Журнал "Байкал" "3 1981 год || Часть II

? Ты меня не ревнуешь к другим женщинам?

К тем, которых любил, - нет. Я знаю, ты никогда не вернешься к ним. Но если кто полюбит тебя, тут все между нами кончится. Рано или поздно уйдешь к ней. Я как узнаю, что тебя полюбила какая-нибудь женщина, сразу с тобой прощаться стану и не буду цепляться за тебя.

Ни к кому я не уйду.

Не зарекайся. Не всякая женщина решится тебя полюбить, но уж если решится, то ты обречен. Поймешь как, что тебя женщина любит, уходи от меня, уходи - и не раздумывай.

А ты не любишь меня?

Люблю. Но я не умею быть преданной и люблю только тогда, когда меня любят сильнее, чем люблю я. Эгоистка, но ничего не могу поделать с собой. И за что мне такое наказание - сильнее всего на свете любить себя?

Неужели ты хочешь, чтобы я ушел?

Не хочу, но я никогда не сопротивляюсь судьбе. Чему суждено произойти, того не избежать. И не нужно цепляться за то, что все равно уйдет.

Наташа, сегодня ты мнительна и говоришь о том, о чем не надо говорить.

Нет, Иннок, я не мнительна. Плохие предчувствия.

Ничего не произойдет, успокойся.

Меня не обманывают предчувствия. Что-то все равно произойдет.

С нами постоянно что-то происходит. Но все заканчивается благополучно.

Это и плохо, Иннок. Нам не хватает неудач. Они обязательно должны быть. А то потом сразу случится такая большая неудача, которую мы не осилим.

Мы не заметили, что вокруг нас многое успело измениться. Серая крупа на небе сдвинулась, почернела, нависла грозно и неотвратимо, ветер уже не заигрывал со снегом, поднимая и опуская снежинки, а превратился в единое непрерывное дыхание, подняв снежную кутерьму.

Тебя и вправду не обманывают предчувствия, - сказал я Наташе почти весело, - все твои предчувствия к непогоде.

Наташа нашла силы ответить улыбкой, робкой, испуганной.

Мы далеко от дома. Что делать, Иннок? Нас заметет снегом. Мне что-то трудно идти.

Рядом зимовье, в полутора-двух километрах. Минут двадцать, в мы доберемся до него. Натопим печь, вскипятим чай и переждем непогоду.

У нас нет никакой еды, почти нет... А если непогода надолго?

В любом зимовье найдутся сухари, соль, сахар.

И больше ничего?

Остальная еда в тайге.

И тут сама судьба представила возможность показать Наташе, как в тайге добывается пища. Метрах в двадцати пяти с Еершипы сосны сорвалась копалуха, самка глухаря. Обычно она не подпускает на близкое расстояние, но сегодня, видно, непогода сбила ее с толку, она заметила опасность поздно, когда мы подошли на расстояние картечного выстрела. Беспокойно и шумливо сорвалась с сосны, разметав в полете крылья. Это был ее последний полет. Птица летела навстречу мне, летела невысоко, ветви деревьев не заслоняли обзор. Я выстрелил из правого ствола, копалуха судорожно дернулась и вовсе сбилась с лета. Вероятно, несколько картечин перебили ей одно из крыльев, но сил другого крыла доставало сбивчиво продолжать полет. Я выстрелил из левого ствола, не сомневаясь, что выстрел удачен. Это чувство всегда возникает на охоте перед верным выстрелом. Вслед за выстрелом я услышал налломленное, хрипловатое клокотанье, последнюю дань жизни смертельно раненной птицы. И вот она распласталась на снегу, безжизненная, но еще теплая, из клюва медленно сочится кровь. Глаза широко открытые, вопрошающие, в них нет осознания смерти, только удивление и сострадание тому, кто принял грех на свою душу. Я подошел к пестровато-рыжей птице, упиваясь торжеством охотника.

Что ты иаделалх Иннок? За что убил ее" - закричала Наташа, и ее крик чем-то напоминал предсмертный крик птицы.

Природа скупо выписала на мою долю страх, заменив его скучным безразличием. Когда смерти случалось поиграть со мной, я относился к ее шалостям довольно спокойно, не испытывая безотчетного и безысходного страха. Но крик Наташи пробудил во мне страх беспредельный. Меня точно сковало ледяным панцирем, от головы до ступней, и сердце, и мозг - все было застывшим, колющим, режущим, наполняло стеклянной и пронзительной болью. Я знал, чего боялся. Я боялся Наташиных черных, гневно блестящих глаз, лица, бледного, заснеженного, губ, утративших чувственность и отливающих синевой.

Хотел как лучше, как тебе... надо же... в зимовье..." лепетал я бессвязно.

Ты тоже родился для того, чтобы тебя убили" А я... чтобы убили меня? Вся наша жизнь - охота друг на друга? Сегодня убивают птицу, завтра - тебя, после - меня и всех, всех, всех..." Наташа упала на колени, склонилась над убитой птицей, взяла её в руки и тотчас отпрянула - на ладонях застыла кровь. Она испуганно посмотрела на меня." Теперь я все понимаю, понимаю, почему ты хотел нарисовать мой портрет на красном фоне.

С Наташей что-то происходило. Помнится, в кавказских горах я принес только что зарезанную овцу, и она пила теплую кровь, не впадая в истерику. А тут - убитая птица - и трагедия, конец света! Сегодня она абсолютно все воспринимает болезненно, с надрывом. Что-то случилось... И тут-то я понял, что произошло, она больна. Как я об этом не догадался раньше. Ну да, больна. Бледна, глаза воспаленные, дыхание сбивчивое, неровное.

Успокойся, Наташа, я больше никогда-никогда не буду убивать.

Это правда, Иннок?

Правда.

Иннок, птица же ни в чем не виновата. Мы с тобой грешны, как все грешники разом, но наслаждаемся, радуемся, любим друг друга. Отчего чем больше люди грешат, тем больше наслаждений?

Я ничего не ответил. Сейчас не время думать о чем-либо, кроме одного - как выбраться из снежной кутерьмы. Наташа не поднималась с колен. Я попытался помочь ей встать на ноги.

У нас еще будет время поговорить. Сейчас нужно идти, нужно как можно быстрее идти.

Оставь меня, Иннок, я не могу идти, - произнесла Наташа едва слышно.

Я сразу понял, что она не капризничает. У нее действительно не было сил не только идти, но и двигаться. Я зашел из-за спины, так, чтобы Наташа ничего не видела, бросил в рюкзак убитую копалуху. Кто знает, что нас ждет впереди. Поднял Наташу на руки, она мне показалась невероятно тяжелой, не предполагал, что она может быть такой тяжелой. Нужно было пройти полтора или два километра. Немного, когда идешь один, и чертовски далеко идти так, как предстоит мне. Зимовье в другом распадке, по правую сторону, всего ничего - подняться на сопку и опуститься с нее. Всего на одну сопку подняться и опуститься. Я шел, уговаривал себя: зимовье недалеко, ветер дует в спину и помогает нести Наташу. Когда мы вдвоем, удача никогда не оставит нас. Ведь не зря же ветер дует в спину. На самом деле он дул не только в спину, но и справа, слева, в лицо. Ветер бесновался беспорядочно, бестолково. Через каждые сто-сто пятьдесят метров я ложился на спину, отдыхал. На себя клал Наташу. Она ничему не сопротивлялась, мутными глазами смотрела сквозь меня и хотела что-то сказать, но не могла, только губы вздрагивали. Я снова поднимался и лез в гору. "Не верь; только не верь никаким предчувствиям, Наташа, верь только в меня, и мы дойдем, доползем, моих сил хватит на двоих". Но ветер, будь он проклят: глаза, рот, нос, уши забиты липким, потным снегом. Я никогда не знал, что снег может так скверно пахнуть. "Только бы немного спуститься вниз, там дышится легче. Только бы немного..." И вот блаженство, сплошное блаженство, душа моя на седьмом небе и с неизмеримой выси смотрит на землю: я вижу зимовье. Оно совсем рядом. "Только бы дойти, дотронуться до него хотя бы пальцем".

И падаю, обессиленный. Больше никуда не нужно идти и спешить.

Не хочется даже думать, лечь бы, закрыть глаза - и забыть обо всем. Будь со мной кто другой, не Наташа, я бы уступил всесильному малодушию. Закрыл бы глаза, а там будь что будет... Такой физической усталости и боли я не чувствовал никогда в жизни. Не знаю, это отняло у меня силы: то, что бесконечно долго нес Наташу, или непогода, или нескладные разговоры, или... Сумрачно мелькнула мысль: ни за что, ни при каких обстоятельствах не закрыть глаза, если закрою, то живой Наташу я больше никогда не увижу. И было бы так, справиться с болезнью, врасплох заставшей ее, она не могла.

Действия подчинялись не сознанию, а инстинкту страха за жизнь, спасти которую во сто крат важнее, чем спасти собственную. Я помнил, как входил в зимовье, как мне удалось растопить печь, высушить промокшую одежду, заткнуть мхом, бумагой, тряпками сквозные дыры в таежном жилище, вскипятить чай, насобирать поблизости тронутые первыми заморозками ягоды шиповника, а главное - более или менее удобно пристроить Наташу на грубом, сбитом из неотесанных досок лежаке. К счастью, у меня было немного спирта, грамм триста пятьдесят, и я растер тело Наташи.

У Наташи был жар, она бредила. Лицо застилал пот, я едва успевал обтирать его. Не сомневаюсь, температура у Наташи под сорок. Нужно сбить жар. Но как и чем можно сбить его в глухой тайге, где многие километры окрест нет не только аптеки, но и человеческого жилища. Я заварил чай, в кружку бросил около десятка кусочков сахара-рафинада и, дождавшись, когда он немного остынет, принялся поить Наташу. Она очень хотела пить, губы, язык были опалены, покрылись сухостойной белизной. Пила она жадно, но с трудом. Большую часть горячего чая она расплескала, не выпила, но все-таки теплый напиток хоть немного помог ей согреться, и дрожь в теле, если и не прошла совсем, то стала тише.

Бред, забытье, сон приходили на смену одно другому, и в бреду, и в забытье, и во сне Наташа все равно оставалась красивой, болезнь не искажала лицо, тело, руки, а придавала им мученическую прелесть. В какую-то минуту я подумал, если бы я действительно был художником, то написал ее в образе Магдалины, прощенной Христом, но не прощенной людьми. Она освящена божественной красотой и наказана человеческим страданием, и в совмещении несовместимого - вся ее сила и вся ее слабость. Поняв, как нужно написать ее портрет, я вдруг почувствовал силу, прелесть и обаяние такого портрета, не сомневаясь - был бы он на века. И тут же почувствовал унизительное бессилие. Я - не могу. А ведь по мнению Наташи, я большой, великий, талантливый художник. Нужно немедленно сознаться во лжи, в том, что ввел в заблуждение. Немедленно - значит сейчас. Но сейчас нельзя. Попозже. Чуть попозже. Пусть все образуется, пусть Наташа выздоровеет, придет в себя, пусть появится подходящий случай.

1 В отношениях мужчины и женщины многое может быть неравным, даже унизительным. Но это тогда, когда мужчина и женщина на равных, когда они здоровы и каждый способен постоять за себя. Теперь же она больная, а я врачеватель, и никаких других отношений между нами не может быть, а те отношения, которые были до этих минут, нужно напрочь забыть. Я должен делать и исполнять все, что ни попросит она.

Через сутки Наташе стало немного легче. Она уже разговаривала осмысленно.

Что ты со мной сделал, Иннок" - Наташа не говорила, а выдыхала слова, приглушенно, со странной выразительностью, словно каждый вопрос и ответ дело жизни и смерти.

Ты простудилась, больше ничего. Теперь немного потерпи, у тебя тяжелая болезнь, но она пройдет, скоро пройдет.

Я уже было решила, что умираю...

В какую-то минуту и мне казалось, что ты умрешь.

Знаешь, чего я боялась?

Чего?

То, что умру одна. Без тебя. Как-то я загадала: хорошо бы нам > мереть вместе, в один день. Я здорово придумала, Иннок?

Ты придумала очень плохо. Лучше никогда не умирать.

Умница, ты придумал лучше, чем я. Не умирать никогда лучше, чем умереть в один день. Только нам нельзя будет иметь ребенка.

Почему нельзя?

Родители не должны переживать детей, это несправедливо. Они умрут, а мы все еще будем живые.

У бессмертных родителей должны рождаться бессмертные дети.

А бессмертные дети родят своих бессмертных детей, а те - своих... И так когда-нибудь люди станут вообще бессмертными.

Мы говорили о заведомо бессмысленном и нереальном, о чем взрослым людям не принято не только говорить, но и думать, мы не принуждали себя верить в то, что говорим, но тайно от себя, других людей, окружающего нас мира верили в сбыточность и реальность по-детски придуманного бессмертия.

Вчера еще могло случиться так, что Наташи не стало бы ни рядом со мной, ни с кем-нибудь другим, а сегодня стоило ей ожить чуть-чуть, как мы уже загадываем бессмертие...

XXVI

Болезнь оставляла Наташу, с каждым днем ей становилось лучше. Но возвращаться в прежнее жилище я не спешил. Нужно было несколько дней переждать в зимовье. Сил у Наташи болезнь унесла немало. Бледная, исхудавшая, она подолгу сидела на нехитрой постели и следила за каждым моим шагом и жестом. Если я намеревался выйти из зимовья по делам, она сжималась в комок, подбирала под себя ноги, еще сильнее блестящие от испуга черные глаза молили: "Возвращайся скорее. Что я без тебя значу, живу только потому, что рядом ты". Она отчаянно переживала за свою жизнь и чем больше выздоравливала, тем отчаяннее переживала. Я выходил из зимовья по крайней необходимости. И чтобы выходить реже, самые трудные и долгие дела переделывал ночью, когда спала Наташа. Заготавливал дро<ва, рубил лед в кромешной темноте, полагая на невесть когда проснувшееся первобытное чутье.

Столько забот и обязанностей навалилось разом, сколько не имел за всю жизнь. За сутки изрядно уставал, но непомерной тяжести не испытывал. За три-четыре часа сна мои силы восстанавливались. Ответственность за жизнь любимой женщины вызвала неистовую остервенелость, никакая работа, пусть и самая изнурительная, не могла сломить ее. Ко всему прочему я чувствовал себя спасителем, и это тоже поддерживало силы. Наташа могла видеть меня во всей красе и доблести, все делается во имя ее выздоровления. Несмотря на занятость и озабоченность, меня не покидала корыстная мыслишка: Наташа оценит мою самоотреченность и простит ложь, ведь важно не то, что я художник, а что я хороший и внимательный человек. И она простит, непременно простит обман. Разве я мало сделал для ее спасения?

Но иногда меня охватывало отчаяние. Неужели я спасаю жизнь Наташи из корыстных побуждений, а окажись на ее месте другая женщина, плюнул бц на все и не стал с ней возиться? В конце концов я не делал большего, чем любой порядочный человек, оказавшийся в аналогичной ситуации. Но человек абсолютно порядочный не потребует мзды за подобные услуги, я же бессовестно пытаюсь использовать на личное благо несчастье дорогого для меня человека. Довольно лицемерия, лжи, сейчас же сознаюсь, что я не кандидат в Тулуз Лот-реки, Модильяни, Сальвадоры Дали, а студент-недоучка, надорвавшийся от тяжести собственных идей и замыслов, "Архимед", не нашедший точку опоры, чтобы перевернуть мир с ног на голову.

Наташа, я должен сказать..." повинно глядя в пол, решаюсь на признание.

Ты же мужчина, будь им до конца и умей выдержать взгляд женщины, сколько бы не было в нем презрения", - охватывает меня порыв жертвенного самосознания. Я поднимаю глаза, ловлю взгляд Наташи - и не порыва, ни жертвенности. Пусть меня лучше убьют, четвертуют, живым закопают в землю, но сказать я ей ничего не скажу, сейчас - не скажу. Она смотрит на меня, как ребенок, доверчиво, преданно.

Что ты должен сказать, дорогой" - она никогда не называла меня так. А во взгляде - блаженное спокойствие и возмездие тому, кто решится его нарушить. Я лихорадочно соображаю, что сказать взамен задуманного. Ах, да...

У нас почти не осталось продуктов. Сухари, соль, немного сахара... Нужно пополнить запасы.

Это действительно очень важно - добыть пищу, мне нужно уйти из зимовья на продолжительное время, а Наташа должна подготовиться к моему уходу, подготовиться морально и первый страх, первое отчаяние от неминуемого будущего одиночества пережить, пока я рядом с ней.

Иннок, мне ничего не нужно, кроме сухарей, - с мольбой шепчет Наташа.

На сухарях не поправишься.

А чем ты кормил меня раньше? Я ведь пила какой-то бульон и ела мясо.

Курицей, - солгал я, не сказав Наташе, что я варил копалуху, тем самым предохранил ее от неприятного воспоминания, связанного с охотой.

Где ты взял курицу" - спросила Наташа, пристраивая свою влажную, прохладную ладонь между моих ладоней.

В магазине, - снова солгал я.

Разве магазин недалеко отсюда?

Не очень далеко, но и не близко. В десяти километрах.

Я снова обманывал. До ближайшего магазина двенадцать километров, пять до нашей избы на прииске плюс семь до деревушки, в которой сельпо. В два конца наберется за двадцать километров. По такому снегу, считай, в день не обернуться. На самом деле я не собирался идти в магазин, надеялся подстрелить козу, глухаря или на худой конец несколько рябчиков. Подстрелить и выпотрошить дичь в тайге, а Наташе сказать, будто купил в магазине.

Когда ты сходил в магазин" - задумчиво спросила Наташа.

Утром, ты спала.

Бойся любви слепой - и я боялся. Наташа, женщина умная, с удивительно врожденной интуицией, судя по всему, немалым житейским и женским опытом, верила слепо любой неправде, которую я говорил ей иногда вынужденно, в силу различных обстоятельств, иногда неизвестно отчего. Мне больше всего хотелось хоть какое-то сомнение вызывать у Наташи. Чем глубже и значительнее очарование в человеке, тем большее разочарование ожидает впереди. Я считаю: достоинства уравновешены с пороками, чем больше в человеке достоинств, тем больше и пороков. Нет людей абсолютно достойных или абсолютно порочных. Но одни лучше умеют показать достоинства, другие - пороки. Что будет, когда Наташа начнет замечать мои пороки" А ведь что-то будет...

Но это будет потом, в теперешнюю минуту надо думать о другом: о хлебе насущном, о том, как объяснить Наташе, что я должен оставить ее одну, возможно, с утра и до позднего вечера. Для Наташи нужно было обязательно подыскать занятие, не утомительное, не скучное, но продолжительное по времени. Так легче ждать моего возвращения.

Сегодня мне нужна помощь. Ты ведь почти здорова и можешь помочь.

Я хорошо чувствую себя, почти здорова. Конечно, мне надо помогать тебе. А то ты все один да один..." готовность помочь у Наташи была искренняя, но моя просьба оказалась неожиданной, и она насторожилась.

Плюнь три раза!

Зачем?

Чтобы не спугнуть хорошее самочувствие. Она плюнула.

Слушай внимательно, - я положил руку на плечо Наташи, - сегодня я тебя оставлю на весь день, схожу в деревню за продуктами. А ты наведи порядок в зимовье, выбей постель, подмети пол, протри окно. Сделай так, чтобы легко дышалось. Самый лучший лекарь, - свежий воздух.

Я сделаю так, чтобы легко дышалось, - послушно согласилась Наташа." Ступай, - Иннок. Не задерживайся. Я буду переживать и думать: не произошло ли что с тобой. Я большая трусиха. Все время боюсь за себя, а тут еще страхи и за тебя.

Не бойся. Мы же бессмертные. С нами никогда ничего не случится.

Я буду держаться за мочку правого уха.

Зачем?

Это предохраняет от бед.

Вот и держись за мочку, - я вздохнул с облегчением, довольный выдумкой Наташи, она безоговорочно доверяет приметам и верит в них. То, что она будет держаться за мочку уха, - вздор, но как бы там ни было, так ей будет спокойнее. Но я вздохнул преждевременно, не все тревоги оставили Наташу.

Иннок, а вдруг вернется хозяин" - беспокойно спросила она.

Какой хозяин" - Я не понял, о чем она спрашивает.

Хозяин зимовья, - пояснила Наташа, удивляясь, как я могу не понимать очевидное. Психологически для городской женщины это совершенно естественный вопрос. У каждого жилища должен быть хозяин, следовательно, мы люди, случайно обретшие в нем приют, гости. Рано или поздно должен прийти черед вернуться хозяевам и выметаться гостям.

В тайге нет ни гостей, ни хозяев. Хозяин зимовья тот, кому нужна крыша над голозой. Сейчас нужна нам, значит, мы и хозяева.

Кто вздумает, тот сюда и придет" - брови Наташи взлетели вверх.

Всякий дом в тайге общий.

А ты не подумал, что люди могут со мной что-нибудь сделать? Я задумался. Если забредут местные охотники, ничего плохого

не случится. Это не те люди, которых можно опасаться. Они наверняка будут чувствовать себя стесненнее, чем Наташа. Появление в зимовье заезжего человека маловероятно. Но вдруг... Тут можно ожидать и доброго, и худого. Какие только люди не водятся на белом свете, всякое у них на уме.

Решил, если Наташа будет знать, что может произойти, она и подготовиться к самому худшему и предотвратить самое худшее сумеет.

В тайге наперед ничего не известно, - я умышленно говорю жестко, без сострадания." Кто в зимовье придет, с какими мыслями, одному черту известно. Но кто бы ни пришел, сама за себя постоять обязана. Ты можешь и умеешь постоять за себя.

Понятно, Иннок. Раз надо идти, значит, надо. Не надо останавливать мужчин, когда им нужно идти. Остановим раз, другой, и он, глядишь, уже не мужчина. А ты... молодец, ты умница. Как надо было сказать мне все, так и сказал... Будь спокоен, ничего со мной не произойдет.

Наташа резко отвернулась, и столько решимости было в движении, что ничего другого, как мне идти, а ей ждать меня, не оставалось.

XXVII

Палил в белый свет как в копеечку. Отвернется удача, так отвернется. Началось с того, что первый, казалось бы, верный выстрел загубил. Увидел рябчика на сосне, метрах в пятнадцати, он сидел на ветке и беззаботно водил головой, я зашел с хвоста, имея чрезвычайно удобную мишень. Оставалось немногое: сосредоточиться, приклад к правому плечу, поймать цель на мушку - и дело сделано. Но сбил лишь ветки над головой птицы. Смазал первый верный выстрел - примета хуже некуда. Потом сколько ни крутил ружьё в руках, ни отсыпал или досыпал порох в гильзы, ни поправлял мушку - все одно толку не было. Такое ощущение дурацкое, что кто-то заговорил ружье. Злился, поминал в сердцах дальних и близких родственников. Вспомнил охотничью байку. "Если когда на охоте колыхнется в сердце жалость к убитому зверю или птице, то жалость эта непременно отзовется. В неподходящий час спустится с небес душа жертвы и 'проберется в ствол ружья, наведет заряды на порчу. И ничем, кроме крови собственной, ее не снимешь. Нужно кожу на ладоне разрезать, на сантиметр ниже большого пальца, и по пять капель крови выцедить в каждый ствол. Прорезанное место следует присыпать землей, смешанной с солью. Звериная душа учует человеческую кровь, тут же успокоится, возликует оттого, что кровью отозвалась, вылетит из ружья и больше помех чинить не станет".

Бред, охотничьи байки, но к случаю они припоминались одна за другой. И незаметно я начал проводить параллели, сопоставления. Ведь когда подстрелил при Наташе копалуху, жалость была, и никуда ке денешься. Час для невезенья что ни на есть неподходящий, продуктов' в зимовье - кот наплакал, а Наташе, не отошедшей от болезни, растерявшей силы, нужно хорошее питание.

Пока по тайге валандаюсь, бестолково убиваю время и ноги, что с Наташей? Растравила сердце перед уходом, вдруг в самом деле кто в зимовье нагрянет? От подобной мысли холодею, если на самом деле что случится, век себе не прощу.

Рябчиков с десяток спугнул, две тетерки, укрывавшиеся в снегу, вспорхнули перед носом, а я только отсалютовал им вслед, выстрелив лишь для очистки совести.

Идиотизм создавшейся ситуации заключался еще и в том, что я снова погряз в мелкой лжи, выбраться из которой не так легко. Я сказал: иду в магазин, находящийся всего в десяти километрах от зимовья, и теперь никак нельзя возвратиться с пустыми руками.

Я безотчетно и отчаянно заискивал перед судьбой. Голова моя трещала от вздора и сумятицы. Я уже не управлял своими поступками, а лишь механически отмечал их в сознании: вот - одеревеневший, одурманенный - прислоняюсь спиной к стволу огромного дерева, вот - в левой руке блеснуло лезвие ножа, вот - большой палец правой руки...

Тут меня пронзает боль. О, как я благодарен этой боли, стервенею от нее, зло рву шарф, перевязываю рану. Будь вы не ладны, все приметы и охотничьи байки. Но раз не выдержал я, то в конце же концов не зря, за эту боль я зубами выдеру свою удачу. Теперь-то ни глаз, ни рука не подведут меня.

Уже на закате солнца мне, уставшему, озлобленному, улыбнулась удача. Я шел берегом замерзшей горной речушки и метрах в семидесяти увидел, как осторожно по неокрепшему льду вышагивает каба-рожка. У меня было время как следует прицелиться и подготовить выстрел. На сей раз не сомневался: промаха не будет.

...Я освежевал, разделал кабарожку, порубил мясо на куски и заспешил в зимовье, где Наташа, где мои беспокойные мысли.

XXVIII

Я ожидал излияний и вознаграждений. Но не только чувств смятенных, но и простой благодарности не дождался от Наташи.

Ты вернулся..." безразлично отметила мой приход Наташа. Ни радости, ни огорчения в голосе.

Вернулся..." отвечаю я и тоже, к своему удивлению, не испытываю великой радости, ну что из того - в зимовье я или нет? Задержись не сутки-другие, все осталось бы на своих местах: и Наташа, и зимовье. Ничего плохого не случилось бы и случиться не могло. На кой только нужно было из собственных жил веревки вить, надрываться, спасителя разыгрывать? Да черт побери! Что за дурацкие мысли" У меня хватает ума вовремя остановиться. Безразличие - расплата за тягостные часы разлуки, все силы, физические, нравственные, уже исчерпаны, а новых взять неоткуда. Опустошены и душа, и тело.

Отдыхай, ты устала, трудным был день, а я закончу сегодняшние дела, приготовлю на ужин мяса, - кажется, нет сил ни на какие действия, мои заботы - инерция действия, и я не только что-то делаю, говорю, но и думаю благодаря инерции, вынужденной необходимости продолжать ранее начатое движение.

А Наташа лежит призрак призраком: застывшие глаза, лимонные тени растекаются по лицу, руки откинуты за голову - и не поймешь, то ли я слышу голос Наташи, то ли по движению губ догадываюсь, что она сказать хочет.

Устала... Спать... Рядом - ты... Никуда не уходи, не оставляй одну. Спи, Иннок! Лучше спать, чем ждать. Только не приходи во сне. >Во сне видят тех, кого потеряли, кто не вернулся, или тех, кого все равно потеряют, кто все равно не вернется.

Тени сливаются, превращаясь в маску, бесцветно-торжественную, в которой Наташу и не узнать. Она спит.

Силы оставляют меня, я опускаюсь возле Наташи, глаза закрываются сами собой...

Вероятно, я спал долго и безмятежно, и наверное, не скоро проснулся бы. Но резко, с непривычной грубостью Наташа будила меня.

Что произошло, отвечай, что произошло" - Наташа трясла мои плечи." Почему на тебе кровь? Тебя хотели убить, да? Я предупреждала, я говорила, егерей часто убивают.

Наконец, я понимаю, в чем дело. Моя одежда, руки прожжены темно-бурыми пятнами. Кабаргу разделывал в сумерках, поспешно и изрядно выпачкался кровью. В запарке и темноте не обратил на нее внимания. Наверное, я походил на убийцу, а не на жертву. Наташа подумала не самое худшее. Что же делать, чтобы успокоить Наташу?

Только не оправдываться. Только не утешать. Этим ничего, кроме подозрений, не добьешься. Нужно немедленно предпринять что-то, ее чувства и внимание должны сосредоточиться на другом. Ну, за этим у меня дело не станет. Вскакиваю с лежанки, срываю с себя испугавшую Наташу одежду. С безумным криком извиваюсь и прыгаю по зимовью.

На моем теле следы экзекуции, вековая ненависть браконьеров к егерям. Они резали мое тело, разрывали на мелкие кусочки, кидали псам на съедение, сжигали. Но твой дух пролетел над моим истерзанным телом, и оно, как Феникс, возродилось из пепла.

Нелепые выходки люди выкидывают от благополучия или от непроглядного отчаяния. Наташа поняла, моя выходка от благополучия. Она успокоилась и на сумасбродство ответила сумасбродством. Благо, его хватало и у нее. В мою покаянную голову полетела одежда Наташи, и она, гибкая, бледная, закатила танец, достойный жертвоприношен-ческих танцев непросвещенных варваров. Казалось, тело её кричало, безумствовало, торжествовало, скидывая вековечную зависимость от разума и чувств. И я не мог отвести глаз от тела и любил его в отдельности от всего остального, от того, что названо душой, от того, что считается добром и злом человеческим, от того, что составляет красоту и гармонию. Сейчас красота и гармония разрушились неистовой оргией тела и, разрушенные, еще сильнее возбуждали чувство и пробуждали любовь. А не нужно ли для того, чтобы любовь зародилась, сначала разрушить все то, чем ранее жил? Не нужно ли" - и новый вопрос появился, а ответ на него, пожалуй, никогда не найти.

Мы любили друг друга как-то по-иному, не так, как любили до утра сегодняшнего. Любили мучительно-упоенно, словно немедленно стремились забрать друг у друга все, ничего не оставляя на потом ни для себя, ни для других.

Я боялась твоей смерти впервые больше собственной, - говорила Наташа и водила пальцами по моим щекам, лбу, груди, точно наносила штрихи будущего портрета.

Мы же бессмертные. Ты не забыла, что мы договорились не умирать? Как договорились, так и будет.

Не нужно искушать судьбу. Мы же договорились быть бессмертными друг для друга, а не для всех. А для всех тебе еще предстоит меня обессмертить. Знаешь, как?

Как?

Запомни, какой я была сегодня. Запомни и напиши. Запомни глаза, тело, смех, слова. Ты сможешь запомнить это?

Смогу.

Расскажи, какой я была" - потребовала Наташа.

Необыкновенной женщиной. Необычной, - лучшего, чем эта пошловатая отговорка, я не нашел.

Я всегда необычная." Наташе не понравился мой ответ, но она не придала ему значения. Слова для нее, как и для всех женщин, были важны, но она понимала: в жизни есть нечто важнее.

А сегодня необычнее, чем всегда.

Не так. Сегодня я была, какой создала природа. Какое сумасшествие быть самой собой! Человеку хочется кричать, извиваться, прыгать, а он молчит, как пришибленная собачонка. Мучается, но молчит, а душа дергается, извивается, огнем-пламенем горит. И сказать чего-то человеку хочется такое, чего другие до него никогда не говорили.

У нас не так, как у всех людей. Мы не говорим того, чего не хотели бы говорить, - я сказал и тут же понял: я такой же, как и все, последнее время во имя высших "благодеяний" я лгу, выворачиваюсь и искренен ровно настолько, насколько позволяют обстоятельства.

Иннок, я тебе не говорила главного, - сосредоточенно отрешаясь, сказала Наташа и взглядом такой же сосредоточенности потребовала и от меня, - мы не говорим правду до конца. Я вечно скрываю всю правду, вечно, вечно... Боюсь, прогонишь меня. Прогонишь, прежде чем напишешь портрет. Если ты не напишешь его, лучше бы мне никогда не жить, никогда не появляться на свет, ни сейчас, ни тысячу лет назад. Прогонишь так прогонишь, все равно я все скажу.

Горечь и готовность к любому исходу я чувствовал в каждом ее слове. Неужели сейчас она откроет тайну, позная которую, я никогда не примирюсь с ее значением, и все наши отношения, чувства, существующие до сей минуты, будут перечеркнуты. Я испугался.

Не надо, Наташа, я знаю о тебе все, что мне нужно знать.

XXIX

Наташа поправилась. Мы возвратились на прииск, в избу, одиноко ютившуюся у ручья, где когда-то кипела шабашная старательская жизнь, где наша любовь отдыхала от взглядов людских. Та же крыша была над головой, но мы вернулись другими, хотя по отдельности каждый из нас остался самим собой, со своей правдой и ложью, со своей недосказанностью, и все-таки вместе мы были другими, что-то окрепло и выросло в нас: привязанность ли, привычка друг к другу, обязанность? Но что-то и насторожилось в нас: затаенность ли, усталость друг от друга, необязательность жизненной связи" Сегодня Наташа принадлежала мне, а завтра? При непостоянстве чувств, непоследовательности поступков, желаний, свойственных нам обоим, завтра мы могли не принадлежать друг другу. Могли расстаться по пустяшному, нелепому случаю, и не в наших силах предотвратить тот случай. В отношениях наших появились- поспешность и суетливость. Наташа спешила выздороветь, спешила сказать много слов благодарных и хороших, спешила создать житейский уют. Спешила пораньше подняться с постели и пораньше лечь спать, спешила поделиться сомнением и радостью, спешила найти во мне доброе и участливое. Лишь порочное и дурное не спешила заметить.

...И пришло утро. Я проснулся и увидел, что Наташа причесана, одета с той строгостью, которая требуется, чтобы выйти на люди.

Ты не решила сбежать от меня" - спросонья пробормотал я.

Мне нужно в город, - Наташа подтверждающе приложила руку к груди.

Это еще зачем?

Так нужно, Иннок.

Почему не предупредила раньше? К поездке в город нужно было подготовиться. Я не могу с бухты-барахты оставить службу. За жильем следить кто станет?

Тебе не нужно готовиться, а я - готова. Поеду одна.

Одна! Что за спешные дела? Ты надумала сбежать из этой глуши" - я говорил раздраженно, резко. Наташа же была спокойна как никогда, и в спокойствии ее замечалась торжественность.

Ты дурачок, Иннок! Неужели так сбегают? Вздумала бы сбежать, обязательно тебе сказала об этом. Мне нужно попасть в город.

За такие километры" Что несет тебя туда?

Вернусь, все узнаешь.

Что же мне делать в твое отсутствие" - я почти кричал.

Ничего не думай. Держись за мочку правого уха. Когда ты уходил из зимовья, я всегда держалась за правое ухо, и все обходилось. И ты держись за ухо, и жди меня, и все обойдется.

Сколько мне ждать?

Дня три или пять.

Три... Пять... Семь... Что произошло? Объясни толком.

Ничего не произошло. Ты сам прекрасно знаешь, что у нас ничего не произошло.

