.

Вышинский. Так же как...

Шарангович. Как и я сам.

Вышинский. Садитесь (к Рыкову). Подсудимый Рыков, в 1932 году Голодед вам рассказывал, что все сколько-нибудь крупные назначения людей на руководящие посты в Белоруссии предварительно согласовывались с польской разведкой?

Рыков. Да.

Вышинский. Бухарин об этом знал?

Рыков. Этого я не могу сказать.

Вышинский. Не знаете? Не хотите выдавать дружка?

Рыков. То есть в том, что я знаю, что он неправильно говорит, я его уличаю, а в том, что я не знаю, я этого делать не могу и не буду.

Вышинский. Я спрашиваю вас о том, что поляки давали согласие на различные должностные назначения в Белоруссии. Об этом известно было вашему руководящему центру?

Рыков. Мне было известно. С Бухариным я об этом не говорил. Мне было известно также, что Червяков и Голодед имели связь, кроме меня, с Бухариным и Томским. Говорили они об этом с Бухариным или не говорили, я об этом сказать не могу, потому что при этих разговорах я не присутствовал.

Вышинский. Считаете ли вы, что было бы естественно тому же Голодеду иметь разговор с Бухариным по этому вопросу или же они должны были конспирировать это от Бухарина?

Рыков. Я думаю, что, естественно, он говорил с Бухариным, но о чем они говорили, мне неизвестно.

Вышинский. Я теперь в порядке предположения вас спрошу. Вы предполагаете, что Бухарин об этом был осведомлен?

Рыков. Это обстоятельство... Я предпочитаю говорить только о том, что я знаю, а чего я не знаю мое положение вовсе не таково в этом зале, чтобы я еще высказывал предположения.

Вышинский. А по белорусским заговорщическим делам были разговоры с Бухариным?

Рыков. Единственный разговор, который был и который я помню, может быть были и другие, но я их не помню, это начальная стадия наших отношений, которые возникли в результате сообщения Томского.

Вышинский. Позвольте, вы же говорили о том, что в период даже 1931 года вы с Бухариным несколько раз говорили по этим вопросам. Я же вам напоминал сейчас листы дела 119 120.

Рыков. Но не только о том, о чем вы спрашиваете, разговор был.

Вышинский. Несколько раз вы говорили с Бухариным?

Рыков. ...О том, что в Белоруссии была организация, уже велась работа...

Вышинский. Какая работа?

Рыков. Контрреволюционная работа по поддержке нашего...

Вышинский. В которую входит также шпионская работа.

Рыков. Об этой специально шпионской работе я не помню разговоров. Я не исключаю, чтобы они были, но я не помню.

Вышинский. Скажите, пожалуйста, была ли от поляков директива о подрывной работе в области обороноспособности"

Рыков. Я знаю два случая. Вы мне задавали этот вопрос уже два заседания тому назад. Я указывал на два случая, которые мне известны это конский состав и дорожное строительство. Вы спросили почему дорожное строительство, я ответил по-видимому потому, чтобы затруднить продвижение наших войск.

Вышинский. Об этом знал Бухарин? Об этой директиве польской разведки мешать и разрушать нашу обороноспособность?

Рыков. Я на этот вопрос, как и на предыдущие вопросы, ответить не могу.

Вышинский. Насчет изменнической деятельности польского шпиона Ульянова вам известно?

Рыков. Мне известно.

Вышинский. Бухарин об этом знал?

Рыков. Я не знаю.

Вышинский. Насчет изменнической деятельности польского шпиона Бенека известно?

Рыков. Мне известно.

Вышинский. Бухарину известно?

Рыков. Не знаю.

Вышинский. Разрешите тогда, товарищ Председатель, прочитать лист дела 127, где содержится вопрос Рыкову и его ответ: Вопрос: В отношении осведомленности и руководства деятельностью вашей организации в Белоруссии, вы все время говорите почти исключительно о себе, а какова была роль остальных членов центра? Ответ: То, что я здесь показал... А вы здесь показали о Бенеке, об Ульянове, о директиве поляков о подрыве обороноспособности, о назначении с ведома польской разведки должностных лиц, это вы показали"

Рыков. И кое-что еще.

Вышинский. Это показали"

Рыков. Да.

Вышинский. То, что я здесь показал, знали, разумеется, и остальные члены центра, знали Бухарин и Томский. Подтверждаете вы это?

Рыков. Это относится ко всему нашему отношению к Белоруссии.

Вышинский. Нет, вы здесь не вывернетесь, я прочту дальше: ...то, что я здесь показал, а здесь вы показали о польской директиве портить оборонные пути сообщения, это лист дела 123, о шпионской изменнической работе Бенека, лист дела 124, о шпионской изменнической работе Ульянова, листы дела 125 и 126, это, наконец, лист дела 127, где говорится: Из информации Червякова я запомнил основное, а именно, что руководству нашей организации в Белоруссии активно помогали польские разведывательные органы в деле разложения революционного движения в Западной Белоруссии и так далее. И вопрос: вы говорите о себе, а скажите о соучастниках, которые знали. И ответ: знали и остальные члены центра Бухарин и Томский.

Рыков. Там вставлено слово разумеется. Это значит, что это мое предположение, моя уверенность не основана на непосредственных фактах.

Вышинский. Я вас спрашивал, вы ответили, что предпочитаете говорить о том, что знаете.

Рыков. А здесь я сделал оговорку разумеется.

Вышинский. Тогда я прочту дальше: Знал Бухарин и Томский... Тут уже не сказано разумеется, а сказано, знали Бухарин и Томский, частично в эти дела был посвящен Шмидт, вы имеете в виду Василия Шмидта, но на своей роли я больше останавливался по той причине, что по решению центра основные связи по белорусской антисоветской организации правых были сосредоточены в моих руках. Ясно?

Рыков. Мне это ясно.

Бухарин. Меня на предварительном следствии об этом не спрашивали ни единого слова и вы, гражданин Прокурор, в течение трех месяцев не допросили меня, ни одного слова.

Вышинский. Я вас сейчас допрашиваю. Это мое право.

Бухарин. Но на предварительном следствии...

Вышинский. Будьте любезны, не поучайте меня, как вести предварительное следствие, тем более, что вы в этом ничего не понимаете. Вы больше понимаете в тех делах, за которые вы очутились на скамье подсудимых.

Бухарин. Возможно.

Вышинский. Связь с контрреволюционными организациями была возложена по вашему постановлению на обвиняемого Рыкова?

Бухарин. В общей форме была возложена.

Вышинский. А вы состояли в законспирированном положении"

Бухарин. Внутри конспирированного положения не было.

Вышинский. По связям с белорусской группой?

Бухарин. Вообще все было законспирировано.

Вышинский. Но вы были особо законспирированы?

Бухарин. Тут нельзя применять этот термин, он не подходит.

Вышинский. Вы хотите спорить о термине?

Бухарин. Нет, я не хочу спорить, наоборот, я умолкаю.

Вышинский. Я прошу суд удостовериться. То, что мною процитировано, имеет полное тождество с тем, что записано в подлинном протоколе, подписанном Рыковым, и я прошу предъявить это Рыкову для того, чтобы он опознал свою подпись.

Рыков. Я не отрицаю.

Вышинский. Слово разумеется относится к предыдущей фразе, а в отношении Бухарина сказано без слова разумеется. Бухарин и Томский знали, знал частично и Шмидт.

Председательствующий. Подтверждаю, что эти цитаты соответствуют подлинному протоколу, имеющему подпись Рыкова на каждой странице.

Рыков. Я утверждаю то, что прочитано, к этому относится слово разумеется.

Вышинский. Слова разумеется нет.

Рыков. То, что я показывал: знал Бухарин и Томский, частично знал Шмидт, надо понимать слово разумеется. Я не такой хороший стилист. Если я в первой фразе сказал слово разумеется, а вторая фраза есть пересказ первой фразы, то слово разумеется здесь подразумевается.

Вышинский. По вашему предположению Бухарин об этих шпионских связях знал или не знал?

Рыков. Он должен был знать, но менее детально и менее подробно, чем я знал. Но какие детали, какие подробности, какие факты из того, что я сообщил и что я знал более подробно,'чем он, я этого сказать не могу.

Вышинский. Если вы по решению центра были уполномочены на связь с белорусской группой, то это значит, что вы знали все детали по связи.

Рыков. Нет.

Вышинский. По связи, которую вы осуществляли, вы должны знать все.

Рыков. Нет.

Вышинский. По вашей связи, которую вы имели, вы должны все знать, что делали"

Рыков. Что я делал, должен знать? Я не пойму, что вы хотите.

Вышинский. Я спрашиваю, то, что вы делали, вы должны были знать?

Рыков. То, что я делал?

Вышинский. Конечно.

Рыков. То есть вы хотите спросить, был ли я в сознательном состоянии или бессознательном? Всегда в сознательном.

Вышинский. А Бухарин все знал?

Рыков. Я с Бухариным не разговаривал о деталях.

Вышинский. Я спрашиваю вас не о деталях, а о существе. Существо Бухарин знал?

Рыков. О существе связи Бухарин был информирован и знал об этом.

Вышинский. Я это и хотел установить. Позвольте считать установленным, что Рыков и Бухарин знали о существе изменнической связи, в состав которой входил и шпионаж. Правильно, Рыков"

Рыков. То есть вытекал шпионаж.

Бухарин. Таким образом, получается, что я знал что-то, из чего что-то вытекало.

Вышинский. Об этом вы поспорите на досуге.

Рыков. Боюсь, что этого досуга не будет.

Вышинский. Это дело суда. У меня вопросов больше нет.

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, продолжайте.

Бухарин. В 1933 1934 годах кулачество было уже разгромлено, повстанческое движение перестало быть реальной возможностью и поэтому в центре правой организации снова наступил период, когда ориентация на контрреволюционный заговорщический переворот сделалась центральной идеей. Таким образом, от дворцового переворота, комбинации переворота с массовыми восстаниями и ориентация на массовые восстания и соответствующая практика дела перешли к голому контрреволюционному заговорщичеству и в центре стали идеи государственного переворота, осуществляемого путем вооруженного заговора.

Сила заговора это силы Енукидзе плюс Ягода, их организация в Кремле и НКВД, причем Енукидзе в то время удалось завербовать, насколько мне помнится, бывшего коменданта Кремля Петерсона, который, кстати сказать, был в свое время комендантом поезда Троцкого.

Затем военная организация заговорщиков: Тухачевский, Корк и другие.

Вышинский. В каком году это было?

Бухарин. Я считаю, что это было в 1933 1934 годах.

Вышинский. А одновременно вы вели переговоры с Ходжаевым пораженческо-изменнического характера?

Бухарин. С Ходжаевым я имел один единственный разговор в 1936 году.

Вышинский. В 1936 году. А этот разговор о чем был?

Бухарин. Какой этот?

Вышинский. Который вы вели с Ходжаевым.

Бухарин. В 1936 году?

Вышинский. Да.

Бухарин. Собственно говоря, я слышал ведь показания Ходжаева, слышал, как он выступал на суде, и к этим выступлениям я должен внести целый ряд корректив.

Вышинский. Сначала то, что не требует корректив, а потом уже корректировать будете.

Бухарин. Пожалуйста.

Вышинский. Вы говорили с Ходжаевым о том, что уже имеется соглашение с фашистской Германией?

Бухарин. Нет, не говорил.

Вышинский (к суду). Позвольте спросить обвиняемого Ходжаева.

Подсудимый Ходжаев, говорил с вами Бухарин?

Ходжаев. Да, говорил.

Вышинский. Как, где, когда, о чем конкретно?

Ходжаев. В августе месяце, когда Бухарин приехал в Ташкент...

Вышинский. Коротко изложите то, что вы показывали уже на суде.

Ходжаев. Я показывал на предварительном следствии, показывал и на суде. Разговор между мною и Бухариным произошел у меня на даче в Чимгане.

Бухарин. Это и я показывал.

Ходжаев. После обзора международного положения СССР, после обзора положения по различным европейским странам, это дано подробно в предварительных показаниях, и затем обзора внутреннего положения Советского Союза, Бухарин сказал, что надо нашу деятельность направить таким образом, чтобы эта деятельность помогла привести к поражению Союза.

Вышинский. То есть это он считал естественным процессом?

Ходжаев. По его словам, внутреннее и внешнее положение вело к этому. Он сказал, что мы, правые, имеем соглашение с фашистской Германией, намечаем соглашение с Японией.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, были вы у Ходжаева на даче?

Бухарин. Был.

Вышинский. Разговор вели"

Бухарин. И вел разговор, и у меня была голова на плечах все это время, но из этого не следует, что я вел разговор о том, о чем сейчас говорил Ходжаев, а я первый раз вел разговор...

Вышинский. Первый или не первый это неважно. Такой разговор подтверждаете?

Бухарин. Не такой, а другой разговор, тоже конспиративный.

Вышинский. Я спрашиваю не вообще о разговоре, а об этом разговоре?

Бухарин. В Логике Гегеля слово этот считается самым трудным...

Вышинский. Я прошу суд разъяснить обвиняемому Бухарину, что он здесь не философ, а преступник, и о гегелевской философии ему полезно воздержаться говорить, это лучше будет, прежде всего, для гегелевской философии...

Бухарин. Может быть философ преступник.

Вышинский. Да, то есть те, которые воображают себя философами, оказываются шпионами. Философия здесь не к месту. Я вас спрашиваю, тот разговор, который передает сейчас Ходжаев, вы подтверждаете или отрицаете?

Бухарин. Я не понимаю слово тот. Разговор на даче был.

Вышинский. Чего же тут не понимать? Разговор того содержания, которое здесь изложил Ходжаев. Ясно это?

Бухарин. Если вы говорите о содержании разговора, то содержание было несколько иное, а разговор этот на даче был.

Вышинский. Какое иное содержание?

Бухарин. Я с Ходжаевым говорил первый раз в жизни политически. Это объясняет характер разговора. Я с ним говорил относительно того, что необходимо быть готовым к свержению Советской власти насильственным путем и для этого необходимо использовать возможные массовые движения, которые бы могли быть там. Во-вторых...

Вышинский. Причем тут соглашение с фашистской Германией?

Бухарин. Я не говорил о соглашении.

Вышинский. Подсудимый Ходжаев, говорил Бухарин о соглашении"

Ходжаев. Я подтверждаю, что им было сказано то, о чем он здесь говорил, но после этого, как раз, он сказал о соглашении с Германией.

Вышинский. Насчет Англии был разговор?

Ходжаев. Да, был. Он сказал, что намечается соглашение с Англией, и что правый центр примет со своей стороны меры к тому, чтобы это соглашение было, и что мы центр националистической организации Узбекистана также со своей стороны должны предпринять необходимые шаги в этом направлении.

Вышинский. Именно?

Ходжаев. В смысле связи с английскими резидентами.

Вышинский. Через?

Ходжаев. По вопросу о через мы я и Бухарин вместе это установили, не в смысле директивы, а просто в виде разговора.

Вышинский. Консультация?

Ходжаев. Да.

Вышинский. Обвиняемый Бухарин, вы подтверждаете эту часть показаний Ходжаева?

Бухарин. Я говорил Ходжаеву, что во внешне-политической ориентации надо использовать все клавиши, в том числе и английские.

Вышинский. Вы говорили не об английской ориентации, а об английских клавишах"

Бухарин. Если вам угодно, об английских клавишах.

Вышинский. А попросту вы бы могли сказать?

Бухарин. Во внешней политике наша ориентация была исключительно на нейтрализацию и поддержку со стороны Японии или Германии, что, однако, не исключало того, что нужно использовать международные противоречия...

Вышинский. Надо ориентироваться на кого?

Бухарин. Простите, я же говорю, а не вы.

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, не забывайте, что не вы регулируете здесь вопросы и ответы.

Вышинский. Я вас спрашиваю, на кого надо ориентироваться по-вашему?

Бухарин. Я ему говорил, что нужно использовать международные противоречия...

Вышинский. Подсудимый Бухарин, вы подтверждаете показания Ходжаева?

Бухарин. Я говорил, что нам придется иметь дело с различными иностранными государствами и что нельзя иметь дело только с одной группировкой, но нужно иметь дело и с другими.

Вышинский. Значит, вы говорили Ходжаеву, что надо ориентироваться на некоторые иностранные государства?

Бухарин. Видите ли, я перестал употреблять выражение ориентация из-за его двусмысленности и поэтому я уточняю...

Вышинский. Вот и уточните.

Бухарин. Я ему сказал...

Вышинский. Об Англии был разговор?

Бухарин. Был.

Вышинский. О Японии был разговор?

Бухарин. Был.

Вышинский. О Германии был разговор?

Бухарин. Был.

Вышинский. Был разговор о том, что нужно использовать и то и другое в интересах вашей борьбы против Советской власти"

Бухарин. Такой постановки вопроса не было. Я ведь говорил с Ходжаевым первый раз.

Вышинский. Да, что вы! Вы говорили о свержении Советской власти в этот первый раз!

Бухарин. Да, по очень простой причине, напрасно вы машете рукой.

Председательствующий. Обвиняемый Бухарин, не забывайте, где вы находитесь.

Бухарин. Этот разговор шел в терминах, совершенно конспиративных, и не было сказано ни одного слова...

Вышинский. Я вас не спрашиваю о терминах, а спрашиваю о содержании разговора.

Бухарин. Я говорю теми же словами, какими говорил и в своих показаниях на предварительном следствии...

Вышинский. Я же не о словах говорю. Я вынужден буду тогда прекратить допрос, потому что вы, очевидно, придерживаетесь определенной тактики и не хотите говорить правду, прикрываясь потоком слов, крючкотворствуя, отступая в область политики, философии, теории и так далее, что вам нужно забыть раз и навсегда, ибо вы обвиняетесь в шпионаже и являетесь, очевидно, по всем данным следствия, шпионом одной из разведок. Поэтому бросьте крючкотворствовать. Если вы так хотите защищаться, я прекращу допрос.

Бухарин. Я отвечаю на ваши вопросы.

Вышинский. Вы с Ходжаевым разговаривали о свержении Советской власти, подготовлявшемся вашей заговорщической группой?

Бухарин. Говорил в закрытых туманных формулах.

Вышинский. В таких, однако, формулах, чтобы он понял вас?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский (к Ходжаеву). Вы поняли"

Ходжаев. Абсолютно.

Вышинский. Значит, речь идет не о словах, а о содержании. Говорили вы о том, что нужно ориентироваться во внешних отношениях на различные иностранные государства, исходя из внутренних противоречий и международных противоречий в интересах борьбы вашей группы заговорщиков против Советской власти"

Бухарин. Так точно.

Вышинский. Говорили"

Бухарин. Говорил.

Вышинский. Значит, Ходжаев прав, что вы ему говорили насчет связей с английскими разведчиками"

Бухарин. А этого не было.

Вышинский (к Ходжаеву). Было так, Ходжаев"

Ходжаев. Было.

Бухарин. Это же нелепо, потому что помощь не разведчиками определяется...

Ходжаев. Я говорю не разведчиками, а резидентами.

Вышинский. Как видите, не просто разведчиками, а резидентами.

Ходжаев. Мы установили с ним, что лучше действовать либо через таджикских людей, либо послать в Афганистан человека.

Вышинский (к Бухарину). Это вы отрицаете?

Бухарин. Отрицаю. Меня никто об этом не спрашивал.

Вышинский. Вот я вас и спрашиваю.

Бухарин. За год моего сидения в тюрьме меня об этом ни разу не спрашивали.

Вышинский. Мы вас спрашиваем здесь, на гласном пролетарском суде, мы спрашиваем здесь, на этом суде перед всем миром.

Бухарин. Но раньше вы не спрашивали об этом.

Вышинский. Я еще раз спрашиваю на основании того, что здесь было показано против вас: не угодно ли вам признаться перед советским судом, какой разведкой вы были завербованы английской, германской или японской?

Бухарин. Никакой.

Вышинский. Я к Бухарину пока не имею вопросов.

Председательствующий. Объявляю перерыв на полчаса.

Комендант суда. Суд идет. Прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста.

Подсудимый Бухарин, продолжайте ваши показания, только говорите поконкретнее.

Бухарин. Хорошо, слушаюсь.

Я закончил свое показание на том, что создалась организация преступного контрреволюционного заговора, в которую входили силы Енукидзе, Ягоды, организации в Кремле, НКВД, военной организации и силы московского гарнизона, которые входили под руководство заговорщиков военной группы, что само собой не исключало и использование других сил и кадров состава троцкистов и зиновьевцев. Тем более, что в самой военной группе, которая была непосредственным организатором сил и фактической организацией военного переворота, был уже сравнительно давно блок между правыми, троцкистами и зиновьевцами, которые, насколько мне память не изменяет, вошли в эту военную группу до того, как был организован контактный центр.

В период около XVII партсъезда, по инициативе Томского, возникла мысль о том, чтобы государственный переворот путем применения вооруженных контрреволюционных сил приурочить как раз к моменту XVII партийного съезда. По мысли Томского, составной частью этого переворота было чудовищное преступление арестовать XVII партсъезда.

Эта мысль Томского подвергалась обсуждению, правда очень беглому, но против этой мысли со всех сторон раздавались возражения. Я боюсь ошибиться, но мне кажется, что было таким образом, что сперва это обсуждалось в правом центре, но так как там это было провалено, то вопрос этот обсуждался в так называемом контактном центре.

Пятаков против этой идеи высказался не по принципиальным соображениям, а по соображениям тактического порядка, это вызвало бы исключительное возмущение среди масс. Словом, не по принципиальным соображениям высказывались против, а чисто по тактическим соображениям. Эта идея была отвергнута. Но уже одно то обстоятельство, что эта идея возникла и что подверглась обсуждению, достаточно ярко говорит о всей чудовищности, преступности подобной организации.

Должен сказать, что еще в гораздо более ранний период я лично давал поручения Семенову об организации террористических групп, причем докладывал об этом в нашем правом центре. Это было принято. Таким образом, я, более чем кто-либо другой из членов центра, ответственен за организацию террористических групп Семенова.

Я должен также остановиться на продолжении мысли, которой отчасти я уже касался, или фактов, о которых я упоминал, блокировки с различными контрреволюционными силами, в частности и в особенности с эсерами и меньшевиками. Что касается моей непосредственной практической деятельности в то время, а не только теоретически-установочной, то я должен по этому поводу показать, что через нескольких лиц я пытался устанавливать, и я сам лично, такого рода связь. Я давал также поручение эсеру Семенову, о котором речь шла третьего дня на допросе, связаться с подпольными членами эсеровского ЦК, которые, если не ошибаюсь, находились тогда в ссылке (но это дело не меняет), и, следовательно, несу за это уже непосредственную, даже не только как член правого центра, но и непосредственно, в самом узком смысле слова, ответственность.

Во-вторых, я пытался установить связь с заграничными организациями и группами эсеров через некоего Членова. Это один из работников нашей дипломатической службы, который был мне известен еще с очень давних лет, еще по гимназическим временам, когда он был в социал-демократической организации тогдашних времен. Я это говорю не для того, чтобы в экскурс исторический пускаться, а для того, чтобы объяснить и показать, для чего я к нему, невзирая на конспиративность тогдашней работы, возымел такое доверие. И он пытался установить связь с ЦК эсеров, причем, когда он возвратился, то он не успел со мною переговорить на этот счет подробно, но я из этого разговора выяснил, примерно, следующее. Эсеры принципиальным согласием ответили на поддержание блока и контакта с правыми, троцкистами, зиновьевцами и прочими. Но они потребовали формальных гарантий, чуть ли не в письменной форме. Условия, которые они поставили, сводились к изменению крестьянской политики в духе кулацкой ориентации и затем к легализации партий эсеров и меньшевиков, из чего, само собой разумеется, вытекал и коалиционный состав того правительства, которое имеет возникнуть в случае успеха заговора.

Кроме того, непосредственно лично я во время своей последней заграничной поездки в 1936 году, после разговора с Рыковым, установил связь с меньшевиком Николаевским, который очень близок к руководящим кругам меньшевистской партии. Из разговора с Николаевским я выяснил, что он в курсе соглашений между правыми, зиновьевскими, каменевскими людьми и троцкистами. Что он вообще в курсе всевозможных дел, в том числе и рютинской платформы. То конкретное и новое, о чем шел между нами разговор, заключалось в том, что в случае провала центра правых, или контактного центра, или вообще верхушечной организации всего заговора, у него, Николаевского, будет договоренность с лидерами второго Интернационала о том, что они поднимают соответствующую кампанию в печати.

Кроме меня персонально, некоторые другие из крупных руководителей право-троцкистской организации (я в данном случае могу сказать о правых, о других у меня сведений нет) то же самое имели связи, устанавливали преступный контакт с представителями давно сложившихся контрреволюционных организаций. У Рыкова были связи через Николаевского с меньшевиками. Я позабыл сказать, что свидание с Николаевским мне облегчалось, и не только облегчалось, но и прикрывалось, тем обстоятельством, что по роду своей служебной командировки я должен был с этим Николаевским встречаться. Таким образом, у меня было вполне легальное прикрытие для того, чтобы вести контрреволюционные разговоры и устанавливать те или иные соглашения. Очень крупные связи были у Смирнова, так называемого Фомы, еще с давних времен. Они установились еще тогда, когда он был в Наркомземе, где, как известно, был целый ряд крупнейших деятелей эсеровского или около-эсеровского движения. Всем известно, что часть их прошла по вредительским процессам. И Смирнов точно также со своей стороны налаживал связи с эсерами.

Таким образом, не подлежит никакому сомнению и я это вполне целиком и полностью признаю что кроме блокировки с троцкистами, зиновьевцами, каменевцами, буржуазно-националистическими организациями, была еще совершенно непосредственная и реальная связь с эсерами и меньшевиками, чему непосредственным виновником в значительной мере был я сам, разумеется, в качестве руководителя центра правых. Речь шла в первую очередь об эсерах подпольных, которые оставались здесь, то есть о бывшем центральном комитете официальной партии эсеров и, во-вторых, о заграничной организации, которая, главным образом, сосредоточилась около такой фигуры, как Марк Вишняк, бывший секретарь учредительного собрания.

После того как произошел большой разгром троцкистов и зиновьевцев в связи с убийством Сергея Мироновича Кирова, после этого...

Вышинский. Вы хотите переходить уже к другому периоду, а я хотел бы спросить по поводу эсеровских вопросов. Здесь Бессонов дал показания относительно его поездки в Прагу и свидания с Сергеем Масловым. Там была в разговоре Бессонова с Масловым ссылка на Бухарина и Рыкова. Бессонов говорил здесь, вы помните?

Бухарин. Мне казалось, он говорил о том, что он был информирован о подпольной деятельности Бухарина и Рыкова.

Вышинский. Вот я и хотел бы спросить предварительно Бессонова. Подсудимый Бессонов, вам говорил Маслов о том, что он в курсе подпольной деятельности Бухарина?

Бессонов. Он говорил, что он в курсе контрреволюционных взглядов правой оппозиции и их подпольной деятельности.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, у вас была непосредственная связь с Масловым?

Бухарин.Нет.

Вышинский. Вам известно, кем был Маслов в Праге, что он был организатором контрреволюционной кулацкой партии, что он жил на средства иностранной разведки и на средства своих газет и журналов. Так, подсудимый Бессонов"

Бессонов. Совершенно верно.

Вышинский. Через кого он был информирован?

Бухарин. Мне это неизвестно, но я предполагаю, что это было сделано через оставшихся членов заграничного центрального комитета эсеров.

Вышинский. Вы были связаны с ЦК эсеров"

Бухарин. Через Членова с Раппопортом.

Вышинский. Эсером?

Бухарин. Этот Раппопорт был связан с Марком Вишняком.

Вышинский. И они были связаны?

Бухарин. Я не знаю, а могу предполагать. Вы знаете, что в эмиграции обычно имеют связь старые знакомые.

Вышинский. Значит, вы предполагаете, что о вашей подпольной деятельности Сергей Маслов был информирован через членов заграничного ЦК эсеровской организации или...

Бухарин. Или Раппопорта, или Вишняка.

Вышинский. А по линии Рыкова через Николаевского?

Бухарин. Нет, это я не думаю.

Вышинский. Обвиняемый Рыков, вы не предполагаете, откуда Сергей Маслов получал информацию?

Рыков. У меня по этому вопросу никаких сведений и предположений нет.

Вышинский. Вы о своей подпольной деятельности сообщали меньшевикам, с которыми были связаны?

Рыков. Нет.

Вышинский. А как же?

Рыков. Они знали, что я веду работу против ЦК.

Вышинский. Откуда знали"

Рыков. От меня знали.

Вышинский. А вы говорили...

Рыков. Тут я понял, что речь идет о том, что определенная организация ведет работу, а какую работу...

Вышинский. Подпольную, антисоветскую работу. Они знали"

Рыков. В этой форме знали, а более конкретных вещей не знали.

Вышинский. И не было необходимости более конкретные вещи знать. Значит, можно предполагать, что в эмигрантском кругу, где вращался Николаевский, были сведения от него о вашей подпольной деятельности"

Рыков. По этому вопросу сказать ничего не могу.

Вышинский. Это не экспертиза, а выяснение тех связей, которые вы имели.

Рыков. Я о своих связях сказал. Вы спрашиваете, перешла ли эта связь к Маслову?

Вышинский. Понятно.

Рыков. Да.

Вышинский. Вы информировали о своей подпольной работе Николаевского?

Рыков. Да.

Вышинский. Можно установить, обвиняемый Бухарин, что из показаний Бессонова видно, что Маслов поддерживал контакт с правыми и был в курсе их контрреволюционной деятельности. Вы. как руководитель этой контрреволюционной организации, следовательно, также были в сфере этого контакта. Вы это подтверждаете?

Бухарин. Я не был в сфере этого контакта. Я был в сфере контакта с эсерами. Что они делали, я сведений не имею, но на ваш вопрос я высказываю предположение, по какой линии это могло быть.

Вышинский. По каким каналам это могло идти"

Бухарин. Да, по каналам, по которым это могло идти.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, продолжайте.

Бухарин. Таким образом, я закончил на вопросе относительно состава право-троцкистского блока, который, как это видно из всего, называется право-троцкистский центр, а на самом деле имеет гораздо более широкое содержание не только с точки зрения своих хвостов или своего окружения, но с точки зрения самого своего состава.

Вышинский. Говоря об этих связях вашего центра и вашего блока, вы не сказали о связях с иностранной разведкой и фашистскими кругами.

Бухарин. По этому поводу я ничего не имею показать.

Вышинский. Кроме того, что вы показали"

Бухарин. Да, кроме того, что я показал.

Вышинский. Дальше.

Бухарин. С приходом к власти фашистов в Германии среди верхушки контрреволюционных организаций начался обмен мнений относительно возможности использования иностранных государств в связи с военной ситуацией. Здесь я должен прямо сказать, а на суде я рассказываю то, что я именно помню, дело обстояло в этом важнейшем вопросе, который представляет очень крупный объект для суждения суда и для применения тех или иных санкций судебного порядка, дело обстояло таким образом, что у троцкистов с места в карьер речь шла относительно территориальных уступок, тогда как в общем и целом в сферах руководящих кругов правой контрреволюционной организации речь шла в первую очередь относительно концессий, торговых договоров, тарифов, цен, поставки сырья, горючего и тому подобного, одним словом различных уступок экономического содержания. Я заявил суду в самом начале своих показаний, что я, как один из руководителей контрреволюционного блока, а не как стрелочник, несу ответственность за совокупность решительно всего, что производилось этой организацией. Но, поскольку речь идет относительно конкретных вещей, мне кажется, что можно охарактеризовать дело таким образом, что ведущим началом в блоке, наиболее активным политическим началом в смысле остроты борьбы, в смысле далеко идущих преступных связей и прочего, все-таки была троцкистская часть. Опять-таки я говорю не для того, чтобы снять ответственность с правой части, потому что в данном случае с точки зрения криминологии не важно, кто первый сказал а, кто повторил это а, кто его раскрыл и его донес, но с точки зрения внутренней механики этого дела и с точки зрения выяснения личной роли Троцкого, который, к сожалению, вне пределов досягаемости отсюда, мне кажется, этот вопрос имеет известное значение и поэтому я осмеливаюсь здесь его подчеркнуть.

Летом 1934 года Радек мне сказал, что от Троцкого получены директивы, что Троцкий с немцами ведет переговоры, что Троцкий уже обещал немцам целый ряд территориальных уступок, в том числе Украину. Если мне память не изменяет, там же фигурировали территориальные уступки и Японии. Вообще, Троцкий вел себя в этих переговорах уже не только как заговорщик, который в будущем имеет надежду на то, чтобы путем вооруженного переворота стать у власти, но уже сам чувствует себя хозяином Советской земли, которую он хочет превратить из советской в несоветскую.

Должен сказать, что тогда, в ту пору, я Радеку возражал. Это Радек в своих показаниях подтверждает, точно также, как он подтверждал на очной ставке со мною, что я против этого возражал, что я считал необходимым, чтобы он, Радек, написал Троцкому, что Троцкий слишком далеко идет в этих переговорах, что он может скомпроментировать не только самого себя, но и всех своих союзников, в частности, нас, правых заговорщиков, и что это обеспечит нам, наверняка, провал. Мне казалось, что при развитии массового патриотизма, который не подлежит никакому сомнению, эта точка зрения Троцкого политически и тактически нецелесообразна с точки зрения самого заговорщического плана, и что здесь надо действовать гораздо более осторожно.

Вышинский. Кто сказал это?

Бухарин. Я говорил это. Я даже считал, что предварительные переговоры не нужны.

Вышинский. Чтобы не провалиться?

Бухарин. Нет, тут были и другие соображения...

Вышинский. Как вы только что сказали, вы тогда указывали, что это могло слишком далеко завести... Вы боялись провала?

Бухарин. Я говорю о провале не в смысле ареста, а в смысле провала всего дела.

Вышинский. Я тоже об этом говорю. Из осторожности, чтобы не провалить свое заговорщическое дело, вы высказывали такую точку зрения?

Бухарин. Тут надо перевернуть несколько...

Вышинский. Можете переворачивать как хотите... Это в каком году было?

Бухарин. Разговор с Радеком был летом 1934 года.

Вышинский. А разговор с Караханом был позже?

Бухарин. Был после его приезда в Москву, в 1935 году.

Вышинский. А этому разговору с Караханом предшествовал разговор с Енукидзе, или разговор с Енукидзе на эту тему был позже?

Бухарин. Первый разговор был с Томским.

Вышинский. Таким образом, в основе лежал разговор с Томским?

Бухарин. По этому поводу были три разговора.

Вышинский. Мы перейдем к этому позже. Продолжайте.

Бухарин. Должен ли я остановиться на внутренней стороне дела, на разговорах, которые имели место, или это неинтересно?

Вышинский. Смотря о чем были разговоры.

Бухарин. Конечно, не о погоде.

Вышинский. Говорите о ваших преступлениях.

Бухарин. Томский признавал возможным использование войны и предварительных соглашений с Германией. Тогда я выступил против этого со следующими аргументами. Я говорил, что, во-первых, если речь идет относительно вмешательства в той или иной форме Германии во время войны в помощь контрреволюционному перевороту, то, как всегда это бывает и так как она представляет собой довольно сильный военный и технический фактор, она неизбежно положит ноги на стол и разорвет всякое предварительное соглашение, которое предварительно было бы заключено. Во-вторых, я выставлял тот аргумент, что, поскольку речь идет о военном перевороте, то, в силу самой логики вещей, будет необычайно велик удельный вес именно военной группы заговорщиков и, как всегда бывает в этих случаях, именно эта часть совокупных верхушечных контрреволюционных сил окажется в распоряжении больших материальных сил, а следовательно и политических, и что отсюда может возникнуть своеобразная бонапартистская опасность, а бонапартисты, я, в частности, имел в виду Тухачевского, первым делом расправятся со своими союзниками, так называемыми вдохновителями, по наполеоновскому образцу. Я всегда в разговорах называл Тухачевского потенциальным Наполеончиком, а известно, как Наполеон расправлялся с так называемыми идеологами.

Вышинский. А вы считали себя идеологом?

Бухарин. В том числе и идеологом контрреволюционного переворота и практиком. Вам, конечно, предпочтительнее сказать, что я считал себя шпионом, но я им себя не считал и не считаю.

Вышинский. Это было бы правильнее всего.

Бухарин. Это ваше мнение, а мое мнение другое.

Вышинский. Посмотрим, какое будет мнение суда. Скажите, как вы вели себя с Томским этот идеологический разговор или в другой раз, излагал ли вам Томский два варианта захвата власти"

Бухарин. У меня через несколько строк, как раз будет и об этом.

Вышинский. Я подожду.

Бухарин. Хорошо. Я хотел сказать, что после этих предварительных разговоров в 1935 году, я не знаю, какие факторы еще сыграли роль до принятия какого-нибудь решения со стороны правого центра и со стороны контактного центра, напирал ли на Томского Енукидзе, или военные круги, или Енукидзе, троцкисты и зиновьевцы вместе, но факт тот, что Карахан уехал без предварительного разговора с членами руководящего центра, за исключением Томского.

Вот теперь я хочу передать суду то, что сохранилось в моей памяти по поводу трех разговоров, которые имели место после приезда Карахана. Первый разговор был с Томским, второй разговор с Енукидзе и третий разговор с Караханом, который вносил некоторые детали и добавочный коэфициент в разговор.

Как я вспоминаю, мне рассказал Томский, что Карахан добился соглашения с Германией на более выгодных условиях, чем Троцкий.

Вышинский. Раньше всего скажите насчет Томского. Меня интересует ваша беседа с Томским по существу вашего плана осуществления государственного переворота, как вы называете, захвата власти. Когда был у вас разговор относительно того, чтобы открыть немцам фронт?

Бухарин. Я сейчас перейду к этому.

Вышинский. Нельзя ли коснуться, как вы собирались с Томским открывать немцам фронт в случае войны?

Бухарин. Я об этом скажу несколько позже.

Вышинский. Вы не хотите говорить о том, что интересует сейчас следствие?

Бухарин. Я скажу относительно этого фронта.

Вышинский. Я ставлю третий раз вопрос. Когда у вас был разговор относительно того, чтобы открыть немцам фронт?

Бухарин. Когда я спросил Томского, как он мыслит механику переворота, он ответил, что это дело военной организации, которая должна открыть фронт.

Вышинский. Значит, Томский собирался открыть фронт?

Бухарин. Он этого не сказал.

Вышинский. Да или нет?

Бухарин. Я сказал, как же мыслится механика этого вмешательства.

Вышинский. Чьего вмешательства?

Бухарин. Некоторых иностранных государств.

Вышинский. Как мыслится, он сказал?

Бухарин. Томский сказал.

Вышинский. Томский сказал открыть фронт?

Бухарин. Я скажу точно.

Вышинский. Что он сказал?

Бухарин. Томский сказал, что это дело военной организации, которая должна открыть фронт.

Вышинский. Почему она должна открывать фронт?

Бухарин. Он этого не сказал.

Вышинский. Почему она должна открыть фронт?

Бухарин. Она, с моей точки зрения, не должна была открыть фронт.

Вышинский. С точки зрения вашей организации"

Бухарин. С точки зрения нашей организации.

Вышинский. С точки зрения Томского, они должны были открыть фронт или нет?

Бухарин. С точки зрения Томского? Он во всяком случае не возражал против этой точки зрения.

Вышинский. Согласен был?

Бухарин. Если он не возражал, то на три четверти, вероятно, был согласен.

Вышинский. Одну четверть все-таки спрятал на запас?

Бухарин. Это я хочу только подчеркнуть.

Вышинский. Я вас спрашиваю. Отвечайте на вопрос.

Бухарин. Гражданин Прокурор, вы сказали, что каждое слово для суда очень важно.

