Журнал "Красная нива" "37 || 1928 год

ЛЕВ ТОЛСТОЙ

О значении юбилея

Рис. Н. Падалицына

I

Лев Толстой импонирует миллионам и миллионам людей в нашей стране и за границей с двух сторон: во-первых, как великий художник, во-вторых, как велики й праведник.

В известной степени эти два лика Толстого сливаются и поддерживают один другого.

Толстой-писатель поражает двумя чертами, несомненно связанными с его "пра-ведничеством". Форма его произведений представляет собою доведенную до совершенства простоту. Толстой в своих произведениях хочет быть честным как в том, что он воспроизводит иод влиянием природы, так и в том, что является продукцией его творческого воображения. Воспроизводя, он хочет изобразить пейзажи, явления, вещи, лица, разговоры о совершенной точностью, передавая только то, что есть самого важного, и улавливая вместе с тем жизненность и нолносочиость-передаваемого. В этом смысле Толстой и является великим реалистом.

Но таким же реалистом оказывается он и в области своего творческого вообрпасс-ния. Оно столь насыщено явлениями и законами живой природы, т.е. средой и людьми, что никогда не изменяет ему: оно всегда глубочайшим образом правдоподобно и убедительно.

Эта форма появилась у Толстого неспроста. Молено, конечно, представить себе такого реалиста, который стал бы искать ft своих изображениях максимального сходства с природой ради, так сказать, фокуса иллюзии полной правдивости, но такой реализм только фокус и дает: получается список с природы, но при всем, иногда детальном, сходстве жизнь улетучивается.

Толстой стал реалистом не рати этого фокуса, а по своему необычайно честному отношению к искусству. Искусство никогда не было для него виртуозничай нем. Он никогда не относился к нему, как к развлечению. Он всегда верил, что искусство-это есть умение заражать своими глубокими думами и настроениями читателя. Содержание для него было так же важно, как и форма. Он выбирал такую форму, которая самым простым и сильным образом доводила это содержание до сознания слушателя, охватывала его всесторонне и с потрясающей силою.

Таков Толстой художник по форме. По содержанию же Толстой и в художественных своих произведениях всегда был правдоискателем, всегда хотел установить ка

А. В. Луначарский

кую-то успокаивающую, положительную точку зрения на такие "страшные" проблемы, как смерть, как грех, как социальное неравенство.

Все это придало его искусству ту громадную силу, которая вытвниула его в первые ряды мировых гениев.

II

Равным образом, и Толстой-праведник, и Толстой-моралист очень многим обязан своему художественному таланту. Конечно, во-нервых, Толстого не стали бы слушать так, как его слушают, если бы он не пришел к людям уже увенчанным венцом славного художника. Кроме того, Толстой много раз обращался непосредственно к своей кисти художника для' моральной проповеди. В таких, например, произведениях, как "Воскресение", очень трудно сказать, имеем ли мы дело с художником, проводящим известную моральную тенденцию (как в "Лине Карелиной") или с моралистом, который свои моральные проповеди для большей силы одел в художественную форму. Еще яснее это в чисто моральных рассказах и сказках Толстого (типа "Чем люди жины", "О курином яйце", "От нес вес качества" и т. д.). Кроме того, художественный гений Толстого, его умение и опыт говорить просто и убедительно разлиты почти но всем его моральным произведениям, а равным образом по письмам и дневникам и, конечно, значительно усиливают убедительность его проповеди.

111

Несмотря, однако, на то. что Толстой-худолшик и Толстой-моралист в известной степени слиты, мы все же можем не только различать их, но далее и противопоставлять. Художник всегда является хотя и преображенным, по вес же эхом жизни. Художник потому творит в конкретных образах, что сам он является человеком повышенной жизни. Великий художник всегта натура крайне ввечггтлительнаи, страстная, богатая. Толстой был всем этим в великой мере.

Прав был Ленин, когда он с высокой похвалой отозвался о литературном портрете Толстого, сделанном Горьким. Горький, сам крупнейший художник, Горький великолепно почувствовал в Толстом именно это богатство натуры. Оно, эю буйное богатство натуры", обострившее, с одной стороны, страх перед столь возможным у такой страстной, натуры грехом и перед столь ужасной для такой богатой жизни смертью, - прорывало постоянно ткань

% &

Толстого

^толстовского "мира", его "теорий", его "праведности" и, как горячая лава, выливалось сквозь кору "учения" подчас великой правдой о самых глубинах человека. Вот почему Толстой, как художник, ценен всечеловечески, хотя, конечно, и как художник он носит на себе черты классовости, а имАНно является барином, отвергающим всю буржуазную культуру его времени (без малого всю культуру) и прячущим свой барский протест за крестьянской правдой. Но вес же и в этой классовой оболочке Толстым развернуты такие богатые, глубокие картины, что Ленин, не обинуясь, заявил о важности произведений Толстого для, всех людей, при том да* же при социалистическом строе.

IV -

Совсем не то Толстой-проповедник. Правда, и здесь сеть положительные стороны. Толстой выражал собою крестьянский протест против всей надстройки, угнетающей крестьян, находил слова жгучей ненависти и разоблачения, полные горькой правды против государства, собственности, церкви, семьи и т. д.

Но эти превосходные инвективы смешаны у Толстого с положительным учением, сводящимся к отказу от культуры, к принижению жизненных потребностей до мелко-крестьянского уровня, к непротивлению злу насилием, к отзыву человека от живой жизни к так называемой внутренней жизни, которую Толстой сам определял, как "жизнь в боге", впадая тем самым в тяжелый мистицизм, несмотря на все свои, старания остаться рационалистом. Этот букет толстовского учения является совершенно неприемлемым для передового человечества. Если еще во времена Толстого положительные стороны его морально-общественного учения были достаточно ценны, чтобы хоть несколько уравновешивать отрицательные стороны - азиатчину, пассивность, мпстнку, то в настоящее" время, когда вес эти "идолы", в которых Толстой направлял свои стрелы, более или менее сокращены, и положительные стороны его философско-публицистической работы устарели, отрицательные выдвинулись, как возможная основа для попыток крестьяи-ско-мещаиского сопротивления идеям коммунизма под знаком "пассивной любви", "мира всему миру" и отрицания классовой борьбы, то-ссть единственной основы, единственного пути для спасения человечества из всей лжи и муки, которые сам Толстой так хорошо ощущал.

Из записных книжек Л. Толстого

Публикуемые заметки Л. Толстого извлечены из его записной книжки 1856-1863 гг. одной из rex многочисленных (до сорога) записных книжек, которые будут вместе с дневниками полностью напечатаны в юбилейном (90-95-томном) издании первого полного собрания произведений Л. Толстого.

Охватывая период времени почти в шестьдесят лет (с начала 1850-х гг. по 1910 г>), записные книжки Льва Николаевича по-своему

очень ярко отражают

^/с^" Mr

Страпица из записной книжки Л. II. Толстого.

этапы его творчества, разнообразные его интересы, круг наблюдений и знакомств, темы его занятий и 'работ, его домашний бы гит.д. и т. д.; в коротких, беглых, иногда непонятных нам записях проходит перед нами необыкновенная жизнь этого необыкновенного человека.

Записные книжки 1900-х годов представляют в большой своей части собрание мыслей религиозно - философского характера. Состав более ранних книжек разнообразнее. Здесь наряду с набросками, часто являющимися как бы художественны ми миниатюрами, дающими в необычайно сгущенной, сжатой форме отдельные "темы" и "мотивы" произведений и чуть ли не целые художественные произведения, наряду с изумительными по тонкости зарисовками пейзажей, - этими этюдами к большим полотнам, - и записями мыслей, мы имеем большое число к хозяйственных, деловых записей и адреса, и записи расходов, и вообще все то, что наполняет собой записные книжки и обыкновенных людей.

Именно такого рода- "записная книжка", из которой извлечены

публикуемые записи. Порядок их нами сохранен полностью, никакой "перетасовки" мы не сделали, ограничившись лишь исключением записей, которые или не представляют большого интереса в журнале или без комментария непонятны.

М. Цявлопсгспе.

23 мая 1856 г. Летний июньский вечор в самом начало, 5-й час, рожь начинает колоситься трубкой, тсмыооелепая, и трава такая же. Мимо кустов травы и низких дубовых кустов все как-будто мелькают серсыыше зверки, как-будто зайцы. ЭТО тени облаков.

Майское раннее утро, 7-й час, после дождя ночью, сильный сиверкой ветер. Крапива, смородина, тополь, тополи бледными сторонами листьев выворочены. Солнце блестит, но не совсем, сквозь серые длинные тучки. В желудке скверно и знобит.

Река в полдень. Ясно. Ветрено против теченья. Вся живая, рябит, но не течет, большая лодка. Один гребец гребет двумя веслами, как-будто с места не двигается.

Сын каждый день ходит крестить свою мать, прощаясь, ежели даже она спит. Мать 80 лет чахоткой умирает с горя через год после смерти сына и в продолжение этого года не верит его смерти.

Тропинка в колосящейся ржи, тучи сизые над березовой рощей, сырость в лицо, но тихо, не шелохнется. Как-будто все чего-то ждет с благоговением.

26 мая. Часто мужика за нечестный поступок сразу называешь мерзавцем, как-будто название, присвоенное людям, поступающим дурно, обяеняет его поступок, тогда как нашего брата за такой лее поступок называешь жалким, слабым.

Причины увлечения к злу нашего брата мы имеем средства обясиять, поставив себя на его место, тогда как нравственная жизнь мужика слишком далека от нас и неизвестна для того, чтобы мы могли подвести извииительныо причины, ежели бы даже и хотели.

Физические труды и страдания прокладывают на лице поперечные морщины; умственная усиленная деятельность-продольные; нравственные бесцельные страдания - на лбу, над носом собирают крупные мясистые морщины. У человека, который вел умеренную добрую жизнь, звездообразные морщины. Преобладание плотской жизни - морщины на нижней части лица, преобладание духовной - на верхней. Вообще физиология морщин может быть очень верна и ясна.

Первое условие популярности автора, т.е. средство заставить себя любить, есть любовь, с которой он обращается со всеми своими лицами. От этого Диккенсовские лица-общие друзья всего мира, они служат связью между человеком Америки и Петербурга; а Теккерей и Гоголь верны, злы, художественны, но не любезны.

28 мая. Ясная. Ни на ком так не поразительны ложпыо мысли, как на том, который присвоил их только из иодра-жаиия.

Глухое место, аалух, крапива, разваленный кирпич в тени ракиты от жара. Сильно впечатленье воспоминанья.

31 мая. Утром часов в 7 едешь по пыльной дороге, обсаженной деревьями, и сквозь них солнце местами бьет на дорогу, н жарко, п прохладно.

Вечером часов в 9 месяц они. не светит, я сижу у окошка, пыль смирно лежит на дороге между мелкой кудрявой запыленной травой. Прошли мальчишки, сияв шапки. Думая, что я их не вижу, они надели шапки, весело засмеялись и быстро побежали иод гору, босыми черными ножонками поднимая пыль. Что им весело?

Звуки просыпающихся галок с балкона, горлидки, кукушки, иволги, лягушек в саду и мелких птичек воробьев, малиновок и неизвестных. С дворни слышны гуси, которых выгоняют, и девичьи голоса.

Девки босиком в розовых платках ходят в утро троицына дня но мокрому от ночного дождя лугу собирать цветы для венков в церковь.

Вчера винный поверенный Беленко, красный, как говядина, старичок, знающий околодок, как свои карманы, рассказывал Валерьяну про соседние именья; большую часть описаний он начинал так: "Тоже мужичонки раззорены, но богатое именье".

Улсаспо жарко, 2-й час, иду мимо амбаров по сохнущей дороге, пахнет мукой, пылью й беленой.

На изразцовом резном столике вечером стоит в стакане вода, которая позеленела. Сирени и розой почти бутоном увядает и пахнет сильно.

Бывает, что в голове что-то мерно несносно шепчет и пикак не можешь не слушать.

Немцу - каретнику понравилось местоположение мельницы, он, не зная дела, нанял ее и разорился кругом.

Едешь после заката солпца лугом, рысью. Росистый холод в лицо и запах меду в Крыму, а здесь полыни.

Жена поет сквернейте, мужу совестно, что он так счастлив, и оп старается скрыть самодовольство. Едешь в лсар, пахнет кожей от уздечки.

Просзясасшь по тому месту, где прошло стадо, так и пахнёт запахом бычка, который, с белыми кружками около глаз, слюнявя ест из рук хлеб с солью.

Странно, что склонность к любви и справедливости не только редко сходятся, но всегда бывают одна в ущерб Другой.

В саду на жару лежала молодая красивая баба рабочая, задрав белые ноги, и распластавшись грызла соломинку.

Дерев стволы, окрашенные тенью, как-будто движутся, перебегая друг за другом, а это я иду.

8 июня. Эпитет сильный, в конце не только другого, но глагола, даже вводного предложения, чрезвычайно силен.

12 июня. Народ смотрит на молебствие, как на средство пустить воду с неба, будто кран отвернуть.

Мужик ослеп от натуги, как лошадь. Ему 25 лет. Он нашел в городе работу, вертеть колесо на манн*-

37

3

Бывают, особенно между купцами, такие: тонкой, хорошо сложенной, но как-то развинченной, с мрачным, взглядом, лселает говорить красноречиво и с мрачной решительностью говорит вздор ужасный.

Теккерей до того обективен, что его лица с страшно умной иронией защищают свои ложные, друг другу противоположные взгляды.

Едешь рысью вечером по дороге между рожью, которая цветет. Запах свежести и ржаного цвета так и обхватывает.

8 июля. Сельская церковь, обсаленная плакучими борщками. - Сколько в ней разных душ обвенчано, крещено, похоронено.

Жена, боится грозы. Они молодые. Муж ведет ее гулять, в черная туча нависла. Она прячется ему под шинель, смеется и плачет.

Все мы ждем чего-то от жизни - переворота, иногда полагая его в новом платье, говоря: вот тогда пойдет все иначе. Женюсь и тогда все другое. И умрешь не дождешься.

Вечер ясный, шикнет вонью пруда, одна баба моет белье, галки па балконе убираются на ночлег, мужик на сохе одет мимо.

Когда молод, встречая в жизни прелестные лица и вощи, думаешь: нечего обращать особенное внимание, еще по раз и лучше встречу, а проживешь всю жизнь и не встретишь больше.

Тетушка Пслагея Ильиниш-на, приехав ко мне, удержала от монашества только черную повязку и низкие поклоны, и ей страшно, что вдруг не останется между ей и нами никакой разницы, а все неудачи жизни, все ошибки оправдываются и объясняются для нее этим будто бы -отречением от света.

Две праздные старушки беседуют, одна говорит: погода хороша, другая говорит: а теперь нужно' дождя. Первая говорит: "этак богу надоест- тот того хочет, тот другого, скажет, убирайтесь вы все". "Так зачем он пас таких сотворил1?

Девчонка сидит на берегу пруда и что ни видит, все ноет: итичк-а-а леги-ит, барин купаться хочи-и-ит.

Мужик утонул, его вытащили. 2 бабы пришли, палочкой открыли его лицо и убежали, махая локтями, йотом прибежали маленькие девчонки, йотом толпа, мать и сестры стали выть, старуха села: "желанный мой братец, у кого спросился, что ты ничего не скажешь". Отец его рассказывает, как это случилось: он приехал да и говорит: дай налью бочку да и поеду, да как взялся за бочку, сорвался, так вот в это самое место и пошол ко дну". Ему доставляет удовольствие, что он так хорошо это объявияет, что все это так приходится. Потом этот лее отец, лсалуяев на судьбу, говорил, что так было хороию, все пошло, так было славно, подкатился к засечному солдату и он подался леску на избу, и хорошо бы, а лошадь околела, а теперь вот. - Обычай голошенья совершенно противоположен общему духу спокойствия и сдержанности русского народа. Тут дело в том, чтобы разжигать горе.