Чем сильнее вскипало во мне негодование, стыд, горечь, ревность, тем спокойнее и торжественнее становилась Наташа. Причем мое идиотское, несуразное состояние доставляло ей истинное наслаждение. Впервые наши чувства были разобщены, несозвучны, впервые один из нас наслаждался терзаниями другого.

Может быть, мне вообще никогда и ни о чем тебя не спрашивать?

Спрашивай о чем угодно. Только не сейчас. Куда я еду, зачем." неважно.

Спрашивай о чем угодно!" Скажи на милость! О чем другом я могу спросить? Другое мне известно и без того. А тут сумасбродная поездка - и полное неведение: куда" к кому" зачем? Спрашивай о чем угодно. Будь по-твоему, о чем угодно и спрошу. Такое спрошу, такое... Такое!"

Ты любишь меня, Наташа?

Ох, Иннок! Ох, Иннок! Все, что есть у меня в жизни, - все в тебе. Я видела много мужчин, но им я не отдавала себя ни на столечко! - Наташа обозначила самую малость, соединив ноготь большого пальца с подушечкой указательного." Ты у меня первый настоящий мужчина. Понимаешь, что это такое? Первый есть первый. И если когда-нибудь разлюблю тебя, то так ненавидеть буду, что мою ненависть ты и мертвым почувствуешь. Понимаешь, как люблю тебя?

Любишь и что-то скрываешь." Я был жалок и понимал это, но совладать с собой не мог.

Пойми, Иннок, есть мужские дела, о которых должен знать только мужчина. Есть женские дела, о которых должна знать только женщина. Пусть каждый из нас решает их самостоятельно.

Наташа говорила, пряча глаза, смущаясь тем, что вынуждена чему-то учить меня, "всевидящего" и. "проницательного". И тут меня, "всевидящего" и "проницательного", осенило:

Ты ждешь ребенка" - закричал я.

Ребенка" - поначалу удивилась, а потом хладнокровно усмехнулась Наташа." Ребенка? Ребенка! А почему бы и нет?

Я не догадывался о твоей беременности. Прости, но даже не предполагал...

Я что, дева Мария" - засмеялась Наташа.

Да... нет, но... беременна! Так неожиданно!

Ты хочешь ребенка?

Да... Нет...

Если не хочешь - скажи. Не обижусь.

Я хочу ребенка.

Я рожу тебе дочь. Я обязательно рожу тебе дочь. Ведь ты бы хотел девочку, не так ли"

Мы с Наташей никогда не говорили о детях, но если бы мне пришлось выбирать между сыном и дочерью, я бы выбрал наследницу, а не наследника. Не знаю отчего, но не хотел бы видеть подобие свое в сыне и был бы счастлив, если бы дочь повторила меня во многом дурном и хорошем. Но откуда могла это знать Наташа?

Я бы. хотел девочку. Как ты догадалась?

Все мужчины первым ребенком желают мальчика. Ты не такой, как все. Поэтому должен хотеть девочку.

Бесхитростная наивность и простота! Именно то, что называется женской логикой. Но как бы там ни было, женской логики вполне хватило на то, чтобы разгадать и неопределившиеся мои желания.

Надеюсь, ты уезжаешь не избавляться от ребенка? ? Не за тем.

XXX

Каждая женщина - тайна для одного, другими она давно разгадана". Не помню, где читал или слышал эту пошловатую сентенцию. Но что-то в ней есть. Не мысль, не чувство, именно "что-то"... Пятиминутного общения чаще всего мне хватало, чтобы познать сущность многих и многих женщин. Но стоило одной из них задержаться или остановиться в моей жизни, как то случилось с Алей Строкатовой, Ниточкой, Наташей, так я не только не мог разгадать их, но и верно определить отношение к ним. Любил ли я Алевтину Строкатову, известно одному богу. Почему по сей день, по сию минуту не могу забыть пронзительный взгляд Ниточки, что заставляет помнить его? Отчего мучаюсь от безоглядной, жертвенной любви Наташи и не решился выслушать то, что считает она самым главным в своей жизни"

Наташа, не подозревая того, оставила меня одного наедине с сомнениями. Не спится сегодняшней ночью. А тут еще и подозрения. Почему ничего толком не объяснила Наташа, куда уехала, с какой целью: на прием к врачу или есть в ее жизни мужчина, отношения с которым еще не разорваны полностью, а может, поняла, почувствовала мою ложь и, догадавшись, что я не художник, решила оставить меня, чтобы не слышать унизительных оправданий, а может, устала от постоянной, непривычной, оглушающей тишины?

Без сна прошла первая ночь. Ночь без Наташи.

Первый день начался. День без Наташи. И не уйти от мыслей, тревог, терзаний. Сколько еще дней впереди" Сколько ночей? Дней и ночей без Наташи.

На седьмые сутки Наташа возвратилась. Возвратилась внезапно, как и уехала, хотя не переставал ждать ее с минуты на минуту, с часа на час, со дня на день. Беспокойными ночами прислушивался к тишине и, когда она нарушалась случайным порывом ветра, скрипом бересты, хлопаньем крыльев пролетающей птицы, вздрагивал, напрягался: не шаги ли Наташи" Но в ту ночь, измученный переживаниями, разлукой, безответностью тысяч и тысяч вопросов, спал беспробудно, точно в невозвратную пустоту провалился, и не знал, что в заполноч-ный час возвратилась Наташа и спит рядом. Беспокоить не хотела или устала в странствиях, но разбудить меня не разбудила. И когда я внезапно со сладостной болью почувствовал ее тело, то не удивился, принял как часть самого себя, как что-то недостающее, неотъемлемое, родное. Я не испытывал желания потревожить ее сон. Спящая, она была ближе к первородству, естеству и ближе к моей не только плотской, ко и духовной любви.

Спала Наташа долго, уставшая, но утратившая присущую ей мя-тежность, точно наконец-то сговорилась с миром, так долго не принимавшим и отвергавшим ее. Выражение вызова и надменности, свойственное отверженным, но гордым натурам и всегда заметное в Наташе, сменилось покорностью и примиренностью, но не унизительной и заискивающей, а полной достоинства.

Проснувшись, она еще долго лежала молча, и видно было, что не ждет, когда я заговорю первым. Придет время, и мы не будем молчать.

Я еще ночью поняла, ты не разлюбил меня, - сказала наконец Наташа и положила руку на мою голову, пальцами перебирая волосы, - как в дом вошла, так и поняла. Захожу, а ты спишь. Обиженный, разнесчастный. Сразу видно, тебе не хватало меня.

Никогда не чувствовал себя таким чертовски одиноким, как нынче. Нам нельзя разлучаться надолго.

Мне кажется, ты в чем-то подозревал меня.

Почему так решила?

Спящий, ты был подавлен обидой. И губы дрожали.

Мне было беспокойно. Кошки скребли на душе.

А сейчас скребут?

Сейчас нет. Все подозрения - вздор. Ты не могла изменить.

Отчего же не. могла" Могла! - сказала Наташа спокойно." Я всегда могу изменить. В любую минуту. И изменила, если бы в тебе чего-то не хватало. Тогда то, чего недостает в тебе, я стала бы искать в других мужчинах. Но в тебе есть все, что мне нужно: самоотречен-ность, независимость от мнений других людей, и живешь ты не нараспашку, а как бы внутри себя. Нет, Иннок, изменить тебе - значит совершить насилие над собой. Когда я изменю, то никогда не вернусь к тебе. Никогда! А я вернулась.

Недостатки мои опять обратила в достоинства. И пока дело обстоит так, верность и постоянство ее несомненны. Но как долго дело будет обстоять так, заранее знать нельзя - и не быть мне никогда спокойным за день завтрашний. И не столько из-за Наташи, сколько из-за себя.

Ты загадочно уехала, можно было подумать что угодно. Когда чего-то не знаешь, в голову приходят самые дурные мысли, - я начал сбивчиво оправдываться." Не думал, что у тебя могут быть секреты.

Никаких секретов, - перебила Наташа, - я хотела сделать сюрприз и не хотела ничего говорить прежде времени.

Сюрприз... Он связан с ребенком? Так? Все женщины, ожидающие ребенка, суеверны и мнительны. У нас будет ребенок?

Наверное, будет... Чтобы узнать это, не нужно ехать за сотни километров. Ребенок - не главное.

Ребенок - не главное", - меня поразило, как спокойно и неопределенно Наташа сообщает о ребенке.

Так что же?

Поцелуй меня.

Я поцеловал ее холодно и поспешно. Наташа притворно обиделась.

Принеси из прихожей чемоданы, - распорядилась она." С сегодняшнего дня будешь жить, как мне вздумается. Не смей спорить и пе-

-речить. Я приказываю, ты подчиняешься.

Никогда, ни к чему я не испытывал в жизни большей ненависти, чем к этим чемоданам. В них заключалось что-то тревожное, затаившееся. Один, красный, клеенчатый, был поменьше и полегче, другой, из клетчатой материи, я едва оторвал от пола. И как только Наташа управлялась с ними"

Ну вот, Иннок, мы начинаем новую жизнь! - воскликнула Наташа, она не желала замечать моих печалей и сомнений.

А зачем мне новая жизнь, если старая была прекрасна? Новое всегда враг старому, пусть это глупо, но это так". Мне стало жаль наше прошлое.

Нет, Наташа, мы продолжим старую жизнь.

Открой чемоданы и поймешь, по-старому жить нельзя.

Я подчинился. Открыл чемодан поменьше. Открыл - и камень с души! Увидел свертки с пеленками, распашонками, чепчиками, колготками и всякой всячиной для новорожденного. Это было не косвенное, а прямое признание Наташей будущего и скорого материнства. И тут же подумалось: ребенок примирит непримиримое до сей поры в наших отношениях - ее веру в мой дар художника и мою ложь в принятии на себя этого дара. Не может она не простить, хотя бы во имя будущего ребенка. Впервые я чувствовал неизъяснимую, огромную любовь к неродившемуся существу. В нем - примирение, в нем - неразрывная и окончательная связь с Наташей, и связью этой станет зарождающаяся жизнь. Где разъединяет дух, там объединяет плоть.

Раз старое ушло, так ушло. Пусть с ним уйдет и неправда. Ты обязана знать все, - решился я.

Хочешь сказать что-то важное?

Да.

Потерпи минуту, после скажешь все, что хочешь, и мне разрешишь сказать то, чего не разрешил сказать тогда, в зимовье. Сегодня мы очистимся друг перед другом. Нельзя начинать новую жизнь, что-то утаивая, скрывая друг от друга.

Только минуту. Больше не вытерплю. Но прежде назови последнее желание в старой жизни.

, - Открой другой чемодан. Это будет переход из старой жизни в новую.

Какой пустяк. Я.бы хотел ради тебя сделать что-то такое, чего не делал никогда в жизни.

Это не пустяк, Иннок. Это важно для тебя, для меня.

И для нашей девочки. Ты обещала родить девочку.

Нет, Иннок. Для нее не важно. Важно только для меня и тебя. Я открыл клетчатый чемодан.

Мое покаяние запоздало. В чемодане лежали холсты, кисти, краски и прочие атрибуты живописцев, об их непосредственном назначении я и не догадывался, но они несомненно связывались с ремеслом художника. Случилось то, что должно было рано или поздно случиться. Передо мной лежали предметы, требующие чудодейства мастера, где тень становится светом, свет - тенью, ничто - вечностью, абстракция чувствований и сопереживаний - воплощением заветного и желанного. Но что были эти предметы передо мной, лицемером, прикинувшимся праведником" Мертворожденной комбинацией символов. Разрушенной иллюзией. Разоблачением на миру. Свидетельством несостоятельности. Крахом надежд моих и любимой женщины.

И жутко под торжествующим взглядом Наташи сознавать никчемность, ведь в ее торжестве ничем не прикрытая вера, ни от чего не таящаяся надежда, ни в чем не знающая сомнений уверенность. Но сейчас ей предстоит лишиться и веры, и надежды, и уверенности.

Я вижу, ты потрясен." Наташа заметила мое смятение, но истолковала по-своему." Ты истосковался без красок и кисти. Настоящему художнику немыслимо так долго ничего не писать. Если женщина не может родить ребенка, она не чувствует себя женщиной, а художник не чувствует себя человеком, оторвавшись от красок. Я хорошо понимаю твое потрясение. Потрясение настоящего художника. Как я рада, как рада, что заставила тебя пережить такое. Какой ты необычный: бледный, суровый, растерзанный. Тебе нужно немедленно приняться за работу. А я буду позировать, буду самой послушной и беспрекословной натурщицей. Ну, говори же, что я должна делать?

Наташа попыталась обнять меня за шею, я резко убрал ее руки.

Я не художник. Никакой я не художник, - с обреченной решимостью признался я, - и никогда им не был. Не был... никогда.

Приди в себя, Иннок. Опомнись. Ты... и не художник! Такого не может быть. Ты художник. Большой. Великий. Самый настоящий художник. Ничего не бойся, не беги от самого себя.

Кто-то мне уже говорил эти слова, говорил: не беги от себя. Но кто? Кто говорил? Кто? Сейчас необычайно важно вспомнить, кто первым мне сказал эти слова. Вспомнить - значит спасти себя и понять для себя самое важное, самое главное. И я вспомнил. "Не беги от себя", - говорила Ниточка в Тальтинском аэропорту после моего разрыва с археологической экспедицией. Вспомнил ее большие застывшие глаза, без мольбы и укора. И стояла она передо мной, некрасивая, потерянная, но светлая. А сейчас ее слова почти в точности повторила Наташа. Но она смотрит с мольбой и укором. Чертовски красивая, уверенная, в глазах - тревога и требовательность. Снова произошло так, что в смутную, неясную минуту жизни из забвения, отвергнутости выплыла Ниточка и ее незримое присутствие ощущалось не меньше, чем всамделишнее присутствие Наташи. Но кто из них осудит меня? Кто" Чьего суда больше страшусь и который из них суровее и важнее?

Прости, Наташа. Мне не хватило какой-то минуты признаться, что я не художник. Признаться прежде, чем открыл чемодан и увидел всё, что ты привезла.

Не хватило минуты..." Наташа с горечью осознавала нещад-ность свершившегося, бледнела, тело вздрагивало, и глаза ее были непередаваемо печальны." Как же не хватило минуты? У нас столько было времени, ни у кого на сЕете не было столько времени, как у нас. Что же молчал раньше?

Ждал подходящего случая. Но не подворачивался. Всегда находились причины, обстоятельства...

Причины... Обстоятельства..." оборвала Наташа с отчужденностью и презрением." Не представлялся случай! А солгать случай подвернулся в первую же встречу.

Всего лишь минуту назад связь между нами представлялась неразрывной и, без сомнения, в душевном мире Наташи я был единственно избранным мужчиной; теперь ее душевный мир отвергал меня, отвергал ке частично, не компромиссно, й целиком, немилосердно. Я просто потерял цену, напрочь, стал никчемным, обременительным, не имеющим ничего общего ни с прошлым, ни с настоящим, ни с будущим. Я сознавал унизительность оправданий, но с тупой безысходностью продолжал оправдываться.

В первую встречу не придавал значения словам. Хотела видеть художником, вот и назвался, чтобы доставить тебе удовольствие. А назовись археологом, старателем, ты бы не испытала радости.

А после опять лгал ради моего удовольствия?

И после.

Не хотел видеть несчастной, обиженной?

Не хотел.

Выходит, несчастная, обиженная, я не подхожу, не гожусь? Логика абсурда - одну крайность противопоставлять другой.

Я лгал от безысходности. Ни тогда, ни сейчас не хотел обидеть тебя. Разочаровывать. Скажи правду, ты бы не осталась со мной?

Не осталась.

Я не хотел терять тебя.

Ты бы и не потерял. У нас бы ничего не было: ни моря, ни этой глуши. Я бы ушла, и все. Ушла, как будто меня никогда не существовало.

Ты мне была нужна.

Тебе нужно другое. Не я, а существо, слепо боготворящее тебя. Ты любил меня только потому, что я была таким существом.

Наташа смотрела непримиримо, не пытаясь скрыть пренебрежения, она умышленно подыскивала оскорбления, язвительные, уничижительные, не оставляющие камня на камне в наших отношениях. Никакими словами я бы не предотвратил ее суровую решимость разрыва. "Нужно обнять, приласкать, ничего не говорить, не оправдываться. Ведь даже случайно соприкасаясь, мы забывали обо всем, и близость никогда не утомляла нас и значила больше, чем любые слова", - подумал я, но как-то испуганно, с ощущением, что подумал не я сам, а услышал нашептывание затаившегося сластолюбца. Я обнял Наташу. Она не сопротивлялась, не пыталась вырваться из объятий, но вместо понятного, близкого тела я ощутил холодную восковую мумию: шея, грудь, руки не откликались на прикосновения, точно онемели в восковой холодности. Я тотчас отпрянул отчужденно.

Прими все как есть. Я не апостол. Те же кости, то же мясо, как у людей. А ты превратила меня в черт знает кого: "великий", "талантливый", "суждено бессмертие". Прервем спектакль, и все станет на свои места. Я стану самим собой, и ты...

Ты и был самим собой, - не дала договорить Наташа." Просто я не угадала с первого взгляда.

Она одержима желанием провидения. Ищет и верит в художника, что способен оплести паутину бессмертия.

Я найду художника, он напишет твой портрет. Какая разница: я или кто другой? Я хорошо заплачу. У меня есть деньги. Много! Когда-то я мыл золото, зарабатывал большие деньги. За них любой художник нарисует портрет..,

Любой художник... За большие деньги... Нарисует портрет,.. Ничего ты не понимаешь и ничего не способен мне дать. И за деньги, и бесплатно.

Это правда, чего-то я не понимаю в тебе. Что ж раньше не открылась до конца? А только сейчас, когда ждешь ребенка. Подумай о нем.

В зимовье я собиралась сказать, почему мне необходим портрет. Но ты чего-то испугался и не разрешил сказать. Тогда я еще раболепствовала и верила в тебя, поэтому настояла. А ребенка от тебя у меня никогда не будет. Я не беременна. Приданое - расчеты на будущее. Но у нас его! уже нет.

Скажи сейчас, или уже поздно?

Скажу, но это ничего не изменит.

Тон Наташи не давал мне надежд, я чувствовал, связь наша уже расторгнута окончательно. Все, что ни скажет она, облегчит, но не исцелит душу. Она взяла сумочку. Достала оттуда медальон, серебряный, на серебряной же цепочке. Прежде я не видел его. Откинула крышечку. |

Ты знаешь эту девку" - Наташа протянула мне медальон.

Я взял его в руки. Медальон как медальон, вероятно, фамильный, в стиле прошлого века. Посмотрел на портрет. Конечно же, я узнал.

" Мону Лизу" - я удивился: чем вызвано ожесточенное презрение к даме Высокого Возрождения, какие счеты и претензии могут быть к ней? " Кто же не знает! Гениальная загадка шестнадцатого века. Самая известная работа Леонардо да Винчи.

Загадка! Для кого загадка? Для тебя и тебе подобных. Ах, как она таинственно улыбается и плотоядно. Любой мужчина за такую улыбочку променяет жену, честь, состояние. Уж не ему ли выпадет счастье лобызать эти ножки, ручки... Уж не ей ли он изольется в неудовлетворенности жизнью, женой, детьми, карьерой. Кто-кто, а она потешилась и наигралась страстями и терзаниями души. Она слышала такое, чего не слышала ни одна женщина, ни одна добропорядочная жена. Обо всех женщинах она знает все, все женщины о ней ничего. Как тут не улыбаться краешком губ, презрительно и высокомерно. Любу ви и материнству так не улыбаются, в любви и материнстве нет скрытности и сдержанности. Так улыбаются изощренные распутницы.

Я растерялся от напора и целеустремленной обличительности Наташи.

Какое отношение я имею к ее распутству? В шестнадцатом веке меня не было и в помине." Но шутки не получилось.

Из-за тебя я снова оказалась жалкой и униженной перед ней.

Из-за меня... Ради бога, при чем тут я?

При чем тут ты? Я верила в тебя, верила, что напишешь мой портрет, который не уступит ее. Все, что мне нужно в жизни: не уступить высокомерной девке. А больше ничего не нужно. Это я поняла четырнадцатилетней девчонкой. Когда умирала бабушка. Она была очень красивая и добрая. И совсем-совсем не старая. Но она умирала, и никто ничего не мог поделать. Все сочувствовали, страдали, переживали, всем было жаль ее. А над кроватью висела эта Мона и улыбалась. И тогда я поняла, чему она улыбалась. Она надсмехалась над всеми красивыми женщинами, над тем, что их красота лишь чуть долговечнее красоты бабочек. А она, вульгарная и пышнотелая, вечна. И только потому, что сама избрала художника, а не художник ее. Сама! Не сомневаюсь, она соблазнила его, а он каялся и терзался на ее груди. А потом остервенело писал портрет и не понимал, что этот портрет обессмертит ее, а не художника. Не понимал, что ее глазами, губами насмехается над собой. Когда умерла бабушка, я решила рассчитаться той же монетой, найти гениального художника, но не соблазнить его, а безумно полюбить каждой клеточкой, кровинкой, мыслью, стать его плотью. Принадлежать ему так, как ни одна женщина не принадлежала никому. Такое безумие в любви не может оказаться безответным, не найти отклика, не разбудить в таланте художника чего-то огромного. Но мне изменила интуиция. Я жестоко ошиблась.

Сейчас Наташа была красива, как никогда, глаза, словно обезумевшие от несправедливости, напоминали ночное мерцание одинокой звезды, с невысказанной, но страстной печалью, губы застыли в стоической непримиримости: но ее красота была уже недоступна мне, ибо ничем мне не искупить и не оплатить ложь, лицемерие, принятие на себя дара художника, а правды и прозорливости, равнозначных Наташи-ным надеждам и вере, природа мне не дала.

Но все-таки что-то я должен был сделать.

Тебе помочь собраться" - спросил я, но тут же понял, что тороплю события то ли из-за боязни еще раз унизиться, то ли из-за опустошительного безразличия и одиночества в присутствии Наташи.

Я все сделаю, сама.

Тебя проводить?

Не нужно. Ненавижу проводы.

Хоть что-то я могу сделать для тебя?

Да.

Что" - мелькнула мимолетная радость. Если я хоть что-то способен для нее сделать, значит она хоть немного, но верит в меня, хоть немного, но не презирает.

Мне нужны деньги на дорогу и вообще нужны деньги за первое время.

Я отдал все деньги, которые были у меня. Но я ни за что не платил. И она, и я понимали, мы не рассчитываемся, а делаем единственное и необходимое, что возможно в наших отношениях и что следует сделать.

Можешь оказать еще одну услугу" - спросила Наташа, но не столь настойчиво и безразлично, как раньше.

Попробую.

Не говори "прощай" или "до свиданья", когда я буду уходить, и вообще ничего не говори.

Я не ответил, чувствуя спазматическую сдавленность в горле, режущую боль в глазах, и только чуть заметно кивнул в знак согласия.

Эх, Иннок! Иннок! Все-таки я буду искать мужчину, чем-то похожего на тебя, но только художника.

Наташа уходит. Я смотрю ей в спину и вижу, как силуэт ее растворяется в печальной сиротливости зимних берез. Больше я не вижу ничего.

XXXI

Я остался один, отгороженный от мира, людей, человеческих забот, суеты мудрым покоем уснувшей природы. Смирился ручей, пробегающий возле жилища, разумно и пристойно скрывая под ледяным панцирем тревожную силу. Не в его неволе переиначить порядок, заведенный природой-прародительницей. Всему в настороженном мире приходит время смириться, ждать лучшего часа.

И мне пришло время смириться, принять потерю Наташи как неизбежность, как предназначенное природой затишье вслед будоражному душевному исступлению.

Я был один, но мне не хватало 'одиночества и сколько ни пытался, замкнуться в себе - ничего не получалось. О чем бы ни принялся думать, передо мной мысленно возникали то Ниточка, то Профессор, то Алевтина, то Петр Триногин, то Платон Саркисович Туманян, и я, точно грешник, попавший в чистилище, ждал их приговора, который бы определил "состав преступления" перёд Наташей. И они являлись мне наяву, представая перед разгоряченным и лихорадочным воображением.

Первым, как всегда, вещает Профессор: "Молодой человек, вы опять переоценили свои возможности. Спуститесь с неба на землю. Ваша любовь, как и ваши идеи, не имеет под собой почвы, вы опираетесь на иллюзию, а не на реальность". Я принимаю приговор Германа Михайловича Мартова и обещаю впредь опираться на реальность, а не на иллюзию.

Ничто в моей жизни не разрешится без участия Алевтины Строка-товой. Она всегда знает, как жить, и я внимаю мудрым советам. "Ке-шенька, остепенись. Ты перспективный ученый и должен защитить диссертацию, приобрести общественный вес. Хочешь, подарю свеженькую идею? Ну, хочешь? Безвозмездно. Вижу, вижу, не возражаешь. Пер-спективенькая тема, требуется доказать: все люди братья. Ты сумеешь это сделать. Будет признание, придет и любовь, ни одна женщина не уйдет от тебя, ни одна..." Я понимаю идею дочери светила, с сей минуты мой моральный долг доказать прогрессивному человечеству, что все люди братья.

. А вот погубитель и спаситель моей души - Платон Саркисович Туманян. "Ну, что, драндохлыст, нашел свою истину? Так скажи мне, как (на духу, скажи: есть ли утешение в любви к женщине"? "Нету, Саркисович, нету". "То-то, драндохлыст, нету! Ты - человек, а не перекати-поле, должен свою привязь к миру найти. Иначе сгинешь, драндохлыст, как сорная травинка, сгинешь". Буду искать, Платон Саркисович, свою привязь к миру, свой золотой камень, а то и взаправду сгину.

Шальной, пьяный Петька Триногин ухмыляется: "Эх, Кеха, Кеха! И эту бабенку из рук выпустил, никакого шарман-ажура в жизни не получается. Из-за твоей маяты и мне не живется. Пока ты не пристроенный, и мне к Анютке Мартовой не пристать. А в сердце въелась, спасу нет." Дам я тебе спокойствие, Петр, и Ниточке дам, и сам. успокоюсь.

То ли отблагодарить меня Петр собирался, то ли еще какой совет дать, но тут и его, и Профессора, и Алевтину, и Платона Саркисовича отстраняет рукой Ниточка, делает знак, чтобы все удалились, оставили нас наедине. "Что ж ты, Кеша, всякий совет к сердцу принимаешь, никого не ослушаешься? В том ли правда твоя - чужой мудростью на белом свете пробавляться? Не станешь чужой мудростью сам мудр, чужим счастьем сам счастлив, чужой совестью сам совестлив. Собственную потерю со всем миром не разделишь, никто твою боль на себя не возьмет. Прими всю как есть. Потерять дорогого человека не значит, что самого себя потерять должен, ни в чем так правильно себя не познаешь, как в утратах. Чем труднее путь к собственному познанию, тем он искреннее и вернее. Ничей совет не прими, с чужого плеча мудрость, совесть, счастье на свои плечи не накинешь, живи так, как сам свою жизнь загадал. А как тебе жить, не мне решать".

Вряд ли кто из этих людей догадывался или знал о моих отношениях с Наташей, но мне мнилось, что я живу на виду у них, и мнительность эта была неотступна, различные события и периоды моей жизни как бы связались вместе, пересекаясь одно с другим. Более того, мнимые суждения Профессора, Ниточки, Алевтины, Платона Саркисовича, Триногина мне не казались бредом, наваждением, от которых при здравом размышлении я представлял их отношение к моей истории с Наташей, нимало не сомневаясь, что воображаемые мной их суждения полностью соответствовали бы всамделишним размышлениям этих людей, случись им оказаться очевидцами последних событий в моей жизни. Природа мне дала странную особенность: отстраняться и не воспринимать самого себя и человека, с которым наиболее тесно в настоящий момент переплелись жизненные пути, но едва стоило человеку отдалиться от меня, так я чувствовал каждое движение его души, понимал, чем он живет и дышит; к сожалению, понять верно самого себя я не мог никогда, по-видимому, оттого, что нет физической возможности отдалиться от себя самого. Так произошло и с Наташей; когда она была рядом, я почти ежеминутно открывал в ней что-то новое и новое для себя, но с каждым открытием она становилась только загадочнее и непонятнее в движениях души. Теперь же мне все в ней стало ясно и понятно, и как никогда верно и обостренно я чувствовал, что сейчас она, покинувшая меня, страдает больше, чем я, покинутый ею, страдает от незавершенности своей любви, оттого, что чем-то добрым и светлым в жизни обязана мне, оттого, что, придумав мой талант и дар художника, уже не могла отрешиться от придуманного ею образа, оттого, что гордость никогда не позволит смириться и отступиться от задуманного в жизни, оттого, что не желает отделить правду искусства от правды жизни, век шестнадцатый и век двадцатый.

Понимая переживания, мысли, суждения Наташи и других людей, я не испытывал радости. Есть ли среди суждений Ниточки, Профессора, Алевтины, Петра Триногина, Платона Саркисовича, представленных мной мысленно, суждение истинное" Могу ли я принять и разделить правду одного из них"

При всем различии в суждениях Профессора, Алевтины, Петра Триногина, Платона Саркисовича они не разнятся в одном и, пожалуй, самом главном - каждый свою правду считает единственной, обращает меня в свою веру, готовит мне участь, подобную собственной. И что-то во мне противится принять их веру и правду, и слышится предостережение Ниточки, и внимается ему. И не быть мне никогда праведником!

Я понимаю что-то такое, чего никогда не понимал в жизни, пони* маю, как близок мне душевный мир Ниточки, ничего на свете не мо-

7. "Байкал" - 3

97

жет быть ближе, понимаю, что дорога моих заблуждений так долго, мучительно и обманно вела к ней.

Я понимаю, заблуждение - самое искреннее человеческое состояние. Да, да, заблуждение!

Когда-то я задумал дать счастье целому миру, осчастливить грядущие цивилизации опытом предыдущих. Если бы удалось решить эту задачу, то мой дар оказался бы данайским. Лишенное страданий, сомнений и смятений человечество никогда бы не нашло путь к самому себе, никогда не познало и не оценило счастье заблуждения и ошибок, может быть, именно в заблуждениях и ошибках скрыто человеческое прозрение.

Не нужно предлагать миру то, в чем он не нуждается. Счастье одного человека столь же значительно, как и вселенское счастье. Со счастьем одного человека совершеннее и добрее становится целый мир. И это совершенство мира для меня начинается с Ниточки!

Главное в жизни, изначальный смысл ее - решиться сделать счастливым того, кто этого ждет от тебя.

Творчество молодых

В августе прошлого года в г. Кызыле состоялся фестиваль молодой поэзии, в котором принимали участие поэты всех союзных республик. Фестиваль был организован СП СССР и ЦК ВЛКСМ.

Работу фестиваля возглавлял секретарь правления СП СССР Олег Шестинский.

Руководителями семинаров были известные советские поэты, в их числе Николай Дамдинов, Станислав Куняев, Владимир Костров, Натан-Злотников, 'Вячеслав Кузнецов.

Сегодня мы публикуем стихи участников фестиваля - бурята Жоржа Юбухаева, таджика Н. Ни-езматова и татарина Н. Шамсутдинова.

Жорж ЮБУХАЕ&

ТРОПИНКИ

У скрещенья .'дорог, Как в сказаньи, Строить дом не загадывал я. А взгляну - Вижу тропок мерцанье, Их мои проторили друзья. К дому тянутся, словно нити, Тропы верных друзей моих. Вы попристальнее взгляните - ЗЭто символ внимания их.

ГРОЗА И СОЛНЦЕ

Непогода шла над гребнем гор. Яростно обрушивая грозы.

Милая, забудь про мой укор, Милая, совсем некстати слезы.

Снова тихо, и гроза ушла,

В окнах ярко солнышко сверкает.

Милая улыбкой расцвела, Милая Мне песню напевает.

В ТАЙГЕ

Водят ёхор березы весенние, Так нарядны и так стройны, Словно девушки в воскресенье, Беззаботным весельем полны. И на них смотрят кедры ласково И любуютси танцем подруг, Словно парни, что дробной пляскою Растревожат девичий круг.

ПРОЩАНИЕ

Забыть ли, как нас провожали В Морфлот - нашим дружным селом, Как мы на Байкал прибежали, Лишь только чуть-чуть рассвело. Здесь волны размашисто билв О берег, как в борт корабля, И брызгами нас окропили, Чтоб нам вспоминалась земля.

МУНКО-САРИДАК

Громада Мунко-Саридака Как будто Гэсэров костер. Он к лунным огням Зодиака Вершины свои распростер.

Утрами же - светят так близко Гольцы его, будто с земли Взметнулись грядой обелиски И славу отцов вознесли.

Перевел с бурятского Владимир Липатов.

Нурмамат НИЕЗМАТОВ

ДОРОГА

Нет древнее дороги, чем ета, Нам она, то черна, то бела, Приносила все яовости света, Сообщала все беды села.

Лишь по ней уезжала невеста, Торопя своим сердцем коней. И жених до родимого места Вез желанную тоже по ней.

На нее долгожданного гостя Выходили встречать кунаки. И в последний свой путь до погоста Отправлялись по ней земляки.

Шли дорогой родной Не молиться

И не посохом нищим стучать. Шли дорогою этой учиться, Рыть 'каналы, Страну защищать.

И во все времена, Неизменно.

Нас, посланцев родного села, Как в степную столицу вселенной, Всех дорога обратно вела.

Для меня среди белого света,

Где лежит за страною страна,

Нет дороги дороже, чем эта,

Нет святее дорог,' чем она.

Отправляясь к родному порогу, Я найду ее днем и во мгле. Ведь вливаются в нашу дорогу Все дороги, что есть на земле.

ВЕТЕР

Я ветер степной.

Я купаюсь в снегу лепестков

И яблоки с веток в садах,

как дождинки, сбиваю. В глубоком ущелье, в лесу,

среди мертвых песков - Безжизнен и вял никогда и нигде не бываю. Преграда в пути остановит "

я с ней поборюсь. Тюремные стены окружат "

умру и воскресну. А если в огне захотят меня сжечь "

не боюсь: Костер ' я заставлю плясать

под веселую песню!

ДЕРЕВЦЕ

Деревне Румон. Не 'могу

Я без тебя прожить, без милой. Там .мое детство на лугу Зеленым деревцем застыло.

Приходит ранняя весна, Цветут кандак и мирсанжали. А клумба в городе тесна - Ее немые камни сжали.

Так сердцу тесно моему. Оно из каменного круга Стремится к деревцу тому, Что я оставил среди луга.

Там, на лугу, стоял я сам. Оттуда я ушел к далеким Долинам, рекам и лесам - К труду, к любви, заветным строкам.

Перевод с таджикского Андрея Румянцева.

Николай ШАМСУТДИНОВ

ОКРУЖНОЙ МУЗЕЙ

За мною - тень По стертым половицам... Струит светильник встречное тепло. Поблескивает, вглядываясь в лица, Спокойное Музейное ' стекло. Оно впитало очертанья чума... В углах - декоративный полумрак. Железные оплечия Кучума, Ядреные автографы Рубак.