Вышинский. Разрешите мне предъявить показания Бухарина том 5, листы дела 95 96: Томский сказал мне, что обсуждалось два варианта: случай, когда новое правительство организуется во время мира, а значит заговорщики организуют во время мира новое правительство, и случай, когда оно организуется во время войны, причем для последнего случая немцы требуют больших экономических уступок, уступки, о которых я уже говорил, и настаивают на территориальных уступках. Скажите, правильно это или нет?

Бухарин. Да, это все правильно.

Вышинский (читает дальше). Я спросил Томского, как же мыслится в этой связи механика переворота? Он сказал, что это дело военной организации, которая должна будет открыть фронт немцам.

Бухарин. Да, правильно.

Вышинский. Томский был согласен с этим или несогласен?

Бухарин. Он сказал: должны, но смысл этих слов не золлен, а мюссен.

Вышинский. Вы вашу филологию оставьте. Должен по-русски это значит должен.

Бухарин. Это значит, что в военных кругах была мысль о том, что в этом случае эти военные круги...

Вышинский. Нет, не мысль, а они должны были. Значит...

Бухарин. Нет, не значит.

Вышинский. Значит, не должны были открывать фронт?

Бухарин. То есть с чьей точки зрения? Томский говорил о том, что ему говорили военные, что говорил Енукидзе.

Вышинский. А вы что показывали"

Бухарин. Я очень хорошо знаю свои показания.

Вышинский. Томский сказал, что переворот совершить это дело военной организации, которая должна будет открыть фронт немцам. Ясен вопрос?

Бухарин. Я сказал, я спросил Томского: А как же мыслится механика этого вмешательства, он сказал: Это дело военной организации, которая должна открыть фронт немцам. На это я ему сказал, что...

Вышинский. Дальше не надо еще. Должны были открыть фронт. Значит, предполагали открыть фронт немцам?

Бухарин. Да.

Вышинский. В чьих кругах"

Бухарин. В кругах военной организации.

Вышинский. Томский согласен был с этим?

Бухарин. Он этого прямо не сказал.

Вышинский. На три четверти он был согласен?

Бухарин. Я вам говорю, что из того, что он сказал, вытекало, что он с этим, вероятно, согласен.

Вышинский. А когда он вам сказал это, вы возражали"

Бухарин. Я возражал.

Вышинский. А почему вы не написали, что я возражаю?

Бухарин. Тут уже дальше написано.

Вышинский. А дальше тут написано совсем другое.

Бухарин. Это и значит, что я возражаю.

Вышинский. Дальше написано так: На это я сказал ему, что в таком случае.... В каком случае?

Бухарин. В случае открытия фронта.

Вышинский. Правильно. В таком случае целесообразно отдать под суд виновников поражения на фронте. Это даст нам возможность увлечь за собой массы, играя патриотическими лозунгами.

Бухарин. Но позвольте, я вам это объясню, если разрешите.

Вышинский. Сейчас. Будем разбираться по порядку. Это есть ваше возражение?

Бухарин. Да.

Вышинский. Так вы ему и сказали: Открывать фронт нельзя?

Бухарин. Правильно.

Вышинский. А где это написано?

Бухарин. Это не написано, но это само собой разумеется.

Вышинский. А что значит играть патриотическими лозунгами"

Бухарин. Это не значит тут играть в одиозном смысле...

Вышинский. Должен не в том смысле, играть тоже не в том смысле.

Бухарин. Должен имеет в русском языке два значения.

Вышинский. А мы хотим иметь здесь одно значение.

Бухарин. Вам угодно так, а я с этим имею право не соглашаться. Известно, что в немецком языке золлен и мюссен имеют два значения...

Вышинский. Вы привыкли говорить на немецком языке, а мы говорим на советском языке.

Бухарин. Немецкий язык сам по себе не одиозен.

Вышинский. Вы продолжаете говорить на немецком языке, вы уже привыкли с немцами вести переговоры на их языке, а здесь мы говорим на русском языке. Когда Томский сообщил вам, что нужно открыть немцам фронт, то, если бы вы возражали, то надо было бы сказать так:

Я возражал, я сказал, что я на такое предательство, на такую измену не пойду. Вы это сказали"

Бухарин. Нет, не сказал. Но если я говорю, что нужно сделать...

Вышинский. Играть патриотическими лозунгами, то есть отыграться, изобразить так, как будто кто-то изменил, а мы патриоты...

Бухарин. Это не совсем так, потому что в других местах моих показаний, и в том числе на очной ставке с Радеком и во время всех разговоров с Радеком, я Радеку возражал, говорил, что Томский не понимает...

Вышинский. Обвиняемый Бухарин, то, что вы здесь применили иезуитский способ, вероломный способ, свидетельствует и дальнейшее. Позвольте огласить дальше: Я имел в виду, что этим самым, то есть осуждением виновников поражения, можно будет добиться, избавиться попутно от тревожившей меня бонапартистской опасности.

Бухарин. Да, совершенно верно.

Вышинский. Так вот как вы возражали против открытия фронта.

Бухарин. Одна задача нисколько не мешает другой.

Вышинский. Одна задача открытие фронта...

Бухарин. Нет, не открытие фронта.

Вышинский. Отдать под суд виновников поражения на фронте, сыграть на патриотических лозунгах и выйти сухими из воды.

Бухарин. Другая совсем ориентация.

Вышинский. Вот такой был разговор с Томским. Правильно записано здесь?

Бухарин. Правильно, конечно, но вы не все прочли.

Вышинский. Я прочел три абзаца, они правильно записаны?

Бухарин. Три абзаца совершенно правильно.

Вышинский. С Енукидзе по этому поводу говорили"

Бухарин. С Енукидзе говорил.

Вышинский. С Караханом говорили"

Бухарин. Говорил.

Вышинский. Что говорили по этому поводу Енукидзе и Карахан?

Бухарин. Енукидзе...

Вышинский. В общем подтвердил это?

Бухарин. В общем подтвердил. Информировали Томского и Карахан, и Енукидзе.

Вышинский. То есть?

Бухарин. Они подтвердили, во-первых, что Карахан заключил договор с немцами на условиях уступок экономических и территориальных, на что Карахан ответа не дал, заявив, что это дело должно быть обсуждено. В том числе есть и формула относительно выделения союзных республик. В-третьих, относительно договоров.

Вышинский. В-третьих, об открытии фронта?

Бухарин. В-третьих, относительно договоров СССР с Чехословакией и Францией о взаимной помощи.

Вышинский. У вас договор был с ними"

Бухарин. Я передаю то, что говорил Томский о том, что передавал Карахан. Так он говорил. Немцы требовали разрыва этих договоров.

Вышинский. Кого с кем?

Бухарин. Нового правительства.

Вышинский. Вы думали, что вы уже правительство?

Бухарин. Не мы думали, а Карахан говорил на случай...

Вышинский. Была санкция?

Бухарин. Потом не возражали, значит санкционировали.

Вышинский. Значит, думали, что вы действуете, как правительство?

Бухарин. Смысл договора...

Вышинский. Тогда вы разрываете союз с Чехословакией.

Бухарин. Вы не дали мне договорить. А Карахан ответил на этот вопрос утвердительно. Мы рассчитывали, что немцев надуем и это требование не выполним.

Вышинский. Значит, все у вас тут построено было на надувательстве, а рассчитывали вас надуть?

Бухарин. Это всегда так бывает.

Вышинский. Использовать вас, а потом выбросить на свалку.

Бухарин. Правильно.

Вышинский. В общем, проиграли и вы, и они.

Бухарин. К счастью, это так.

Вышинский. К нашему счастью, это так. А с Караханом вы говорили об открытии фронта?

Бухарин. Карахан сказал, что немцы требовали военного союза с Германией.

Вышинский. А для союзника ворота закрыты?

Бухарин. На это Карахан мне ответил.

Вышинский. Для союзника ворота закрыты?

Бухарин. Нет.

Вышинский. Значит, открыть ворота?

Бухарин. Простите, союза еще никакого не было.

Вышинский. Предположение, планы были.

Бухарин. Вот сейчас Советский Союз находится в союзе с Францией, но это не значит, что он открывает советские границы.

Вышинский. У вас что было?

Бухарин. Ничего не было, были словесные планы.

Вышинский. Вы не хотите признать, что вы были инициатором открытия фронта, в случае нападения немцев"

Бухарин. Нет. А Рыков утверждает это потому, что это теперь совершенно ясно...

Вышинский. А Рыков подтверждает, что Бухарин был инициатором этой мысли. Подсудимый Рыков, правильно это?

Рыков. Об открытии фронта я впервые услышал со слов Бухарина.

Бухарин. И это верно. Но это не значит, что я был инициатором. Это было после разговора с Томским.

Вышинский (обращается к Рыкову). Бухарин возражал против этого?

Рыков. В моем присутствии не возражал.

Вышинский. Садитесь (обращается к Бухарину). Продолжайте рассказывать. Вопрос об открытии фронта я считаю выясненным. У меня больше вопросов нет.

Бухарин. Я позабыл сказать и отметить. Когда Троцкий вел переговоры с немцами, то правые уже были составной частью право-троцкистского блока и, следовательно, являлись соучастниками этих переговоров, несмотря даже на то, что Троцкий это делал по собственной инициативе, независимо от предварительного сговора.

В основном у меня, кажется, все.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, подсудимый Бухарин кончил свои показания.

Вышинский. У меня вопросов нет.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, теперь нужно разрешить вопрос о вызове свидетелей. Или сейчас переходить к допросу Бухарина о событиях 1918 года?

Вышинский. Я допросил.

Председательствующий. Надо выяснить вопрос, к какому часу вызвать свидетелей, или сейчас, или после перерыва.

Вышинский. Если свидетели доставлены, я просил бы вызвать их сейчас.

Председательствующий. Первым свидетелем намечено вызвать Яковлеву?

Вышинский. Да.

Председательствующий. Вызовите свидетеля.

Вышинский. Пока вызывают свидетеля, позвольте поставить Бухарину вопрос в связи с его показаниями на предварительном следствии, лист дела 94, том 5. Прошу разрешения огласить.

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Мы ясно видели гигантский рост советского патриотизма, который (рост) стоял в связи с реально ощутимым ростом мощи, силы и зажиточности широких масс, необычайной популярностью Сталинского лозунга о том, что мы не отдадим ни одной пяди советской земли, что являлось в наших глазах совершенно очевидным показателем этого растущего патриотизма. Это вы подтверждаете?

Бухарин. Подтверждаю.

Вышинский. Поставить себя против этого лозунга, это, как бы хитроумны ни были здесь политические расчеты, означало бы наверняка изолировать себя от масс целиком и навсегда, заранее сделать свое положение бессмысленным, и полную безнадежность своих планов. Это вы подтверждаете?

Бухарин. Подтверждаю целиком.

Вышинский. Больше вопросов у меня нет.

Председательствующий. Садитесь. (К свидетелю.) Ваша фамилия Яковлева, Варвара Николаевна?

Яковлева. Да. Яковлева, Варвара Николаевна.

Председательствующий. Вы вызваны свидетелем по делу Бухарина Николая Ивановича. Предлагается говорить суду правду. Поскольку вы вызваны по ходатайству Прокурора Союза ССР, он имеет право задавать вам вопросы.

Вышинский (к Яковлевой). Вы припоминаете свое участие в 1918 году в группе левых коммунистов"

Яковлева. Очень точно.

Вышинский. Расскажите нам кратко, кто был главным организатором и руководителем этой группы?

Яковлева. Идейным ее руководителем был Бухарин.

Вышинский. Кто был организатором деятельности этой группы?

Яковлева. Фракционным центром антисоветской группы левых коммунистов являлось московское областное бюро. Оно избиралось на областной партийной конференции в довольно широком составе с участием местных работников. Затем, для своей постоянной организационной руководящей работы оно выделяло так называемый узкий состав. В конце 1917 года и начале 1918 этот узкий состав состоял сплошь из левых коммунистов и он-то и являлся фракционным центром группы левых коммунистов.

Вышинский. Кто был руководителем этого центра?

Яковлева. Идейным руководителем был Бухарин. Затем был ряд общественных лиц, которые формулировали идеологию левых коммунистов. Сюда принадлежали Преображенский, Радек, Осинский.

Вышинский. Меня интересуют данные о Бухарине, поскольку он обвиняется по этому делу. Это надо для его характеристики.

Скажите, каково было отношение Бухарина к мирным переговорам в Бресте, к заключению Брестского мира?

Яковлева. Бухарин, как и вся группа левых коммунистов, был против заключения мира с немцами.

Вышинский. Какие шаги он предпринял для того, чтобы сорвать заключение мира?

Яковлева. Имелся ряд выступлений в печати и партийных кругах, затем была и нелегальная деятельность группы левых коммунистов, которая была направлена к тому же самому.

Вышинский. В чем выражалась подпольная антисоветская деятельность группы левых коммунистов" Может быть припомните наиболее яркие факты, характеризующие ее деятельность.

Яковлева. Мне известно о нелегальной деятельности антисоветской группы так называемых левых коммунистов следующее. Я упоминала об узком составе бюро, который являлся фракционным центром этой группы. Я являлась секретарем областного бюро, а в момент моего отъезда в Ленинград, это было в начале декабря 1917 года, секретарем бюро был Манцев. В конце февраля 1918 года состоялось заседание московского областного бюро, на котором обсуждался вопрос о заключении мира с немцами. На этом заседании член бюро Стуков внес проект резолюции по этому вопросу и выступил в защиту этого проекта, причем высказался в таком духе, что в политической борьбе против заключения мира с немцами, в политической борьбе по вопросу о войне и мире не следует останавливаться не только перед сменой руководства в партии и в правительстве, но даже не следует останавливаться и перед арестом руководящей, наиболее решительной части правительства в лице Ленина, Сталина и Свердлова, а в случае дальнейшего обострения борьбы не следует останавливаться даже перед их физическим уничтожением.

Вышинский. Перед физическим уничтожением кого?

Яковлева. Вождей партии: Ленина, Сталина и Свердлова.

Вышинский. Это было заявлено на секретном заседании бюро?

Яковлева. Заседание это было не секретное, это было открытое заседание узкого состава московского областного бюро.

Вышинский. Значит, можно сказать, что это было заседание левых коммунистов, других там не было?

Яковлева. Да.

Вышинский. Это сказал Стуков"

Яковлева. Да. Стуков сказал также, что в политической борьбе не следует останавливаться не только перед сменой правительства и даже перед арестом его руководящей и политически непримиримой части, но и перед самой утратой Советской власти, которая, в случае заключения мира с немцами, становится чисто формальной. Проект резолюции, внесенный Стуковым, и его речь на этом заседании в изложении были записаны в книге протоколов московского областного бюро.

В мае 1918 года', в связи с московской областной конференцией, я и Манцев подготавливали к сдаче материал областного бюро, и мне Манцев сказал, что Бухарин настаивает на изъятии из книги протоколов областного бюро этого проекта резолюции и изложения речи Стукова, мотивируя это необходимостью избежать политической компрометации позиции московского областного бюро и разоблачения его

нелегальной деятельности. Руководствуясь этой аргументацией, я и Манцев изъяли (вырвали или вырезали) из книги протоколов и уничтожили листы, содержавшие в себе изложение речи Стукова и внесенного им проекта резолюции.

Надо сказать, что речь шла о том заседании московского областного бюро, о котором писал Ленин в своей статье Странное и чудовищное, причем в этой статье Ленин говорил о пояснительном тексте к резолюции.

Пояснительным текстом к резолюции и был уничтоженный нами лист из книги протоколов областного бюро.

Должна рассказать также о происхождении этого документа. Я лично не присутствовала на указанном заседании областного бюро, была в это время в Ленинграде. Я вернулась в Москву вскоре после этого заседания, дня через два или три. Ознакомившись с протоколом областного бюро, я имела разговор со Стуковым и сказала ему, что считаю внесенный им проект политически необоснованным, причем дала довольно резкую характеристику его речи. Стуков сказал мне, что за политическую обоснованность этого проекта он ответственности не несет, что с этим я должна адресоваться к Бухарину, так как он от Бухарина получил перед заседанием областного бюро из Ленинграда этот проект резолюции вместе с письмом, в котором Бухарин давал ему, Стукову, указания о характере выступления в защиту своего проекта.

Вскоре после этого у меня состоялся по этому поводу разговор с Бухариным. Это было еще до VII съезда партии. Я спросила Бухарина, правильно ли сообщение Стукова. Бухарин подтвердил, что проект резолюции послан был Стукову им и что он, Бухарин, дал Стукову указания о том, как следует выступать в защиту этого проекта. Он указал, что следует осветить перед членами областного бюро возможные перспективы политической борьбы по вопросу о войне и мире и тут, примерно, изложил то, что являлось содержанием речи Стукова и о чем я уже говорила. Я сказала Бухарину, что до сих пор считала, что мысль Стукова об аресте и смене правительства являлась личной позицией Стукова. Бухарин добавил к этому, что в среде левых коммунистов найдутся люди, которые сумеют с логической последовательностью, до конца, продумать все возможные перспективы борьбы. Таким человеком он считал Стукова. И считал, что Стуков не побоится прямой и резкой постановки вопроса, и именно поэтому он поручил Стукову написать проект резолюции и проводить перед членами областного бюро мысли, о которых я рассказывала.

Вместе с тем Бухарин сказал мне, что не он один так думает, что он, Бухарин, имел по этому поводу откровенный разговор с Троцким, и Троцкий также полагает, что политическая борьба по вопросу о войне и мире только началась, что левые коммунисты должны предвидеть возможности выхода этой борьбы за пределы партии, что нужно искать себе союзников, на которых можно было бы опереться в этой борьбе. Троцкий указывал Бухарину, что в качестве таких союзников могут оказаться левые эсеры, позиция которых по вопросу о войне была уже достаточно ясна.

Бухарин сказал также, что и Троцкий полагает также возможность развития борьбы до самых агрессивных форм, не только до смены правительства, но и свержения правительства и физического уничтожения руководящих людей в правительстве и партии. Он тогда назвал Ленина, Сталина и Свердлова.

Вместе с тем Бухарин сообщил мне, что Троцкий в этом разговоре откровенно ему сказал, что его, Троцкого, половинчатые позиции по вопросу о заключении мира это не более чем тактический прием, что он просто не решается активно высказаться за позицию левых коммунистов, то есть против заключения мира, что он является в партии человеком новым и если бы он открыто перешел на позицию левых коммунистов, то стали бы говорить, что Троцкий вошел в партию для борьбы с Лениным.

В этой же беседе, сообщая о линии Троцкого и говоря о возможных союзниках левых коммунистов, Бухарин касался также Зиновьева и Каменева. Он указал, что Зиновьев и Каменев по вопросу о войне и мире занимают чрезвычайно колеблющуюся позицию и за время борьбы по этому вопросу они неоднократно в частных разговорах высказывались перед Бухариным прямо за позицию левых коммунистов. Бухарин сказал, что Зиновьев и Каменев не решаются открыто выступить против Ленина, что они скомпрометированы своей позицией в Октябрьские дни по вопросу об Октябрьском восстании, о социалистической революции, и поэтому против Ленина открыто высказываться не решаются. Он сказал, что Зиновьев и Каменев также предполагают, подобно Бухарину и Троцкому, что политическая борьба по вопросу о войне и мире может выйти за пределы партии и что левым коммунистам в этом случае надо думать о союзниках, на которых они могли бы опереться, но, как сказал Бухарин, Зиньвьев и Каменев по вопросу о союзниках идут дальше Троцкого и считают, что в качестве таких союзников могли бы явиться также меньшевики и правые эсеры. Бухарин говорил о том, что Зиновьев и Каменев, даже и высказываясь за заключение мира, идут против Ленина, что они не верят в победу революции, не верят в то, что большевики удержат власть. Они считают неизбежной победу контрреволюции и что эта контрреволюция будет беспримерно кровавая.

Вскоре мне самой пришлось слышать от Зиновьева его мнение по этому вопросу. Это было несколько позже, уже во время VII съезда партии. Бухарин затащил меня как-то в номер Астории к Зиновьеву. Когда мы пришли, Зиновьев начал немедленно разговор о контрреволюции, о том, что она собирает свои силы, что нам несдобровать и что кровопускание будет чрезвычайное. Бухарин перевел разговор на вопрос о заключении мира. Зиновьев подхватил эту тему и сказал примерно следующее: Ну, что же, заключение мира поможет осуществить исторически неизбежную и неумолимо надвигающуюся контрреволюцию более мирными средствами, с меньшим кровопусканием. После заключения мира Советской власти самой придется под совместным давлением немцев и внутренней контрреволюции идти на уступки и, в частности, включать в состав правительства другие партии. Он говорил, что вообще заключение мира с немцами лишний раз докажет правоту Зиновьева и Каменева, правильность их точки зрения о том, что социалистическая революция не созрела. После заключения мира немцы, опираясь на силы внутренней контрреволюции, переведут революцию на буржуазно-демократические рельсы и ликвидируют Октябрьский переворот.

Я тогда спросила Зиновьева с большим удивлением, стоит ли он за заключение мира с немцами именно поэтому? Он очень смутился и заявил: Конечно, нет, я только считаю, что в случае, если силы революции будут недостаточны и контрреволюция неизбежна, то немцы и заключение мира с немцами могут сыграть положительную роль. Таким образом, позиция Зиновьева в вопросе о мире, действительно, оказалась не имеющей ничего общего с позицией Ленина, позиция Зиновьева была насквозь капитулянтской и, в сущности, у меня получилось такое впечатление, что он мечтал о мире, как об одном из способов ликвидации социалистической революции. Затем несколько позже...

Вышинский. Какое отношение к этому вопросу имел Бухарин?

Яковлева. Бухарин здесь присутствовал.

Вышинский. Он не высказывался?

Яковлева. Когда мы вышли оттуда, Бухарин мне сказал: Зиновьев стесняется, ты ему задаешь такие нескладные, неделикатные вопросы; все-таки он сказал достаточно для характеристики своей позиции. Я ему сказала, что Зиновьев сказал больше, чем достаточно, но я никак не могу понять, почему Бухарин говорил о Зиновьеве и Каменеве как о союзниках левых коммунистов, как о людях, которых он рассчитывал перетянуть на свою сторону, что, с моей точки зрения, нам капитулянты не нужны. Бухарин мне сказал на это, что я, Яковлева, не умею смотреть вдаль.

Вышинский. Вдаль?

Яковлева. Да.

Вышинский. Что это означало?

Яковлева. Я тогда не придала этому значения, но позже я думала о том, что это означает: что если вы выйдете за пределы партии, то пригодятся и Троцкий, и Зиновьев, и Каменев, и что именно поэтому и велись разговоры на темы о союзниках, которых должны будут иметь в виду левые коммунисты в случае, если они потерпят поражение в партии.

Вышинский. Независимо от того, что эти союзники представляют собою?

Яковлева. Да.

Вышинский. Продолжайте.

Яковлева. То, что я могу еще рассказать о нелегальной деятельности группы левых коммунистов, относится к несколько более позднему периоду, примерно, к концу апреля или к маю. В то время уже было совершенно ясно, что в партии левые коммунисты потерпели жестокое поражение. Это показал VII съезд партии, это показала позиция большинства местных организаций после VII съезда партии, это, наконец, показало и само отношение населения и партийных кругов к заключенному в то время миру. В конце, примерно, апреля, а может быть в начале мая, я уже не могу точно сказать, было нелегальное заседание, частное нелегальное совещание группы левых коммунистов.

Насколько мне помнится, там присутствовали: Пятаков, Преображенский, Бухарин, Стуков, Лобов, Максимовский, Манцев, Кизельштейн и я. На этом совещании Бухарин сделал доклад. Он указал, что левые коммунисты в партии потерпели поражение, но что это не снимает вопроса о губительных последствиях Брестского мира, что левым коммунистам не следует слагать оружия, что нужно искать союзников вне партии, такими союзниками и являются левые эсеры, их позиция по вопросу о войне и мире в это время совершенно определилась. В связи с заключением мира они вышли из состава правительства. Состоялся их второй съезд, который одобрил выход левых эсеров из правительства и их позицию против заключения мира. Бухарин сообщил на этом совещании, что левые эсеры еще в феврале затевали переговоры с левыми коммунистами о совместном формировании правительства, и он считал бы поэтому целесообразным вступить опять с левыми эсерами в переговоры о совместном с ними формировании правительства. Нужно сказать, что в ходе своего доклада Бухарин опять развивал те же самые мысли о перспективах борьбы по вопросу о мире, которые были изложены в свое время Стуковым и о которых он мне говорил во время той беседы, которую я уже изложила сегодня. Он говорил о возможности чрезвычайно агрессивных форм, о том, что теперь уже совершенно ясно стоял вопрос о самом правительстве и о формировании его из левых коммунистов и левых эсеров, что в ходе борьбы за это может встать вопрос и об аресте руководящей группы правительства в лице Ленина, Сталина и Свердлова, а в случае дальнейшего обострения борьбы возможно и физическое уничтожение наиболее решительной руководящей части Советского правительства. Через некоторое время, очень скоро, опять было созвано совещание, примерно, в том же самом составе. Совещание приняло предложение Бухарина о том, чтобы повести переговоры с левыми эсерами о совместном формировании правительства, выяснить их точку зрения. Высказались за то, чтобы такие переговоры провели Бухарин и Пятаков. Через некоторое время, очень скоро, опять было созвано совещание, примерно в том же самом составе. На втором совещании Бухарин сообщил, что переговоры состоялись, что они вели эти переговоры с Камковым, Карелиным и Прошьяном, что левые эсеры согласились на совместное с левыми коммунистами формирование правительства, намекнули на то, что у них имеется уже конкретно разработанный план захвата власти и ареста правительства и что они выставляют определенные условия, чтобы левые коммунисты приняли участие в организационной подготовке захвата власти и смены правительства.

Бухарин предложил дать левым эсерам принципиальное согласие на такое участие в организационной подготовке и повести на этой основе переговоры с ними дальше. Совещание присоединилось к точке зрения Бухарина и высказалось за то, чтобы переговоры вести дальше на указанной основе. Через несколько дней после этого совещания состоялась московская областная конференция, и на ней левые коммунисты снова были совершенно разбиты, областное бюро было распущено и левые коммунисты потеряли организационную силу, организационную базу и вообще перестали представлять из себя какую-либо организационную силу. Таким образом, левые эсеры никакой организационной помощи со стороны левых коммунистов не получили и сделали свое дело собственными силами, то есть я имею в виду июльский мятеж.

Это все, что мне известно по вопросу о нелегальной деятельности левых коммунистов.

Вышинский. Следовательно, судя по вашим показаниям, вы утверждаете, что в 1918 году, непосредственно вслед за Октябрьской революцией, в период заключения Брестского мира, существовал антисоветский заговор в составе Бухарина и его группы так называемых левых коммунистов, Троцкого и его группы и левых эсеров"

Яковлева. Заговор с левыми эсерами несомненно имел место, поскольку с ними велись совершенно конкретные переговоры.

Вышинский. А роль Бухарина в этом деле?

Яковлева. Я сообщила, что Бухарин сам предлагал вести эти переговоры, что он вместе с Пятаковым эти переговоры вел.

Вышинский. Значит, его роль была совершенно практической, как руководителя этого заговора?

Яковлева. Да.

Вышинский. Вы это подтверждаете?

Яковлева. Подтверждаю.

Вышинский. Кроме того, вы подтверждаете, что Бухарин говорил о неизбежности в ходе борьбы не останавливаться перед арестом руководителей партии и правительства?

Яковлева. Он говорил, что в ходе борьбы может так случиться, что перед этим останавливаться не приходится.

Вышинский. Имел в виду?

Яковлева. Имел в виду решительность и политическую непримиримость, то есть готовность бороться до конца за свержение указанных вождей партии.

Вышинский. Вы указывали, что имелись в виду именно Ленин, Сталин и Свердлов"

Яковлева. Да, эти фамилии называл Стуков.

Вышинский. А Бухарин называл?

Яковлева. От Бухарина я тоже слышала.

Вышинский. Слышали"

Яковлева. Это же я слышала от Бухарина.

Вышинский. Вы подтверждаете перед судом, что Бухарин вам тоже говорил о политической целесообразности и необходимости убийства Ленина, как главы Советского государства, Сталина и Свердлова, как руководителей партии и правительства?

Яковлева. Бухарин говорил об этом. Конечно, он говорил об этом вскользь, обволакивал это дело рядом путаных и ненужных теоретических рассуждении, как это вообще любит делать Бухарин; он, как в кокон, заворачивал эту мысль в сумму пространных рассуждении, но он это говорил.

Вышинский. Обвиняемый Бухарин желает что-нибудь сказать?

Бухарин. Я могу сказать по всей совокупности того, о чем говорила Варвара Николаевна.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, вы были организатором и руководителем так называемой группы левых коммунистов в 1918 г."

Бухарин. Я был одним из организаторов.

Вышинский. Одним из организаторов этой группы вы были"

Бухарин. Да.

Вышинский. Вели в этот период времени нелегальную работу по борьбе с Советской властью?

Бухарин. Тут надо говорить относительно разных периодов. Если речь идет относительно периода до Брестского мира, то здесь нелегальщины в строгом смысле слова не было по той простой причине, что все знали об этой борьбе, имелся открытый орган этой борьбы, велись открытые разговоры...

Вышинский. Об аресте Ленина, Сталина и Свердлова вы открыто говорили"

Бухарин. Об аресте разговор был, но не о физическом уничтожении. Это было в период не до Брестского мира, а после. До Брестского мира основная ориентация левых коммунистов заключалась в том, чтобы завоевать легальными путями большинство в партии...

Вышинский. Какими легальными путями"

Бухарин. Дискуссиями, голосованиями на собраниях и тому подобным.

Вышинский. А когда надежды на это исчезли"

Бухарин. Это было после Брестского мира. Я хочу уточнить этот вопрос для того, чтобы опорочить показания В.Н. Яковлевой. Она говорит о периоде до Брестского мира, что есть явная бессмыслица, потому что тогда у нас вместе с троцкистами было большинство в Центральном Комитете, и мы надеялись на завоевание большинства в партии, так что говорить о заговорщической деятельности в то время было бессмысленно. В этот период у меня был один разговор с Пятаковым, когда явились Карелин и Камков и заявили, что они предлагают составить новое правительство...

Вышинский. Когда это было?

Бухарин. Это было до Брестского мира. Они предложили составить правительство путем ареста Ленина на 24 часа.

Вышинский. Значит, мы можем сказать, что до заключения Брестского мира у вас были переговоры с левыми эсерами Карелиным и Камковым о том, чтобы сформировать новое правительство, то есть предварительно свергнуть правительство во главе с Лениным? Разговор был?

Бухарин. Разговор был.

Вышинский. Об аресте Ленина?

Бухарин. Это эсеры говорили.

Вышинский. По-вашему, эсеры говорили об аресте Ленина, а свидетельница Яковлева утверждает, что об аресте Ленина говорил и Бухарин.

Бухарин. Она путает с этим другой вопрос, она утверждает, что разговор был до заключения Брестского мира.

Вышинский. Я спрашиваю, до заключения Брестского мира были переговоры с эсерами о том, чтобы арестовать Ленина?

Бухарин. Да.

Вышинский. А после заключения Брестского мира тоже были переговоры?

Бухарин. После заключения Брестского мира этот разговор действительно был.

Вышинский. А тот разговор тоже был?

Бухарин. Разница в том, что при первом разговоре был дан отрицательный ответ.

Вышинский. Я вас не спрашиваю об ответе, а спрашиваю о фактах, имевших место. Разговор об аресте Ленина с Карелиным и Камковым был?

Бухарин. Подтверждаю, был.

Вышинский. До Брестского мира?

Бухарин. Да.

Вышинский. А после заключения Брестского мира тоже были переговоры?

Бухарин. Были.

Вышинский. О чем?

Бухарин. О политическом контакте.

Вышинский. А об аресте?

Бухарин. И об аресте этой тройки, о которой говорила Яковлева.

Вышинский. Кого именно?

Бухарин. Ленина, Сталина и Свердлова.

Вышинский. Тоже на 24 часа?

Бухарин. Тогда эта формула не употреблялась.

Вышинский. А как арестовать, для чего?

Бухарин. Для того, чтобы составить новое правительство.

Вышинский. А с арестованными что сделать?

Бухарин. Разговора о физическом уничтожении не было.

Вышинский. Но это не исключалось?

Бухарин. Наоборот, все думали, необходимо во что бы то ни стало обеспечить сохранность этих лиц.

Вышинский. Когда свергают правительство и арестовывают его, применяют насильственные способы?

Бухарин. Да.

Вышинский. Вы имели в виду при аресте применить насильственные способы? Правильно это или нет?

Бухарин. Правильно.

Вышинский. Но насильственные способы в чем заключаются? Вы точно установили это?

Бухарин. Нет, не установили.

Вышинский. Значит, решили так, как позволят и прикажут обстоятельства?

Бухарин. Да, совершенно верно.

Вышинский. А обстоятельства могут приказать действовать очень решительно?

Бухарин. Да, но дело в том, что левые коммунисты тоже не стояли на фаталистической точке зрения, а учитывали обстоятельства. Это не значит, что обстоятельства диктовали им все, что угодно.

Вышинский. Устанавливаем пока то, что бесспорно. До Брестского мира переговоры об аресте Владимира Ильича Ленина, после Брестского мира переговоры об аресте Ленина, Сталина, Свердлова и насильственном свержении правительства. Правильно это?

Бухарин. В основном правильно.

Вышинский. Причем, говоря о насильственном свержении Советской власти и аресте товарищей Ленина, Сталина и Свердлова, говорилось именно о насильственных методах, не упоминая, каких именно?

Бухарин. Так, говорилось только о том, что необходимо во что бы то ни стало обеспечить их сохранность.

Вышинский. Свидетельница Яковлева, что вы об этом скажете? Бухарин говорит правду?

Яковлева. При его переговорах с левыми эсерами я не присутствовала.

Вышинский. Что он вам говорил?

Яковлева. Он говорил о том, что такая возможность не исключена.

Вышинский. Какая такая возможность?

Яковлева. Возможность физического уничтожения, то есть убийства, не исключена.

Вышинский. Он говорил вам об этом?

Яковлева. Говорил.

Вышинский. Я не говорил о том, что это абсолютно исключено, ибо этим лицам обеспечена сохранность и неприкосновенность?

Яковлева. Об этом я от него не слышала.

Вышинский. А об убийстве?

Яковлева. Слышала, причем повторяю, что этот разговор носил такой характер, что он не напирал на это дело...

Вышинский. Но говорил об этом?

Яковлева. Говорил.

Вышинский. У меня вопросов к Бухарину и Яковлевой нет.

Бухарин. Я имею право задавать вопросы свидетельнице?

Председательствующий. Имеете право.

Бухарин. У меня много вопросов.

Вышинский. Может быть в вечернем заседании"

Председательствующий. Поскольку по регламенту в 3 часа перерыв, объявляю перерыв.

Вышинский. Простите, если на этом мы прерываем допрос свидетельницы Яковлевой до вечернего заседания, я прошу дать мне возможность сделать несколько замечаний.

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Во-первых, о заявлении, связанном с обвинением, которое предъявляется подсудимым Плетневу и Левину. Я прошу предъявить это заявление защите указанных подсудимых, а затем разрешите огласить его.

(Заявление предъявляется защите.)

Председательствующий. Защита ознакомилась с заявлением?

Коммодов. Защита не возражает против приобщения заявления к делу.

Председательствующий. Суд приобщает заявление к делу.

Вышинский. Разрешите огласить текст заявления (читает):

Прокурору Союза ССР товарищу Вышинскому

Ознакомившись с опубликованным 3 марта с. г. обвинительным заключением по делу право-троцкистского заговорщического блока, считаю своим долгом довести до Вашего сведения о нижеследующем:

В качестве врача Санупра Кремля я был командирован во время последнего заболевания Алексея Максимовича Горького к нему на дачу для производства внутривенных вливаний.

Я хорошо помню, что в первые же дни болезни А. М. Горького ему давалось очень много сердечных средств, которые давались как внутрь, так и путем внутривенных вливаний и инъекций.

Так, я лично, по указанию лечащих врачей, а главным образом Л. Г. Левина, производил следующие инъекции и внутривенные вливания: дигален, кардиазол, глюкоза и глюкоза с строфантом и строфантин (кажется, немецкий).

Обращаю ваше внимание, что эти сердечные средства давались с первых же дней заболевания А. М. Горького в больших количествах.

При очередном вливании строфантина я высказал доктору Л. Г. Левину свое сомнение в правильности применения строфантина, который во мне вызывал опасение, применения которого я боялся. Характерно, что Левин сразу же после этого прекратил дальнейшее вливание строфантина. Это тем более знаменательно, что я не являюсь специалистом-терапевтом и с этой точки зрения мое мнение не могло представлять для доктора Л. Г. Левина, при нормальном положении вещей, особого значения.

Необходимо также отметить, что впрыскивание строфантина (внутривенное) производилось одновременно с дигаленом (на протяжении этого отрезка времени).

Приблизительно за 10 дней до смерти А. М. Горького профессор Плетнев, приехавший на дачу Горького для консультации, увидев, что я приготавливал очередное вливание (не помню, какое именно), цинично заявил мне: Зачем Вы это делаете, надо дать больному в таком состоянии спокойно умереть.

Об этом заявлении Плетнева я тогда же сообщил доктору Левину, который заявил, что вливание надо продолжать.

Все изложенное, в случае необходимости, я смогу подтвердить Вам на суде и за правильность изложенного отвечаю.

Доктор М. Ю. Белостоцкий.

Вышинский. Я ходатайствую перед судом о вызове для дачи показаний в качестве свидетеля доктора Белостоцкого.

Одновременно прошу для выяснения обстоятельств, связанных с умерщвлением А. М. Горького, товарищей Менжинского, Куйбышева, сына Горького М. А. Пешкова и покушением на жизнь товарища Н. И. Ежова, о назначении медицинской экспертизы в следующем составе:

1. Заслуженный деятель науки, профессор Николай Адольфович Шерешевский.

2. Заслуженный деятель науки, профессор Дмитрий Александрович Бурмин.

3. Профессор Владимир Никитич Виноградов.

4. Профессор Дмитрий Михайлович Российский.

5. Доктор медицинских наук Владимир Дмитриевич 3ипалов.

В случае удовлетворения моего ходатайства о назначении медэкспертизы и в данном составе, разрешите к вечернему заседанию представить вопросы к экспертизе.

Председательствующий. Защита не возражает против вызова свидетеля и назначения экспертизы?

Коммодов. Защита против вызова свидетеля и против вызова экспертизы не возражает.

Председательствующий. Суд удовлетворил ходатайство Прокурора Союза ССР товарища Вышинского о вызове в качестве свидетеля доктора Белостоцкого Максимильяна Юлиановича, а также о вызове экспертизы в числе пяти человек, названных Прокурором товарищем Вышинским.

Заседание закрывается до 6 часов вечера.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Ульрих, Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

Вечернее заседание 7 марта 1938 года

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Товарищ комендант, вызовите свидетельницу Яковлеву. Подсудимый Бухарин, вы имеете вопросы к свидетельнице Яковлевой?

Бухарин. Да. Несколько вопросов есть, если разрешите.

Председательствующий. Пожалуйста.

Бухарин. Во-первых, я спрашиваю свидетельницу Яковлеву, известно ли ей, что я первый опубликовал разговор с Камковым и Карелиным во время борьбы против Троцкого?

Яковлева. Мне это известно, но мне известно также и то обстоятельство, что когда Бухарин, в разгар борьбы партии с Троцким, сообщил об этом обстоятельстве, он не договорил до конца, и далеко не договорил до конца.

Бухарин. Это другой вопрос...

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, дайте ей кончить.

Яковлева. У него не хватило мужества открыть всю завесу, и он приподнял только ее ничтожный краешек. Это мне тоже известно.

Председательствующий. Какие еще вопросы?

Бухарин. У меня еще есть вопрос...

Вышинский. Я извиняюсь. У меня есть вопрос к свидетельнице Яковлевой. Что по вашему мнению скрыл Бухарин, о чем он умолчал?