Ливен рассчитывает, сколько раз в походе дохнёт каждый человек, и находит, что выходит интересная цифра.

14 июля. Вечером сидишь па балконе, стрижи делают круги над-домом, иногда одни отделяется и, как пуля, звуком пролетает над головой.

Жнитво: зелень мутная с желтыми цветами па междх, мужики повязаны платками и в картузах, бабы, коленка голая, родильница, как лошадь, повалилась на жнивье всем боком

и кормит ребенка, мальчишка у ка ч ивает дру го го.

Старушка не может ездить, сделала мерку на степе ребенка, которого обожает, и ждет, чтоб он приехал помериться.

25 октября. У моих приятелей литераторов, старых холостяков, у всех одна общая грустная черта: встречаясь с человеком, они считают необходимым вперед определить себе его характер и потом это мнение Оерсгут. как красивое произведение ума. С таким искусственным, мелким знанием нельзя любить и поэтому знать человека.

25. ноября. Человек всегда хвалит другого так, чтобы дать почувствовать, что все-таки я лучше.

18 декабря. Придворные искренно с жаром работают для утверждения деспотизма, который будет давить и их, как машинист с пасла-'-ждением делал гильотину.

1857. 4 января. Чтобы истинно понять поэта, надо понять его так, чтобы, кроме его, ничего не видеть, и поэтому только тот, кто способен истинно понимать поэзию, может быть несправедлив к другим поэтам.

13. апреля. У Бальвака в образах возможность, а не необходимость поэтическая.

Стоит надеть па человека мундир, отдалить его от семейства и ударить в барабан, чтобы сделать из него зверя.

2 мая. Англичане все читали Шекспира, Байрона, Диккенса, все поют, играют, в церковь ходят, семьяне, но все это- удобства жизни, а но потребность внутреннего мира -он спит.

1 июня. Пьянство в жизни необходимо. Ежели но пьянство наслажденья, то пьянство труда.

Помещенный на обложке портрет ZL. П. Толстого - работы художника К. Е. Репина, написан в 18S7 г. Находится и Государств. Третьяковской галлерсе, в Москве.

Ленин и Плеханов о Толстом

Ленин и Плеханов дали в своих статьях всестороннюю оценку Толстого, чак художника и мыслителя - При единстве точки зрения, - оба они представители метода диалектического материализма, - их статьи взаимно дополняют друг друга, поскольку разные моменты в литературной деятельности великого писателя они раскрывают. Ленин преимущественно говорит о Толстом, как художнике, а Плеханов- преимущественно о Толстом-мыслителе. Ленин дал блестящий социологический анализ творчества и учения Толстого и на основе этого генезиса дал оценку, показал достоинства художпика и слабые стороны мыслителя Толсто-лч>. Он же раскрыл отношение Толстого и к Толстому движу ших основных сил русской революции-крестьянства и пролетариата. Плеханов, писавший в то. время, когда работы Ленина были уже опубликованы, взял для изображения другие стороны в творчестве и морально-политическом учении Толстого. Он вскрывает несостоятельность, слабость и оби-лис противоречий у Толстого, как философа-моралиста.-несовместимость его учения с миросозерцанием социалистического пролетариата и приемлемость Толстого для идеологов высших классов. "Толстой-барии, - -говорит Плеханов, - до конца ногтей даже там, где он кажется революционером. В его отрицании нет ни одного атома новаторских стремлений". Проведя резкую грань между Толстым и К. Марксом, выразителем идеалов революционного пролетариата, Плеханов делает бесспорным вывод о том, как чужды идеалы Толстою, того "плохого мыслителя", пролетариату.

Ниже даем сводку суждений Ленина и Плеханова о Толегом-художнике и мыслителе,

Толстой-художник

Л. И. Толстой выступил как великий художник еще при крепостном праве. В ряде гениальных произведений, которые он дал в течение своей более чем полувековой литературной деятельности, он рисовал преимущественно старую, дореволюционную Россию, оставшуюся и после 18С>1 года в полукрепостничестве, Россию деревенскую, Россию помещика и крестьянина. Рисуя эту полосу в исторической жизни России, Л. Толстой сумел поставить в своих работах столько великих вопросов, сумел подняться до такой художественной силы, что его произведения заняли одно из первых мест в мировой художественной литературе

(Л опии. - "Л. Н. Толстой".)

Гр. Толстой был не только сыном нашей аристократии, - он долго был се идео йогом, правда не во всех отношениях. В его гениальных романах наш дворянский быт изображается, хоть и без ложной идеализации, но все - та к и со своей лучшей стороны. Отвратительная сторона этого быта - экеллоа-тация крестьян помещиками-как бы не Толстого. Иртеньсв

("Юность", глава XXXI): "Мое любимое и главное подразделение людей в то время, о котором я пишу, было на людей comme il faut и на со mine il ne faut pas". Второй род подразделяется еще па людей, собственно, не comme il faut и простой народ. Ни один из видов этого второго рода не имел самостоятельного интереса в глазах графа-художника. Если простой народ и выступает на сцену (например, в "Войне и Мире" или в "Казаках"), то лишь для того, чтобы своей непосредственность ю отметить р е ф леке и ю. разъедающую людей comme il faut. В этом сказался весьма своеобразный, но в то же время непобедимый консерватизм нашего великого художника. А этот консерватизм, в свою очередь, обусловил собою то обстоятельство, что даже тогда, когда Толстой обратил, наконец, свое внимание на отрицательную сторону дворянского быта и стал осуждать ее с точки зрения нравственности он все-таки продолжал заниматься эксплоататорами, а не экенлоатируемьппг, (Плеханов. - "Карл Маркс * и Лев Толстой".)

В произведениях Толстого выразились и сила, и слабость, и мощь, и ограниченность именно крестьянского массового движения. Его горячий, страстный, нередко беспощадно-резкий протест против государства и иолЕцсйско-казсиной церкви передает настроение примитивной крестьянской демократии, в которой века крепостного права, чиновничьего произвола и грабежа,

Толстой за работой в своем кабинете в Ясной Поляне. (О картины худ. Моравова Толстовский музей в Москве

существовала говорит у

для него

церковного иезуитизма, обмана и мошенничества накопили горы злобы и ненависти. Его непреклонное отрицание частной поземельной собственности передаст психологию крестьянской массы в такой исторический момент, когда старое средневековое землевладение, и помещичье, и казен-но - "надельное", стало окончательно нестерпимой помехой дальнейшему развитию страны, и когда это старое зс мл овладел не неизбежно подлежало самому крутому, беспощадному разрушению. Его непрестанное, полное самого глубокого чувства и самого пылкого возмещения обличение капитализма передаст весь ужас патриархального крестьянина, на которого стал надвигаться новый, невидимый, непонятный враг, идущий откуда-то из города или откуда-то из-за границы, разрушающий" все "устои" деревенского быта, несущий с собой невиданное разорение, нищету, голодную смерть, одичание, проституцию, сифилис, - все бедствия эпохи "первоначального накопления", обостренные во ело крат перенесением на русскую почву самоновейших приемов грабежа, выработанных господином Купоном.

(Л е п п п. - "Л. Н. Толстой".)

Как бы пи были добры и гуманны эти наши великие художники (Пушкин, Лермонтов, Толстой), несомненно все-таки то, что дворянский быт изображается у них не со своей отрицательной стороны, - -т. е. но с той стороны, с которой обнаружилось бы противоречие интересов дворяпства с интересами крестьянства, - а с той, с которой это противоречие совсем незаметно и с которой дворянин, живший более или менее суровой эксило-атацией крестьянина, все - таки оказывается человеком способным понимать и переживать многие важнейшие человеческие чувегна: стремление к истине, искание серьезного общественного дела, жажду борьбы, любовь к женщине, наслажден и е при ро-дой и т. и. и т. и. По-скольку оби гатели "дворянских г. н с з д" способны были исны-тьшать эти чувства, постольку они и интересовали художника, а отношение этих людей к подчиненному им сословию или совсем обходилось в художественном произведении или изображается в них почти идиллическими красками. Напомню святочные забавы в рязанском имении графов Ростовых. Отрадном: крепостные слуги наравне со своими господами участвуют в этих забавах, изображенных с таким неподражаемым, несравненным искусством. Рисуя отрадненскую идиллию, Толстой вовсе не задавался целью, что-нибудь скрыть или скрасить, - об отраднеи-еких крепостных он вовсе и по думал. Его внимание сосредоточено было на изображении любви Николая Ростова к Софье, а участие крепостных в святочных забавах изображено им совершенно мимоходом и просто потому, что нельзя было не изобразить его: вышло бы не согласно с действительностью. Если нарисованные им бытовые сцены оказываются настоящей идиллией, то это не вина художника и не его заслуга. Что же было ему делать, если такие идиллические сцены имели место, несмотря на все ужасы крепостного права. Толстому, конечно, хорошо было известно существование этих ужасов. Но рисовать их он но видел ни малейшей надобности, так как его героями были не крепостные люди, а благовоспитанные, по-своему добрые аристократы, которые непосредственного отношения к названным ужасам вовсе даже н не имели.

Иная наш крепостной быт и дополняя своей собственной фантазий то, что не бы-

ло досказано художником, мы можем не без основания предположить, что тот или другой из отрадненских крепостных; забавлявшихся на святках вместе с молодыми господами, был очень скоро после того подвергнут позорному наказанию на конюшне. Но ведь наказывали не молодые господа, не Наташа, не Соня, но Николай и даже не старый граф Ростов. Наказаниями в Отрадном распоряжался управляющий Митенька. Стало быть, Толстому нечего было и толковать о наказаниях; у него речь шла именно о господах: о Наташе, Соне, Николае, старом графе и т. д. В дворянских романах, хотя бы и многотомных, мало было места для изображения народного горя.

(П л о ханов. - "Н. А. Некрасов". К 25-летию его смерти).

А

Умер Толстой, и отошла в прошлое дореволюционная Россия, слабость и бессилие которой выразились в философии, обрисованы в произведениях гениального художника.

(Л е u и п. "Л. П. Толстой").

А

Л считаю Толстого гениальный художником и крайне слабым мыслителем. (11 л е ханов. - "Заметки публициста").

Толстой-мыслитель

Переворот, пережитый Толстым в начале SO-x гг. заключался преимущественно в том, что наш великий писатель вышел из того гипнотического состояния, в которое он попал под влиянием окружавшей его общественной среды, и, находись в котором, он выступил в пашей литературе как художественный бытописатель высшего сословия. Освободившись от гипноза, оя самым резким образом осудил свою художественную деятельность. Это было, разумеется, очень несправедливо; но психологически это было совершенно понятно, как следствие тодько-что пережитого им переворота.

(Плеханов. - "Еще о, Толстом").

А

Толстой был и до конца жизни остался большим барином. Прежде этот большой барин спокойно пользовался теми жизненны мп благами, которые доставляло ему его привилегированное нолоягение. Потом- п в этом сказалось влияние на него лю изй, думавших о счастии народа и о доле его - он пришел к тому убеждению, чго экепдоа-тация парода, служащая источником этих благ, безнравственна. И он решил, что "чья-то воля", давшая ему жизнь, запрещает ему эксплоатировать народ. Но ему не пришло и в голову, что недостаточно самому воздерживаться от экенлоатацйи народа, а нужно содействовать созданию таких общественных отношений,' при которых исчезло бы деление общества на классы, а следовательно и эксплоатация одного класса другим. Его учение о нравственности осталось чисто отрицательным: "По сердись. Не блуди. Не клянись. Не воюй. Лот в чем для меня сущность учения Христа". II эта отрицательная нравственность была в своей односторонности несравненно ниже того положительного нравственного учения, которое выработалось среди людей, "прежде всего" ставящих "счастье народа" и "долю его". (II л с ханов. - "Заметки публициста".)

А.

ЛТо в таком случае какой же смысл имеет.-знаменитое толстовское "Не могу молчать!". Какой смысл пмест та его проповедь просив смертной казни, которая привлекла к нему горячие симпатии во всех странах цивилизованного мира. Только тот, что Толстой не всегда оставался толстовцем.

Только тот, что. провозгласив независимость внешнего мира человека от внутреннего, он вынужден был по временам признавать эту зависимость. Только тот, чго, объявив контроль сознания над бытием ненужным и невозможным, он вынужден был признавать его и возможным и нужным. Другими словами, - только тот, что его противопоставление "вечного? "временному" не выдержало критики жизни, и что он сам не мог по временам не отказываться о г. этого противопоставления. Еще иначе: Толстой представлялся своим современникам великим учителем жизни только тогда, когда он отказывался от своего учения о жизни".

(П л е ханов. - "Смешение представлений".)

А

Толстой-один из самых гениальных и самых крайних представителей индивидуализма нового времени. Индивидуализм наложил глубочайшую печать как на его художественные произведения, так и, в особенности, на его публицистические взгляды. Неудивительно, что он отразился и па отношении его к природе. Как ни любил Толстой природу, но он не мог бы найти ничего убедительного в доводах Фейербаха против мысли о личном бессмертии. Эта мысль являлась для него психологической необходимостью. А если вместе с жаждой бессмертия в его душе жило, можно сказать, языческое сознание своего единства с природой, то это сознание вело, у пего лишь к тому, что он не мог, подобно древним христианам, утешаться мыслью о загробном бессмертии. Нет, такое бест смертно было для него, слишком мало заманчивым. Ему нужно было то бессмертие, при котором вечно продолжала бы суще-(ствовать противоположность между его личным "я" и прекрасным "не я" природы. Ему нужно, было то бессмертие, при котором, он не переставал бы чувствовать вокруг себя жаркий воздух, "клубясь, уходящий в бесконечную даль" и "делающий глубокую голубизну бесконечного неба". Ему нужно было то бессмертие, при котором продолжали бы "жужжать и виться мириады насекомых, ползать коровки, везде кругом заливаться птицы". Короче, для пего не могло быть ничего утешительного в христианской мысли о бессмертии душп: ему нужно было бессмертие тела. И едва ли не величайшей трагедией его жизни являлась та очевидная истина, что такое бессмертие невозможно.

(П л е ханов. - "Толстой и природа".)

Значение Толстого для нашего времени

Лучшие страницы в сочинениях того периода деятельности Толстого, который можно, назвать религиозным периодом, посвящены изображению и разоблачению многочисленных физических и нравственных зол, порождаемых собственностью, основанной на экенлоатацйи одного общественного класса другим. И несомненно, что эти лучшие страницы привлекли к-нему горячее сочувствие многих и многих читателей. Пролетариат чтит в Толстом, едва ли не главным образом, автора этих замечательных страниц. Но никогда не следует забывать, что, когда Толстой писал эти страницы, он переставал был толстовцем. Так что пролетариат, может быть, сам того не зная, уважает в Толстом не того человека, который учил жизни, а того, который отказывался от своего учения о жизни. И, бесспорно, Толстой заслуживал одобрения и уважения за это. Но* всегда следует помнить, что, едва заходила речь о том, как лее устранить те многочисленные физические п нравственные страдания, которые сн так хорошо описывал и причину которых ему так ясно указали социалисты, - он опять покидал точку зрения "временного" и возвращался в бесплодную пустыню квиетизма. Тогда он опять выдвигал свое настоящее, т.-е. им самим придуманное, а пе займетвовапное у социалистов учение о собственности, как о чем-то воображаемом, как о фикции, существующей лишь в воображении людей, подчинившихся Мамону. Тогда он опять начина.: на разные лады твердить о непротивлении злу и повторять: "Не сердись. Не блуди. Не клянись. Не воюй". И вот почему он, много заимствовавший у социалистов, справедливо считал себя как нельзя более далеким от них.

(П л е х а и о в. - "Смешение представлений".)