Рубаха в бубенцах...

Шаман?

Заплатка...

Гармония божка и бубенца

Надежно затвердела в жестких складках

Потертого

Скуластого лица.

Блажит в окне январская погода. По залу бродят праздные пилоты. Слоняются

В дремотной обезличке Нахмуренные галстуки, Петлички...

Бездумно пальцем трогаю ковер "

Размашистые краски...

Кто же автор?

Вдруг вскакивает сторож,

Резонер,

Раскатываясь в залах, Резонатор.

Я хохочу, кричу ему: "Пока!" - Ныряю в свои вытертые шкуры И по ступенькам в сутемь, Где пурга

И ражне пожатия каюров. Каурые

Медлительные псы. Воткнули в небо чуткие носы. Посвистывая, трогают каюры Посасывая Талые усы.

Летнм путем реликтовых племен "

Вон взмыленные звезды

Прут за 'нами!

Еще рывок! "

И мы к теплу прильнем

Распахнутыми

Жадными руками.

И белый чум, стремительный, как вспышка, Рванулся к нам, отбрасывая дым... Ажурная,

литая нефтевышка, Как вестница , грядущего^ Над ним!

Александр КОЧУКОВ

Расплата

ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ

В журнале "Байкал" ("? 2, 3 за 1979 г.) была опубликована документальная овесть Александра Кочукова "Последняя депеша Паулюса", в которой рассказывалось о разгроме 6-й немецко-фашистской армии под Сталинградом и пленении офицеров и генералов ее штаба во главе с фельдмаршалом Паулюсом.

В новой документальной повести Александра Кочукова "Расплата" речь идет о Корсунь-Шевченковской операции, названной фронтовиками "вторым Сталинградом".

Корсунь-Шевченковская операция развивалась необычно динамично, была насыщена многими острыми, сложными, трагическими событиями. Возможно, потому-то данное сражение до сегодняшнего дня исследовано неполностью.

Автор этих строк накануне 30-летия Корсунь-Шевченковской операции решил провести дополнительное исследование истории сражения. Интересными были встречи с Главным маршалом авиации А. А. Новиковым, Главным маршалом бронетанковых войск П. А. Ротмистровым, генералами К. В. Крайнюковым, Н. С. Фоминым, И. Ф. Кириченко, Д. И. Заевым, И. Г. Лазаревым и другими активными участниками Корсунь-Шевченковской операции.

В день 30-летия операции газета "Красная Звезда", где автор в ту пору был корреспондентом, опубликовала его материал "Разгром". Как бывает в подобных случаях, в редакцию и к автору стали поступать многочисленные отклики от ветеранов. Многие советовали ему продолжать исследование, предлагали свои услуги, подсказывали адреса однополчан, отличившихся в историческом сражении.

Автор счел своим долгом проконсультироваться по данной проблеме с четырежды Героем Советского Союза Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым, с "благословения" которого приступил к кропотливой работе по поиску малоизвестных эпизодов сражения, незаслуженно забытых героев.

При описании событий, происходивших в стане врага, автор пользовался показаниями пленных, сохранившимися в памяти ветеранов, а также архивными и историческими документами, опубликованными в советской печати, книгами историков Германской Демократической Республики.

1

Время было далеко за полночь, а командующий ВВС Красной Армии маршал авиации А. А. Новиков не покидал своего кабинета. Уйти отдыхать он имел право лишь в пятом часу утра. Иногда это удавалось сделать несколько раньше, но всякий раз только после того, как у Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина заканчивался рабочий день. Сталин появлялся в Кремле обычно после пяти часов вечера и до трех-четырех часов утра мог вызвать к себе любого из военных руководителей.

Маршал Новиков, глядя на часы, подумал, что сегодня, в первой половине

13 февраля 1944 года, его уже вряд ли потревожат, когда на столе заверещал телефон.

Александр Александрович" - услышал он в трубке знакомый голос личного секретаря Сталина А. Н. Поскребышева." Вас просит Верховный...

Еду, - коротко сказал маршал Новиков, быстро надел шинель, папаху в направился к выходу.

Сидя в машине, командующий ВВС попытался предугадать причину вызова к Верховному. Сразу же мысленным взором "прошелся" по фронтам. Повсюду дела обстояли вроде бы неплохо. Во всякой случае, с вечера и на протяжение ночи оперативные сводки не вызвали особого беспокойства. Правда, обострилось положение под Корсунь-Шевченковским, где противник вот уже несколько суток пытался пробиться к крупной окруженной группировке. Однако, судя по донесениям, гитлеровцы вряд, ли могли рассчитыв ть на успех. Кольцо окружения сжималось. Е тому же наши летчики наглухо задраили "котел" сверху.

Против фашистских эскадрилий "Ю-52", специально созданных для снабжения окруженных войск, как и прикрывающих их истребителей, успешно действуют наши славные соколы. В ходе воздушной блокады уже сбито в воздухе до 200 самолетов противника...

Анализируя положение на различных участках советско-германского фронта, маршал Новиков не заметил, как машина миновала одну за; другой пустынные улицы Москвы и подъехала к Боровицким воротам Кремля. "О чем же все-таки спросит меня Верховный" - подумал Александр Александрович.

Когда маршал Новиков появился на пороге кабинета Сталина, тот, сидя на диване, беседовал с командующим бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии генерал-полковником Н. Я. Федоренко. Вошедшему в знак приветствия приподнял над головой правую руку. Но вот Сталин встал, прошелся вдоль стола и, повернувшись от собеседника! в сторону Новикова, спросил:

Скажите, товарищ Новиков, можно остановить танки авиацией?

В другой обстановке Александр Александрович мог бы хорошенько подумать, уточнить аспекты возникшей проблемы, посоветоваться со специалистами, но вто "в другой обстановке" и в беседе с другим человеком. А Верховный когда вот так - в лоб - спрашивал, то ждал короткого ответа: "да" или "нет". В принципе танка можно остановить авиацией, однако Сталин не ради простого любопытства спрашивает мнение командующего ВВС... Мысли подобно молниям мелькали в голове у Новикова, а отвечать надо немедленно. Вон как сверлит его глазами Верховный. И Александр Александрович, сдерживая нахлынувшие чувства, решительно заявил:

Товарищ Сталин, остановить танки авиацией можно.

Тогда завтра же утром летите к Ватутину и примите меры, чтобы остановить танки, - проговорил Верховный." А то на весь мир растрезвонили, что окружили К рсунь-Шевченковскую группировку, а до сих пор разделаться с ней не можем...

Александр Александрович слушал Верховного, а в голове с бешеной скоростью варуселились мысли. Значит, на участке 1-го Украинского фронта резко осложнилась обстановка, значит, начальник штаба ВВС генерал-полковник авиации С, А. Худяков,, отправленный в район сражения для координации действий авиации, что-то делает' не так.

Как бы отгадал мысли Новикова, Сталин, выбивая из трубки пепел, негромко, но твердо сказал:

Кстати, Худяков мне там не нужен. Уберите его.

Сколько раз командующему ВВС приходилось слышать от Верховного его жесткое: "Такой-то мне не нужен, уберите..." Обычно возражать никто не осмеливался. Не было случая, чтобы и Новиков пытался изменить решение Сталина, но сегодня шла речь о его начальнике штаба.

Худяков хорошо работает, товарищ Сталин, - с волнением произнес командующий ВВС." Я считаю своим долгом...

Там мне он не нужен! - сурово посмотрел на маршала Новикова Верховный." Летите к Ватутину сами и останавливайте танки.

Рано утром 14 февраля Александр Александрович вылетел в Андрушевку, где размещались командные пункты командующего войсками 1-го Украинского фронта геверала армии Н. Ф. Ватутина и командующего 2-й воздушной армией генерал-лейтенанта авиации С. А. Красовского.

Встречать командующего ВВС прибыл на аэродром Красовский. Едва обменявшись рукопожатием, Новиков спросил его:

Что изменилось за истекшее время?

Как я вам докладывал ночью по телефону, окруженные фашистские войска, навеся удар навстречу своим наступающим танковым частям, пробились в район Шендеровки. Там идут ожесточенные бои. Окруженных с основными силами разделяет всего 12-километровый просвет. Волнуется Ватутин, вместе с ним находится Худяков. Делаем все, что в наших силах, товарищ командующий...

Внимательно выслушав генерала Красовского, маршал Новиков надолго задумался, несколько раз молча брал в руки карту е нанесенными на ней свежими данными обстановки. Красовский с нетерпением ждал решения командующего. Но ов не торопился с окончательными выводами.

Так говорите, наши штурмовики буквально висят над вражескими танками, а эффекта почти нет" отодвинул в сторону карту маршал Новиков.

Так точно, товарищ командующий, лично беседовал с летчиками.

А в чем, на ваш взгляд, "заковыка"?

Думаю, товарищ командующий..." не совсем уверенно проговорил генерал Красовский.

Только откровенно, Степан Акимович, - поддержал подчиненного маршал Новиков.

Если откровенно, то наши летчики мажут по двум причинам. Во-первых, у штурмовиков хотя и мощные пушки, но прицельный огонь в такую ненастную погоду вести сложно. Во-вторых, на меткость стрельбы из пушек отрицательно влияет большая просадка в воздухе машин.

Вот и я так думаю. Снаряды 37-мм пушек при удачном попадании прошивают фашистские танки, но попаданий-то этих мало. Высота большая, погода - дрянь. Пилот с одного захода по подвижным целям малого размера производит всего два-три выстрела и сразу же выводит тяжелый бомбардировщик из планирования...

Иначе машина из-за большой просадки может... того...

Согласен. Недавно своими глазами видел, как именно по этой причине наш "ИЛ-2" врезался в землю. Видно, летчик молодой. Хотел еще пару выстрелов произвести, да и не рассчитал. А что, Степан Акимович, если мы бросим против танков легкие штурмовики" - испытующе взглянул на командарма маршал Новиков.

Оно, конечно, можно, - заколебался генерал Красовский, - но пушки-то на них 23-мм, они слабые...

Верно, слабее 37-мм, однако мы сделаем! ставку не на пушечный огонь, а на кумулятивные авиабомбы.

В глазах генерала Красовского вспыхнул огонек. Опытный авиатор, он сразу же понял преимущество предложенного метода борьбы с танками. Небольшие, всего в полтора килограмма, кумулятивные бомбочки, попадая в танк, прожигают броню и поражают осколками экипа|ж. Легкий штурмовик способен взять на борт 250 таких бомбочек. Одна, да поразит цель!

Сколько мы наберем легких штурмовиков" - спросил маршал Новиков.

Машин 90-100.

Тогда завтра же нанесем массированный удар.

А нельзя ли еще денек на подготовку, - попросил генерал Красовский." На передовых аэродромах у нас только тяжелые машины, все легкие базируютс яа отдаленных точках. Пока перегруппируем штурмовики, тыловики пополнят запасы кумулятивных бомб. У нас есть, но маловато...

Все это правильно, но дорога каждая минута. Ночью и в первой половине вавтрашнего дня проведете необходимые мероприятия. В полдень будьте готовь" с нанесению удара.

Попрощавшись с генералом Красовским, Александр Александрович отправился в подготовленную для него избу, где хозяйничали его помощники во главе с подполковником М. Н. Кожевниковым и где уже ждал командующего генерал-полковник авиации С. А. Худяков. Последний находился с Новиковым в близких отношениях, а потому без лишней дипломатии попросил его откровенно рассказать о причине срочного прибытия. Маршал Новиков не ста/л вдаваться в детали, а сразу сказал о главном:

Верховный гневается. Особенно на Ватутина и на вас. О директиве знаете" Маршал Новиков рассказал генералу Худякову подробности директивы, с которой познакомился в Генеральном штабе. "Командующему 1-м Украинским фронтом. Командующему 2-м Украинским фронтом. Тов. Юрьеву.

Ввиду того, что для ликвидации корсуньской группировки противника необходимо объединить усилия всех войск, действующих с этой задачей, и поскольку большая часть этих войск принадлежит 2-му Украинскому фронту, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Возложить руководство всеми войсками, действующими против корсуньской группировки противника, на командующего 2-м Украинским фронтом с задачей в кратчайший срок уничтожить корсуньскую группировку немцев.

В соответствии с этим 27-ю армию в составе 180, 337, 202-й стрелковых дивизий, 54, 159-го укрепленных районов и всех имеющихся частей усиления передать с 24 часов 12.2.44 в оперативное подчинение командующего 2-м Украинским фронтом. Снабжение 27-й армии всеми видами оставить за 1-м Украинским фронтом.

Командующему 2-м Украинским фронтом связь со штабом 27-й армии до установления прямой связи иметь через штаб 1-го Украинского фронта.

2. Тов. Юрьева освободить от наблюдения за ликвидацией корсуньской группировки немцев и возложить на него координацию действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов с задачей не допустить прорыва противника со стороны Лысянки и Звенигородки на соединение с корсуньской группировкой противника.

Исполнение донесите.

Ставка Верховного Главнокомандования.

И. Сталин.

А. Антонов. 12 февраля 1944 года - 220022".

Генерал Худяков внимательно слушал маршала Новикова, а когда тот умолк,

сказал:

Александр Александрович, возможно я что-то недопонимаю, но если 27-я армия останется на всех видах довольствия у 1-го Украинского фронта, да к тому же Конев будет поддерживать связь с ней через штаб того же фронта, то Ватутина лишь формально отключают от боевых действий по уничтожению окруженной группировки врага.

Да, это так, - перешел на доверительный тон разговора маршал Новиков." Мы с вами не дети, и отлично понимаем: Ватутин по-прежнему будет, образно говоря, дописывать победный рапорт, а восклицательный знак поставит Конев.

А куда отправляться мне?

Пока в Москву, в штаб. Только не попадайтесь на глаза Сталину. После завершения Корсунь-Шевченковской операции решим все окончательно.

Понятно, - скорее не сказал, а выдохнул из себя генерал Худяков." А ведь до последних дней все шло успешно.

2

Действительно, Корсунь-Шевченковская операция развивалась в целом благоприятно для наших войск. Имея превосходство над противником на главном направлении по пехоте в 1,7 раза, по орудиям и минометам в 2,4 раза, по танкам и САУ в 2,6 раза1, войска 2-го и 1-го Украинских фронтов 24 и 25 января перешли в решительное наступление. Ударные группировки обоих фронтов наносили удар по сходящимся направлениям и должны были соединиться в районе Звенигородки.

Правда, в самом начале операции в трудном положении оказались 20-й и 29-й танковые корпуса 5-й гвардейской танковой армии. Прорвав оборону противника, они устремились в район Шполы, однако фашистское командование, определив истинное направление главного удара советских войск, стало поспешно собирать силы для срыва нашего наступления. Создав сильные ударные группировки на флангах наступающих, гитлеровцы 27 января нанесли мощный контрудар с юга и севера по горловине прорыва. Наши танкисты мужественно и стойко отражали контратаки врага, но ему удалось закрыть брешь.

20-й танковый корпус под командованием генерал-лейтенанта танковых войск И. Г. Лазарева и 29-й танковый корпус во главе с генерал-майором танковых войск И. Ф. Кириченко оказались временно отрезанными не только от головных сил ударной группировки 2-го Украинского фронта, но и от второго эшелона и тыла 5-й гвардейской танковой армии.

Командарм генерал-полковник танковых войск П. А. Ротмистров, узнав о случившемся, принял смелое решение, но прежде чем отдать приказ комкорам, связался с командующим войсками фронта генералом армии И. С. Коневым, на КП которого находился в это время Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Он-то в конце телефонного разговора и взял трубку.

Говорите, Лазарев и Кириченко попали в переплет" - уточнил Георгий Константинович у Ротмистрова.

Так точно, товарищ маршал. Думаю ввести в сражение второй эшелон армии и разгромить части противника, закрывшие брешь. Кроме того, приказываю 29-му танковому корпусу занять оборону на рубеже Липянка - Водяное фронтом па юг с тем, чтобы преградить путь подходящим резервам противника и обеспечить левый фланг 20-го танкового корпуса, который, несмотря ни на что, будет продолжать наступление на Шполу и Звенигородку.

Что ж, решение правильное. Ивана Гавриловича Лазарева я знаю еще по Белорусскому округу. Решительный и храбрый генерал. Можно быть уверенным в том, что в этот сложный момент он будет твердо вести вверенный ему корпус к поставленной цели.

И командир 20-го танкового корпуса оправдывал возлагаемые иа него надежды. Оказавшись отрезанным от основных сил ударной группировки, он силами 80-й танковой бригады и дивизиона "Катюш" отражал контратаки вражеских танков в роще западнее Капитановки.

7-я гвардейская мотострелковая бригада и минометный полк отбивали атаки превосходящих сил противника на северной окраине Капитановки. А две танковые бригады - 8-я и 155-я, усиленные частями противотанковой артиллерии, продолжали развивать наступление на Шполу.

Ожесточенный бой завязался за село Буртки, превращенное гитлеровцами в сильно укрепленный опорный пункт. Несколько часов клокотала яростная схватка. Фашисты вызывали на помощь пикировщики "Ю-87", но сдержать натиск наступающих не смогли. Наши танкисты ворвались в Буртки, а затем, освободив Писаревку, Тишковку, Журавку, вышли на подступы к Шполе.

Под стать танкистам действовали воины 7-й гвардейской мотострелковой бригады, той самой, которая на завершающем этапе Сталинградской битвы пленила фельдмаршала Паулюса, генералов и офицеров его штаба. Начавшаяся операция, хотя по масштабам уступала Сталинградской битве, но подобно ей была операцией на окружение, а потому политработники не упускали случая напомнить воинам, особенно влившимся в бригаду после победного сталинградского финала, об успешных действиях однополчан в боях на Волге.

Перед схваткой за Оситняжку заместитель командира по политчасти подпол-

История второй мировой войны 1939-1945, М. Воениздат, 1977 г. с. 71.

овник Л. Винокур решил побывать в роте старшего лейтенанта В. Колодина. Про-кодя мимо позиций пулеметчиков, увидел прославившегося во многих боях старшего сержанта Конева. v

Жив, здоров, земляк?! - пожал руку отважного пулеметчика замполит.

И живем, и на здоровье не жалуемся, - расплылся в улыбке Конев.

Говорит, что Паулюсу одному в плену скучно, надо ему напарника добыть, - включился в'разговор старшина Зайчиков.

На кого намекает" - повернулся к старшине Винокур.

На фельдмаршала Манштейна.

Голова! - на той же шутливой волне отметил замполит." Фашисты, они даже субординацию соблюдают. Наверняка Паулюс сейчас ни с кем не общается, а Манштейн действительно был бы ему подходящим собеседником. .

До конца войны рассказывали бы друг другу, как один на Волге, а другой на Днепре кальсоны меняли, - бросил кто-то под общий хохот.

Когда смех утих, подполковник Винокур уже серьезно сказал:

Да, фельдмаршал Манштейн командует своими войсками на нашем театре военных действий. Вот окружим группировку врага, и, как знать, возможно, он окажется в нашей ловушке.

Говорят, у Манштейна, как и у Гитлера, была другая фамилия, - с любопытством посмотрел на замполита старший сержант Конев.

Верно говорят. Настоящая фамилия Гитлера - Шикльгрубер. Манштейн в детстве был Фриц Эрих фон Левински, но в юности он принял фамилию своего дяди фон Манштейна. Заносчивый и самоуверенный вояка. Правда, в Сталинград" он обжегся, когда попытался деблокировать окруженную группировку Паулюса, думаю, и здесь мы наломаем ему бока.

Хорошо бы заарканить эту зверюгу, - мечтательно проговорил Конев.

Такой вариант не исключен, - согласился с собеседником подполковник Винокур, - однако сейчас главная задача - пробиться к Шполе, а потом замкнуть кольцо окружения в Звенигородке...

Последние слова замполита заглушили орудийные залпы. Начинался бой за деревню Оситняжка. Мотострелки имели меньше, чем танкисты, надежной брони, а потому на их долю выпали тяжелые испытания.

Метко разил врага из своего "максима" старший сержант Конев. Благодаря его усилиям рота успешно отбила две контратаки противника и вместе с подразделениями ворвалась в Оситняжку. На выручку гитлеровцам подошли с десяток танков и два "Фердинанда". Бронированные самоходные орудия двинулись на позицию роты старшего лейтенанта Колодина. За стальными громадинами бежали фашистские автоматчики.

Длинными пулеметными очередями старшему сержанту Коневу удалось отсечь пехоту от самоходок. Но как остановить "фердинанды"? Огонь по смотровым щелям результата не дал. Гитлеровские машины все ближе и ближе. Казалось, вот-вот одна из них раздавит отважного пулеметчика. В втот критический момент на помощь Коневу бросился командир роты. Выбрав удобный момент, старший лейтенант Колодин метнул противотанковую гранату - "фердинанд" с перебитой гусеницей завертелся на месте. Вторую самоходку врага подбил из 45-мм противотанкового орудия сержант Мусаев.

Соседние подразделения подожгли три вражеских танка, уничтожили до роты автоматчиков. Понеся такие потери, гитлеровцы начали поспешно отступать. Мотострелки перешли к преследованию противника.

К городу Шпола 7-я гвардейская мотострелковая бригада пробилась, когда таи таранили вражескую оборону 8-я и 155-я танковые бригады. Остальные часта 20-го танкового корпуса во взаимодействии с соседями отражали неприятельские контратаки на рубеже Капитановка - Тишковка.

Положение осложнялось тем, что гитлеровцы в ходе сильного контрудара отрезали штаб 20-го танкового корпуса во главе с генералом Лазаревым от бригад. Однако комкор не потерял управление войсками: он руководил ими по радио.

Получив сообщение о выходе танковых бригад к окраинам Шполы, Иван Гаври-иович Лазарев приказал командиру 155-й танковой бригады Герою Советского Союза подполковнику И. Прошину возглавить общее руководство по овладению населенным пунктом. Шпола была взята ночной атакой. Оставалось сделать последний рывок ди конечной цели - Звенигородки.

Враг видел надвигавшуюся угрозу и пытался не только воспрепятствовать нашему наступлению, но и, пробивая бреши, вырывать целые звенья из создаваемого кольца окружения. Не успели 155-я и 8-я танковые бригады продвинуться па десяток километров вперед от Шнолы, как фашисты организовали ряд сильных контратак с целью вернуть себе город. Комкор Лазарев приказал Прошину послать часть сил на помощь подразделениям, закрепившимся в Шполе, а остальным продолжать наступление.

Приказ есть приказ. С болью в сердце выделяет Прошин так необходимые ему самому силы и средства, направляет назад, к Шполе, а оставшимися подразделениями продвигается к намеченной цели. Вот и окраины Звенигородки.

Комбриг Прошин окинул взглядом свое "войско", покачал головой. В боях понесли большие потери. От танковой бригады осталось семь "тридцатьчетверок", два танка "Т-70", три трофейные машины и до двух рот автоматчиков.

Товарищи! - обратился комбриг к солдатам и офицерам." Нас не так иного, но штурмовать Звенигородку будем. Помогут соседи, да и с минуту на минуту к городу должны прорваться войска 1-го Украинского фронта. В Звенигородке ны должны замкнуть кольцо окружения вокруг вражеской группировки! Вперед, друзья!

Наши танкисты дрались отчаянно, пренебрегая смертельной опасностью. Особенно выделялся экипаж во главе с лейтенантом Е. Хохловым. В одной из жарких схваток, когда дело дошло до рукопашной, командир башни Яков Зайцев уничтожил семерых гитлеровцев. В другой раз танк Хохлова вместе с боевой машиной лейтенанта Хомякова протаранили колонну вражеских машин.

Ломая сопротивление противника на улицах Звенигородки, танк лейтенанта Хохлова ворвался в район МТС. Экипаж неожиданно увидел на противоположной стороне улицы краснозвездные "тридцатьчетверки". Это был авангард передового отряда 1-го Украинского фронта под командованием смелого и талантливого генерала М. Савельева. Этому передовому отряду тоже пришлось испытать немало трудностей, но он, умело маневрируя, сумел-таки прорваться через фашистские части в район Лысянки и 28-го января соединился в Звенигородке с передовыми частями 2-го Украинского фронта. Кольцо окружения сомкнулось! Образовался внутренний фронт окружения.

С получением донесений от командующих войсками 1-го и 2-го Украинских фронтов маршал Г. К. Жуков, координировавший по поручению Ставки их действия, связался поочередно с Н. Ф. Ватутиным и И. С. Коневым. Первый разговор по ВЧ состоялся с генералом армии Ватутиным, имевшим уже опыт разгрома окруженной под Сталинградом крупной группировки противника.

Как ведет себя противник в котле, Николай Федорович" - спросил маршал Жуков.

На нашем участке фронта продолжает огрызаться. В некоторых местах просачивается через кольцо внутреннего фронта окружения. Ведь оно еще слабое. Для усиления перебрасываю стрелковые части. Укрепляю также внешний фронт окружения. Думаю, именно здесь предстоят тяжелые бои.

Что-нибудь разведка донесла?

Имеем некоторые данные. Установлено, что севернее Умани противник сосредотачивает крупный танковый кулак...

Из разговора с генералом армии Коневым маршалу Жукову стало известно, что гитлеровцы выдвигают танковые дивизии из-под Кировограда... Постепенно становится очевидным замысел врага. Танковыми ударами он постарается протаранить внешний фронт окружения и попытается спасти свою попавшую в ловушку группировку.

Маршал Г. К. Жуков поделился своими раздумьями с командующими фронтами, попросил выработать решения. Ценные предложения вскоре поступили из Генерального штаба. Так совместными усилиями была оформлена идея, которую впоследствии историки назовут "значительным достижением советского военного искусства".

Суть родившейся и претворенной в жизнь идеи состояла в том, что, постоянно уплотняя стрелковыми частями внутренний фронт окружения, генералы Н. Ф. Ватутин и И. С. Еонев в короткий срок сняли отсюда свои танковые армии, образовавшие стальное кольцо вокруг вражеской группировки, и перебросили их на внешний фронт окружения. Таким образом, на удалении 15-25 км от внутреннего фронта окружения, удерживаемого теперь в основном стрелковыми частями, был создан прочный внешний фронт. По опыту боев в Сталинграде организовывалась воздушная блокада окруженной группировки врага.

3

Не бездействовали и фашистские генералы. Особенно метались в раздумьях, предпринимали лихорадочные попытки контрударов командующий 1-й танковой армии генерал Хубе и командующий 8-й армией генерал Вёлер. Это их корпуса и части усиления попали в котел. Не добившись заметных успехов, чтобы вызволить свои войска из окружения, оба командарма уныло докладывали о сложившейся обстановке командующему группой армий "Юг" генерал-фельдмаршалу Эриху фон Манштейну.

Манштейн, имевший за плечами горький урок Сталинграда, не мешкая, доложил об образовании Корсунь-Шевченковского котла командованию ОКБ и лично Гитлеру. Одновременно посвятил в свои планы: назначить в котле командующего окруженной группировкой, а вне его - создать мощную танковую группировку, способную протаранить брешь в стальном кольце русских, через которую могут выйти попавшие в котел войска.1

Командовать временной группировкой должен опытный, стальной воли генерал, - едва сдерживая себя от яростного гнева, потребовал от Манштейна Гитлер.

Мой фюрер, таким человеком является Штеммерман, - сказал в телефонную трубку генерал-фельдмаршал, но опыт прошлых неудач заставил его добавить: - Именно его рекомендует генерал Вёлер, да и генералы моего штаба хорошего о нем мнения...

Вы твердо уверены, что Штеммерман не подведет" - спросил Гитлер." Не получится ли, как с Паулюсом... Тогда тоже многие его хвалили.

Свою храбрость и преданность вам Штеммерман доказал в боях.

А что вы думаете о втором командире корпуса?

Генерал Либ недавно командует корпусом, к тому же по волевым качествам уступает генералу артиллерии Вильгельму Штеммерману...

Хорошо. Пусть возглавит окруженных Штеммерман. Кстати, уточнили количество войск, временно отрезанных от основных сил?

Под командованием Штеммермана будет до 80 тысяч солдат и офицеров. Они способны нанести сильный удар навстречу деблокирующей группировке.

Не торопитесь с этим ударом, - запротестовал Гитлер." Войска под командованием Штеммермана обязаны удерживать свои позиции. Именно отсюда мы пойдем вперед и восстановим линию фронта по западному берегу Днепра... Какими силами вы думаете прорвать кольцо окружения?

В группировку войдут 8 танковых и 6 пехотных дивизий.

Теперь у вас, Манштейн, танков в два раза больше, чем под Сталинградом. Возьмите же, наконец, реванш за неудачу на Волге.

Я сделаю все, что в моих силах! - заставил себя ответить с пафосом вконец расстроенный генерал-фельдмаршал. Да, умеет фюрер ударить по самолюбию. Но теперь-то он, Манштейн, не только сведет с русскими счеты, а покажет всему миру свое полководческое искусство. Спасет группировку Штеммермана и окружит советские дивизии в районе Звенигородки!..

Для поднятия морального духа окруженных Гитлер телеграфировал Штеммерману: "Можете положиться на меня, как на каменную стену. Вы будете освобождены из котла, а пока держитесь до последнего патрона".

Вслед за фюрером послал Штеммерману "бодрящую" радиограмму генералфельдмаршал фон Манштейн. Не остались в долгу командующие армиями генералы Вёлер и Хубе, последний, располагая армадой танков, радировал самоуверенно: "Я вас выручу. Хубе".

Вильгельму Штеммерману, разумеется, приятно было -читать такие депеши, но в его памяти еще свежа была печальная участь Фридриха Паулюса, которого досыта кормили обещаниями, редко подкрепляя их конкретными делами.

Генерал артиллерии Штеммерман решил, как только позволит обстановка, поближе познакомиться с "друзьями по несчастью". Радиограммы, донесения, телефонные переговоры - это одна сторона дела, а установление личных контактов - совершенно другая. Надо выявить и окружить себя верными, преданными людьми. Обстановка слишком сложна...

Скажем, большинство работников своего штаба он изучил, знает, на кого можно положиться в трудную минуту. Как на ладони ряд командиров соединений. Взять того же Теобальда Либа. Лишь по чистой случайности получил корпус. 42-м армейским корпусом командовал умный и волевой генерал Маттенклот, который задолго до окружения группировки не раз настойчиво предлагал отказаться от удержания Корсунь-Шевченковского выступа, утратившего свое значение как в оперативном, так и в тактическом отношении. "Крамольника" сняли с должности и на его место назначили генерала Нернпча. Нернич со дня на день должен был прибыть, а тут мощнейшие удары русских, этот адский котел. Так и остался командир 112-й пехотной дивизии генерал-майор Либ, временно исполнявший обязанности командира корпуса, во главе 42-го армейского корпуса.

Перед мысленным взором Вильгельма Штеммермана встал образ неказистого, с гладковыбритой головой солдафона, способного разве только выполнять, а не вырабатывать толковые решения.

Противоположность Либу - генерал Адольф Тровиц. Храбрым, решительным и думающим командиром дивизии зарекомендовал себя в боях. Неплох командир 72-й дивизии полковник Хоон, но во всем сказываются годы. Работоспособность уже не та, да и, как большинство стариков, закоренелый консерватор. А с русскими шаблонно, по трафарету много не навоюешь...

Когда Штеммерман, перебирая в памяти командиров соединений, дошел до группенфюрера СС Герберта Отто Гилле и его дивизии СС "Викинг", то сразу же испытал неприятное чувство. Он давно, как и его непосредственный начальник генерал Вёлер, с неприязнью относился к командирам войск СС, а к Гилле - особенно. Чванливый, заносчивый эсэсовец. А отчего бы заноситься? Ведь всего год назад был наголову разбит под Сталинградом...

Дивизия СС "Викинг" во главе с группенфюрером СС Гилле участвовала в контрнаступлении по деблокированию окруженной группировки Паулюса, но в декабре 1942 года в районе Котельниково была разгромлена советскими войсками, а остатки ее вынуждены были откатиться к самому Донбассу. Получив большое пополнение и почти заново сформировав дивизию, Гилле снова водил эсэсовские полки по полям сражений, пока не угодил в "мышеловку". Держался он по-прежнему высокомерно и уже на первом совещании командиров окруженных соединений у Штеммермана показал свое "я".

Днем раньше Вильгельм Штеммерман отправил высшему командованию радиограмму, в которой указал, что прорыв из котла собственными силами невозможен. Гилле попытался доказать, что Штеммерман сильно преуменьшает реальные силы окруженной группировки. Можно было энергично осадить не в меру ретивого генерала войск СС, однако Вильгельм Штеммерман не пошел на это, он лишь тактично поправил подчиненного и постарался закруглить бурное совещание.

После нескольких часов заседания и споров генералу Штеммерману приятно было встретиться со своим старым другом полковником Кристианом Фехнером. Дружили они давно, с тех пор, как в 1908 году оба были фанен-юнкерами. По служебной лестнице двигались с разной скоростью. Один стал командиром корпуса, а теперь вот возглавил, хотя и окруженную, но целую группировку войск, второй командовал полком. Однако служебное положение не отражалось на сердечных взаимоотношениях двух земляков. При встречах они говорили друг другу, что думали, бывало, критиковали командование не только армии, группы армий, но и ОКВ и даже самого фюрера. И на втот раз Вильгельм Штеммерман решил излить душу Фехнеру.

Хорошо, что ты прибыл, Кристиан, - начал разговор Штеммерман." Как удалось прорваться к нам? Ведь русские осадили нас на земле, организовывают воздушную блокаду.

В воздухе они пока что не так сильны. Я прилетел в котел на транспортном самолете. Прикрывавшие нас истребители раза два отпугивали истребители русских...

Отпугивать врага молодцы Геринга, возможно, и умеют, а вот по-настоящему помочь нам в борьбе с наземным противником они не могут. 200-250 боевых вылетов в день на всех типах самолетов - это капля в море для такого огромного района окружения, как наш.

А каковы его размеры?

Один только котел растянулся на добрую сотню километров с запада на восток и до 90 км с севера на юг... Однако там, в Берлине, Геринг наверняка убеждает Гитлера, что его авиация делает все возможное.

О том, что творится в кулуарах рейхстага и имперской канцелярии, не скажу, - заметил полковник Фехнер, - а вот, находясь в Берлине, ни по радио, ни из газет не имел возможности получить информацию о положении наших войск на этом, как его окрестили солдаты, "днепровском балкончике". В сообщениях вермахта нет ни слова о том, что в излучине Днепра образовался котел. Накануне отлета из Берлина я слушал по радио речь Гитлера. Ничего конкретного, одна пустая болтовня об окончательной победе.

Не расстраивайся, Кристиан, это дебри большой политики. У нас же положение сложное, но далеко не безвыходное. Генерал-фельдмаршал фон Манштейн готовит в районах Ризино и Толмача два одновременных удара. С юга и запада должны согласованно ударить и мы. По данным разведки, перед нами будут находиться в основном стрелковые части противника. Видно, русские перебросили танки на внешний фронт окружения... , .