Яковлева. Он умолчал все то, о чем я рассказала сегодня суду.

Вышинский. То есть?

Яковлева. То есть о том, что заговор левых коммунистов с левыми эсерами имел место.

Вышинский. Он был организован при непосредственном активном руководящем...

Яковлева. Участии самого Бухарина.

Вышинский (к Бухарину). Это верно?

Бухарин. Верно то, что я показывал.

Вышинский. Это верно?

Бухарин. То, что Яковлева говорит относительно до Брестского мира, это неверно.

Вышинский (к Бухарину). Я не об этом говорю. Верно ли, что вы были одним из организаторов заговора против Советской власти, то есть заговора левых коммунистов и левых эсеров"

Бухарин. Это я показывал. Теперь я хочу спросить, знала ли свидетельница Яковлева, что к левым коммунистам принадлежали Куйбышев, Менжинский и Ярославский?

Вышинский. Я прошу отвести этот вопрос, как не относящийся к делу.

Председательствующий. Можете на этот вопрос не отвечать, как не относящийся к делу.

Бухарин. Тогда я прошу гражданина Председательствующего разъяснить мне, имею ли я право задавать те вопросы, какие я хочу, или же мои вопросы определяет гражданин Прокурор?

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, Яковлева была вызвана сюда для того, чтобы давать показания о вашей антисоветской деятельности, деятельности Бухарина Николая Ивановича. Вы, в связи с ее показаниями, хотели задать ей несколько вопросов в отношении дел, касающихся вас, а не в отношении каких-либо других лиц.

Бухарин. Совершенно верно, но я спрашиваю разъяснения гражданина Председательствующего, имею ли я право задавать те вопросы, которые я считаю нужным задавать, или их характер определяет кто-то другой, в частности, гражданин Прокурор. Тогда я, конечно, не могу задавать вопросы.

Председательствующий. Вы задали один вопрос, и на этот вопрос вы получили ответ. У вас имеется еще желание задавать вопросы?

Бухарин. Да, имеется большое желание.

Вышинский. Разрешите мне следующее замечание: я считаю необходимым разъяснить ст. 257 УПК, которая определяет, во-первых, что руководит судебным следствием председатель, а во-вторых, что на судебном следствии председатель устраняет из судебного следствия и прений сторон все, не имеющее отношения к рассматриваемому делу.

Бухарин. Тогда я прошу разъяснить мне, гражданин Прокурор...

Председательствующий. Гражданин Прокурор вам ничего не будет разъяснять.

Бухарин. Тогда я прошу гражданина Председательствующего суда разъяснить мне, имеет ли отношение к делу вопрос о составе центральной группы левых коммунистов или нет?

Председательствующий. Я устраняю совершенно ваш вопрос. У вас есть вопросы к свидетельнице Яковлевой в части, касающейся вас, или нет?

Бухарин. У меня есть еще целый ряд вопросов.

Вышинский. Я прошу разъяснить Бухарину содержание 257 статьи Уголовно-процессуального кодекса, во избежание дальнейших недоразумений и для того, чтобы подсудимый Бухарин не задавал впредь подобных вопросов.

Председательствующий. Оглашаю статью 257 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.

Председательствующий в судебном заседании управляет ходом судебного заседания, устраняет из судебного следствия и прений сторон

все, не имеющее отношения к рассматриваемому делу, направляя судебное следствие в сторону, наиболее способствующую раскрытию истины.

Бухарин. Это я должен понять так, что вы отводите этот вопрос, как не имеющий отношения к существу дела?

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, если у вас есть вопросы к свидетельнице Яковлевой, задавайте ей конкретные вопросы.

Бухарин. Да, у меня есть вопросы. Я прошу сказать, отрицает ли свидетельница Яковлева, что в ЦК перед Брестским миром большинство голосов принадлежало левым коммунистам плюс троцкистам?

Председательствующий. Какое отношение имеет этот вопрос к вашей преступной роли"

Бухарин. То отношение, что этим я хочу мотивировать и объяснить, что совершенно бессмысленно было стремиться к заговору.

Председательствующий. Суд интересует ваша роль в заговоре против руководителей Советского правительства и об этом идут сейчас показания.

Бухарин. Хорошо, тогда разрешите мне следующий вопрос задать. Отрицает ли свидетельница Яковлева, что левые коммунисты до партийного съезда старались получить большинство легальным путем в партии"

Председательствующий. Вопрос, не имеющий никакого отношения к делу по обвинению вас в организации заговора против Советской власти, поэтому устраняю его.

Бухарин. Отрицает ли Яковлева, что я был одним из членов президиума съезда в Москве, один из членов президиума, который арестовал во время убийства Мирбаха фракцию левых эсеров"

Председательствующий. Этот вопрос никакого отношения не имеет к вашей преступной деятельности. Я его устраняю.

Бухарин. Отрицает ли свидетельница Яковлева, что в 1919 году я был ранен на собрании московского комитета лево-эсеровской бомбой?

Председательствующий. Вопрос никакого отношения не имеет к обвинению вас в заговоре. Тоже устраняю этот вопрос.

Бухарин. Я больше не имею вопросов.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, есть вопросы к свидетельнице Яковлевой?

Вышинский. У меня вопрос к Бухарину. Все-таки меня интересует, вы были организатором заговора против Советской власти в 1918 году?

Бухарин. Я, гражданин Прокурор, по этому поводу показывал и имел очную ставку в вашем присутствии. Я говорил, что я признаю себя...

Вышинский. Я вас спрашиваю. Угодно вам ответить, говорите; не угодно не отвечайте. Я спрашиваю вас, в 1918 году вы были одним из организаторов заговора левых коммунистов и левых эсеров против Советской власти"

Бухарин. Подготовки такого заговора, да.

Вышинский. Несмотря на все ваши вопросы, которые вы задавали свидетельнице Яковлевой, этот вопрос можно так разрешить, что вы были одним из организаторов заговора против Советской власти.

Бухарин. Но я говорю о точных датах и о точных фактах и говорю, да, был такой момент, когда я был участником переговоров заговорщического порядка, производившихся через Пятакова.

Вышинский. Этот один момент сколько времени продолжался?

Бухарин. Он продолжался сравнительно недолго по той простой причине...

Вышинский. Примерно, все-таки сколько?

Бухарин. Думаю, что около нескольких месяцев.

Вышинский. Момент, который продолжался несколько месяцев вашей заговорщической деятельности в 1918 году.

Бухарин. Эта деятельность выражалась в переговорах.

Вышинский. В переговорах, в расчетах на успех, в подготовке всякого рода мероприятий и тому подобном.

С кем вы, конкретно, вели переговоры о заговоре?

Бухарин. Я признаю два криминальных разговора.

Первый разговор с Карелиным, Пятаковым, Камковым до Брестского мира.

Вышинский. Вы считаете этот разговор криминальным?

Бухарин. Я считаю разговор криминальным потому, что...

Вышинский. Почему я не спрашиваю. Я спрашиваю только, считаете ли вы этот разговор криминальным?

Бухарин. Да, считаю. Другой криминальный разговор был с Пятаковым, которому было поручено вести переговоры такого же порядка с группой левых эсеров, с Камковым, Карелиным, еще с кем-то.

Вышинский. Вы лично с кем-нибудь из левых эсеров по вопросу о заговоре имели сношения?

Бухарин. Я по этим вопросам сношений не имел.

Вышинский. С Карелиным имели какой-нибудь разговор?

Бухарин. Я с Карелиным общий разговор имел, но по поводу заговора разговоров не имел. А потом наступило катастрофическое изменение ситуации, я был отослан в Германию.

Вышинский. Виноват, вы с Карелиным не имели разговора?

Бухарин. Не имел.

Вышинский. А с Камковым?

Бухарин. И с Камковым не имел.

Вышинский. Я вас спрашиваю: вы имели разговор в 1918 году, в связи с вашими заговорщическими планами, с Камковым, членом ЦК партии левых эсеров" Имели или не имели"

Бухарин. Я говорю не имел. Я имел один разговор...

Вышинский. Виноват. Имели или не имели" Нельзя же так отвечать. Имели или не имели разговор?

Бухарин. После Брестского мира не имел, а до Брестского мира имел один разговор.

Вышинский. Я вас спрашиваю: с Камковым вы имели разговор о заговоре на тему заговорщического порядка?

Бухарин. Я же сказал, что до Брестского мира имел один разговор, но его нельзя интерпретировать так, как вы его интерпретируете.

Вышинский. Разрешите мне огласить том 4, лист дела 92, где Камков показывает: Бухарин мне заявил: борьба у нас в партии против позиции Ленина по вопросу о Брестском мире принимает острые формы, в наших рядах дебатируется вопрос о создании нового правительства из левых эсеров и левых коммунистов. При этом Бухарин назвал Пятакова как возможного кандидата в руководители нового правительства и заявил, что смена правительства мыслится путем ареста его состава во главе с Лениным.

Вот такой разговор был?

Бухарин. Не совсем такой, но вроде этого.

Вышинский. Похожий на это? Больше вопросов я не имею.

Председательствующий. Свидетельница Яковлева, вы больше не нужны.

Вышинский. Я просил бы ее оставить в зале заседания на время допроса других свидетелей, на предмет очных ставок, которые могут понадобиться.

Председательствующий. Товарищ комендант, пригласите свидетеля Осинского.

(К Осинскому). Ваша фамилия Осинский Валериан Валерианович?

Осинский. Совершенно правильно.

Председательствующий. Вы вызваны в качестве свидетеля по делу Бухарина. Предлагается показывать правду.

Осинский. Слушаюсь.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, вы имеете вопросы к Осинскому?

Вышинский. Да, конечно.

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Свидетель Осинский, что вы знаете относительно деятельности подсудимого Бухарина, связанной с его участием в группе так называемых левых коммунистов" Я говорю о его преступной деятельности. Известны ли вам какие-нибудь факты в этой области или нет; если известны, то какие?

Осинский. Только относящиеся к 1918 году или же и к 1917 году?

Вышинский. Если имеются относящиеся к 1917 году, то пожалуйста, не возражаю.

Осинский. Бухарин был лидером так называемой левой коммунистической фракции, которая сформировалась во второй половине ноября 1917 года в связи с разногласиями, которые возникли по вопросу о заключении Брестского мира с центральными державами. Николай Иванович Бухарин был руководителем этой фракции, в которой и я принимал участие, как член центра, которым я был. Первоначально деятельность фракции шла по легальному руслу, хотя с самого начала было чрезвычайное заострение борьбы против ленинского партийного руководства. Постепенно обостряясь, борьба к февралю 1918 года получила свое выражение в той резолюции московского областного бюро, по поводу которой Ленин написал свою статью Странное и чудовищное. Как известно, в этой резолюции московское областное бюро заранее заявило, что в случае заключения Брестского мира Советская власть становится только формальной, что не будет подчиняться директивам, исходящим от Центрального Комитета, руководимого Владимиром Ильичом Лениным. Это было легальное выражение большого заострения антипартийной борьбы, которая проводилась лево-коммунистической фракцией. Одновременно с этим была начата и нелегальная, преступная деятельность.

Относительно этой стороны деятельности левой коммунистической фракции, руководимой Бухариным, я получил первые сведения в начале марта 1918 года от Яковлевой (одна из активных участниц группы левых коммунистов), так как по должности своей тогда я был председателем Высшего совета народного хозяйства находился в отъезде, пребывал в Харькове и возвратился в Ленинград, где в то время имел постоянное местопребывание, в первой декаде марта. По возвращении я встретился с Варварой Николаевной Яковлевой как с моей ближайшей сотрудницей по ВСНХ (она была управляющим делами ВСНХ). Яковлева рассказала мне о том, что происходило в мое отсутствие, и сообщила, что было нелегальное совещание московского областного бюро и других членов левых коммунистов, на котором участвовали Бухарин, Яковлева, Ломов, Манцев, Стуков и другие. На этом совещании был поставлен вопрос о том, что надо взять весьма резкую активную линию против ленинского партийного и советского руководства, установку на захват власти, свержение и арест правительства Ленина; Яковлева констатировала, что Бухарин склоняется к мысли о том, что явится необходимость при аресте в физическом устранении или, чтобы сказать яснее, уничтожении Ленина, Сталина и Свердлова, как трех виднейших партийных и советских вождей, как людей, наиболее последовательно борющихся за заключение Брестского мира, наиболее опасных противников левых коммунистов.

Я на предварительном следствии по памяти отвечал, что и Бухарин участвовал в этом заседании. Точно я это утверждать не могу, но что я могу утверждать совершенно точно, это то, что предложения эти были по инициативе, по указанию и по полному согласию с Бухариным внесены и приняты узким составом областного бюро.

Вышинский. А какие у вас основания утверждать, что эти предложения приняты по инициативе, по указанию и с полного согласия Бухарина?

Осинскии. Так мне говорила Яковлева. Одновременно с этим было внесено предложение о заключении блока с левыми эсерами и о том, чтобы повести в этом направлении переговоры с левыми эсерами. Эти переговоры должны были вести, с одной стороны, Стуков и Бухарин, а с другой левые эсеры Камков, Карелин и Прошьян. Тогда же было решено подготавливать московскую областную организацию к соответствующим выступлениям для захвата власти и ареста правительства. Момент выступления предполагалось приурочить к приезду правительства в Москву, ибо в Москве находилась главная цитадель левых коммунистов московское областное бюро, которое было в наших руках, и естественно поэтому было такое выступление сосредоточить в данном месте и приурочить к данному моменту. Я пришел к выводу, что мне надо спросить об этом самого Бухарина. Разговор наш состоялся через пару дней. Я поставил Бухарину вопрос: точно ли мне Яковлева передала те решения, которые были приняты узким составом областного бюро, согласно его, Бухарина, установке. Бухарин подтвердил, что Яковлева изложила мне точно и что он с этим решением согласен. Тогда я задал ему следующий вопрос: если берется установка на столь чреватое обширными последствиями предприятие, то может ли Бухарин сказать, что это предприятие имеет под собою достаточно солидный политический базис, и можно ли считать таковым соединенные усилия левых коммунистов и эсеров" На этот вопрос Бухарин ответил, что вопрос мой и доза сомнения, в нем заключающаяся, обоснованы, что он предпринимает уже шаги к тому, чтобы подвести более широкий базис под намеченный план. Он дал мне обзор и характеристику тех политических группировок как внутри партий, так и вне партий, которые могут быть привлечены к этому блоку. Прежде всего, он в этой связи говорил относительно Зиновьева, Каменева и их окружения и ставил вопрос следующим образом: с первого взгляда может показаться, что Зиновьев и Каменев для привлечения в такой блок неподходящие партнеры, потому что Зиновьев в настоящее время (так оно и было) выступает на собраниях с речами, докладами и так далее за Брестский мир, но это поведение Зиновьева и Каменева является только очень искусной, двойной игрой, рассчитанной прежде всего на то, чтобы восстановить доверие к себе как у партийного руководства, так и у массы членов партии доверие, которое было чрезвычайно подорвано предоктябрьским и октябрьским штрейкбрехерством этих людей, репутация которых потерпела сильнейший ущерб. Выступая единым отрядом с партийным руководством, они, прежде всего, стремились восстановить это доверие. Но это отнюдь не значит, что они оставили свои намерения вести борьбу с партийным руководством.

Они, Зиновьев и Каменев, рассматривали положение таким образом, что социалистическая революция в России не может иметь успеха, что России суждено превратиться в буржуазно-демократическое государство, отсюда они считали, что Брестский мир это поражение Ленинской политики. Для того чтобы вести борьбу против партии, они ввиду своей беспринципности заключают блок с кем угодно, в том числе и с левыми коммунистами. Поэтому они хотели переговоров и переговоры начаты.

Бухарин констатировал, что эти люди, несмотря на безусловный ущерб их политической репутации, который они стараются возместить, обладают достаточным окружением и поэтому могут оказаться в блоке достаточно веским слагаемым.

После этого Бухарин перешел к оценке позиций Троцкого и констатировал, что с Троцким примерно получается такое же положение, как с Зиновьевым и Каменевым. Троцкий внешне не выступает ни сторонником левых коммунистов, ни противником Брестского мира. Он по внешности занимает промежуточную позицию ни мира, ни войны. Эта позиция избрана им для прикрытия, чтобы не демонстрировать открыто, что он борется с Лениным. Он согласен вступить в блок, и там окажется достаточно веским слагаемым. Бухарин говорил о третьей силе, которая должна быть привлечена в блок, сколачиваемый левыми коммунистами это эсеры. Чрезвычайно обострены были разногласия между левыми эсерами и правыми эсерами по вопросу о выходе России из империалистической войны. Правые эсеры стояли на точке зрения продолжения этой войны до победного конца, а левые эсеры поддерживали позицию большевиков в этом вопросе, но в настоящий момент, когда левые эсеры выступают против Брестского мира, то совершенно ясно, что разногласия по этому вопросу сгладились и что, таким образом, между левыми и правыми эсерами уже устанавливается некоторая общность точек зрения и что поэтому можно, с одной стороны, использовать левых эсеров в качестве костяка, который можно перекинуть к правым эсерам и, таким образом, база блока может быть расширена также и включением правых эсеров, которые, разумеется, поддержат всякое мероприятие, направленное как против партийного руководства, так и против мероприятий Советской власти. Поэтому с борьбе против Ленина они, несомненно, окажутся союзниками. Правые эсеры представляют собою все еще достаточно значительную политическую силу, они имеют значительный актив, значительные связи в деревне, и поэтому присоединение их может этот блок укрепить и расширить.

Когда Бухарин закончил обзор этих своих предположений, которые в то время уже начали приводиться в исполнение, я ему задал вопрос: почему все-таки столь важные перемены в политике лево-коммунистической фракции принимаются самостоятельно и я, в частности, только сейчас узнаю о еще дальнейшем расширении блока? На это мне Бухарин ответил, что тут мне обижаться не на что, потому что я был в отъезде, а с другой стороны, подобного рода соглашения и переговоры по таким соглашениям требуют чрезвычайно глубокой конспирации, на которой настаивают, между прочим, некоторые будущие партнеры этого соглашения, в частности, Зиновьев и Каменев, потому что всякое разоблачение подобной тайны, если оно произойдет до того, как намеченный план будет осуществлен, или если этот план потерпит неудачу, всякое разглашение этой тайны приведет к совершенно непоправимой компрометации всех участников этого дела. Поэтому, так как я поставил ему этот вопрос, то он, как член центра этих левых коммунистов, дает мне эту информацию, но я не должен об этом сообщать никому, кроме тех, которые об этом знают, и должен соблюдать глубокую тайну в отношении полученной мною информации.

Вот мой разговор с Бухариным, который дополнительно, так сказать, мне прояснил в тот момент вопрос о том, какое направление принимает деятельность лево-коммунистической фракции.

Через несколько дней я имел разговор с В. Н. Яковлевой. Она сообщила, что вместе с Бухариным она имела разговор с Зиновьевым, который высказался за борьбу с правительством Ленина, и что Зиновьев идет на соглашение с нами, левыми коммунистами.

В дальнейшем мне пришлось встретиться с членом ЦК левых эсеров Карелиным, которого я единственного, так как он был из лидеров левых эсеров, знал еще с дореволюционных времен. И вот я, зная, что переговоры должны быть ведены с ним, и поэтому, не нарушая в этом отношении конспирации, поставил вопрос о том как насчет соглашения по поводу предложения Бухарина, которое вам сделано относительно завоевания власти, относительно связанного с этим ареста правительства и со всеми вытекающими отсюда последствиями" так, я, примерно, выразился. На это мне Карелин ответил, что все эти предложения приемлемы, что левые эсеры их принимают и что они, соответственно, готовят свою организацию к выполнению этих решений.

Тут же я должен отметить, что, встречаясь с Яковлевой и Ломовым, которые были членами московского областного бюро, я имел от них информацию, что и московская областная организация также подготовляется к тому, чтобы предпринять в соответствующий момент нужные действия. Впоследствии, в более позднее время я снова справлялся у Бухарина по вопросу о том, сформировался ли блок теперь в полном составе и закончены ли переговоры. Это было уже в конце апреля в начале мая. Бухарин мне ответил, что блок создан, что все намечавшиеся политические группировки изъявили согласие на вхождение в блок и на этой основе объединились. В дальнейшем, однако, как известно, план этот рухнул и не был приведен в исполнение. Произошло это, как известно, вследствие следующих обстоятельств. На майской конференции...

Вышинский. План рухнул, это и хорошо. Нас интересуют факты, которые произошли, которые имели место.

Осинский. Я сейчас к этому собственно и перехожу, при посредстве некоторого промежуточного звена.

Вышинский. Пожалуйста. Только мне, по ходатайству которого вы вызваны сюда в качестве свидетеля, интересно не то, что не произошло, а то, что произошло.

Осинский. Итак, план этот оказался неосуществленным потому, что в мае на конференции московской областной партийной организации левые коммунисты потерпели поражение, были разбиты Лениным наголову и база для осуществления этого плана по линии левых коммунистов оказалась выбитой из их рук. Это привело к значительному разброду в среде левых коммунистов. Мятеж левых эсеров был проведен в осуществление плана, намеченного нами левыми коммунистами, но он был подавлен. Этот мятеж был как раз одним из результатов проведения в жизнь тех установок, которые были приняты левыми коммунистами еще в конце февраля 1918 года. Дальнейшим результатом установок блока...

Вышинский. Значит, вы утверждаете, что мятеж левых эсеров в июле 1918 года был осуществлен левыми эсерами в соответствии с установками, которые были выработаны левыми коммунистами. Чьи это установки были"

Осинский. Установки блока.

Вышинский. Какого?

Осинский. Блока, состоящего из левых эсеров, левых коммунистов, зиновьевцев, троцкистов.

Вышинский. Следовательно, в планы этого блока входило...

Осинский. В планы этого блока входило, прежде всего, захват власти.

Вышинский. А для этого?

Осинский. А для этого нужно было вооруженное выступление.

Вышинский. И вот это вооруженное выступление левые эсеры и осуществили в июле 1918 года?

Осинский. Совершенно несомненно.

Вышинский. А вот тут Бухарин интересовался у допрошенной до вас свидетельницы Яковлевой, как же это так могло быть, что он подавлял лево-эсеровский мятеж? А выходит, что он подготовлял, а не подавлял лево-эсеровский мятеж. Так ли я вас понимаю?

Осинский. Так.

Вышинский. Вот вы, как живой свидетель, можете разъяснить, подавлял ли Бухарин мятеж левых эсеров"

Осинский. Об этом мне ничего неизвестно.

Вышинский. А подготовлял ли он мятеж левых эсеров"

Осинский. Несомненно, он идеологически его подготовлял и подготовлял его организационную сторону переговорами с левыми эсерами.

Вышинский. Левые коммунисты, и вы в том числе, были в курсе мятежного лево-эсеровского выступления в то время?

Осинский. Я, в частности, в курсе конкретного выступления не был. Это не было моей специальностью. Моя политическая специальность литературно-идеологическая.

Вышинский. В курсе чего вы были"

Осинский. В курсе того, что левые эсеры ведут подготовку к вооруженному выступлению.

Вышинский. Вы, как левый коммунист, как член группы левых коммунистов и один из руководителей этой группы, были в курсе того, что левые эсеры готовят мятеж?

Осинский. Да, я был в курсе и в том смысле, что на вопрос, мною поставленный Карелину, о том, принято ли это соглашение и в каком масштабе, получил ответ, что оно принято в полном масштабе, и что левые эсеры готовятся к осуществлению его.

Вышинский. А Бухарин был в курсе этого?

Осинский. Несомненно.

Вышинский. Ибо он сам вел эти переговоры?

Осинский. Конечно.

Вышинский. А откуда вам известно, что он вел переговоры?

Осинский. Мне известно от Яковлевой и от самого Бухарина.

Вышинский. Известно от Бухарина? А по поводу предполагавшегося ареста правительства, вам это известно от кого?

Осинский. Это мне впервые стало известно от Яковлевой, а затем подтверждено Бухариным.

Вышинский. А был ли план не только ареста руководителей партии и правительства, но и убийства их"

Осинский. Несомненно, что такой план существовал в качестве руководящей основы и главной перспективы решения вопроса о том, что должно быть сделано с арестованными членами правительства.

Вышинский. Конкретно с кем?

Осинский. С Лениным, Сталиным, Свердловым.

Вышинский. От кого вам известно намерение блока заговорщиков убить товарищей Ленина, Сталина и Свердлова в 1918 году?

Осинский. От Яковлевой, в первую очередь, затем от Бухарина.

Вышинский. Бухарин лично вам подтверждал это намерение?

Осинский. Да.

Вышинский. А вы как к этому относились?

Осинский. Как я к этому относился? Вы желаете знать мое политическое отношение или субъективное отношение? Впрочем, субъективное отношение я оставлю в стороне. Поскольку я против этого не выступал и не возражал, то, следовательно, я с этим согласился.

Вышинский. И вы никуда не сообщили"

Осинский. И никуда не сообщил, следовательно, я с этим согласился.

Вышинский. У меня вопросов нет.

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, есть у вас вопросы к свидетелю Осинскому?

Бухарин. Есть. Во-первых, я хотел бы спросить Осинского, не может ли он что-нибудь сказать относительно центральной группы левых коммунистов в Петербурге, из кого она состояла?

Председательствующий. Этот вопрос не имеет отношения к заговору.

Бухарин. Имеет, потому что поскольку переговоры велись...

Председательствующий. Сейчас речь идет о подсудимом Бухарине.

Бухарин. Позвольте, я же здесь выступаю в качестве представителя группы левых коммунистов и ее центра. Если нас спрашивают о право-левацком центре, то это нас касается, а если о центре группы левых коммунистов, то нельзя говорить...

Председательствующий. Во всяком случае дело идет о Николае Ивановиче Бухарине.

Бухарин. Мне гражданин Прокурор заявил, что это не дело, потому что за давностью по закону это не дело.

Председательствующий. Обвиняемый Бухарин, вы желаете задавать вопросы свидетелю Осинскому?

Бухарин. Да, желаю. Я хочу спросить свидетеля Осинского, входил ли Осинский в центральную группу левых коммунистов"

Осинский. Конечно, входил.

Бухарин. Я хочу узнать у свидетеля Осинского, писал ли он генеральные тезисы, которые служили главной платформой левых коммунистов в тот период?

Осинский. Совершенно правильно.

Вышинский. С кем вместе писали вы эти тезисы?

Осинский. Вместе с Бухариным, Радеком и Преображенским.

Бухарин. Основной текст этих тезисов кому принадлежал?

Осинский. Основной текст принадлежал Осинскому.

Вышинский. А кто редактировал?

Осинский. Редакция была общая всех участвующих, в том числе и Николая Ивановича Бухарина.

Бухарин. Затем я хотел бы спросить свидетеля Осинского, был ли он накануне Октябрьского восстания в Москве?

Осинский. Да, накануне Октябрьского восстания я был в Москве.

Бухарин. Я хотел бы также узнать, был ли свидетель Осинский и во время Октябрьского восстания в Москве?

Председательствующий. Зачем нужны эти вопросы?

Бухарин. Это мне нужно для защиты, потому что потом я уже не смогу получить ответов на эти вопросы.

Вышинский. Если обвиняемый Бухарин заявляет, что эти вопросы ему нужны для защиты, то, имея в виду, что по нашим законам каждый обвиняемый имеет право на защиту в полном объеме, я ходатайствую не устранять этого вопроса.

Бухарин. Тогда я ходатайствую возобновить все вопросы, которые судом раньше были отклонены.

Председательствующий. Подсудимый Бухарин, не занимайтесь обструкцией работы суда.

Вышинский. Если обвиняемый Бухарин нуждается в постановке всех этих вопросов для своей защиты, я как обвинитель не возражаю против того, чтобы эти вопросы были здесь поставлены.

Председательствующий. А суд возражает против постановки этих вопросов, как не относящихся к делу.

Вышинский. Подчиняюсь решению суда.

Бухарин. Я тоже подчиняюсь.

Председательствующий. Товарищ комендант, вызовите свидетеля Манцева.

(Обращаясь к Манцеву). Вы Манцев Василий Николаевич?

Манцев. Да.

Председательствующий. Вы вызваны свидетелем по делу Бухарина Николая Ивановича. Предлагается показывать правду.

Товарищ Прокурор, вы имеете вопросы к свидетелю Манцеву?

Вышинский. Имею. Свидетель Манцев, вы принимали участие в 1918 году в группе левых коммунистов"

Манцев. Да, принимал.

Вышинский. Роль ваша в этой группе была рядовая или руководящая?

Манцев. Руководящая.

Вышинский. Кто еще принимал наиболее активное участие в этой группе?

Манцев. Центром практической работы левых коммунистов было московское областное бюро, руководящее ядро которого состояло из левых коммунистов целиком. Бухарин был лидером фракции левых коммунистов.

Вышинский. Каковы были отношения между группой левых коммунистов и группой левых эсеров в то время? Вы не помните?

Манцев. Помню.

Вышинский. Можете сказать кратко?

Манцев. Могу. Уже в апреле месяце, после VII съезда партии и IV съезда советов, мне стало известно, что руководством фракции левых коммунистов ведутся переговоры о блоке, о союзе с левыми эсерами в заговорщических целях по свержению Советского правительства, для совершения контрреволюционного переворота. На одном из заседаний областного бюро, на котором присутствовали полностью почти все члены фракции левых коммунистов Яковлева, я, Ломов, Максимовский, Стуков, Кизельштейн и целый ряд тех, которые принимали близкое участие в руководстве деятельностью фракции, Бухарин выступил с докладом, в котором заявил, что после одобрения Брестского мира съездом партии и съездом советов, остается путь один это путь восстания против Советского правительства, свержения Советского правительства. В этом же докладе он сообщил о том, что он считает необходимым условием успешности переворота арест и, в случае необходимости, физическое уничтожение, просто говоря, убийство руководителей партии и правительства Ленина, Сталина и Свердлова.

Вышинский. Это вы лично слышали"

Манцев. Да, я лично слышал, так же как все те, кто присутствовал на этом собрании. Затем он сообщил о том, что им ведутся; вернее успешно заключены, переговоры с левыми эсерами о союзе с ними, также как и тем, кто работал тогда в руководстве фракцией, о том, что левые эсеры готовили тогда восстание против Советского правительства, также как и левые коммунисты. Бухарин подтвердил существование союза между левыми коммунистами и левыми эсерами в целях свержения Советского правительства. Он сказал о том, что им лично велись переговоры. Я слышал также, что в этих переговорах участвовали из левых коммунистов следующие лица: Стуков, Осинский.

На этом собрании Бухарину было поручено продолжать в дальнейшем переговоры с левыми эсерами.

Вышинский. Это все?

Манцев. Нет, не все.

Вышинский. Продолжайте.

Манцев. Дело в том, что еще в феврале месяце выступал не Бухарин, а...

Вышинский. В каком году?

Манцев. В 1918 году. Выступал с докладом Стуков, причем он заявил, что выступает по прямым директивам Бухарина. Стуков был членом областного бюро партии и членом руководства фракции левых коммунистов.

Я забыл сказать, что Бухарин расценивал существующее Советское правительство, возглавляемое Лениным, как правительство, предающее интересы пролетарской революции, как правительство буржуазно-кулацкое. Стуков еще в феврале или в конце февраля месяца ставил вопрос уже тогда, по прямой директиве Бухарина, о свержении этого правительства и о подготовительной работе по организации восстания против этого правительства.

Вышинский. Когда это было?

Манцев. Это было в конце февраля 1918 года.

Вышинский. Скажите, это обстоятельство было отражено в протоколе?

Манцев. Я вот и хотел сказать об этом. Это было отражено в протоколе.

Вышинский. А потом куда девался этот протокол?

Манцев. Обычно протоколы заседания областного бюро заносились в книгу протоколов. Это была обычная конторская книга, в которую секретарь записывал протокол. В то время секретарем был я, а до меня была Яковлева. Протоколы обычно записывались или мной, или Яковлевой. Этот протокол был записан мною.

Вышинский. А потом куда девался этот протокол?

Манцев. Разрешите несколько отступить. На московской областной конференции в 1918 году левые коммунисты потерпели поражение. Большинство конференции высказалось за линию ЦК партии и в конце конференции, когда происходили выборы, прошел список ЦК. Из 7 человек по списку ЦК 5 были сторонниками линии ЦК, линии Ленина, 2 были выбраны из левых коммунистов это я и Ломов.

На заседании фракции левых коммунистов, которое состоялось в конце конференции, было постановлено распустить фракцию, прекратить фракционную работу. Я должен сказать, что это было неискренне, потому что на том же заседании фракции постановили, чтобы я и Ломов отказались от участия в работах областного комитета партии, который состоял в большинстве из сторонников ЦК. После заседания фракции состоялось очень короткое летучее заседание бывших членов областного бюро левых коммунистов, на котором присутствовали все те, о которых я говорил. На этом заседании, по предложению Бухарина, мне и Яковлевой в целях скрытия от партии истинных позиций левых коммунистов по отношению к ЦК партии и правительству (а они заключались в том, что мы готовили свержение этого правительства) было поручено уничтожить ту запись в протоколе, о которой я говорил. Это и было произведено мной.

Вышинский. Уничтожили"

Манцев. Я и Яковлева в этот же вечер или ночью уничтожили этот протокол.

Вышинский. И ничего не оставили для истории"

Манцев. Мы уничтожили тогда для того, чтобы ничего не осталось в то время, а следовательно и для истории.

Вышинский. У меня вопросов к Манцеву пока нет.

Бухарин (к суду). У меня один вопрос, который заключается в следующем: помнит ли гражданин Манцев, что он с чекистским отрядом руководил операцией против анархистов, союзников левых эсеров, которые бросили бомбу в Леонтьевском переулке, причем эта бомба взорвалась на воздух" Подтверждает ли гражданин Манцев, что он руководил этой операцией?

Манцев. Да, я подтверждаю.

Бухарин. У меня вопросов больше нет.

Вышинский. В каком году это было?

Манцев. В конце 1919 года.

Вышинский. Вы тогда состояли членом группы левых коммунистов"

Манцев. Тогда этой группы не было.

Вышинский. А когда была эта группа левых коммунистов, вы выступали против эсеров"

Манцев. Да.

Вышинский. У меня вопросов больше нет.

Председательствующий. Объявляется перерыв на 15 минут.

* * *

Комендант суда. Прошу встать, суд идет.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Товарищ Прокурор, у вас есть еще вопросы свидетелю Манцеву?

Вышинский. У меня есть вопросы к Бухарину.

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, что вы скажете по поводу показаний свидетеля Манцева?

Бухарин. Я должен сказать по поводу показаний свидетеля Манцева следующее: я делал доклад на бюро московской организации, я этого не помню, но я этого и не отрицаю, но я совершенно исключаю, чтобы в этом своем докладе говорил в таком духе, как говорил Манцев. Что касается линии на насильственное ниспровержение Советского правительства, то я уже ответил, что был такой момент, когда она была, и я это признаю. Что касается того, будто бы я дал директиву относительно изъятия из протокола какого-то места, то я, во-первых, считаю, что...

Вышинский. Дали такую директиву?

Бухарин. Простите, я, во-первых, считаю, что...

Вышинский. Вы такую директиву дали"

Бухарин. Нет, я такой директивы не давал.

Вышинский. А протокол исчез?

Бухарин. Протокол исчез, это есть совершившийся факт, но я имею...

Вышинский. Сам собою исчез?

Бухарин. Нет, не сам собою, но нельзя все, что происходит на свете. в том числе и исчезновение протокола...

Вышинский. А вы к этому имели отношение?

Бухарин. Нет, я к этому не имел отношения.

Вышинский. Вы утверждаете, следовательно, что показания Манцева в этой части и показания свидетельницы Яковлевой неправильны?

Бухарин. Да, я утверждаю.

Вышинский. Чем вы объясняете, что они говорят неправду?

Бухарин. Вы уж их об этом спросите.

Вышинский. Сейчас спросим. Свидетели Яковлева и Манцев, вот обвиняемый Бухарин говорит, что вы показываете в этой части на него неправду. Что вы по этому поводу скажете?

Яковлева. Я могу сказать следующее. Я слышала показания Манцева. Я на этом заседании, была какая-то летучая фракция, где было постановление, не была, очевидно, случайно. Мне просто передал Манцев. Когда мы подготовляли материалы областного бюро, я слышала, что Бухарин настаивает на изъятии не всего протокола, а определенного места из протокола, а именно того места, где была изложена речь Стукова и внесенный им проект резолюции на фракционном заседании областного бюро. Мотивировалось это следующим, что сохранение этого места может разоблачить и нелегальную деятельность левых коммунистов и опорочить политическую позицию московского бюро. Мы с Манцевым такое изъятие, как я уже показывала, произвели.

Вышинский. Свидетель Манцев, что вы скажете?

Манцев. Я подтверждаю свое показание, которое я дал. Дело в том, что не на фракции, а было собрание специально для этого, было предложение Бухарина, который знал, что есть такая запись в протоколах бывших членов областного бюро, членов фракции левых коммунистов. Специально для этого было собрано заседание, поэтому оно было очень небольшое, очень недолго продолжалось.

Вышинский. Летучее.

Манцев. Он предложил, для того чтобы скрыть заговорщическую деятельность левых коммунистов, изъять этот протокол из книги протоколов.

Вышинский. Он так и мотивировал?

Манцев. Я не помню, была ли там Яковлева, но изъятие такое было сделано.

Вышинский. Вы это изъяли вместе с Яковлевой?

Манцев. Вместе с Яковлевой.

Вышинский, (к Бухарину). Вы стоите на своей позиции"

Бухарин. Конечно.

Вышинский. Теперь такой вопрос. Подсудимый Бухарин, вы подтверждаете, что у вас было намерение арестовать товарищей Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Да, я подтверждаю, что был такой момент.

Вышинский. Такой план?

Бухарин. Я не говорю план.

Вышинский. Такое намерение?

Бухарин. Такое намерение.

Вышинский. Инициатива?

Бухарин. Да.

Вышинский. И кто был инициатором такого намерения, вы?

Бухарин. Инициатором этого намерения был Троцкий.

Вышинский. Вам это Троцкий поручил?

Бухарин. Нет, у нас не было таких отношений, чтобы он мог что-нибудь мне поручать.

Вышинский. Почему же вы инициативу Троцкого приняли, стали осуществлять?

Бухарин. Потому, что в руководящей группе левых коммунистов к этому плану было известное сочувствие.

Вышинский. Так что вы согласились с инициативой Троцкого, поддержали его инициативу в вопросе ареста Ленина, Сталина и Свердлова, потому что сами имели подобный план?

Бухарин. В вопросе о переговорах по этому поводу с руководящей группой левых эсеров.

Вышинский. Троцкий был инициатором ареста Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Да, совершенно верно.

Вышинский. Вы с этим согласились?

Бухарин. Да, совершенно верно.

Вышинский. Вы это поддерживали"

Бухарин. Фактически поддерживал.

Вышинский. И вы вступили по вопросу об осуществлении этого плана в переговоры с левыми эсерами, так?

Бухарин. Так, правильно.

Вышинский. В целях насильственного свержения...

Бухарин. В целях, как это формулировал в то время Троцкий, составления нового кабинета.

Вышинский. Кабинета?

Бухарин. Да.

Вышинский. При этом не исключалось, разумеется, и применение насильственных мер в отношении Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Да, если считать, что арест есть насильственная мера...

Вышинский. И, кроме ареста?

Бухарин. Нет, кроме ареста, ничего; если вы имеете в виду физическое уничтожение, то я повторяю, что по этому поводу не было никаких разговоров.

Вышинский. А что сообщил Стуков"

Бухарин. Что говорил Стуков, я не знаю.

Вышинский. По поводу стуковского сообщения Яковлева говорила?

Бухарин. Яковлевой Стуков при мне не делал никаких сообщений.

Вышинский. Я спрашиваю, по поводу выступления Стукова с вами говорила Яковлева?

Бухарин. По-моему, не говорила.