А -

Эпоха подготовки революции в одной из стран, придавленных крепостниками, выступила, благодаря гениальному освещению Толстого, как шаг вперед в художественном развитии всего человечества... Толстой не только дал художественные произведения, которые всегда будут ценимы и читаемы массами, когда они создадут себе человеческие условия жизни, свергнув иго помещиков и капиталистов, - он сумел с замечательной силой передать настроение широких масс, угнетенных современным порядком, обрисовать их положение, выразить их стихийное чувство протеста и негодования.

, (Л е и и н. - "Л. Н. Толстой".)

Своеобразие критики Толстого и ее историческое значение состоит в том, что она с такой силой, которая свойственна только гениальным художникам, выражает ломку взглядов самых" широких народных масс в России указанного периода и именно деревенской, крестьянской России. Ибо критика современных порядков у Толстого отличается от критики тех же порядков у представителей современного рабочего движения имсппо тем, что Толстой стоит на точке зрения патриархального, наивного крестьянина. Толстой переносит его психологию в свою критику, в свое учение. Критика Толстого потому отличается такой силой чувства, такой страстностью, убедительностью, свежестью, искренностью, бесстрастием в стремлении "дойти до корня", найти настоящую причину бедствий масс, что эта критика действительно отражает перелом во взглядах миллионов крестьян, которые только что вышли на свободу из крепостного, права и увидели, что эта свобода означает новые ужасы разорения, голодной смерти, бездомной жизни среди городских "хитровдев" и т. д. Толстой отражает их настроение так верно, что сам в свое учение вносит их наивность, их отчуждение "от политики, их мистицизм, желание уйти от мира, "непротивление злу", бессильные проклятия по адресу ка-, витализма и "власти денег". Протест миллионов крестьян и их отчаяние, - вот что слилось в учении Толстого.

(Л е п и и. - "Л. Н. Толстой и современное рабочее движение".) -

Тснстой за работой Н Н Ге (I осуд. Третьяковская галлерея)

Приложение к: курк. "Краен. Htrta" Офгп. тип . Известии ЦИК CCCV и КЦИК.

Лев Толстой и революция

Отношение Льва Толстого к революционной борьбе носило отрицательный характер, но оно при этом было достаточно сложно. В эпоху шестидесятых и семидесятых годов Л. Толстой был еще полон безоговорочного отрицательного ошошепмя к так назыв. "нигилистам". Об этом говорит его только теперь изданная пьеса "Зараженное семейство" и те строки в "Лине Карениной" о революционере Крпдком, которые потом исчезли из отдельного издания романа. Оставаясь до конца противником материалистических учений, Лев Толстой так и не мог обективно отнестись к их сторонникам. .

В своих записках "Вблизи Толстого? Л. Гольденвейзер рассказывает; как менее чем за год до своей смерти Л. Толстой читал в "Русском богатстве" письма Чернышевского. О и говорил1 о великом мыслителе-разночинце: "У него очень много хороших, высоких в нравственном отношении мыслей: о войне, о половом вопросе, или мысль о том, что все нравственное-разумно, а разумное-нравственно и т. д. Но очень неприятна эта самоуверенность. Он говорит о Шопенгауэре и Канте, как будто это все дураки, один он, Чернышевский, умен". Л. Толстой забывал при этом, что он сам с такой же самоуверенностью говорил о Дарвине и Марксе. называя в трактате об искусстве теорию Маркса "безнравственной". Здесь кгса находила на камень: независимости мысли Л. Толстого противостояла такая же независимость высокоодаренного Чернышевского.

Эта неспособность Л. Толстого быть в данном случае об сктивным и сказалась при изображении в романе "Воскресение" революционера Поводворова. Писатель подчеркивает, как неприятен был Новолнэров Нехлюдову. Желая показать разног ласисреди революционеров, обитателей тюрьмы, Л. Толстой влагает в уста неприятного см>т Ионоднорова явно нелепые мысли, характеризующие презрение Новодворова к народной массе: "Массы всегда обожают только власть, - сказал он своим трещащим голосом.-Правительство властвует, - он я ооо-жают его и ненавидят нас; завтра мы будем у власти, - они будут обожать нас".. Такой же неприемлемой Лев То истой изображает революшюиерку-куреистку Погоду ховскую, несмотря на то, что эта девушка, полная самопожертвования, смотрела на Нехлюдова "огромными добрым if круглыми глазами". И опять-таки здесь все дело в мировоззрении Богодуховской. Л. Толстой не скупится на отрицательную характеристику, когда говорит, что Нехлюдову "она более всего жалка была той очевидной путаницей, которая была у нее в голове".

Но справедливость требует сказать, что этой отрицательной характеристикой Ново чворова и Богодуховской не исчерпывается отношение Л. Толстого к революционерам, - оно гораздо сложнее. Писатель говорит в этом романе, что революционеры вообще "стоячи нравственно выше среднего уровня общества". После беседы с сановником-мракобесом Топорковым "Нехлюдову с необыкновенной ясностью пришла мысль о том, что всех этих людей хватали, запирали и ссылали не потому, что эти люди нарушали справедливость или совершали беззакония, а только потому, что они мешали чиновникам и богатым владеть тем богатством, которое они собирали с народа".

Из письма Л. Толстого к Бирюкову [1906 г.) видно, как подействовала на JL Толстого казнь народовольцев после l марта 1881 г. Писатель говорит, что "суд над убийцами и готовящаяся казнь произвели на меня одно из самых сильных

И. Кубиков

впечатлений моей жизни". Таким образом, двойственное отношение Л. Толстого к революционерам несомненно складывалось под влиянием этого исторического события.

Об этом и говорят очень важные письма Л Толстого к Страхову, написанные после события 1 марта. Друг Л. Толстого, философ и публицист Страхов был в сущности реакционным писателем, полагавшим для России самобытные, отличные от Европы пути, ведущие, по его мнению, нашу страну к сохранению царской власти. После события 1 марта Страхов в славянофильской газете "Русь" договорился до таких политических пошлостей, что Л. Толстому стало невмоготу. В ответ на одну из статей Страхова, где революционеры изображались какими-то извергами, Л. Толстой написал среди прочих писем одно так и не отправленное адресату письмо, очевидно полагая, что спорить по этому поводу бесполезно. В наше время это письмо с датой "май 1881 г." извлечено из Толстовского музея и напечатано в журнале "Новый Мир" (in-26 г. кн. 2). Возражал Н. Н. Страхову относительно его оценки деяний революционеров, Л. Толстой пишет: "По вашим исследованиям оказывается, что, даже когда они жертвуют своей жизнью для духовной цели, они делают не добро, но действуют по каким-то психологическим законам бессознательно и дурно. Я не могу разделить этого взгляда и считаю его дурным. Человек всегда хорош, и, если он делает дурно, то надо искать источник зла в соблазнах, вовлекших его в зло, а не в его дурных свойствах-гордости и невежестве. И для того, чтобы указать соблазны, вовлекшие революционеров г. убийство, нечего далеко ходить. Переполненные Сибирь, тюрьмы, виселицы, нищета парода, кощунство, жачность и жестокость властей-не отговорки, а настоящий пел очи и к соблазна".

Это стремление Л. Толп ого, несмотря на принципиальное несогласие с революционерами, не упустить из виду тех благородных стремлений, которые толкают людей на путь борьбы, временами вскрывается в произведениях, написанных на чисто религиозно-нравствен и ые темы. И повести из времен первых христиан: "Ходите в свет, пока есть свет", написанной в 1Ь87 г. писатель попутно останавливается на тех людях, которые "иг> желания облегчить участь парода... убивают тирана, думая, что они этим помогут большинству.*. Л. Толстой говорит о том. что истинные христиане идут к братству другим путем, но тут же прибавляет: "Мы хотя кадим заблуждения заговорщиков, но ценим их искренность и самоотречение и сближаемся с ними в том хорошем, что в них есть".

Вот с каким комплексом взглядов подходил Л. Толстой к изображению народовольцев в романе "Воскресение".

Это и сказывается на благожелательном отношении к революционерам двух централ ьных персонажей романа - Катюши Масловой и Нехлюдова. Катюша "очень легко и без усилий поняла мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из парода, вполне сочувствовала им". Что касается Нехлюдова, то и он, питавший к ге-волюционерам исдоброжелательное чувство, "узнав их ближе и все то, что они часто безвинно перестрадали от правительства, увидел. что они не могли быть иными, как такими, какими они были".

Но для того, чтобы сделать революционеров более близкими себе, Л. Толстой наделяет некоторых из них чертами, взятыми из сгепх этических понятий о жизни. Так созданы в романе "Воскресение" образы Марии Павловны и Симоясона. Они являют-шдвшшшввшавиша ся в романе революционерами довольно своеобразного типа-с явной примесью толстовского миропонимания.

Самые сильные страницы Л. Толстой дает, когда изображает переживания больного чахоткой революционера Крыльцова. Рассказ Крыльцова о том, как вели из тюрьмы на смертную казнь поляка Лозинского и еврейского мальчика Розовского, - гениальное воспроизведение одного из жутких эпизодов прошлого. Л. Толстой В художественном образе показывает, с какой психологической закономерностью царская власть превращала мирных культурников тина Крыльцова в революционеров, полных ненависти к жестокой власти. Во всей художественной интерпретации переживаний Крыльцова видно большое сочувствие к нему со стороны писатели. Л. Толстой говорит, что Нехлюдов начинал понимать "многое из того, что не понимал прежде".

Как проповедник христианской морали с ее непротивлением злу насилием и сторонник эконом ически-консервативных, чисто крестьянских устоев жизни, Л. Толстой не мог быть приемлем для революционно-настроенного пролетариата и передового крестьянства. Но, к счастью, сам Л. Толстой противоречил своему учению. Он говорил, - что пе надо противиться зту злом. По ведь отвлеченного зла не существует. Когда писатель создавал для роняна "Воскресение" сатирическую главу о богослужении, это было злом для духовенства и царской власти, но это было благом для рабоче-крестьянской массы, ибо, обличай поповское православие, Л. Толстой расшатывал один из краеугольных камней- старого режима. Недаром, когда синод отлучил Л. Толстого от церкви, это вызвало огромное сочувствие к писателю со стороны передовых слоев пролетариата. С присущей ему силой это настроение передовых рабочих выразил В. Ленин, когда в одной из статей о Л. Толстом писал: "Святейший синод отлучит Л. Толстого от церкви. Тем лучше. Это подвиг зачтется ему в час народной рас правы с чиновниками в рясах, с жандар нами во Христе, с темными инквизиторами, которые поддерживали еврейские но громы и прочие подвиги черносотенной царской шайки".

Благодаря огромной силе художественного слова гениального писателя его критика помещичьс-буржуазных основ жизни производила такое огромное впечатление, на которое не могла рассчитывать рядовая обличительная прокламация. Это и делало великого писателя своеобразным борцом против власти и господствовавших классов.

Уже в статье "Так что л*е нам делать" написанной в 188G г. Л. Толстой предостерегает правящие классы: "Рабочая резолюция с ужасами разрушений и убийств не только грозит нам, но мы в ней - живем уже лет 30 и только пока, кое-какими разными хитростями на время отсрочиваем взрыв ее". При чем для Л. Толстого ясен этот размах будущей величайшей в мире революции: "Ненависть и презрение задавленного парода растет, а силы физические и нравственные богатых классов слабеют; обман же, которым держится все, изнашивается, и утешать себя в этой смертной опасности богатые классы не могут уже ничем".

Гениальный обличитель, наносивший такие сильные удары монархии, духовенству н правящим классам, сам того" не сознавая, ускорял этот великий социальный переворот, имеющий далеко не учтенные мировые последствия.

День толстого

Очерк Н. Ашукин

Он просыпался в семь часов утра, ходил в ноле, в лес. Со встречными кре-

В старости спал он мало и чутко; гово- стьянами, с прохожими всегда вступал в рил. что короткий сон придает" ему "осо- беседу. Зорким, пронзительным взглядом Сенную бодрость, какое-то возбуждение", художника он замечал и форму плывущего (Продолжительный сон у него бывал лишь облака, и легкую тень от него на дороге, и тогда, когда ему сильно нездоровилось.) морщины встречного странника: складывал Ночью он несколько раз ир осы палея, зажй- в кладовую своей памяти услышанное мет-гал свечу, торопясь занести в записную кое слово, бойкую поговорку, житейский книжку внезапно мелькнувшую мысль, за- рассказ; жадно впитывал в себя все крае-крсиить художественный образ, тему. Его ки, звуки, запахи... С прогулки он часто мысль неустанно работала. Художествен- приносил букетик полевых цветов. Из сальте образы теснились в его воображении, довых цветов больше всего любил он ду-Он говорил, что "во сне мозговая ум- шистый горошек и гелиотроп.

Возвращаясь, около дома на скамье под вязом он ужо видел ожидающих его крестьян, пришедших к нему за помощью или за советом о своих деревенских делах, и людей неопределенных профессий, жаждавших поговорить с ним. Кто ожидали взгляды, устремленные на него с волнением и смущением, исповеди, повести человеческих жизней и праздное любопытство. Старый вяз в Ясной Поляне был прозван "деревом

ствеипая жизнь не останавливается" некоторые мысли для своего ""Круга чтения" он, "увидел" во сне; нередко он видел во сне и худоячсственные сюжеты своих рассказов; один из рассказов он так и назвал: "Что л видел во сне". Толстой вообще очень интересовался психологией сновидений. В одном из дневников 1898 г. им записано: "Сноиидсния-это не что иное, как смотрение не на мир сквозь стекла, а только на стекла и переплетение этих разных рисунков стекол? ').

Одевался Толстой просто: носил блузу, летом полотняную, зимой -из шерстяной материи темного цвета, подпоясанную ремнем; в холода носил еще шерстяную вязаную фуфайку. По словам А. Ф. Кони, бросалась в глаза "необыкновенная опрятность и чистота его скромного и даже бедного наряда". Одежду носил он всегда старенькую, нередко заплатанную. В личной жизни он был враг всякой роскоши.

В 8 часов утра он выходил из дома на свою обычную утреннюю прогулку. В руках у него был складной стул. Своей легкой, как-бы скользящей походкой он медленно шел по старому яснополянскому саду, наполненному шелесюм воспоминаний, входил под навес вековой липовой аллеи, помнившей его предков. Одинокая прогулка Толстого продолжалась около часа. Он любил посидеть в еловой рощице на скамеечке из березы. Утро, усадебная тишина: одиночество, - все располагало к раздумью, к созерцательности... Потом с усадьбы он вы-

Толстой за раПотой (Рис. И. Рейн на)

f) В основу этого мозаически составленного очерка положены воспоминания Н. Ф. Булга-, кова, "День Д. К. Толстого", нанеч. в "Толстовском ежегоднике" за НПЗ г. "Вытопись" одного дня, данная в этих воспоминаниях, мною расширена на основании других записей о Толстом: Л. Б. Гольденвейзер, "Вблизи Толстого", т. Г-II. М. 1922-23 г.; Д. II. Мако-внцкий, "Яснополянские за киски". М. 1922- 1923; Н. Давыдов, "Из прошлого" Булгаков; "Толстой в последний год его жизни". М. 1920; О. Ельпатьсвский, "Литературные воспоминания" Н. Н. Гусев, "Как работал Толстой", жури. "Научное слово", 1928,."Ns 1; А. Е. Грузинский, "Ясная Поляна" М. 1922; "О Толстом", сборп. восп. под ред. 1Г. А. Оргеенко. М. 1911 и др.

Дом в Ясной Поляне (налево - "Дерево бедных")

Толстой за чтением. (Рис. И. Репина)

бедных". Толстой ох о г. но беседовал со всеми, в ком видел внутреннюю потребность говорить с ним. От любопытных отходил равнодушно, а нередко с раздражением.