А достаточно ли сил бросает Манштейн на прорыв"

В наступлении по деблокированию, по предварительным данным, будут участвовать семь танковых дивизий.

Вряд ли семь, - как бы между прочим вставил Фехнер.

Тебе что-нибудь известно, Кристиан" - насторожился Штеммерман.

Да слышал от одного приятеля из штаба верховного главнокомандования, что у Манштейна отобрали 24-ю танковую дивизию.

Сегодня взяли, завтра дадут новую взамен...

А ты, Вильгельм, становишься дипломатом, - улыбнулся Фехнер.

Когда нужда прижмет, будешь чертом с рогами, - ответил шуткой на шутку Штеммерман. и уже серьезно добавил:? В общем, дельце предстоит сложное. А потому, дорогой Кристиан, придется тебе сдать полк и принять бригаду.

В такой-то момент, - пытался было возражать Фехнер, но Штеммерман не дал ему договорить до конца.

Пойми, Кристиан, и в штабе и в войсках у меня должны быть верные люди, которым я верил бы, как самому себе. При сложившейся ситуации иначе "кльзя. Ты захватил конец сегодняшнего совещания. Выступление эсэсовского генерала слышал?

Этого очкастого, с квадратным черепом дегенерата?

Согласен, неприятная личность. И дело не столько в уродливой фигуре Гилле, сколько - в его бредовых идеях. Мы начали сосредоточение сил и средств на предполагаемых участках прорыва, а ему не терпится, ратует за немедленное наступление.

Видно, суровый урок Сталинграда ничему не научил этого горе-полководца.

Выходит, так. Предчувствую, если будут большие осложнения, я хлебну "ще горя с этим Гилле. Ведь он под Сталинградом воевал под командованием фон Манштейна и, говорят, пользуется до сих пор хорошим расположением генерал-фельдмаршала.

И не только его. Ходят слухи, что Гилле имеет большие связи в Берлине,

Вот видишь!

Не беда, вернее, беда небольшая, - расправил плечи полковник Фехнер." Не он, а ты, Вильгельм, командующий войсками в котле. Скрутим, и не пикнет. А когда вырвемся из проклятого мешка, то...

Победителей не судят! - закончил мысль старого приятеля Штеммерман." Спасибо, Кристиан, за поддержку, я был уверен в тебе. Значит, принимаешь бригаду. Пойдем к начальнику штаба.

Для того, чтобы окончательно поставить точку в разговоре на вту тему, Штеммерман поведал Фехнеру еще одну тайну:

Ты будешь командовать бригадой по соседству с танковой дивизией СС "Викинг". Мало ли какие меры по отношению к Гилле придется принимать. А в корпусе Теобальда Либа у меня тоже есть надежный человек - командующий артиллерией корпуса полковник Фуке.

А кто сейчас командует бригадой СС "Валония"" поинтересовался Фехнер.

Бельгиец, подполковник Липперт, - ответил Штеммерман и, помолчав, добавил: - Но за ним ходит там, как тень, оберштурмфюрер СС Леон Дегрель...

Ох уж эти войска СС, - вздохнул Фехнер, - творят на захваченных землях такое, что стыдно за всю немецкую нацию становится.

Ты знаешь мое отношение к войскам СС, - поморщился Штеммерман, - но сейчас ссориться с эсэсовцами не время. Надо думать о другом. Если план генерал-фельдмаршала фон Манштейна удастся, то мы, прорвав изнутри и извне кольцо окружения русских, сами окружим их соединения, находящиеся между двумя запланированными участками прорыва. Все же Эрих фон Манштейн - глыба!

Разумеется, не из простаков, коли сумел после поражения под Москвой, Сталинградом и Курском не лишиться маршальского жезла.

Не будь пессимистом, Кристиан. Надо верить в нашу победу!

4

В первых числах февраля на внешнем фронте окружения завязались жестокие схватки. Сосредоточив на узком участке четыре танковые дивизии, генерал-фельдмаршал фон Манштейн нанес сильный удар и сумел в районе села Водяное потеснить войска 2-го Украинского фронта на 5 км к северу, овладеть населенным пунктом Крымки, однако большего ему сделать не удалось. Не добившись желаемого успеха в полосе 2-го Украинского фронта, где была сильная танковая и артиллерийская оборона, фашистское командование стало перемещать свои удары в полосу 1-го Украинского фронта.

На участке 27-й армии был задержан вражеский разведчик, который на допросе псказал, что ему приказано пробраться к генералу Штеммерману и согласовать детали совместного концентрированного удара по советским войскам, намеченного генерал-фельдмаршалом фон Манштейном на 4 февраля 1944 года.

Когда эти разведовательные данные начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал-лейтенант А. Н. Боголюбов принес генералу армии Н. Ф. Ватутину, тот сильно встревожился. Предстоят тяжелые бои, а поблизости нет резервов. После кероткого совещания с начальником штаба и членом военного совета фронта генералом К. В. Крайнюковым, Николай Федорович позвонил по ВЧ представителю Ставки Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову.

Значит, говорите, два танковых удара готовят фашисты" - уточнил Георгий Константинович.

Так точно. В районе Ризино и в районе Толмач - Искренное. К тому же ударят изнутри кольца сами окруженные. Боюсь, что без танкового резерва нам не устоять.

Понимаю, на что намекаете, Николай Федорович, однако танковую армию Бо1данова вводить в сражение преждевременно. Хотя она и в резерве вашего фронта, но распоряжаться ею без указаний Верховного мы не можем. Организуйте оборону 8а счет собственных сил.

8. "Байкал" - 3

113

Генерал армии Ватутин положил телефонную трубку, обращаясь к генерала? Ерайнюкову и Боголюбову, сказал:

Теперь вся надежда на авиаторов. Только много ли они сделают в такую погоду...

Вьюга сильная, - согласился Боголюбов." Вряд ли подняться самолета" в воздух.

Но, возможно, к утру-то она угомонится, - вступил в разговор Крайню-ков." Во всяком случае, я хорошо знаю Степана Акимовича Красовского. Он поднимет своих орлов при мало-мальски летной погоде.

Сейчас поговорим с ним, - потянулся к аппарату ВЧ Ватутин. Генерал-лейтенант С. А. Красовский понял командующего войсками фронта

с полуслова. Ответил коротко:

Товарищ командующий, есть содействовать наземным частям в отражении контрударов противника и не допускать подхода его танков к окруженной группировке. При малейшей возможности нанесем бомбовые и штурмовые удары по танковой группировке врага.

Командующий 2-й воздушной армией генерал-лейтенант авиации С. А. Красовский сдержал свое слово. Несмотря на сложнейшие метеорологические условия^ он на рассвете 3 февраля поднял в воздух группы штурмовиков, взявших курс на" Гайсин и Христиновку, где в оврагах и перелесках укрылись фашистские танки контратакующей группировки.

Всего ожидали гитлеровцы, только не визита "ильюшиных" в нелетную погоду. Застигнутый врасплох враг потерял от штурмовых и бомбовых ударов немало танков, бронетранспортеров, самоходных орудий. Наши летчики нанесли несколько ударов по аэродромам противника, уничтожив десятки боевых и транспортных самолетов.

Планы фашистского командования расстроились, но не в такой степени, чтоб" отказываться от задуманного. Северо-западнее Звенигородки гитлеровские войска нанесли все-таки сильный контрудар. В массированных атаках на внешний фронт окружения участвовало до 200 танков. Одновременно и окруженные, выдвинув на острие клина танковую дивизию СС "Викинг", таранили то на одном, то на другом участке внутренний фронт окружения.

В жарких боях советские воины показывали большое мужество и героизм, наносили врагу тяжелые потери.

Убедившись в том, что силами семи танковых дивизий не удастся прорвать внешний фронт окружения, Манштейн бросил вперед, в район Ризино, еще одну танковую дивизию, тяжелый танковый батальон и два дивизиона самоходно-артил-лерийских установок в направлении деревни Лысянка. Из района Толмача в Ерки он перебросил три танковые дивизии, которые также должны были совершить прорыв к Лысянке.

В районе Ризино гитлеровцам удавалось вклиниваться в оборону советских войск. Чтобы не допустить прорыва противника, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков отдал приказ перебросить на опасный участок 2-ю танковую армию генерал* С. И. Богданова в составе двух танковых корпусов. Наши танкисты, совершив ночной форсированный марш, своевременно прибыли в назначенный район, нанесли мощный контрудар, и враг был остановлен, а частично отброшен в исходные районы.

Не сумели разомкнуть стальное кольцо, как ни пытались, и окруженные. В ходе кровопролитных боев они понесли невосполнимые потери, котел сжался до-размеров сначала 60 на 30 километров, а затем длина его сократилась еще наполовину. Теперь окруженные находились со всех сторон под перекрестным обстрелом наших артиллерийских батарей.

Во избежание напрасного кровопролития советское командование 8 февраля 1944 года решило предъявить окруженной вражеской группировке ультиматум с предложением сложить оружие. Вот его текст.

УЛЬТИМАТУМ Командующему 42-м армейсним норпусом. Командующему 11-м армейсним норпусом.

Командирам 112-й, 88-й, 72-й, 168-й, 82-й, 57-й и 332-й пехотных дивизий, 213-й охранной дивизии, танковой дивизии СС "Викинг", мотобригаде "Валония".

Всему офицерскому составу немецких войск, окруженных в районе Корсунь-Шевченковский.

42-й и 11-й армейские корпуса немецкой армии находятся в полном окружении.

Войска Красной Армии железным кольцом окружили эту группировку. К льц окружения все больше сжимается. Все ваши надежды на спасение напрасны...

Попытки помочь вам боеприпасами и горючим посредством транспортных самолетев провалились. Только за два дня, 3 и 4 февраля, наземными и воздушными силами Красной Армии сбито более 100 самолетов "Ю-52?

Вы, как командиры и офицеры окруженных частей, отлично понимаете, что не имеется никаких реальных возможностей прорвать кольцо окружения.

Ваше положение безнадежно и дальнейшее сопротивление бессмысленно. Оно приведет только к огромным жертвам среди немецких солдат и офицеров.

Во избежание ненужного кровопролития мы предлагаем принять следующие условия капитуляции:

1. Все окруженные немецкие войска во главе с вами и с вашими штабами немедленно прекращают боевые действия.

2. Вы передаете нам весь личный состав, оружие, все боевое снаряжение, транспортные средства и всю технику неповрежденной.

Мы гарантируем всем офицерам и солдатам, прекратившим сопротивление, жизнь и безопасность, а после окончания войны - возвращение в Германию или в любую другую страну по личному желанию военнопленных.

Всему личному составу сдавшихся частей будут сохранены: военная форма, знаки различия и ордена, личная собственность и ценности, а старшему офицерскому составу, кроме того, будет сохранено и холодное оружие.

Всем раненым и больным будет оказана медицинская помощь.

Всем сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам будет немедленно обеспечено питание.

Ваш ответ ожидается к 11 часам утра 9 февраля 1944 г. по московскому вре" мени в письменной форме через Ваших личных представителей, которым надлежит ехать легковой машиной с белым флагом по дороге, идущей от Корсунь-Шевчен новский через Стеблев на Хировку.

Ваш представитель будет встречен уполномоченным русским офицером в районе* восточной окраины Хировки 9 февраля 1944 г. в 11 часов по московскому времени.

Если Вы отклоните наше предложение сложить оружие, то войска Красной Армии и воздушный флот начнут действия по уничтожению окруженных Ваших войск, и ответственность за их уничтожение понесете Вы.

Заместитель Верховного Главнокомандующего

Маршал Советского Союза Г. Жуков. Командующий войсками Командующий войсками

1-го Украинского фронта 2-го Украинского фронта

генерал армии Н. Ватутин. генерал армии И. Конев.

Пока решался вопрос с составом парламентерской группы, которая должна была вручить ультиматум командованию окруженных, и уточнялись методы доведения текста ультиматума до солдат противника с помощью радио и громкоговорящих установок, член Военного совета 1-го Украинского фронта генерал-лейтенант К. В. Крайнюков познакомил с этим документом прибывшего из Москвы вице-президента национального комитета "Свободная Германия" и президента Союза немецких офицеров генерала артиллерии Вальтера фон Зейдлица.

Зейдлиц внимательно прочитал раз, другой текст ультиматума, надолго задумался, а потом сказал:

Год назад, находясь в Сталинградском котле, мы тоже получили ультиматумы примерно такого же содержания. Тогда командующий окруженной группировки Фридрих Паулюс не решился действовать самостоятельно...

А как, на ваш взгляд, поведет себя Штеммерман" - спросил генерал Крайнюков.

Вильгельм Штеммерман решительный человек.

Вы с ним знакомы?

Да. Мы оба генералы артиллерии, вместе служили до войны, приходилось встречаться и в ходе войны. Я написал ему личное письмо, в котором настоятельно советую подумать о судьбе десятков тысяч подчиненных. Ведь если бы в Сталинграде Паулюс не отклонил предъявленный нам ультиматум, удалось бы спасти многие тысячи солдат и офицеров.

Генерал артиллерии Вальтер фон Зейдлиц стал развивать свою мысль о той огромной ответственности, которую берет на себя командование, отвергая ультиматум. Константин Васильевич Крайнюков внимательно слушал собеседника и проникался к нему уважением.

Порвав с Гитлером и всей фашистской идеологией, этот уже не молодой генерал делал сейчас все, чтобы избежать напрасного уничтожения тысяч и тысяч соотечественников. Являясь вице-президентом национального комитета "Свободная Германия" и президентом Союза немецких офицеров, он не отсиживался в "центре", а прибыл на самый горячий участок советско-германского фронта, считая, что его сегодняшнее положение и хорошо известная в Германии фамилия окажут на окруженных более сильное влияние, нежели воззвания рядовых антифашистов.

Ас кем вы еще знакомы из командиров окруженных частей" поинтересовался генерал Крайнюков.

Хорошо знаю командира 42-го армейского корпуса генерал-лейтенанта Либа. Ему я тоже написал личное письмо...

Не мог знать в тот момент Зейдлиц, что письмо к генералу Либу, в котором он призывал своего знакомого спасти жизни подчиненных и включиться в борьбу против Гитлера, спустя несколько недель попадет в штаб ОКХ, где его покажут жене генерала фрау Ингеборг фон Зейдлиц. От женщины потребуют, чтобы она порвала с ужем. Когда фрау Зейдлиц, несмотря на угрозы генерал-фельдмаршала Кейтеля, наотрез откажется сделать это, будет конфисковано все имущество фон Зейдлицев, а сама Ингеборг вместе с четырьмя дочерьми окажется за тюремной решеткой.

Не скажите ли вы, что из себя представляет командир танковой дивизии СС "Викинг" группенфюрер СС Гилле" - задал очередной вопрос генерал Крайнюков.

Зловещая фигура, - поморщился Зейдлиц." У нас в Сталинградском котле "аким вот дьяволом был начальник штаба армии Паулюса генерал Шмидт, но тот лишь шпионил за командующим армией, ратовал за беспрекословное выполнение приказа фюрера "держаться до последнего солдата", не осмеливаясь на более решительные действия, а этот...

На что он может пойти"

На любое преступление. Эсэсовец Гилле поддерживает постоянную радиосвязь со штабом Манштейна. И это еще не все. Периодически он информирует о положении в котле руководство СС в Берлине...

Понятно, - проговорил генерал Крайнюков, хотел еще о чем-то спросить у Зейдлица, но раздался стук в дверь.

Вошедший офицер доложил члену Военного совета фронта, что подобранные политуправлением кандидатуры парламентерской группы в составе парламентера подполковника А. П. Савельева, переводчика лейтенанта А. В. Смирнова и сигналиста рядового А. Р. Кузнецова одобрены генералом армии Н. Ф. Ватутиным. Командующий войсками фронта приглашает Константина Васильевича к себе.

5

Неудачную попытку деблокирующего удара генерал артиллерии Вильгельв Шиммерчан переживал тяжело. Ему не совсем была ясна причина провала наступления танковых дивизий на внешний фронт окружения русских, а вот что tBopnflocb здесь, на внутреннем фронте окружения, он видел своими глазами. Жестовие были бои. На его радиограмму командующему 8-й армией: "Подвергаемся мощной бомбардировке. Нуждаемся в прикрытии истребителями. Расход боеприпасов 120 тонн-в день при доставке по воздуху всего лишь 30 тонн", - сначала пришел обнадеживающий ответ, но обещанная помощь в действительности оказалась настолько-недостаточной, что не могла существенно повлиять на общий ход событий. Во всех дивизиях огромные потери в людях и технике, повсюду большой недостаток боеприпасов.

Штеммерман взял со стола донесение о потерях в действовавшем вместе с танковой дивизией 108-м пехотном полку. Полк насчитывает сейчас всего до семидесяти солдат и офицеров. На десяток больше солдат в двух полках дивизии генерала Ерузе. Придется ему, Штеммерману, подчистить тыловые подразделения, пополнить части активными штыками, да и моральный дух войск надо поднимать. Окружение, неудачная попытка прорыва посеяли в душах солдат сомнение, а ту" еще листовки какого-то комитета "Свободная Германия". И ведь какие слова, сволочи, находят, на какую крамолу настраивают!

Офицеры и солдаты 72, 57, 389-й пехотных дивизий, дивизии СС "Викинр" и приданных им частей!

Вы окружены, вас ожидает полное уничтожение. Помощи вам ожидать больше неоткуда. Повторится трагедия Сталинграда. Тогда по приказу Гитлера было уничтожено 200 тысяч ваших товарищей. Вас ожидает такая же участь. Гитлер запрещает вам принимать любые предложения Советской Армии о капитуляции. Возьмите же свою судьбу в собственные руки!

Задачей мощного освободительного движения является освобождение Германии от гитлеровской тирании и начало мирных переговоров. В это движение "Свободна! Германия" входит также Союз немецких офицеров под руководством генерала артиллерии Вальтера фон Зейдлица. Подписавшие это воззвание находятся в качестве уполномоченных Союза немецких офицеров перед вашим участком фронта с тем, чтобы войти с вами в контакт. Мы прошли через ад Сталинграда и поэтому прекрасно понимаем ваши нужды.

Переходите к нам и вступайте в ряды Союза немецких офицеров. Высылайте к нам парламентеров, которым мы могли бы дать точные инструкции. Каждый парламентер для того, чтобы быть опознанным, должен выбросить перед собой белый платок и потребовать встречи с одним из подписавших это воззвание офицеров. Мы гарантируем каждому парламентеру беспрепятственное возвращение в свою часть. Войска Советской Армии получили соответствующие распоряжения.

Друзья! Действуйте, пока не поздно. Не жертвуйте собой ради Гитлера! Вы нужны Германии для ее возрождения. Приходите к нам и боритесь с нами за мир, за свободу и независимую Германию". "

Вильгельм Штеммерман дочитывал уже листовку, когда поблизости сидевший радист, сняв головные телефоны, сказал:

Вы только послушайте, господин генерал, что они говорят.

Кто они"

Не знаю. Но несколько раз на немецком языке повторяют одно и то же. Генерал надел головные телефоны - за зуммерным шумом ничего не мог разобрать. Однако вскоре из эфира донеслись до него ясные немецкие слова:

Внимание! Внимание! По поручению национального комитета "Свободна! Германия" говорит...

Вновь помехи в эфире заглушили голос диктора, но через несколько секунд зазвучало отчетливо:

...сегодня днем в четырнадцать часов на стеблевском участке фронта со стороны кладбища к немецким линиям будут высланы советские парламентеры. Им поручено передать от имени командующих 1-м и 2-м Украинскими фронтами, а также от имени представителя Верховного Главнокомандования Ерасной Армии маршала Жукова ультиматум командующему окруженными в районе Корсунь-Шевченковского немецкими войсками генералу артиллерии Вильгельму Штеммерману. Внимание! Внимание...

Штеммерман передал радисту головные телефоны и принялся ходить из угла в угол комнаты, осмысливая услышанное. Значит, ультиматум... Не рано ли" А почему рано".. Прорыв не удался, боеприпасы на исходе. Надо срочно доложить об ультиматуме генералу Вёлеру. А возможно, следует принять парламентеров, а потом... jHeT, не годится. Может, поступит команда вообще не вступать ни в какие контакты с русскими. Хотя там, "наверху", отдавать приказы легче, нежели исполнять их здесь, в котле. Паулюс поначалу тоже распорядился отогнать огнем парламентеров, а затем все же пришлось принять их.

После долгих колебаний генерал Штеммерман связался-таки по радио с Вёлером, изложил ему суть дела. Командующий 8-й армией не взял на себя ответственность самостоятельно принять решение, пообещал доложить обо всем генерал-фельдмаршалу фон Манштейну, а Штеммерману приказал быть готовым к приему парламентёров, но ничего не предпринимать без его, Вёлера, указания.

Поговорив с командующим армией, генерал Штеммерман тотчас же вызвал в себе полковника Фуке, радуясь в душе тому, что угадал, кого назначить командиром стебелевского участка обороны.

Полковник Кристиан Фуке прибыл к командующему незамедлительно. Едва он вырос на пороге кабинета, Штеммерман поднялся ему навстречу.

Здравствуй, Кристиан. Обойдемся без формальностей. Помнишь, о чем мы говорили при твоем назначении командиром стебелевского участка обороны?

Помню, но за два часа беседы...

- Верно, беседовали мы тогда о многом. Однако главным был вопрос о подборе верных, надежных людей.

Такие у меня есть, - твердо ответил Фуке, хотя не знал еще, к чему клонит Штеммерман.

Это хорошо, Кристиан, - Штеммерман усадил Фуке на диван и присел рядом." Как ведут себя русские на вашем участке фронта?

Кое-где атакуют, но мы стойко держим оборону.

Как же, было. Да, да... Сначала утром пришел один и рассказал об ультиматуме, потом заявился второй... Я, господин генерал, собирался позвонить вам, но вы сами меня вызвали...

Не в этом суть дела. Как, по-твоему, следует устанавливать контакт с русскими" Только честно...

Если честно, то я их всех ненавижу, как и тех коммунистов Германии, ксюрые продались большевикам и создали там какой-то комитет "Свободная Германия". От имени его подсовывают этот самый ультиматум...

Не совсем так, Кристиан. Ультиматум нам предъявляют маршал Жуков, генералы Конев и Ватутин. Они хотят послать парламентеров.

А что же ко-ми-тет в это дело вмешивается?

Он выполняет чисто пропагандистскую функцию. Не знают же русские нашего языка.

У них есть переводчики, - не сдавался полковник Фуке." Лучше уж слушать врага, чем предателей немецкой нации.

Согласен, Кристиан, - попытался вернуть разговор в прежнее русло Штем-иерман." Вот покончим с большевиками и разнесем в пух и прах так называемую "Свободную Германию". Будет одна Германия - наша Великая Германия!

Вот именно, - убавил пыл полковник Фуке, но вдруг вспыхнул снова: - Коммунистов надо уничтожить, а тех, кто записался в Союз немецких офицеров, я...

Ярость заклокотала в груди полковника Фуке, и он едва не задохнулся. Переведя дыхание, продолжал сорвавшимся голосом:

На днях мне показали листовку, заброшенную к нам противником. Так над текстом, где призывают нас к капитуляции, стояла фамилия - кого бы вы думали, господин генерал?

Президента Союза немецких офицеров генерала артиллерии Вальтера фон (Вейдлица...

Точно, его. Тоже мне президент - предатель! Да будь моя воля!..

Он ответит за свое предательство, - настойчиво возвращал беседу к первоначальной теме Штеммерман, еще раз удостоверившись, что Фуке решительно на-

-строен против русских, ненавидит изменивших Гитлеру офицеров и еще больше - коммунистов." Каждый получит свое, Кристиан. И если сегодня мы ведем речь о контактах с противником, то лишь во имя одного - нам надо любой ценой вырваться из этого проклятого котла.

Однако ультиматум есть ультиматум.

Да, нам будут предлагать сложить оружие. Но сложить его или нет - "наша воля.

Тогда зачем принимать парламентеров"

? А затем, дорогой Кристиан, чтобы выиграть время. Противник прекратит огонь, а это благотворно скажется на развертывании оперативных резервов, которые нанесут удар на Лысянку.

Понимаю, господин генерал. А если и на этот раз прорыв не удастся"..

Верю, что мы прорвемся, но на войне всякое бывает. В случае неудачи "удем вести переговоры с командованием 1-го и 2-го Украинских фронтов о свободном выходе наших войск из котла без оружия и снаряжения.

Думаете, русские согласятся на такой вариант?

Думать мало, их следует хорошенько прощупать. Переговоры с парламентерами явятся пробным камнем.

Тогда другое дело, - совсем отмяк полковник Фуке." Когда прикажете принять парламентеров"

Не торопись. В нужное время я позвоню тебе. Видимо, парламентеры потребуют встречи со мной. На этот счет я получу указания "сверху". Но если мне и разрешат такую встречу, постараюсь всячески затягивать время. Нам необходим, как воздух, каждый час выигранного времени. Сам фюрер радировал мне, что выручит окруженные войска из беды.

6

Генерал армии Н. Ф. Ватутин, генералы К. В. Крайнюков, и А. Н. Боголюбов давали последние напутствия парламентерам. Командующий войсками фронта придирчиво осмотрел их, с удовлетворением заметил:

Внешний вид у вас - прямо хоть на парад.

А у них задача еще ответственнее, - улыбнулся член Военного совета фронта генерал Крайнюков.

Что правда, то правда, - согласился генерал армии Ватутин." Значит, еще раз уточним все. Переводчик лейтенант Смирнов несет белый флаг и внимательно /прислушивается к окрикам с немецкой стороны, трубач рядовой Кузнецов через каждые сорок метров подает сигнал.

Николай Федорович, в соответствии с Гаагской конвенцией 1907 года "парламентеры подают сигнал через каждые 50-100 метров, - уточнил начальник штаба фронта генерал Боголюбов.

Кашу маслом не испортишь, - засмеялся генерал армии Ватутин, но тут же серьезно добавил: - Там сильно пересеченная местность, поэтому надо почаще сигналить.

А если фашисты прижмут нас огнем и не позволят поднять головы? "1 посмотрел на командующего парламентер подполковник Савельев.

Вжимайтесь в землю, но белый флаг пусть развевается, и трубачу, по возможности, надо подавать сигналы.

Однако будем надеяться на лучшее, - сказал генерал Крайнюков.

Вот именно, - продолжал инструктаж командующий войсками фронта." Когда вас окликнут, лейтенанту Смирнову следует перевести на немецкий язык, что вы идете с парламентерской миссией. Подполковник Савельев должен потребовать встречи с кем-либо из старших офицеров. Кого бы вам ни представляли - немедленно потребуйте доставить вас к генералу Штеммерману или к генералу Либу. Желательно лично им вручить пакет с ультиматумом. Допускаю, что такой возможности вам не предоставят. Продолжайте настаивать на встрече с командующим окруженной группировкой. Ну, если уж наотрез откажут, тогда оставьте пакет у старшего офицера и попросите его передать текст ультиматума Штеммерману или Либу.

Генерал армии Ватутин еще раз с головы до ног окинул взглядом воинов, спросил:

Вам все ясно?

Так точно, ясно! - ответил за всех подполковник Савельев.

Тогда, как говорится, ни пуха ни пера, - крепко пожал каждому руку командующий.

Парламентерская группа прибыла в район Хировки утром 8 февраля 1944 года. Линию фронта предписывалось перейти в 11 часов. До назначенного времени оставалось добрых полчаса, и подполковник А. П. Савельев сориентировался на местности. Вот он, бугор - исходный пункт парламентеров. До переднего края обороны противника не менее 1000 метров. Сильный встречио-боковой ветер. Да, при такой погоде немцам трудно будет услышать передачу через громкоговорящую установку и первые сигналы трубача. Вся надежда на белый флаг. Видимость вроде хорошая, должны увидеть.

Попросив "выжать" все возможное из громкоговорящей установки, подполковник Савельев с товарищами в точно установленное время двинулись в сторону противника. Лейтенант Смирнов шел с высоко поднятым над головой белым флагом, рядовой Кузнецов, не жалея легких, вывел на трубе сигнал "Внимание". И вдруг застучал пулемет.

Парламентеры остановились, огляделись по сторонам. Всего одна длинная очередь и... тишина.

Вперед! - скомандовал подполковник Савельев.

Наши воины продвинулись метров на двадцать, когда снова раздалась пулеметная очередь. Теперь пули просвистели рядом с парламентерской группой.

Ложись! - приказал Савельев.

Все трое прижались к земле, по-пластунски переползли в неглубокую борозду. Стрельба со стороны противника возобновилась. Пулемет строчил длинными очередями, несмотря на то, что над парламентерами развевался белый флаг, который, конечно же, видели фашисты.

Рискнем сделать короткую перебежку, - предложил лейтенант Смирнов после того, как умолк пулемет.

Смельчаки рванулись вперед. Их обстреляли автоматчики. И все же наши воины, пренебрегая опасностью, метр за метром приближались к переднему краю противника. Белое полотнище флага трепетало на ветру, через 30-40 метров звучал сигнал "Внимание".

Наконец, несколько немецких солдат во главе с капитаном вылезли из траншеи и медленно пошли навстречу парламентерам. Им завязали глаза, повели в Стеблев, откуда на машине доставили в штаб. Советских воинов принял полковник Фуке.

Господин полковник, я уполномочен передать пакет с текстом ультиматума генералу Штеммерману или генералу Либу, - заявил через переводчика подполковник Савельев." Прошу провести меня к ним.

К сожалению, этого сделать сейчас невозможно, - развел руками Фуке.

Не скажете ли почему?

Генерал Штеммерман и Либ находятся далеко отсюда. Я уполномочен вести с вами переговоры.

Но мне приказано передать ультиматум лично генералам Штеммерману н Либу, - стоял на своем подполковник Савельев.

Вхожу в ваше положение, - все тем же спокойным тоном продолжал полковник Фуке, - однако помочь вам, господа, ничем не могу.

Господин полковник, возможно, вы соизволите позвонить генералу Штеммерману, - стараясь до конца быть дипломатичным, сказал Савельев и, пока переводчик переводил фразу на немецкий, успел заметить по лицу Фуке, что ему это не совсем понравилось.

Действительно, полковник Фуке нахмурил брови, сразу ничего не ответил и, лишь спустя несколько секунд, сказал:

Хорошо, подождите меня здесь.

Фуке удалился в другую комнату, около часа отсутствовал, а возвратясь к н -яшм парламентерам, решительно заявил:

Организовать вам встречу с генералом Штеммерманом не представляется возможным, мне приказано принять пакет. Все, господа!

Понимая, что дальнейшее упорство не принесет ничего, кроме осложнении, подполковник Савельев вручил пакет полковнику Фуке. Последний не преминул заверить парламентеров:

Господа, доложите своему командованию, что текст ультиматума будет обязательно доставлен генералу Штеммерману.

Я уточнил, - писал подполковник А. П. Савельев в рапорте Военному совету 1-го Украинского фронта, - каким способом будет дав ответ: так, как сказано в ультиматуме, или другим способом" Мне ответили: как сказано в ультиматуме.

...Тот же автомобиль быстро помчал нас на передний край. Было уже поздно (около 18.30). Мы епешили.

Сопровождавший нас офицер предложил развернуть белый флаг. Мы взяли друг друга под руки м, сопровождаемые с флангов солдатами, быстро пошли по шоссе в сторону нашей обороны. Офицер передал, что после того, как нам развяжут глаза, мы должны, не оглядываясь, следовать в свою сторону...

Еогда мы приблизились к нашим окопам, были уже густые сумерки. Нас встретил боец с радостной улыбкой".

В тот же вечер генерал армии Н. Ф. Ватутив доложил обо всем Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову. Георгий Константинович 9 февраля послал телеграмму Верховному Главнокомандующему, в которой, в частности, говорилось:

По показании пленных, за период боов в окружении войска противника понесли большие потери. В настоящее время среди солдат и офицеров чувствуется растерянность, доходящая в некоторых случаях до паники.

По данным разведни, окруженный противник сосредоточил главные силы в районе Стеблев - Корсунь-Шевченковской. Видимо, противник готовится к последней попытке прорваться навстречу танковой группировке, наступающей на М. Боярку. Для обеспечения этого направления к утру 9 февраля в район Л ян и выводим одну танковую бригаду от Ротмистрова и в район Красногородка - Мотаевиа - 340-ю стрелковую дивизию от Жмаченко.

Армии Коротеева, Рыжова и Трофименко 9 февраля продолжают наступление.

8 февраля в 15.50 наши парламентеры через командующего л веки боевым учветком полковника Фуке вручили ультиматум окруженному противнику.

Парламентеры возвратились и сообщили, что ответ будет дан немецким командованием 9 февраля в 11.00.

Жуков".

В Генеральном штабе, в штабах 1-го и 2-го Украинских фронтон с нетерпением ждали, что ответит командующий окруженной группировкой генерал артиллерии Вильгельм Штеммерман на предъявленный ему ультиматум о капитуляции. Не спали в иочь с 8 на 9 февраля и прибывшие на 1-й Украинский фронт антифашисты во главе с генералом артиллерии Вальтером фон Зейдлице

Зейдлиц вспомнил январь 43-го, когда советское командование предъявило Паулюсу, командовавшему окруженной группировкой, ультиматум. Тогда Фридрих Паулюс спрашивал на этот счет мнение каждого командира корпуса, в том числе и мнение его, Вальтера фон Зейдлица - командира 51-го армейского корпуса. Не решились в то время командиры корпусов высказаться "за", хотя сознавали, что обстановка для немецких войск ухудшалась не только с каждым днем, а с каждым часом. Но это было год назад. Неужели горький урок Сталинграда не повлияет на решение Штеммермана?

Незадолго до отъезда в район Корсунь-Шевченковского Зейдлиц встречался в Подмосковье с Паулюсом. О многом они говорили. Мировоззрение генерал-фельдмаршала уже не то, что было в период Сталинградской битвы. Он полностью отмежевался от фашизма, готовится присоединиться к движению "Свободная Германия", искренне переживает за судьбу десятков тысяч солдат и офицеров, окруженных на днепровской дуге.

Когда Зейдлиц сказал Паулюсу, что гитлеровцы заочно приговорили его, Зейдлица, к смертной казни, а всех солдат и офицеров окруженной Корсунь-Шевченковской группировки обязали подписать клятвенное обязательство: "Я не перейду на сторону армии фон Зейдлица, если окажусь в плену. В противном случае пусть меня исключат из народной общности и уничтожат мой род", - генерал-фельдмаршал резко осудил Гитлера и его подручных, в знак солидарности с Зейдлицем заявил о своем присоединении к движению "Свободная Германия" уже в ближайшие месяцы.

Все это радовало Зейдлица и вселяло в него надежду, что и среди генералов, офицеров группировки Штеммермана найдутся трезвомыслящие люди, которые будут за принятие ультиматума советского командования. Конечно, на такое не просто решиться. И многое зависит от самого генерала Штеммермана.