Вышинский. Свидетельница Яковлева, вы говорили с Бухариным о выступлении Стукова?

Яковлева. Стуков мне сообщил, что он выступал по поручению Бухарина с обоснованием этого дела. В этом выступлении Стукова содержались, как перспективы развития политической борьбы, и арест правительства в лице Ленина, Сталина и Свердлова, и даже в случае обострения борьбы возможность физического уничтожения этих трех вождей партии. Я об этом сообщала Бухарину, и он мне подтвердил.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, вы это подтверждаете?

Бухарин. Этого не может быть, потому что Яковлева относит это к периоду до Брестского мира, что я, как мне кажется, довольно убедительно доказал, было бы абсурдно со всех точек зрения.

Вышинский. Вы говорите о выводе, а я говорю о факте.

Бухарин. Я факт опровергаю. Когда есть два человека, я имею право доказательства от противного. Вышинский. Вы эти факты отрицаете?

Бухарин. Конечно.

Вышинский. Конечно? А они подтверждают. (Обращаясь к Манцеву.) Вы также подтверждаете, что был разговор относительно физического уничтожения Ленина, Сталина и Свердлова?

Манцев. Да.

Бухарин. Я возражаю против того, что говорит Яковлева, потому что она говорит о периоде до Бреста, а Осинский говорит о периоде после Бреста. Им нужно сперва сговориться друг с другом...

Вышинский. Вы-то говорите о каком периоде?

Бухарин. Я говорю о втором периоде, о втором периоде, что был план ареста, было намерение, инициатива, которая принадлежала Троцкому, фактически это было принято и апробировано.

Вышинский. Не вам инициатива принадлежала?

Бухарин. Так как Троцкий...

Вышинский. Вы отвечайте на вопрос: вам или не вам?

Бухарин. Инициатива эта принадлежала Троцкому, а я не Троцкий, следовательно, не мне.

Вышинский. Вы отказываетесь от инициативы?

Бухарин. Я отказываюсь от инициативы, но я не отказываюсь от апробации.

Вышинский. Я потому так ставлю этот вопрос, что у меня есть свидетельские показания, где говорится, что вы были инициатором вместе с Троцким, что вы были также инициатором. Вот почему я вас спрашиваю, но вы это отрицаете.

Бухарин. Да, отрицаю.

Вышинский. Но говорите, что апробировали"

Бухарин. Да.

Вышинский. А я спрашиваю, когда вы после Брестского мира собирались арестовать товарищей Ленина, Сталина и Свердлова, вы делали это для свержения власти, делали это в процессе насильственной борьбы? Так я понимаю?

Бухарин. Я же говорю, что предполагалось, что этот самый акт можно сделать таким образом, чтобы он был насильственным, но не кровавым, и потому не может быть...

Вышинский. Насильственным, но не кровавым.

Бухарин. Вы меня арестовали, это есть акт насилия, но я, однако, еще жив, я может быть не буду жив и даже почти в этом уверен, но еще жив, чему свидетелем служит то, что я говорю с этой скамьи подсудимых.

Вышинский. Это напрасное отступление от допроса.

Бухарин. Я вам говорю, что было.

Вышинский. Я хочу выяснить только, где вы проводили линию между насильственным арестом в процессе борьбы и между убийством, где вы проводили"

Бухарин. Были разговоры тогда, что нужно обеспечить и гарантировать полную сохранность означенных лиц.

Вышинский. Это вы утверждаете, а Яковлева говорит, что говорилось как раз обратное, значит, она говорит неправду?

Бухарин. Я с этим не согласен и говорю, что она говорит неправду.

Вышинский. Значит, и Манцев говорит неправду?

Бухарин. Да, и он говорит неправду. Я говорю то, что я знал, а то, что они знают, это дело их совести говорить.

Вышинский. Вы должны чем-то объяснить то, что против вас говорят три человека ваших бывших сообщников.

Бухарин. Видите ли, у меня нет ни достаточных материальных, ни психологических данных, чтобы выяснить этот вопрос.

Вышинский. Не можете объяснить.

Бухарин. Не не могу, а просто отказываюсь объяснить.

Вышинский. Свидетель Осинский, вы категорически подтверждаете, что вам от Бухарина было известно о предполагавшемся аресте товарищей Ленина, Сталина и Свердлова и об убийстве их"

Осинский. Я это подтверждаю. Я изложил, что узнал об этом от Яковлевой в той формулировке, которую сообщил Бухарину, и получил от него подтверждение этого.

Вышинский. Следовательно?

Осинский. Бухарин сейчас говорит неправду.

Вышинский. Вы, свидетельница Яковлева, также считаете, что Бухарин говорит неправду?

Яковлева. Да, я сказала, что слышала от Бухарина о физическом уничтожении трех вождей партии.

Вышинский. Следовательно, сейчас, отрицая это, Бухарин говорит неправду?

Яковлева. Да, Бухарин не хочет сказать правду.

Вышинский. А бывало так, что он, делая вид, что говорит правду, не говорил правды?

Яковлева. Мне кажется, что, делая вид, что он говорит правду о заговоре левых коммунистов с левыми эсерами, он правды не сказал. Это уже исторический факт. А теперь он сам признал, на ваш вопрос он должен был сказать, что не сказал всей правды.

Вышинский. Правильно это?

Бухарин. Тогда, когда я сказал...

Вышинский. Правильно это, что в свое время вы всей правды не сказали"

Бухарин. Тогда даже эту полуправду отрицала Яковлева, из чего нельзя сделать вывод, что она говорит правду.

Вышинский. Когда будем обсуждать ее поведение, тогда будем говорить о ней. Но сейчас говорит не одна Яковлева об этом факте, говорят и Яковлева, и Осинский...

Бухарин. Но они все отрицали эту полуправду.

Вышинский. (Яковлевой). Почему вы в свое время отрицали это?

Яковлева. Мы отрицали это тогда, по крайней мере, я лично, когда не сложили еще оружия в борьбе с партией и действовали как люди, которые хотели скрыть от партии правду. А когда сложили оружие, тогда считаем, что нужно говорить все, что было.

Вышинский. А Бухарин, очевидно, еще не сложил?

Яковлева. Очевидно.

Председательствующий. Я полагаю оставить в зале всех свидетелей пока.

Вышинский. Я прошу Манцеву задать еще вопрос.

Свидетель Манцев, скажите, пожалуйста, относительно вот этой операции против дома анархистов, против гнезда анархистов, о чем говорил Бухарин.

Манцев. Это организация анархистов, которая взорвала дом московского комитета партии.

Вышинский. Какое отношение эти анархисты имели к левым коммунистам?

Манцев. Левые коммунисты тогда не действовали.

Вышинский. А когда левые коммунисты действовали, имели ли они какое-нибудь отношение к этим анархистам?

Манцев. Тогда этой группы, этих анархистов, не было в Москве.

Вышинский. Вы тогда в качестве кого выступали по ликвидации этого гнезда анархистов"

Манцев. Я выступал против них в качестве заместителя председателя московской чрезвычайной комиссии.

Вышинский. Значит, вы выступали не по своему личному желанию, а в силу своего должностного положения?

Манцев. Да, в силу занимаемой мной должности.

Вышинский. Что же, это покушение было организовано и направлено специально против Бухарина.

Манцев. Это покушение не имело никакого отношения к Бухарину.

Вышинский. А к кому оно имело отношение?

Манцев. Покушение было направлено против московского комитета партии.

Вышинский. А Бухарин, что же, был секретарем московского комитета в это время?

Манцев. Он не был секретарем.

Вышинский. А он был на этом заседании московского комитета?

Манцев. По-моему, он не был.

Бухарин. Как же я не был, когда я во время этого покушения был контужен?

Манцев. Возможно, что и был, я об этом не помню.

Бухарин. Я там был и читал доклад о заговоре национального центра, расследование о котором я вел в ЧК.

Манцев. Я должен сказать, что это не имеет никакого существенного значения для данного дела.

Вышинский. А вот Бухарин считает, что против него направлено было это покушение.

Манцев. Это неверно. Я сам производил аресты этих анархистов, я сам производил допросы их, и ни один из арестованных ни слова не говорил о покушении на Бухарина.

Вышинский. Значит, Бухарин попал в эту переделку случайно?

Манцев. Он попал случайно. Эти анархисты боролись против большевистской партии и покушение свое сделали против московского комитета партии. Бухарин здесь не при чем.

Вышинский. Значит, к заслугам Бухарина это не имеет никакого отношения?

Манцев. Нет, не имеет.

Разрешите мне еще остановиться относительно того, кто давал директиву о физическом уничтожении вождей партии. Я знал, что кроме союза с левыми эсерами у левых коммунистов существует единомыслие с Троцким. Об этом я узнал в самом конце, перед роспуском группы левых коммунистов. А относительно заговора, относительно предполагаемого убийства, я знал, что это есть предложение лидера нашей фракции Бухарина.

Вышинский. Вам пришлось быть у Троцкого и разговаривать на эту тему?

Манцев. Да, я у Троцкого был и разговаривал с ним об этом.

Вышинский. Говорил вам Троцкий о необходимости убийства Ленина, Сталина и Свердлова?

Манцев. Да. Троцкий об этом говорил.

Вышинский. Следовательно, когда Бухарин говорит, что и у Троцкого была такая инициатива, он говорит правильно?

Манцев. Да, в этом случае он говорит правильно.

Вышинский. Значит, можно сказать, что Троцкий вместе с Бухариным собирались убить Ленина, Сталина и Свердлова?

Манцев. Да, это правильно.

Вышинский. Откуда вы знали об этом плане?

Манцев. Я лично это знал от Яковлевой, от Троцкого и других.

Вышинский. Троцкий говорил о необходимости убийства Ленина и Сталина?

Манцев. Да, говорил.

Вышинский. Вам Бухарин говорил о том, что он сам подстрекал к убийству Ленина и Сталина?

Манцев. Это было решение.

Вышинский. Чье?

Манцев. Решение руководящего органа левых коммунистов.

Вышинский. По инициативе?

Манцев. По инициативе Бухарина.

Вышинский. Теперь расскажите о 1919 годе.

Манцев. После роспуска фракции на майской областной партийной конференции тогда же фракция вынесла решение, чтобы я и Ломов, которые были выбраны по списку Центрального Комитета в областное бюро, отказались участвовать в работе областного бюро. Это являлось доказательством лицемерия. Самое решение о роспуске фракции левых коммунистов было неискренним; члены фракции остались при тех же убеждениях, которые у них были раньше.

Я лично не имел связи, не встречался с членами фракции бывших левых коммунистов до осени 1919 года. Я тогда был занят работой в московской чрезвычайной комиссии. Осенью 1919 года я встретился с такими лицами, как Кизельштейн, Максимовский, Бухарин. Это происходило не часто, но встречи такого рода были. Тогда в связи с неудачами на фронте, разрухой, голодом, который был в стране, мы склонны были в разговорах объяснять это неправильной политикой Центрального Комитета партии, правительства и военного командования, причем говорили о том, что в вопросах военных операций решающую роль играет Сталин, и поэтому по адресу Сталина делался в этих разговорах ряд упреков. В этот же период мне позвонили из секретариата Троцкого и по его распоряжению попросили меня зайти к нему на квартиру в Кремле. Я у него был тогда же. Троцкий мне сказал, что ему Бухарин передал, что я сейчас являюсь противником той политики, которая ведется Центральным Комитетом партии и правительством. Он сказал, что ему известно, что сейчас ряд бывших левых коммунистов не прочь возобновить те планы, которые они намечали в 1918 году. Троцкий сказал, характеризуя тогдашнее политическое положение, что положение Советской власти, вследствие неудач на фронте, разрухи, голода, катастрофическое, что положение на фронте таково, что неизбежна сдача Москвы, по его словам, что виновником этого всего является Сталин, который имеет решающее влияние на Ленина, что поэтому необходимо свержение этого правительства и образование правительства из лиц, которые согласны целиком и полностью стоять на позиции Троцкого и Бухарина. Он вначале говорил, что это с Бухариным у них согласовано.

Троцкий говорил, что залогом или необходимым условием успеха должно быть устранение Сталина. Тогда же он сказал о том, что он хочет воспользоваться одним из конфликтов между ним и Сталиным по вопросам ведения военных операций и при одном из объездов фронта в том месте, где будет Сталин, арестовать Сталина силами отряда или, вернее, личной охраной Троцкого. Помню его слова, он говорил, что в этом случае Ленин и ЦК капитулируют. На мой вопрос о том, а если нет, он сказал: останется то же, что и в 1918 году.

После этого я имел также встречу с Бухариным и сказал ему об этом. Бухарин мне сказал, что он солидарен и в оценке положения, и в том, что намечает Троцкий, целиком и полностью. Я говорил это на предварительном следствии и говорю об этом сейчас.

Вышинский. Следовательно, в 1919 году была сделана новая попытка организации антисоветского заговора Троцким и левыми коммунистами"

Манцев. Да. Вскоре после этого мне пришлось уехать из Москвы, как развивалось это дело я не в курсе.

Вышинский. А дело это расследовалось?

Манцев. Нет, это дело тогда не расследовалось.

Вышинский. Почему?

Манцев. Потому что я об этом ничего не сказал.

Вышинский. А вам не пришлось с Троцким говорить по этому поводу?

Манцев. Я и говорю про разговор с Троцким.

Вышинский. Говорить относительно того, что не надо расследовать дело?

Манцев. Вы говорите это о другом случае, это было в 1920 году.

Вышинский. А вы говорите о 1919 годе?

Манцев. Да. О разговоре с Троцким в 1919 году. Это было накануне наступления Красной Армии и разгрома Деникина.

Вышинский. Вы никому не сказали, и это дело так потонуло?

Манцев. Да.

Вышинский. А как дело было дальше, в 1920 году, что было?

Манцев. Я был тогда председателем Всеукраинской чрезвычайной комиссии и начальником Особого отдела фронта. При отъезде Сталина из Харькова я был информирован начальником ОТЧК (отдел транспортной чрезвычайной комиссии) харьковского узла о том, что обнаружены следы покушения на тот поезд и на тот вагон, в котором находился Сталин. Было заведено дело, которое было передано следователю Гусакову, который являлся следователем президиума ВУЧК (Всеукраинская чрезвычайная комиссия). Вскоре после этого приехал Троцкий. Должен сказать, что я в то время был еще начальником тыла фронта. При докладе Троцкому в его вагоне, я в числе прочих вещей рассказал ему об этом случае. Троцкий улыбнулся и сказал, что не стоит раздувать этого дела, потому что от этого могут пострадать наши товарищи. Дело это было до конца не расследовано, отправлено в харьковский ревтрибунал и там прекращено.

Вышинский. Следовательно, по прямому указанию кого?

Манцев. Этого я не знаю.

Вышинский. Но вы должны были расследовать дело?

Манцев. По моему указанию дело было отправлено в ревтрибунал. Дело было не доследовано. Следовательно, моя вина и преступление состоят в том, что дело было прекращено и смазано.

Вышинский. Я это и говорю. А это вы сделали после разговора с Троцким?

Манцев. Да.

Вышинский. Следовательно, по его указанию?

Манцев. Совершенно правильно.

Вышинский. У меня к Манцеву вопросов нет.

Бухарин (к суду). У меня есть вопрос. Здесь гражданин Манцев сказал, что решение об убийстве Ленина, Сталина и Свердлова было принято по решению руководящего центра левых коммунистов. Так как это было сказано вот этими словами, я вправе спросить Манцева, кто входил тогда в этот центр левых коммунистов, о чем Манцев должен знать как секретарь крупнейшей организации в Москве.

Манцев. Я уже сказал в своем показании о том, что практически центром для руководства фракционной деятельности, а в дальнейшем заговорщической, было областное бюро партии.

Бухарин. Вы говорите о решении центра, разве такие вопросы подсобное бюро решает?

Манцев. Это областное бюро партии, а не подсобное бюро. В этом областном бюро все руководящее ядро состояло из левых коммунистов, причем в это число входили вы и я, Яковлева, Стуков.

Бухарин. Я входил?

Маицев. Да, или во всяком случае вы принимали ближайшее участие во всех заседаниях, где решались все вопросы, также как и Осинский.

Все это было в одной комнате, которую тогда занимало областное бюро, это было тогда на Советской площади.

Я должен сказать, что на заседании фракции левых коммунистов во время IV съезда советов было выбрано бюро фракции, в которую входили: вы. Ломов, Радек, Осинский и Яковлева. Но дело в том, что это бюро фракции занималось выработкой тезисов всей практической работы левых коммунистов. Оно руководилось московским областным бюро партии. Вы, если не были членом, я не помню, но во всяком случае принимали в этом практическом руководстве, в этой работе участие, также как и Осинский, который не входил в это бюро, но принимал участие.

Бухарин. Ввиду того, что Яковлева относит все эти вещи к периоду до Брестского мира, а я в это время не был вовсе в Москве, и центр руководящих тогдашних товарищей фракции левых коммунистов находился в Петербурге, Манцев этого не будет отрицать, московское бюро не было такой центральной группой, а было одной из центральных групп. Я тогда также был в руководящем центре.

Манцев. Хотя вы и были в Петербурге, тогда Ломов, Осинский и Яковлева тоже были в Петербурге, но я здесь утверждаю, что о всех планах и практических шагах областного бюро и вы, и Осинский, и Ломов, и Яковлева, Яковлева этого здесь не отрицает, вы были в курсе этого дела, и не только в курсе, а целый ряд решений иногда передавались вами из Петербурга. Был целый ряд таких решений, которые вы передавали из Петербурга. Они проводились решениями областного бюро. Поэтому то, что вы хотите сказать, что вы были в Петербурге, а поэтому за это не может отвечать, это неправильно.

Затем хочу еще отметить одно обстоятельство, что до съездовского периода, до заключения Брестского мира, это было в феврале месяце, Стуков прямо заявил, что он выступает по вашему указанию, выражает ваши принципы. Затем вы после заключения Брестского мира подтвердили это.

Бухарин. Я спрашиваю о том, что до Брестского мира центр руководящих работников левых коммунистов был в Петербурге. Вы же изображаете дело таким образом, что областное бюро принимало решения, а я был в курсе дела, то есть руководил, то есть был в курсе того, что решало областное бюро в Москве. Я спрашиваю не об этом, а спрашиваю о том, кто был в руководящей группе левых коммунистов в Петербурге. Ответьте на этот вопрос, а если не можете ответить, то не отвечайте.

Председательствующий (обращается к Манцеву). Вы же ответили на этот вопрос?

Манцев. Да, я ответил и еще раз подтверждаю: несмотря на то, что вы были в Петербурге, сюда передавались ваши позиции и учитывали ваши взгляды, потому что вы были лидером фракции, лидером левых коммунистов, и от этого отказываться нечего.

Бухарин. Это верно. Разрешите сказать, тут какое-то большое недоразумение. Я не отказываюсь от лидерства...

Вышинский. Были у вас такие случаи в практике тогдашней вашей работы в этой группе левых коммунистов, чтобы вы единолично принимали то или другое решение как руководитель?

Бухарин. Нет, не было. Вы хотите помочь мне поставить тот вопрос, который я не могу сформулировать?

Председательствующий. Вам никто не хочет помочь, а товарищ Прокурор задает вам вопрос.

Вышинский. Я спрашиваю: были такие случаи, чтобы вы единолично принимали решения?

Бухарин. Таких случаев не было.

Вышинский. Можно спросить Осинского?

Бухарин. Он скажет, что он был на Украине.

Вышинский. Я прошу разрешения задать вопрос свидетелю Осинскому. (К Осинскому.) Бухарин уже предрешил ваш ответ. Действительно были такие случаи"

Осинский. Вы не разрешите кое-что еще к этому добавить?

Вышинский. По существу?

Осинский. По существу московского областного бюро и единоличных решений. Существовал центр левых коммунистов. Я могу назвать приблизительно его состав, если это потребуется.

Вышинский. Пожалуйста.

Осинский. Кроме меня, входили: Бухарин, Яковлева, Радек, Пятаков, В. М. Смирнов, может быть, еще кто-нибудь. Существовал центр левых коммунистов, который собирался в Ленинграде в тот период, когда я находился в Ленинграде, затем собирался в Москве после переезда в Москву. С другой стороны, существовало областное бюро, московская организация, в которую входил целый ряд руководящих левых коммунистов. Отношение его к центру левых коммунистов было, примерно, такое, как партийной организации московской к ЦК, то есть, это была крупнейшая организация и даже больше, она имела значение, потому что, в сущности, московская областная организация была единственной, в которой левые коммунисты имели и большинство и прочную почву.

Вышинский. В то время?

Осинский. В то время.

Вышинский. А в Ленинграде они никакой почвы не имели.

Вышинский. Значит, были там центровики"

Осинский. Были там центровики.

Вышинский. А тут?

Осинский. А тут были практические кадры.

Вышинский. А было такое положение, что удельный вес московской группы левых коммунистов повысился?

Осинский. Конечно. Практически и политически это был решающий центр.

Вышинский. И стоило разгромить эту московскую группу организации левых коммунистов, как разгром сказался бы по всей линии"

Осинский. Совершенно правильно.

Вышинский. И центр перестал бы существовать?

Осинский. Совершенно правильно. Теперь относительно центра левых коммунистов и об отношении его к вопросу о принятии этой установки, я не могу сказать, обсуждал ли областной центр этот вопрос, потому что я тогда...

Бухарин. Был, конечно, на Украине.

Осинский. Я могу документально доказать, что я в двадцатых числах февраля выехал в Харьков и приехал оттуда в первой декаде марта.

Вышинский (к Бухарину). А вы что говорите?

Бухарин. По поводу чего?

Вышинский. Вы сейчас что-то сказали по поводу показаний Осинского.

Бухарин. Я хочу сказать, что Осинский был на Украине.

Вышинский. А он говорит, что он был в Москве.

Бухарин. Он сам сказал, что он был на Украине.

Осинский. В начале марта я вернулся с Украины в Ленинград.

Вышинский. Осинский говорит, что в марте 1918 года он с Украины уехал и поехал в Ленинград.

Осинский. Был в Ленинграде.

Вышинский (к Бухарину). Тогда что же вы говорите?

Бухарин. Я говорю о другом периоде, более интересном с точки зрения процесса.

Вышинский. Послушайте, что говорит Осинский, и не мешайте ему.

Осинский. Я не могу припомнить, чтобы этот центр левых коммунистов обсуждал бы этот вопрос в моем отсутствии. Я склонен думать, что он не обсуждал этого вопроса, потому что мой разговор с Бухариным, как я имел честь доложить, показал, что Бухарин предпринимает действия по расширению блока, безусловно, уже без обсуждения в центре, потому что он и мне-то сказал: Раз ты меня спросил, а ты член центра, я тебе скажу, но это дело очень конспиративное и должно быть известно только ограниченному кругу лиц...

Бухарин. А об убийстве настолько неконспиративно, что обсуждается на собрании"

Манцев. А об убийстве настолько неконспиративно, что обсуждается на собрании, в котором принимают участие четыре человека. Я не знаю, был ли пятый Бухарин, но я-то помню четыре человека, которые являлись решающими в этом деле. Следовательно, из этого мне представляется совершенно ясным, что, конечно, Бухарин предпринимал такие единоличные действия, которые он согласовывал и говорил по выбору с некоторыми лицами в видах чрезвычайной конспирации.

Вышинский (обращаясь к Бухарину). Так было?

Бухарин. Так не было и не могло быть.

Вышинский. А вот Осинский утверждает, что были такие случаи, когда вы единолично решали те или иные вопросы и осведомляли по своему выбору тех или иных членов вашего центра из конспиративных соображений.

Бухарин. Тогда были такие времена, гражданин Прокурор, что это совершенно немыслимо было.

Председательствующий (обращаясь к Прокурору). У вас есть еще вопросы к свидетелям?

Вышинский. Нет.

Бухарин. Разрешите, у меня есть вопросы.

Председательствующий. К кому?

Бухарин. К Манцеву и к Осинскому.

Председательствующий. Какой вопрос к Манцеву?

Бухарин. К Манцеву такой вопрос: насколько я вас понял, гражданин Манцев, по вашим показаниям выходит, что вопрос о физическом уничтожении обсуждался на собрании центра?

Манцев. Вопрос этот обсуждался на собрании областного бюро партии.

Бухарин. Вы сказали, что этот вопрос был принят по решению центра?

Манцев. Я говорю: на заседании областного бюро партии, которое являлось фактическим центром, потому что тот центр, о котором говорил Осинский (он тут несколько перепутал фамилии), он практической деятельностью левых коммунистов не руководил. Осинский правильно сказал здесь, что кадры находились именно в московской областной организации левых коммунистов. Скажем, Урал вел сношения и получал директивы от московского областного бюро. Точно также московское областное бюро было фактически центром деятельности левых коммунистов и в этом московском областном бюро я не знаю, о каких четырех человеках говорил Осинский, но я думаю, что здесь было пять шесть человек, которые знали о ваших предположениях, которым вы предлагали и обсуждали. Об этом я и говорил.

Бухарин. Хорошо, я больше не имею вопросов.

Председательствующий. Товарищ комендант, вызовите свидетеля Камкова.

(Вводят свидетеля Камкова.)

Председательствующий. Ваша фамилия Камков, Борис Давыдович?

Камков. Да.

Председательствующий. Вы в 1918 году были членом ЦК партии левых эсеров"

Камков. Да.

Председательствующий. Вы вызваны свидетелем по делу Бухарина Николая Ивановича. Предлагается говорить правду на вопросы. Товарищ Прокурор, имеются вопросы?

Вышинский. Скажите, свидетель Камков, вам приходилось в 1918 году вести переговоры с Бухариным по поводу взаимных и совместных действий группы левых коммунистов и группы левых эсеров"

Камков. Да.

Вышинский. В каком направлении" Что вы помните тогда? О чем говорили, что предполагали, какие планы строили и так далее? Скажите кратко.

Камков. Я припоминаю следующее. Как-то в Смольном институте меня при выходе из комнаты по направлению, кажется, в залу заседания Президиума ЦИК, нагнал Бухарин. Он был еще с кем-то. С кем, припомнить не могу. Со мной тоже был товарищ, левый эсер, тоже не могу припомнить сейчас, кто это был. Здесь Бухарин меня остановил и сказал приблизительно следующее: положение в партии большевиков, в связи с отношением к Брестскому миру, осложняется и приняло довольно острые формы. У нас, сказал он, дебатируется вопрос о возможности создания антибрестского правительства из левых коммунистов и левых эсеров во главе...

Вышинский. Во главе?

Камков. Здесь же было произнесено имя Пятакова, как возможного председателя этого нового правительства. Здесь же, не помню точно, в каком контексте, но, кажется, на мой вопрос, как это практически мыслится осуществить, и была произнесена затем много раз повторявшаяся после выступления Бухарина в 1924 году в печати, который впервые довел до сведения широких масс и вообще всех об этом, здесь же была произнесена фраза об аресте Ленина.

Вышинский. Эту фразу вы произнесли или он произнес?

Камков. Что касается вопроса о том, кто это произнес, я могу сказать следующее, что за все время существования партии левых социалистов-революционеров, вплоть до ее исчезновения, партия никогда не делала попытки перенести ответственность за эти события, которые развернулись в связи с борьбой против Брестского мира, на кого бы то ни было. Что касается специально меня, то в тяжелые времена, которые мне пришлось переживать, я ни разу в течение многих лет не поднял этого вопроса, хотя в памяти моей этот разговор с Николаем Ивановичем Бухариным был довольно прочно закреплен. И, таким образом, я не делал попытки, что, может быть, было бы несколько естественно в том положении, в котором я находился, перенести часть ответственности за события, развернувшиеся в связи с борьбой против Брестского мира, на кого бы то ни было. Исходя из этих предпосылок, я думаю, что мне не было бы никакого смысла изобразить дело иначе, чем я изобразил. Самый факт нашего разговора был впервые обнародован Бухариным. И я должен сказать, что уже в 1924 году я был крайне поражен, когда прочел в газетах всю эту историю. Меня удивило здесь не то, что этот факт был обнародован. Для этого, может быть, были серьезные политические соображения и, может быть, этот факт не представлял серьезного секрета. Но меня удивило то, что была поставлена неправильно перспектива, что вопрос был поставлен вверх ногами, что слова, произнесенные Бухариным, были приписаны мне.

Вышинский. Следовательно, на мой вопрос, кто поставил этот вопрос Бухарин или вы, вы отвечаете, что этот вопрос был выдвинут Бухариным?

Камков. Я отвечаю на этот вопрос, что не мною, а Бухариным были произнесены эти слова. Что касается того, на чьей стороне здесь правда, поскольку дата нашего разговора отделена от сегодняшнего дня 20 годами, я должен сказать, что не только фактически дело было так, как я совершенно ясно помню, но иначе и быть не могло по следующим соображениям: для того, чтобы мне сделать члену Центрального Комитета партии большевиков предложение о составе правительства без Ленина, предложив арестовать Ленина, для этого я должен был иметь какие-то полномочия. С другой стороны, у меня должна была быть твердая уверенность, что это не станет завтра же известно Центральному Комитету партии большевиков в целом, и что отсюда

вытекает целый ряд самых неблагоприятных для нас последствий. Кроме того, в тот момент и я это утверждаю категорически у нас вопрос так и не стоял, и мысли о повороте дела с арестом председателя правительства и других членов правительства, которые стояли на той же позиции, что и Ленин, у нас, в частности у меня, такой мысли не было. И вот, исходя из фактического положения вещей, как я твердо помню, исходя из того, что меня никто на такой разговор и на такое предложение не уполномочивал, я самостийно выступить перед членом Центрального Комитета большевистской партии не мог. Наконец, третий аргумент, тоже довольно существенный. Уже в 1924 году, когда я прочитал в печати об этом инциденте, где моя фамилия упоминалась и мне придавалась инициатива, довольно неприятная инициатива об аресте Ленина, я уже тогда не понял, из каких это мотивов дело так изображено, есть ли это простая ошибка памяти или этим преследуются какие-нибудь политические задачи, мне не могущие быть известными в то время, потому что я находился в ссылке в Челябинске и был оторван от политической жизни и не мог знать тех мотивов, которые руководили Николаем Ивановичем Бухариным, когда он это дело так изобразил. Я тогда обратился к председателю Челябинского губисполкома Парамонову, который тоже пришел с этой газетой, и спросил в чем здесь дело. Я ему изложил и сказал, что меня удивляет, как это дело изображено в несколько ином виде. Этот диалог у нас был это факт, и факт, что он имел политическое значение, и факт, что он касался тех вопросов, по которым я, обратившись к председателю губисполкома, думал, что косвенно сколько-нибудь могу содействовать исправлению ошибки. Резюмируя эту часть своих показаний, я должен сказать, что я твердо стою на своей позиции и не ошибаюсь, что предложение об аресте Ленина было сделано Бухариным. Я, конечно, не отвечаю за отдельные слова, двадцать лет нас отделяют, но за суть этого диалога, как он был тогда, я отвечаю, я настаиваю, что это было как раз высказано Бухариным, а не мною.

Вышинский. У вас был тогда контакт с левыми коммунистами по борьбе с Советской властью?

Камков. Что касается контакта с левыми коммунистами в тот период, я бы затруднился ответить категорически, что был контакт. Что было тогда практически" Если разрешите, я сделаю некоторый вывод, чтобы было понятно, почему так произошло. Партия левых эсеров организовалась и отпочковалась от партии эсеров в борьбе с партией эсеров, главным образом, по вопросу войны и мира. Мы в связи с этим считали некоторые положения Циммервальдской конференции догмой, от которой ни в коем случае отрешиться нельзя; нам казалось, что это измена, не субъективная, а объективная, и поэтому не было более чувствительного вопроса для партии эсеров, чем вопрос о войне и мире и тактике эсеров в этом вопросе. Вполне понятно, что когда, совершенно неожиданно для нас, из революционно-стратегических соображений, как потом оказалось в дальнейшем, довольно правильных...

Вышинский. Довольно правильных или абсолютно правильных"

Камков. Абсолютно правильных, когда Ленин предложил заключить сепаратный мир с Германией, мир, который он сам назвал похабным, мир с контрибуциями, с аннексиями нам это казалось совершенно неприемлемым.

Вышинский. Что вы предприняли для того, чтобы сорвать этот мир?

Камков. Мы прилагали все усилия, чтобы сделать этот мир невозможным, чтобы сорвать в той или иной степени его развитие. Но, будучи партией только слагавшейся, еще неокрепшей, мы на этом остановились бы, так далеко не пошли бы, если бы параллельно с этим не было налицо другого явления, которое нас крайне обнадеживало.

Вышинский. Что же вас обнадеживало?

Камков. Это наличие группы левых коммунистов, антибрестские настроения в партии.

Вышинский. Антибрестских и антиленинских настроений в партии"

Камков. И вот в связи с этим мы, конечно, искали все время тот или иной контакт с левыми коммунистами.

Вышинский. Искали и нашли его?

Камков. На это я сейчас отвечу. Искали контакта для возможности совместной борьбы против Брестского мира.

Вышинский. Было ли достигнуто соглашение с левыми коммунистами о борьбе против Советского правительства, возглавляемого Владимиром Ильичом Лениным?

Камков. Мне известно в этой области...

Вышинский. Вы можете ответить на этот мой вопрос? Было ли достигнуто соглашение между левыми коммунистами и левыми эсерами на известных условиях о совместной борьбе против Советского правительства, возглавлявшегося Владимиром Ильичом Лениным.

Камков. В какой период?

Вышинский. В этот период, в период после Брестского мира или, если хотите, в брестский период.

Камков. Вы имеете в виду до июльского восстания?

Вышинский. До июльского восстания. Было соглашение или не было?

Камков. Такое соглашение было, поскольку мне известно.

Вышинский. Было или не было?

Камков. Поскольку я сам не заключал...

Вышинский. Вы же были членом ЦК левых эсеров, должны знать, было такое соглашение или не было?

Камков. Такое соглашение было достигнуто.

Вышинский. На каких условиях, в чем это соглашение заключалось?

Камков. Я конкретизировать это соглашение затрудняюсь, но я могу передать беседу, которая у меня была с Карелиным.

Вышинский. Что же, это личное дело Карелина? Вы за него не отвечаете как руководитель ЦК левых эсеров"

Камков. Я не говорю, что не отвечаю.

Вышинский. Это было соглашение Карелина или дело вашего тогдашнего ЦК левых эсеров, в котором вы были одним из руководителей, действовавшего под вашим руководством?

Камков. Постановления ЦК о таком соглашении я не знаю.

Вышинский. Вы же знаете, что не все постановляется.

Вы вели эти переговоры с Карелиным, будучи членом ЦК левых эсеров"

Камков. Да, как член ЦК.

Вышинский. Вы были в курсе дела?

Камков. Я был в курсе дела, меня информировали.

Вышинский. Вы отвечаете за это соглашение?

Камков. Как член ЦК, конечно, отвечаю за деятельность ЦК, хотя это было завуалировано.

Вышинский. Левые эсеры оказывали помощь и организационную и политическую?

Камков. Да.

Вышинский. Было так?

Камков. Да, было.

Вышинский. И второе. Совместными действиями левых эсеров и левых коммунистов должно было бы быть свергнуто Советское правительство, возглавлявшееся Владимиром Ильичом Лениным, Сталиным и Свердловым, и сформировано новое правительство из левых эсеров и левых коммунистов. Так или нет?

Камков. Точно я затрудняюсь сказать.

Вышинский. А мысль?

Камков. Мысль приблизительно правильная.

Вышинский. Не являлся ли лево-эсеровский мятеж в 1918 году развитием этого соглашения?

Камков. Я затрудняюсь ответить на это категорически, являлся ли он в плане.

Вышинский. Но он был в связи с этим соглашением?

Камков. Если бы мы были изолированы вообще, мы бы, левые эсеры, так далеко не пошли.

Вышинский. Вы пошли на мятеж, рассчитывая...

Камков. На антибрестские настроения в стране вообще и антибрестские настроения в партии.

Вышинский. На помощь кого вы рассчитывали"

Камков. На помощь левых коммунистов.

Вышинский. Левые коммунисты знали о том, что вы готовили убийство Мирбаха и организацию июльского мятежа?

Камков. Я на это пытался ответить как-то...

Вышинский. Я спрашиваю очень просто, и вы мне просто отвечайте; да или нет.

Камков. Я, к сожалению, не могу здесь ответить, да или нет.

Вышинский. А на предварительном следствии вы как отвечали на этот вопрос?

Камков. Я тоже затруднялся ответить.

Вышинский. Позвольте мне огласить показания Камкова, том 44, лист дела 42 оборот, допрос Камкова Прокурором Союза, последний абзац: После этого (то есть после изложения соглашения и условий) левые эсеры организовали убийство Мирбаха и июльский мятеж. Правильно это?

Камков. Правильно.

Вышинский. Кстати сказать, в организации убийства Мирбаха вы, как член организации левых эсеров, принимали непосредственное участие?

Камков. Принимал.

Вышинский. В курсе готовившегося убийства Мирбаха и июльского мятежа левые коммунисты были полностью. Подтверждаете это?

Камков. Я это подтверждаю.

Вышинский. Следовательно, левые коммунисты были в курсе июльского мятежа?

Камков. Да.

Вышинский. Полностью?

Камков. Полностью, как я показал на предварительном следствии, согласно той информации, которую я получил от Карелина.

Вышинский. Ну, конечно, согласно какой-то информации.

Камков. Это я и хотел сказать.

Вышинский. Значит, все ясно. Я спрашиваю вас, был ли в частности Бухарин как руководитель левых коммунистов в курсе того, что готовится мятеж эсеров, который и разразился в июле 1918 года?

Камков. Согласно информации Карелина, он был в курсе.

Вышинский. Был в курсе? Полностью?

Камков. Вероятно, не частично, а полностью.

Вышинский. У меня вопросов нет.

Бухарин (к суду). У меня есть. Я хотел спросить Бориса Камкова, утверждает ли он, что я говорил ему при первом свидании в Смольном, что у нас уже до разговора с ним в кругах левых коммунистов дебатируется вопрос о свержении Советского правительства во главе с Лениным?

Камков. О возможности создания правительства из левых коммунистов и левых эсеров"

Бухарин. Да, дебатировался этот вопрос?

Камков. Да.

Бухарин. Больше мне ничего не нужно.

Вышинский. А мне нужно.

Бухарин. Пожалуйста.

Вышинский. Что значит дебатируется вопрос?

Камков. По-моему, дебатируется, значит обсуждается.

Вышинский. А решение?

Камков (молчит).

Вышинский. А соглашение ваше, о котором вы говорили" Соглашение между левыми эсерами и левыми коммунистами, о котором говорил вам Карелин?

Камков. Если Карелин говорил, значит было.

Вышинский. О чем соглашение?

Камков. О том, что будет поддержка со стороны левых коммунистов в свержении при нашем выступлении.

Вышинский. Значит, так было решено, если было соглашение?

Камков. Кем?

Вышинский. Вами и левыми коммунистами вместе.

Камков. Я этого вопроса не понимаю. Мы отдельно решали, у нас не было совместных решений. Мы решили убить Мирбаха и сорвать Брестский мир.

Вышинский. Это было решено?

Камков. Да.

Вышинский. А потом проектировался мятеж? Это было решено?

Камков. Было решено.

Вышинский. Так вы и сделали"

Камков. Так и сделали.

Вышинский. Значит, вопрос не дебатировался, а был решен.

Бухарин. Позвольте, но ведь...

Вышинский. Я прошу предложить обвиняемому Бухарину не вмешиваться в мой допрос. Я веду себя достаточно сдержанно, требую, чтобы и мой противник вел себя сдержанно. (К Камкову.) Я спрашиваю у вас, было решение свергнуть Советскую власть?

Камков. В таком аспекте...

Вышинский. Аспект один, свергнуть Советскую власть.

Камков. У нас был поставлен вопрос о том, чтобы сорвать Брестский мир, убить Мирбаха и в вооруженной борьбе пытаться создать антибрестское правительство.