После беседы подлзязом он входил в дом. Оставлял в передней шляпу и стул-трость и подымался по скрипучей лесенке в зал-столовую-большую светлую комнату с потускневшими фамильными портретами на степах; здесь проходила совместная ежедневная " жизнь обитателей яснополянского дома: здесь ожидали возвращения Толстого с прогулки те, кто по положению своему мог, миновав "дерево бедных", прямо входить в дом. Это неравное отношение к яснополянским посетителям, Толстой, конечно, замечал, и оно не могло не огорчать его, но "непротивление злу" заставляло его смиряться перед регламентом чинной жизни помещичьего дома. Толстой крепко пожимал всем руки, нере-кидывалея несколькими фра вами с гостями, с удивительным тактом, приветливой улыбкой о б о д р я л смущенных, впервые. его';.видевших, целовал дочерей и мимоходом, иронически покачивая головой, выслушивал какую-нибудь газетную новость.

В столовой он не задерживался: утренними часами дорожил для работы. Он брал со стола чайничек о ячменным кофе, несколько кусков хлеба к шел к себе в кабинет работать. До обеда он выходил оттуда очень редко.

Он садился в большое, так на-з ы в а е м о е "рогато с" кресло около - круглого сто л а. На столе уже была разложена ежедневная почта.

Маленьким с с р е б р яным ножичком, огцов-скнм, он начи нал вскрывать конверты. Письма к нему шли со всех концов света: писал купен из Лиссабона, болгарин - гимназист ни Варны, дама из Америки, мещанин из Белева, австралиец, отрицающий церковь и государство; писали люди всех состояний и всех профессий на всех языках мира. И порою письма, напитанные на новогреческом, еврейском, испанском, португальском языках, долгое время лежали не прочитанными, пока кто-либо и, з яснополянских гостей ис переводим их для Толстого, не знавшего этих языков; французским, немецким, английским владел он в совершенстве, а в 1873 году выучился голландскому.

По поводу поручаемых писем Толстой однажды сказал о себе в третьем лице: "Мне совестно говорить это. но я радуюсь авторитету Толстого. Благодаря ему, у меня сношения, как радиусы, с самыми далекими странами"!

Верившие в истину его проповеди писали ему о своих сомнениях, искали ответов на вопросы, мучившие совесть, поклонники просили автографа, злоба угрожала ему проклятиями за его отступничество от церкви; иные просили, иные трсорвали от него денежной помощи.

Разбирая это великое множество писем, он почти безошибочно определял их по внешним признакам: "Если получу письмо на хорошей бумаге, хорошим почерком, - говорил ои, - пустое; если малограмотное, - из трех писем два содержательные, живые. А ЕЮТ немецкие письма самые неинтересные: все просят автограф".

Толстой тотчас же отвечал па все серьезные письма, как только прочитывал их, или же поручал ответить на них младшей дочери или секретарю. Некоторые письма оставлял без ответа, делая на них пометку: "Б. 0.". Для поэтов, присылавших Толстому рукописи сноих стихов, была придумана отписка, отпечатанная на "шаиирографе", которая и рассылалась всем стихотворцам: "Лев Николаевич прочел Ваши стихи и нашел их очень плохими. Вообще, он не советует Вам заниматься этим делом".

О стихах Толстой как-то заметил: "Я не люблю стихов вообще. Трогают меня, думаю, преимущественно как воспоминания молодых впечатлений, некоторые, и то самые совершенные, стихотворения Пушкина и Тютчева".

Покончив с ответами на письма, Толстой принимался за литературные работы. Он "не ждал вдохновения и не признавал его", - просто садился за стол и работал. Работоспособность его была колоссальна. Он писал и переписывал и вновь перечеркивал, сокращая написанное, добиваясь ясности и точности мысли. "От сокращения, - говорил ои, - изложение всегда выигрывает. Нужно сразу схватить читателя и не выпускать его из того подъема, на который он поднялся... Надо стараться довести свою мысль до такой степени простоты, точности и ясности, чтобы всякий, кто прочтет, сказал 6bi: только-то? Да ведь это так просто! - А для этого нужно огромное напряжение и труд",

В часы работы в кабинет к Толстому не входил никто. Малейший шум, доносившийся к нему из других комнат, мешал ему, - в доме соблюдалась тишина. Утренние и дневные часы он считал для работы самыми илодотворпьши. "Работается хорошо днем поело сна, - заметил он однажды, - а ночью, после целого дня, нельзя так ясно мыслить. За работой один работает, а другой критикует, при работе ночью критик спит. Я виолпе согласен с Руссо, что лучшие мысли приходят ночью, когда человек просыпается, утром и во время прогулок".

Писал он, сидя на низком детском креслице, так как но близорукости любил сидеть низко, чтобы бумага была блшке к глазам. Но зрение у пего все же всю жизнь было хорошее, он никогда не носил очков и при слабом свете свечи мог свободно читать самую мелкую печать.

Писал он тонкими продолговатыми буквами, не отрывая пера от бумаги и не делая нажимов. Кто перечеркнутые черновики, со вставками и выносками на полях, были очень неразборчивы. Случалось, что иногда он сам не мог разобрать написанного. Рукописи Толстого переписывали на пишущей машине или его дочери или секретари. Комнату, где была пишущая машина, Толстой шутя называл "канцелярией".

Оторвавшись от рукописей, он любил для отдыха раскладывать на картах пасьянс.

Напряженная работа продолжалась у Толстого от 9 ч. утра до 1-2 дня. К завтраку он выходил оживленным, словоохотливым, довольным работой. Старый слуга Иван Васильсиич приносил ему овсянку и простоквашу, - неизменное меню каждого дня.

После завтрака Толстой отправлялся или один, или в сопровождении кого-либо из знакомых на прогулку пешком или верхом. Он был большой знаток лошадей, любил их и был мастер ездить верхом. Севши на лошадь он "как бы преображался, делался бодрее, физически крепче". - Однажды (ему было уже 65 лет) под ним заупрямилась лошадь. Толстой, - рассказывает Ссргееико, - "выпрямился, глаза у него загорелись, и хлыст, свистя в воздухе, опустился на лошадь. Лошадь пошла. И черев минуту ни кто уже не поверил бы, что этот простс одетый скромный старик с белой бороде рожет быть так грозен".

Булгаков отметил, что Толстой во время верховых прогулок любил "брать маленькие препятствия: если тропинка загибается он непременно сократит дорогу, свернув и проехав напрямик между частыми деревьями и кустами; если есть пригорок, он проедет через него; ров и мостик через гров, - он, минуя мостик, прозябает ров прямо но обрыву". Как только дорога в лесу становилась прямее. Толстой непременно пускал лошадь рысью, и спутник его едва поспевал за ним.

Прогулку он совершал, несмотря ни на какую погоду. Шел дояедь, он надевал непромокаемое пальто, но все-таки ехал; была гололедица-он ехал шагом, осторожно, но прогулку не отменял.

Толстой был неутомимый ходок пешком. По выражению Э. Елиатьевского, у пего был "мускульный голод". Ои не мог ходить как все люди, "прогуливать себя", и его обычной нормой (уже в старости) была прогулка пешком в 10-15 верст, после которой он чувствовал себя бодрым.

Прогулки продолжались но часу, по два и больше. Пешком он любил гулять по шоссе, которое в шутку называл Невским проспектом. На шоссе он садился на придорожный камень и вступал в беседу с прохожими, странниками и богомольцами, которых немало проходило по дороге, соединяющей Москву с Киевом. Он обладал исключительной способностью "войти в интересы другого человека, даже в его манеры, стать с ним на одинаковую ногу и соблюсти в то же время свое человеческое достоинство, не сделав ни малейшей уступки в сохранении своей духовной независимости". Очень любил он беседовать с теми, кто был слегка "навеселе". "Ужасно, - говорит он, - люблю пьяненьких: этакое добродушие и искренность".

Наблюдения па шоссейном "Невском проспекте" давали Толстому большой запас материалов для худтшественного творчества.

После прогулки Толстой до обеда отдыхал.

В 6 часов подавался обед. Толстой, убежденный вегетарианец, сидел за общим столом, где подавалось и мясное, обедал "как бы один и особо". "Сидел он за одним столом, и смешиваясь и не смешиваясь с остальными". За обедом служили два лакея в белых перчатках. Для Толстого это было "источником постоянных угрызений совести": лакеи ежедневно напоминали ему о несоответствии его жизни и проповеди. Как-то за обедом, наклонившие* к своему соседу, Толстой тихо сказал:

- Я думаю, через 50 лет люди будут говорить: представьте, они могли спокойно сидеть и есть; а взрослые люди прислужи-вали им, подавали и готовили кушанья.

Во время обеда Толстой нередко принимал яейвое участие в веселье молодежи, любил задавать шуточные загадки, напр. спрашивал: д

- Какая разница; между печкой и шейком?

Никто не знал. И он отвечал:

- Когда в доме есть лишняя печка, ее не топят, а когда есть лишний щенок, - его топят.

Вообще любил шутки и первым смеялся весело и заразительно. Он часто рассказывал о виденном и слышанном на прогулках.

После обеда, если находился партнер, - Толстой садился сыграть наитию в шахма-

Толсхой верхом. О картины Ю. Игумновой (Толстовский музей и Москве)

ты. Потом уходил к себе в кабинет и часа полтора до вечернего чая опять" работал, но чаще всего отдавал это время, чтению, которое было очень разнообразно, как был широк и разнообразен круг его интересов. Па столе j него рядом с последними номерами иностранных журналов, трактатами по философии и истории религий можно было встретить и томик Мопассана или Чехова и сборник народных пословиц; рядом с книгой о душевных болезнях лежал учебник географии. А на книжных полках теснились книги, которые ему требовались для работ: Конфуций, Лаотзе, коран Магомета, Платон, Монтень, Амиедь, - материалы для составленного им "Круга чтения".

Читал Толстой с карандашем в руках, делая в книгах разнообразные пометки, выражая оценку прочитанного условными буквами, отдельными словами и баллами от нуля чо пятерки. Например, на экземпляре стихотворений Тютчева имеются пометки: К-красота, Г-глубина, Ч-чувство. Рассказы Л. Андреева размечены Толстым по пятибалльной системе: "Жили-были" - 5, "Ангелочек" - 1, "Бергамот и Гараська" - 2, "Оригинальный человек" - 0 и т. д.

Остальной вечер Толстой проводил в тесном кругу семьи и знакомых. Тут в разговорах затрагивались самые разнообразные темы, - и литература, и события дня, и вновь полученные письма, и вопросы морали. Говорил Толстой, - вспоминает Ссргеснко, - "образно, тем же богатым колоритым языком, каким писал, легко аргументируя и легко разбираясь и самых сложных н сложениях. Возражать ем- было трудно. В его распоряжении находился как бы целый арсенал ярких, смелых, оригинальных и совершенно неожиданных ^аргументов, с меткими сравнениями и юмористическими вставками, вызывавшими невольный смех. "В спорах, затрагивавших его за живое, он волновался и, когда горячился, переходил с русского языка на французский. После горячего философского спора он с увлечением мог показывать, как надо делать из бумаги гусей. "Вот, - говорил он, - и в такой пустой штуке лсивет мысль человека. Может быть, делать этого гуся придумал давным - давно какой-нибудь китаец А сколько он думал над этим"?

Мысль самого Толстого работала постоянно.

Часто в кругу близких Толстой по вечерам читал вслух или свое, вновь написанное, или чужое (любил читать вслух Чехова). Читал он просто и в то же время замечательно выразительно. Детям он любил рассказывать сочиненные им сказки и задавать придуманные им "сбивчивые" задачи.

Вечерние разговоры и шутки сменялись музыкой, иногда даже граммофоном, которого Толстой вообще не любил. По у него были любимые пластинки. Так. он "не мог.-рассказывает Булгаков, - равнодушно слушать гопак на балалайке в исполнении Трояновского. "Плясать хочется" - воскликнул он однажды, слушая гопак. При этом, сидя за шахматным столом и не переставая следить за ходом игры, принялся так сильно пристукивать ногамп и прихлопывать в ладоши, что шум пошел по залу".

Едва ли не больше всех искусств захватывала Л. Н. музыка" - записал в своем дневнике пианист Гольденвейзер. Ои умел слушать музыку и "впитывать се в себя". - "51 заметил, вспоминал Ворс*-что ощущения, тзызывасмые в нем музыкой, сопровождались легкой бледностью на лице и едва заметной гримасой, выражавшей нечто похожее на ужас".*;

Однажды, долго слушая Шопена, он воскликнул:

- Я должен сказать, что вся эта цивилизация - пусть она исчезнет к чортовой матери, но музыку жалко!

Музыка, по его собственному признанию, побркдала /его к художественному творчеству.

После вечернего, чая Толстой пожимал всем крепко руки и, "сгорбившись и обессилевши за день", уходил в спальню. Перед сном он раскрывал тетрадь дневника и елсатыми фразами записывал вес впечатления миновавшего дня.

IOIICIOU среди своих литературных современны и он. (С литографии 1&">7 г.) Верхний ряд: И. С. Тургенев, В. А. Соллогуб, Л. Н. Толстой;

нижний ряд: П. А. Некрасов, Д. И. Григорович, И. И. Панаев,

Из переписки Л. Н. Толстого

Неизданные материалы Предисловие и примечания М. А. Цявловского

ПИСЬМО Д. В. ГРИГОРОВИЧА *)

В своих "литературных воспоминаниях" Л. В. Григорович говорит, что знакомство его с Л. II. Толстым началось "еще в Москве у Супщоных, когда он носил военную форму". Бош Григорович не путает, то было это во второй половине февраля 18Г)4 г. когда Лев Николаевич был в Москве перед отправлением в Дунайскую армию. Во всяком случае, сближение между ними произошло в зиму 1865 - Ш6 г. когда "Лев Николаевич приехал из Севастополя в Петербург и вошел в круг писателей, группировавшихся около некрасовского "Современника". Затем видались они в Москве в январе 1857 г. перед от'ездом Толстого за границу.

Публикуемое письмо, судя но начальным строкам его, является первым после этих встреч. Вообще лее, кроме этого письма, писем Д. В. Григоровича за зги годы в архиве Л. Толстого не имеется.

Здравствуйте, дорогой друг Лев Николаевич, здравствуйте! Если не получали вы писем от меня в Швейцарии и Франции *), не обвиняйте в том мою леность; тем менее, - думать даже не смейте, - чтобы было это следствием моего к вам равнодушия. Более чем когда-нибудь (честное слово, это не Фраза) люблю я вас и порывался писать вам; по где было достать ваш адрес? Я безвыездно жил в деревне, ни с кем решительно из ваших не видался. Получил раз только сведения через Боткина, который писал из Aix les Bains, что вы в Швейцарии2). До жажды хочется вас видеть, узнать, что и как. Какие мысли, впечатления? Вы не старое потускневшее зеркало, как Тургенев, Боткин и Дружинин. Впечатления должны были отразиться в вас так же ясно, как отражаются виды в ваших швейцарских озерах. Напишите, дорогой друг, где вы находитесь или будете, по крайней мерс, в конце декабря, январе и проч. Я еду из деревни в первых

*)' Из материалов Кооперативного товарищества но изучению и распространению, произведений Л. Толстого.