7

В котле бушевали страсти. В ожидании ответа от командующего 8-й армией генерала Вёлера Штеммерман определил собственную позицию. Конечно, условия русских о капитуляции окруженной группировки неприемлемы. Максимум, на что он готов пойти, - оставить в котле оружие и снаряжение, а всему личному составу должна быть предоставлена возможность свободного выхода из окружения. Мнение командующего разделяли его ближайшие боевые друзья. Но были и ярые противники не только вести с русскими какие-либо переговоры, но и устанавливать с ними контакты. Последние группировались вокруг командира танковой дивизии СС "Викинг" группенфюрера СС Гилле.

Узнав о том, что Фуке принял советских парламентеров, группенфюрер примчался в штаб к Штеммерману.

Фуке, вы сделали первый шаг на пути к предательству, - едва поздоровавшись с командующим, напустился Гилле на находившегося здесь же полковника.

Ничего подобного, - парировал Фуке, - беседа с парламентерами - это не что иное, как тактический ход.

Вы с ума сошли! - горячился группенфюрер СС." Сегодня приняли парламентеров, а завтра... Завтра вы поступите подобно Паулюсу. Но нет! Никто вам не позволит сдаваться в плен. Верные фюреру солдаты моей дивизии будут расстреливать каждого, кто попытается принять условия большевиков...

Группенфюрер, вы много на себя берете, - осадил подчиненного генерал Штеммерман." Фуке выполнял мои указания.

Я не знаю, от кого исходили указания, но считаю, что никому не позволено принимать решение, которое идет вразрез с интересами фюрера!..

Успокойтесь, группенфюрер. Принять парламентеров - это еще не означает принять ультиматум. К тому же я уже не раз за годы войны разговаривал с парламентерами.

Но только не с русскими, только не с большевиками! - затрясся, как в лихорадке, Гилле." Их надо убивать, стереть с лица земли!

А что же вы не стерли их под Сталинградом" - сурово посмотрел на группенфюрера СС Штеммерман.

Вы ответите за эти слова, - завизжал Гилле." Я сейчас же свяжусь с генерал-фельдмаршалом фон Манштейном.

Связывайтесь. Да не забудьте рассказать, как подвели его под монастырь... Да, да! Он надеялся на вас в Сталинграде, а вы...

Группенфюрер буквально позеленел от злости. За мгновение давнишняя неприязнь к Штеммерману переросла в ненависть. В душе он решил окончательно, что использует все свои связи в Берлине, чтобы Штеммермана сместили с должности командующего группировкой. Однако вслух Гилле, растягивая слова, проговорил:

В Сталинграде я потерпел поражение на поле боя, а вы, господин генерал, замышляете сговор. С большевиками и, что еще хуже, с этим так называемым национальным комитетом "Свободная Германия". Сегодня же фюрер будет знать об этом! И никто не позволит вам повторять сталинградскую трагедию. Надо драться, а не сюсюкать с русскими!

Гилле положил стек, с которым не разлучался никогда, на стол, пояравил очки, демонстративно сел на стул, направив злобный взгляд на Штеммермана.

Потрудитесь встать, группенфюрер, и выслушать мой приказ, - с металлом в голосе произнес Штеммерман.

Гилле поднялся. Не перебивая, выслушал командующего, сказал: "Слушаюсь" - и выскочил из кабинета. "

Что же это такое" - показывая на захлопнувшуюся дверь, с осуждением промолвил стоявший все время у окна полковник Фуке.

Это, дорогой Фуке, начал клокотать котел, - ответил Штеммерман." Возможно, я немного погорячился...

Нисколько, господин генерал. С такими нахалами иначе нельзя.

И все-таки вариться в этом адском котле нам вместе, - тяжело вздохнул Штеммерман." Придется находить общий язык. Значит, так, Фуке, езжайте к себе и ждите моего приказа. По всему видно, что нам придется отклонить ультиматум, однако на всякий случай подготовьте двух толковых офицеров, легковую машину и белый флаг...

Попрощавшись с полковником Фуке, Вильгельм Штеммерман пригласил в свой кабинет полковника Фехнера.

Задачу от начальника штаба получил, Кристиан?

Получил, танков у нас маловато.

Боевых машин добавим. Создай хороший танковый резерв и укрой его в рс-ще.

Но там танковый батальон Гилле.

Мы передислоцируем его в другое место.

Смотрю, Вильгельм, не сварить нам кашу вместе с Гилле, - понял мысль командующего Фехнер.

Да, эта сволочь крови нам попортит много.

И как только земля носит на себе такую мразь. Он сейчас, видно, связался но радио со штабом фельдмаршала фон Манштейна...

Пусть связывается.

А как, по-твоему, почему так долго не отвечает на твой запрос Вёлер?

Вопрос с ультиматумом Вёлер самостоятельно решить не может, да и возьмет ли на себя такую ответственность Манштейн... Видно, доложили фюреру и теперь ждут.

Фюрер вряд ли разрешит капитуляцию.

Я тоже так думаю. Однако мы выиграли почти сутки. Сами произвели перегруппировку сил. Думается, и Манштейн подтянул дополнительно несколько дивизий для организации нового контрудара.

А если и на этот раз нас постигнет неудача" - вопросительно посмотрел на своего друга полковник Фехнер.

Тогда конец. Останется идти в цепь на передовую и с честью умереть за Великую Германию. Смерти я не боюсь. Но оправданна ли будет гибель целых 80 тысяч немцев" Переживет ли такую тяжелую трагедию Германия? Вот о чем я думаю, Кристиан, по ночам.

В дверь постучали, и на пороге появился красный, как рак, генерал-лейтенант Либ. Видя, что предстоит беседа не из приятных, полковник Фехнер попросил разрешения удалиться.

Что там стряслось, Теобальд" - без предисловий спросил Штеммерман.

Вы только посмотрите! - протянул Либ командующему письмо.

От кого это?

Прочитайте, у меня нет секретов от вас. Вильгельм Штеммерман углубился в чтение.

"...Некогда судьба свела нас с вами в далекой Франции. Я полагаю, что разногласия, которые у нас тогда обнаружились, не имеют никакого значения в нашем сегодняшнем положении, а оно и тяжелое и незавидное. Я со своей стороны готов в данной ситуации принести любую жертву.

В настоящее время мы несем точно такую же ответственность, как год назад в Сталинграде.

Внемлите нам, прошедшим через самые тяжелые испытания Сталинграда! Клянусь вам и умоляю вас отнестись к нам с полным доверием, мы желаем вам только хорошего. Единственное, чему мы хотим воспрепятствовать, так это бессмысленной гибели ваших солдат. Мы хотим спасти ваши жизни, так как вы будете нужны для борьбы против Гитлера, для возрождения Германии... Вы несете большую ответственность перед немецким народом, но не перед Гитлером, и от этой ответственности вас никто не освобождал!..

Действуйте, пока еще не поздно! Немецкий народ в будущем щедро отблагодарит вас за это!

По возрасту и, как смею надеяться, по возрожденной дружбе остаюсь ваш

Вальтер фон Зейдлиц."

"По возрожденной дружбе... ваш", - иронически заметил Либ, как только Штеммерман закончил чтение, - да какой он наш, когда вместе с ними - предателями из комитета "Свободная Германия". Вешать надо таких, а потом ежигать, чтобы и духа их не было на земле Великой Германии.

Очередной пропагандистский трюк "Свободной Германии" и большевиков, - резюмировал Штеммерман." У вас все готово к наступлению, Теобальд?

Собрали все, что могли. Но вы же знаете: боеприпасов не хватает, медикаменты и перевязочные средства на исходе...

Обо всем знаю. Потому-то ударим изнутри котла лишь тогда и в том месте, где наметится явный успех деблокирующей танковой группировки.

Бог даст, на этот раз нам повезет.

Должно бы. Восемь танковых и шесть пехотных дивизий бросает фельдмаршал фон Манштейн нам на выручку.

Значит, ультиматум отклоняем?

Жду радиограмму от Вёлера.

Но она может поступить от самого фельдмаршала фон Манштейна.

Тем лучше. Как у вас, Теобальд, отношения с Гилле?

С группенфюрером" - улыбнулся генерал Либ." Мы с ним живем хорошо. По-моему, умный, дальновидный генерал. А разве вы другого мнения?

Дело сейчас не в этом, - уклончиво ответил Штеммерман.

Ну конечно, - ничего не поняв, согласился Либ." Однако мне надо ехать.

Счастливо, - протянул руку Штеммерман.

Оставшись в кабинете один, Вильгельм Штеммерман подошел к карте. Хотел очередной раз мысленно проиграть варианты контрудара, но вошел начальник штаба и молча подал радиограмму от генерала Вёлера.

Командующий армией запрещал ведение дальнейших переговоров с русскими, приказывал быть готовым к нанесению контрудара навстречу деблокирующей группировки.

8

В полдень 9 февраля штаб генерала Штеммермана сообщил об отклонении ультиматума. И почти тут же на внутреннем фронте окружения и со стороны внешнего фронта стала нарастать артиллерийская канонада. Вслед за ней последовали ожесточенные атаки гитлеровцев.

Три танковые дивизии врага, сосредоточенные на узком участке фронта, нанесли массированный таранный удар из района Буки, Резино в общем направлении на Шу-бенный Стан, Шендеровка. Это наступление извне было согласовано се встречными атаками вражеских частей, находившихся в котле. Окруженные гитлеровцы с отчаянием обреченных бросались на позиции 27-й армии генерала С. Г. Трофименко, уплотнившей фронт окружения.

Тяжелое положение создалось на участках 6-й танковой армии генерала А. Г. Кравченко и введенной в сражение из резерва 2-й танковой армии генерала С. И. Богданова.

В ночь на 12 февраля 1944 года Маршал Советского Союза Г. К. Жуков послал донесение в Ставку:

У Кравченко:^

противник силой до 160 танков с мотопехотой с фронта Ризино-Чемерское - Тарасовка ведет наступление в общем направлении на Лысянку и, прорвав первую линию 47-го стрелкового корпуса, вклинился в оборону до 10 км.

Дальнейшее продвижение противника было остановлено на реке Гнилой Ткич частями 340-й стрелковой дивизии и 5-го механизированного корпуса, составляющими вторую линию обороны, и резервными полками СУ-85.

За отсутствием связи с командиром 47-го стрелкового корпуса положение на левом фланге в направлении Жабинка - Дубровка уточняется.

Сил и средств у Кравченко было достаточно для отражения атак противника, но Кравченко при прорыве первой линии нашей обороны потерял управление частями армии.

Приказал Николаеву (псевдоним Н. Ф. Ватутина - Примеч. автора) срочно развернуть в Джурженцы управление 27-й армией и подчинить в оперативном отношении Кравченко Трофименко.

Армию Богданова к утру 12 февраля главными силами сосредоточить в районе Лысянка - Дашуковка - Чесновка, туда же подтянуть полностью укомплектованную бригаду Катукова.

Степину (псевдоним И. С. Конвва - Примеч. автора) приказал в Лысянке к утру иметь от Ротмистрова две бригады и по реке Гнияой Ткич на участке Лысянка - Мурзинцы занять оборону, и в первую очередь противотанковую.

У Степина:

армия Ротмистрова сегодня отразила атаки до 60 танков противника от Ер-ков в направлении Звенигородки. Разведкой установлено движение до 40 танков из Капустина на Ерки. Возможно, противник подтягивает на звенигородское направление танки с лебидинского направления.

Степин к утру 12 февраля 18-й танковый корпус передвигает в Михайловну (восточнее Звенигородки) и 29-й танковый корпус в район Княжье - Лозоватка. Армия Смирнова вела бой за Мирополье, Кошак, Глушки.

Для удобства управления с 12.00 12 февраля 180-я стрелковая дивизия Трофименко передается в состав 2-го Украинского фронта.

Приказ Степину 12.2.44 главными силами армий Коротеева (52-я армия - Примеч. автора) и Смирнова (4-я гвардейская армия - Примеч. автора) удар нанести с востока на Стеблев и в тыл главной группировки окруженного противника, готовящейся для выхода навстречу наступающей танковой группе.

Вся ночная авиация фронтов действует в районе Ствблева.

Жуков".

Напряженнейший день и работа над донесением в Ставку окончательно подорвали силы заболевшего гриппом маршала Жукова. К утру 12 февраля у него резко повысилась температура. Несмотря на возражения с его стороны, врачи уложили Георгия Константиновича в постель.

Обеспокоенный ухудшением обстановки в районе Корсунь-Шевченковского котла и болезнью своего заместителя, Верховный Главнокомандующий, посовещавшись с начальником Генерального штаба, около 12 часов вызвал по ВЧ командующего войсками 2-го Украинского фронта генерала армии И. С. Конева.

Товарищ Конев, - строго начал разговор И. В. Сталин, - мы огласили на весь мир, что в районе Корсунь-Шевченковского окружили крупную группировку противника, а в Ставке есть данные, что окруженная группировка прорвала фронт 27-й армии и уходит к своим. Что ны знаете по обстановке на фронте у соседа?

Почувствовав в голосе Верховного Главнокомандующего тревогу, рассерженный тон разговора, генерал армии Конев попытался успокоить его.

Не беспокойтесь, товарищ Сталин. Окруженный противник не уйдет. Наш фронт принял меры. Для обеспечения стыка с 1-м Украинским фронтом и для того, чтобы загнать противника обратно в котел, мною в район образовавшегося прорыва врага были выдвинуты войска 5-й гвардейской танковой армии и 5-й кавалерийский ко г п vr Задачу они выполняют успешно.

Это вы сделали по своей инициативе" - спросил Сталин." Ведь это за разграничительной линией фронта.

Да, по своей, товарищ Сталин.

Это очень хорошо. Мы посоветуемся в Ставке, и я вам позвоню. Минут через пятнадцать Верховный действительно позвонил вновь.

Нельзя ли все войска, действующие против окруженной группировки, в том числе и 1-го Украинского фронта (27-ю армию), подчинить вам и возложить на вас руководство уничтожением окруженной группировки" - спросил Сталин.

Товарищ Сталин, сейчас очень трудно провести переподчинение 27-й армии 1-го Украинского фронта мне. 27-я армия действует с обратной стороны кольца окружения, т. е. с противоположной стороны по отношению наших войск, с другого операционного направления.

Ставка обяжет штаб 1-го Украинского фронта передавать все ваши приказы и распоряжения 27-й армии и оставит ее на снабжении в 1-м Украинском фронте.

Спустя четыре часа генерал армии И. С. Конев получил по ВЧ решение Ставки, в котором на него возлагалась ответственность за разгром окруженной группировки. Соответствующие указания из Ставки были даны и генералу Н. Ф. Ватутину.

А тем временем гитлеровцы планомерно наращивали свои удары. Ударная группировка Штеммермана в составе боевой группы 332-й пехотной дивизии, 72-й пехотной дивизии, усиленной батальоном танков дивизии СС "Викинг", мотополком "Германия" и моторизованной бригадой СС "Валония", нанося удар из района Стеблева, ценой огромных усилий сумела пробиться в район Шендеровки.

8 танковым и 6 пехотным дивизиям врага, наступавшим с внешнего фронта, также удалось прорваться в район Лысянки.

Расстояние между окруженной группировкой и рвавшимися на помощь ей войсками сократилось до 10-12 км. Фашистский генерал Брайтс, танковый корпус-которого наносил удар на Лысянку, радировал Штеммерману: "После отражения сильных атак неприятеля 3-й танковый корпус снова перешел в наступление. Во что бы то ни стало держитесь. Мы придем, несмотря ни на что".

Войска 1-го Украинского фронта изо всех сил сдерживали натиск танковых дивизий врага, пытавшихся пробиться к окруженной группировке. И без того трудную" обстановку усугубляла погода. От дождя и мокрого снега вконец раскисла дорога. Распутица сковывала маневр войск, не позволяла быстро подать в передовые части боеприпасы и другое материальное обеспечение.

Когда 14 февраля прибывший в район боевых действий маршал авиации А. А. Новиков связался по телефону с генералом армии Н. Ф. Ватутиным, то сразу же услышал от него:

Выручайте, Александр Александрович. У нас каждый снаряд на вес золота.

Понял вас, Николай Федорович. Постараемся сделать все возможное, - заверил своего давнишнего знакомого маршал авиации Новиков." Будем жечь танки врага кумулятивными бомбами. За ночь закончим все необходимые мероприятия, а утром ударим. Вот только погода ни к черту.

Да, небо словно прохудилось, - тяжело вздохнул командующий войсками фронта." И все же мы надеемся на наших славных соколов. Сейчас, как никогда раньше, нуждаемся в помощи авиации. Основное внимание сосредоточьте на танковой группировке, которая наступает юго-западнее Лысянки.

Будет сделано, Николай Федорович. Остановим вражеские танки, и я заеду к вам.

Спасибо, Александр Александрович. Вы, видимо, сейчас будете докладывать о завтрашней операции Верховному.

Доложу. Но насколько я разобрался в сложившейся обстановке, вы делаете все, что в ваших силах.

Несколько суток подряд не смыкаю глаз, работники штаба валятся с ног от усталости, а получается...

Выдюжим, Николай Федорович. Помните, в Сталинграде".. Манштейн тоже близко подошел к окруженной группировке Паулюса, но на последний рывок не хватило сил.

Желаю успеха, Александр Александрович!

Маршал авиации Новиков соединился по ВЧ со Ставкой, но Сталин подошел к аппарату не сразу. Разные мысли, все нарастающая тревога охватывала Александра Александровича. Спросит ли Верховный о Ватутине? Поинтересуется ли состоянием здоровья Жукова. Однако Сталин лишь выслушал короткий доклад о намеченной авиационной операции. Одобрив ее, попросил изложить план действий шифровкой в Ставку.

Утро 15 февраля выдалось хмурым. По-прежнему валил мокрый снег, видимость - минимальная. И все же маршал авиации приказал поднять в воздух 91 штурмовик. Звено за звеном взмывали в неприветливое небо краснозвездные машины, ложились на заданный курс и следовали в район Лысянки, где разведка обнаружила большое скопление стоящих на месте вражеских танков. Вторая цель была движущейся. От Яблоновки на Лысянку шла большая танковая колонна и автомашины с цистернами горючего.

Едва штурмовики исчезли в зловеще темной хмари за горизонтом, как маршала Новикова позвали к телефону.

Александр Александрович, - раздался в трубке осипший голос генерала армии Ватутина, - только что стало известно о планах противника. Фашисты думают ударным танковым клином при поддержке штурмовых орудий протаранить нашу оборону и прорваться к Шендеровке. Навстречу им ударят окруженные. Штеммермана, конечно, мы сдержим сами, а вот танковый клин... Если авиация не окажет действенную помощь, могут соединиться, сволочи.

Наши самолеты в воздухе, - спокойно сказал маршал авиации." Прошу проследить за их работой с земли. Сообщите нам, что и как.

Проинформирую незамедлительно, - воспрянул духом Ватутин.

Через несколько минут голос командующего войсками фронта снова зазвучал в трубке.

Александр Александрович! - ликовал генерал армии Ватутин." А танки-то гсрят. Горят, черт их побери. Так им, гадам! Еще добавьте! Еще!..

В результате первого налета наших штурмовиков было уничтожено более тридцати вражеских танков, десятки автомашин с цистернами горючего. В нанесении второго бомбового удара, последовавшего вскоре за первым, участвовало 63 самолета. И снова противник понес тяжелые материальные потери.

Ударами авиации, а также активными действиями подвижных отрядов заграждения и введением в сражение на угрожаемом участке переброшенных сюда новых частей контрударная группировка противника была остановлена, а в ходе последующей борьбы она перешла к обороне. Не добились желаемого успеха и окруженные. Войска 1-го Украинского фронта выстояли.

Как только снизилось напряжение боев, маршал авиации Новиков отправился на КН генерала армии Ватутина. Тепло, по-братски обнялись два боевых друга. Обменявшись мнениями о вероятном ходе дальнейших событий, военачальники, каждый по-своему, высказались о решении Ставки возложить ответственность на командование одного 2-го Украинского фронта за ликвидацию окруженной группировки Штеммермана.

Понимаете, Александр Александрович, обидно, что так получилось, - с горечью проговорил генерал армии Ватутин." Ведь дни окруженных теперь сочтены. Не за себя обидно, за войска. Почему же нам не дали возможность довести операцию до конца?

Честно скажу, Николай Федорович, истинной причины не знаю, - не покривил душой маршал авиации Новиков.

Видно, Жуков подсказал Верховному...

Не думаю. Георгий Константинович сказал бы вам прямо. Знаем-то мы давно его...

Это так. Я звонил Жукову. Говорит, что приказ Верховного. Причем предварительно Ставка не спрашивала его мнения.

Вероятно, Иосиф Виссарионович учел то обстоятельство, что маршал болен.

Что ж, как бы там ии было, а салютовать будут после победы войскам генерала Конева. Переживаю я за своих людей. 1-й Украинский фронт, по-моему, достоин, чтобы Москва отсалютовала и ему.

Думается, так и будет.

Нет, Александр Александрович, я хорошо знаю характер Сталина. И все же, при всем при этом, постараемся с честью выполнить возложенную на нас задачу на внешнем фронте окружения. Пусть Конев завершает начатое вместе с нами дело. Кажется, он преуспевает...

Действительно, войска 2-го Украинского фронта успешно отбили все атаки гитлеровцев с внешнего фронта окружения, начали еще туже затягивать мертвую петлю вокруг самих окруженных.

В ходе перегруппировки сил фронта особая ответственность ложилась на 5-ю гвардейскую танковую армию генерал-полковника танковых войск П. А. Ротмистрова. Трудный маневр по непролазной грязи танкисты осуществили мастерски. Выход танковой армии в указанный район предопределил активный разгром окруженных дивизий, исключал всякую возможность прорыва группировки Штеммермана к войскам генерала Хубе, действовавшим с внешнего фронта.

9

Вильгельм Штеммерман поставил на карту все, что мог. В ущерб другим участкам фронта он снимал с разных направлений части и бросал их в образовавшейся прорыв. Благодаря этому удалось захватить Шендеровку, Хилки, Коыаровку... Не одновременно под натиском советских войск "таяли" ослабленные участки котла. Общая протяженность линии фронта окружения сократилась до 30 км, а диаметр котла едва достигал 8 км.

Советские войска повсеместно теснили окруженных, и лишь в районах Стеб-левкл и Шендеровкл, где собралось несколько полуразбитых дивизий, Штеммерману удалось организовать относительно прочную оборону. Да, пришлось приостановить движение вперед к спасительному коридору в районе Лысянки. Генерал Штеммерман послал радиограммы командующему армии и самому генерал-фельдмаршалу фон М нштейну. Текст идентичный: "Если извне не будет проведена операция по деблокированию, плановый прорыв окажется под угрозой".

Анализируя поступившие донесения, Вильгельм Штеммерман еще раз убеждался в правильности своих выводов. В большинстве подчиненных ему соединений осталось совсем мало боеприпасов и продовольствия, на исходе медикаменты. Войска не имеют огневой поддержки артиллерии и авиации. С чем, с какими силами бросаться на русские танки"

Группенфюрер СС Гилле, ссылаясь на решение Манштейна, настаивает идти немедленно на прорыв. Верно, фельдмаршал представил ему, Штеммерману, свободу действий. Но "свобода" эта может стоить жизни десяткам тысяч солдат и офицеров. Как командующему окруженными войсками, ему, Штеммерману, придется иести ответственность. И не только перед Вёлером, Манштейном, Гитлером, а перед Великой Германией, историей, своей совестью, наконец. Если он понапрасну погубит такую крупную группировку, на родине будет проклята его фамилия и вечный позор - всему знатному роду Штеммерманов. Нет, надо подождать, послушать, что скажут командиры частей и соединений на совещании.

Совещание забурлило с самого начала. Особенно горячился группенфюрер СС Гилле. Он и мысли не допускал о стабилизации обороны в ожидании помощи извне. Более того, выдвинул конкретный план прорыва из котла.

Господа, пробил наш звездный час! - с пафосом воскликнул эсэсовский генерал." Или мы сейчас пробьемся к своим, или... Однако второй вариант не для нас. Я предлагаю осуществить прорыв в направлении Лысянки, откуда снова несколько продвинулись вперед танки генерала Хубе, тремя самостоятельными ударами.

Удар слева, то есть в западном направлении наносит моя танковая дивизия СС "Викинг" и 112-я пехотная дивизия. В центре осуществляет удар 72-я пехотная дивизия и на правом фланге ринутся вперед 82-я, 167-я пехотные дивизии н часть сил 57-й.

За передовыми соединениями должны следовать "волнами" 389-я и 168-я яехотные дивизии, бригада СС "Валония" и оставшиеся части 57-й пехотной дивизии.

Те части, которые я не назвал, будут прикрывать всю операцию.

Одновременно предлагаю распределить обязанности. Думаю, осуществление общего руководства тремя ударами возьмет на себя генерал-лейтенант Либ. Генерал-майору Тровицу надо поручить командование вторым эшелоном. А наш командующий генерал артиллерии Штеммерман, управляя всеми войсками, будет следовать с частями прикрытия.

Ай да стратег! - подумал Вильгельм Штеммерман." Мало того, что собрал и свою ударную группировку почти все танки и бронетранспортеры, но и направление удара выбрал на самом слабом участке противника. А ему, Штеммерману, рекомендует остаться в прикрытии, что равносильно гибели. Ну-ну, что дальше".."

Последующие рассуждения Гилле сводились к тому, что центральная и правая колонны должны взять с собой обозы и раненых, а все генералы, штабные офицеры со своим бумажным хозяйством присоединяются к колонне, в которой будет группенфюрер СС.

Теперь полная ясность, - отметил про себя Штеммерман." Гилле решил спастись сам и дать возможность ускользнуть из котла генералам, старшим офицерам и тем младшим чинам, которые отвечают за сохранность документации. Этому не бывать! Если решиться на прорыв, то следует выводить из кольца окружения все войска. А потому надо перераспределить по колоннам прежде всего танки. А раненые, обозы".."

Однако Вильгельм Штеммерман не торопился высказывать свои мысли вслух. Oil решил узнать вначале мнение других командиров соединений и частей. Несколько неожиданным для командующего явилось то обстоятельство, что ни один из подчиненных не выступил против прорыва... Все они поддержали идею группенфюрера СС Гилле. Однако к его плану отнеслись по-разному.

Я целиком и полностью согласен с группенфюрером СС Отто Гилле, - отчеканил, сверкая своей бритой головой, генерал-лейтенант Либ." Если мне будет "казана высокая честь осуществлять общее руководство тремя ударами, я приложу все свои силы, умение и опыт...

Идти на прорыв, конечно, надо, - сказал выступивший вслед за Либом командир 72-й пехотной дивизии полковник Хоон, - но прорываться следует не таким образом, как доложил группенфюрер СС. Вот нас зачислили в центральную колонну, предлагают захватить с собой всех раненых. А на каких транспортных средствах мы их повезем? Горючего для автомобилей и мотоциклов нет, тягачи у нас отобрали. Остались трофейные упряжки волов и конные повозки. С какой черепашьей скоростью они идут по этой непролазной грязи, вы знаете. К тому же, и эту тягу мы используем в основном для транспортировки артиллерийских орудий, которых, кстати, у нас тоже мало.

Артиллерии вам можно добавить, - заметил с места группенфюрер СС Гилле." Ведь я изложил примерный план, а все расчеты, надо полагать, сделает штаб нашей группировки при разработке приказа.

II не только расчеты! - подключился к дискуссии полковник Фуке." Наш штаб должен хорошенько подумать, кто и где будет наступать. Мне думается, что танковую дивизию СС "Викинг" надо передислоцировать на правый фланг, где, яо данным разведки, наиболее сильная оборона противника.

Вы, Фуке, не учитываете одного обстоятельства..." попытался было возразить Гилле, однако Штеммерман прервал его.

Группенфюрер, кто здесь проводит совещание: вы или я" - строго спросил командующий.

Приходится пояснять, господин генерал, - заерзал на стуле эсэсовец." Опытные люди, как генерал-лейтенант Либ, сразу поняли мою идею, а вот...

В этом кабинете все имеют достаточный опыт, - отрезал Штеммерман." Да вы и сами чувствуете, что полковники Хоон и Фуке обращают внимание именно на уязвимые места вашего плана...

9. "Байкал" - 3

129

? Недостатки выискивать многие мастера, - окрысился Гилле.

Ладно, господа, пререканиям, я вижу, не будет конца, - поставил точку в диалоге с Гилле Штеммерман." Решим главный вопрос. Кто против предложенной' труппенфюрером СС идеи на прорыв"..

Командиры соединений и частей потупили головы, и ни один из них не осмелился высказаться за стабилизацию обороны, ожидание помощи деблокирующей' группировки. Даже верные друзья командующего полковники Фуке и Фехнер сидели-молча, боясь взглянуть в его сторону.

Значит, возражений нет, - подытожил мнения подчиненных Штеммерман." Тогда все свободны. Мы обсудим план группенфюрера в штабе, разработаем приказ, -и тогда я снова соберу вас на совещание. А сейчас всем зайти в штаб, где каждого-ждут отданные мною распоряжения. На дублирование их времени нет.

Оставшись наедине, Вильгельм Штеммерман погрузился в глубокие раздумья. Не ожидал, совсем не ожидал он, что командиры соединений и частей так единодушны в стремлении идти на прорыв. В сложившейся ситуации остается одно - дать указание начальнику штаба о разработке приказа. Но он же зрелый боевой генерал, отлично понимает, что шансы на успех в такой крайне неблагоприятной" обстановке ничтожны. Вокруг его группировки стальное кольцо русских танков, постоянно поддерживаемых мощным огнем артиллерии, бомбовыми ударами авиации. Как этого не могут понять подчиненные? Прорыв собственными силами равносиле" погибели. Нет, он не имеет права, как командующий окруженными войсками, жертвовать тысячами жизней своих солдат и офицеров. А что делать"..

Стук в дверь начальника штаба прервал тяжелые мысли командующего. Не после его доклада Штеммерман потерял последнюю надежду на какой бы то ни было успех.

14 февраля русские взяли Корсунь-Шевченковский, силы деблокирующих немецких войск истощились. А теперь стало известно о том, что противник перерезал дорогу Стеблев - Шендеровка, кольцо окружения сжалось до предела, да. к тому же оно еще больше уплотнилось за счет переброшенных сюда новых частей врага.

Вильгельм Штеммерман попросил начальника штаба нанести на его карту свежие данные обстановки, а когда он ушел, снова стал анализировать, составлять различные варианты перегруппировки сил в надежде найти единственно возможный выход из этой проклятой мышеловки. Такого выхода он отыскать так и не смог.

От нескольких бессонных ночей, напряженнейшей обстановки силы командующего были на исходе. Он устало отошел от карты, открыл ящик стола и н" секунду оцепенел. Сверху лежали текст ультиматума советского командования о капитуляции и личное письмо генерал-лейтенанта Вальтера фон Зейдлица, которое передали ему утром и в котором президент Союза немецких офицеров призывал1 окруженных сложить оружие, прекратить бессмысленное сопротивление.

Это последний и наиболее верный вариант спасти вверенные мне войска, - сверкнула в сознании Штеммермана мысль, но она тут же была атакована со всех сторон другими." Никто из командиров соединений и частей не поддержит меня... Вышестоящее командование, хотя и предоставило свободу действий, но сделало оюворку - любыми путями и средствами вырваться из котла.... Опять же позор на. всю Великую Германию..."

Вильгельм Штеммерман захлопнул ящик стола, но какая-то неведомая сила остановила его, заставила взять в руки "крамольные" бумаги... И снова тяжелые, как свинец, думы обрушились на командующего...

Сомнения не оставили Штеммермана и с новой силой набросились с наступлением следующего дня. Временами казалось, что они разорвут его на части, но-командующий изо всех сил держался, по-прежнему осуществлял управление дивизиями, следил за разработкой приказа на прорыв, подготовкой теперь уже последнего совещания командиров соединений и частей.

Уже был готов приказ, назначено время совещания, а командующий все-колебался в своем окончательном решении. И вдруг к нему пришло убеждение, которое крепло час от часа. Штеммерман твердой походкой направился к связистам ж передал командующему 8-й армией радиограмму следующего содержания: "Корпуса самостоятельно не могут осуществить прорыв. Прорыв возможен лишь в том "лучае, если одновременно извне будет прорвана внешняя линия окружения. Собственные силы слишком слабы".

Командующий вернулся в кабинет и попытался представить, как отнесете! его депеше генерал Бёлер, каким образом отреагирует на нее генерал-фельдмаршал фон Манштейн. Одна картина сменялась перед мысленным взором другой, пока тора навалившейся усталости не сломила его. Генерал задремал прямо в кресле. Открыл глаза Штеммерман от шума моторов нескольких машин. Вскоре дверь настежь распахнулась, и в кабинет бесцеремонно, со свирепым видом вошел группенфюрер СС Гилле в сопровождении эсэсовских офицеров.

Что это значит, группенфюрер" - энергично встал Штеммерман, покосившись на эсэсовцев, подходивших к нему с обеих сторон.

Спокойно, генерал, - процедил сквозь зубы Гилле, - я действую по приказу ставки.

Командующий потянулся к телефону, однако Гилле нажал на рычаг аппарата.

Я же сказал "спокойно", - продолжал издеваться группенфюрер." Звонить не советую, тем более кричать и звать на помощь. Повсюду в штабе мои люди.

Немедленно убирайтесь! - потребовал Штеммерман.

Усадите генерала в кресло, - приказал Гилле эсэсовским офицерам, и двое дюжих головорезов насильно заставили командующего сесть.

Вы ответите за свое самоуправство, Гилле, - с ненавистью посмотрел на вевсовцев Вильгельм Штеммерман.

Если кому придется отвечать, так это вам. Вот радиограмма, - небрежно бросил на стол документ Гиллг и продолжал:? Верховное главнокомандование ермахта поручило руководить прорывом мне. Но чтобы избежать ненужных кривотолков, предупредить и другие нежелательные явления, для видимости командующим "станетесь вы. Вас постоянно будут сопровождать мои офицеры, и вы подпишите see приказы, которые я посчитаю нужным отдать.

Я отказываюсь это делать, - отложил в сторону радиограмму Штеммерман." Если меня сместили с поста командующего, то действуйте-издавайте и сами подписывайте приказы.

Штеммерман, вы не ребенок, - ударил стеком по столу группенфюрер СС." Я с этой минуты командую войсками. Мой первый приказ вам - собрать на совещание командиров соединений и частей. И никаких глупостей, если дорога вам ерчная ваша жизнь, жизнь вашей семьи... Вы меня поняли" Будем контролировать каждый ваш шаг. Никто не должен знать, что вы не командуете войсками.

Группенфюрер СС Гилле снял фуражку, вытер носовым платком испарину на лысине своего квадратного черепа. С превосходством глядя на сникшего генерала, спросил:

Вы подписали приказ на прорыв"

Нет, - выпрямился Штеммерман, всем видом давая понять, что лишь на 1екунду расслабился. Теперь он смело смотрел на эсэсовцев и был готов к самому "удшему.

Не упрямьтесь, генерал, - изменил тактику Гилле." На войне всякое внвает. Теперь я отвечаю за окруженную группировку. Сейчас внесем необходимые изменения в приказ, а потом зачитаем его на совещании. Мы прорвем кольцо окружения, обязательно прорвем!