Вышинский. Это было решено или только дебатировалось?

Камков. У нас решено.

Вышинский. У вас обсуждалось или было решено о целесообразности заключения соглашения с левыми коммунистами"

Камков. Я уже на это ответил, что заседаний и обсуждений таких не было.

Вышинский. Я не об этом спрашиваю, были ли заседания или нет. Меня интересует вопрос, было ли у вас принято решение, у центра левых эсеров в 1918 году, о том, чтобы вместе с левыми коммунистами повести свою борьбу против Советского правительства. Было такое решение?

Камков. Такого решения не было.

Вышинский. А согласие было такое?

Камков. У нас было решено вести борьбу против брестского правительства, т. е. против правительства, заключившего Брестский мир, начать с убийства Мирбаха и, как неизбежное следствие вооруженное столкновение вести до конца на предмет создания антибрестского правительства. Это у нас было твердо решено.

Вышинский. И вы в этой своей операции рассчитывали на левых коммунистов"

Камков. Да.

Вышинский. Почему? Потому, что договорились уже?

Камков. Потому, что была договоренность, согласно информации Карелина.

Вышинский. Значит, не просто дебатировали о совместном действии левых эсеров с левыми коммунистами, а договорились. Я так вас понимаю?

Камков. По информации Карелина мы рассматривали поддержку со стороны левых коммунистов...

Вышинский. То есть договорились о сотрудничестве.

Камков. Правильно.

Вышинский. У меня больше вопросов нет.

Бухарин. Я хочу задать вопрос. На очной ставке Камков показал, что у них в ЦК левых эсеров вопрос этот не обсуждался вообще.

(Обращается к Камкову.) Вы это подтверждаете? Вопрос относительно соглашения с левыми коммунистами на предмет свержения Советского правительства?

Камков. Я этого не помню.

Бухарин. Теперь я хотел спросить...

Вышинский. ЦК левых эсеров из кого состоял тогда?

Бухарин. Я не окончил вопрос, гражданин Прокурор.

Вышинский. А я задаю вопрос свой.

Бухарин. Я остановился на полуфразе...

Вышинский. Вы один вопрос задали получили ответ.

Я вас спрашиваю (обращается к Камков у), из кого состоял центральный комитет левых эсеров в то время?

Камков. Из меня, Карелина, Спиридоновой, Майорова, Прошьяна, Трутовского.

Вышинский. Все?

Камков. Сейчас точно не могу сказать.

Вышинский. Кто фактически руководил комитетом? Кто играл наиболее активную, выдающуюся роль из этих семи человек?

Камков. Пожалуй, Спиридонова.

Вышинский. Далее.

Камков. Я, Карелин, Прошьян.

Вышинский. Значит, четверка?

Камков. Самая руководящая четверка.

Вышинский. Спиридонова Мария, вы, Карелин и Прошьян. Относительно убийства Мирбаха, это вчетвером решили вопрос?

Камков. Это без ЦК.

Вышинский. Относительно июльского мятежа, кто решал вопрос?

Камков. У нас отдельно не обсуждался, а совместно обсуждался вопрос о том...

Вышинский. Кто решил?

Камков. ЦК.

Вышинский. А хотя не обсуждался.

Камков. Отдельно, я говорю, не обсуждался.

Вышинский. Что значит отдельно не обсуждался?

Камков. Так как он вытекал из убийства Мирбаха, то это было одно обсуждение.

Вышинский. Было постановление ЦК поднять мятеж? Постановление ЦК есть такое?

Камков. Этого в нашем постановлении не значилось, так как такого постановления не было.

Вышинский. А решение было?

Камков. Решение было.

Вышинский. Значит, постановления не было, а решение было.

Камков. Либо я вас не понимаю, либо мы говорим о разных вещах.

Вышинский. Я вас понимаю очень хорошо.

Камков. А я совсем вас не понимаю.

Вышинский. Постановление имелось?

Камков. Нет, не имелось. У нас решался так вопрос: убить Мирбаха и затем членам ЦК уйти в штаб на случай вооруженной борьбы, которая считалась возможной, может быть даже неизбежной, уйти в штаб в Варсонофьевском переулке.

Вышинский. Штаб Попова?

Камков. Да, штаб Попова.

Вышинский. Такое было решение?

Камков. Такое было решение.

Вышинский. А планы относительно того, как действовать, в каком направлении и так далее?

Камков. В ЦК это не обсуждалось.

Вышинский. Нет? А что же это было?

Камков. Это были размышления об этом...

Вышинский. Это были размышления Камкова, Карелина, а может быть за всех вас Спиридонова размышляла?

Камков. Я не могу вам сказать.

Вышинский. Теперь я хочу спросить: вы говорили на предварительном следствии, что было достигнуто соглашение с левыми коммунистами. Я вам уже оглашал эти два пункта. Кто этого соглашения достиг?

Камков. Карелин.

Вышинский. Самолично?

Камков. Он вел переговоры.

Вышинский. От своего лично имени"

Камков. Не думаю. Он член ЦК.

Вышинский. От имени кого же?

Камков. Должен был вести, конечно, от имени ЦК.

Вышинский. От имени вашей партии"

Камков. Должно быть от имени партии.

Вышинский. Она одобрила эти его переговоры?

Камков. Я вам уже ответил, что доклада его не было.

Вышинский. А без доклада вы что-нибудь можете сказать?

Камков. Бесспорно.

Вышинский. Имею ли я право сделать вывод, что соглашение левых эсеров с левыми коммунистами о совместной борьбе в этих двух случаях, о которых мы здесь говорили и которые я дополнительно оглашу, было достигнуто Карелиным с представителями левых коммунистов и одобрено центральным комитетом левых эсеров"

Камков. Вывод можно сделать, но, так как одобрение не значит постановление, то логически вытекает...

Вышинский. Вы понимаете разницу между записанным постановлением и одобрением активнейшей головки того или другого учреждения? Или надо так сказать: никакого соглашения у левых эсеров с левыми коммунистами не было, а Карелин достиг какого-то соглашения за свой личный риск и страх. Так можно сказать?

Камков. Нет, я думаю, что это будет неправильно.

Вышинский. Значит, Карелин достиг соглашения не за свой личный страх, а от имени кого?

Камков, От имени партии.

Вышинский. Значит, ваша партия одобрила это?

Камков. Одобрила тем, что она его не дезавуировала.

Вышинский. Правильно, следовательно, можно сказать, что партия заключила соглашение?

Камков. Можно. один только вопрос. Я хотел спросить Камкова относительно того, что я и другие мои тогдашние коллеги по фракции левых коммунистов знали относительно плана убийства немецкого посла графа Мирбаха и этого июльского мятежа только от Карелина?

Камков. Только.

Бухарин. А от Прошьяна вы этого ничего не знали"

Камков. От Прошьяна не знал.

Бухарин. От Спиридоновой ничего не слыхали"

Камков. От Спиридоновой лично я не слыхал.

Бухарин. Ничего не слыхали"

Камков. Нет.

Бухарин. От Трутовского ничего не слыхали"

Камков. От Трутовского ничего не слыхал.

Бухарин. Больше я вопросов не имею.

Вышинский (к Камкову). Скажите, пожалуйста, вам по этому поводу приходилось говорить со Спиридоновой?

Камков. Нет.

Вышинский. Вам приходилось говорить с Трутовским по этому поводу?

Камков. Нет.

Вышинский. Поэтому вы и не слыхали"

Камков. Нет.

Вышинский. Больше вопросов не имею.

Бухарин. Тогда разрешите мне один вопрос. Я хотел сказать так: вы не слыхали, потому что вы не разговаривали, но я задаю вам такой вопрос а, собственно говоря, почему вы о таком важнейшем вопросе не разговаривали с такими выдающимися своими коллегами по руководству вашей, такой молодой еще, не сложившейся партии"

Камков. Видите ли, у нас в партии дело не обстояло еще так, что все вопросы обсуждались обязательно, дебатировались и так далее. У нас еще в это время было довольно анархическое состояние в центральном комитете левых эсеров.

Вышинский. Как и в группе левых коммунистов"

Камков. Так что у нас, возможно, были такие факты, что, допустим, Карелин ведет переговоры и может не информировать того или другого. Но так как в данный момент вопрос шел о нашем восстании левых эсеров, то вопрос о возможной поддержке антибрестских элементов (по крайней мере, я так понимаю), не стал предметом обсуждения нашего ЦК.

Вышинский. Разрешите мне в связи с этим вопрос. Значит, переговоры с левыми коммунистами о блоке главным образом кто же вел у вас?

Камков. Карелин, но я точно не знаю.

Вышинский. Вам неизвестно, может быть, Карелин говорил по этому поводу с Прошьяном или со Спиридоновой?

Камков. Возможно.

Вышинский. Вопросов больше нет.

Бухарин. И у меня тоже нет.

Председательствующий. Товарищ комендант, вызовите свидетеля Карелина.

(Обращаясь к Карелину.) Ваша фамилия Карелин?

Карелин. Карелин.

Председательствующий. Имя, отчество Владимир Александрович?

Карелин. Владимир Александрович.

Председательствующий. Вы вызваны свидетелем по делу Николая Ивановича Бухарина, вы должны суду говорить только правду.

Товарищ Прокурор, у вас имеются вопросы к свидетелю Карелину?

Вышинский. Да. Свидетель Карелин, вам не приходилось в 1918 году, будучи членом ЦК партии левых эсеров, вести переговоры с Бухариным? Вы знаете Бухарина?

Карелин. Знаю.

Вышинский. И здесь можете его узнать?

Карелин. Да.

Вышинский. Где он сидит?

Карелин. Крайний.

Вышинский (обращаясь к Бухарину).И вы знаете Карелина?

Бухарин. Знаю. Мы же на очной ставке у вас были.

Вышинский. Вы его и до очной ставки видели"

Бухарин. Знал в 1918 и 1919 годах.

Вышинский. Этот Карелин здесь стоит в качестве свидетеля?

Бухарин. То есть он настолько изменился, что я не сказал бы, что это тот Карелин, но, очевидно, этот Карелин есть развитие того Карелина, который был тогда.

Вышинский. Каждый человек изменяется с летами. Но мой вопрос об этом серьезный вопрос.

Бухарин. Я понимаю, гражданин Прокурор, но я этим не хотел сказать какую-нибудь остроту. Я хотел сказать, что то его содержание, которое у него имеется сейчас, очень отличается от того, что было.

Вышинский. Я этот вопрос задал не случайно. Видите ли, Карелин изменился...

Бухарин. Мы же у вас встречались.

Вышинский. И я спрашиваю вас, действительно ли вы узнаете в этом свидетеле Карелина Владимира Александровича, бывшего члена ЦК эсеров" Вы помните его?

Бухарин. Мне трудно было узнать его у вас, но после того, как я увидел его у вас, я узнаю в нем то же самое лицо и никакого сомнения нет.

Вышинский. Это серьезный вопрос. Вы напрасно шутовство затеваете. Это серьезный вопрос.

Бухарин. Я вовсе не в шутку это сказал.

Вышинский. Вот скажите, гражданин Карелин, приходилось ли вам в 1918 году, будучи членом ЦК партии левых эсеров, вести переговоры или встречаться с Бухариным на почве его деятельности как руководителя группы так называемых левых коммунистов"

Карелин. Да, приходилось.

Вышинский. Можете сказать, где, когда, по какому поводу вы с Бухариным встречались? И, во-вторых, в чем заключалось содержание ваших разговоров во время этих встреч?

Карелии. Тогда, может быть, разрешите мне коснуться последних месяцев ноября-декабря 1917 года, потому что вопросы, заданные вами, как будто касаются этих переговоров.

Вышинский. Пожалуйста.

Карелин. Я в качестве члена ЦК партии левых эсеров встретился первый раз с Бухариным во второй половине ноября 1917 года. В этот период ЦК левых эсеров пришлось разрешать вопрос относительно тактики на ближайшее время в связи с тем, что вопрос относительно заключения мира приобрел тогда большую остроту. Образование группы левых коммунистов ЦК левых эсеров рассматривалось как чрезвычайно важный пункт тех прогнозов, которые были тогда у этой партии. И в ноябре месяце, в дни, связанные непосредственно с днями, когда Бухарин приехал из Москвы в Петроград для того, чтобы на заседании ВЦИК делать отчет об Октябрьском восстании в Москве, в эти дни мне и пришлось вести разговор с Бухариным относительно позиции группы левых коммунистов, которая нас тогда очень интересовала. Мы выяснили тогда, я говорю мы, потому что несколько лиц из ЦК партии левых эсеров вели эти переговоры. Вышинский. Кто это мы?

Карелин. Камков, Прошьян и я. Нам были поручены ЦК такого рода переговоры. В этом разговоре Бухарин занял совершенно определенную позицию. Мне запомнилась фраза его относительно того, что группа левых коммунистов, тогда это отождествлялось организационно с московским областным бюро коммунистов, возьмет под свой контроль действия ЦК Коммунистической партии. Это говорилось в том смысле, что будет обеспечена линия на срыв мирных переговоров. Этот вопрос как раз и интересовал нас, левых эсеров. В декабре эти переговоры уже были сильно заострены на чисто практическом вопросе. Ведь тогда как раз велись переговоры в Бресте. Мы знали, и, в частности, по той информации, которая давалась Прошьяном, о том, что в ЦК Коммунистической партии чрезвычайно усилились разногласия. Мы знали, что Троцким выдвинута была тогда формула, что мира не заключаем и войны не ведем. И мы отдавали отчет в том, что практически эта формула значила разрыв переговоров, а следовательно, осуществление того, что в смысле лозунга тогда определялось, как революционная война, то есть отказ от политики немедленного заключения мира.

И когда в конце декабря или в начале января встал вопрос относительно посылки усиленного состава мирной делегации в Брест, который должен осуществить разрыв переговоров, в этот состав вошел,

между прочим, и я как член тогдашнего правительства, тогда Натансон, тоже член центрального комитета левых эсеров, передал, что с Бухариным было уточнено, что позиция эта будет осуществляться полностью, что она пройдет в Бресте, таким образом, брестские переговоры будут разорваны и результатом этого будет революционная война. Вот декабрь месяц. Вы хотите знать дальше, относительно январских переговоров, потому что переговоры эти продолжались?

Вышинский. Как сложился блок левых эсеров с левыми коммунистами"

Карелин. Блок этот можно было считать заключенным уже в декабре 1917 года. В январе ЦК левых эсеров проявил определенную инициативу не только в переговорах, ведшихся с Бухариным, но и с рядом других лиц. Переговоры велись с Пятаковым, с Радеком, а с нашей стороны вели переговоры Натансон, Камков, я и Прошьян. Об этих переговорах все мы отчитались на ЦК левых эсеров. Известно было из этих переговоров, что позиция левых коммунистов в этот период определялась чрезвычайно резко и была позицией замены правительства. В переговорах, которые велись в период февраля с левыми коммунистами, подчеркивалась снова та же самая мысль относительно необходимости свержения Советского правительства и замены его новым, мыслилось коалиционное правительство в составе левых эсеров и левых коммунистов. В этих переговорах позиция Бухарина сводилась к тому, что их группа считает необходимым выждать результатов VII партийного съезда. Смысл этой выжидательной позиции заключался в том, что левые коммунисты в лице Бухарина рассчитывали, что им удастся завоевать большинство на VII партийном съезде. Таким образом, получилось выступление было отсрочено до выяснения результатов VII партийного съезда, хотя в этот период позиция Бухарина была совершенно четкой, и в той информации, которую давал Прошьян на заседании ЦК левых эсеров, говорилось, что Бухарин стоит на точке зрения свержения Советской власти, не останавливаясь даже перед физическим уничтожением вождей Советского правительства и партии.

Вышинский. То есть, не останавливаясь перед убийством руководителей партии и правительства?

Карелин. Ну да, перед физическим уничтожением или убийством.

Вышинский. Кого именно?

Карелин. Говорилось о вождях и говорилось персонально относительно Ленина, Сталина и Свердлова.

Вышинский. Об этом вас информировал кто?

Карелин. Прошьян.

Вышинский. А кто говорил это?

Карелин. Он ссылался на слова Бухарина.

Вышинский. Прошьян вел переговоры с Бухариным?

Карелин. Да, вел.

Вышинский. По поручению?

Карелин. По поручению центрального комитета партии эсеров.

Вышинский. А вы лично с Бухариным об этом говорили"

Карелин. Да, у нас был разговор на эту тему.

Речь идет о разговоре, бывшем у меня с Бухариным, после окончания заседания Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета в апреле 1918 года. На этом заседании Владимир Ильич Ленин делал известный доклад Об очередных задачах Советской власти. По поручению центрального комитета партии левых эсеров на этом заседании я выступил с очень резкой речью, в которой заострил вопрос на тех пунктах, которые тактически были согласованы между левыми эсерами и левыми коммунистами.

Вышинский. Значит, вы выступали против Ленина по предварительному соглашению левых коммунистов с левыми эсерами"

Карелин. Да, по предварительному соглашению левых коммунистов и левых эсеров, хотя не именно по данному выступлению...

Вышинский. А по основным вопросам?

Карелин. Да, по основным вопросам, которые я заострял...

Вышинский. Заостряли там, где это было нужно заострить?

Карелин. Да, и там, где это вытекало из того блока, который к этому времени создался.

Вышинский. Значит, блок этот был?

Карелин. Был. Он, конечно, не представлял собою какой-нибудь подписанной бумаги, но, само собой разумеется, договоренность была полная.

Вышинский. Кто эту договоренность осуществил?

Карелин. Я не совсем понимаю вопрос.

Вышинский. Кто договаривался и договорился со стороны левых эсеров и с кем со стороны левых коммунистов"

Карелин. Я считаю, что те этапы переговоров, которые все больше и больше уточняли то положение, которое я изложил и которое санкционировалось со стороны центрального комитета левых эсеров, они и являлись осуществлением этой договоренности; со стороны же левых коммунистов представительство осуществлялось Бухариным, Пятаковым, Радеком и в некоторой мере отдельными другими лицами;

со стороны левых эсеров это представительство осуществлялось Камковым, мною, Прошьяном и отчасти Натансоном.

Вышинский. Говорил ли вам Бухарин при этой встрече о том, что необходимо прибегнуть к физическому уничтожению Ленина, Сталина и Свердлова?

Карелин. Он говорил о том, что необходимо предпринять прямое действие, не останавливаясь перед физическим уничтожением.

Вышинский. Скажите, лево-эсеровский мятеж был произведен вами в результате предварительных переговоров по этому поводу с левыми коммунистами"

Карелин. Лево-эсеровский мятеж, происшедший в начале июля 1918 года, явился результатом прямой инициативы ЦК левых эсеров, причем считались установившимися отношения блока между левыми коммунистами и левыми эсерами, в частности, вполне конкретное осведомление и соглашение, которое по данному вопросу было между левыми эсерами и левыми коммунистами.

В конце июня 1918 года, когда все диспозиции были даны, когда в конце концов был выработан четкий организационный план, разработанный лево-эсеровским ЦК, я в последней декаде июня в 1-ом доме советов вел разговоры с Бухариным.

Вышинский. О чем?

Карелин. Относительно предстоящего выступления.

Вышинский. Говорили о предстоящем мятеже левых эсеров"

Карелин. Конкретно в данном случае не говорилось, когда будет это выступление, не упоминалось числа, но в этом разговоре Бухарин ссылался на те переговоры, которые у него в этот же период времени шли с Прошьяном, о которых Прошьян докладывал ЦК левых эсеров. В частности, в организационный план лево-эсеровского мятежа входило, как первое звено, террористический акт против германского посла Мирбаха. Прошьян говорил о том, что при разговоре с Бухариным последний сказал, что этот план срыва мира и этот акт убийства Мирбаха вообще эффектен и эффективен.

Вышинский. Бухарин говорил о том, что убийство посла...

Карелин. Террористический акт против германского посла Мирбаха является эффектным и эффективным шагом для срыва Брестского мира.

Вышинский. Имело ли какое-нибудь отношение к плану убийства Ленина, Сталина и Свердлова покушение на Владимира Ильича Ленина эсеровской террористкой Каплан 30 августа 1918 года?

Карелин. Да. В результате июльского мятежа левых эсеров было то, что левые эсеры чрезвычайно быстро пошли по пути установления организационного контакта с правыми эсерами. Раскол произошел в октябре 1917 года, и период октябрь 1917 года июнь 1918 года проходил на началах, несколько настороженных, моментами враждебных отношений для разгрома лево-эсеровского мятежа 1918 года.

Последовавший в результате этого разгрома переход большей части партийных организаций и учреждений в подполье несколько создал базу для совместной деятельности и политики. Кроме того, здесь опять-таки получились предпосылки для блока, который начал реализовываться немедленно. И вот в этот период Прошьян, который ведал делами боевой организации левых эсеров, ссылался в докладе центральному комитету партии левых эсеров на то, что со стороны Бухарина настойчивость, проявлявшаяся ранее по вопросу относительно террористического акта, чрезвычайно усилилась и, должен сказать, что центральный комитет левых эсеров, хотя это в течение почти двадцати лет было под спудом и завуалировано, конечно, был определенно в курсе этих событий.

Вышинский. То есть в курсе чего?

Карелин. В курсе подготовлявшегося правыми эсерами, силами их боевой организации, террористического акта против Владимира Ильича Ленина.

Вышинский. Значит, ЦК партии левых эсеров был в курсе подготовлявшегося убийства товарища Ленина?

Карелин. Да.

Вышинский. А Бухарин при чем тут?

Карелин. Бухарин, по сообщению Прошьяна, ведшего с ним переговоры, носившие официальный характер, форсировал вопрос

о совершении террористического акта. Таким образом, когда левые эсеры сообщили правым, дали им знать о том, что со стороны партии левых эсеров как бы обеспечивается политическая поддержка этому акту, с этого момента полностью учитывалось то, что группа левых коммунистов, будучи разгромленной, стала на точку зрения прямой борьбы, не останавливаясь перед самыми решительными средствами, вплоть до террористических актов.

Вышинский. Так что вы подтверждаете, что подготовлявшееся правыми и левыми эсерами покушение на жизнь Владимира Ильича Ленина было организовано совместно с Бухариным?

Карелин. С левыми коммунистами. Бухарина мы рассматривали как лидера левых коммунистов.

Вышинский. На предварительном следствии вы говорили, что двадцать лет скрывался от советского народа тот факт, что вы совместно с правыми эсерами, по настоянию Бухарина, пытались убить Ленина. Вы это подтверждаете?

Карелин. Я подтверждаю, что настояние со стороны Бухарина как лидера группы левых коммунистов было. Эти настояния играли очень большую роль при осуществлении всего этого преступления.

Вышинский (к суду). Позвольте задать вопрос Осинскому. Свидетель Осинский, скажите, пожалуйста, какие у вас имеются данные о причастности Бухарина к покушению на жизнь Владимира Ильича Ленина в 1918 году?

Осинский. Я должен предварительно сказать следующее. После июльского мятежа левых эсеров я ушел из левых коммунистов и в начале 1918 года вступил в другую группу демократического централизма. Уход мой из группы левых коммунистов был связан с отказом от методов борьбы, применявшихся левыми коммунистами. Тем не менее, я с отдельными бывшими левыми коммунистами сохранил знакомство, в том числе со Стуковым.

В конце 1918 года у нас со Стуковым зашел разговор о состоянии Ленина после его ранения террористкой Каплан. Стуков по этому поводу сказал следующее: а знаете ли вы, что выстрел Каплан является не только результатом директивы, данной центральным комитетом партии правых эсеров, но также прямым результатом тех мероприятий, которые были в свое время намечены блоком для свержения правительства, и в частности установки на умерщвление вождей правительства? Так как я в то время не стоял на точке зрения допустимости террора как приема борьбы, то я сделал резкое замечание по этому поводу Стукову, и разговор на этом оборвался, так что деталей я не спрашивал. Поэтому персонально относительно Бухарина сказать ничего не могу, но этот факт мог сообщить.

Вышинский. Следовательно, вам Стуков говорил о том, что выстрел правой эсерки Каплан в Ленина являлся результатом тех установок и тех организационных мероприятий, которые в свое время были разработаны, приняты и проведены кем?

Осинский. Блоком.

Вышинский. Каким?

Осинский. Начиная от левых коммунистов и кончая правыми эсерами.

Вышинский. И Бухарин здесь выступал как руководитель группы левых коммунистов"

Осинский. Совершенно правильно.

Вышинский. Это вам говорил Стуков"

(Обращается к Бухарину). Что вы скажете, обвиняемый Бухарин?

Бухарин. Я скажу, что все это неправда.

Вышинский. Насчет вашей прикосновенности к покушению на убийство Владимира Ильича Ленина вы слышали показания?

Бухарин. Да.

Вышинский. Что скажете?

Бухарин. Я категорически отрицаю какую бы то ни было связь.

Вышинский. Арест признаете?

Бухарин. Да.

Вышинский. План убийства Владимира Ильича был?

Бухарин. Отрицаю.

Вышинский. И конкретное отношение к преступлению Каплан отрицаете?

Бухарин. Абсолютно.

Вышинский. В этом вас уличает Карелин.

Карелин. Да, я это подтверждаю.

Вышинский. Осинский дал объяснения.

Бухарин. Осинский сказал, что обо мне он ничего не может сказать.

Вышинский (обращаясь к Карелину). Вы считаете, что покушение Каплан являлось мероприятием, подготовленным планом борьбы с Советским правительством и организации террористических актов левых и правых эсеров и левых коммунистов"

Карелин. Мне говорил Стуков.

Вышинский. Это было согласовано с установкой Бухарина на террор?

Карелин. Была установка, которая выходила из этого.

Вышинский (обращаясь к Бухарину). Кроме того, Яковлева показывает, что у вас в 1918 году была установка и план ареста и убийства товарищей Ленина, Сталина и Свердлова. Карелин показывает то же самое, Осинский показывает то же самое, Манцев показывает то же самое. Я вас спрашиваю, кто вам дал задание подготовить это преступление, какая разведка дала?

Бухарин. Я отрицаю вообще этот факт.

Вышинский (обращаясь к Карелину). У меня больше вопросов нет. Садитесь.

Бухарин. У меня есть вопрос к Карелину.

Во-первых, я спрашиваю, скажите, гражданин Карелин, подтверждаете ли вы то, что говорили на очной ставке относительно того, что в первый период, до Брестского мира, инициатива блока принадлежала левым эсерам, а во вторую половину, то есть после Брестского мира, принадлежала левым коммунистам?

Карелин. Я подтверждаю, что в период до разрыва переговоров в Бресте 10 февраля, то есть когда еще не было ясно, чем же кончатся разговоры о мире и формула ни мира, ни войны, в этот период,

собственно говоря, была инициатив одна и у той, и у другой группы. В период после разрыва и дальнейшая инициатива была у левых эсеров, которые предлагали поспешить с этим выступлением, а левые коммунисты в лице Бухарина считали, что попытка не пытка, что нужно выжидать результатов VII съезда партии большевиков, ибо в этот момент они рассчитывали, что им удастся получить большинство на VII съезде. После VII съезда партии и IV съезда советов, ратифицировавшего уже Брестский мир, инициатива была в руках левых коммунистов.

Бухарин. Вы на очной ставке показали, что при том разговоре, первом, в Смольном, о котором шла речь, разговоры относительно возможного ареста Ленина исходили от левых эсеров. Вот об этом первом разговоре я вас и спрашиваю.

Карелин. При первом разговоре в Смольном?

Бухарин. Тогда вы говорили вместе с Камковым, а с нашей стороны были я и Пятаков.

Карелин. Я этого не говорил.

Бухарин. На очной ставке вы говорили, что тогда предложение относительно ареста Ленина принадлежало левым эсерам, а потом, в следующий после Брестского мира период, речь шла относительно того, что левые коммунисты это говорили.

Карелин. После, до VII съезда предложение об ускорении выступления было в руках левых эсеров, проявлявших инициативу. Это я подтверждаю.

Бухарин. Второй вопрос, разрешите. Известно ли гражданину Карелину, что во время московского мятежа левых эсеров одним из главных оперативно-действующих лиц в боевом техническом смысле против левых эсеров был левый коммунист Бела Кун?

Карелин. Мне было известно относительно того, что персонально некоторые левые коммунисты, а относительно Бела Куна я знаю, что он являлся в то время левым коммунистом, членом этой группы, что они принимали участие в подавлении лево-эсеровского мятежа, в частности, Бела Кун руководил отрядом, который сражался около телеграфа, захваченного лево-эсеровским отрядом, но это было уже в тот период, когда определилась неудача восстания. В этот период мы это рассматривали, как эвакуацию с тонущего корабля.

Бухарин. Хорошо. Разрешите еще один вопрос? Вы здесь подтверждаете, что Прошьян и другие ваши коллеги в ЦК отчитывались на заседаниях ЦК о переговорах с левыми коммунистами"

Карелин. Да.

Бухарин. Я больше вопросов не имею.

Председательствующий (к Прокурору). У вас есть вопросы к свидетелю Карелину?

Вышинский. У меня вопрос в связи с вопросом Бухарина: что же, это регулярно происходило, и о всех заседаниях и решениях ставились доклады, отчитывались на ЦК левых эсеров или бывали такие вопросы, в которых не отчитывались?

Карелин. Иногда отдельные решения ЦК левых эсеров принимались в более узком кругу руководителей. Иногда это делалось путем

опроса, не созывая специального заседания. В конце концов ЦК политическая группа; особенно в такой период, как тогда, вряд ли можно до каждому своему шагу и по каждому решению немедленно издать протокол с параграфами.

Вышинский. К Карелину вопросов нет. Бухарину вопрос: вы когда приехали из-за границы?

Бухарин. В каком смысле?

Вышинский. Как в каком смысле? Приехать можно только в одном смысле.

Бухарин. Я приехал из-за границы, я думаю, в апреле месяце 1917 года.

Вышинский. Когда вы начали сколачивать группы левых коммунистов"

Бухарин. Левых коммунистов" В 1918 году.

Вышинский. А в последние месяцы перед Октябрьской революцией вы где находились?

Бухарин. В Москве.

Вышинский. А во время Октябрьского переворота?

Бухарин. Тоже в Москве.

Вышинский. После Октябрьского переворота?

Бухарин. После Октябрьского переворота я поехал по поручению московских большевиков с докладом о ходе московского восстания, когда мы тут взяли власть. Делал я этот доклад...

Вышинский. Вы начали сколачивать группу левых коммунистов в Ленинграде или в Москве?

Бухарин. В Ленинграде.

Вышинский. Тогда же, сейчас же?

Бухарин. Нет, не сейчас же. Вначале вопрос о мире...

Вышинский. Я понимаю, это же вопрос о вашей тактике.

Бухарин. Нет, не о тактике.

Вышинский. А группа ваших сторонников была с вами"

Бухарин. Нет.

Вышинский. Вы один рассчитывали мирными средствами прийти

к власти или с группой?

Бухарин. Тогда еще вопрос не стоял об этом, а разногласия начались по вопросу о мире.

Вышинский. Я вас спрашиваю не о разногласиях, а спрашиваю, когда, к какому времени вы начали сколачивать группу левых коммунистов"

Бухарин. Я считаю, что к 1918 году.

Вышинский. С начала 1918 года?

Бухарин. Не помню, в каком месяце, гражданин Прокурор, двадцать с лишним лет прошло.

Вышинский. Во всяком случае, когда вы вступили в переговоры с левыми эсерами, у вас эта группа была?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. Следовательно, вы уже организационно оформили свою группу, а затем вступили в блок с левыми эсерами, или это переплеталось?

Бухарин. Нет, у нас уже тогда была, я не скажу уже сложившаяся группа. Вы, гражданин Прокурор, вы меня извините, очень персонально ставите вопрос. Это течение возникло...

Вышинский. Я не спрашиваю, когда это течение возникло, я спрашиваю, когда эта группа организовалась?

Бухарин. Я вам сказал, в начале 1918 года.

Вышинский. Я вас прошу сказать точнее: вы вступили в переговоры с группой левых эсеров после того, как ваша группа организовалась?

Бухарин. Это было, по-моему, тогда, когда она в основном уже сформировалась.

Вышинский. Скажите, у вас настроения были очень резкие тогда против Брестского мира и против руководства?

Бухарин. Настроения были довольно резкие.

Вышинский. Довольно резкие?

Бухарин. Да.

Вышинский. Так что в условиях таких настроений не случайно сложилась мысль об аресте?

Бухарин. Нет, я бы, видите ли, так не сказал.

Вышинский. То есть вполне понятно, что в обостренной, раскаленной атмосфере...

Бухарин. Но я хочу сказать, что до Брестского мира...

Вышинский. Я это не спрашиваю...

Бухарин. До Брестского мира такой идеи с положительным отношением к ней ни у меня, ни у других не было.

Вышинский. А после Брестского мира?

Бухарин. А после Брестского мира она всплыла.

Вышинский. Я и спрашиваю об этом. Очень озлобленное у вас настроение было?

Бухарин. Это не был вопрос личного озлобления против личностей и против вождей.

Вышинский. Я говорю накалена атмосфера была достаточно?

Бухарин. Да, горячность по линии фракционной борьбы была очень большая.

Вышинский. Атмосфера была накалена горячо?

Бухарин. Достаточно.

Вышинский. И в этой атмосфере вопрос об аресте, а у некоторых, быть может, об убийстве, не исключался?

Бухарин. Насчет ареста я признаю, относительно убийства мне ничего ровно неизвестно.

Вышинский. А атмосфера была...

Бухарин. Атмосфера была атмосферой.

Вышинский. Атмосфера была достаточной для того, чтобы такие мысли и планы могли родиться в разгоряченных головах"

Бухарин. Может быть, у кого-нибудь рождались, но я лично никаких симптомов этого не замечал.

Вышинский. И вас никто на это не толкал?

Бухарин. Нет, никто не толкал.

Вышинский. Никто не указывал, что нужно устранить Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Нет, гражданин Прокурор, нет, этого не было.

Вышинский. Никакие специальные органы?

Бухарин. Ни органы, ни лица.

Вышинский. Никакие специальные органы вам поручений не давали"

Бухарин. Нет, не давали.

Вышинский. А эти показания свидетелей вы целиком отвергаете?

Бухарин. Нет, я их отвергаю не целиком.

Вышинский. А в этой части"

Бухарин. А в этой части целиком.

Вышинский. А почему говорят об этом и левые коммунисты бывшие, и левые эсеры, все?

Бухарин. Нет, это говорят не все: из двух левых эсеров только

один.

Вышинский. Говорят, что вы подготовляли, как изменник революции, арест Ленина, Сталина, Свердлова.

Бухарин. Это я признаю.

Вышинский. А к этому они добавили, что вы готовили и убийство.

Бухарин. А с этой добавкой я абсолютно не согласен, я это категорически отрицаю.

Председательствующий. Вопросов нет?

Вышинский. Нет.

Председательствующий. Полагаю, что свидетели могут уйти из

зала.

Вышинский. У меня есть еще заявление относительно экспертизы.

Председательствующий. Разрешите объявить перерыв на 10 минут.

Объявляю перерыв на 10 минут.

* * *

Комендант суда. Суд идет. Прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста.

Заседание продолжается. Для установления ряда обстоятельств, связанных с умерщвлением Алексея Максимовича Горького, Валериана Владимировича Куйбышева, Вячеслава Рудольфовича Менжинского, Максима Алексеевича Пешкова, а равным образом для выяснения ряда обстоятельств, связанных с покушением на отравление Николая Ивановича Ежова, Военной Коллегией Верхсуда СССР по ходатайству Прокурора Союза вызвана экспертиза в составе: заслуженного деятеля науки профессора Николая Адольфовича Шерешевского, заслуженного деятеля науки, профессора Дмитрия Александровича Бурмина, профессора Владимира Никитича Виноградова, профессора Дмитрия Михайловича Российского и доктора медицинских наук Владимира Дмитриевича Зипалова.

Вызванные эксперты находятся в зале заседания. Профессор Шере-шевский Н.А. профессор Бурмин Д.А. профессор Виноградов В.Н. профессор Российский Д.М. доктор медицинских наук Зипалов В.Д.

(Вызванные эксперты занимают приготовленные места.)

Вышинский. Вопросы обвинения экспертизе заключаются в следующем. По первому разделу по умерщвлению А. М. Горького, первый вопрос: допустимо ли, чтобы больному с резко выраженным пневмосклерозом, с наличием бронхоэктазов и каверн, эмфиземы легких и перерождения сердечно-сосудистой системы, страдающему тяжелыми периодическими кровохарканиями, назначался режим длительных прогулок после обеда, особенно в сочетании с утомительным трудом?

Второй вопрос. Мог ли подобный режим, проводимый в течение продолжительного времени, вызвать у больного ухудшение состояния здоровья и, в частности, сердечно-сосудистой системы?

Третий вопрос. Допустимо ли помещение подобного больного в квартиру, где заведомо имелись больные гриппом?

Четвертый вопрос. Правильно ли было ведение больного, правильно ли велась история болезни и лечения А. М. Горького во время его последнего заболевания с 31 мая по 18 июня 1936 года?

Пятый вопрос. Допустимо ли вообще длительное и одновременное применение больших доз сердечных средств внутривенно, подкожно и внутрь, именно дигиталиса, дигалена (препараты наперстянки), строфантина и строфанта, а в частности, у тяжелобольного А. М. Горького, 68 лет, страдавшего вышеуказанным поражением внутренних органов"

Шестой вопрос. Каковы могли быть последствия такого лечения у А. М. Горького при его последнем заболевании"

Седьмой вопрос. Возможно ли допустить, чтобы врачи достаточной квалификации могли применить такой неправильный метод лечения без злого умысла?

Восьмой вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что метод лечения А. М. Горького был заведомо вредительским, направленным к ускорению его смерти, с использованием для достижения этой преступной цели специальных познаний, которыми располагали обвиняемые Левин и Плетнев"

По второму разделу по умерщвлению товарища Куйбышева.

Первый вопрос. Допустимо ли было назначение больному В. В. Куйбышеву, страдавшему приступами грудной жабы и распространенным артериосклерозом, длительных приемов больших доз дигиталиса (наперстянки)?

Второй вопрос. Могло ли применение больших доз препаратов наперстянки в продолжение длительного срока (нескольких месяцев) способствовать учащению припадков грудной жабы?

Третий вопрос. Допустимо ли в состоянии припадков грудной жабы разрешать больному двигаться и подыматься по лестницам, и можно ли оставить больного с припадком грудной жабы без оказания немедленной врачебной помощи"

Четвертый вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что метод лечения В. В. Куйбышева был заведомо вредительским, направленным к ускорению его смерти, с использованием для этого как специальных познаний, которыми располагали обвиняемые, так и метода умышленного оставления В. В. Куйбышева без медицинской помощи при очередном припадке грудной жабы?

По умерщвлению товарища Менжинского.

Первый вопрос. Допустимо ли было у больного В. Р. Менжинского, страдавшего артериосклерозом с тяжелыми припадками грудной жабы и имевшего инфаркт миокарда, длительное применение препаратов наперстянки, особенно в сочетании с лизатами, могущими усиливать действие препаратов наперстянки"

Второй вопрос. Могло ли применение такого метода лечения способствовать истощению сердечных мышц и тем самым способствовать наступлению смертельного исхода?

Третий вопрос. Можно ли на основании совокупности этих данных считать установленным, что обвиняемые Левин Л. Г. и Казаков И. Н. применяли заведомо вредительские методы лечения тов. Менжинского, поставив своей преступной целью скорейшее наступление его смерти, которая и явилась результатом их преступных действий?

По умерщвлению Максима Алексеевича Пешкова.

Первый вопрос. Правильно ли велось лечение М. А. Пешкова, болевшего крупозным воспалением легких, как оно изложено в показаниях обвиняемого Левина?