числах декабря, буду несколько дней в Москве и там отправлюсь в Петербург с тем, может быть, чтобы надолго оставить отечество. Неужто мы по увидимся? Kv.au вы останетесь в деревне жить заму, напишите скорее, я прямехонько пустился бы в -Ясную Поляну. Теперь я кончил свою работу. Лесь этот год я был кап-то внутренне расстроен и ничего не сделал путного: написаны всего з статьи, н все три -дрянь сущая3). Но теперь я, кажется, исправился с последнею повестью "Кошка и мышка". Она отослана уже в Петербург и явится в декабре*). О трудах ваших "Юность" и ". Люцерн" переговорю с вами с глазу на глав; в письме всегда как-то скажешь не то, что бы хотелось сказать: мутно всегда выхолит, не то5). Надо обяс-нЯть вам однако ж. каким образом еду я 8а границу0). Вы знаете, что о лет назад Погодин7) купил у меня полное собрание моих сочинений; явился новый господни, который вызвался перекупить их; за ним следом выступил Солдатенков8) и сделал мне очень выгодное предложение: 2.000 сер. единовременно; потом, когда продажа выкупит из чан не, оставшиеся экземпляры поступают в мою собственность. " Печатают 2.400 экз. Печатание уже началось и, говорят, сильно двигаетсяй). Не думайте, чтобы эти 2.000 руб. были у меня в кармане; я получил их. но в тот же день отдал Погодину 600 руб.; 400 другие пошли на расплату долгов; остается всего 1.000, да и та не полная. Вся надежда моя на наш расчет с "Современником". Я написал всего 14 листов; не знаю, сколько придется на мою долю. Говорят, Некрасов и Панаев зажили опять великолепно; первый играет опять шибко в карты; все это не очень-то для нас ободрительно. Не худо бы вам, дорогой мой, побывать в Петербурге в конце декабря. Вы с*'вашим глазом, который смотрит из какого-то затаенного утла, внушаете больше репшекту на лиц редакции, чем Тургенев и ваш покорный слуга. В вас чувствуется какой-то стальной болт или стержень, тогда, как в нас решительно болтается какая-то разварная Макарова. Вы спросите в случае чего-нибудь: "Подавайте мне счеты и отчеты" я и Тургенев глупо смолчим и нос повесим. Тургенев велик громадно велик, вы это знаете, но не тогда, как требуется энергия. Самые же обстоятельства обязывают нам свидеться. Я не питаю никаких подозрений относительно несостоятельности Панаева и Некрасова, - сохрани боже, - по все лучше бы, если б при расчете все участники были на липо, дело было бы тогда яснее10). Месяца полтора шазад был я в Москве по делам издания и проехал в Петербург, где пробыл з дня. Нового ничего нет; Дружинина11) нашел я каким-то раскислым, упавшим духом. Ие постигаю, что с ним делается. В мой приезд получено было письмо от Тургенева: он извещает, что повесть его готова и высылает ее; оказалось, через Фета, что он не садился даже за работу12). Дела незавидны по отделу словесности, но вообще журнал идет недурно, кажется; мне сказано было даже, что на нашу долю приходится 800 подписчиков. Любопытно, чем все это разыграется. Когда увидите графиню Марью Николаевну, передайте ей мой низкой-низкой поклон13). Врата вашего Сергея Николаевича обнимите и скажите: "так велел Григорович", я очень полюбил его и всегда с великим удовольствием вспоминаю дни, проведенные у Шевалье14). Ие может ли это возобновиться? Адресуйте ко мне таким образом: Дмитр. Вас Рязанской губ. город 3 а-р а й с к, сельцо Д у л е б и н о. Я живу в Каширском уезде, но лочта моя в Зарайске. Нельзя ли, дорогой мой, написать раньше декабря? В первых числах я покидаю моих пенатов п кол лекцию эстампов

37

11

с Рафаэля, единственный предмет, с которым жаль расстаться. Прощайте, Лев Николаевич; нишу на авось, не знаю, где вы. В случае, если письмо ваше не дойдет ко мне, оставьте ваш адрес или записку на мое имя у HI е в а л ь с, куда я зайду, как только приеду в Москву. Целую вас и обнимаю. Искренно любящий вас Григорович. Ноября 8-го, с. Дулебино. 1-57.

II РИМЕ Ч А Н И Я

1. Л. Толстой выехал из Москвы в Париж в мальпосте через Варшаву 29 января 3857 г. 27 марта он выехал из Парижа в Швейцарию, откуда 12/24 июля приехал в Каден; 27 июля вернулся в Петербург, % а 8 августа приехал в Ясную Поляну.

2. В. П. БОТКИН числа 14-15 апрадя 1857 г. с А, В. Дружининым выехали из Москвы за границу, в Вену, С ними предполагал поехать п Григорович, но это ему не удалось осуществить. 12.24 нюня Воткни с Дружининым были у Толстого в Клараие, откуда Боткин поехал в Экс (Aix les Bains в Савойе).

3. "Очерки современных нравов. Юмористический рассказ", напечатанный в Л° 3; "В ожидании парома", рассказ, па печатанный в j?8, и "Скучные люди. Физиологический очерк", напечатанный в JV& 11 "Современника" за 1857 г.

4. Повесть "Котка и мышка" напечатана в:г 12 "Современника" 1857 г.

5. "Юность" была напечатана в J4S 1, а "Из записок кяязи Д. Нехлюдова. Лгоцерн" - - в - У "Современника" за 1857 г.

6. 8а границу, как предполагал, Григорович не поехал, а н августе 1858 г. отправился, но поручению морского министерства, в Средиземное море на корабле "Рствизап".

7. Мнх. Петр. Иогрднн - известный историк.

8. Солдагенков Козьма Терентьевич - московский меценат и издатель.

9. Речь идет об издании "Повести и рассказы? Д. В. Григоровича. Изд. Солдатенкова и Щепкина. В шести томах. М. 1859.

10. По состоявшемуся в 1856 г. соглашению с издателями "Современника? И. И. Панаевым и II. А. Некрасовым. И. О. Тургенев, А. Н. Островский, Д. В. Григорович и Л. Н. Толстой обязывались с 1857 г. печатать свои произведения исключительно в "Современнике", за, что, помимо гонорара, участвовали в прибыли журнала. Соглашение это через год было расторгнуто.

11. Известный критик и переводчик Ал-до Вас. Дружинин.

12. Письмо от Тургенева - это письмо от L6:28 сентября из Куртанкеля к "петербургским друзьям". В письме этом, извещая, что он на зиму в Петербург не приедет, а поедет с В, 11. Боткиным в Италию. Тургенев, между прочим, писал Некрасову: "Если, как я надеюсь, я буду работать в Гимс, то это для "Современника" будет полезнее моего присутствия-si оттуда буду высылать тебе все, что сделано, начиная с повес ги (заглавие ей "Ася"), которую ты напечатаешь с нового года, за это ручаюсь тебе". (Первое собрание писем И. С. Тургенева. Снб. 3884, стр. 52). Об этом письме Григорович 27 сентября 1857 г. писал из Москвы В. П. Боткину: "... получено письмо от Тургенева, в котором пишет ои, что готова у-него повесть на 11 книжку: все очень этому обрадовались, но Фет, у которого я вчера обедал, уверяет, что Тургенев не начинал даже никакой повести; теперь нее в этом уверились и уже не рассчитывают". (Письмо не опубликовано.)

Фет в августе встречался с Тургеневым я Париже, куда приезжал к невесте своей М. ТТ. Боткиной, с которой и обвенчался в Париже 36,128 августа.

13. Марья Николаевна Толстая - сестра Льва Николаевича.

Ы. Шевалье - гостиница в Москве, помещавшаяся в Газетном переулке (ныне улица Художественного театра), в доме против Художественного театра. Здесь Л. Толстой останавливался в свои приезды в Москву в 185И и 1857 гг. Гостиница эта описана им в "Казаках".

II

ПИСЬМО И. А. ГОНЧАРОВА *)

С И. А. Гончаровым Толстой познакомился, как и с Григоровичем, в свой приезд в Петербург из Севастополя в ноябре 1855 г. А. В. Ии-китенко в дневнике иод 24 ноября записал о своем посещении Тургенева, у которого застал Майкова, Дружинина, Писемского, Гончарова и "приехавшего нз Севастополя Толсто-, го". В это и другие пребывания Толстого в Петсрбугс в 1850-х и 180U-X годах он встречался с Гончаровым, но дружбы между ними но возникло. Не было между ними и более или менее постоянной переписки. Неизвестно (да, вероятно, и не было) пн одного письма Толстого к автору "ОблоМова", нз писем же Гончарова, кроме здесь печатаемого, известно еще только одно, недавно опубликованное Н, П. Лпостоловым (в 8-е.м сборнике Моск. Толст, Музея "Толстой и' о Толстом". М. 1927), сопроводившим текст письма очерком истории знакомства Льва Николаевича с Гончаровым и характеристикой ич взаимоотношений.

18 мая 1859*г. Давно я собирался, граф Лев Николаевич, сказать вам душевное спасибо за ласковое слово об "Обломовс" адресованное ко мне рикошетом через письмо Александра Васильевича *) Но поверите ли. с 1ва выискал свободные полчаса, и то ночью, написан, эти строки, чтобы вместе и проститься перед от'ездом за границу. Олову вашему о моем романе я тем более придаю цену, что знаю, как вы строги, иногда даже каиризно.-глыскатлив-ны в деле литературного вкуса и суда. Наше воззрение на искусство имеет в себе что-то понос, оригинальное, иногда даже пугающее своею смелостью; если не но всем можно согласиться с вами, то нельзя не признать самостоятельной силы. Словом, угодить на вас не легко, и тем мне приятнее (мяло приобрести il нас доброжелателя новому моему труду. Еще бы приятнее мне было, если б вы, пе рикошетом, а прямо сказами и о моих промахах, о том, чтА подействовало невыгодно. Особенно полезно бы было мне это теперь, когда я желал бы попробовать еще раз перо свое над одной давно задуманной штукой s). И если время, расположение духа и разные обстоятельства позволят я" и попробую. Я желал бы указания не на случайные ко кие-ни будь промахи, ошибки, которые уже случились и, следовательно, неисправимы, а указания каких-нибудь постоянных дурных свойств, сторон, замашек, аллюр и т. п. моего авторства, чтобы (если буду писать) остеречься от них. Ибо, как ни опытен автор (а я признаю за собой это одно качество, т.-е. некоторую опытность), а все же ему одному не оглядеть и не осудить кругом и с полнотой самого себя. Но, может быть, такое домогательстио с моей стороны превышает меру вашего доброго ко мне расположения, и потому я позволяю себе только выразить это желание, а домогаться не решаюсь.

Ычу я 22 мая, т.е. через неделю с небольшим, и сам вижу, как с каждым днем розовая перспектива поездки все бледнеет4). Война'3), затруднение с перевозом денег, неизвестность, что будет, - все это отравляет путешествие, но еду, потому что давно задумал ехать, а я, между прочим, бываю иногда упорен, чуть ли не как Тарас Скотинии: что задумаю, то, кряхтя н охая, и несу, как тяжелый крест, хотя бывает иногда нужно только шевельнуть пальцем", чтобы сбросить его с себя. При том оставаться здесь еще летом-наказание] которого никому не желаю испытать. Нел и это. письмо застанет у вас Алекс. Наеил. поклонитесь ему. Кед и бы вы вздумали сказать мне слово в ответ, то я только до пятнины (22 мая) проживу здесь. Дня через три надеюсь, несмотря на все хлопоты, прочесть начало вашего романа6), о котором мне уже говорили с нескольких сторон. Но жаль, что не узнаю долго продолжения.

Прощайте, Лев Николаевич, желаю доброго здоровья и скорого, по возможности, свидания с вами здесь. Искренно преданный

II. Гончаров. Живу я на Моховой улице, в доме Устинова.

II Р И -М К Ч А II И Я

К сожалению, в печати неизвестно письмо Дружинина к Гончарову с отзывом Льва Николаевича об "Обломове", послужившее поводом к этому письму Гончарова. Оно чрезвычайно характерно для Гончарова, как известно, с чрезвычайной остротой воспринимавшего вес, что касалось его писательства. Отзыв Толстого, надо думать, не слишком пространный, самим Гончаровым определяемый как "ласковое слово", уже вызывает в всм явную взволнованность, которая так красноречиво выражена в условно-почтительных фразах письма.

1. "Обломов" напечатан в первых четырех книжках "Отечественных Записок" за 1850 г.

2. Дружинин, гостивший в Ясной Поляке.

3. Гончаров, конечно, имеет в виду "Обрыв". '1. Гончаров собираемся в Германию, куда и

поехал.

5. В апреле 1859 г. началась война Франции и Пьемонта с Австрией.

0. "Семейное счастье" напечатанное в двух апрельских книжках "Русского Вестника" за 1859 г.

Корректура рассказа "Хозяин и Работник" с поправками Толстого

KpBTKDj

Шкята доЬо go откликался.Yl^^

верхоъгь txai'b.

ш^й^^^^дураковъ. Что-жъ, пропадать такъ, ни за что?

ътгттълг-ъ дни ь йий твязавъ лошадь, jolb) перекинула ноадья^^на шею и хоПлъша

чить на нее, но сорвался. Тогда онъ всталъ на сани и хогЬлъ сг са/ лей сЪсть. Но сани покачнулись додъ его тяжестьф и онъ одять оборвался. Наконедъ въ трет!й разъ овъ опять подвинулъ: лошадь санямъ, стадъ на край их1* в сд^лавг ушде вскочвлъ такъ, что легъ брвхомъ Поперек, спины лошади. Полежавъ такт^онъ посунулся впередъ _ разъ, нд.бо^ъ перекинулъ^ногу черезъепину лошадф^равивши!" ffiri^ потянулъ зае одинъ во!юд^^Ш^ ланей л/АьА

БЫВШИЕ СЛУГИ Л. ТОЛСТОГО: С. Н. Румянцев - повар. А, II. Елисеев - кучер и М. Д. Зорин - егерь

В Ясной Поляне я люблю говорить с крестьянами: многие из них служили у Толстого в усадьбе, и воспоминании их неразлучны с жизнью автор.], величайших в мировой литературе страниц.

Здесь я нриножу рассказы троих крестьян. Они были косиеиными участниками яснополянской трагедии, разразившейся и октябре 1910 года. Оси чах; крестьяне эти, служившие у Толстого, снова вернулись к земле. При жизни Льва Николаевича Адриан Павлович Елисеев был кучером, Семен Николаевич Румянцев-поваром, а Михаил Демен/гьсвич Зорин состоял в охотниках, ведал псарнею и принимал непосредственное участие и набегах Толстого на зайцев и лисиц.

1. Адриан Павлович Елисеев

Русскийныездной кучер, особливо "барский" кучер, имел сановитую осанку, печать каменной величавости на лице и плавные, слегка замедленные движении. Адриан Павлович, кучер Льва Николаевича, доныне сохранил все эти черты. Правда-по слоит Адриана Павловича.-толстовские кучера гордой славой не пользовались: одеты всегда были бедно, не но кучерскому канону тех лет, и упряжь на лошадях была захудалая. Но все-таки Адриан Павлович был графским кучером.

Сейчас это красивый, полный сил старик, поразительно напоминающий Тургенева последней полосы жизни: аккуратная седая борода, высокий лоб, пристальные глаза, тургеневские немного сладкие губы. Он словоохотлив, но сдерживает себя, и создается впечатление, что Адриан Павлович знает цену своему слову. Судьба судила ему снарядить Льва Николаевича в его но-

Три свидетеля

Очерк Александра Дроздова

следпий путь. В мяюжную, ночь ухода Толстой вместе с доктором Маковицким ночью, в дождь, в ветер разбудил его и, пронзая темень сватом карманного электрического фонарика, велел запрягать.

Эта ночь осталась в воспоминании Адриана; Павловича ночью злой осенней непогоды и дупгевной тревоги, которую он осознал много позже. Сам он в таких выражен иях".рассказывает о растерянном бегстве Толстого т дома:

- Я занряг. Подал... Та кал была, чем ь, что. когда наденал хомут, своих рук не пи-дел. Снросонку рассудить не мог: едет, мол, граф к поезду! мое дело исполнять приказ. А потом гляжу, сели они вместе с доктором, и Лёв Николойч мне ни слова. Все с доктором. - и обязательно по-французски, да ио-латыии. А уж этакая темь, едешь, как в преисподнюю валишься. Мы взяли здесь верхового, и он ехал впереди с факелами. Так с факельщиком проехали деревню полем, а у кладбища Лёв Николаич велел факельщика отпустить.