Волна вспыхнувшего в душе Штеммермана гнева постепенно улеглась, и, хоте он по-прежнему питал отвращение к этому садисту в очках, сознание стало ставить все на свои места. Приказ Верховного главнокомандования ему следует выполнить беспрекословно. А коли так, придется подчиняться Гилле, который, конечно же, новедет войска на прорыв. От сражения, кровавого и жестокого, не уйти никак. Будут жертвы, много жертв, однако часть сил может пробиться к танкистам генерала Хубе. И как знать, "на войне всякое бывает..." Вдруг Гилле погибнет, а он, Штеммерман, останется в живых. Конечно, придется держать ответ перед Ман-ииейном и Гитлером. И тогда многое зачтется.,.

Перегруппировка сил и средств была в самом разгаре, когда генерал армии И. С. Конев решил лететь на командный пункт 4-й гвардейской армии генерал-лейтенанта И. К. Смирнова, который находился у самого коридора прорыва противника. Ни уговоры штабных работников, пытавшихся удержать его от немалого риска, ни скверная, по-существу нелетная погода - ничто не могло повлиять на решение командующего войсками 2-го Украинского фронта, привыкшего находиться в эпицентре грозных событий.

Товарищ командующий, самолеты готовы к вылету, но у командарма Смирнова нет поблизости подходящей площадки для посадки, - доложил генералу армии Коневу адъютант Соломахин.

Как это нет" - прицелился проницательным взглядом в адъютанта Иван Степанович." Сусайков провел с тобой "разъяснительную работу""...

Никак нет. Я сегодня не видел члена Военного совета фронта. Зато только что разговаривал по телефону с генералом Смирновым.

Проверим, - взял телефонную трубку Конев." Алло! Смирнов" Илья Кор-ннлович, ты что это в бирюльки играешь".. Как это нет?! Пустырь или лужок имеется? Ведь мой "ПО-2" на козырьке фуражки может приземлиться... Ах, так! Тогда возле хат села Толстое настели на ровном поле метров 50 соломы... Не надо уговаривать меня. Сам-то ты не пострадал пока от артналетов.

Во время полета в Толстое самолет командующего войсками фронта атаковали "мессеры", однако Конев не пострадал, благополучно прибыл на НП командарма-4. Встретивший его генерал-лейтенант Смирнов сразу же предложил:

Иван Степанович, может, перебраться нам на мой КП? Сусайков опять же советовал...

И ты о том же, Илья, - улыбнулся Конев." Вспомни, как нас учили в Академии имени Фрунзе... Где должен быть командующий во время сраженья? В том районе, откуда ему наиболее удобно управлять войсками.

Так это же академия, - махнул рукой Смирнов, вспомнив совместно проведенные годы в стенах старейшей кузницы военных кадров.

Словом, так, - смахнул с губ улыбку Конев." В селе Толстое я организовываю свой передовой командный пункт. Его возглавит начальник оперативного управления штаба фронта генерал Костылев. Помогите ему развернуть связь и все необходимые средства управления. Штаб фронта во главе с генералом Захаровым останется в деревне Болтышка. /

Неисправимый вы, Иван Степанович, - тяжело вздохнул генерал Смирнов.

Знаю, на что намекаешь. Так вот, чтобы ты ни перед кем не держал ответа в случае чего, совмещаю свой передовой командный пункт с командным пунктом вашей армии. Попадет "артгостинец" - разделим поровну.

Тогда другое дело, - заулыбался командарм - старый коммунист, командовавший бригадой 30-й Иркутской стрелковой дивизии еще в годы гражданской войны.

Пока затребованные Коневым генералы и офицеры штаба добирались до нового передового командного пункта, он развил энергичную деятельность. Прежде всего приблизил командные пункты командармов, командиров корпусов и дивизий к боевым порядкам войск, отдал указания о дальнейшем укреплении противотанковых районов, созданных в коридоре для отражения ударов вражеских танков, которые пытались пробить брешь для окруженных войск.

Командующего особо беспокоило положение переданной ему из состава 1-го Украинского фронта 27-й армии генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко. Связь с ней поддерживалась через штаб генерала армии Н. Ф. Ватутина. Но не в характере Ивана Степановича было находиться у кого-то в зависимости. Поэтому он, едва прибыв на НП Смирнова, принял срочные меры для прокладывания связи напрямую по коридору прорыва в деревню Джурженцы, где находился НП Трофименко.

Все армии, составляющие плотное кольцо окружения врага, получили от генерала армии Конева конкретные задачи. А командармам 27-й и 4-й гвардейской армий, которые должны были принять на себя основной удар в случае, если противник пойдет на прорыв, командующий отдал особые распоряжения. Большую надежду возлагал Иван Степанович на свои подвижные войска - 5-ю гвардейскую танковую армию и 5-й кавалерийский Донской корпус, а также 5-ю воздушную армию, которая хорошо зарекомендовала себя в предыдущих боях.

Как только оперативная группа штаба фронта прибыла в село Толстое, генерал армии Конев пригласил к себе командующего артиллерией генерал-лейтенанта артиллерии Н. С. Фомина, начальника инженерных войск генерал-майора инженерных нойск А. Д. Цирлина и начальника бронетанковых войск генерал-лейтенанта танковых войск А. В. Куркина.

Товарищи, - обратился командующий к подчиненным, - дело идет к развязке. Наши армии будут вбивать клинья в оборону окруженной группировки, дробить ее на части и уничтожать. Однако вряд ли будет враг все время обороняться. Мною получены сведения, что он готовится к прорыву. По всему видно, пойдут на Лысянку. Перед вами стоит задача еще более усилить нашу противотанковую оборону по всему коридору. В созданных там противотанковых районах поставить дополнительные минные поля, соорудить другие инженерные заграждения. Надо подумать над тем, что еще можно сделать для укрепления в противотанковом отношении важных узлов дорог, населенных пунктов и высот. Начальниками противотанковых районов у нас назначены командиры артиллерийских полков или командиры противотанковых артиллерийских бригад. Как они, Николай Сергеевич?

Люди надежные, - твердо заявил генерал Фомин, - побывал почти что у всех. Работают днем и ночью над совершенствованием обороны.

Поговорив о положении дел с членом Военного совета генерал-майором И. С. Грушецким и начальником тыла генерал-лейтенантом В. И. Воструховым, которые в сложных условиях распутицы занимались организацией снабжения войск боеприпасами, горючим, продовольствием, Иван Степанович позвонил в Болтышку начальнику штаба фронта генерал-полковнику М. В. Захарову.

Что нового, Матвей Васильевич?

Существенных изменений обстановки на нашем фронте нет. Правда, у Тро-фименко по-прежнему беспокойно. То в одном, то в другом месте "прощупывают" его фашисты. От вашего имени отдал командарму приказ.

Командующему 27-й армией 14.2.44 г. 03.55. Командующий фронтом приказал:

Немедля один ИПТАП поставить в ПТ р-н в районе стм. 239, 0, что на 1 км южнее Джурженцы. Задача этого ПТ р-на: не допустить прорыва танков на восточную окраину на соединение с окруженной группировкой противника.

Захаров".

Правильно сделали, - одобрил решение начальника штаба фронта генерал армии И. С. Конев." На наиболее опасных направлениях надо и дальше укреплять противотанковую оборону. Как дела у соседей?

1-й Украинский фронт продолжает вести упорные бои. Танки врага остановлены. Помимо 6-й и 2-й танковых армий генерал Ватутин бросил на внешний фронт окружения бригаду из 1-й танковой армии генерала Катукова. Маршал Новиков продолжает лично руководить боевыми действиями авиации. Он и нашему Го-рюнову приказал подготовить кумулятивные бомбы.

Разумное указание. Только вот погода - ни к черту. Метет у вас?

Мокрый снег валит.

А что разведка докладывает?

Из Ставки получены данные о том, что Манштейн приказал Штеммерману прорываться из котла собственными силами. Это же подтвердил сегодня на допросе пленный связист.

Разведку надо активизировать. Особенно в полосе 27-й и 4-ii гвардейской армий. Мне кажется, Штеммерман пойдет все-таки в юго-западном направлении.

Я тоже такого мнения. Замечено, что из котла, несмотря на сложные метеоусловия, пытаются вырваться группы самолетов. Их стало больше, чем несколько дней назад.

Это серьезно. Думаю, что гитлеровцы намерены эвакуировать ценных ажа-циалистов и командный состав. Следует усилить противовоздушную оборону.

Маршал Новиков заверил: воздушная блокада окруженной группировке организована на высоком уровне.

И все-таки посмотрите наш резерв. Надо зенитчиков подтянуть поближа в коридору прорыва. В случае необходимости они могут принять участие и в отра-кении танковых атак.

Будет сделано, Иван Степанович. Извините, свежую разведсводку принесли...

Что-то существенное?

Кажется, зашевелились. В район Шендеровки потянулись колонны врага..

Держите Шендеровку под постоянным контролем, а я свяжусь с комаж-армами...

Согласно дальнейшим разведывательным данным и показаниям пленных, в ночь на 16 февраля и в течение дня фашисты производили перегруппировку сосредоточение сил в районе Шендеровки с тем, чтобы в ночь на 17 февраля прерваться из окружения в направлении на Лысянку.

Генерал армии Конев предупредил все войска фронта о намерениях гитлеровцев, а вечером 17 февраля позвонил маршалу авиации А. А. Новикову, координировавшему боевые действия 2-й и 5-й воздушных армий.

А нельзя ли преподнести Манштейну еще один сюрприз? ? Кумулятивный?

Нет, попроще. Нам стало известно, что в районе Шендеровки скопилось сейчас большое количество танков, машин, живой силы. Фашисты готовятся прыжку. Мы планируем нанести мощный артиллерийский удар. Но для нашла сбросить бы на голову гитлеровцев осветительные и зажигательные бомбы...

Вы Горюнову звонили"

Пока нет, решил посоветоваться с вами. Ведь на улице - пурга, штормовой ветер.

Да, Иван Степанович, при такой погоде летать почти невозможно. Я, "о-нечно, могу приказать, но пошлем людей на верную гибель.

А если добровольцев поискать?

Думаю, найдутся. В Сталинграде, да и после, приходилось видеть смельчаков, летавших на "У-2" в такую погоду.

Генерал И. С. Конев тут же связался с командующим 5-й воздушной армией генерал-лейтенантом авиации С. К. Горюновым и передал ему свой разговор с маршалом авиации А. А. Новиковым. Командарм незамедлительно приступил к выявлению добровольцев. О готовности тотчас вылететь на бомбежку заявили 18 экипажей самолетов 312 ночной бомбардировочной дивизии, которой командовал полковник В. П. Чаипалов.

Первым поднялся в воздух самолет пилота Владимира Лакатоша и штурмана Виктора Заевского. Летчики удачно сбросили зажигательные бомбы по району скож-яения боевой техники и живой силы врага.

Используя в качестве ориентиров очаги пожаров, ураганный огонь по фашио-вам открыли наши "катюши", ствольная артиллерия, минометы.

11

Шендсровка потонула в море огня. Обстановка требовала срочно выводить войска из населенного пункта, а генерал артиллерии Вильгельм Штеммерман, находившийся по существу под арестом, не мог отдавать никаких приказов. Он видел, каж метались по деревне танки и бронетранспортеры, бежали сломя голову солдате, офицеры. Общий хаос мог перерасти в панику.

Вскоре появился Гилле в окружении эсэсовцев. На многочисленные вопроса подчиненных отвечал коротко, по-изуверски: "Расстрелять", "повесить", "сжечь"... И в Шендеровке начали твориться вопиющие зверства. Десятки ни в чем неповнж-ных мирных жителей были убиты или повешены. Многих стариков, женщин, детей фашисты согнали в церковь и школу, закрыли, а потом подожгли здания.

Отстраненный от должности Вильгельм Штеммерман, видя варварские акты, с тревогой думал: "Гилле творит это на виду всех войск для того, чтобы вместе "с огнем и пеплом чудовищного преступления улетучилась из головы каждого последняя мысль о сдаче в плен русским".

Генерал, - демонстративно подошел к Штеммерману группенфюрер СС Гилле." Сейчас вас отвезут в войска прикрытия. Возглавите и будете командовать ими вместе с моими офицерами.

Последние два слова эсэсовец подчеркнул особо. А чтобы окончательно сразить 'бывшего командующего, добавил:

Кстати, полковник Фуке пойдет на прорыв в моей колонне. Я поручил ему командование 112-й пехотной дивизией. Сделали мы и еще некоторые перестановки...

Пострадали те, кто меня поддерживал, - мелькнула мысль у генерала." Однако Гилле оставляет их на высоких должностях, видимо, потому, что не уверен в способности одних только эсэсовцев справиться с руководством такой массы войск".

Есть у вас вопросы, генерал" легонько ударяя стеком по голеницу са-псга, спросил Гилле.

В войсках прикрытия имеются артиллерийские орудия и несколько бронетранспортеров...

А снарядов мало, горючего почти нет...

Да.

Генерал-фельдмаршал фон Манштейн приказал мне, - презрительно бросал Силле слово за словом в лицо Штеммерману, - в случае безвыходного положения оставить в котле тяжелое вооружение и боевую технику. Еще что у вас?

? Ничего.

Тогда можете ехать...

Группенфюрер СС несколько секунд молча смотрел на удалявшегося под "конвоем" эсэсовцев генерала, потом окликнул его:

Штеммерман, советую в первую очередь заправить горючим все баки вашего личного бронетранспортера.

Позаботьтесь лучше о своем личном танке, - бросил вызов группенфюреру -СС генерал.

Не валяйте дурака. После полуночи выступаем...

Не столько по приказу Гилле, сколько выметаемые огнем советских батарей, гитлеровцы, неся большие потери, выскочили из Шендеровки. Кое-как оправились от удара и в 3 часа ночи 17 февраля тремя колоннами устремились на прорыв.

К тому времени разведка донесла советскому командованию о диком глумлении фашистов над беззащитными жителями Шендеровки. Командующий войсками 2-го Украинского фронта генерал армии И. С. Конев и член Военного совета фронта генерал-лейтенант И. 3. Сусайков приняли решение вместе с постановкой задач на отражение наступления гитлеровцев довести до войск сообщение об очередном чудовищном преступлении врага. Эта тяжелая весть была с негодованием воспринята в армиях, дивизиях, полках. Бойцы и командиры поклялись отомстить врагу за "своих соотечественников.

Первые же схватки противоборствующих сторон заклокотали не на жизнь, а на смерть. Гитлеровцы наращивали силу ударов, обрушивающихся на части 27-й и 4-й гвардейской армий. В свою очередь генерал армии Конев бросил в район разгоревшегося сражения 18-й и 29-й танковые корпуса и 5-й гвардейский кавалерийский корпус.

...В атаку на огневые позиции воинов 438-го истребительно-противотанкового полка под командованием подполковника В. К. Новикова устремилось до 150 солдат и офицеров противника. Свыше трети врагов наши артиллеристы уничтожили огнем из орудий. Однако до сотни гитлеровцев приблизились к позициям почти вплотную. Тогда Новиков организовал контратаку и сам бросился врукопашную. Были отражены еще несколько вражеских атак. Только на личном счету одного командира полка подполковника Новикова к исходу дня было 47 уничтоженныж "Фашистов. Раненый, он не покидал поле боя.

Сотни, тысячи трупов устилали район прорыва, а из темноты, подгоняемые метелью и страхом, наваливались все новые волны гитлеровцев. Советские воины расстреливали врага в упор. Гигантское побоище не утихало ни на минуту.

Испугавшись огромных потерь и убедившись в том, что протаранить несколько полос обороны, преодолеть противотанковые районы невозможно, генерал-лейтенант Либ - ответственный за общее руководство прорывом - поспешил примкнуть к колонне во главе с группенфюрером СС Гилле. Последний недружелюбно отнесся к появлению командира корпуса.

Почему вы здесь, Либ" - строго спросил Гилле.

Беда, группенфюрер. Правая и центральная колонны несут тяжелые потери, но успеха не добились ни на одном участке. Мясорубка страшная...

Что вы заладили: "беда", "мясорубка"... Сражение, Либ, сражение. Наша колонна тоже несет потери, однако мы продвинулись километра на четыре вперед.

Но у вас танки, бронетранспортеры...

А вы пешком прибыли ко мне?

Группенфюрер, но вы же знаете...

Хорошо, оставайтесь здесь и управляйте действиями колонн с моего командного пункта. Хотя скоро рассвет...

Вот и я подумал, что на рассвете русские организуют контратаку.

Пусть организовывают. К утру наши танки пробьются в Лысянку.

А колонны?

Что колонны? Война без жертв не бывает. Тысячи1 три эвакуировано из котла самолетами, генералов и старших офицеров спасем. Разве это не победа в создавшейся обстановке? "*

Конечно, мы сделали все, что могли, - понял наконец намек группенфюрера СС Либ.

Вот именно мы, а не те, кто готов был поднять руки вверх перед русскими. Метель усиливалась. Снежные вихри злобно кружили, заметали трупы гитлеровцев, которых уже насчитывалось десятки тысяч. То один командарм, то другой докладывали генералу армии И. С. Коневу об обстановке, захвате все новых партий пленных. Командующий сразу же обратил внимание, что никто из подчиненных не похвастался крупной "добычей". Не только генерала, ни одного полковника не пленили.

Иван Степанович снял трубку и связался с начальником штаба фронта генерал-полковником М. В. Захаровым, по-прежнему находившемся в деревне Болтышка.

Матвей Васильевич, тебе докладывают о взятых пленных"

Докладывают, - спокойно ответил Захаров." Думаю, с рассветом их будет больше. Ведь повсюду горы трупов. А это действует удручающе на идущих в очередную атаку...

Согласен. Но, по моим данным,, среди пленных нет старших офицеров и генералов.

Будут. Как говорится, бог даст еще...

Бог-то бог, да не будь сам плох. Не попытаются ли высшие чпны германской армии ускользнуть из котла?

Каким образом?

Очень простым. Наше внимание приковано сейчас к одному участку, а они, выждав удобный момент, рванутся там, где мы их не ждем.

Это верно, - согласился генерал Захаров." На самолетах могут вылететь.

В такую пургу вряд ли далеко улетят, однако позвоню маршалу Новикову и нашему Горгонову. А ты, Матвей Васильевич, прикажи всем штабам выявлять, среди пленных офицеров и допрашивать их в первую очередь о местопребывании* генерала Штеммермана. Разведчикам нашим поставь задачу...

Ближе к рассвету начальник штаба фронта доложил генералу армии Копеву о том, что гитлеровских генералов и старших офицеров пленные видели в-колонне, наступавшей на правом фланге участка прорыва. Именно здесь фашисты добились наибольшего успеха, В отдельных местах их отделяли от внешнего фронта 3-4 км.

Иа угрожаемый участок генерал армии И. С. Конев бросил дополнительные-силы. Вот как он описывает это в своих мемуарах: "Танки действовали с зажженными фарами, огнем и маневром они теснили противника, не давая ему возможности выйти из котла. Казаки с утра с шашками наголо носились по полю боя, брали бегущих гитлеровцев в плен. Бойцы бились врукопашную, автоматами, карабинами".

В этой сложной обстановке, - рассказывает другой участник и очевидец сражения Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров, - танкисты проявили инициативу и высокое воинское мастерство... Танк младшего лейтенанта X. Краюшкина оказался рядом с командиром 29-го танкового корпуса генералом И. Ф. Кириченко.

Товарищ генерал! Разрешите перехватить колонну, - обратился к нему комсомолец Краюшкин.

Успеете" - спросил генерал.

Успеем, - твердо ответил механик-водитель сержант Черянкин.

Действуйте!

И вот уже танк Краюшкина мчится по дороге в направлении Шендеровки... Когда вражеская колонна была на полпути между Комаровкой и Шендеровкои, танк свернул с дороги и пошел целиной ей наперерез. Гитлеровцы заметили машину и стали разворачивать орудия. Однако наши танки, находившиеся в Комаровке, сорвали замысел врага. Они открыли по колонне сильный огонь. В этот момент танк Краюшкина и врезался в колонну. Враг в панике метался по полю, бросая оружие и технику".

Надвигавшийся рассвет обнажил страшную картину - весь район сражения был сплошь усеян трупами гитлеровцев, исковерканной техникой. Оставшиеся в живых фашисты большими группами стали сдаваться в плен. А тем временем группенфюрер СС Гилле, генерал-лейтенант Либ, другие их сообщники из высших чинов, бросин нойска на произвол судьбы, заботились только об одном - любым способом спасти свои шкуры. На танках, бронетранспортерах, объезжая районы жарких схваток, они рвались к танкистам генерала Брайтса, наносившим удар навстречу выходившим из окружения.

Уже совсем занялось утро 17 февраля, когда генералу армии И. С. Коневу нозвонил по ВЧ командующий 27-й армией генерал-лейтенант С. Г. Трофименко.

Товарищ командующий, - взволнованно проговорил командарм, - среди убитых обнаружен труп генерала Штеммермана.

Где нашли"

Недалеко от села Джурженцы.

А убитый точно Штеммерман?

Его личность подтверждается документами. К тому же мы взяли в плен полковника, который опознал Штеммермана. На допросе он показал, что вроде и не Штеммерман вел на прорыв окруженных.

Кого же он называет?

Группенфюрера СС Гилле. Говорит, что этот самый Гилле сместил Штеммермана, а потом, по мнению полковника, его же эсэсовцы застрелили Штеммермана.

Интересно. А не знает этот полковник, куда девался Гилле и другие генералы?

К сожалению, не знает. Он просит дать ему возможность похоронить Штеммермана. И военнопленные солдаты обратились с такой же просьбой.

Генерал армии И. С. Конев, оторвав от уха трубку, посмотрел на нее, словно н микрофоне сидел "живой? Трофименко, помолчал в раздумье. Потом разрешил немецким военнопленным похоронить своего генерала с надлежащими почестями по законам военного времени.

Весь день 17 февраля войска 2-го Украинского фронта ликвидировали очаги сопротивления, вылавливали разрозненные группы гитлеровцев, пытавшихся просочиться через кольцо окружения, подсчитывали захваченные трофеи.

Расплата за отвергнутый врагом ультиматум советского командования была жестокой.

Тяжелое поражение фашистских войск вынужден признать историк ФРГ Курт Типпельскирх, который в книге "История второй мировой войны" пишет: "Когда б 15 февраля наступательная сила деблокирующих войск истощилась, окруженные корпуса получили приказ пробиваться в южном направлении, откуда навстречу им должен был наступать танковый корпус 1-й танковой армии. Блестяще подготовленный прорыв в ночь с 16 на 17 февраля не привел, однако, к соединению с на-ступатим навстречу корпусом, так как продвижение последнего, и без того медленное из-за плохого состояния грунта, было остановлено противником... В конечном итоге вти бои вновь принесли тяжелые потери в живой силе и технике, что еще больше осложнило обстановку на слишком растянутых немецких фронтах".

12

В приподнятом настроении и с гордостью за свои войска докладывал генерал армии И. С. Конев в Ставку о завершении сражения под Корсунь-Шевченковским. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин внимательно выслушал командующего фронтом и сказал:

Поздравляю с успехом. У правительства есть мнение присвоить вам знание Маршала Советского Союза. Как вы на это смотрите, не возражаете" Можно вао погдравить?

Благодарю, товарищ Сталин.

Представьте отличившихся командиров к награждению. У нас также есть соображение ввести новое воинское звание маршала бронетанковых войск. Каково ваше мнение на этот счет?

Я отношусь к этому положительно, товарищ Сталин. Позвольте представить к этому новому званию генерал-полковника танковых войск Павла Алексеевича Ротмистрова. Он отличился в этой операции.

Я - за, - сказал И. В. Сталин." И думаю, что мы еще присвоим такое звание товарищу Федоренко, начальнику бронетанковых войск.

18 февраля радио Москвы передавало приказ Верховного Главнокомандующего в честь новой победы Советских Вооруженных Сил в районе Корсунь-Шенченковского.

ПРИКАЗ

Верховного Главнокомандующего

Генералу армии Коневу

Войска 2-го Украинского фронта в результате ожесточенных боев, продолжавшихся непрерывно в течение четырнадцати дней, 17 февраля завершили операцию по уничтожению десяти дивизий и одной бригады 8-й армии немцев, окруженных в районе Корсунь-Шевченковского.

В ходе этой операции немцы оставили на поле боя убитыми 52000 человек. Сдалось в плен 110ОО немецких солдат и офицеров.

Вся имевшаяся у противника техника и вооружение захвачены нашими войсками.

В боях отличились войска генерал-лейтенанта Трофименко, генерал-лейтенанта Смирнова, генерал-лейтенанта Ксрстеева, навалеристы генерал-лейтенанта Селиванова, танкисты генерал-полковника танковых войск Ротмистрова, генерал-майора танковых войсч Полозкова и летчики генерал-лейтенанта авиации Горюнова.

В ознаменование сдержанной победы наиболее отличившиеся в боях соединения и части представить к присвоению наименования "Корсуньских" и к награждению орденами.

Сегодня, 18 февраля, в 1 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-гс Украинского фронта, завершившим уничтожение окр енн IX войсн немцев, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем войскам 2-го Украинского фронта, участвовавшим в боях под Корсунью, а также лично генералу Коневу, руководившему операцией по ликвидации окруженных немецких войск.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Ро-

4ЯИНЫ!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. Сталин.

18 февраля 1944 года (" 75).

Голос Левитана стих, а сидевшие у радиоприемника генерал армии Н. Ф. Ватутин, генералы Е. В. Крайнюков и А. Н. Боголюбов еще чего-то ждали. Зазвучала бравурная музыка. И лишь тогда Ватутин, не поднимая глаз на членов Военного совета фронта, с горечью проговорил:

Ни одного доброго слова - в адрес войск 1-го Украинского фронта.

Видно, кто-то в Генеральном штабе не совсем объективно доложил Верхов-"ому о вкладе наших войск в данную операцию, - высказал предположение генерал Боголюбов.

Не только в Генеральном штабе..." махнул рукой Ватутин." Ну, л допустил какую-то промашку, а войска-то тут причем"..

Не расстраивайтесь, Николай Федорович, - стал успокаивать командующего генерал Крайнюков.

Вообще-то верно, - взял себя в руки Ватутин." Главное - разбить вра-т, а историки разберутся но всем.

Не плохо бы подготовить в Ставку подробный отчет о боевой деятельности ааших войск в операции, - предложил Боголюбов." Сейчас мы работаем над итоговым документом, который отправим в Генштаб, а надо бы аналогичные данные, яослать в Ставку.

Я тоже такого мнения, - поддержал начальника штаба фронта Крайнюков.

Что ж, готовьте, я подпишу.

20 февраля 1944 года генерал армии Н. Ф. Ватутин направил в Ставку следующее донесение:

Москва. Тов. Иванову (псевдоним И. В. Сталина - примеч. автора) Докладываю:

1. В период 1-19 февраля войска 6 и 2 ТА и 104 ск 40 А в результате "ожесточенных боев разбили ударную танковую группировку противника, наступающую в северо-восточном направлении на Шубенный Стан, Шенд ровна, и отбили все атаки окруженной его группировки в Юго-Западном направлении, не допустив, таким образом, соединения этих двух групп противника.

2. За этот период войсками 6, 2 и 27 А (до перехода ее в подчинение 2-му ра нско фронту) противнику нанесены тяжелые потери в технике и живой

иле, уничтожено:

танков и самоходных орудий - 521

минометов более - 250

пулеметов - 250

винтовок и автоматов - 2500

автомашин до - 1700

самолетов - 320

На поле боя осталось до 30 тысяч солдат и офицеров. В овраге 1,5 км севернее Петровка найден труп командующего 11 ак генерала артиллерии Вильгельма (Штеммермана.

Захвачено 3200 пленных и трофеи:

танков и самоходных орудий - 60

орудий разного калибра - 70

бронетранспортеров - 40

минометов - 156

пулеметов - 241

-повозок с грузами - 560

складов - 9?

21 февраля 1944 года в район Корсунь-Шевченковского поступила новая весть: указами Верховного Совета за умелое руководство войсками генералу армии И. С. Коневу присваивалось звание Маршала Советского Союза, маршалу авиации А. А. Новикову - Главного маршала авиации, генерал-полковнику танковых войск П. А. Ротмистрову - маршала бронетанковых войск.

Только что возвратившийся из Москвы Маршал Советского Союза Г. К. Жуков,, где он с 18 по 20 февраля докладывал Верховному Главнокомандующему свои соображения о плане дальнейших операций, внимательно выслушал сообщение о присвоении новых званий, прочитанное по радио Левитаном, и тут же распорядился послать И. С. Коневу от себя маршальские погоны. Позже Иван Степанович напишет в своих мемуарах: "Это было и внимание, и поздравление, и бесценный подарок".

Понимал Георгий Константинович Жуков и состояние командования 1-го Украинского фронта. Он решил побывать в штабе, откровенно поговорить с генералом армии Н. Ф. Ватутиным, другими членами Военного Совета фронта. Тем более всех их следовало сориентировать в отношении новых указаний, полученных в Ставке.

Заместитель Верховного Главнокомандующего застал членов Военного совета в кабинете у генерала армии Н. Ф. Ватутина.

Чем заняты, товарищи" - поинтересовался маршал Г. К. Жуков после обмена теплыми приветствиями.

Продолжаем воевать, - ответил Ватутин." Правда, пока на картах.

Без этого не обойдешься. И что же вы планируете, если не секрет?

Думаем перегруппировать силы, пополнить материально-технические запасы и - полный вперед на запад, - доложил командующий фронтом.

Примерно к такому же заключению приходят и в ставке Гитлера, - заметил маршал Жуков.

"!

Да, да. Фашистские стратеги считают, что мы не в состоянии сейчас наступать. Израсходовали боеприпасы и горючее, войска устали. Словом, разведка довосит, что немцы ждут наступления после весенней распутицы. А в нашей Ставке принято решение поймать врага именно на этом необоснованном его расчеге.

Использовать оперативную внезапность" - вопросительно посмотрел на маршала Жукова генерал армии Ватутин.

Точно. В соответствии с планом Ставки ваш фронт готовит главный удар из района Дубно - Шепетовка - Любар в общем направлении на Черновцы с тем, чтобы разгромить проскуровско-винницко-каменец-подольскую группировку...

Военачальники долго изучали привезенную из Москвы маршалом Жуковым карту с планом предстоящей операции, высказывали многочисленные предположение о развитии боевых событий во время нашего наступления. В конце беседы генерал армии Ватутин спросил у маршала Жукова:

Георгий Константинович, вот вы были в Ставке. Почему все же в приказе Верховного ничего не говорилось о войсках 1-го Украинского фронта? Ведь мы не спали дни и ночи, потери врагу нанесли большие...

Все это так, Николай Федорович. Считаю, что вы внесли немалый вклад в разгром корсунь-шевченковской группировки врага. Я прямо высказал свое мнение товарищу Сталину.

А возможно, маршал Василевский или еще кто-то из Генштаба необъективна доложили...

Что касается Александра Михайловича Василевского, то такой вариант исключен. Вы же с ним и учились в академии, и работали в Генштабе вместе. Честнейший, благороднейший человек... Думаю, решение передать руководство по-разгрому окруженного противника в руки одного Конева принял лично Верховный. Вспомните Сталинград. Я тогда, помнится, сказал, что генерал Еременко будет обижен, если дело окончательного разгрома окруженной группировки Паулюса поручить, одному генералу Рокоссовскому. На это Сталин ответил: "Сейчас не время обижаться. Немедленно готовьте директиву".

Что ж, Верховному виднее, - с чувством неудовлетворенности заметил Ватутин.

Ничего, Николай Федорович, мы сделали главное - разгромили окруженную группировку, - сказал маршал Жуков." А вот закончится война и разберемся во всем основательно.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков впоследствии сдержал свое слово. "Столица нашей Родины 18 февраля салютовала войскам 2-го Украинского фронта, - отметил Георгий Константинович в мемуарах:? Как известно, успех окружения и уничтожения вражеской группировки зависит от действий как внутреннего, так и внешнего фронтов. Оба фронта, возглавляемые Н. Ф. Ватутиным и И. С. Коневым, сражались превосходно".

Носле очередного крупного поражения в районе Корсунь-Шевченковского немецко-фашистское командование группы армий "Юг" во главе с генерал-фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном сделало все, чтобы полный разгром выдать за до-"садную неудачу, от которой якобы никто не застрахован на войне.

В обобщенной сводке в ОКБ и лично Гитлеру с помощью подтасовки фактов намного преуменьшались потери окруженных. Широко была разрекламирована эвакуация из котла самолетами около 3 тыс. солдат и офицеров, в основном технических специалистов и лиц из числа командного состава. Сама попытка выхода войск из окружения изображалась героическим апофеозом сражения в свете приказа Гитлера, в котором он требовал, чтобы окруженные немецкие солдаты и офицеры принесли себя в жертву, дали задержать своим сопротивлением на некоторое время русские дивизии, ибо этого требуют интересы германского фронта".

Геббелевская пропаганда, замалчивавшая в течение трех недель сам факт существования Корсунь-Шевченковского котла и лишь в сводке вермахта за 9 фев-фаля 1944 года коротко сообщившая, что "в районе западнее Черкасс... восстановлена связь с крупной немецкой группировкой, которая целую неделю была отрезана...", на этот раз тоже развила бурную деятельность. _

По радио и в печати выступали генералы, старшие офицеры той небольшой группы, которой на танках и бронетранспортерах удалось выскочить из окружения. Жсе они в один голос говорили о проявлении "массового героизма" в котле. Но это был лишь пропагандистский трюк. Истинную правду излагали в своих показаниях военнопленные.

Один из офицеров 57-й пехотной дивизии рассказывал: "К вечеру 16 февраля <с целью прорыва из окружения в районе Шендеровки были сосредоточены все соединения 11-го и 42-го армейских корпусов. В штабе 157-го артиллерийского полка читали приказ, где было сказано, что в ночь на 17 февраля производится прорыв кольца окружения и что мы обеспечиваем прорыв с юга...

Орудия моего дивизиона заняли огневые позиции среди обозов, запрудивших весь населенный пункт Шендеровки, по которой велся сильный артиллерийский огонь русских...

Основная дорога оказалась забитой остановившимся и разбитым транспортом, - двигаться по ней не было возможности. На небольшом участке дороги на Лысянку я видел огромное количество убитых немцев..."

А вот свидетельство другого пленного офицера: "...из окружения никто не "вышел. Все дороги были забиты транспортом, кругом был неимоверный беспорядок. Все смешалось в один поток. Все бежали, и никто не знал, куда он бежит и зачем, fla дорогах и вне дорог валялись разбитые машины, орудия, повозки и сотни трупов солдат и офицеров".