Второй вопрос. Мог ли подобный неправильный метод лечения, проводимый обвиняемым Левиным, способствовать смертельному исходу болезни"

Третий вопрос. Можно ли считать установленным, что обвиняемый Левин, поставив своей преступной целью ускорение смерти М. А. Пешкова, применял заведомо вредительское лечение для осуществления своей преступной цели"

Наконец, вопросы к экспертизе по покушению на отравление Николая Ивановича Ежова.

Первый вопрос. Можно ли на основании представленных экспертизе материалов заключить об организации отравления товарища Н. И. Ежова и прийти к заключению, что обвиняемые Ягода Г. Г. и Буланов П. П. применяли для достижения своей преступной цели крайне опасные и весьма действенные способы постепенного отравления товарища Н. И. Ежова?

Второй вопрос. Можно ли считать установленным, что в результате примененных обвиняемыми Ягодой Г.Г. и Булановым П.П. способов отравления товарища Н.И. Ежова, его здоровью был причинен значительный ущерб, и если бы это преступление не было своевременно вскрыто, то жизни товарища Н.И. Ежова угрожала бы непосредственная опасность?

Позвольте мне передать один экземпляр этих вопросов экспертизе.

Председательствующий. Пожалуйста.

(Прокурор передает экспертизе перечень вопросов.)

Председательствующий. У защиты дополнительные вопросы экспертной комиссии будут?

Коммодов. Защита в перерыве ознакомилась с вопросами, считает их исчерпывающими и никаких добавлений не имеет.

Председательствующий. Обвиняемые имеют дополнительно вопросы к экспертизе" (Голоса обвиняемых: Нет.)

Разъясняю, эксперты могут оставаться в зале заседания, они допущены к изучению всех материалов дела и в результате своей работы должны дать суду заключение, строго соответствующее обстоятельствам дела и вытекающее из тех специальных знаний, которыми обладают товарищи эксперты.

Вышинский. Позвольте мне обратиться к суду с ходатайством: я прошу разъяснить экспертам, что их заключение должно быть ими дано также на основании объяснений, которые в суде будут даны обвиняемыми по настоящему делу и свидетелем Белостоцким, вследствие чего в это время, я считаю, присутствие экспертов в зале заседания обязательно.

Председательствующий. Я это и имел в виду: если товарищи эксперты будут находиться в зале во время допроса Левина, Плетнева, Казакова, то тем самым они будут в курсе их показаний.

Заседание закрывается до 11 часов утра 8 марта.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Улърих, Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

***

Утреннее заседание 8 марта 1938 года

Комендант суда. .Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Заседание продолжается. Переходим к допросу подсудимого Левина.

Подсудимый Левин, показания, данные на предварительном следствии, вы подтверждаете?

Левин. Подтверждаю.

Председательствующий. Товарищ Прокурор, у вас есть вопросы?

Вышинский. У меня есть несколько вопросов.

Подсудимый Левин, расскажите, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Ягодой и каковы были результаты вашей близости к Ягоде?

Левин. С Ягодой знакомство началось у меня еще с начала 20-х годов. Я лечил покойного Дзержинского, Менжинского. Встречался от поры до времени с Ягодой и оказывал ему медицинскую помощь. Более частые встречи с ним стали устанавливаться у меня, примерно, с 1928 года, в связи с приездом в Москву А. М. Горького.

Всем известно, что А. М. Горький с молодых лет болел туберкулезом в очень тяжелой форме. Он жил ряд лет и до революции, и после революции с 1921 года в Италии. За эти годы А. М. Горький очень стосковался о Союзе, его тяготила чрезвычайная оторванность от Союза, невозможность получать часто сведения. Он стал все чаще поговаривать о необходимости вернуться. Вернуться совсем по состоянию здоровья нельзя было, и он решил приезжать в Союз периодически. С 1928 года он приезжал в Москву на летние месяцы, когда климатические условия под Москвой для легочных и сердечных больных были относительно благоприятными, когда, наоборот, в Италии становится слишком жарко. С этого года он стал приезжать к нам на летние месяцы, на зимние снова возвращался в Италию.

Был установлен порядок, что в Италии он должен оставаться под наблюдением кого-нибудь из советских врачей. Так как я считался его постоянным врачом, мне было поручено подобрать группу врачей и профессоров, которые разделили бы это полугодие на три двухмесячника, чтобы каждый по два месяца оставался в Италии с тем, чтобы не отрываться от постоянной здешней работы. В числе этой группы был я и несколько ленинградских и московских врачей. Я каждый раз уезжал с ним из Италии, приезжал с ним в Москву, уезжал из Москвы, как постоянный врач. Остальные поочередно.

Во время приездов в Москву я, как постоянный врач А. М. Горького, бывал у него чрезвычайно часто. Он жил за городом, под Москвой. Я оставался у него на ночь, даже в тех случаях, когда не было ничего экстренного.

Одновременно в этом доме также часто бывал Ягода. Там мы часто встречались. Установились не отношения случайного врача и больного, а отношения знакомых людей.

В то же время участились и мои посещения Ягоды у него на дому или на даче, потому что, примерно, кажется, около 1930 года стала часто хворать его жена Авербах, хроническая больная, болевшая очень часто с частыми обострениями по характеру ее заболевания. Во время этих обострении ее болезни мне приходилось иногда ежедневно бывать в доме или одному или с кем-нибудь из врачей санчасти ОГПУ, даже с покойным хирургом Розановым, который был в качестве врача близок к этому дому. Таким образом, устанавливалось все более близкое знакомство.

Нужно сказать, что Ягода относился ко мне очень хорошо, проявляя разные признаки внимания. Откровенно говоря, это не казалось мне чем-то необычным, потому что мы врачи, довольно часто видим, как больные желают чем-то отблагодарить нас и показать свое внимание. Одним словом, в этом я не видел ничего предосудительного или непонятного для меня. Эти признаки внимания с его стороны мне льстили.

Вышинский. В чем выражалось это внимание?

Левин. Ну, например, у него были прекрасные цветы, оранжерея, и он посылал мне цветы, посылал очень хорошее французское вино. Один раз он сделал мне весьма ценный для меня подарок: предоставил мне в собственность дачу в подмосковной местности, где я и проживал в течение 5 6 лет в летние месяцы со своей семьей.

Вышинский. Специально выстроил для вас дачу?

Левин. Нет, дачу он предоставил мне в собственность...

Вышинский. То есть подарил вам дачу?

Левин. Да, я смотрел на это, как на подарок.

Вышинский. Оказывал Ягода вам содействие в ваших поездках за границу, устраняя различные таможенные формальности"

Левин. Да, он давал знать на таможню, что меня можно пропустить из-за границы без осмотра.

Вышинский. Как вы это использовали"

Левин. Я привозил вещи жене, женам своих сыновей, детские вещи, женские вещи, привозил мелкие подарки на службу...

Вышинский. Одним словом, все, что хотели, привозили беспошлинно, бестаможенно?

Левин. Да, но это не были ценности...

Вышинский. Конечно, вы же не торговали этими ценностями.

Левин. Я привозил их для родных.

Вышинский. Я понимаю, для себя, для родных, друзей, знакомых, приятелей.

Левин. Конечно.

Вышинский. Для вас пограничных и таможенных законов не существовало?

Левин. Совершенно верно.

Вышинский. И долго так продолжалось?

Левин. В 1934 году я еще был за границей.

Вышинский. А началось это особое внимание к вам когда?

Левин. С первой моей поездки к Алексею Максимовичу, в 1928 или 1929 году и до последнего времени.

Вышинский. Ну, что же дальше? Это вы считали обычными знаками внимания? Так вообще пациенты проявляют свое внимание к врачам?

Левин. Вы, вероятно, знаете, что не так.

Вышинский. Ни поездками за границу, ни подарками, ни дачей, ни таможней, ни пошлиной?

Левин. Понятно.

Вышинский. Значит, вы считали это обычным?

Левин. Для него, это вероятно, было обычным.

Вышинский. А для вас?

Левин. Для меня это, конечно, не было обычным.

Вышинский. Вы не думали, почему это происходит, какая причина этому вниманию?

Левин. Я об этом не думал, потому что считал, что для него эта вещь не представляет большого значения, по его масштабу это были небольшие знаки внимания.

Вышинский. А вы сравните по своим масштабам, для вас это было обычное явление?

Левин. Конечно, это было не обычное явление. Но это был и не обычный пациент.

Вышинский. Значит необычный пациент оказывал вам необычное внимание?

Левин. Да, да, конечно.

Вышинский. Скажите, пожалуйста, что из всего этого произошло?

Левин. Для обычного больного сделать подарок трудно, поскольку...

Вышинский. Извините, я вас еще раз перебью. Когда вас освобождали от всякого рода таможенных осмотров, вы считали, что это естественно и законно?

Левин. Я не считал это естественным и законным, но я знал, что это практикуется достаточно часто.

Вышинский. Кем практикуется и откуда вы это знали"

Левин. Я знал, что целый ряд людей пользуется дипломатическими паспортами и так далее.

Вышинский. Значит, вы рассматривали себя как дипломата?

Левин. Нет, конечно, я себя так не рассматривал.

Вышинский. Вы понимали, что вы пользовались грубым нарушением советских законов и шли на это беззаконие из-за корыстных целей?

Левин. Да, я понимал. Но должен сказать, что убытки государству от этого были очень маленькие, я привозил каких-нибудь пару галстуков, мелочь.

Вышинский. Но из маленьких частных убытков складывается один большой убыток. Так, между прочим, всякий преступник оправдывает свое преступление. Даже тот, кто украдет миллион золотом, он может по отношению к такому могучему, богатому государству, как наше, сказать, что убыток для государства все-таки небольшой.

Левин. Разрешите продолжить вашу, мысль и пересчитать на деньги, сколько таможня должна была взыскать. Получится небольшая сумма.

Вышинский. Вы до сих пор не понимаете тяжести вашего преступления?

Левин. Нет, нет я понимаю.

Вышинский. Тогда продолжайте ваше объяснение.

Левин. Я должен признаться, что такое внимание, оно даже мне льстило. Это было внимание со стороны руководителя такого органа, как ОГПУ. Я видел в этом определенное признание и доверие ко мне со стороны руководителя такого учреждения. Мне никогда не могло прийти в голову то, о чем я теперь узнал. Вышинский. Потом пришло в голову?

Левин. Да, пришло.

Вышинский. Как это случилось?

Левин. В 1932 году Алексей Максимович решил совсем переехать в Москву со всей своей семьей. В составе семьи был его сын Максим Алексеевич Пешков. В начале 1933 года зимой во время одного из моих посещений Ягоды, во время прогулки у него на даче он начал со мной разговор, к которому несколько раз потом возвращался, разговор относительно сына Алексея Максимовича Максима Алексеевича Пешкова. Он говорил, что он недоволен его образом жизни, его поведением. Недоволен тем, что он не прикасается ни к какой работе, что ничем не занимается. Недоволен тем, что он злоупотребляет спиртными напитками. Но это был такой разговор, который более или менее соответствовал тому, что к тому времени М. А. Пешков, будучи отцом двоих детей, не имел никакой обязательной работы, обязательного труда, не имел определенных занятий, просто в доме отца жил. Так что эти разговоры пока не внушали никаких основных подозрений.

Во время одной такой беседы он и сказал мне: видите ли, Макс, как он его называл, не только никчемный человек, но и оказывает на отца вредное влияние. Отец его любит, а он, пользуясь этим, создает нежелательное и вредное окружение в доме у Алексея Максимовича. Его необходимо убрать. Нужно сделать так, чтобы он погиб.

Вышинский. То есть?

Левин. Добиться его смерти.

Вышинский. Значит, его убить?

Левин. Конечно.

Вышинский. И Ягода, значит, предложил вам осуществить это дело?

Левин. Он сказал: Вы должны нам в этом помочь. Мне не нужно здесь передавать психологического ощущения, насколько мне было страшно это слушать, думаю, что это достаточно понятно, но потом... такое непрекращающееся смущение. Меня отделяет от этого срок шесть лет, поэтому я не ручаюсь за стенографическую передачу этого рассказа, а только за сущность его. Он дальше сказал, что вы знаете, кто с вами говорит, руководитель какого учреждения с вами говорит? Вы знаете, что я ответственен за политику партии и за жизнь крупнейших руководителей партии и правительства, а также за жизнь и деятельность Алексея Максимовича, а поэтому, раз это нужно в интересах Алексея Максимовича устранить его сына, поэтому вы не должны останавливаться перед этой жертвой.

Вышинский. Так он мотивировал?

Левин. Так.

Вышинский. Вы считали"

Левин. Я ничего не считал. Он говорит, пока давайте оставим этот разговор, вы обдумайте дома, а через несколько дней я вызову вас.

Вышинский. Но что обдумать?

Левин. Согласиться или не согласиться.

Вышинский. Кроме того, но обдумайте еще что?

Левин. Как это выполнить. Он сказал: Учтите, что не повиноваться мне вы не можете, вы от меня не уйдете. Раз я вам оказал в этом доверие, раз вам оказывается доверие в этом деле вы это и должны ценить и вы должны это выполнить. Вы никому не сможете об этом рассказать. Вам никто не поверит. Не вам, а мне поверят. Вы в этом не сомневайтесь, вы это сделайте. Вы обдумайте, как можете сделать, кого можете привлечь к этому. Через несколько дней я вызову вас. Он еще раз повторил, что невыполнение этого грозит гибелью и мне, и моей семье. Я считал, что у меня нет другого выхода, я должен ему покориться. Опять-таки, когда смотришь с перспективы, с сегодняшнего дня на 1932 г. когда видишь, насколько мне, как беспартийному человеку, казался всемогущим Ягода, то, конечно, очень трудно было отвертеться от его угроз, от приказов его.

Вышинский. А вы пробовали отвертеться?

Левин. Я пробовал в душе отвертеться.

Вышинский. В душе, а отпора у вас не было?

Левин. Не было.

Вышинский. Пробовали протестовать, сказать кому-нибудь об этом, сообщить?

Левин. Нет, я ничего не сделал, не попытался отвертеться. Я никому не сказал и принял решение. Приняв решение, приехал к нему. Ягода сказал мне: Вам одному, вероятно, это трудно будет сделать. Кого вы думаете привлечь к этому делу? Я ему ответил, что вообще ввести нового врача в дом Алексея Максимовича очень трудно, там этого не любили. Но есть один врач, который все-таки бывал у Максима Алексеевича во время одного из моих отпусков, это доктор Виноградов А. И. из санчасти ОГПУ. Его хорошо знал Крючков. Виноградов был направлен им, если не ошибаюсь (Крючков был постоянным секретарем Алексея Максимовича). Я сказал, что его надо будет обязательно к этому делу привлечь. Затем я говорил, что если бы нужно было привлечь еще кого-нибудь из консультантов, то единственный консультант, который в этом доме бывал, это профессор Дмитрий Дмитриевич Плетнев. Я не указывал сейчас на него реально, а говорил, что если при такой болезни нужно было бы, чтобы кто-нибудь из консультантов был, то единственный человек, который мог бы туда приехать, это Д. Д. Плетнев. Так шел 1933 год. Он меня торопил.

Вышинский. Кто он?

Левин. Ягода. В это время возник у него новый замысел. При встречах Ягода часто спрашивал меня о состоянии здоровья Вячеслава Рудольфовича Менжинского, тогдашнего председателя ОГПУ, который тогда тяжело хворал. Ягода был заместителем председателя ОГПУ. Нужно сказать, что Менжинский с первых лет революции был моим постоянным пациентом. В 1926 году у него был тяжелейший припадок грудной жабы. С тех пор надорвалось его здоровье, он стал болеть. Я, как вообще всякий терапевт, в этом состоянии мало мог ему помочь и, как всегда в этих случаях бывает, начинают кидаться на чудеса. Одним из чудес тогда прозвучало такое средство профессора Шварцмана миоль, которое он рекламировал, как спасительное средство от грудной жабы. Шварцман был вызван из Одессы и некоторое время он производил хорошее впечатление на Менжинского. Потом разочарование в Шварцмане. Затем была другая реклама, начали шуметь вокруг Игнатия Николаевича Казакова, и тогда он (Менжинский) обратился к Казакову.

С 1932 года Вячеслав Рудольфович стал постоянным пациентом Казакова. Он сделался не только его постоянным пациентом, но и поддерживал его славу, но и был одним из небольшой группы крупных людей в то время, которым казалось, что он чрезвычайно им помогает. И этот шум вокруг Казакова, эти постоянные споры вокруг него в Москве привели к тому, что в Совнаркоме состоялось специальное заседание, посвященное вопросу о лечении методами Казакова, заседание, на котором присутствовал Менжинский и там поддерживал славу Казакова.

Вышинский. Заседания, которые были в правительственных учреждениях, никакого отношения не имеют к данному вопросу.

Левин. Я говорю о заседании, на котором обсуждался вопрос о лизатах Казакова.

Вышинский. Расскажите, что же конкретно вам говорил Ягода о Менжинском?

Левин. На этот вопрос я сразу ответил Ягоде...

Вышинский. На какой вопрос?

Левин. Несколько раз он просто расспрашивал о состоянии здоровья Менжинского, а в октябре или ноябре он меня опять спросил, как здоровье Менжинского? Я сказал, что, по моим сведениям, очень плохо. Но он говорит: Зачем же тянуть? Он обреченный человек. Он и считался тогда больным почти безнадежно в смысле восстановления работоспособности.

Вышинский. Сказали ли вы Ягоде, что Менжинский может бороться за свою жизнь неопределенный срок?

Левин. Простите, я не расслышал вашего вопроса.

Вышинский. Я вас спрашиваю: на вопрос Ягоды о состоянии здоровья Менжинского, не сказали ли вы Ягоде, что Менжинский может бороться еще неопределенный период времени"

Левин. Да, конечно.

Вышинский. А что Ягода сказал в ответ на это?

Левин. А он сказал, что у меня есть сведения, что он живой труп.

Вышинский. А не сказал ли он иначе зачем это нужно?

Левин. Сказал.

Вышинский. Не сказал ли он, что нужно это ускорить?

Левин. Да, сказал. Я к этому и иду. Я ему сказал тут того, что он с 1932 года является ревностным поклонником Казакова и если так вопрос стоит...

Вышинский. Говорите откровеннее, не стесняйтесь.

Левин. Я говорю откровенно.

Вышинский. Не говорил ли вам Ягода, что необходимо Менжинского?

Левин. Говорил.

Вышинский. И вы тогда сказали, кого для этого нужно привлечь?

Левин. Доктора Казакова.

Вышинский. Вы вызывали Казакова для чего? Для лечения и умерщвления?

Левин. Для второго.

Вышинский. Почему именно Казакова?

Левин. Он лечил лизатами, а лизаты приготовлял Казаков у себя в лаборатории.

Вышинский. Значит, он мог приготовить все, что угодно?

Левин. Приготовить такие лизаты, которые бы не помогали, а вредили.

Вышинский. Это равносильно яду.

Левин. Совершенно верно. Тут я сказал Ягоде: Поскольку в курсе лечения бывают перерывы, паузы, а в период этих перерывов я бывал у Вячеслава Рудольфовича Менжинского, то я могу соединить лизаты с каким-либо сердечным лекарством, которое в комбинации с лизатами могло бы приносить вред.

Вышинский. Вы объяснили это Ягоде?

Левин. Да, Ягоде.

Вышинский. А Ягода что сказал?

Левин. Он сказал, что с Казаковым он поговорит и директиву даст. Когда я увиделся с Казаковым в конце 1933 года, я узнал, что его вызывал Ягода для беседы, он знает, что делать и со мною поговорит, как будут приготовляться лизаты. Меня он спросил, какие сердечные лекарства буду я предлагать во время моего посещения.

Вышинский. Обвиняемый Казаков, вы подтверждаете показания Левина сейчас?

Казаков. В основном, подтверждаю.

Вышинский. Вы подтверждаете, что с вами говорил Левин?

Казаков. Да.

Вышинский. Что именно он вам говорил?

Казаков. Я виделся с Левиным три раза и он постепенно меня вовлекал, была майская, июньская и, наконец, октябрьская встреча.

Вышинский. В каком году?

Казаков. В 1933 году.

Вышинский. Значит, в 1933 году было три встречи"

Казаков. Три встречи.

Вышинский. Первая встреча майская, о чем вы разговаривали"

Казаков. Здесь он выразил сочувствие, что я изолирован от врачей, что на меня нападают врачи и что я нахожусь в таком тяжелом состоянии. Он рекомендовал мне быть поближе к врачам, причем сказал: С вами я поговорю особо. Я спросил: о чем? Он сказал: О здоровье Менжинского.

Вышинский. Ближе к какому врачу или вообще к врачам рекомендовал он вам держаться?

Казаков. Я держался в стороне, потому что была очень жестокая борьба.

Вышинский. А Левин высказал вам сочувствие?

Казаков. Во время майской встречи он сказал, что зря вы возитесь с Менжинским. Менжинский живой труп. Я считал, что у Менжинского развивался хрониосепсис. Левин со мною не согласился, и в результате этого я был отстранен. Я ему в резкой форме сказал, что я недоволен его поведением по отношению ко мне. Он мне сказал, что мы с вами особо по этому вопросу поговорим. Правда, этот циничный ответ его, что Менжинский труп и не стоит с ним возиться, меня покоробил.

Вышинский. Почему покоробил?

Казаков. Потому что это цинично. Я знал, что Вячеслав Рудольфович, когда лечился у меня, стал на ноги.

Вышинский. Словом, заявление его было для вас циничным?

Казаков. Конечно, циничным. Как только у него получалось улучшение, так вдруг я отстранялся.

Вышинский. Кто вас отстранял?

Казаков. Левин. 5 марта я вновь явился и потом снова был отстранен до июня месяца. Я ему это сказал.

Вышинский. Он что ответил?

Казаков. Он? Как всегда улыбочкой...

Вышинский. Дальше?

Казаков. В июне я встретился с ним. Он высказал мнение, что я был прав в своем диагнозе относительно развившегося у Менжинского хрониосепсиса на почве гриппа. Там была группа врачей, и они не возражали, чтобы я начал лечить его.

Вышинский. Вы очень длинно рассказываете. Ведь мы будем допрашивать вас еще особо. Сейчас расскажите коротко о чем был второй разговор?

Казаков. Он сказал, что не возражает, чтобы я приступил к лечению Менжинского...

Вышинский. Словом, допустил вас?

Казаков. Да. Я приступил к лечению Менжинского.

Вышинский. А вас это не удивило?

Казаков. Он сказал одну фразу: Я думаю, что вы меня поняли.

Вышинский. А вы его поняли"

Казаков. Я ничего не понял.

Вышинский. В таких случаях, когда не понимают тех, которые говорят, что вы меня поняли, спрашивают: в чем дело. А вы спросили"

Казаков. У меня был большой негативизм...

Вышинский. А по-русски"

Казаков. Неприязненное отношение к Льву Григорьевичу.

Вышинский. Тем более надо было спросить, что значит эта двусмыслица?

Казаков. Надо было, а я не спросил.

Вышинский. Может быть, вы действительно его поняли"

Казаков. Нет, нет.

Вышинский. Значит, он вам сказал: вы меня поняли" А ответили"

Казаков. Я просто посмотрел на него, выпучив глаза, и не ничего. Я приступил к лечению Менжинского, и Менжинский встал.

Вышинский. Вы поменьше говорите о своих заслугах, а говорите по существу заданного вам вопроса. Почему вы не спросили его: В чем дело? Я вас не понимаю. Обыкновенно не спрашивают тогда, когда понимают. Правда?

Казаков. Да, это верно.

Вышинский. Вы тогда кое о чем догадывались?

Казаков. Нет, я в тот момент не догадывался. Потом, в октябре месяце, он сказал: Я вас считал умнее, а вы меня не поняли.

Вышинский. В чем ваш ум должен был проявиться?

Казаков. Он мне в резкой форме сказал: Удивляюсь я вам, так рьяно взялись за лечение Менжинского и даже укрепляете его здоровье, зря допустили его к работе. И дальше он сказал такую фразу, что этим вы раздражаете Ягоду.

Вышинский. А вы что?

Казаков. И он добавил, что это к добру не приведет.

Вышинский. А вы что?

Казаков. Я слушал, что дальше будет.

Вышинский. Почему же вы слушали" Разве не ясно уже было, в чем дело?

Казаков. Я хотел выслушать, до чего он дойдет.

Вышинский. До чего же он дошел?

Казаков. В октябре Левин сказал мне: Вы поймите, что Менжинский фактически труп, а восстанавливая его здоровье, допуская его к работе, вы тем самым восстанавливаете против себя Ягоду. Поймите, что Ягода заинтересован в устранении Менжинского, и если вы не подчинитесь ему Ягода с вами расправится.

Вышинский. Он пугал вас?

Казаков. Да. Вы ни слова не говорите Менжинскому, потому что все равно от Ягоды не уйдешь. Ягода такой человек, который ни перед чем не останавливается, он вас достанет из-под земли.

Вышинский. Это он вас пугал?

Казаков. Он заявлял в такой форме.

Вышинский. Вы испугались?

Казаков. Я задумался. Дальше Левин мне сказал: Имейте в виду, что с вами будет разговаривать Ягода. По совести говоря, я здесь был совершенно растерян, испугался и не знал, что предпринять.

Вышинский. Что вы ответили Левину?

Казаков. Ничего не ответил.

Вышинский. Выходит, что все три раза вы ничего не отвечаете, молчите?

Казаков. Я не знал, что отвечать на эти циничные разговоры. Может быть, Левин является агентом Ягоды, потому что со мною так откровенно разговаривать у него не было никаких оснований.

Вышинский. Следовательно, вы утверждаете, что Левин вас запугивал, угрожал?

Казаков. Да.

Вышинский. Обвиняемый Левин, правильно то, что передает Казаков"

Левин. Не знаю, возражать тут же, в этот же момент или потом. Тут столько какой-то путаницы...

Вышинский. Задача судебного следствия и заключается в том, чтобы распутать всю эту путаницу.

Левин. Я не знаю, причем тут такие выражения, как запугивание, выпучил глаза, ссылка на то, чтобы он меня понял по одному выражению моих глаз. Я не считал Казакова таким умным, чтобы он мог понять с одного взгляда.

Я думаю, что не стоит останавливаться на этих мелочах. Конечно, если суд потребует, я могу рассказать все подробно.

Вышинский. Я вас спрашиваю, действительно ли вы застращивали Казакова?

Левин. Это фантастично уже потому, что весь мой разговор с Ягодой о Менжинском был осенью 1933 года, а в мае я должен был знать, что надо было убить Менжинского. Казаков относит мой разговор к маю.

Казаков. Первый разговор был в мае месяце.

Вышинский. При первом разговоре он вас застращивал?

Казаков. Нет. Второй разговор был в июне.

Вышинский. Застращивал?

Казаков. Нет, не было.

Вышинский. А когда?

Казаков. В октябре месяце, когда я вернулся из Кисловодска, он мне откровенно сказал.

Левин. Да, тогда я сказал Казакову, что Ягода сказал то-то и то-то, что он вас вызовет и расскажет вам подробности.

Вышинский (к Казакову). Это вам Левин говорил?

Казаков. Да.

Вышинский. Вы отрицаете, обвиняемый Левин, что вы запугивали Казакова?

Левин. Я сказал, что я настолько запуган Ягодой...

Вышинский. Сам запуган?

Левин. Я сказал, что бороться с ним не имею возможности.

Вышинский. Подсудимый Казаков, правильно говорит Левин?

Казаков. Левин сказал одну фразу, что Ягода такой человек, который ни перед чем не останавливается, и если будете сопротивляться, он наверняка вас лишит жизни.

Левин. Это совершенно верно.

Вышинский. Вы говорили это?

Левин. Да.

Вышинский. И поэтому что же?

Левин. Если вам угодно, я могу рассказать вам о майско-июньском разговоре.

Вышинский. Нет.

Левин. Я думаю, что тоже не стоит.

Вышинский. Значит?

Левин. Если Ягода может решиться на все...

Вышинский. Следует подчиниться?

Левин. Да.

Вышинский. Говорили это?

Левин. Да, и решили.

Казаков. Я ничего не решал.

Вышинский. Вам говорил Левин, что вас вызовет Ягода?

Казаков. Говорил.

Вышинский. Вы ответили"

Казаков. Нет, ничего не отвечал.

Вышинский. На чем кончилась ваша беседа?

Казаков. Мы разговорились...

Вышинский. Соглашение было достигнуто?

Казаков. Нет, я ничего ему не сказал.

Вышинский. Обвиняемый Левин, вам ничего Казаков не сказал?

Левин. До свидания с Ягодой ничего.

Вышинский. Значит, ваша задача была в том, чтобы информировать Казакова о предстоящем свидании с Ягодой на предмет преступного разговора?

Левин. Да. Я передал Казакову, что его вызовет Ягода и все ему расскажет.

Вышинский. Подсудимый Ягода, давали вы поручение Левину о вызове к вам Казакова для разговора?

Ягода. Я этого человека вижу первый раз здесь.

Вышинский. Значит, такого поручения вы Левину не давали"

Ягода. Я давал поручение Левину переговорить...

Вышинский. С кем?

Ягода. С Казаковым, но сам лично его не принимал.

Вышинский. Я вас не спрашиваю, принимали вы его или нет, а я спрашиваю, давали вы поручение Левину переговорить с Казаковым?

Ягода. Поручения переговорить с Казаковым я не давал.

Вышинский. Вы только что сказали, что давали Левину такое поручение.

Ягода. Я давал Левину поручение об умерщвлении Алексея Максимовича Горького и Куйбышева, и только.

Вышинский. А насчет Менжинского?

Ягода. Ни Менжинского, ни Макса Пешкова я не умерщвлял.

Вышинский. Это мы обсудим, когда будем вас допрашивать. Мне важно сейчас проверить, правильно ли показывает Левин, что вы ему поручали переговорить с Казаковым о том, что он будет вами вызван.

Ягода. Никаких поручений Левину о разговоре с Казаковым я не давал.

Вышинский. Не давали"

Ягода. Нет.

Вышинский. Левин, вы слышали это объяснение Ягоды?

Левин. Слышал.

Вышинский. Кто же прав"

Левин. Я не знаю, как понять сейчас заявление Ягоды. О том, что Казаков был вызван к Ягоде, Казаков сам...

Вышинский. Я спрашиваю не об этом. Поручение вам давал Ягода?

Левин. Давал.

Вышинский. Вы передали Казакову?

Левин. Передал.

Вышинский. Казаков был вызван?

Левин. Был.

Вышинский. Откуда вам известно, что он явился на вызов"

Левин. Он это сам показывает.

Вышинский. Вам откуда известно, что он явился?

Левин. Казаков мне сам об этом рассказал.

Вышинский. Казаков, вы были вызваны к Ягоде?

Казаков. Да, 6 ноября 1933 года, в 3 часа дня.

Вышинский. Вы явились?

Казаков. Да, за мной прислали машину.

Вышинский. Ягода вас принимал?

Казаков. Принимал.

Вышинский. Вы с ним разговаривали"

Казаков. Да.

Вышинский. Вы до этого видели Ягоду?

Казаков. Нет, это было в первый раз.

Вышинский. А о чем с вами говорил Ягода?

Казаков. Я должен сначала сделать одно маленькое вступление. Почему я явился 6 ноября. 5 ноября вечером был перевезен Менжинский с Шестых Горок в Москву на 2-ю Мещанскую улицу во вновь отремонтированный особняк. Менжинского я не видел до этого недели две-три. 6 ноября за мной приехала машина ОГПУ, и я поехал на Мещанскую улицу. Войдя в помещение, куда вечером прибыл Менжинский с семьей, я застал, прежде всего, неимоверно удушливую атмосферу...

Вышинский. Вы не рассказывайте, пожалуйста, таких подробностей, мы будем вас специально допрашивать, а скажите то, что нас интересует, в связи с заявлением Ягоды, что он вас никогда не видел.

Казаков. 6 ноября, после того, как я вернулся от Менжинского к себе домой, мне позвонили по телефону и сказали, что сейчас за мной приедет машина от Ягоды. На этой машине я и прибыл к первому подъезду ОГПУ.

Ягода меня встретил и спросил как вы находите здоровье Менжинского? Я сказал, что Менжинский сейчас, после перенесенных припадков бронхиальной астмы, находится в тяжелом состоянии. Дальше он меня спросил а говорили вы с Левиным? Я ответил да, говорил. Так что же вы умничаете, заявил Ягода, почему вы не действуете? Я оказал Менжинскому медицинскую помощь, он был в тяжелом состоянии. Я даже вместе с шофером вынес его на веранду, потому что он был в состоянии припадка, в результате той удушливой атмосферы, какая была в помещении. Кто вас просил оказывать помощь Менжинскому? Ягода пришел в буквальном смысле слова в ярость и сказал мне: На Менжинского все махнули рукой, вы зря возитесь с ним. Жизнь его никому не нужна, всем мешает. Я вам предлагаю вместе с Левиным выработать такой метод лечения, при котором можно было бы скорее закончить жизнь Менжинского. Имейте в виду, что если вы попытаетесь не подчиниться мне, то я сумею вас быстро уничтожить.

Вышинский. Что же вы ему ответили"

Казаков. Ягода продолжал: Я умею ценить людей, которые подчиняются мне. Вы от меня никуда не спрячетесь. Я спросил, что нужно от меня. Он повторил, что я должен с Левиным повидаться и выработать метод, который помог бы ускорить наступление смерти Менжинского. Я совершенно растерялся. Из страха я подчинился. Я сказал, что повидаюсь с Левиным. В конце декабря я с ним виделся.

Вышинский. Обвиняемый Ягода, Казаков показывает, что вы его к себе вызвали, что вы с ним виделись и дали ему определенное поручение. Что вы на это скажете?

Ягода. В показаниях Казакова сказано, что он был у меня, был вечером.

Вышинский. Вы ответьте на мой вопрос: вызывали ли вы Казакова и виделись ли с ним?

Ягода. Этого человека я увидал в первый раз здесь. Я с ним не разговаривал никогда на эти темы.

Вышинский. Почему вы говорили на предварительном следствии об этом иначе?

Ягода. Это неправильно, что я говорил на предварительном следствии.

Вышинский. Прошу предъявить том 2, лист дела 196.

Показания обвиняемого Ягоды от 28 декабря 1937 года (лист дела 196).

Известно, что последние годы Менжинский больше болел, чем работал. Руководил работой я. Было ясно, что с его смертью председателем ОГПУ буду я. С этой мыслью я свыкся и ждал смерти Менжинского, а он не умирал. Когда я дал задание Левину убрать Макса...

Вышинский. Обвиняемый Левин, кто это Макс?

Левин. Максим Алексеевич Пешков.

Вышинский, ...я подумал, почему не сделать это же самое с Менжинским. В одном из разговоров с Левиным я ему об этом прямо сказал. Он уже был связан со мной в подготовке преступлений и не мог от этого отказаться.

Обвиняемый Ягода, Левин был с вами связан в подготовке преступлений?

Ягода. В отношении Макса нет.

Вышинский. А кого?

Ягода. Куйбышева и Максима Горького.

Вышинский. А это говорили на предварительном следствии"

Ягода. Говорил.

Вышинский. Но он заявил, что не имеет доступа к Менжинскому что постоянно лечащим доктором является Казаков, и что без него не обойтись. Я поручил Левину привлечь к этому Казакова. Вы это показывали, обвиняемый Ягода?

Ягода. Я сказал, что показывал, но это неверно.

Вышинский. Почему вы это показывали, если это неверно?

Ягода. Не знаю, почему.

Вышинский. Садитесь.

Я вызвал Казакова к себе, подтвердил ему мое распоряжение... он сделал свое дело, Менжинский умер. Показывали это, обвиняемый Ягода?

Ягода. Показывал.

Вышинский. Значит, вы встречали Казакова?

Ягода. Нет.

Вышинский. Почему вы показывали неправду?

Ягода. Разрешите на этот вопрос не ответить.

Вышинский. Вы отрицаете, что вы организовали убийство Менжинского?

Ягода. Отрицаю.

Вышинский. В этом показании вы это признали"

Ягода. Да.

Вышинский. Когда вас допрашивал Прокурор Союза, то вы как ответили на этот вопрос о своем отношении к убийству Менжинского?

Ягода. Тоже подтвердил.

Вышинский. Подтвердили. Почему вы подтвердили"

Ягода. Разрешите на этот вопрос не ответить.

Вышинский. Тогда ответьте на мой последний вопрос. Вы заявляли какие-нибудь претензии или жалобы по поводу предварительного следствия?

Ягода. Никаких.

Вышинский. Сейчас тоже не заявляете?

Ягода. Нет.

Вышинский. Садитесь. Продолжайте, обвиняемый Левин.

Левин. Я упустил одну подробность, которую необходимо сказать. Ягода мне сказал, что у него был разговор с Крючковым.

Вышинский. Подсудимый Крючков, какой разговор был у вас с Ягодой?

Крючков. Ягода мне сказал, что необходимо устранить Максима Пешкова.

Вышинский. Что значит устранить?

Крючков. Убить Максима. Дело, говорит, не в Максиме, а главным образом, в Горьком. Надо уменьшить активность Горького, активность Горького мешает некоторым людям. Из дальнейшего разговора я понял, что он подразумевал Рыкова, Бухарина и других. В этом разговоре я узнал от Ягоды, что предполагается контрреволюционный переворот, и что он является участником этого переворота. Он мне прямо сказал: В СССР будет скоро новая власть, новая власть больше соответствует вашим настроениям.

Вышинский. Чьим?

Крючков. Моим.

Вышинский. А ваши настроения были какие?

Крючков. По разговору, который я вел в 1933 году, приблизительно он мог так заключить, что я близок к организации правых. Я его спросил: Что же мне делать? Он говорит: Вы знаете, как Алексей Максимович любит Макса. Смерть Макса будет большим ударом по Горькому и превратит его в безобидного старика. Вы должны убить Макса. При этом прибавил несколько угрожающих фраз. Я принял предложение Ягоды. Ягода мне сказал, что вы раньше пили с Максом, а теперь начните его спаивать...

Вышинский. Обвиняемый Ягода, вы говорили с Крючковым о заговоре?

Ягода. Нет. С Крючковым о заговоре я никогда не говорил.

Вышинский. На политические темы говорили с ним?

Ягода. Нет, я ему никогда не доверял.

Вышинский. Так что все, что говорит Крючков...

Ягода. Все ложь.

Вышинский. Вы ему такого поручения о Максиме Пешкове не давали"

Ягода. Я заявлял, гражданин Прокурор, что в отношении Максима Пешкова никаких поручений не давал, никакого смысла в его убийстве не вижу.

Вышинский. Так что Левин врет?

Ягода. Врет.

Вышинский. Казаков говорит ложь?

Ягода. Ложь.

Вышинский. Крючков"

Ягода. Ложь.

Вышинский. Крючкову по поводу смерти Максима Пешкова поручений не давали" Вы на предварительном следствии...

Ягода. Лгал.

Вышинский. А сейчас?

Ягода. Говорю правду.

Вышинский. Почему вы врали на предварительном следствии"

Ягода. Я вам сказал. Разрешите на этот вопрос вам не ответить.

Вышинский. Продолжайте, подсудимый Левин.

Левин. В результате наших совместных вредительских действий в мае месяце, почти в один день, день через день, погибли и Вячеслав Рудольфович Менжинский, и Максим Алексеевич Пешков. Я попрошу разрешения у суда и у вас, гражданин Прокурор, в эту минуту не останавливаться пока на подробностях того, как мы это сделали, и сказать несколько слов еще о дальнейшей беседе с Ягодой по поводу следующих наших жертв. Я потому думаю этот порядок избрать, что Для того, чтобы вам, не врачам, было понятнее то, что мы делали в отношении вредительства, мне нужно будет дать коротко, очень коротко, медицинские предпосылки, тогда вам будет яснее наш образ Действий, однотипный в отношении всех четырех случаев. Так что сейчас я остановлюсь только на том, что в результате наших совместных вредительских действий Менжинский умер 10 мая 1934 года, а на следующий день Максим Алексеевич Пешков. Эти преступления были совершены. Нечего говорить, как они отвратительны, омерзительны в руках каждого врача, независимо от того, к какому больному и в какой обстановке они применяются. Но тягостно мне это особенно было выполнить в отношении к Менжинскому, к которому я всегда относился очень хорошо...