И безоговорочно он с доктором по-латыяи. да по-французски, а я здесь прозрел, что его сиятельство не прост, и перепугался. Видать сразу, что едет Лёв Николаич налегке, взволнованный, и то" говорит, то умолкает. Перепугался я тогда до последней жилки.

Приехали на, станцию ТЦёкнио. Лёв Николаич вылез из повозки, поотряхнулся, и такое непередаваемое у него лицо, а собой суров.

Ты, - гоиорит, - скажи Александре Львовне, Адриан, шапку я там в кустах сбронпл.

Пожалел, как видно, шапку. Я с перепугу ему:

- А мне, ваше сиятельство, не придется за -это самое ответа перед Александрой Львовной держать?

Он говорит:

- Не придется, не бойся.

А сам стоит, и, вижу, прошибает его дрожь, дюже прозяб дорогой. Тогда доктор Маковицкий его спрашивает:

- Как же, Лёв Николаич, может, скажете что Адриану на прости-прощай?

Лёв Николаич махнул рукой:

- Ничего не скажу.

И пошел на станцию не оглядываясь.

С меня, действительно, никем взыскано не было, пи Александрой Львовной, ни Софьей Андреевной, а уж на что в гневе была графиня. Только один студент взыскал. Студент, этот взыскал. Это когда хоронили Льва Николаевича, В Ясной Поляне тогда народу было-па счетах не со-счесть. Помню, как несли графа но нринь иекту, один кино на ворота влез и там крутил, а другой влез на дом и оттеда в лоб брал. Да как поднесли гроб к дому, кино и не видать, он все выше лезет, на крышу, а ему все не видать. Очень тогда огорчился тот кино. Вот тогда, в то самое время, подходит ко мне студент лицом молодой и румяный, характером иаскокистый, и говорит:

- Ты знаешь, кучер, что ты такое наделал, какое такое преступление совершил, что графа почыо, в стужу, говорит, повез? Ты знаешь, какой это человек через тебя помер? Великое солнце мира закатилось навеки!

/Гак он мне товда, из души, рассказал все в полной мере. А годков ему, приблизительно, не больше осьмнадцати. На губах усы, как птичий пух. Слезы у него по ще-

37

U5

кам текли. Я студента того вот, как живого, посейчас перед собой вижу.

2. Семен Николаевич Румянцев

Семен Николаевич Румянцев служил- у Толстого поваром. Тайна плиты и сковородок перешла к нему от его отца, крепостного господ' Волконских, повара, искусство которого ценили все окрестные помещики-хлебосолы. Свою службу у Толстых Семей Николаевич вспоминает нежно, с добрым чувством. Па кухне он был хозяином полновластным, вкусы своих хозяев знал наизусть и вскоре сделался незаменимым человеком. Вместе с Толстым он ездил в Крым и позже оставался в усадьбе вплоть до развала семьи.

Лев Николаевич, часто болея желудком, ходил к нему на кухню и, ч сдвигая брови, говорил: .

У меня! Семен, сегодня желудок балует. Сделай-ка ты мне...

По утрам Семен Николаевич составлял два меню: вегетарианское-для Льва Николаевича и мясное-для прочих членов семьи и для гостей. Эти два меню шли на утверждение Софьи Андреевны.

Когда-то, во времена Толстых, СеменНиколаевич был: телом необъятен, тенерь, как он сам говорит, и "четверти былого не ост&лось. Теперь Семен Николаевич среднего роста, все еще крепкий, на совесть сшитый круглолицый крестьянин. Hoc-.* его как бы, расщеплен надвое, - Черная бородка; огибает его широкий.подбородок. Он ходит неторопливо и говорит расстановпето; он гордится тем, что близко знал Толстого, и воспоминания его не отравлены ни малейшей досадой, досадой, которую я подмечал у большинства крестьян Ясной Поляны.

Очень интересен его рассказ о Ясной на следующий день после ухода Льва Николаевича. Здесь я привожу его в девственном виде.

Утром я, как всегда, па кухне - мое дело таково, что требует от человека всесторонней аккуратности. Однако спускается на кухню Александра Львовна, и я вижу, что они взволнованы или, больше того, не спали, быть может, ночь. Я у плиты готовлю обычный завтрак.

Александра Львовна подошла и говорит:

- Семен, - говорит, - ты знаешь, Лёв Николаич уехал?

Я не понял и отвечаю:

- Дай бог счастливо. В Москву уехали"

Нет, Семен, он совсем уехал. Он не вернется больше.

Со-вссм?

Взглянул я на нее и понял вею правду. Понял я, что покинул дом великий писатель земли русской Лёв Николаич Топ-стой. Александра Львовна стоит передо мной и так чрезвычайно взволнована, и так всем своим лицом чрезвычайно расстроена и бледна. Я как был у плиты, как держал в руке кофейник, так, поверите ли, вдруг затемнело в глазах, и уже не вижу, куда поставить мне кофейник. Да. А йотом но ногам холод и по всей спине озноб.

Ну, думаю...

.'Потом Александра Львовна говорит, что оставил его сиятельство письмо для Софьи Андреевны, а передать его страх берет.

Однако, как всегда, я приготовил завтрак. Я у них в доме был как свой человек, доступный. Вот я поднялся наверх, в столовую, и смотрю, как тут быть. Софья Андреевна, пришла ко столу пить кофей, ничего еще не слышала и не знает, ко столу села спокойно, не чувствует, какое ей готовится горькое смущенно. Здесь подошла к ней Александра Львовна и протянула письмо.

Она подивилась сначала, но не очень. Стала распечатывать. И тут из ее глаз слезы хлынули.-Конечно, в нашей крестьянской жизни всякого горя хлебаешь ложкой, как похлебку, и разного горя видишь каждый день окианы-моря, а здесь я

легко осудить, и мало таких людей, у которых в характере заключается совершенность... Ежоли графиня перед Львом Николаичем и - была/ виноватая, так какая жена своему мужу не виноватая? Виноватость ее ей горькой бедой вышла. Когда

очень перепугалсяза ее сиятельство. Софью поехала в Астапово. где Лёв Николаич Андреевну. Она подняла глаза, будто ни- помирал, так к его одру допущена не была, чего не видит, и в глазах ее дикое. Она на дверь, сказывают, навалилась всем

Говорить ли" телом, а оттслова, изнутри, другие навали-

Да уж скажу, это дело прошлое: В тот лись, не пускают. Так и не узрела его. Так, день был дождик и ветер, так холодно, что, рассказывают видевшие, с каким-то ар-того гляди, ляжет снег. Кинулась Софья хиереем за-зря до самой кончины у залгер-Андреевна наружу, в чем была. Бежит лю той дверии просидела; архиерей тоже досаду. мимо парников, под кручу. За ней пущен не был."Архиерей чтб - он для лю-я, Александра Львовна, Булгаков Вален- дей, а Софья Андреевна для своего жен-тин Федорович, еще кто-то, сейчас не ского сердца. Вы как знаете думайте, а я помню. Дождик, ветер, холод. Да. Графиня Софьо Андреевне бессознательно сочув-свернула и прямо - к пруду. И гляжу: ствую.

упала она грудью па мостки, как скошенная. Лежит, и треплет ветер.се платье. Потом покатилась по мосткам, к самому краю и, с мостков, - в воду. 5L как первый бег, со всего с бегу за ней

3. Михаил Дементьевич Зорин. Ему сейчас семьдесят второй год, веки глаз егб красны и полны слез, ио он/трудолюбиво ходит по земле, и земля легко

в пруд. Вода в октябре холодная, жакет, его носит. Хорошее, открытое, загюешес ceil такое тело тяжелое у графишь что. ба - ДОй бородою, равно ко всем любовное лицо, тюшки мои, думаю, ire вытащу. И сам ведь,...узловатые "руки. Сейчас он служит ночным

сторожем в яснополянской школе-девятиясно, с быстрого бегу упыхался. Да. Здесь подоспела Александра Львовна, спасибо ей, и 'вдвоем мы" с ней графиню едва-едва из воды' вытащили.

* Отнесли, мы графиню в дом. И во всем доме такая тишина. как в бору. По комнатам ходят люди, и шагов их вовсе не слыхать.; Только проходит время, Софья Дндреевна отдышалась и опять прямой доро-*' той - в сад. Не может, как видно, выбролеткс. и десятник, который строил школу и. гордится ею, говорит 6 нем, как о родном отце: ...........

Михаила Демситьич? Да он молодого работе научит! Да он... да, эх!%... При Толстом Михаил Дсмептьевич состоял в охотниках, на, нем лежала псарня, и он видел весь розмах 'широких помещичьих толстовских охот. О собаках Льва

сить и умять этой мысли. Однако уследил Николаевича, которых помнит но именам, лакей Ванюша, сейчас же за ней следом н он до сих пор говорит со слезою, как о схватил се за руку. детищах своих.

Сам говорит: Когда тело Льва Николаевича на плечах

- Ваше сиятельство... своих принесли в Ясную студенты, Ми-Она как рванется от него. От гнева вся хайл Дементьевич рыл могилу. Он рыл

побелела, могилу в том самом месте, где зарыта "зе-

- Как ты смеешь, - кричит, - меня за лопая палочка", среди леса, на небольшой

полянке, вплотную подошедшей к лес-пому срыву. Деревья стояли тогда без убора. Лес был голым и сквозным. Тленно и терпко пахли палые листья, и мертво лежала на земле рыжая пыль хвой.

Рыл я могилу, - рассказывает Михаил Дементьевич, - было чижало, земля в октябре, сынок, промерзлая. Венков па могилу нанесли видимо-невидимо: как по-' крыли могилу венками, так выросла цельная гора по вы шей моего роста. Выли в&нкг л так себе, были и серебряные, с лентами, с надписями, и, чтоб не растащили тех венков, так меня но ночам приставил и сторожить.

Ночью стоишь, и жутко. Я хоть в лесу рос, а здесь покойник лежит без креста, мыслей по такому случаю, что летом мух в избе. И холодно. Дрожмя дрожишь. Студенты здесь, спасибо им, сироведать приходили, иной и вина из-под шинельки поднесет.

Так вот со мной случились какие нервы. В октябре месяце, сам знаешь, слабый рассвет, хилый, без солнцу, и поздно начинает светать. Так вот стою я на рассвете один возле могилы, и как вскинется мне в память. Ах ты, думаю, мать честна! Сел я, сыпок, у ихней могилки, да и в голос, по-бабьи:

- Ваше, говорю, сиятельство, Лёв Николаич, спасибо тебе, что мне, как я погорел, четвертной дал. Только зачем, говорю, ваше сиятельство, Илье Львовичу всех собак пост давал? Ведь загубил он их, за копейку спустил, а какие собаки были, цены тем собакам, Лёв Николаич, нет!

Такие со мной страшные случились нервы. Ну, с зарей поуспокоился, в чувство пришел. Потому, что с зарей к человеку, сынок, приходит денной разум.

Могила Толстого

руки держать! Забыл, кто ты есть и кто я есть над тобой!

Графиню мы сообча все же устерегли. Тяжелые, тяжелые дпи тогда жились в Ясной Поляне, теперь вон уж сколько, лет пропало, восемнадцать или боле, и в усадьбе теперь новый порядок, и в Рассее, и Лев Николаич под холмом лежит, и я на крестьянство сызнова сел, а вот как вспомнишь про это, вот как перед вами, чтоб за примером недалече ходить, и весь тут израсстроишь-ся до последнего дна.

Конечно, графиню теперь, после гроба,

Эпизоды из жизни Л. Н. Толстого

Из воспоминаний Н. Н. Гусева, бывш. секретаря Л. Н. Толстого

Друг молодости Л. Н. Толстого, тонко поникавшая многие его душенные движения, но НИСКОЛЬКО ле сочувствовавшая его миросозерцанию последних лет, его двоюродная тетка Александра Андреевна Толстая, вспоминала, о нем: "Достаточно было быть оборванцам или отщепенцем, чтобы возбудить интерес в Льве Николаевиче; зато эполеты, аксельбанты, генеральский чин и всякий выдоощнйся пост внушали ему непреодолимое отвращение. *Мнр, лично пришлось быть свидетелем этого "непреодолимого O*j вращения? Толстого к "эполетам и всякому выдающемуся посту".

. За" время моего двухлетнего пребывания в Ясной Поляне я наблюдал всгречи его с тремя военными.

Первый был "внук дяди Ерошки", как он себя отрекомендовал, - старого казака Ёнинг-кй, изображенного в "Казаках", в действительности внук его брата.-казачий полковник Д. М. Ссхии, приезжавший 20 февраля 1903 года. Он привез Льву Николаевичу привет от казаков той станицы Ста-рогладковекой, где он прожил два с половиною года; и это леи вое напоминание о незабываемых днях молодости было ему очень приятно. Лев Николаевич с интересом расспрашивал Сехина о тех местах и тамошнем народе, изменилась ли местность и люди за пятьдесят лет и т. д. и по его просьбе подарил станичникам свой портрет с подписью. Все это было хорошо, но "внук дяди. Крошки" совершенно напрасно не удовольствовался одним.посещением, а через полгода, в сентябре 1908 г... явился вторично. Надобности ему во Льве Николаевиче никакой не было, и разговор был искусственый, тяжелый. Между тем, "чип" его (он был полицмейстером, кажется, в Тамбове) не мог не вызывать в Толстом отвращения. Ои пробовал высказать Ссхину то, чго думает о его службе, по тот ничего не понял. И когда я в этот же день зашел ко Льву Николаевичу в кабинет перед тем, как ему отправиться на прогулку, он, страдальчески улыбаясь (как это ему было свойственно), сказал мне:

- Довольно тяжело.

Второй военный приезжал при мне 6 мая 1900 г. Это был офицер Семеновского полка Назимов. Оп говорил Льву Николаевичу, что служба ему тяжела, что он несколько раз хотел ее оставить, но либералы Ход-ский, Петрункевич, Куприн и другие уговаривали его не уходить "в такое тяжелое время". Говорил, чго он старается сделать, что можно, для предотвращения излишних жестокостей, и что в революцию 1905 г. ему удалось спасти от расстрела одиннадцать человек.

Лев Николаевич, повидимому, не заметил, чтобы он особенно тяготился своей службой, и сказал ему:

- Вы спасли одиннадцать человек, а если бы вы вышли перед строем солдат и сорвали с себя погоны, вы спасли бы, может быть, тысячу человек. Если вы оправдываете свою службу, это хуже всего. А Надо помнить, что вес мы грешны, и я грешен, и вас удерживает на службе только малодушие. Помогай вам бог все это описать, что вы пережили...

Наконец, третьи встреча с поенным произошла у Толстого в том же мае 1909 г. и приняла" совершенно неожиданный оборот.

В марте 1909 г. по распоряжению департамента полиции, выслан был из Тульской губернии Владимир Григорьевич Чертков.

Толстой иа сельской ярмарке наблюдает за распоряжениями урядника.

Он поселился в Московской губернии и тяжело переносил разлуку со Львом Николаевичем, ради близости к которому оп и поселился было в усадьбе Телятинки, в трех верстах от Ясной Поляны. Мать его Елизавета Ивановна, имевший связи в правительственных сферах, добилась пересмотра его /села. И вот 5 мая 1909 г. директор дс-няртамепта полиции "секретно" сообщает тульскому губернатору, что министром внутренних дел командирован в Тульскую губернию причисленный к министерству полковник Лубсицов "для расследования имеющихся в министерств" внутренних дел указаний на ведение отставным гвардии штабс-ротмп от ро м Чертков ым 11 роти вон равнее л ь-ственной агитации и пропаганды среди крестьянок ого населения".