Но что до этих свидетельств было группенфюреру СС Гилле?! Хотя он бросил войска и позорно бежал с поля боя, но перед начальством выдал себя за героя, <был награжден Гитлером "Мечами" и "Дубовыми листьями" к Рыцарскому кресту. В то время, как он разглагольствовал на каждом перекрестке о собственных "заслугах" в одержанной "победе", пленные солдаты и офицеры его дивизии СС "Викинг" рассказывали: "Наша дивизия, насчитывавшая около 7 тыс. солдат и офицеров, за две недели потеряла более 4 тыс. человек... В ночь на 17 февраля солдатам выдали по усиленной порции водки и разрешили съесть неприкосновенный яапас продуктов...

Пушки, автомашины, все военное имущество и даже личные вещи было при-

жазано бросить. Едва мы прошли 300 м, как на нас напали русские танки. За тэд-каыи появились казаки..."

Эти признания свидетелей корсунь-шевченковского сражения через радиостаи-ции национального комитета "Свободная Германия" и посредством других каналов* долетали в Берлин, но официальная фашистская пропаганда называла их "баснями коммунистов".

В столице третьего рейха была созвана "международная пресс-конференция?* в президиуме которой гордо восседал группенфюрер СС Гилле, гауптштурмфюрер СС Дегрель, другие их сообщники, проложившие дорогу к спасению по трупам солдат, но зачисленные в разряд "героев".

Находясь в окружении, мы все время чувствовали себя господами положения! - заявил на пресс-конференции генерал-лейтенант Либ, награжденный Гитлером "Дубовыми листьями" к Рыцарскому кресту.

На основании рассказов "живых свидетелей" корреспондент газеты "Фельки-шер беобахтер" расписал в своей статье "о победоносном завершении плава прорыва", а пресс-конференцию классифицировал "прорывом правды сквозь ложь в фальсификацию ".

Однако никакая демагогия Геббельса, даже если она была обрамлена рамкам? "международной пресс-конференции" не могла заслонить истинных событий, происходивших в районе Корсунь-Шевченковского.

Корсунь-Шевченковская операция - одна из выдающихся операций советски* войск по окружению и уничтожению крупной группировки противника.

Ликвидация корсунь-шевченковского выступа и серьезное ослабление 1-й танковой и 8-й немецко-фашистских армий значительно улучшили веложение советских войск на стыке 1-го и 2-го Украинских фронтов и создали условия длю нанесения новых ударов с целью разгрома всего южного крыла немецко-фашистского фронта и полного освобождения Правобережной Украины.

Сергей БУХАЕВ

ПРЯМАЯ ЛИНИЯ

В последний раз я вндел бригаду Вячеслава Аксенова на балластировке кусочка отводного пути из щебеночного карьера на 390 километре Байкало-Амурской железнодорожной магистрали. Налаживался на редкость солнечный, теплый январский день - двадцать градусов ниже нуля у нас в Северобайкалье вовсе не мороз. Но не все ладилось в работе бригады. Вячеслав шел то к одному, то к другому. Показывал, говорил, склонялся над прибором, определяющим выровненность укладки рельсов. Одни домкратили путь, другие подбивали под шпалы щебень - балластировали. Не трудно было заметить, что ребята держатся скованно, не очень уверенно, а бригадир - непривычно многословен, щедр на жесты и более чем просто озабочен. Оттого, что мелькал то на одном, то на другом конце участка, занимаемого бригадой, на фоне своих богатырей рн, среднего роста и отнюдь не тщедушного сложения, выглядел не выгодно - не смотрелся.

М-да, помыкается Слава с нами, однако, - сказал Геннадий Лучина, - пока разберемся, почем он, фунт изюму.

Рослый, статный, красивый парень, Гена Лучина всегда и везде держится крепко, уверенно. А тут будто и ростом поменьше стал, ломик с насаженным на конец топориком позванивает о щебенку робко, приглушенно.

Как помыкается? Почему" - говорю я.

Так ведь мы впервой на балластировке. Раньше в основном лес валили," отвечает Гена." А балластировка - дело ответственное. Вдруг из-за какой-нибудь нашей ошибки состав сойдет с рельсов!.. Вот и мельтешит Слава, боится какую-нибудь мелочь упустить.

Ха! Напугаешь Славу... Забыл, как в тайге было, когда первый раз вышли на просеку" - раздается голос Володи Валяева." Тогда он тоже кидался от одного к другому. Сейчас у нас, Гена, учебный класс на производственном месте. Усёк?

Вячеслав, кажется, ни на минутку теперь не остановится. Надо бы переговорить накоротке, кое-что уточнить, но неловко отрывать человека от дела. Сбросил уже и куртку - в легонькой верхонке снует, покашливает. Переболел недавно пневмонией, всего четыре дня назад сетовал, что врачи не допускают к работе.

Бригаду на балластировку пути переводят. Дело для ребят новое, - творил Вячеслав." Помощник МОЁ, КОСТЯ Хамицевич, наведывался: советовался, как и с чего начать. А тут совет не поможет, тут показ, личный пример требуется.

И вот Вячеслав уже второй день на работе. Впрямь ли выздоровел? Или беспокойство за ребят выгнало из постели"

Нет, не мерзну, - улыбается Вячеслав." На работе никогда не простужаюсь... Я ж в Улан-Удэ, в последний раз когда ездил, простудился...

А почему именно с отвода в карьер, а не с главного пути начали"

- Ну, .во-первых, производственная необходимость, - ответил Вячеслав."

Во-вторых, почему не использовать участок как учебный полигон? На основных путях учиться нельзя, там, брат, классная работа нужна.

За три дня до нового года мороз перешагнул за тридцать. Свирепствовал хиус, твердая снелспая крупка секла по лицу. Не спасали шашлыки и самовары. И все же все вокруг напоминало веселый праздник проводов зимы. Рвались на ветру костерки песен, смеха, шуток - вспыхивали снова. Пламенели флажки и флаги.

Кичерцы встречали первый поезд, который вот-вот должен показаться из-за поворота. Начинала свою жизнь станция Кичера - новая на Бурятском участке Байкало-Амурской магистрали...

Есть в Горьковской области небольшое сельцо Пушлей, где до сих пор живет мама Вячеслава - учительница местной восьмилетней школы Нина Гавриловна. А вот отца - Ивана Степановича, тоже учителя, два года назад не стало. Здесь родились и росли в школьные годы Аксеновы: Тая, Слава, Лида, Саша и Вера. Сейчас все поразъехались по стране, пообзавелись семьями, но каждый при любимом деле, каждый по-человечески и по-граждански честно вершит свое дело.

...Мама с отцом поднимались рано - домашняя живность, небольшой огородик. Приучили к этому и детей. Уж чего не терпели в доме - так это бездельничанья. Превыше всего ценились аккуратность, точность, исполнительность и верность данному слову.

Не дал слово - держись, - любил говаривать Иван Степанович." Ну, а уж дал, то крепись.

Где бы ни были, чем бы ни занимались, отдавайтесь делу всей душой, - наставляла мать." В жизни ведь как: чем больше тяжестей поднимаешь, тем сильнее становишься. Ты душу вкладываешь в дело, и оно становится прекрасным. А дело, в свою очередь, обогащает душу, облагораживает.

Первым человеком на селе был учитель. Он всегда на виду, ему почет и уважение, на него равняются во всем - даже в манере одеваться. Но коли уж учитель на виду, то дети его и подавно. Вот почему дети Аксеновых не чурались никакой крестьянской работы. В поле ли, на лугу ли, на скотном ли дворе.

Слава, ты у меня второй мужчина в доме, - говорил ему отец." Везде и во всем веди себя мужественно. Младшие должны подражать тебе во всем, ты должеп быть для них примером.

Сейчас Саша, младший брат Вячеслава, работает в бригаде знаменитого Виктора Ивановича Лакомова, Героя Социалистического Труда. Того самого, у которого начинал путь бамовца и сам Вячеслав.

...Кичерцы встречали первый поезд из Нижнеангарска. И вот он, долгожданный, выплыл из-за поворота. Гремит оркестр, взлетают в сумрачное небо ракеты, срывает кухту с деревьев мощный тепловозный гуд.

Флаг над станцией Кичера поручено поднять лауреатам премии Ленинского комсомола Александру Бондарю, Вячеславу Аксенову, Александру Рябкову и другим бойцам отряда имени XVIII съезда ВЛКСМ из строительно-монтажного поезда JM? 608. Отряда, сформированного в дни работы съезда и прибывшего сюда, в Кичеру, в мае 1978 года, чтобы рубить в глухоманной тайге просеки, монтировать водопропускные трубы, укладывать рельсы, возводить молодежный поселок.

Об Александре Бондаре, известном бригадире монтеров пути, пишут и говорят много.

Не обойден вниманием прессы и Александр Рябков. Мне и самому доводилось писать о нем и его бригаде еще шесть лет назад, когда она вела укладку бетонного основания под "Орбиту" в Северобайкальске.

А вот об Аксенове писалось и говорилось мало...

Человек сам строит свою судьбу. У иного она выстраивается трудно и замысловато, у другого - легко и, на первый взгляд, простенько.

Вячеслав во всем любит точность. Эта тяга к точности после службы в армии и привела его в радиотехнический техникум, по окончании которого он работал техником-контролером на Муромском радиозаводе во Владимирской области.

Работа не пыльная, - вспоминает с улыбкой Вячеслав." Сидел себе в ОТК в беленьком халатике и, может, всю жизнь бы просидел, если б у товарища по работе сын не работал в Надыме Тюменской области. Такие письма парень писал отцу! Всю душу они всколыхнули...

Написал Вячеслав тому парню, чтобы помог к нему перебраться. И в "ачале апреля 1974-го вызов на имя Вячеслава пришел. В комитете комсомола его поняли правильно. Уже обходную и прочие бумаги оформлял, а в Москве в это время начал работать XVII съезд комсомола.

Хорошо, что еще не успел уволиться. Нозвонили из комитета комсомола. "Ты недь на Север собрался" - сказали." А может, махнешь строить Байкало-Амурскую магистраль, а? Надым - это, конечно, хорошо, но тут-то ведь - БАМ!"

А как туда попасть" - не особенно раздумывая, спросил Вячеслав." К кому обратиться"? "Ноезжай в обком, - ответили, - как раз наш владимирский отряд формируется. Да, в самом Владимире. Давай торопись, если не хочешь опоздать".

Назавтра Вячеслав был во Владимире. "Отряд уже сформирован и сейчас в Москве, - сказали в обкоме комсомола." Опоздал, брат, и помочь мы тебе ничем не можем". "Да вы что, ребята! - взмолился Вячеслав." Да как же я теперь? Помогите!". "Попробуем связаться с руководителями отряда, - пообещали ему." Теперь только они решают".

Из Москвы ответили отказом: "Все: отряд укомплектован".

Уж в чем в чем, а в упорстве Вячеславу не откажешь. Рванул в Москву. Разыскал владимирцев в гостинице "Алтай", а руководителем оказался старый знакомый - Сергей Серебряков. В студенческом строительном отряде в актюбинских степях когда-то вместе работали. Возликовал Вячеслав: уж Сергей-то его знает, поможет.

Но и Сергей ничего не смог сделать.

Оставалось только одно: поехать в ЦК. Поехал. Помогли.

Митинг. Радость встречи первого поезда настолько велика, что некоторые ораторы позабыли о том, какая морозина и ветер. К микрофону подходит Вячеслав Аксенов - бригадир лесорубов, командир отряда имени XVHI съезда ВЛКСМ. Невысокий, крепенький, смуглый. И тут вдруг ветер стих, проглянуло солнце. Можно было подумать, что природа смилостивилась и решила подарить людям ощущение завоеванного ими праздника во всей его полноте.

Друзья! Около трех лет назад мы высадились здесь, чтоб тепловозный гудок пробудил к жизни дремучую тайгу, - звонко сказал он." Нас было двести девяносто семь. Не все выдержали испытания тайгой, гнусом, леденящими морозами, многотрудной, а порою и непосильной работой, на которую, однако, мы находили силы. Но подавляющее большинство сегодня здесь, с нами... От имени совета отряда сердечно поздравляю вас с праздником, друзья. Вы его заслужили, вы его создали своими молодыми, сильными рабочими руками! Ура!

Большое видится на расстояньи". Пересекая страну с запада на восток, Вячеслав вместе со всеми дивился величию огромной своей страны. Горы, степи, реки, тайга. Невероятные просторы! Только такая страна могла отважиться на то, чтобы рассечь тайгу и гольцы, вечную мерзлоту и топи, пронзить скалы такой дорогой, как Байкало-Амурская железнодорожная магистраль.

На Лене, в небольшом старинном городке Усть-Куте и остановился комсомольско-молодежный строительный отряд имени XVII съезда комсомола, в состав которого влился отряд владимирской комсомолии.

Уже на месте - там, где сейчас вырос поселок Звездный, выяснилось, что требуются исключительно лесорубы и плотники. Что ж, валить лес так валить, рубить дома так рубить. Владимирцы попросились на валку леса. Надо было избрать бригадира. Выбрали его, Вячеслава Аксенова. Должно быть, Сергей Серебряков, с которым! работал в строительных отрядах на Владимиршине и в Казахстане, и порекомендовал его ребятам. /

Плавилось знойное лето. "Ташкент! Сочи! - ликовали ребята." А нас шестидесятиградусными морозами пугали!". "Ташкент" начался потом, когда врубились в тайгу. И "Сочи" тоже были, когда гнус вместе с воздухом проникал до самых легких. Нашлись и нытики, и хлюпики, и дезертиры. В отряде владимирцев пока держались, и держались,, может, как раз потому, что держался бригадир.

Но уже отступала тайга, уже стали подходить бульдозеры, появились первые "Магирусы", стали создаваться механизированные колонны, мостоотряды. В составе-бригады одни механизаторы, и Вячеслав - затосковал. Стало ясно, что бригада доживает последние дни. И однажды на закате солнца Вячеслав побрел по просеке сам не зная куда. Вдруг услышал позади себя шаги, обернулся.

Сзади нагонял прораб участка Валерий Павлович Уласик.

Что же, я тебя понимаю, - выслушав Вячеслава, сказал Улаеик." Да ты особенно-то не огорчайся. Ребята к своему настоящему делу идут. Механизаторы сейчас, может, еще больше нужны, чем лесорубы.

Привык, знаете, со своими, - проронил Вячеслав.

Знаешь, скоро сюда Лакомов с бригадой прибывает.

Лакомов" Виктор Лакомов" - загорелся Вячеслав.

О знаменитом бригадире, Герое Социалистического Труда Викторе Лакомове-тогда говорили и писали много. Вячеслав читал его выступление на съезде, знал, что Лакомов как раз и является командиром их сводного отряда имени XVII съезда ВЛКСМ. Но вместе с ними Лакомов из Москвы не ехал. Самолетом полетел, спешил в Северный, где на укладке путей дороги Хребтовая - Усть-Илимская работала в-то время его бригада. Спешил закончить, чтобы переключиться на Западный участок БАМа.

Да, он самый. Если хочешь, поговорю с Виктором. Знаю, по душе ему такие парни, как ты, - сказал Уласик.

Не миновало и месяца, как на просеке, где Вячеслав работал с остатками своей бригады, появился Уласик и с ним довольно-таки молодой, невысокий, чуточку сутуловатый мужчина. Остановились неподалеку, переговариваются. Потом Валерий! Павлович подозвал к себе Вячеслава.

Знакомься, Виктор, - сказал он Лакомову." Вячеслав Аксенов. Это о нем" я тебе говорил.

Так Вячеслав стал членом бригады Виктора Лакомова. Потом избрали комсоргом.

Кичера ликовала! Звенели песни, рдели флаги, сияли лица. Видел Александра: Бондаря с дочкой на руках, Сашу Рябкова. Хотелось поговорить с Аксеновым. Подошел к секретарю партбюро имени XVHI съезда ВЛКСМ комсомольско-молодежного-строительно-монтажного поезда - 608 Николаю Степановичу Бондареву с просьбой устроить мне разговор с Вячеславом.

- Бесполезно!" категорически заявил Николай Степанович." '1еперь его от ребят не оторвешь. Кстати, не жалует Вячеслав вашего брата журналиста, разговорить его трудно. Уж очень он скуповат на слово.

А что еще вы могли бы сказать о нем, - попросил я, - о его жизни" Ведь-в тридцать лет иметь правительственные награды, стать лауреатом премии Ленинского комсомола, членом ЦК ВЛКСМ... Согласитесь, не каждому дано, а?

Не каждому, - охотно согласился Бондарев, - если идти по жизни извилистыми путями. А если твоя жизнь - прямая линия, избранная раз и навсегда"... Жизнь Славы представляется мне, насколько я его знаю, именно такой вот прямой! линией. Его с этой линии ничем не собьешь.

А что вы подразумеваете под этой прямой линией?

Неиссякаемое трудолюбие. А еще подразумеваю Славино умение общаться с людьми, создать вокруг себя микроклимат особой нравственной чистоты, атмосферу доброжелательства и взаимной требовательности.

Вячеслава приняли в бригаду 9 июня 1974 года, а 11 июня она полностью-укомплектовалась и ушла на трассу. Да, именно ушла и весь необходимый груз несла на себе, потому что вездеходы по тем местам еще не ходили. Несли снаряжение, инструменты, продукты, бензин. Впереди Лакомов, за ним, как и положено партгруппоргу, Михаил Дубровин, Полянский Андрей и все остальные.

Просека... Вячеславу месячная практика в своей бригаде, конечно, здорово помогла да и целинная практика сказалась. Другим новичкам пришлось туже.

Но они остервенело бросились на тайгу, из кожи вон лезли. Не особенно отличался от них и Вячеслав Аксенов. Уж кому-кому, а ему, комсоргу бригады, отставать и вовсе не пристало. Вперед, вперед, вперед... Пусть в глазах оранжевые круги, пусть сердце возле горла, но - вперед, вперед, вперед...

Вот что, братцы, так дело дальше не пойдет, - сказал как-то на перекуре Виктор Лакомов." Еще день, может, два выдюжите, а бригаде работники на годы нужны. Словом, запрещаю надрываться. Присматривайтесь, учитесь. Понятно?

Понимать-то понимали, но... Ведь как получается-то: один "старичок", получается, за двоих работает - за новичков. А у них тоже собственная гордость есть: как же так, если за тебя кто-то вламывает. Нет, мы на это не согласны. И бог его знает, сколько бы и дальше так продолжалось... На первом же бригадном собрании Виктор Лакомов со свойственной ему прямотой поставил вопрос ребром.

Как дальше работать станем" - сказал он, больше обращаясь к "старичкам"." У ребят второй и третий разряды, у нас с вами - шестой. Вот и чертоломят. Что же теперь: каждый на свой разряд станет работать - так, что ли"

Старички" помалкивали, а новичкам было и вовсе невдомек, к чему клонит бригадир, какой-то потайной смысл заложен в словах Лакомова. От гочу молчаливый, он говорил очень редко, и если уж говорил, то в случаях крайней необходимости.

Ты бы, Виктор, чуточку ясней выражался, - сказал Михаил Дубровин, хотя по его виду было видно, что он всё понимает.

Предлагаю работать на общий котел, - медленно произнес Лакомов, как вбивая смысл сказанного в головы парней." Не смотреть, кто там сегодня вперед" или завтра. Предлагаю и зарплату на всех поровну делить. Какие у кого соображения?

И все" - усмехнулся Андрей Полянский." Стоило ли, Витя, из такогс1 далека начинать...

Довольно-таки скоро новички подтянулись, и вопросы на тему, кто и как работает, больше в повестку дня бригадных собраний не включались.

Взаимовыручка, жизнь по принципу: "один за всех и все за одного". Вспомнить случай, когда бригаду отрезало от "Большой земли" паводковыми водами. Продукты на исходе, кончается бензин, а без него "Дружбы" - балласт. Как тук быть?

Андрей Полянский предложил:

Двину-ка я, братцы, в поселок. Не куковать же здесь, пока не спадет вода;

Не возражаю, - после некоторого раздумья сказал Лакомов.

Как уж Андрей добрался до поселка - никто не знает: о доблестях своих" Андрей не любитель распространяться. Но через пару дней он появился в бригаде;, пришел по Таюре на плоту, а на плоту - и продукты, и бочка с бензином.

Четыре года работал Вячеслав в бригаде Виктора Лакомова, прошел полны!" курс строителя-путейца. Теперь для него секретов лесоповала, путеукладки, балластировки не существует. И, как он сам считает, в- жизни ему крупно повезло, что повстречал такого человека, каким "на всю оставшуюся жизнь" будет для. него Впк-

top Лакомов - коммунист, Герой Социалистического Труда, светлой души человек, ста , и в партию-то они вступали почти в один год.

В дни работы XVTII съезда Вячеслав Аксенов уже знал, что назначен командиром сводного отряда добровольцев. Знал, что комиссаром назначен тоже делегат съезда и тоже лауреат премии Ленинского комсомола Саша Рябков. Сам Аксенов еще числился в бригаде Виктора Лакомова на Западном участке магистрали. Саша же вот уже четыре года возглавлял бригаду на Бурятском участке и хорошо знал местные условия.

Условия посложней, чем на вашем участке, - говорил Саша." Вам блике к промышленным центрам страны, транспортные артерии намного разветвленней, чем у нас. В общем, станем типичными первопроходцами. Плохо у нас с доставкой материалов и вообще со снабжением плохо.

JJ состав сводного отряда имени XVIII съезда комсомола вошли ребята из Белоруссии и Латвии, Ленинграда и Литвы, Молдавии, Ераснодара, Еабардино-Балкарии. Еще в поезде Вячеслав и Саша стали поближе присматриваться к ребятам, особенно к командирам и комиссарам.

Ребята понравились. Парни, на первый взгляд, что надо, в жизнь потом покажет, что они и в самом деле парни что надо.

Сейчас лесорубы нужны, - говорил Саша Рябков, когда прямо в вагоне собрали первый совет сводного отряда." Лесорубы и плотники. Вас, вероятно, учили на местах... Осваивали вти профессии"

Еое-чему учили, - сказал Витаутас Стрейкус из Литвы.

Ориентировали, - поддержал Слава Саржант из Ераснодара.

А нас сразу на лесорубов готовили, - после, на просеке, очень серьезно скажет Слава Белокур, ленинградец, и даже намека на улыбку не отразится на широком добродушном лице.

И даже "Дружбу" показали, - продолжит Белокур." Рассказали, как она олж работать, а вот показать не смогли: не завелась она.

Дружный хохот ребят покроет слова Славы Белокура.

И вот, наконец, Еичера. Началось распределение по бригадам. В свою бригаду есорубов Вячеслав набрал ребят из Ленинграда и Белоруссии. Специально не подбирал, взял тех, кто подвернулся, как говорится, под руку. Здорово удивился, когда 1рнгада выбрала в группкомсорги самого молодого - худенького, нескладного Володи Валяева. Он еще в дороге его приметил и откровенно недоумевал: как он-то в отряд попал, ведь сломает его тайга. Но ребята, как покажет в дальнейшем жизнь, своем выборе не ошиблись.

Бригада высадилась на берег речушки Душкачавка, разбила лагерь в двадцати километрах от Еичеры. Отсюда она поведет просеку под железнодорожное полотно, под линию электропередачи. Надо учить ребят, никто из них на лесоповале еще не работал. Инструктаж должен быть наглядным, и Вячеслав с "Дружбой" в руках нвдступ ет в первому дереву.

Так... Первое дерево ляжет в вту сторону. А вот это надо повалить уже сюда. Третьему надо вот в вту сторону лечь.

? Деревья надо валить так, чтобы удобно было обрубать сучки, чтобы не возникло ватруднений при трелевке...

Зачарованно наблюдали ва Вячеславом ребята. Да-а, класс, ничего не скажешь!

Бригада работала яро. Вечерами возвращались в лагерь, падали на постель и васЕшали, так и не добравшись до общего стола. "Ладно, скоро выдохнетесь, - думал Вячеслав." Скоро посмотрим, кто чего все же стоит".

И наступил девь, когда ребятам не захотелось вылезать из палаток. Ломило плечи, ныли руки, не разгибались спины. Еак должен был поступить в такой ситуации он - старший из них, бригадир? Еак поступил бы в такой ситуации Лакомов"

Вячеслав никому ничего не сказал. Натянул привычную кепчонку, вскинул на плечи "Дружбу" н неторопливо зашагал к лесосеке. Оглянулся. Нет, никто за инм не потянулся.

Двигатель стучал ровно и сильно, зубья цепи мягко вгрызались в древесину: Увлекшись, он не заметил, что рядом застучала вторая пила, потом третья, четвертая... Останавливаться не стал. Продолжал работать так, как будто ничего не произошло и не было утренней тягомотины. Потом увнал, что первыми за ним вышли на просеку Саша Четко, его ровесник, Гена Лучина и Еоля Шамына - комиссар и командир белорусского отряда, Еостя Хамицевич, который вскоре стал его заместителем. Не случайно они первыми потянулись из палаток: все они были коммунистами.

За первый месяц работы бригада свалила лес на площади шестнадцать гектаров - почти по гектару на человека...

Восемнадцать парней с разными характерами, привычками, привязанностями высадились тогда на Душкачанку. Пришла же в Кичеру бригада - коллектив единомышленников, друзья. Миновало два года и семь месяцев, прежде чем ребята дождались прихода первого поезда на станцию Кичера. Много воды за это время утекло, много пролито пота. А дух бригады, единомыслие, дружба - все те же, начале им положено, может быть, как раз в тот день, когда никому из ребят не хотелось выходить из палаток.

На последнем открытом партийном собрании в коллективе имени XVIII съезда ВЛКСМ комсомольско-молодежного строительно-монтажного поезда - 608 председательствующий объявил, что боец и командир их отряда Вячеслав Аксенов на XXXI областной партийной конференции избран делегатом XXVI съезда Коммунистической партии Советского Союза. Сообщение председательствующего потонуло в грохоте аплодисментов...

Вячеслав поднялся с места и, смущенный, низко-низко поклонился людям-. Наверное, в тот миг вспомнилось ему материнское: "Ты душу вкладываешь в дело, н оно становится прекрасным. А дело, в свою очередь, обогащает душу".

Виктор МОСКВИТИН,

начальник Управления t охотничье-промыслового хозяйства при Совете Министров БурАССР

ТРУДНЫЕ ТРОПЫ

Охотник-промысловик! Самая древняя профессия человека. Если скотоводство" и земледелием человек стал заниматься менее десяти тысяч лет назад, то добыванием себе пищи на пропитание охотой и рыболовством - сотни тысяч лет. Можно с уверенностью сказать, что црофессия охотника была единственной в те далекие времена и является родоначальницей всех ныне существующих. Не потому ли и сегодня мы иногда слышим не то в шутку, не то всерьез сказанное: "зов предков позвал на охоту" - и в втом заложен, на наш взгляд, свой глубокий смысл. Не потому ли будь то космонавт или инженер, ученый или врач, токарь-универсал или педагог - все они одновременно являются и членами общества охотников"

Теперь зададим себе вполне закономерные вопросы. Что стало с этой профессией? Какие она претерпела изменения? Каково ее место в жизни современного общества?

Главное - она выдержала испытание временем, не отмерла, хотя в век научно-технического прогресса отодвинута далеко назад по значимости, популярности.

Молодежь меньше стремится освоить вту профессию, ее влечет техника, великие стройки: ЕАМАЗ, БАМ, гиганты гидроэнергетики... Средства массовой информации популяризируют великое множество современных профессий. Чтобы обучиться им, к услугам молодого человека многочисленные институты, техникумы; училища, .курсы. Получай - применяй! А спросите - где можно получить профессию штатного охотника? Вам не назовут такого учебного заведения. Их попросту нет. Хорошо, если есть семейная традиция: от деда к отцу, от отца к сыну. Здесь все навыки, приемы и способы охоты переходят от одного к другому методом наставничества. Ну, а если вы не имеете в близкой родословной охотников, решение же ваше посвятить свою жизнь нелегкому труду промысловика непреклонно и твердо?

В лучшем случае, в промысловом хозяйстве вам помогут обрести наставника, в худшем - до всего будете доходить сами. Как это получается на практике, расскажем несколько ниже.

: Бурятия - родина знаменитого баргузинского соболя, высокие качества шкурки которого являются как бы эталоном, мерилом свойств всех других особей втого пушного зверька. В недалеком прошлом он стал одним из основных исходных видов, позволившим восстановить численность соболя, подорванную к началу текущего столетия неумеренным промыслом. Отечественное охотоведение может по праву гордиться восстановлением былого ареала соболя, а его плановые, основанные на строгом учете заготовки обеспечивают стабильную численность.

Кроме соболя в Бурятии промышляют белку, колонка, горностая, солонгоя, красную лисицу, рысь, волка, росомаху. Республика становится стабильным поставщиков промысловой пушнины государству. Достаточно сказать, что промысловиками республики в десятой пятилетке сдано пушнины на пять миллионов рублей или на 300 тыс. рублей больше, чем в девятой, на заготовительные пункты поступило 270 тонн мяса диких животных, 66 тысяч штук боровой дичи (глухарь, тетерев, рябчик, куропатка), 530 тонн ягоды (брусника, голубика, смородина), 735 тонн кедровых орехов, 40 тонн грибов, на 335 тысяч рублей лекарственно-технического сырья растительного и животного происхождения.

Ежегодно на промысел в республике выходят до четырех с половиной тысяч охотников, в основном это охотники-любители, использующие для этой цели отпуска и выходные дни.

Среднегодовые заготовки соболя составляют три с половиной тысячи шкурок, белки "170 тысяч, ондатры "50 тысяч. Эти три пушных вида представляют основу промысла - около 95 процентов всех заготовок пушнины в республике. Половина добываемых соболей приходится на Северо-Байкальский и Баунтовский районы. Стабильны его заготовки в Баргузинском, Прибайкальском, Кабанском районах,' прилегающих непосредственно к берегам Байкала.

Время оказалось невластно принизить ценность мехов. Со времен Ивана Гроз-лого соболь остается царем пушнины. На международных пушных аукционах, проходящих ежегодно в Ленинграде, за лучшие партии шкурок соболя представители иностранных фирм предлагают по 600-900 долларов за одну шкурку. И внутренний рынок запрашивает с каждым годом всё больше, здесь, как говорят в таких случаях, спрос явно опережает предложение. Так что поставляемая охотником пушная продукция пользуется повышенным спросом. Значит, и охотник вправе рассчитывать на особое внимание к себе, своим нуждам.

За годы советской власти многое сделано для становления и развития охотничьего хозяйства. Большими льготами пользуются кадровые штатные охотники. Они обеспечиваются бесплатной спецодеждой, оружием, боеприпасами. Строительство охотбаз, избушек на закрепленном за охотником промысловом участке, прокладку дорог и троп, завоз и вывоз вертолетом из отдаленных охотничьих угодий оплачивает промысловое хозяйство. Они освобождены от уплаты за сданную продукцию подоходного налога, ежегодно пользуются оплачиваемым отпуском и т. д. '

Однако научно-технический прогресс проникает в охотничий промысел, как пи в какую другую отрасль нашего народного хозяйства, крайне медленно. И главная причина этого в недостаточном внимании к нуждам охотника, основного производителя пушной продукции.

Каков труд промысловика? Как он его организует? Каковы условия и технология охотничьего промысла?

Постараемся изложить эти вопросы на примере кадровых промысловиков Баун-товского района (он, как и Северо-Байкальский, относится к районам, приравненным к районам Крайнего Севера) отца и сына Смирновых - Льва Владимировича и 'Владимира Львовича из далекого северного села Бамбуйка, что на реке Витиме.

Площадь охотничьих угодий их промыслового участка 1500 квадратных кило-жетров. Заготовка соболя за последние три сезона на участке составляет: 1977? 78 гг."130 шкурок, 1978-79 гг."120, 1979-80 гг."200. Это самый высокий, можно сказать, рекордный показатель в республике.

После охотсезона 1979-80 гг. на участке остался 61 соболь, что достаточно для воспроизводства поголовья. Основным резервом для воспроизводства соболя останется пригольцовая часть участка, составляющая около 30 процентов неопромышленной площади охотничьих угодий.

Промысловый участок оборудован 16 охотничьими избушками, расположенными одна от другой на расстоянии дневного перехода. Это расстояние считается наиболее целесообразным, потому что дает возможность использовать переход для постановки или съемки капканов. Средняя температура в зимний период минус 35? 40°. Самому промыслу предшествует большая подготовительная работа. Приведу "описание этих работ в изложении самих Смирновых.

В промысле имеет большое значение подготовка и проведение его по заранее намеченному плану. На первый взгляд это выглядит смешно: один-два охотника я план! Но мы так не считаем. Госпромхоз - большое хозяйство. Насколько правильно будет организована его хозяйственная деятельность, таков будет и результат. Наш маленький коллектив в два человека тоже есть хозяйство, только меньшего масштаба. Результат нашей работы будет во многом зависеть от своевременности и правильности организации труда на промысле..."

Работу на промысловом участке они начинают 1 сентября. Завозят продукты на лодке, в труднодоступные места - на вертолете. По охотничьим избушкам разносят на себе. Заготавливают дрова, подготавливают капканы, делают необходимый ремонт избушек, лабазов. На лодке завоз продуктов производится два раза. На одну поездку уходит десять дней. При первом заезде завозятся все продукты, кроме хлеба. Ъ конце сентября-начале октября - накануне ледостава - завозится хлеб. Хлебом обеспечиваются шесть-семь избушек, в остальных же только мука, так как избушки находятся на значительном расстоянии от реки Ципы, куда доходят лодки. После это-то делается своеобразная предпромысловая разведка участка с одновременной подготовкой его к промыслу.

Нужно знать все, что есть, и откуда начинать промысел. Практически делаем гто следующим образом. Один начинает с одного края участка, другой с другого, - посредине сходимся. На что уходит 10-15 дней".

Распространенными видами промысла является охота с лайкой и самоловный способ добычи.

Первые дни промысла с собакой считаются малоэффективными. Только с выпадением глубокого снега, позволяющего ставить капканы, возрастает эффективность промысла. В этот период ловят соболя там, где он кормится на ягоде. С наступлением больших морозов соболь переходит на другие корма, что требует перестройки и способов его отлова.

Все светлое время суток, - рассказывает Лев Владимирович Смирнов, - стараемся использовать на постановку и съемку капканов. Съемка и обработка шкурок в основном производится вечером при свете керосиновой лампы или стеариновой свечи. За сезон нужно одному опромышлять угодья в районе семи-восьми охотничьих избушек, то есть площадь тайги в 500-700 квадратных километров! Сама охота строится следующим способом. Начиная с края участка, ставлю капканы в районе первой избушки, на что уходит 5-8 дней в зависимости от плотности соболя. ^Затем перехожу в другую избушку с одновременной ставкой капканов. Стараясь сделать треугольник, обставляю капканами участок вокруг третьей избушки. К этому ^времени подходит пора съемки (проверки) капканов возле первой, затем второй, третьей избушки. В зависимости от плотности соболя, его перекочевки могу закрыть вти избушки (а значит, и снять капканы) до следующего сезона, т. е. больше в них не возвращаюсь и перехожу на другой треугольник. К концу охоты сходимся на середине участка. Такой порядок промысла обеспечивает полную нагрузку на каждого до конца охоты. С первых чисел февраля начинается полная съемка капканов и подготовка избушек и лабазов на летний период. На выход с охотучастков уходит 10 дней".