Вышинский. Это мы видим.

Левин. И который ко мне относился очень хорошо, и особенно в отношении сына Алексея Максимовича Горького.

Но я тогда не знал еще, что ждет меня впереди. Через несколько дней после похорон В. Р. Менжинского и М. А. Пешкова меня снова вызвал к себе Ягода и сказал: Ну вот, теперь вы совершили эти преступления, вы всецело в моих руках, и вы должны идти на то, что я вам сейчас предложу, гораздо более серьезное и важное. Я вас предупреждаю, что то, что я вам сейчас поручу, для вас так же обязательно, как в отношении прежних моих поручений. Но для того, чтобы вам было понятно, что я вам скажу и что вы должны сделать, я должен вам дать краткую информацию о положении в стране. Вам, человеку, далекому от политики, беспартийному, вам тогда будет понятнее, что нужно сделать. Затем он стал говорить мне о том, что в партии крепнет, растет большое недовольство партийным руководством, смена власти неизбежна, предрешена и неминуема, что во главе движения стоят Рыков, Бухарин и Енукидзе. И так как это неизбежно, так как это все равно произойдет, то чем скорее это произойдет, тем лучше. А для того чтобы это скорее произошло, для того чтобы облегчить этот процесс, нам нужно устранить с политической арены некоторых членов Политбюро, а также Алексея Максимовича Горького. Это историческая необходимость. Но вы меня остановили, гражданин Прокурор, когда я хотел вам сказать о своих, в связи с этим, переживаниях. Поэтому я об этом не буду ничего говорить, а буду излагать сухо только факты по вашему желанию. Так что после такой паузы он сказал, что вы напрасно так волнуетесь, вы поймите, что это неизбежно, что это есть момент исторический, это есть историческая необходимость, это есть этап революции, через который мы должны пройти и вы вместе с нами его пройдете и будете его свидетелем, и вы должны теми средствами, которые в ваших руках, нам помочь, и вы, чем волноваться, скажите, кого вы можете взять на себя, кроме Алексея Максимовича Горького. Я опять-таки остальное отстраняю и скажу, что в тот день больше разговоров у нас не было. Через несколько дней я снова был у Ягоды и сказал ему, что я вынужден выполнить и эту его директиву. В этом разговоре Ягода добавил: Алексей Максимович человек очень близкий к высшему партийному руководству, человек очень преданный той политике, которая ведется сейчас в стране, очень преданный лично Иосифу Виссарионовичу Сталину, человек, который никогда не изменит, никогда не пойдет с нами по пути. А вы знаете, с другой стороны, каким авторитетом пользуется слово Горького у нас в стране и далеко за ее пределами, каким влиянием он пользуется и как много вреда он может сделать своим словом нашему движению. Нужно вам решиться на это, сказал он, и вы пожнете плоды при приходе новой власти.

Когда Ягода меня спросил, кого я мог бы еще наметить, я ему сказал, что это можно осуществить по отношению к такому человеку, который часто болеет, который нуждается в частой медицинской помощи, к члену Политбюро Валериану Владимировичу Куйбышеву. Я могу привлечь Дмитрия Дмитриевича Плетнева, который знал Валериана Владимировича. Оба мы его знали лет двенадцать.

Плетнев его знал так же, как и я, оба мы его знали лет двенадцать, как больного. Я еще сказал о том, что в медицинских кругах в Москве все знают, что настроение Дмитрия Дмитриевича Плетнева антисоветское, он легче пойдет, чем кто-либо другой. Ягода сказал: Хорошо, я поговорю сам. Вы предупредите Плетнева, что я вызову его сам я поговорю. Кроме того, во всем, что касается Алексея Максимовича, Крючков может помочь, а в отношении Валериана Владимировича в курсе будет его секретарь Максимов.

Вышинский. Значит, умерщвление А. М. Горького вы организовали"

Левин. Да.

Вышинский. Кого вы привлекли к этому преступному делу?

Левин. Профессора Плетнева.

Вышинский. Кто были соучастниками в этом деле?

Левин. Петр Петрович Крючков.

Вышинский. По чьему поручению вы действовали"

Левин. Ягоды.

Вышинский (к суду). Разрешите спросить подсудимого Ягоду?

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Подсудимый Ягода, в этой части вы подтверждаете показания обвиняемого Левина?

Ягода. Да, подтверждаю.

Вышинский. Вы такое поручение давали"

Ягода. Давал.

Вышинский (к Левину). По чьему поручению вы также организовали умерщвление Валериана Владимировича Куйбышева?

Левин. По поручению Ягоды.

Вышинский. Привлекши к этому преступному делу?

Левин. Максимова и профессора Плетнева.

Вышинский. Подсудимый Крючков, вы подтверждаете то, что сказал Левин?

Крючков. Я подтверждаю, что Ягода мне давал поручение убить А. М. Горького.

Вышинский. Подсудимый Максимов-Диковский, вы подтверждаете показания Левина?

Максимов-Диковский. Подтверждаю, но меня привлек не Левин, а Енукидзе и Ягода.

Вышинский. Подсудимый Плетнев, вы подтверждаете показания Левина, ссылавшегося на ваше участие в этом преступлении"

Плетнев. Подтверждаю.

Вышинский. Садитесь. Вопросов у меня пока нет.

Председательствующий. Подсудимый Левин, продолжайте.

Левин. Я просил бы разрешить мне маленькое отступление ддд чисто медицинских пояснений, чтобы было понятным, как мы действовали.

Председательствующий. Пожалуйста.

Левин. Для того, чтобы заболеть каким-нибудь инфекционным заболеванием, скажем, дифтеритом, не надо непременно, чтобы во рту сидела дифтерийная палочка, или чтобы заболеть крупозным воспалением легких, не надо, чтобы непременно в нашем дыхательном органе сидел пневмококк, который является возбудителем болезни. Эти бактерии могут находиться в организме и до поры до времени не причинять вреда они не вирулентны; но наступает момент, когда они становятся вирулентными. Для того, чтобы этот момент наступил, надо создать в организме такую обстановку, при которой он мог бы потерять свою сопротивляемость, защитную силу, сделался бы способным воспринять какую-нибудь инфекцию. Для того, чтобы заболеть, скажем, воспалением легких или другим острым заболеванием, достаточно иногда бывает одной только простуды. В этом я твердо уверен, несмотря на то, что есть врачи, которые считают, что простуда вещь не реальная. Но я считаю несомненным, что если мы откроем здесь с двух сторон окна, то завтра многих здесь не будет. Для того, чтобы ослабить сопротивляемость организма, надо знать, что в этом организме слабо, что в этом организме является местом наименее сопротивляемым, какие органы наиболее раздражимы и легче воспринимают ослабление. Наконец, не надо думать, что человек отравляется только каким-нибудь ядом. Надо знать, что каждое лекарство в своем существе заключает в себе яд, дело зависит от дозы; каждое лекарство, самое простое, в неподходящей дозе и в неподходящий момент можно сделать ядом. Я приведу один наглядный пример. Все знают, что при сахарной болезни, при диабете, люди лечатся инсулином; люди впрыскивают этот инсулин себе сами два раза в день, носят его в кармане, впрыскивают очень большие дозы 80 100 единиц. Если же вы впрысните маленькую дозу 5 10 единиц человеку, не подходящему для впрыскивания инсулина, человеку, у которого пониженное количество сахара и крови, он может умереть от припадка так называемого гипоклитического шока. Вот, исходя из этих соображений, мы и подходили к нашим жертвам. Не желая применять остродействующих отравляющих веществ, мы действовали неправильным лечением.

Вышинский. Кто это мы?

Левин. Я, Плетнев, Виноградов, Казаков. Все, которых я вам уже называл.

Вышинский. Этот план вы разработали самостоятельно или с кем-нибудь из названных лиц?

Левин. План в отношении Алексея Максимовича Горького и Валериана Владимировича Куйбышева я разрабатывал с профессором Плетневым. План в отношении Вячеслава Рудольфовича Менжинского с Казаковым.

Вышинский (к суду). Позвольте Плетнева спросить.

Подсудимый Плетнев, вы разрабатывали подобного рода план с Левиным?

Плетнев. Да.

Левин. Скажу о всех четырех случаях. Когда встал вопрос относительно умерщвления Максима Пешкова, то здесь мы подготовили ослабление организма чрезмерным употреблением спиртных напитков. Относительно вина нужно сказать, что есть люди, которые очень хорошо переносят спиртные напитки. Вся Европа пьет вино, и не всем оно приносит вред. А есть организмы, для которых небольшое количество вина приносит чрезвычайный вред. К числу таких организмов относился и организм Пешкова. У него было три системы, которые очень легко можно было использовать: это сердечно-сосудистая, чрезвычайно возбудимая система, его дыхательные органы, унаследованные от отца не в смысле туберкулеза, а в смысле слабости, и, наконец, вегетативно-нервная система. Небольшое количество вина и то влияло на его организм, а он пил, несмотря на это, большое количество вина. В этом был его грех. В этом отношении Петр Петрович Крючков составил ему компанию. Крючков пил довольно много, но с той разницей, что на него вино действовало хорошо, он переносил это безвредно, а Пешков переносил совсем по-иному.

Вот здесь и началась подготовка ослабления организма Максима Пешкова, усилилось потребление им спиртных напитков, что для больного было просто очень легко и приятно. Он не видел в этом для себя никакой обузы, а ослабляло это его организм чрезвычайно.

Затем в ослабленном состоянии, в один очень жаркий день в апреле, а весна в том году в Москве была чрезвычайно жаркой, Макс, разгоряченный, потный, по предложению Крючкова, который принимал участие в ослаблении организма Пешкова, был уложен на скамью недалеко от реки. Его обдувало ветром, он был потный, лежал без сорочки в течение двух часов. Ясно, что он простудился, заболел, и через день обнаружилось крупозное воспаление легких.

Это первая часть вредительства подготовка больного. Эта подготовка больного была произведена. Больной был очень расслаблен, сердце было в отвратительном состоянии; нервная система, как мы знаем, играет огромную роль в течении инфекционных болезней. Все было возбуждено. Все было ослаблено и болезнь приняла чрезвычайно тяжелый характер.

Я вам уже сказал, что в первом своем свидании с Ягодой я говорил о том, что я не знаю, будет ли привлечен к этому профессор Плетнев, и я не стал этого делать, потому что ясно было, что эта болезнь тяжело протекает. Я пригласил Плетнева на консультацию, мы были с ним два раза и видели, что течение болезни тяжелое. Об этом же знал и А. И. Виноградов, который был приглашен в качестве дежурного врача. Ухудшило течение этой болезни то, что были устранены те средства, которые могли принести большую пользу для сердца, и наоборот, давались те, которые ослабляли сердце. И в конце концов, как я уже говорил, 11 мая, после воспаления легких он погиб. Вот как произошло наше первое вредительство.

Перехожу ко второму случаю умерщвлению Вячеслава Рудольфовича Менжинского...

Ягода (к суду). Разрешите мне задать вопрос Левину?

Председательствующий. После того как кончит показания Левин.

Ягода. Это касается вопроса о смерти Максима Горького.

Председательствующий. Вот когда кончит подсудимый Левин, тогда пожалуйста.

Левин. Мы довольно редко встречались с Казаковым у Менжинского. Он обычно приглашал то меня, то Казакова. Он в то время был большим поклонником именно Казакова, и, как я уже говорил, когда в казаковском лечении были паузы, в эти периоды бывал у него я, почти всегда с кем-нибудь из врачей санчасти ОГПУ.

Есть две системы лизатов, одна так называемая симпатико-тропная которая состоянию сердечной деятельности Менжинского, безусловно, вредила, и другая система ваготропные лизаты, которые успокаивали сердце и были для него полезны.

Казаков стал давать ту систему лизатов и ту группу, ту смесь, которая вредит сердцу Менжинского. Учитывалось также, что комбинация лизатов с сердечными средствами могла привести к ускорению процесса, то есть к ухудшению основного в состоянии здоровья миокардита и грудной жабы, что, в свою очередь, должно было привести к новым припадкам грудной жабы.

Смерть Вячеслава Рудольфовича Менжинского и произошла от нового припадка грудной жабы...

Председательствующий. Продолжайте, продолжайте. ...Теперь в отношении Куйбышева. Слабым местом в его организме было сердце, на которое был направлен наш удар. Мы знали о плохом состоянии его сердца в продолжении значительного периода времени. Он страдал поражением сосудов сердца, миокардитом, у него бывали небольшие припадки грудной жабы. В этих случаях необходимо щадить сердце, необходимо избегать остродействующих сердечных средств, которые очень возбуждали бы деятельность сердца и приводили бы постепенно к его дальнейшему ослаблению. Эти средства, опять-таки, не нужно в них искать яда. Тот же препарат дигиталиса даже полезен, если давать его в умеренных дозах и больному с другими сердечными заболеваниями. Препарат желез внутренней секреции тоже полезен, но эти препараты нужно давать с известными перерывами. Мы применяли в отношении Куйбышева возбуждающие сердце средства без перерывов, в течение продолжительного периода времени, вплоть до его командировки в Среднюю Азию. Начиная с августа по сентябрь октябрь 1934 года он непрерывно получал впрыскивание специальных препаратов эндокринных желез и другие средства, возбуждающие деятельность сердца. Это усилило и участило припадки грудной жабы. В таком болезненном состоянии он и уехал в Среднюю Азию. Там у него случилось непредвиденно острое заболевание он заболел тяжелой формой ангины с нарывом в горле и ему пришлось делать операцию. Куйбышев вернулся из командировки, не избавившись от ангины. Выслушивание его сердца показало, что оно находится в очень плохом состоянии. При таком состоянии больного нужно было уложить в постель, запретить ему всякую работу, чего я не сделал. Он работал. Затем он пошел в Совнарком, и вот в Совнаркоме, в его кабинете, произошел припадок грудной жабы. Его секретарь Максимов сделал то, что ускорило, несомненно, гибель Куйбышева. Дело в том, что Максимов при встречах меня спрашивал, как состояние здоровья Валериана Владимировича Куйбышева, что ему может быть полезно и что вредно. Мы не говорили о том, что знаем друг о друге. Я ему говорил, что у него может произойти припадок грудной жабы. Во время припадка Куйбышев должен был лежать без всяких движений, совершенно спокойно. Все это я ему говорил, но знал, что он сделает противоположное тому, что я говорю, так как от Ягоды он знал об этом деле об организации убийства Куйбышева. Что же было сделано? Не знаю, Максимов или кто другой был около него, но в состоянии припадка грудной жабы ему дали возможность пойти из здания Совнаркома до дому одному, он вышел из подъезда, прошел под арку, прошел мимо амбулатории, где сидели врачи, но никаких врачей к нему не позвали. Он поднялся на третий этаж на ногах. Дома была, правда случайно, домашняя работница. Когда она увидела, что ему стало очень плохо, она позвонила Максимову. Уже затем был вызван дежурный врач. Потом позвонили мне. Когда я пришел, я застал Куйбышева уже мертвым.

И наконец, последнее умерщвление Алексей Максимович Горький. К этому времени он был уже очень больным человеком. Плохо у него обстояло дело с легкими, они у него были в угрожающем состоянии после тех туберкулезных вспышек, как я уже говорил, которые у него неоднократно бывали. Кроме того, изменения в легких страшно затрудняли деятельность сердца, так что у него одновременно и со стороны легких, и со стороны сердца было чрезвычайно неблагополучно.

В 1935 году зимою он был в Крыму, и мы там говорили с Крючковым, который постоянно ездил в Крым и который вообще заправлял всем, что было в доме Горького. Договорились о мероприятиях, вредных Алексею Максимовичу, я ему говорил, что Алексей Максимович очень любит прогулки. Большие прогулки ему нельзя делать, это его утомляет. Он все время говорил, что он страдает от того, что он все время сидит, ведет сидячий образ жизни. Я сказал, что нужно прогулки практиковать. Горький очень любил труд, любил в парке, в саду рубить сучья деревьев или скалывать кусочки скал. Все это было ему разрешено во вред его здоровью. Это его сильно утомляло. Целый день он сидел в кабинете, потом гулял и в течение полутора часов на прогулке производил эти работы. Эти работы его очень утомляли. Вторая страсть у него была к огню. Горький любил огонь, пламя, и это было нами использовано. Для него разжигался костер. Как раз после утомления Горького работой, собиралось все в кучу, срубленные сучья, разжигалось пламя. Горький стоял около этого костра, было жарко, и все это вредно действовало на его здоровье.

Для приезда Горького в Москву опять-таки было условлено выбрать такой момент, чтобы он мог заболеть гриппом. Он был очень склонен к заболеванию гриппом, и грипп часто осложнялся бронхитом или воспалением легких. Узнав, что в доме Максима Горького гриппозное заболевание (дети болели тогда гриппом). Ягода сообщил об этом в Крым, и Крючков организовал возвращение Максима Горького как раз в это время в Москву. И действительно, приехав в эту гриппозную квартиру, на второй или третий день Горький заболел гриппом, который очень быстро осложнился крупозным воспалением легких, принявшим сразу тяжелое течение. Но, тем не менее, мы с профессором Плетневым считали, что тот план, который мы выработали, надо провести и использовать для этого те из лекарств, которые могли быть для него вредными. Мы не применяли каких-нибудь особенных лекарств, которые вызвали бы недоумение, почему они были применены тут. Мы применяли только те лекарства, которые в этих случаях обычно применяются, но применяли их в очень большом количестве. В данном случае они переходили в свою противоположность. Опять-таки, сердечный мотор, бесконечно нажимаемый, сдавал свои силы, терял свою работоспособность и, в конце концов, он не выдержал. Если разрешите, я два слова скажу о том, о чем вы вчера заявили по линии лекарств, что получилось письмо от доктора Белостоцкого, в котором указано, что применялось большое количество впрыскиваний и что применялся одно время строфантин. Я не знаю, тут ничего нового нет. Мы же это сами не скрываем, что его применяли в очень большом количестве. Строфантин есть один из препаратов и очень ценный, как и препарат дигиталиса, я его не очень любил, побаивался, не часто к нему прибегаю, он был рекомендован на одной из консультаций, между прочим, пару раз впрыснут. Когда, как совершенно верно доктор Белостоцкий пишет, он спросил меня, стоит ли его продолжать, я сказал, что не стоит продолжать, потому что препараты дигиталиса мы и так даем. Так что это письмо не заключает каких-нибудь фактов, которые мы бы скрыли, оно продиктовано бдительностью советского врача, который решил доложить, что он знал, и только подтверждает то,что я говорил сейчас.

Председательствующий. Вы кончили"

Левин. Я кончил.

Председательствующий. Перерыв на полчаса.

* * *

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Заседание продолжается. Товарищ Прокурор, у вас есть еще вопросы к подсудимому Левину?

Вышинский. Да. Но, кажется, обвиняемый Ягода хотел задать вопросы подсудимому Левину.

Председательствующий. Подсудимый Ягода, можете задать вопросы.

Ягода. Я прошу ответить Левина, в каком году постановлением лечебной комиссии Кремля он, Левин, был прикомандирован ко мне, как лечащий врач, и к кому еще он был прикомандирован?

Председательствующий. Подсудимый Левин, вы помните?

Левин. Нет, в каком году я был прикомандирован, я не могу вспомнить, а к кому был прикомандирован могу, это большой список людей.

Председательствующий. Ну, примерно, когда?

Левин. Тоже не могу вспомнить. Это было, несомненно, в конце двадцатых годов.

Ягода. Постановление лечебной комиссии Кремля было о том, что вы прикомандировываетесь ко мне как лечащий врач.

Левин. Это не лечебная комиссия делает, а Санупр Кремля, но Санупр Кремля никаких письменных постановлений на этот счет не выносит, а было это так: вызывают меня в кабинет к начальнику Санупра и говорят возьмите на себя лечение таких-то ответственных работников. Вот в последнее время у меня был список в 24 человека, но это делалось опять-таки в последнее время, когда несколько больных выбыло из моего списка и меня вызвали в кабинет начальника Санупра и сказали: У вас освободилось столько-то мест, возьмите на себя лечение новых наркомов. Таким образом, никаких постановлений, которые помогли бы вспомнить, когда я был прикомандирован к тому или иному больному, повторяю, не было никаких, это прикрепление мое к больным нигде не фиксируется, а имеются списки в Санупре Кремля, где говорится, что у Левина такие-то больные, у Бурмина такие-то больные.

Ягода. У меня нет вопросов.

Вышинский. Велась ли история болезни Максима Алексеевича Пешкова?

Левин. Историю болезни мы не имели.

Вышинский. Велась ли"

Левин. Нет, конечно. У нас имеется такой медучет, архив, в этом архиве хранятся все истории болезни.

Вышинский. Когда лечили Максима Алексеевича Пешкова, вы ничего не записывали в историю болезни"

Левин. Нет, ничего.

Вышинский. Почему?

Левин. Потому, что у нас имеется лечебная карточка на Алексея Максимовича Горького, а затем в эту карточку вписывается его семья, так что, собственно говоря, на попечении Санупра Кремля находится Алексей Максимович Горький.

Вышинский. Но вот лечили вы Максима Алексеевича Пешкова, но истории болезни на него не вели"

Левин. Нет.

Вышинский. Вы лечите Алексея Максимовича Горького, который состоит на учете в Санупре. У него есть сын Максим Алексеевич, он тоже состоит на учете, но истории болезни его вы не ведете?

Левин. Нет.

Вышинский. А почему? Вы объясняете это тем, что он не имел самостоятельной регистрации"

Левин. Нет, это очень просто, Санупр Кремля считал, что на его попечении и на его большом внимании находится основной владелец карточки, а это так называемые члены семьи.

Вышинский. Значит, истории болезни для членов семьи не полагается?

Левин. Нет.

Вышинский. Вы обычно ведете на членов семьи историю болезни"

Левин. Нет, не ведем.

Вышинский. Все те, которые у вас лечатся, они имеют историю болезни"

Левин. Нет. Основные работники имеют так называемые санжурналы, и они хранятся в медучете.

Члены семьи не имеют права даже посещать так называемую центральную поликлинику.

Вышинский. Какой смысл имеет история болезни" Какое назначение имеет история болезни"

Левин. Видите ли, когда больной лежит в больнице, там есть целый ряд людей.

Вышинский. Я спрашиваю, какой смысл имеет история болезни, для чего предназначена история болезни"

Левин. Чтобы оставить след.

Вышинский. Я спрашиваю, в отношении Максима Алексеевича Пешкова был оставлен след?

Левин. Нет.

Вышинский. Уточните мне дозировку тех средств, которые применялись в отношении Алексея Максимовича Горького.

Левин. В отношении Алексея Максимовича установка была такая:

применять ряд средств, которые были в общем показаны, против которых не могло возникнуть никакого сомнения и подозрения, которые можно применять для усиления сердечной деятельности. К числу таких средств относились: камфара, кофеин, кардиозол, дигален. Эти средства для группы сердечных болезней мы имеем право применять. Но в отношении его эти средства применялись в огромных дозировках. Так, например, он получал до 40 шприцев камфары.

Вышинский. В течение какого времени"

Левин. В сутки от 30 до 40 шприцев. Для него эта доза была велика.

Вышинский. Мы спросим у экспертов.

Левин. Совершенно верно. Но хирург впрыскивает зараз 6 шприцев. Мы впрыскивали от 30 до 40. Это само по себе не было вредно.

Вышинский. 30 40 шприцев камфары, это, во-первых, плюс..."

Левин. Плюс 2 инъекции дигалена.

Вышинский. Это 42, плюс..."

Левин. Плюс 4 инъекции кофеина.

Вышинский. Это 46, плюс..."

Левин. Плюс 2 инъекции стрихнина.

Вышинский. Это 48.

Левин. Кроме меня был привлечен крупный профессор из Ленинграда Ланг, и такой крупный физиолог, как профессор Сперанский. Я хочу сказать, что такое большое количество можно применять, но не для Алексея Максимовича, не для него. Я позволю себе сделать маленькую медицинскую предпосылку. Для другого человека это не страшно, а для него это было...

Вышинский. Страшно?

Левин. Конечно. Для Горького, после того, как он столько перенес, при таком состоянии сердца и легких, применение такой дозы было вредным.

Вышинский. Вы знали, что это для него было вредно?

Левин. Конечно.

Вышинский. Вы сознательно это делали"

Левин. Конечно.

Вышинский. Чем был болен Максим Алексеевич Пешков"

Левин. Он был болен крупозным воспалением легких.

Вышинский. В этом случае применяется антипневмококковая сыворотка?

Левин. Применяется.

Вышинский. Вы ее применяли"

Левин. Нет.

Вышинский. Почему?

Левин. Из вредительских соображений.

Вышинский. Значит, вы сознательно не применяли те средства, которые обычно должны быть применены?

Левин. Это верно.

Вышинский. Из вредительских целей? Так я понимаю?

Левин. Вы верно понимаете.

Вышинский. А сейчас позвольте спросить относительно Алексея Максимовича Горького какие средства и в какой дозировке применялись к нему?

Левин. От 30 до 40 ампул камфары в сутки, 2 ампулы стрихнина, 2 ампулы дигалена, 4 ампулы кофеина. Это как выработанная нами с профессором Плетневым норма на каждый день, с первого же дня болезни; конечно, эти дозы постепенно, с нарастанием слабости больного увеличивались, что окружающим могло казаться естественным, так как его сердце требовало подкрепления. Но его сердце, его легкие были таковы, что эта доза подкрепления была чересчур велика. Затем, кроме того, впрыскивался ему целый ряд других вещей, однако уже полезных для него. Так, например, ему вводился в вену уротропин, что является обычным средством при такого рода заболеваниях, ему вводилась глюкоза прекрасное спасительное средство для сердца. Это делал тот самый доктор Белостоцкий, который направил вам это письмо, и которого я сам привлек туда.

Вышинский. По поводу показаний доктора Белостоцкого я попрошу у суда вести допрос тогда, когда эти показания здесь будут даны.

Следующий вопрос. Я хотел бы, чтобы вы уточнили, какие сердечные средства применялись в отношении Вячеслава Рудольфовича Менжинского в последний период его болезни.

Левин. Повторяю еще раз, что это все может быть понятно в связи с той маленькой предпосылкой, которую я сделал. Если я сделаю перечень этих средств, то он не представит ничего особенного. Там был Дигиталис, адонис-вероналис, строфант. Все это средства, усиливающие, возбуждающие деятельность сердца. Одновременно с этим, в этом же направлении, действовал и Казаков со своими лизатами. Одно потенцирует другое. В комбинации это все усиливается до чрезмерной Для сердца Вячеслава Рудольфовича степени.

Вышинский. Но здесь дозировки также играют роль?

Левин. Дозировки здесь нормальные.

Вышинский. Секрет заключался не в дозировках" А в чем же?

Левин. В количестве и в том, с чего я начал в том, что методы лечения противопоказаны (что одному хорошо, то другому плохо).

Вышинский. Следовательно, средства легальные, но их комбинация и их количество, и их назначение данному больному не соответствует состоянию его здоровья, его организма?

Левин. Да. У Вячеслава Рудольфовича был огромнейший инфаркт, который вместо мышц сердца оставил рубцы.

Вышинский. И в этих условиях...

Левин. Нельзя было давать таких сильных средств.

Вышинский. А вы давали"

Левин. Да.

Вышинский. Опять-таки в преступных целях"

Левин. Конечно.

Вышинский. Позвольте задать аналогичный вопрос относительно Валериана Владимировича Куйбышева.

Левин. Гипертония, повышенное кровяное давление и стенокортиональное давление, то есть маленькое проявление намечающейся грудной жабы. В этом случае надо считать, что венечные сосуды сердца поражены склеротическим процессом. Мышца сердца не может уже питаться так, как она может это делать. Мышца сердца требует постоянного притока крови, так как мышца руки, когда вы работаете, требует усиленного притока кислорода. Если этого нет, то это может привести к закупорке, к тромбозу, что и произошло. На вскрытии была найдена закупорка внешней артерии. Это явилось результатом припадка грудной жабы. Эта закупорка ускорила припадок, хотя по состоянию здоровья это получилось бы в будущее время, а благодаря этому мы тут имеем ускоренное приближение этих припадков.

Вышинский. В результате...

Левин. Вредительских действий.

Вышинский. В результате так называемого лечения?

Левин. В результате вредительских действий.

Вышинский. У меня вопросов больше нет.

Брауде (к суду). У меня есть вопросы, разрешите?

(К Левину.) Сообщите, пожалуйста, некоторые краткие биографические сведения.

Левин. Я скажу очень кратко. Родился я в 1870 году, в бедной мещанской семье. С 14-ти лет должен был зарабатывать уроками, будучи гимназистом, деньги, чтобы продолжать свое воспитание и помогать семье. Окончил естественный факультет в Одессе, после этого медицинский факультет в Москве, с 1896 года работаю врачом. Таким образом, я работаю врачом 42 года. В течение этих лет я до революции все время работал в больницах, работал в московской рабочей больнице, одновременно на фабриках и заводах в качестве врача. С самого начала революции я немедленно включился в работу Наркомздрава. Поступил в наркомздравовский госпиталь, так называемый курортно-отборочный госпиталь, откуда был мобилизован в Красную Армию. В Красной Армии служил в войсках внутренней охраны Республики. Одновременно с этим был в высшей медицинской комиссии и оттуда в 1920 году был откомандировал приказом Наркомздрава в кремлевскую больницу, с какого года я непрерывно и неотрывно, то есть без всякого совместительства, все время работал в Санупре Кремля. Работал в штатной должности и в качестве консультанта санитарной части НКВД.

Вот это мой, так сказать, служебный, рабочий стаж. Все это время я работал, никогда никаких недоразумений не имел, под судом не был и в первый раз на скамью подсудимых на 68-м году жизни меня посадил Ягода.

Брауде. Обрабатывая вас на убийство Максима Пешкова, Ягода не делал вам каких-нибудь намеков, что это убийство не только его директива?

Левин. Он мне сказал, что дело идет о группе крупных политических деятелей, среди которых он мне назвал имена Рыкова, Бухарина и Енукидзе, которого я знал лично.

Брауде. Не связал ли он вас с одним из участников этой организации" К Енукидзе он вас не направлял?

Левин. Совершенно верно.

Брауде. Расскажите, что говорил Ягода о Енукидзе, и о чем вы говорили с Енукидзе?

Левин. Это было в той беседе, относящейся к 1934 году, когда он говорил мне о Валериане Владимировиче Куйбышеве и Алексее Максимовиче Горьком. Он просил зайти к Енукидзе, который знает, что я посвящен в это дело, и хочет со мной об этом поговорить. Енукидзе также был моим постоянным пациентом. Я пришел к нему на другой день в Кремль. Он также спросил меня о том, кого я могу взять, и был очень разочарован, услышав, что я говорю только о Куйбышеве. Он сказал: Ну что ж, начинайте с этого. Он просил меня подумать о соучастнике, я сказал, что подумаю и расскажу об этом Ягоде.

Брауде. А скажите, через кого еще Ягода воздействовал на вас? Кто был непосредственным вашим начальником по вашей работе в качестве врача?

Левин. В последнее время Ходоровский.

Брауде. К Ходоровскому он вас направлял?

Левин. Он меня сначала направил к Металикову. Я уезжал тогда в отпуск, а когда вернулся (это было осенью 1934 года), у нас была смена руководства и начальником Санупра Кремля был уже не Металиков, а Ходоровский. Я сказал Ягоде, что Ходоровский новый человек, я его не знаю, но он ответил мне, что Ходоровский в курсе дела, зайдите к нему и поговорите. Ходоровский был человек очень краткий и отрывистый на разговоры. Он меня не любил вообще, да и я его особенно не обожал. Я все же пришел к нему, но не решился сразу начать с разговора на эту тему, а сказал, воспользовавшись случаем, о состоянии здоровья Енукидзе. Он меня выслушал и спросил: а больше он вам ничего не говорил? Я ответил, что он еще кое-что мне сообщил. Ходоровский сказал: я знаю, о чем вы говорили. Давайте об этом не говорить, действуйте, а если вам нужна будет моя помощь, заходите ко Мне, но делайте это реже, в крайних случаях. Этим наша краткая, единственная беседа и ограничилась.

Брауде. И из этой беседы вы поняли, что ваше непосредственное начальство...

Левин. Что оно не противится...

Брауде. И санкционирует ваши преступные злодейские действия?

Левин. Да.

Брауде. Скажите, пожалуйста, какой вы конкретно датой датируете ваше вступление на путь этих ужасных преступлений, считая и начало переговоров.

Левин. Совершенно точно могу сказать. Это зима 1933 года.

Брауде. Может быть вы конкретно суммируете те внутренние причины, по которым вы, старый врач, с 40-летним стажем, согласились на злодейские, ужасные предложения Ягоды.

Левин. О своих психологических настроениях я уже делал попытку говорить, но...

Председательствующий. Защита задает вам вопросы, пожалуйста, отвечайте.

Левин. Был совершен какой-то акт безумия с моей стороны, акт идиотизма: вдруг без всякого побуждения прийти и убить Максима Пешкова. Эту семью их я очень любил, я был близким в их семье. Алексея Максимовича я очень любил, считал его одним из величайших людей в нашей стране и во всем мире. Почему я мог дойти до этого и почему Ягода может говорить здесь о том, что я пошел на убийство Максима Пешкова без его прямых указаний. Почему я согласился на это я уже сказал. Я говорю это не в оправдание, а в объяснение. Я человек, далекий от политики, беспартийный человек. Я неправильно, может быть, был ослеплен властью представителя ОГПУ, мне казалось, что это всемогущий человек, в руках которого сосредоточена огромная власть, и если этот человек говорит, что я должен это сделать, то я на это пошел. Психологически я объясняю этой какой-то трусостью, причем не за свою жизнь, это я говорю со всей искренностью. Меня больше страшило то, что он пригрозил разгромить мою семью. А семья моя хорошая, трудовая, советская семья.

Брауде. Скажите, пожалуйста, была разница в смысле методов обработки вас Ягодой между моментом, когда он вас уговаривал насчет убийства Максима Пешкова, и позднейшим временем, когда он говорил о дальнейших преступлениях"

Левин. Конечно, разница была очень большая. Он говорил сначала о том, что я совершаю дело нужное. Он говорил об этом преступлении, как об акте, необходимом для спасения Алексея Максимовича от каких-то врагов. А потом, когда я к нему пришел, он сразу заявил мне вы в моих руках.

Брауде. Он рассказал, какие директивные организации руководят этим делом?

Левин. Я об этом ничего не знал. Я узнал об этом только на самом процессе.

Брауде. Он говорил вам о том, что есть какая-то группа, которая стремится к свержению Советской власти"

Левин. Он говорил, что это очень большая и влиятельная группа.

Брауде. И с этого момента вы почувствовали, что вы связаны с этой группой, зная, что это контрреволюционная группа и что ваша судьба зависит от судьбы этой группы?

Левин. Такое сознание было, что вместе с Ягодой погибну и я.

Брауде. У меня больше вопросов нет.

Коммодов. Разрешите мне вопрос?

Председательствующий. Пожалуйста.

Коммодов. Скажите, Левин, к какому времени относится ваш разговор с Казаковым по вопросу об умерщвлении Менжинского?

Левин. Это было в конце 1933 года.

Коммодов. Это было до свидания Казакова с Ягодой?

Левин. Конечно.

Коммодов. А вредительские методы в лечении Менжинского вы начали проводить после свидания с Казаковым, или до?

Левин. После.

Коммодов. Вы знали от Ягоды относительно Казакова?

Левин. Мне было известно, что Менжинский является постоянным пациентом Казакова и пациентом, очень ему верящим. Я помню, что когда Менжинский был в Сочи еще в 1932 году и почувствовал себя не совсем хорошо, он вызвал Казакова в Сочи. Я помню также, что когда Менжинский уезжал в Кисловодск, это было кажется в 1933 году, он высказал пожелание, чтобы и Казаков был вызван туда. Он с Казаковым был в тесной связи и без него я не мог действовать.

Коммодов. Но вредить практически вы стали после того, как Казаков повидался с Ягодой, и Ягода с ним разговаривал?

Левин. После того, как Казаков имел разговор с Ягодой. После этого мы с Казаковым выработали план нашей вредительской деятельности, о котором я уже говорил, о лечении сердца лизатами.

Коммодов. Плетневу вы сказали о планах Ягоды, о заданиях Ягоды, о свидании Плетнева с Ягодой?

Левин. Это было очень скоро после смерти Максима Пешкова. Я сказал, что его вызовет по очень трудному делу Ягода и сам ему скажет, в чем дело.

Коммодов. До вызова Ягодой Плетнева вы какие-нибудь вредительские мероприятия совместно с консультацией Плетнева проводили в отношении того или другого?

Левин. Нет. Это было только после того, как профессор Плетнев имел свидание с Ягодой. Мы с ним опять встретились, он мне подтвердил, что также, как и я, считает неизбежным принять директиву Ягоды, и мы с ним посоветовались относительно того, как проводить наши вредительские действия в отношении Валериана Владимировича Куйбышева и Алексея Максимовича Горького, и мы решили тогда именно начать с Валериана Владимировича, что мы и сделали в 1934 году, а в начале 1935 года он скончался.

Коммодов. Вы говорили Ягоде, чтобы он сам лично вызвал Плетнева?

Левин. Я тогда ему назвал, что соучастником может быть Дмитрий Дмитриевич Плетнев. Он сказал, вы предупредите Плетнева, что я его вызову к себе, и, кажется, как будто, Ягода вызвал его к себе под

видом медицинской консультации. Я не знаю точно, Дмитрий Дмитриевич сам об этом расскажет, но мне кажется, что он вызвал как бы посоветоваться относительно состояния своего сердца.

Коммодов. Значит, Ягода вам сказал, что он вызовет Плетнева под видом консультации"

Левин. Он не сказал, но мне помнится, что Дмитрий Дмитриевич так сказал. Может быть Дмитрий Дмитриевич это опровергает.

Коммодов. А вам сам Ягода сказал?

Левин. Да, он сказал, что он сам вызовет Плетнева и поговорит с ним.

Бухарин. У меня вопрос к доктору Левину.

Не был ли он непосредственно во время Октябрьской революции и после нее одним из участников саботажа против восставшего пролетариата?

Левин. Я не мог быть не только руководителем, но даже участником саботажа, потому что в то время я ни в какой больнице не работал. В чем заключается саботаж? В отрыве от своей работы.

Бухарин. Я это знаю. Не был ли доктор Левин меньшевиком, либо непосредственно сочувствовал меньшевикам?

Левин. Если вы сейчас спросите меня, что такое меньшевик, то я так опозорюсь в этом зале, что лучше меня об этом не спрашивать.

Вышинский. Я с вами говорил относительно организации тех убийств, о которых вы здесь говорили. Ягода, как я вас понял, излагал вам и политические мотивы, по которым действовали"

Левин. Излагал. Я о них уже говорил. Он говорил о том, что в партии растет недовольство партийным руководством.

Вышинский. Это Ягода говорил?

Левин. Да. Что недовольство это ширится по всей стране, что нет почти ни одного крупного учреждения, в котором не сидели бы люди, недовольные этим руководством и считающие нужным руководство это сменить и заменить другими людьми. Он при этом мне сказал о необходимости прихода к власти других людей...

Вышинский. Путем? При помощи"

Левин. Вот когда он кончил эту вступительную историческую справку, он сказал: для облегчения этого дела мы должны устранить с политической арены несколько членов Политбюро и Алексея Максимовича Горького. Во второй беседе он мне объяснил, почему Алексея Максимовича, потому, что Алексей Максимович является сторонником, стойким сторонником линии партийного руководства, в частности, большим поклонником и опять-таки сторонником всей политики Сталина, является и личным его другом, никогда ему ни при каких условиях не изменит, всегда нам будет стоять на пути, всегда нам будет портить. Его необходимо устранить.