Лубсицов приехал на станцию Щскино 22 мая и направился в село Ясенки и к старосте, откуда проехал в ясенковское волостное правление, где расспрашивал о Черткове земского начальника, старшину, некоторых крестьян и учителя. "Все эти лица. - доносил потом губернатору крапивенский исправник, - давали резкие показания па Черткова, доказывая, что у пего бывали собрания, на которых распространялось неповиновение властям, неплатеж иода гей, иеотбыванис воинской повинности, и чго в народе, в особенности у крестьян сельца Ясенок, стало заметно неповиновение и неисправность по платежам повинностей со времени отбытия в сельцо Телятники на жительство Черткова. Молодежь стала отходить о г. церкви и прочее".

На следующий день, 23 мая, Лубснцов направился в дом Черткова в Телятинках, где жила тогда жена Черткова, Анна Константиновна, ее сестра Ольга Константиновна (первая жена Андрея Львовича Толстого) и другие лица, близкие семейству Чсрт-I'Obi.ix. Однако, как доносил исправник губернатору, "жена Черткова, как предубежденная вообще против всякого начальства, под/ видом болезни с полковником не виделась".

В этот же день. 23 мая, приезжал к Чертковым и Лев Николаевич со специальной целью - повидаться с чиновником, ведущим дело его друга. Ои приехал верхом около 4 часов дня. Некоторые домочадцы, узнавши о его приезде, вышли его встретить; вышел и полковник. Толстой ехал с намерением поговорить "по душам" с этим человеком. Дело испортил один приезжий, гостивший тогда у Чертковых: он слишком любезно отрекомендовал Толстому полковника. Лев Николаевич сурово взглянул на пего и, не подавши руки, быстрым шагом прошел в дом. Затем через некоторое время вернулся, извинился и начал разговор, стараясь загладить свой поступок. По полковник чувствовал себя оскорбленным, и разговор не клеился.

Вечером этого дня я зашел по делу ко Льну Николаевичу в кабинет. Он раскладывал пасьянс и был в очень смущенном состоянии. Сказал мне:

- Водь нот. ехал туда и говорил себе: тебе придется иметь дело с этим, человеком, смотри же, постарайся обойтись с ним с любовью. И вдруг...

В дневнике ate Льва Николаевича па другой день появилась запись: "Нехорошо поступил с расследователем чертковского дела: но подал руки, а потом пе сумел сказать, что нужно".

Последние слова обясняются тем разговором, который происходи* через дна дня. 25 мая, за обедом.

Я ему сказал, - говорил Лев Ми коля с-внч, - что но моему возрасту - я с его от-пом был приятелем-мие Столыпин представляется мальчиком, и это г. мальчик распоряжается жизнью почтенного человека, моего друга... Мне нужно было бы сказать ему одно: зачем он служит в этой отвратительной долж и ости"

А вы по сказали этого" - спросил кто-то.

Нет.

Напрасно, - сказал далее Лев Николаевич о В. Г. Черткове, - он этот дом построил, а то сказать бы им, выражаясь нору секи: убирайтесь вы все от меня к чор-товой матери...

Что же касается полковника, то он по мот забыть "оскорбления", причиненного ему Толстым, и отомстил ему тем, что, заехав из Телятинок к местному священнику, сообщил ему, что он предполагал встретить его совершенно не в таком виде и сказал: "Эю разрушенное что-то такое, в роде гроба".

Об этом с тою лее исполнительностью поспешил сообщить тульскому губернатору крапивенский исправите.

Толстой за чтением Л. Пастернак (Толстовский музей в Москве)

Г.риюжеиие к жури, "Краен. Нива" Офсет, тип. Известии ЦИК СССР и ВЦИК

Ясная Поляна в годы революции

И. Ильскил

При жизни Льва. Николаевича все пра- тому назад распрощалось с вековой трех - Если ко. всем перечисленным оргаииза-вптсльства "российских самодержцев" ин- полкой-этим "бичом крестьянского хо- циям прибавить еще такие медико-санв-тересовались Ясной Поляной, этой иеболь- зяйства", - и перешло к многопольному тарные учреждения Яспо-подяпского куль-шой деревенькой Крапивенского уезда севообороту. Многополье существует и в турпо-просветительного центра, как дет-Тульской губерний, исключительно сточки 3 других ближайших деревнях: дз Гумойте и ские ясли и консультацию для женщин, кор-зреишг охраны российской империи от Телятинках второй год, в Воробьевке с мящих грудью, то получается непрерывная зловредного толстовского влияния. Концсп- прошлого года, цепь учреждений, призгзанных заботиться трация культурных сил вблизи Толстого по - Иод воздействием ясио-иолянской школы о детях местного района, начиная с их читалась нежелательной. На просветитель- сдвиги совершаются теперь и в крестьян- грудного возраста и до полного оформления ную работу Толстого, когда еще в 60-х годах ском животноводстве. Для местного района в ясио-полянской школе И ступени иди "он окружил Ясную. Поляну целою сетью оно имеет громадное значение в виду бли- телятинской школе, дающей профессип-сельских. школ, правительство ответило зости такого крупного рынка, как Тула нальную квалификацию, жандармским обыском и преследованием (15 верст). Работа яспо-иоляиского центра не исчер-учи те лей-студентов. Попытка Толстого Обычным практическим занятием учени- пывастся одной педагогической дсятельно-70-х годов устроить в Ясной Поляне кре- ков ясно-полянской школы по живоиювот- стью. С 1925 года открыт ягно-полянский стьянскую семинарию не была поддержана ству служит, между прочим, составление медицинский участок, обслуживающий 18 тульским земством. Оно предпочло пожер- кормовых норм по датскому способу для селений. Теперь медицинская организация твовать свободные земские средства на со- коров местного населения. Крестьяне уже разрастается в целый больничный поселок, оружение памятника "Великой Екатери- давно сами стали обращаться с просьбами Просветительные и медицинскио учреж-ие". ставить у них опыты рационального корм- дсния составляют главную основу яено-по-IIIкола, открытая в Ясной Поляне его ления, и теперь датские нормы привились лянского культурно-просветительного цент-дочерьми, была закрыта тульским губер- на многих крестьянских дворах Яспой По- ра. В состав его еще следует включить не-патором, а вместо нее, как противоядие ляны и частично в других деревнях района, лый ряд возникших за последние годы учре-толстовству, возникло церковнр-нрнход - Ясно-поляпский культурно-иросветитсль- ждепий общественного характера. В 1924 г. ское училище, просуществовавшее до кон- пый центр имеет и филиалы. Учрсясдения возобновилась потребительская кооперация, на дней царского режима, его сосредоточены не в одном пункте. Быв. Обороты ее достигают теперь свыше 100 ты-Что касается медицинской помощи насе- дом В. Г. Черткова в деревне Телятинках, в сяч. В следующем году была организована ледню, то с давних пор она оказывалась трех верстах от Ясной Поляны, переданный молочная артель. Она дает возможность исключительно по частной инициативе Тол- в распоряжение ясно-полянской организа- крестьянам и совхозу музея-усадьбы сбы-стого и его семьи. ции в 1025 году, занят другой школой-се- вать молочную продукцию организованно, Совершенно новый" этап в жизни Ясной милеткой. Эта школа имеет профессионала без посредства всякого рода перекупщиков. Поляны открывается изданием постановле- ный уклон в своем завершении. Дети, иро - В 1926 году было основано сельскохозяй-ния ВЦИК'а от 10 июня 1921 года". Помимо шедшие четырехлетний курс, в зависимости ственное товарищество, теперь ирсобра-задач чисто музейпого характера по, охране от своих склонностей направляются для зовакноо в кредитное. Небольшая насека, знаменитой усадьбы, чгде "жил, работал и дальнейшего обучения или в ясно-пол ти- существовавшая еще до революции яри похоронен Толстой, на дочь его Александру скую девятилетку или продолжают занятия ясно-полянской усадьбе и перешедшая за-Львовну, как хранителя музея-усадьбы в телятинской школе, в ее профсесиоиадь- тем во владение совхоза, послужила мате - "Ясная Полина", было возложено создание ной надстройке с трехлетним курсом. Ясно- риальной основой для образования двух ясно-полянского культурпо-просветитель - Полянский педагогический коллектив ставит пчеловодных артелей. Каждая из них паевого центра: себе задачей дать деревне не только куль- читывает теперь более ста рамочцых ульев.

Главная гордость Ясной Поляны -это турных земледельцев - общественников, Наконец, по инициативе губернской еов-вновь воздвигнутое здание "лтколы-памят- будущих работников в разных видах коопе- партшколы за счет губернских средств, ника Л. Толстому". Школа представляет рации и государственной агрономии, но и при содействии местного населения и сов-из себя большое, светлое, двухэтажное хорошо грамотных, квалифицированных хоза при музее возник нардом с оборудо-здание, выстроенное по последнему слову столяров, слесарей, токарей и проч. ванной сценой и радио-громкоговорителем, строительной техники. Она рассчитана на 270 Квалификацию обучающиеся получают Во всех этих организациях деятельное человек учащихся. В пей одиннадцать об- в мастерских при телятинской школе. Для участие принимали члены ясно-пол я некого ширных классов, громадный рекреациои- девушек организована швейная мастер- педагогического коллектива, участковый ный зал со сценой и оборудованием для екая, врач, агроном и др. работники, кино, лаборатория; физические, кабинеты, Школа-семилетка в Телятинках органи - Многополье, датские нормы кормления школьная библиотека, насчитывающая уже чески выросла из первоначального более скота, распространение и укрепленле более пяти тысяч томов. чем скромного начинания, восходящего к в районе более высоких сортов сельскохо-Псдагогическая опытная станция "Ясная 19U2 году. Еще тогда А. Л. Толстая устрой- зяйственных растений, общественный элек-Поляпа" существует с 1923 г. Нынешней ла на усадьбе в Ясной Поляне небольшую тромотор для молотьбы, две общественные весной в новое здание переведены все де- столярную мастерскую для крестьянских зерноочистительные машины "Триер", - все вять групп учащихся в ясно-полянской ре0ят. Иод нее было отведено совершен- это реальные завоевания в области кре-школе, II ступени.."Л но неприспособленное помещепие под од- стьяиского сельского хозяйства. Далькей-Яспо-полянская школа II ступени рассчи- пой крышей и в непосредственной близости шля интенсификация его представляется тана на обслуживание района в 15 селений, со, скотным двором. Под руководством сне- близкой и возможной. В области коллекти-фактически же обслуживает 23 наголенных циалиста ученики работали здесь на само- визации выделение коллектива хозяев из пункта Она имеет сельскохозяйственный дельных, станках. Недостаток в помещениях ясно-полянского общества на отдельный уклон. Практические работы вечутся на в то. время так остро чувствовался, что участок в нынешнем году делается реаль-школыюм опытном участке, а также в сов- здесь же, в этой мастерской происходили ным фактом. Меняется психология землс-хозе "музея-усадьбы", образованном на и школьные занятия по общим предметам, дельца и деревенского обывателя. Растет 18 десприусадебной земли. В совхозе при - Теперешняя телятииская мастерская на- благоустройство деревни. Больше внима-нят. девятппольный севооборот, правильно ходится в специально приспособленном для ння обращается па дороги. Около" домов поставлено животноводство и молочное дс- нее помещении. Она механизирована, имеет возникают цветнички. Заводятся огороды, ло. До некоторой степени хозяйство мехлни- станки и инструменты на 40 человек. По деревне ходят разговоры об организа-зироваио. Имеются сложные с.-х. машины, В быв. доме Черткова помещается и ин- ции общественной бани, трактор, комбинированная молотилка и пр. тернат на 40 человек мальчиков и девочек Избы в Ясной Поляне в значительном Заметим кстати, что прелюде, до революции, школьного возраста. Вс*е это сироты и бес- числе теперь кирпичные, крытые железом, в частновладельческой ясио-поляшжой ЭКО- призорные. освещенные электричеством (с 1925 года), номии сельское хозяйство велось по старин - В области дошкольного воспитания в те - Уже сказывается влияние школьной и ме-ке, т.е. во всех отношениях экстенсивно. чепие последних четьтрех-пятп лет в свою дицинской сети. В местном кооперативе ^В программу общественно-полезных ра- очередь шла, как и идет теперь, большая ра-' имеют большой сбыт зубные щетки, о кото-бот по сельскому хозяйству для старших бота. В Ясной Поляне и еще в трех дерез- рых старая деревня не имела понятия. Ра-групп учащихся в школе II ступени входит нях района ежегодно на два летних' меся- циональнее строятся дома, агрономическая О агитация как в Ясной на открываются детские площадки. Кроме Постановление ВЦЙК'а выполнено в пол-Поляне, так и в соседних деревнях в поль- них, есть два постоянных детских сада: в ной мере. Нет больше позорного противо-зу новых приемов в земледелии и живот - Ясной и в Телятинках. В этих учрежде- речия прошлого, когда знаменитая толстов-новодство. Результаты агрономической про- ниях, с годовой пропускной способностью екая усадьба, - один из пунктов мирового иаганды, в связи с беседами агронома в 250 человек, крестьянские малыши под внимания и интереса, - граничила с заху-совхоза музея-л'еадьбы непосредственно с наблюдением руководительниц занимаются далой, забытой государством деревней. Это населением, не замедлили сказаться. Ясно- рисованием, вырезыванием из картона, противоречие изжито. Ясно-поляиский яа-полянское сельское общество уже года три приучаются к трудовой дисциплине. мятник Толстому сооружен. ч

Очерк Ю. Соболева

В почтовом поезде, прошедшем рано утром 1 ноября 1910 г. через станцию Козельск по направлению на юг, в накуренном н холодном вагоне второго класса появилась группа новых пассажиров: седой старик в синей поддевке, галошах, в темной скромной шапочке, его спутник, которого называли непривычным именем Душан Петрович, и дне дамы. В вагоне было очень тесно, новых пассажиров кондуктора поместили в купе, занятом каким-то домовладельцем из Белева.

Уже через несколько минут все пассажиры знали, что в отдельном купе едет Лев Николаевич Толстой, - его тотчас же узнали. Узнали и одну из спутпиц Льва Николаевича - его дочь Александру. К пей и к ее компаньонке Варваре Михайловне Феокритовой, так же как и к Душану Петровичу доктору Маковиц-кому, то и дело подсакивались любопытные с расспросами:

- Кто с вами едет? Это Лев Николаевич Толстой? Куда же он едет?

У многих были в руках только что полученные в Козельске свежие московские газеты от 30 октября. В них была уже напечатана последняя сенсация:

- В и е з а и н ы й о те з д Д. Н. Толстого из Я с и о й Полли ы.

Л с в Н и к о л а е в и ч Т о л-с той бесследно скрыл-с я.

Эта сенсация обсуждалась громко, на весь вагон.

Несколько раз порывались любопытные ворваться и в самое купе. Александре Львовне с Варварой Михайловной стоило много усилий уберечь Толстого от назойливости той пошлости, которая становилась испрошенной спутницей всего его последнего пути,

И кажется, что во всем вагоне только и хватило деликатности у этого, так и оставшегося неизвестным по имени, бс-левского домовладельца. Он уступил все купе Толстому, сказав Александре Львовне:

- 51 ведь знаю многое по га-ветам. Я истинный поклонник Льва Николаевича. Располагайте мной, как хотите. Если Лев Николаевич согласится, я могу предлолхить свой дом в Полове. - его там никто не побеспокоит.

Толстой лег на вагонный диван. Его, иовидимому, лнхора- рцС. Вл.

дило. На следующей станции попросил купить ему газет. Прочитав их, 1 огорчился:

- Все уже известно: все газеты полны моим уходом.