Таким образом, вместе с подготовительным периодом Смирновы находятся на промысле около шести месяцев. Полгода в тайге! Один на один с опасностями и морозами. При этом надо иметь ввиду - никакой транспортной связи с внешним миром, не считая использования в редких случаях дорогостоящих вертолетов. Только тропы. Трудные, на сотни километров охотничьи тропы, ведущие через заснеженные перевалы в глубь тайги. Надежда только на самого себя...

По моему, человек с худым здоровьем, слабый, нежный, или хлипкий, как говорят сибиряки, - не охотник, в особенности у нас в Восточной Сибири!.. Тут необходимо хорошее здоровье", - писал более ста лет назад А. А. Черкасов в своих "Записках охотника Восточной Сибири". Действительно, для охотника из европейской части страны промысел в наших условиях далеко не рай.

Приведем пример. Два года назад некий товарищ, кандидат наук, москвич, начитавшийся в журнале "Охота и охотничье хозяйство" об успехах сибирских охотников на соболином промысле, решил применить свои познания и опыт в Сибири (была цель и более будничная: подзаработать деньжонок, чтобы рассчитаться с долгами, образовавшимися в результате покупки "Жигулей"). Товарищ прибыл в Северо-Байкальский район на центральную усадьбу госпромхоза "Уоянский" и предложил свои услуги в предстоящем охотсезоне. Довод: "Состою 12 лет в членах общества охотников и рыболовов". По всему было видно, что он имеет смутное представление о характере здешней охоты. В кирзовых сапогах, телогрейке, без собаки. При нем было только дробовое ружье 12 калибра, с какими здешние промысловики вообще не охотятся. Руководство госпромхоза (директор Владимир Ильич Яновский) отнеслось тем не менее со всем вниманием к прибывшему. Одели, обули, выдали капканы, малокалиберную винтовку, закупили на два месяца продуктов, наконец, нашли собаку-лайку и завезли на вертолете в отведенную для него охотничью избушку. Штатные охотники госпромхоза, находящиеся в тридцати километрах, изредка навещали его.

Бывалому охотнику достаточно было одного беглого взгляда, чтобы определить неопытность, неприспособленность человека к таежной жизни в здешних условиях. Далее пятисот метров он не отходил от зимовья. Все то время, что он находился в тайге, его супруга регулярно, два раза в неделю справлялась по телефону из Москвы о его здоровье, местонахождении. Спустя два месяца его вывезли на вертолете с трофеями: две неправильно, не по стандарту оправленные шкурки соболя и 22 белки. Вырученных денег ему едва хватило на авиабилет до Москвы. При расставании он подвел итог: "Бизнеса" не получилось, но кислородом надышался".

Да, промысел дело нелегкое, далеко не такое денежное, как это кажется. А кажется потому, что о труде и быте промысловика мало кто знает. Много ли мы видели кинолент, передач по телевидению, наконец, просто фотовыставок, которые рассказали бы нам о жизни охотника? Куда проще взять интервью, отснять, записать на магнитофон токаря на заводе или швею на фабрике в просторном теплом и светлом цехе, нежели тащиться бог весть куда в мороз, на лыжах, по глубокому снегу, наконец, добраться до нетопленной избушки, самому готовить дрова и пищу себе. Промысловик весь световой день на ногах, в работе. Здесь не засидишься, пропотевшая-одежда моментально становится на сильном морозе панцирем. Вечером нужно просушить одежду, произвести съемку и обработку шкурок, починить обувь и одежду,, стряпать лепешки, рубить дрова и т. п. И так изо дня в день, недели, месяцы. Рабочий день от темна до темна, не восемь часов ему мерило. Конечный результат труда умещается в рюкзаке, который он несет домой в последние самые тяжелые десять дней. И транспортом ему служат широкие.подшитые камусом охотничьи лыжи, как и в те далекие времена дедов и прадедов.

Конечно, нельзя сказать, что лыжи - единственное средство передвижения охотников. Как уже говорилось, для завоза и вывоза из отдаленных охотничьих угодий используются вертолеты. Но они слишком дорогостоящи, и их примевение носит разовый характер. Высокую оценку у охотников получили снегоходы "Буран". Но их еще недостаточно, да и не везде их можно применять. К тому же они требуют еще доводки, совершенствования для работы в суровых северных условиях.

Промысловые хозяйства получают такие вездеходы, как "ГАЗ-66", "ЗИЛ-131", позволяющие в зимний период охватывать охотничьи угодья на значительные расстояния, однако для освоения труднодоступных таежных угодий необходимы вездеходы на гусеничном ходу. А их нет у нашего охотника, и это не позволяет использовать значительные ресурсы не только пушного и мясного промысла, но и сбора дикорастущих ягод, грибов, кедровых орехов, лекарственно-технического сырья растительного происхождения.

Нельзя сказать, что нашей промышленностью не выпускаются вездеходы на гусеничном ходу. Они есть, например, на вооружении у геологов. Мы не зря здесь помянули геологов. Охотник по роду своей работы часто соприкасается с ними. Для геологов охотник не только проводник, но и непосредственный участник открытия многих известных месторождений. Мы не раз читали, как охотник, принося из далеких мест диковинные камни, ведет затем геологов по таежным звериным тропам к заветной цели их поисков самым коротким и доступным путем, испытывая при этом свою сопричастность к делам, не входящим в круг его обязанностей. Но вот условия работы и жизни их далеко не родственны.

В распоряжении геологов, я повторяю, и вертолеты, и вездеходы на гусеничном ходу, и радиосвязь, и лучшее обеспечение всем необходимым для жизни в условиях зимней тайги. К их услугам миниатюрные электрические движки, теплые спальные мешки, меховая одежда, утепленные палатки и т. п.

Обеспечение же промысловика оставляет желать лучшего. Спецодежда изготавливается из тяжелых, плотных сортов шинельного сукна, порой не серого, а черного цвета, демаскирующая. Обувь тяжелая, с негнущимися подошвами. Охотник вынужден порой сам шить себе одежду и обувь, которая пригодна на промысле.

Ведь казалось бы, чего проще, поезжай к бывалым промысловикам, расспроси их, какую они хотели бы иметь спецодежду, узнай потребность в ней по республике, области, наконец, Сибири и с учетом этого налаживай ее производство.

Низкого качества выпускаются капканы, заячьи петли, малокалиберные винтовки ТОЗ-16, ТОЗ-17. Пружины капканов в сильные морозы лопаются, дуги, заправленные не в разные, а в одно отверстие, не срабатывают. Совершенно необоснованно прекращен выпуск древесных капканов, которые пользуются большим спросом у охотников, заменяя известную всем плашку. А в петли, которые изготавливают производственные объединения, в сибирские морозы зайца поймать вообще невозможно. Не потому ли охотники жгут автошины грузовых автомобилей, используя отожженные стальные пряди для изготовления петель на зайца?

Из полученной партии в 1979 году госпромхозом "Багдаринский" малокалиберных винтовок ТОЗ-17 более шестидесяти - из ста! - были возвращены охотниками в тот же сезон, как совершенно непригодные для использования на охоте при температуре 40°?50° ниже нуля. Часто дают осечку и выпускаемые патроны к этим винтовкам. Непонятно, по каким причинам сократился выпуск хорошо зарекомендовавших еебя комбинированных охотничьих ружей модели "Белка", которые пользуются большим спросом у охотников пожилого возраста, понятно, не таких зорких, как молодые.

Проблемой становится приобретение охотничьих лыж. Их изготовлением зачастую занимаются сами охотники.

Пищевая промышленность не может предложить промысловику высококалорийные, выдерживающие длительное хранение продукты, необходимость и потребность в которых большая.

Все это только часть проблемы.

Не менее важно решить вопрос повышения материальной заинтересованности охотников, да и промысловых хозяйств, в добыче и сдаче государству пушнины. Действующие закупочные цены на многие виды пушнины, например, соболя, ондатры, красной лисицы, рыси, в 5-6 раз ниже, чем на "черном рынке". В результате, несмотря на установленный порядок, согласно которому большинство видов шкурок пушных зверей подлежит обязательной сдаче государству, значительная часть пушнины, к сожалению, уходит "на сторону", не попадает в государственные закупки. Отсутствие материальной заинтересованности охотников является основной причиной падения заготовок шкурок отдельных видов пушных зверей...

За последние годы в республике осуществлен ряд мер по усилению охраны животного мира, рациональному ведению охотничьего хозяйства, упорядочению охото-угодий. Районные заготовительные конторы освобождены от ведения охотничьего хозяйства. Эти функции переданы организованным государственным промысловым хозяйствам, за которыми закреплены все охотничьи угодья. В текущем году будет закончено внутрихозяйственное охотустройство на территории всех промысловых хозяйств. Это позволит определить запасы и продуктивность диких животных и лесных ресурсов, правильно спланировать их освоение, определить структуру хозяйств с выдачей паспортов, карт-схем не только на хозяйство, производственный участок,ной каждый промысловый участок, где единственным хозяином ж ответчиком станет штатный охотник.

Для успешного выполнения промысловыми хозяйствами производственных задач по комплексному использованию ресурсов тайги необходимо и совершенствование организации труда промысловика. Одна из форм на пути к этому - организация комплексных промысловых бригад, которая предусматривает круглогодичную занятость охотников-промысловиков, рациональное использование рабочей силы, средств механизации, выполнение заданных объемов с меньшими трудовыми и материальными затратами. В порядке эксперимента такая комплексная промысловая бригада в составе 18 человек создана в госпромхозе "Уоянский? Северо-Байкальского района.

В задачи комплексной промысловой бригады входит: добыча и заготовка промысловой пушнины, мяса диких животных, сбор и переработка ягод, грибов, орехов, березового сока, заготовка лекарственного сырья животного (панты, медвежья желчь, кабарговая струя) и растительного происхождения.

Бригаде вменяется в обязанность вылов рыбы на закрепленных водоемах, проведение мероприятий, направленных на освоение промысловых угодий, строительство и ремонт охотничьих избушек, промысловых баз, приемных пунктов по заготовке к переработке даров тайги, складских помещений, стационарных самоловов, посадочных площадок для вертолетов, дорог и троп.

Большую значимость приобретает работа, направленная на воспроизводство охотничье-промысловых ресурсов и их рациональное использование, учет численности и предпромысловую разведку.

Бригада обязана осуществлять охрану государственного охотничьего фонда на закрепленной за ней территории.

Задачи, что и говорить, непростые, так что к составу бригады предъявляются самые серьезные требования. Она должна состоять из охотников-промысловиков, владеющих несколькими трудовыми профессиями. Каждый член бригады должен знать технику добычи не только пушных зверей, но и копытных, дичи, рыбный промысел, способы сбора и переработки ягод, грибов, орехов, лекарственно-технического сырья. Кроме того, уметь управлять имеющимися у них средствами транспорта и связи: мотопартами, мотоциклами, моторными лодками, а также бензопилами, машинами по переработке кедровых шишек, портативными радиостанциями. Ну, конечно, и плотницкое дело знать не понаслышке. Внутри бригады организуются звенья из 2-5 человек, в состав которых могут входить и охотники-сезонники, но руководство звеном осуществляется штатным охотником. За комплексной бригадой приказом по госпромхозу закреплены охотничьи угодья сроком на пять лет с последующим правом продления. Закрепление охотничьих угодий - основа ведения комплексного хозяйства, цель его" рациональное использование промысловых ресурсов путем их плановой эксплуатации, воспроизводство и увеличение численности охотничьих животных, охрана и проведение охотохозяйственных мероприятий, оборудование угодий.

Во главе бригады может быть как специалист с высшим идя средним образовани-

см и опытом практической работы, так и опытный, квалифицированный рабочий промысловой бригады.

Для комплексной промысловой бригады разработано и утверждено согласованное с профсоюзом положение об оплате труда, предусматривающее усиление материальной заинтересованности штатных охотников, рост производительности труда, повышение объема и качества добываемой промысловой продукции, снижение себестоимости и повышение рентабельности.

Условия труда предусматривают прямую зависимость заработной платы от количества и качества производимой продукции, материального поощрения за перевыполнение планов производства.

Неполный год работы комплексной бригады, экспериментальной по сути, находящейся в организационном периоде, не позволяет здесь дать глубокий анализ результатов ее работы. Однако охотники-промысловики с надеждой восприняли идею ее организации, увидели в ней большие возможности совместного приложения труда, выполнение многих трудоемких работ, не посильных охотнику-одиночке. За бригадной организацией труда на промысле - будущее. Но тут опять же во весь рост встают проблемы, о которых говорилось выше: оснащение транспортом высокой проходимости, обеспечение радиосвязью, электродвижками, спецодеждой - словом, всем тем, что обеспечило бы нормальные условия жизни и работы в тайге.

И еще вопрос, от решения которого зависит успех сегодняшний, а главное - будущее сибирского пушного промысла.

Средний возраст промысловиков "стареет", приближается к пятидесяти годам. Как удержать в равновесии сменяемость поколений охотников-промысловиков" На наш взгляд, необходимо в районах промысловой охоты проводить профориентирование учащихся старших классов на освоение этой трудной, но очень нужной профессии. Существующие промысловые хозяйства являются хорошей научно-производственной базой для получения учащимися практических навыков непосредственно в охотничьих угодьях под руководством специалистов-охотоведов, опытных промысловиков-наставников. Этот вопрос необходимо решать уже сейчас.

Как уже говорилось, жизнь и труд охотника-промысловика протекает в крайне суровых, нередко опасных для жизни условиях. Это требует большого мужества, физической подготовки, знаний мира тайги и мира животных, но также- и любви к природе.

"...Я уверен, что настоящий страстный охотник вместе с тем и любитель природы", - писал А. А. Черкасов про сибирского охотника.

Мы рассказали об охотниках Смирновых, которым всегда сопутствует удача, недосягаемый для других успех. Этому, безусловно, способствуют относительная устро-енность охотничьих угодий избушками, тропами, их большой опыт, высокая квалификация, трудолюбие и выносливость... Но как же они любят свою тайгу! Они охраняют "ее бережно, в трудную пору подкармливают животных и зверьков, ведут строгий счет отлову соболя, не поддаваясь азарту или соблазну больше заработать. Как уже говорилось, каждый год треть угодий оставляется ими в неприкосновенности, соболь и другие зверьки спокойно живут, обеспечивая восстановление поголовья...

XXYI съезд КПСС открыл перед советским народом дальнейшие перспективы развития общества, поставил новые, ответственные задачи. Промысловики Бурятии своим нелегким ремеслом, несомненно, также будут способствовать "прирастанию" богатств Родины. И в этом им должны, помочь все те министерства и ведомства, от которых зависит решение сложных вопросов труда и быта сибирского охотника.

ЧЕЛОВЕК СЧАСТЛИВОЙ ДОЛИ Я...

Ц. Эрдэнэбилэг. Дождь двадцатого века. Улан-Батор, 1979 г.

Молодой монгольский поэт Ц. Эрдэнэбилэг пишет на русском языке. "Ленина язык родной" стал "моей судьбой, песнью моею", - признается сам автор в стихотворении "Русский язык". Но по своему мироощущению, складу поэтического дарования он является монголом. Этот феномен двуязычия в двадцатом столетии представляется не исключительным, а в какой-то мере даже н закономерным. Ои отражает в себе процесс синтеза и взанмообогащения культур, происходящий особенно интенсивно в наше время. Сам по себе этот процесс начался давно, еще на заре человеческой цивилизации, ибо ни одна культура, ни одна литература не развивалась обособленно, не испытывая воздействия более или менее развитых соседних или родственных культур. Если обратиться к истории самой Монголии, то ее литература испытала на себе значительное влияние индо-тибет-ской традиции. Существует целая тибе-тоязычная литература в Монголии. В качестве примера можно привести творчество монгольского поэта 19 века Рав-жаа, создавшего немало поэтических произведений на тибетском языке, что не мешало ему оставаться именно монгольским поэтом.

Свой первый сборник, вышедший в Улан-Баторе, молодой поэт назвал "Дождь двадцатого века". И не случайно, ибо название точно отражает духовные поиски и переживания автора, монгола по крови, нашего современника - по духу. Стихотворения, собранные в сборнике, передают и особенность сегодняшней монгольской поэзии, которая заключается в том, что в ней удивительным образом традиция переплетается с неожиданными приметами новизны, порождаемой ветрами современности. Все это - дыхание великого времени, приобщившее страну кочевников к ритму стремительных перемен и преобразований.

Юноша идет по степн, где "белая трепещет юрта от нежных степных ветров".

Из транзистора льется музыка далеких континентов, по земле скользит тень летящего в небесах самолета. Степь двадцатого столетия - иная степь, и ее пространство пронизывают голоса беспокойной человеческой вселенной - дождь двадцатого века.

Цэрэндагвын Эрдэнэбилэг учился на отделении журналистики Иркутского университета. В 1970 году его стихи обсуждались на творческой конференции молодых писателей Восточной Сибири "Молодость, творчество, современность". Он был удостоен тогда первой премии.

Стихи его печатались в иркутских областных газетах "Восточно-Сибирская правда", "Советская молодежь". С Ц. Эр-дэнэбилэгом мне довелось быть знакомым, со студенческой скамьи. Помню, еще тогда мне запомнилось стихотворение "Перстень".

Когда недавно я был дома, Перстень мне подарила мама. Синий цвет его бьет изнутри Солнечным светом золотым. Так же, мама, у меня внутри Любовь к тебе горит Всегда пламенем святым.

Или такие строки, в которых необычно и ёмко передана боль обманутого чувства:

...Глаза твои были пустые, кьк пустыня Гобн, как пустыня Гоби. ("Глаза любимой и пустыня Гоби").

По складу своего мышления и образного восприятия мира, Эрдэнэбилэг, как мне кажется, предрасположен более к небольшим, чутко передающим сиюминутность душевного состояния стихотворным формам. Подкупает искренность и естественность интонации, непритязательность поэтического ощущения.

Когда ты лежишь болен. Белым светом недоволен. Наглотавшись всяких лекарств, На лоб холодная ладошка И нежное слово участья, Не требующие сказочных царств" Это н есть, наверное, счастье.

("Когда ты лежишь болен").

Искони монгольским поэтам было присуще трепетное чувство Родины, родимых степей и гор. Знаменитое стихотворение Д. Нацагдоржа - родоначальника современной монгольской поэзии - "Моя Родина" знает ныне каждый монгол. А строки из этого стихотворения: "Мне так мила и сердцу так нужна Монголия - прекрасная страна" (пер. С. Болотина)" продолжают звучать своего рода лейтмотивом и в творчестве нового литературного поколения. Ц. Эрдэнэбилэг, верный этой вечной неизбывной теме, старается иайти и находит свои слова, свои образные средства.

Молодая и седая,

Маленькая и великая,

Мать моя святая,

Мадонна моя солнцеликая.

("Родине"). В стихах поэта юрта - этот неизменный атрибут монгольской поэзии - предстает увиденной с несколько неожиданного, не традиционного ракурса, но художественно всегда оправданного. "На краю ночной степи серебряные чаши юрт полны хмельного кумыса любви смуглянки юной". Илн: "Не страшен ветер степи моей милой - белые пуговицы юрт застегнули наглухо зеленый халат ее". В "ружении первого снега автору видится, что "это небо, как любящий сын, белым покрывалом снежным землю-мать укрывает нежно". Семантика подобного образа говорит не только о своеобразии восприятия извечной красоты природы, но и о знании, может быть, подспудном, интуитивном, корней народной мифологии и фольклора. Не произошло ли в данном случае творческой трансформации древ-иемонгольского космогонического представления об изначальных стихиях. ("Синее небо - отец мой, зеленая земля - мать моя")? В одном из стихотворений поэт пишет, что когда в детстве он упал с неукрощенной лошади, пытаясь ее объездить, дед сказал: "Мужчина, упав с коня семь раз, встает - в восьмой". Это искусно вкрапленная в ткань стихотворения старинная пословица - о характере и воле степняка.

Эрдэнэбилэг - лирнк по природе своего поэтического голоса, по-восточному созерцательной и негромкой манеры исполнения. Но, будучи сыном своего времени, окропленный дождями двадцатого века, он не может не откликнуться на события и явления все усложняющейся жизни, так как сегодня человек не может отгородиться никакой стеной от человечества, от его забот, радостей и страданий. И тишина в наш век обманчива, поскольку эхо войны еще бродит по земле. Но все же "война не убьет жизнь!", - оптимистически утверждает автор в стихотворении "О жизни и войне", потому что война и смерть противоречат самой сути существования всего живого: однажды в степи Халхин-Гола поэт увидел "около окопа, как птенец тянулся из гнезда - ржавой солдатской каски". И, осознавая поступь истории, свет революции, озаривший родные монгольские степи, Эрдэнэбилэг говорит о человеке, подарившем планете Весну:

Мне кажется, не случайно Не в осенний день печальный, А в день весенний Родился Ленин. Ведь пора весенняя - Пора обновления. А кто же как не Ленин Принес человечеству - "Весну человечества" - Пору обновленья. Эру возрожденья. ("Монолог о рождении Ленина"). Поэта рождают время и жизнь, и, сливаясь друг с другом в сердце поэта, они превращаются в стихи. Эрдэнэбилэг прав как человек, когда признается:

Человек счастливой доли я: я сын твой, моя Монголия. И прав как поэт, когда восклицает: Нету счастья более, Чем петь и петь тебя, Монголия, моя Монголия! И это Эрдэнэбилэг подтверждает стихами, рожденными на языке дружбы и братства народов - на русском языке.

Б. ДУГАРОВ.

МИР МЫСЛЕЙ И ЧУВСТВ В ЛИРИКЕ ВАСИЛИЯ НОЗДРЕВА

' В. Ноздрев. Осенние разду-ь

м ь я. М-ва. }

__".^___""-----------"----1

Заслуженный деитель науки РСФСР и Бурятской АССР, доктор физико-математических наук, профессор Василий Федорович Ноздрев известен еще и как поэт-лирик. В 1979 году он издал пятую книгу своих стихов. Он органически сочетает в себе физика и лирика.

Свое поэтическое творчество В. Ноздрев целиком посвящает Родине. В стихотворении "Я за личной славой, друзья, не гонюсь..." автор говорит об этом вполне определенно. Поэт видит свою цель в том, чтобы посвятить жар своего сердца, свое творческое вдохновение Родине, своему народу:

Я хочу одного, чтоб цвела моя Русь, Чтоб тропой Ильича мы шагали вперед, Чтоб душой и умом богател мой народ.

Поэт должен знать: чтобы звать людей на подвиг и на труд, надо иметь моральное право, обладать качествами подлинного патриота.

Пусть до срока меня убелит седина, Только б славилась Русь, только б

крепла она.

Пусть другие ловчат, и себя берегут, И с овчаркой богатство свое стерегут. Мой призыв фронтовой "

для Отечества труд. В нашей жизнн, друзья, только тот

патриот,

Кто Россию лелеет, как мать, бережет.

С большой гордостью В. Ноздрев пишет об истории России. Глубоко и справедливо трактуя, например, роль Суздаля в борьбе за целостность, национальную независимость Русн, восклицает: "здесь били и ханов и паиов", "здесь прадед врага и с востока и с запада грудью встречал".

Главная идея, которой проникнуты строки "Суздаля" - за край свой насмерть стой; люби свой древний отчнй край, борись за него, трудись во имя жизни, ради Отчизны.

В стихах В. Ноздрева дается поэтически образное представление о жизненных задачах и революционных подвигах отдельных исторических деятелей ("Поэт-герой. Памяти Кондратия Рылеева", "Клен. Памяти Сергея Есенина"), причем их дела, их судьбы изображаются как неотъемлемая часть судьбы народной, как частица отечественной истории.

С большим душевным подъемом он говорит о "Доме на Моховой", где выросли и окрепли его творческие крылья: летит лн к Байкалу, "идет ли тайгою с отрядом, стоит ли над быстрой Селенгой", никогда его не покидает чувство глубокой благодарности к дому на Моховой - Московскому университету имени М. В. Ломоносова, являющемуся ярким воплощением традиции науки и современных требований.

В стихотворении "Звезды-люди" говорится о Ленине. Подчеркивая его исполинскую силу, богатырский народный характер, В. Ноздрев сопоставляет его с солнцем. Леинн-солице освещает горизонт нашей жизни, ярко воплотил в себе высокие гуманистические цели нового, социалистического общества.

Армады в мире звезд.

Средь них н звезды-люди.

Как в дни засушья дождь.

Они в потоке буден.

В цеха, в подземный свод

И в детское оконце

Давно, ич года в год,

Нам светит Леннн-солнце. С интересом читается стихотворение "Счастливого плавания? об атомоходе "Ленин".

Горят огни прибрежные,

А рядом и вдали

Строенья белоснежные,

Как в море корабли.

Заводы, верфи с кранами

Я внжу там н тут,

На встречу с океанами

Корабли плывут.

В "Осенних раздумьях" автор поместил ряд произведений, посвященных годам Великой Отечественной войны. Но среди них выделяется стихотворение "Парад 1941 года", занимающее, как мне кажется, особое место в творчестве самого поэта. Снежок ноябрьской дымкой Припорошил кремлевский сад. Враг у Москвы. Штурмует Химки. Но мы выходим на парад. Решается судьба России: Советам быть или не быть. Мы переброшены с Кадыя, Чтоб сердце Родины прикрыть. В. Ноздрев - участник этого исторического военного парада, который вызвал, как он вспоминает, и небывалое волнение: "Враг на подступах к столице - и вдруг парад! Значит, у нас еще есть порох в пороховницах!

Шел снег, было холодно, но, несмотря на это, бойцы и командиры держались молодцом. Перед началом парада нам был передан устный приказ: "Возможен налет вражеской авиации на Красную площадь, но при любых обстоятельствах парад должен состояться".

И вот парад начался. Мы прошли маршем перед Мавзолеем В. И. Ленина. Бой Кремлевских курантов воскресил в памяти героическое прошлое нашей Отчизны, и сердце учащенно билось от сознания высокой ответственности перед народом".

В душе каждого бойца, участвовавшего в параде грозного 1941 года, звучала клятва перед знаменем Ленина, перед Великим Октябрем, перед всем советским народом.

Мы поклялися, если надо. Прикрыть телами Мавзолей. Достался жребий нам суровый, И нам нельзя себя щадить. Мы дали слово, мы готовы И умереть, и победить. Стихи "Парад 1941 года" - не только факт в личной и творческой биографии поэта, а представляют собою поэтическое обобщение дум и чувств ратоборцев в ответственный момент истории нашей Родины.

В творчестве В. Ноздрева много стихов, посвященных родной природе. Стихи рождаются под тенью ветвей калины, под непреклонным, крепким молодым дубом,, вдохновляются садом, где красуется рябина и поют соловьи...

Мой кабинет в родной природе. Он подвижной-переносной. Со мной он при любой погоде, В саду иль на тропе лесной. Пейзажная лирика В. Ноздрева отличается богатством внутреннего содержания, образно-поэтической емкостью. Она ивля-ется для него формой выражения его глубинных патриотических чувств, пламенной любви к России. Вот почему он неустанно рисует неповторимо своеобразные места родной природы, которые в его поэтической интерпретации являются ярким воплощением живых черт Родины.

Природа в стихах В. Ноздрева выступа-

ет как олицетворение и воплощение Родины. Без природы и вне природы иет Родины. В зеркале природы отражаются многие ее стороны, особенности, ее лик.

Природа-мать - неиссякаемый источник высоких поэтических страстей, благородных дум и добрых чувств. При этом поэт настойчиво проводит мысль: основа основ жизни - 8То земля.

Она, только она

Нам и прнют, и базис.

Только она одна

Наш жизненный оазнс. Лирика В. Ноздрева показывает, что природа бодрит, радует нас, в любое время года вызывает у человека добрую улыбку, светлое воспоминание. Даже зима в изображении В. Ноздрева вызывает радость, наполняет душу заботливым вниманием, о чем повествует стихотворение "Наступление зимы".

Зима берет нас в плен с разбега,

Но не грустим, а рады мы.

Берем в ладони горстку снега.

Как птаху белую зимы. Стихотворение "По первопутку" также рисует образ зимы, реалистически глубоко воспроизводит ее живописные черты.

Интересны стихи "Песня в ненастье". Дождь всё пропитал водой, сыростью, холодом. Кажется, что тут нет ничего необыкновенного. Однако автор находит в этом заурядном явлении нечто значительное, интересное.

Сад хмурый, хоть в белой накидке,

Притих, видно, худшего ждет.

От слез почернели калнтки,

А птица поет и поет.

Малюсенький серый комочек,

А сила какая живет!

Упрятал себя под листочек

И солнце на помощь зовет. Физик-лирик хорошо знает, что природа-мать оскудевает, требует бережного отношения к себе. Как бы предчувствуя и предвидя ход читательских мыслей, В. Но-здрев предупредительно говорит:

Я зиаю, ты скажешь:

За все это - атомный век...

Неправда,

За жизнь на планете И старых и новых столетий Ответственен лишь человек. Охрана природы, сохранение ее первозданной красоты, рациональное использование - объект постоянного внимания и заботы поэта. Вот почему рефрен "Храни леса, храни леса" звучит как предостережение о реальной опасности, угрожающей природе в наш непростой век.

Широта охвата действительности, жизнеутверждающие мотивы, философское осмысление изображаемых явлений, доброта, сердечность, правдивость, честность - приметные черты поэзии В. Ноздрева.

Устремленность вперед, желание быть там, где "круче подъем", то есть образ космической высоты, ярко показаны в стихотворении "Тропинка". Оно посвящено памяти Юрия Гагарина.

Да, человек идет с годами в гору: Сегодня он не тот, что в старину. И нет преград в пути его напору. Его полетам к звездам - в вышину, Мы уже подчеркивали некоторые особенности поэтического мастерства В. Ноздрева. Для полноты картины следует добавить, что пейзажи, рисуемые поэтом, вступая в контакт с социальными явлениями, получают поэтическое переосмысление. Благодаря чему традиционные образы деревьев, птиц, зверей н т. д. обогащаются новыми чертами, получают качественно новое развитие, новую трактовку. Это особенно выразительно показал автор на образе царя-соловья. Традиционный образ соловья поэтом переосмыслен с современной точки зрения ("Реквием"). О чем бы ии писал В. Ноздрев, всюду он видит и слышит "ту войну багровую и путь по ней солдата". В "Реквиеме" он вроде бы пишет о соловье, ио это и стихи о ветеране войны, испытавшем страшные ужасы военного лихолетья.

Тематически к "Реквиему? примыкает стихотворение "Жаворонки над Пис аре ским кладбищем".

Ветераны Великой Отечественной войны пришли иа Пискаревское кла и е, у ннх "и резь в глазах, и в горле ком, и в теле дрожь".

Но тут апрельским ручейком Песнь полилясь над нами. И каждый вспомнил песню ту: В войну на поле боя Она звала нас иа лету .На подвиги героя. И вот опять она звучит - Теперь над скорбным полем, И в сердце песне в такт стучит, Как раньше перед боем. Книга "Осенние раздумья" говорит о возмужании лирического дара В. Ноздрева. Поэт, можно сказать, растет от книги к книге, расширяется тематический горизонт, поэзия его наполняется новыми образами, горячим дыханием истории и современности. С полным основанием можно емгло утверждать, что поэзия В. Ноздрева нужна людям, она несет свет, прославляет добро и справедливость на земле.

М. ХАМАГАНОВ, доктор филологических наук.

ЦЫРЕН-ДУЛМЕ ДОНДОКОВОЙ-70 ЛЕТ

ЛИРИЧЕСКАЯ ИСПОВЕДЬ ДУШИ

Когда она слушает собеседника, по её доброй улыбке можно почувствовать, как воспринимает она ваши слова, как рождается её будущий неторопливый ответ.' И даже при первой встрече вы успеваете оценить это внимание - внимание мудрого и справедливого человека.

И вот вы раскрыли её книги.

...Я имею свой ум и рассудок.

Две ноги я имею,

Чтоб шагать по земле,

Две руки, чтоб работать,

И мир мой широк, а не узок... Интересен жизненный и творческий путь народного поэта Бурятии Цырен-Дулмы Дондоковой. Родилась и росла она в улусе Байсын-Эбэр Хоринского аймака.

Комсомолка двадцатых годов Цырен-Дулма после окончания Улан-Удэнского педагогического училяща едет в улус учить детей грамоте. Она активно участвует во всех культурных мероприятиях села.

Молодая учительница пишет по вечерам, когда утихнут веселые детские голоса, тихие лирические стихи. Её поэтическое дарование раскрылось позже, в годы войны. Первая книга стихов "Хоёр дуран ("Две любви") вышла только в 1946 году. Стихи поэтессы заметили, они полюбились читателям.

В пятидесятых годах выходят одна за другой её книги как лирических стихов, так и детских. Примечательна и поучительна поэма Ц.-Д. Дондоковой "Девушка с Байкала" - первая книга поэтессы, переведенная на русский язык. Это книга о судьбе бурятской женщины, о любви и дружбе.

Стихи Цырен-Дулмы Дондоковой выразительны, полны тонкой наблюдательности и лиричности. Мир поэтессы - это мир простых людей, чабанов и механизаторов, врачей и поэтов...

Стихи поэтессы привлекательны задушевностью и мелодичностью. Вот почему композиторы Бурятии охотно слагают музыку иа стихи Цырен-Дулмы Дондоковой.

Подлинный расцвет поэзии Цырен-Дулмы Дондоковой приходится на семидесятые годы. В лучших её произведениях лирическое "я" сливается с общественным, коллективным. Об этом свидетельствуют её поэмы "Камни поют", "Наша девушка" - о передовой чабанке совхоза "Анинский? Зое Жамсарановой. А поэма "Камни поют" признана критикой и читателями подлинной удачей автора.

О чем бы ни писала поэтесса, память сердца возвращала и всегда возвращает её к образам, которые с детства вошли в её жизнь.

Это - сопки и трава ая ганга, седой Байкал и цветущий багульник, тени облаков и руки тружеников родного края. В этом нам видится животворный исток поэзии Цырен-Дулмы Дондоковой.

В творческом активе Цырен-Дулмы Дондоковой около двадцати поэтических сборников, много переводов русских классиков на бурятский язык - Пушкина, Лермонтова, Крылова.

Поэтесса принимала участие с составлении и переводе учебников с русского на бурятский язык. В последние годы Цы-рен-Дулма Дондокова обратилась к жанру драматургии. Ею написаны две пьесы в соавторстве с Ф. Сахировым, успешно поставленные на сцеие Бурятского академического театра драмы им. X. Намсараева.

Поэтесса не ограничивается только писательским трудом. Она сочетает свою творческую работу с общественной - это и проведение детских олимпиад, встречи с тружениками полей и ферм, выступления по радио и телевидению - словом, народная поэтесса Бурятии Цырен-Дулма Дондокова всегда на переднем крае.

Л. ОЛЗОЕВА-НАЗАРОВА.