Вышинский. Подсудимый Левин, замышленные Ягодой убийства политических деятелей нашего государства носили совершенно явный, открыто перед вами выраженный контрреволюционный политический характер?

Левин. Да. Тут уже было ясно.

Вышинский. И вы не просто относились к этому делу как техник, но и как политик?

Левин. Я не знаю, как вы это хотите понять, я политиком никогда в жизни не был.

Вышинский. Вы говорите, что вы никогда политикой не занимались?

Левин. Никогда.

Вышинский. Но действуете вы, как политический враг.

Левин. Действовал, как орудие политического врага.

Вышинский. И следовательно?

Левин. Как политический враг.

Вышинский. Являлись вы, таким образом, вовлеченным не только в эти убийства, но и в целую цепь преступлений...

Левин. Я невольно служил этим заговорщикам.

Вышинский. Вы понимали, что речь идет о борьбе с Советской властью?

Левин. Того, что я понял здесь на суде, тогда я еще не понимал.

Вышинский. Вы на суде увидели такую страшную картину...

Левин. Да, тогда я этого не понимал и не знал.

Вышинский. Но то, что вы тогда знали, тоже потрясающе страшно.

Левин. Да, понимаю.

Вышинский. Вы понимали, что речь идет о борьбе с Советской властью?

Левин. Понимал.

Вышинский. И вы стали, будучи вовлеченным в это искусными действиями Ягоды, стали на сторону врагов Советской власти" И в этой борьбе против Советской власти, в борьбе, к которой вы примкнули, вы приняли на себя также участие в этой борьбе?

Левин. К несчастью, да. Я хотел бы только...

Вышинский. Это уже политическая деятельность?

Левин. Да.

Вышинский. Хотя и бандитского характера. Правильно это или нет?

Левин. Да. Я хотел только указать, что можно примкнуть сочувствуя, будучи участником, будучи единомышленником. Я только хотел подчеркнуть не для того, чтобы себя оправдать, я говорю тут правду, с самого первого дня как я вступил в тюрьму, я примкнул к этому делу в результате рокового стечения обстоятельств, не потому, что я сочувствовал приходу к власти...

Вышинский. Но вы если бы были честным человеком, честным советским гражданином, вы должны были бы к кому-то прийти, кому-то сказать об этих угрозах и так далее.

Левин. Он мне говорил, что имейте в виду, что я слежу за каждым вашим шагом, прежде чем вы переступите чей-нибудь порог, вы будете у меня в руках.

Вышинский. Вот теперь вы переступили порог...

Левин. Да.

Вышинский. Если вы считали себя честным гражданином своей родины...

Левин. Считал.

Вышинский. Советским врачом...

Левин. Считал.

Вышинский. Узнавши о таком страшном заговоре, что вы должны были бы сделать?

Левин. Должен был бы о нем заявить.

Вышинский. Получивши предложение быть соучастником и даже больше, организатором убийства выдающихся советских людей и гения русской культуры Горького, что вы должны были сделать, если вы действительно любили бы и Горького и родину?

Левин. Отказаться от всего этого и выдать Ягоду.

Вышинский. Почему вы не сделали этого?

Левин. Из трусости.

Вышинский. Вы, следовательно, думали, что сильнее кошки зверя нет?

Левин. Да.

Вышинский. Что самая страшная и сильная кошка это Ягода?

Левин. Совершенно верно.

Вышинский. А как вы сейчас думаете?

Левин. Да, это ясно.

Вышинский. Я еще вас хочу спросить по совести, как бы вы ответили: вы думали, что никакой управы на Ягоду нет?

Левин. Я очень ясно понимаю сейчас, вообще, когда ретроспективно смотришь на прошлое, думаешь: Боже, почему я не сделал того, почему я не поступил так".

Вышинский. Сколько продолжалось ваше участие в этой преступной деятельности"

Левин. Три года.

Вышинский. Три года! Вы имели тысячи возможностей за это время поступить честно.

Левин. Да, и не использовал этого.

Вышинский. И не использовали этого, потому, что, как вы говорите, вы трусили"

Левин. Да.

Вышинский. Вы такой трус?

Левин. Да, трус.

Коммодов. Разрешите мне задать вопрос подсудимому Левину.

Председательствующий. Пожалуйста.

Коммодов. В связи с вопросом к вам подсудимого Бухарина, скажите, пожалуйста, вы в момент Октябрьской революции что делали"

Левин. К этому времени еще функционировали в Москве госпитали для жертв войны, так называемые. Я заведывал несколькими такими госпиталями.

Коммодов. И продолжали работать все время?

Левин. Да.

Коммодов. Ни одного дня не были вне работы?

Левин. Ни одного дня. А потом, когда госпитали были закрыты, я получил назначение в Наркомздраве. Когда кончилась работа в госпитале, я пошел в Наркомздрав и попросил там работу, и через некоторое время я получил назначение в курортный госпиталь...

Коммодов. Так что подозрения в отношении саботажа с вашей стороны не подтверждаются?

Левин. Нет, конечно. Можно было ординатору больницы саботировать, но я таким не был.

Коммодов. Вы к каким-нибудь партиям принадлежали"

Левин. Нет.

Коммодов. Может быть, к каким-нибудь национальным партиям, g еврейской, например?

Левин. Ни к каким партиям, только к партии врачей.

Коммодов. Но такой партии мы не знали.

Председательствующий. У экспертизы есть какие-нибудь вопросы к подсудимому Левину?

Шерешевский и Виноградов. У экспертизы никаких вопросов нет, все ясно.

Председательствующий. Объявляется перерыв до 6 часов вечера.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:

Армвоенюрист В. В. Ульрих,

Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР

СЕКРЕТАРЬ:

Военный юрист 1-го ранга А. А. Батнер

***

Вечернее заседание 8 марта 1938 года

Комендант суда. Суд идет, прошу встать.

Председательствующий. Садитесь, пожалуйста. Заседание продолжается.

Подсудимый Буланов, вы подтверждаете ваши показания, данные на предварительном следствии"

Буланов. Да, подтверждаю. Ряд фактов и данных, которые я сообщал на предварительном следствии, на допросах у Прокурора, о которых я буду показывать сейчас, мне известны лично со слов, из разговора с Ягодой или из разговоров его в моем присутствии с другими соучастниками.

За годы работы у Ягоды в качестве личного секретаря и секретаря наркомата, я привык смотреть на все глазами Ягоды, проводя значительную часть суток в течение ряда лет в наркомате, около Ягоды и для Ягоды, оторванный целиком и полностью от партийной жизни, от партии, от общественности. Если можно так выразиться, это был один свет для меня в окошке. И, в конце концов, Ягода сделал из меня полностью преданного ему человека, в отношении которого он знал, что этот человек его не выдаст, и поэтому ни в разговорах со мною, ни в разговорах при мне с другими, он не делал никаких секретов, не было никаких элементов конспирации. Отсюда моя осведомленность о преступлениях, которые мне известны от него.

Должен сказать, что, примерно, в 1931 году, впервые, неожиданно для меня, очевидно считая, что я уже совершенно вышколенный и обработанный человек, Ягода сказал мне, что он правый. О заговоре впервые я услышал от Ягоды в 1934 году. Постепенно отдельными беседами Ягода вводил меня в курс контрреволюционной работы. Оторванный от партийной жизни, я во всем ему, Ягоде, слепо доверял.

Вышинский. В каком году вы говорите Ягода сказал вам, что он правый?

Буланов. В 1931 году.

Вышинский. С какого времени вы служите вместе с Ягодой?

Буланов. Примерно с конца 1929 года.

Вышинский. Продолжайте ваши показания.

Буланов. Ягода как-то в разговоре сказал мне, что они (это значит он и стоящие за ним правые) объединились с троцкистами и зиновьевцами, что нормальным путем, путем легальной борьбы в партии рассчитывать на какой-нибудь успех совершенно нечего, что для достижения власти в их распоряжении остается единственное средство это насильственный способ прихода к власти путем непосредственного вооруженного переворота.

Одну из главных ролей переворота, по его словам, должен был выполнить Енукидзе и вторая, пожалуй, не менее важная роль, по его словам, ложилась на его, Ягоды, плечи. У них была сфера влияния: Кремль у Енукидзе, аппарат НКВД у Ягоды. Сам Ягода в этот раз и неоднократно мечтал, правда я не назову это мечтами, потому что он достаточно реально представлял, что в случае удачи переворота в будущем Совнаркоме он должен был быть председателем Совнаркома.

Вышинский. Председателем Совнаркома?

Буланов. Так. Партийная работа ложилась, по его определению, на Томского, Бухарина и Рыкова, причем Томский, по их предположениям и расчетам, как и был, должен был остаться на роли руководителя профсоюзов. Секретарями ЦК должны были быть Рыков и Бухарин, причем Ягода подчеркивал, что когда он будет председателем Совнаркома, роль секретарей ЦК при нем будет совершенно иной. Какой именно я едва ли смогу объяснить.

Мне припоминается, я прошу суд учесть, что то, что я показываю, не является предметом одного какого-нибудь разговора, я говорю из разновременных разговоров, из разговоров только со мной и в присутствии других. Ягода меня совершенно не стеснялся, я суммирую все разговоры, причем за точность изложения я отвечаю полностью.

Мне вспоминается в связи с этим параллель, которую Ягода проводил между будущим секретарем будущего ЦК Бухариным и Геббельсом. Должен сказать, что Ягода вообще сильно увлекался Гитлером.

Вышинский. Вообще фашизмом увлекался? А конкретно?

Буланов. Он увлекался Гитлером, говорил, что его книга Моя борьба действительно стоящая книга.

Вышинский. Стоящая?

Буланов. Он подчеркивал неоднократно, что Гитлер из унтер-офицеров выбрался в такие лица.

Вышинский. А Ягода сам не был унтер-офицером раньше?

Буланов. Я не знаю, но поведение его от унтер-офицерского мало отличалось.

В будущем правительстве, если память мне не изменяет, председателем ЦИК назывался Енукидзе.

Вышинский. А Геббельс причем тут?

Буланов. Он говорил, что Бухарин будет у него не хуже Геббельса.

Вышинский. Это он говорил о Бухарине?

Буланов. Надо полагать, что когда он проводил эту параллель, насколько я понимаю и разбираюсь, он вкладывал тот смысл, что он, председатель Совнаркома, при таком секретаре типа Геббельса и при совершенно послушном ему ЦК, будет управлять так, как захочет. Так я его понимал. Думаю, что по отношению к нему я составил себе правильное представление.

Мысль такова, что Бухарин будет у него в руках марионеткой и будет делать все, что ему. Ягоде, угодно.

Вооруженный переворот, по определению Ягоды, они приурочивали обязательно к войне. Я как-то задал Ягоде недоуменный вопрос: я собственно, не понимаю война, непосредственная опасность, напряг женное положение и в это время правительственное потрясение так на фронте дела могут весьма и весьма пошатнуться. Ягода мне на это прямо сказал, что я наивный человек, если думаю, что они, большие политики, пойдут на переворот, не сговорившись с вероятными и неизбежными противниками СССР в войне. Противниками назывались немцы и японцы. Он прямо говорил, что у них существует прямая договоренность, что в случае удачи переворота, новое правительство, которое будет сконструировано, будет признано, и военные действия будут прекращены.

Вышинский. На каких условиях"

Буланов. Я боюсь сказать точно, но у меня в памяти осталось насчет концессий и уступок. Тогда же впервые я услышал о том, что Крестинский и Карахан это целиком их люди, причем люди не только ответственные, но и умеющие работать, конечно, работать в контрреволюционном смысле. Уже гораздо позже я услышал фамилию Тухачевского, который должен был в будущем правительстве быть народным комиссаром обороны.

Вышинский. А вот о связях с троцкистами что вы можете рассказать.

Буланов. Я перейду к этому дальше.

Чтобы быть кратким и в то же время точным, я перейду к той части преступления, в которой я, по прямому указанию Ягоды, принимал непосредственное участие, к отравлению.

Вышинский. Может быть вы раньше расскажете обо всех преступных связях, которые были, и сговоре, который был, а затем и о конкретных фактах отравления.

Буланов. Хорошо, пожалуйста.

Вышинский. Известно ли вам о том, что Ягода был, как член центра правых, связан с троцкистами" Буланов. Известно.

Вышинский. Откуда это было вам известно? С кем он был связан и как был связан?

Буланов. Совершенно очевидно, что Ягода был в самой тесной связи с лидерами правых. Он был связан и с троцкистами. Об этом я сужу потому, что я был не раз свидетелем его непосредственных заданий, по линии оперативной, которые он соответствующим лицам, ведающим определенной частью работы, давал в той или иной мере прямые или косвенные указания о неразвертывании дел троцкистов, наоборот, о свертывании ряда дел и троцкистов, и правых, и зиновьевцев.

Вышинский. То есть, что он их покрывал?

Буланов. Я бы сказал, что не только покрывал, но помогал им работать.

Чтобы не быть голословным, я приведу несколько фактов. Например, Ягода дал указание, чтобы Угланов держался, не выходя из таких рамок, в своих показаниях.

Вышинский. Не припомните ли вы зловещую фигуру одного из предыдущих процессов, фигуру Дрейцера? Какие с ним у Ягоды были отношения?

Буланов. Я помню, что, несмотря на то, что соответствующий начальник отдела располагал совершенно конкретными, точными данными о продолжительной троцкистской деятельности Дрейцера, Дрейцер не был арестован. И вообще я должен сказать, что линия у Ягоды в отношении правых, и троцкистов, и зиновьевцев была определеннейшим образом повернута на свертывание борьбы.

Вышинский. Меня интересуют конкретные факты.

Буланов. Это была общая линия, и только когда было партийное напоминание или общественное напоминание, когда открыто выпирал целый ряд одиозных лиц, тогда он репрессировал, причем репрессии эти носили совершенно условный характер.

Вышинский. Ягода знал о заговорщической деятельности Дрейцера и прикрывал его?

Буланов. Совершенно точно.

Вышинский. А не помните ли вы другую фигуру одного из предыдущих процессов, не менее зловещую фигуру, Ивана Никитича Смирнова? Не известно ли вам, был ли и с ним связан Ягода и не покрывал ли он его?

Буланов. Из фактов относительно Смирнова я знаю точно, что когда Смирнов был в тюрьме. Ягода посылал Молчанова и через него дал указание Смирнову, в каких рамках держаться в случае необходимости, когда от него потребуют те или иные показания. Это совершенно точно.

Вышинский. А неизвестно ли вам, что сделал Ягода, когда Смирнова из этой тюрьмы доставили в Москву?

Буланов. Я знаю, что Ягода нарушил свое обычное поведение. Он обычно в тюрьму не ходил, а по прибытии Смирнова ходил к нему.

Вышинский. В камеру?

Буланов. Да.

Вышинский. Чем он там занимался?

Буланов. Я слышал его разговор с Молчановым о том, что за поведение Смирнова на суде он, Ягода, спокоен.

Вышинский. Значит, он его обработал. Каково отношение было к Каменеву после убийства Сергея Мироновича Кирова?

Буланов. Когда было вынесено решение об аресте Каменева и Зиновьева, Ягода послал меня арестовать Каменева.

Вышинский. С кем он вас посылал?

Буланов. Я был с Паукером.

Вышинский. Кто такой Паукер?

Буланов. Начальник оперативного отдела.

Вышинский. И вместе с тем, кто он?

Буланов. Человек, целиком посвященный в заговорщические дела и один из исключительно доверенных людей, который был связующим звеном с Енукидзе.

Вышинский. Не был ли Паукер германским разведчиком?

Буланов. Я узнал потом, что он был шпионом.

Вышинский. Германским разведчиком?

Буланов. Совершенно точно.

Вышинский. Обвиняемый Ягода, вам известно было, что Паукер германский разведчик?

Ягода. Да, известно.

Вышинский. Садитесь. Значит Паукер и вы, Буланов, были посланы Ягодой арестовать Каменева. А Зиновьева кто должен был арестовать?

Буланов. По-моему, Молчанов и Волович.

Вышинский. Кто такой был Молчанов"

Буланов. Начальник секретно-политического отдела НКВД и член организации.

Вышинский. Какой организации" Подпольной организации правых"

Буланов. Да.

Вышинский. А Волович?

Буланов. Волович заместитель начальника оперативного отдела, известно, что он причастен к шпионажу.

Вышинский. Подтверждаете ли вы. Ягода, что Волович был также германским шпионом?

Ягода. Да, подтверждаю.

Вышинский. Подсудимый Буланов, как же вас инструктировал Ягода, направляя для ареста Каменева и Зиновьева?

Буланов. Инструктаж был простой: привези, обыска не делай. Это я и выполнил.

Вышинский. Это вы и выполнили. Продолжайте теперь дальше рассказывать.

Буланов. Я перейду прямо к тем конкретным преступлениям, участником которых был лично и я. Со слов Ягоды я знаю, что решение об убийстве Николая Ивановича Ежова...

Вышинский. Вам неизвестно, где хранился секретный архив Рыкова?

Буланов. Он у Ягоды.

Вышинский. Заговорщический архив"

Буланов. Если бы он не был заговорщическим, едва ли бы Рыков такое надежное место искал.

Перехожу к покушению на жизнь Н. И. Ежова. Со слов Ягоды, решение об убийстве Николая Ивановича Ежова ими, то есть центром, было принято исключительно с политическими целями. Это был один из этапов или одна из мер к обеспечению их от провала как участников заговора, а значит и сохранения возможности осуществления и самого заговора. Причиной, которая послужила, чтобы вынести такое решение, было то, что вскоре тут же или, вернее, после убийства Кирова, Ежов по поручению ЦК ВКП(б) наблюдал за следствием. И я лично от Ягоды знаю, что тут же вскоре, во все нарастающем темпе, обострялось чрезвычайное беспокойство Ягоды этой работой Н. И. Ежова. Ягода подчеркивал, что Ежов чрезвычайно быстро, как он говорил, осваивается и усваивает все особенности работы Управления государственной безопасности и что нет абсолютно никакой уверенности в том, что он, в конце концов, не придет прямо к раскрытию истинного положения вещей, к раскрытию заговора. Ягода, я знаю это опять-таки из разговоров его с рядом начальников оперативных отделов и, в то же

время, членов заговорщической организации, Ягода использовал все, чтобы дезинформировать Н. И. Ежова. Материалы, соответствующие информации, протоколы посылались Ежову только те. которые определялись Ягодой и его помощниками. Прятались, утаивались соответствующие сообщения, документы. В общем, делалось все, чтобы затруднить работу Ежова. И все-таки, к началу первой трети 1936 года Ягода сказал прямо, что у него абсолютно нет не только никакой уверенности, никакой гарантии, что Ежов не докопается до истинного положения вещей, но что, наоборот, он уже теперь убежден, что тот стоит настолько на верном пути, что нужны какие-то решительные меры, чтобы локализовать реально назревшую опасность.

В первой половине 1936 года я узнал впервые, что в свое время Ягоде было известно о том, как было организовано убийство Кирова. Как-то я зашел, как всегда, без доклада, без предупреждения, в кабинет Ягоды и застал его в сильно возбужденном состоянии, когда он беседовал с Молчановым. Когда Молчанов ушел, Ягода в состоянии большого раздражения бросил фразу: Кажется, Ежов докопается и до ленинградского дела. Потом, спохватившись, хотя он обычно от меня ничего не скрывал, он, предупредив меня об исключительной конспирации этого сообщения, которое будет сделано, и лишний раз в двадцатый или сороковой, пообещав, в случае чего оторвать голову, сказал, что ему было известно, что готовится покушение на Сергея Мироновича Кирова, что в Ленинграде у него был верный человек, посвященный во все заместитель начальника управления НКВД по Ленинградской области Запорожец, и что тот организовал дело так, что убийство Николаевым Кирова было облегчено, проще говоря, было сделано при прямом попустительстве, а значит и содействии Запорожца. Я помню, что Ягода мельком рассказал, ругая, между прочим, Запорожца за его не слишком большую распорядительность: был случай чуть ли не провала, когда по ошибке охрана за несколько дней до убийства Кирова задержала Николаева и что у того в портфеле была найдена записная книжка и револьвер, но Запорожец вовремя освободил его. Ягода далее рассказал мне, что сотрудник ленинградского управления НКВД Борисов был причастен к убийству Кирова. Когда члены правительства приехали в Ленинград и вызвали в Смольный этого Борисова, чтобы допросить его как свидетеля убийства Кирова, Запорожец, будучи встревожен этим и опасаясь, что Борисов выдаст тех, кто стоял за спиной Николаева, решил Борисова убить. По указанию Ягоды Запорожец устроил так, что машина, которая везла Борисова в Смольный, потерпела аварию. Борисов был при этой аварии убит и таким образом они избавились от опасного свидетеля. Мне стала тогда понятна та исключительно необычайная забота Ягоды, которую он проявил, когда Медведь, Запорожец и остальные сотрудники были арестованы и преданы суду. Я припомнил, что лично мне он поручил заботу о семье Запорожца, о семье Медведя, помню, что он отправил их Для отбывания в лагерь не обычным путем, он их отправил не в вагоне для арестованных, а в специальном вагоне прямого назначения. Перед отправкой он вызывал к себе Запорожца и Медведя.

Опасность провала была настолько очевидной для них и реальной, что Ягода решил стать на путь более решительных действий, просто говоря, он решил убить Н. И. Ежова. Со слов Ягоды я знаю, что летом 1936 года он поручил другим лицам, не проходящим по этому делу отравление квартиры, в которой жил Ежов. Как, когда, чем, при каких обстоятельствах это было сделано, он мне не говорил, и я этого не знаю, но что это было сделано, в этом я уверен, потому что я знаю, что у Ягоды слово с делом чрезвычайно редко расходилось.

Когда он был снят с должности наркома внутренних дел, он предпринял уже прямое отравление кабинета и той части комнат, которые примыкают к кабинету, здания НКВД, там, где должен был работать Николай Иванович Ежов. Он дал мне лично прямое распоряжение подготовить яд, а именно взять ртуть и растворить ее кислотой. Я ни в химии, ни в медицине ничего не понимаю, может быть, путаюсь в названиях, но помню, что он предупреждал против серной кислоты против ожогов, запаха и что-то в этом духе. Это было 28 сентября 1936 года. Это поручение Ягоды я выполнил, раствор сделал. Опрыскивание кабинета, в котором должен был сидеть Ежов, и прилегающих к нему комнат, дорожек, ковров и портьер было произведено Саволайненом в присутствии меня и Ягоды. Это было 29 сентября. Ягода сказал мне, что это опрыскивание нужно делать 5 6 7 раз, что и было сделано. Я два или три раза приготовлял большие флаконы этого раствора и передавал их Саволайнену. Распрыскивал тот из пульверизатора. Помню, что это был большой металлический баллон с большой грушей. Я знаю этот пульверизатор, он был в уборной комнате у Ягоды, заграничный пульверизатор. Второй и третий раз разбрызгивание производил Саволайнен в моем присутствии, остальные разы без меня. Обо всем он говорил и мне, и докладывал Ягоде.

Должен еще добавить, что 28 сентября, когда был этот разговор, Ягода вынул из своего шкафчика, где у него находилось много каких-то вещей, в частности, пузырьков, и передал мне две ампулы, по внешнему виду нерусского производства, сказав мне при этом: это яды, которые нужно разбрызгивать одновременно с ртутным раствором. Что это было, как это называлось, я не знаю. Я это передал Саволайнену, и тот разбрызгал вместе с ртутным раствором.

Вот все, что мною сделано в части покушения на жизнь Николая Ивановича Ежова.

Вышинский. Скажите, пожалуйста, Ягода вообще интересовался ядами"

Буланов. Исключительно.

Вышинский. В чем же выражался этот его особый интерес к ядам?

Буланов. Такая заинтересованность появилась у него, примерно, с 1934 года. Я повторяю, гражданин Прокурор, что мог судить об этом не только на основании разговоров, но и тех действий, которые мне были известны. Я знаю, что он, например, свел чрезвычайно близкое знакомство с рядом химиков, давал прямое задание о постройке, вернее, об организации химической лаборатории.

Вышинский. Для чего?

Буланов. Все время при этом подчеркивалось, что она должна находиться в распоряжении Ягоды, так как в его арсенале нет достаточного количества ядов, как средства, необходимого для определенных целей.

Вышинский. Каких"

Буланов. Это потом было продемонстрировано совершенно реально.

Вышинский. То есть?

Буланов. Для контрреволюционных целей, для целей убийства. Я знаю, что у него был к этой работе привлечен ряд лиц. Организация этой лаборатории была реальным фактом. Это я знаю потому, что мне лично он приказал подыскать соответствующее помещение и передать его определенным лицам. И я это сделал. Здание я нашел и передал. Я, правда, там не бывал, но от этих лиц слышал, что для организации этой лаборатории делалось все, причем Ягода предупредил меня, что это настолько важное дело, что указанным лицам нужно предоставлять неограниченные средства, не контролировать их расходование.

Вышинский. Этот интерес к ядам был связан с его заговорщическими действиями и планами"

Буланов. Совершенно определенно. В одном из частичных разговоров, когда речь шла о том государственном перевороте, который они организовывают, Ягода говорил, что для осуществления этого переворота нужны будут все средства и вооруженное выступление, и провокация, и даже яды, потому что иногда, как он определил, бывают моменты, когда нужно действовать медленно и чрезвычайно осторожно, и бывают моменты, как он говорил, когда нужно действовать и быстро, и внезапно. Смысл такой был, что все средства хороши и церемониться в применении средств не следует.

Вышинский. И что при перевороте яд может сыграть важную роль?

Буланов. Он даже сказал, как мне помнится, решающую.

Вышинский. После снятия Ягоды с должности народного комиссара внутренних дел вы еще оставались на работе в Наркомвнуделе?

Буланов. Да, я остался там работать.

Вышинский. И долгое время вы там работали"

Буланов. До ареста.

Вышинский. Примерно до какой поры?

Буланов. До конца марта 1937 года.

Вышинский. А Ягода когда был снят?

Буланов. В конце сентября 1936 года.

Вышинский. Скоро ли после того, как ушел Ягода, было приступлено к отравлению?

Буланов. Первое опрыскивание было произведено 29 сентября, второе было сделано через два-три дня, а последнее, если память не изменяет, в декабре. Всего было сделано 6 или 7 опрыскиваний.

Вышинский. 6 или 7 таких опрыскиваний?

Буланов. Да.

Вышинский. А вы лично при каких опрыскиваниях присутствовали"

Буланов. Я помню точно. Это было первое, второе, третье и последнее. Всего 4 раза.

Вышинский. А между этими опрыскиваниями кто их производил?

Буланов. Это делал Саволайнен.

Вышинский. Вы об этом знали"

Буланов. Да, знал.

Вышинский. А кто его инструктировал?

Буланов. Как я уже показывал, первое опрыскивание делал Саволайнен в присутствии Ягоды и меня.

Вышинский. Это было когда?

Буланов. Это было точно 29 сентября.

Вышинский. То есть?

Буланов. Накануне ухода Ягоды.

Вышинский. Кроме злодейской подготовки отравления, направленного против Николая Ивановича Ежова, вам известны еще какие-нибудь преступления такого же рода, совершенные Ягодой и вами или только Ягодой?

Буланов. Да, мне совершенно точно известно об умерщвлении Менжинского, Алексея Максимовича Горького и Максима Алексеевича Пешкова.

Вышинский. Расскажите об этих случаях коротко.

Буланов. Умерщвление А. М. Горького было предпринято Ягодой, как одна из реальных мер к созданию условий успеха в случае удачи переворота. Ягода говорил, что, когда правые убедились, что Алексей Максимович не только целиком и полностью разделял полигику партии и правительства, но что и сам, со свойственным ему энтузиазмом, включился в строительство социалистического государства, когда они видели, слышали и наблюдали, с каким исключительным восхищением Алексей Максимович по каждому поводу говорил о роли Сталина в строительстве социалистического государства, то они пришли единодушно к выводу, что в случае удачи переворота Алексей Максимович поднимет открытый голос против них, а при том авторитете, который Горький имел во всех слоях населения в Советском Союзе и при том его исключительном значении перед культурно-мыслящими людьми за границей, этот бунт как Ягода говорил Горького против новой власти был бы исключителен по своим последствиям. Поэтому они решили своевременно убрать Горького.

Со слов Ягоды я знаю, что в этом преступлении принимали участие доктор Левин, профессор Плетнев и секретарь Горького Крючков. Я лично несколько раз слышал, как Ягода инструктировал Крючкова о том, что он должен постараться простудить Алексея Максимовича, говоря, что при том состоянии легких, которое было у Горького, простуда может быть чревата последствиями, а остальное все, что нужно, сделают Плетнев и Левин. Насколько мне известно, Левина Ягода привлек, завербовал к этому делу и вообще к случаям отравления, используя какой-то компрометирующий против него материал (какой, я не знаю), и то, что он подкупал Левина. Лично я, например, организовывал ту дачу, о которой говорил здесь доктор Левин. Я лично доктору Левину не один раз давал, по распоряжению Ягоды, когда Левин ездил за границу, деньги в иностранной валюте.

Вышинский. Кстати, не припомните ли вы, сколько вы давали"

Буланов. Это было два или три раза, боюсь сказать точно, думаю, что доктор Левин, который получал, точнее меня скажет, но порядка так около тысячи долларов каждый раз. За точность суммы я не ручаюсь, но такого порядка. И по приказу же Ягоды я давал указание

да границу о том, чтобы доктора Левина пропускали без таможенного осмотра. А по словам Ягоды, Крючкова и особенно убеждать не приходилось, так как он сказал, что Петр Петрович сам заинтересован в известной мере, как литературный наследник, смысл так я понял у него, после Алексея Максимовича Горького. Из того, что мне говорил Ягода, я знаю, что Крючковым было так и сделано, что по настоянию Ягоды он перевез Горького в Москву в неудобное, кажется, по климатическим условиям время года, что здесь по приезде он направил его на городскую квартиру, где кто-то болел гриппом, то есть в атмосферу, где вернее всего, при слабости Алексея Максимовича, он должен был заразиться гриппом. А дальше, при лечении его так, как я говорил, и Левин, и Плетнев, путем заведомо неправильного лечения, сделали свое дело. Вот все, что я знаю по поводу умерщвления Алексея Максимовича Горького.

Вышинский. А умерщвление Менжинского было произведено по прямым указаниям, кого?

Буланов. По указанию Ягоды. Причем должен сказать, если в умерщвлении Горького были, как он говорил, исключительно политические мотивы, то здесь я от него знаю о мотивах уже личного порядка.

Вышинский. То есть?

Буланов. О личных мотивах человека, который хочет всеми средствами, всеми путями сделать себе карьеру, то есть ускорить освобождение поста, сделать пост председателя ОГПУ вакантным, считая, очевидно, что при этом положении он. Ягода, единственная кандидатура на пост председателя.

Вышинский. Это ваш анализ?

Буланов. Конечно, здесь играли роль и политические мотивы. Центру правых, вообще заговорщиков, больше чем интересно иметь во главе карательного органа своего человека, одного из своих лидеров, то есть создать гарантию, почти полную возможность любые концы спрятать в воду.

Но Ягода мне лично говорил и мотивы личного характера. Он не раз подчеркивал, что Менжинский фактически не работает длительное время, а работу приходится нести ему. Ягоде. Точку над и он поставил, по-моему, в 1933 году, когда он мне сказал прямо, что он решил ускорить, то есть, попросту говоря, уничтожить Менжинского, что он к этому делу приспособил доктора Левина, но что у Левина чего-то не вышло. А потом я от него знаю точно, что он в качестве прямого исполнителя привлек доктора Казакова.

Вышинский. Кстати, вам не известно был Казаков у Ягоды в Наркомвнуделе, в его кабинете, по этому вопросу?

Буланов. Если Ягода давеча заявлял, что он первый раз видит Казакова, так я жду теперь, что он скажет, что он и меня первый раз в жизни видит. Казакова, конечно, он видел и видел неоднократно. Я, например, лично припоминаю случай, когда Казаков был в кабинете У Ягоды. Это у меня сохранилось в памяти потому, что это было в выходной день. За числа я не ручаюсь.

Вышинский. Позвольте Казакова спросить. Обвиняемый Казаков, Когда это было?

Казаков. 6 ноября.

Вышинский. Год?

Казаков. 1933 год.

Буланов. У меня осталось в памяти, что это был выходной день выходные дни мы обычно соблюдали, а в этот день мы были в управлении. Что Ягода Казакова видал очень часто у Менжинского, это факт, Казаков приходил очень часто к Менжинскому в кабинет.

Вышинский. Казаков часто бывал в кабинете у Менжинского?

Буланов. Да, очень часто.

Вышинский. И Ягода не мог его не видеть?

Буланов. Да, Ягода видел Казакова не раз в кабинете Менжинского.

Вышинский. Значит, Ягода неправду здесь говорит?

Буланов. Неправду. Откуда бы я взял, что Ягода мне сказал, что привлечен к этому делу делу убийства Менжинского и доктор Казаков и что они проделывают это вдвоем с Левиным, что Казаков употребляет такие мудреные лекарства, которые не только неизвестны медицине, но слабо известны самому Казакову, так что следы после этого отравления найти будет трудно. Это говорил мне Ягода.

Откуда бы иначе я взял?

Вышинский. Подсудимый Ягода, вы слышали показания Буланова по поводу отравления Менжинского?

Ягода. Да, слышал.

Вышинский. После этих показаний, которыми устанавливается ваше участие в отравлении, вы будете продолжать отрицать это участие?

Ягода. Нет, я подтверждаю свое участие.

Вышинский. Подтверждаете?

Ягода. Да.

Вышинский. Подсудимый Буланов, а умерщвление Максима Пешкова это тоже дело рук Ягоды?

Буланов. Конечно.

Вышинский. Подсудимый Ягода, что вы скажете на этот счет?

Ягода. Признавая свое участие в болезни Пешкова, я ходатайствую перед судом весь этот вопрос перенести на закрытое заседание.

Вышинский. Я не возражаю.

Подсудимый Буланов, вот вы нам нарисовали здесь чудовищную картину ряда преступлений, совершенных вами под руководством Ягоды. Кто еще из руководителей право-троцкистского блока участвовал в этих преступлениях по вашим данным?

Буланов. Мне Ягода говорил прямо, что решение об отравлении Ежова и умерщвлении Горького было принято Рыковым, Бухариным...

Вышинский. И Енукидзе?

Буланов. И Енукидзе, само собой.

Вышинский. Словом головкой право-троцкистского блока?

Подсудимый Рыков, известно ли вам о том, что было принято право-троцкистским блоком решение физического уничтожения Алексея Максимовича Горького?

Рыков. Нет.

Вышинский. А что вам известно было об этом?

Рыков. Мне было известно то чрезвычайно враждебное отношение у Алексею Максимовичу Горькому, которое проявлялось со стороны троцкистов, в некоторых кругах правых на протяжении ряда лет.

Вышинский. У вас был разговор с Енукидзе в конце 1935 г. на эту тему?

Рыков. С Енукидзе? Да, был.

Вышинский. Какой разговор?

Рыков. Мне Енукидзе сообщил, что троцкисты и зиновьевцы чрезвычайно озабочены тем влиянием, которое приобретает Горький, что он является решительным сторонником Сталина и генеральной линии партии. Поэтому, как он выразился, они считают необходимым, ввиду такого значения Горького, а значение его и за границей, и у нас не нуждается в подтверждении, они настаивают, как он выразился, на ликвидации его политической активности.

Вышинский. Значит, Енукидзе говорил о необходимости ликвидировать политическую активность Горького?

Рыков. Да.

Вышинский. Каким образом и в каком смысле?

Рыков. Он говорил в настолько повышенных тонах или резко враждебных выражениях, что мне было ясно (так как речь идет главным образом со стороны троцкистско-зиновьевской части), что за этим тоном кроется возможность применения и насильственных мер.

Вышинский. Из разговора с Енукидзе вы заключили о том, что речь идет об устранении политической активности Горького разными средст

вами, вплоть до насильственных мер'

Рыков. Да, может дойти в случае чего и до этого.

Вышинский. А что такое довести до насильственных мер" Можно понимать и до убийства?

Рыков. Конечно.

Вышинский. Значит, вы знали о готовящемся убийстве Горького?

Рыков. Не совсем так.

Вышинский. Что оно готовится, вы знали об этом?

Рыков. Я знал о том, что я вам уже говорил.

Вышинский. А этого разве недостаточно для квалификации"

Рыков. Для той квалификации, о которой вы говорите, это недостаточно. Может быть я недооценивал того, что говорил Енукидзе.

Вышинский. Недооценивали"

Рыков. Может быть у меня не было такого убеждения или мнения, что готовится покушение на жизнь Горького. У меня не было этого.

Вышинский. Но что такая задача может встать? То есть, иначе говоря, разговор с Енукидзе дал вам возможность понять, что можно не останавливаться перед убийством Горького?

Рыков. В этом разговоре с Енукидзе я достаточно категорически высказался против этих нападок.

Вышинский. Это вы, а я спрашиваю о блоке.

Рыков. Это я признал как один из участников блока.

Вышинский. Это ваше дело, признавать или не признавать.

Рыков. Я сказал и о моем протесте против этого.

Вышинский. Протест против чего?

Рыков. Против того тона, тех выражений, тех нападок, которые были со стороны Енукидзе по отношению к Горькому. Так как это было в той стадии, когда вопрос мог только возникнуть в таком смысле я думаю, что мое категорическое вмешательство и решительный протест эту возможность исключали.

Вышинский. Я формулирую то, что вы сейчас сказали, чтобы устранить в дальнейшем спор по этому вопросу, следующим образом: первое в 1935 году вы имели разговор с Енукидзе, при котором он резко говорил, что троцкистско-зиновьевский блок настаивает на ликвидации политической активности Горького.

Рыков. Да.

Вышинский. Второе по тону, по враждебности, по озверелости этого разговора можно было заключить, что для устранения политической активности А. М. Горького они не остановятся ни перед какими средствами.

Рыков. Сказать теперь об этом задним числом, это совершенно ясно.

Вышинский. А как вы тогда себе представляли"

Рыков. Я сказал, что я недооценивал эту опасность.

Вышинский. Это уже будет характеристика вашего отношения к факту, а меня интересует самый факт. Вы подтверждаете, что из разговора с Енукидзе можно было понять, что в целях ликвидации политической активности Горького, как он говорил, они не остановятся ни перед чем?

Рыков. Я бы просто сказал, что они могут не остановиться перед насильственными средствами.

Вышинский. Так. И третье из этого разговора с Енукидзе было ясно, что может идти речь о террористическом акте против Горького.

Рыков. Да, так вопрос мог ставиться.

Вышинский. Это было ясно. Садитесь, пожалуйста.

Председательствующий (к Буланову). Вы кончили ваши показания?

Буланов. Кончил.

Вышинский. У меня есть вопрос к Буланову. Не известен ли вам случай, чтобы Ягода пересылал деньги Троцкому?

Буланов. Совершенно точно известно.

Вышинский. В каком году?

Буланов. О том, что Ягода снабжает Троцкого деньгами, я узнал от Ягоды не сразу. В 1934 году Ягода вызвал меня и сказал, что ко мне придет один человек, которому я должен выдать 20 тысяч долларов.

Вышинский. 20 тысяч долларов" Для чего и для кого?

Буланов. Я никогда не спрашивал Ягоду зачем и для чего. Я этому человеку деньги выдал.

Когда на другой день я доложил о том, что это распоряжение выполнено, тогда Ягода мне сказал, что этому человеку мне придется и впредь давать те суммы денег, которые он будет указывать. И он между прочим сказал, что этот человек является его прямой связью с Троцким, что Троцкий за последнее время испытывает очень большую нужду в деньгах, и что те суммы, которые я выдал и буду выдавать,