А человеческая пошлость с газстпых столбцов выступала назойливо. Толстой назывался в газетах "славным восьмидеся-тидвухлетним старцем", "беглецом, в розысках которого участвуют корресиоденты газет, рассыпанные по всем городам и весям".

Во всех этих газетных сенсациях самое неприятное для Толстого было то, что он уже теперь знал неизбежность начатых розысков. Его разыскивала семья, репортеры московских н петербургских газет, а судя по некоторым намекам, и полиция. Не случайно же в одной из газет была помещена заметка, говорившая о том, что

Больной Госинского

Толстой на ст. Астаиово

ТОЛСТОВСКИЙ музей

калужский губернатор по просьбе графа Андрея Львовича (сына Льва Николаевича) Толстого сделал расноряясеиие исправникам не чшшть препятствий Льву Николаевичу в смысле пребывания его в Шемар-дине или в Щекине, куда, как предполагалось, он поехал, не запасшись паспортом. Было велено не трогать "беспаспортного Толстого". Но это вовсе не значило, чго полиция, со своей стороны, не предпримет розысков. И, действительно, раньше чем Толстой выехал из Оптимой пустыни, в Ясную Поляну был срочно командирован помощник начальника тульского сыскного отделения-но личному приказанию тульского губернатора - обнаружить местопребывание "беглеца". Ничего не обнаружив, сыщик вернулся в Тулу. Путь Толстого проходил через три губернии, и три губернатора - тамбовский, тульский и рязанский - обнаружили следы административного волнения.

Заболевший Толстой должен был остановиться на станций Ас га ново. Здесь он находился сперва в "дамской комнате", а потом по приглашению И. И, Озолина (скромное имя этого трогательно-великодушного человека, оказавшего последнюю услугу Толстому, вошло в историю) перешел в его домик. Но но успел Лев Николаевич еще воспользоваться гос геприим-ством начальника Астаповокой гганции, как тульский губернатор князь Оболенский, великолепно информированный своими агентам и. уже телеграфировал начальнику жандармского управления М осковско-У раль-ской жел. дороги:

Благоволите сообщить, кем разрешено Льву Толстому пребывание в Астапове в станционном здании, не предназначенном для помещения больных. Прпзнаю необходимым принять меры отправлению в лечебное заведение или постоянное мес гожительство".

II а ч а л ь ник яеандармского управления незамедлительно, в свою очередь, запрашивает, ссылаясь на телеграмму губернатора, ротмистра Савицкого, начальника елецкого жандармского управления, все о том же, "кто разрешил Толстому пребывать в станционном здании". И, вероятно, Толстой, уже охваченный воспалением легких, был бы отправлен в ""тгечеб-

18

37

нос заведение" или "на постоянное местожительство", если бы тот же ротмистр Савицкий не получил нового распоряжения генерал-майора Львова! отменившего распоряжение рязанского губернатора. Дело в том, что уходом Толстого из Ясной Поляны заинтересовались в высших сферах: распоряжением председателя совета министров II. А. Столыпина был отправлен в Тулу специальный чиновник особых поручений для выяснения всех обстоятельств на месте. Мало этого: так как последствия начавшейся болезни Толстого могли быть катастрофичны, да и весь вопрос о Толстом приобретал теперь мировое значение, русское правительство почувствовало, чго оно попадет в неловкое положение. Как быть дальше с Толстым, отлученным от православной церкви" Служить ля молебны о его выздоровлении, - а такие заявления о молебнах уже поступали от "православных христиан", а если умрет, - петь ли по пем панихиды и погребать ли его по установленным обрядам?

И как посмотрит на всо это Европа?

Поэтому, по ограни-чнкаясь командировкой чиновника особых поручений, министерство внутренних дел предложило выехать на станцию Астаиово вице-директору департамента ноли ц и и Харламову, пребывание которого вблизи Толстого должно было быть, однако, законспирировало. Харламов так и приехал в Астапово "инкогнито".

Администрация проявила даже "заботливость" в отношении больного "великого писателя земли русской" на станцию Астапово для ограждения ее от наплыва любопытных отправлено в помощь местным жандармам еще пять унтер-офицеров.

Астапово было осаждено не только любопытными, но главным образом корреспондентами. Вот за ними-то, как за людьми "менее надежными" - к тому же "многие из них были иудейского вероисповедания" - и установил ротмистр Савицкий особо тщательное наблюдение. Не без гордости писал генерал Львов в своем докладе министру, что ротмистр Савицкий сумел "заагентурить" одного из астаповских телеграфистов. Через него жандармы имели все {телеграммы, отправляемые как семьей Толстого, так и газетными корреспондентами... Болезнь Толстого держала в напряжении не только маленькую полосу "района железнодорожного отчуждения Астапов - "ской станции" и не только его семью. Действительно, весь мир был встревожен вестями, шедшими из глухой безвестной станции. И русское правительство мобилизовало прежде всего охранку. В Астаиово выезжал рязанский губернатор, начальник рязанского жандармского губернского управления, помощник начальника московского охранного отделения и несколько филеров. Всем руководил действительный статский советник Харламов, инкогнито которого, впрочем, было разоблачено.

И в то время, когда могучий организм Толстого в последний раз боролся со смертью, "святейший правительствующий синод" дважды собирался на экстренное заседание и все по одному и тому же поводу--решать вопрос о Толстом: снимать ли с него отлучение или оставить его в силе со всеми вытекающими отсюда последствиями" й было решено так: если Толстой перед смертью скажет хоть одно слово: "каюсь", - считать его вернувшимся опять в лоно православной церкви. Для того, чтобы добиться этого покаяния, пускается в ход вся бюрократическая машина господствующей церкви. Идет переписка между синодом и тульской епархией, между тульской епархией и Он i иной пустынью. Отцы духовные принимают участие в астаповской трагедии не менее заметное, чем жандармы и филеры охранки.

В Астапово приезжает, наконец, игумен Варсонофий. Монах -кстати сказать, в миру отставной полковник, - проявляет ire только усердие, но и назойливость. Ротмистру Савицкому он по секрету сообщил, что "привез с собою св. дары, и если бы Толстой сказал одно с ново: "каюсь", то

Толстой на смертном одре

игумен в силу своих полномочий считал бы его отказавшимся от лжеучения и напутствовал бы его перед смертью, как православного." Игумен посылает Александре Львовне письмо-просьбу допустить его к Толстому. Получаст отказ и снова, не обращая внимания на решительный тон А. Л. Толстой, шлет новое послание.

Миссия Варсонофия не удается. Но за Варсоиофием спешит в Астапово архиепископ тульский Парфений. Этот приезжает, когда уже все копчено. Но и у Парфсния есть, как оказывается, тайное поручение. Тому же ротмистру Савицкому оп доверительно сообщает, что "командирован синодом но личному желанию императора для- того, чтобы узнать, не было ли за время пребывания Толстого в Астапове каких-либо обстоятельств, указывающих на желание покойного графа раскаяться в своих заблуждениях, или, быть может, имеются какие-нибудь намеки на то, что Толстой не был против погребения его по православному обряду".

Этот разговор с Савицким происходит в тс минуты, когда семья Льва Николаевича прощается с его прахом. Еще не остыло тело Толстого, а любопытный епископ Парфений вызывает к себе на беседу. Андрея Львовича Толстого, пытаясь у него узнать намерения семьи касательно погребения Толстого. Андрей Львовит вынужден сказать, что в распоряжении семьи нет никаких данных полагать, что Лев Николаевич выражал желание быть похороненным по обрядам православной церкви. Иарфению делать больше нечего, и он уезжает.

На впервые официально объявленньге гражданские похороны в России для "охранения порядка" мобилизуется целая армия- 100 стражников тульского отряда, 10 стражников Черньского и Богородшгкого уездов под руководством "надлежащих становых приставов". На станцию Щекино, куда прибудет траурный поезд, отправлены тульский полицмейстер, тульский уездньТй исправник и все урядники Тульского уезда. Установлена цензура надписей на венках, и приняты все меры для безмолвия толпы. Народ должен безмолвствовать. Нельзя петь "вечную память". И это распоряжение полиции - в полном соответствии с разяснением "святейшего синода", который, осведомленный о "безбожной" кончине Толстого, распорядился 9 ноября чероз м и тро ноли та н сто р-бу ргского у ее до ми; ь всех благочинных о "воспрещении духовенству отправлять панихиды и другие заупокойные богослужения по Льве Николаевиче Толстом".

Опытный в цензуре политических речей", как был аттестован один из московских чиновников, посланных в Ясную Поляну, пробрался и в ту комнату яснополянского дома, в которую был поставлен гроб с прахом Толстого. Оп оставался в ней и тогда, когда, по просьбе семьи, вышли все посторонние. И, несмотря на резкий протест Ильи J I ьво в и ча Толе то го, обращенный, к тульскому полицмейстеру, гггот соглядатай так и остался в комнате!

Но никакой демонстрации, несмотря на присутствие на погребении четырехтысячной толпы, не произошло. "В виду тесноты места, засаженного деревьями (места могилы), страягники были удалены, но находились вблизи наготове", - читаем мы в докладе тульского губернатора о погребении. Впрочем, докладывать нечего: "Толпа без всяких происшествий" разошлась с могилы. Но это не конец последней забот ли вости, оказанной правительством в отношении Толстого: "в Ясной Поляне и в усадьбе Черткова мною установлено негласное наблюдение, о результатах коего я представлю дополнительно вашему высокопревосходительству". - писал тот же гул ьский тубершгтор.

А его императорское величество на докладе министра внутренних чел о кончине Толстого "собственноручно начертать соизволил" следующее: "Душевно сожалею о кончине великого писателя, воплотившего во время расцвета своего дарования в творениях своих родные образы одной из славнейших годин русской жизни. Госпоць-бог да будет ему милостивым судьей".

Такой маловразумительной, наггНсашюй писарским языком зысочайшей "отметкой" самодержавная Е^асть отозвалась па смерть Льва Толстого.

Главнейшие даты биографии Толстого

1828 г. Сентябрь 9 (нов. ст.) в Ясной Поляне Крапивенского у. Тульской губ- родился Лев Николаевич Толстой. Кто предки- родовитые дворяне. Отец - подполковник в оставкс-граф Николай Ильич Толстой (1796-1837; выведен в "Войне и Мире" в лице гр. Николая Ростова) был сыном богатого помещика, казан- 1S53 г. - ского губернатора гр. Ильи Андреевича Толстого (1757-1S20; в "Войне и Мире" изображен в лице гр. Ильи Андр. Го-сгона). Мать-Мария Николаевна-рожд. кн. Волконская (1700-1830; прообраз Ма- 1853 - ри Болконской в "Войне и Мире") - дочь генерал-аншефа, князя Николая Сергеевича Волконского (1753-1821; описан в "Войне и Мире" в образе кн. Ник. Андр. Болконского).

1830 г. Август. Смерть матери Толстого. Заботы по воспитанию пятерых детей взяла на себя дальняя родственница Толстых, "тетенька", как называл ее Толстой, Татьяна Александровна Ергольская. 1854 г.

1837 г. Скоропостижно умер отец Толсгого. В этот же год семья Толстых переехала в Москву для продолжения воспитания детей. 1855 г.-

Толстой-офн цер

1856 г.

Толе гой-студент

Казанский университет

1841 г. Семья Толстых переехала в Казань.

1844 г. Толстой зачислен студентом восточного отделения философского факультета Казане кого университета.

1845 г. М а й. Вследствие

увлечения Толстого светскими удовольствиями, небрежного отношения к занятиям, пропуска лекций и несдачи полугодичных испытаний - он не был допущен к переводным экзаменам на 2-й курс. В октябре Толстой перешел на юридический факультет.

1847 г. Разочаровавшись в

университетской науке, Толстой бросает универсн гет и едет из Казани в Ясную Поляну, которая после формального раздела между братьями достается ему.

1848 г. Безалаберная светская жизнь Толстого

в Москве.

1849 г. Март 30. Толстой в Петербурге подает

прошение ректору С.-Петербургского Универсн гета о допущении его к испытаниям на степень кандидата прав.

Апрель. Толстой держи с экзамены и после успешной сдачи по двум предметам прекращает их и уезжает в Ясную Поляну.

1851 г. Март. Первый набросок "Детства".

Апрель 20. От'езд Толстого из Ясной Поляны с братом Николаем Николаевичем на Кавказ с целью определиться на военную службу. (Ник. Ник. служил на Кавказе артиллерийским офицером.)

1852 г. Экзамен на юнкера в штабе Кавказской гренадерской артиллерийской бригады.

Приказ о зачислении Толстого на службу "фейерверке* ром 4-го класса батарейной JSs 4 батареи. 20 аргиллернй- ской бригады".

Выход в свет 9-й книжки "Современника", в которой б ы л о напечатано первое произведение Толстого "Дстство" под заглавием (измененным редактором Некрасовым) "История моего детства" и подписанное

1857 г.

1858 г.

1859 г.

860 г.

1861 г.

1862 г.

1803 г.

им "Л, Н.". Работа над "Романом русского помещика" (отрывок из него "Утро помещика" был напух, в 1856 г.). В JSi 3 "Современника" 1853 г. был напечатан рассказ Толстого "Набег".

1854 гг. Участие Толстого в войне с горцами, произподет*о в пр а н о р щ н к и; служба в Дунайской армии, производство в

подпоручики; служба в Севастопольской армии.

В Лг 10 "Современника" было напечатано "Отрочество? Толстого (начата писанном во второй половине мая 1853 г.). Подпись иод ней "Л. Н. Т.". Участие Толстого в обороне Севастополя. В JSs 6 "Современника" напечатан рассказ "Севастополь в декабре" (писался с конца марта по конец апреля 1855 г.). В - 9 "Современника" напечатаны рассказы "Рубка леса" и "Севастополь в мае" под заглавием "Ночь весною

1855 г. в Севастополе". Рассказ был изуродован цензурою, изменен и урезан. Появился без подписи Толстого.

Ноябрь. Толстой приезжает в Петербург курьером из Севастополя. Знакомство с Тургеневым и кружком "Современника" - с Некрасовым, Панаевым, Гончаровым, Майковым, Писемским, Дружининым, - Островским и др. - В 1 "Современника" напечатан рассказ Толсгого "Севастополь в августе 1855 г.".

Март 26. Толстой произведен в поручики.

Середина года. Вышли в свет отдельными изданиями "Военные рассказы? Толстого и "Детство и отрочество".

Ноябрь 26, Толстой вышел в отставку от военной службы. В - 1 "Современника" была напечатана повесть Толстого "Юность". Февраль-июль. Первое заграничное путешествие Толстого (Париж, Женева, Цюрих, Сев. Италия, Дрезден. Берлин.)

Сентябрь. В - 9 "Современника" напечатан рассказ "Люцерн". В "Современнике", Ла 8, напечатан рассказ Толстого "Альберт". В L "Библиотеки для чтения" появился рассказ Толстого "Три смерти"

Январь-апрель. Писание романа "Семейное счастье", который был напечатан в "Русском Вестнике" за этот год, ^? 4, кн. 1 и 2.

Осень. Учреждение Толстым в Ясной Поляне школы для крестьянских детей. Июль. Второе заграничное путешествие Толстого (ПГтетин, Берлин, Лейпциг, Дрезден).

Сентябрь 20. Смерть брата Толстого Николая.

Путешествие по Италии, поездка в Ниццу, Флоренцию, Ливорно, Неаполь, Рим, Париж. Изучение школьного дела. Февраль-март. Поездка Толстого в Лондон. Знакомство с А. И. Герценом. От'езд в Брюссель. Осмотр бельгийских школ.

Апрель. Возвращение из-за границы в Россию.

Май 25. Ссора Толстого с И. О. Тургеневым. (Разрыв отношений между ними продолжался в течение следующих 17 лет.)

Работа над педагогическими статьями. Основание педагогического журнала "Ясная Поляна".

Июль 6-7. Обыск в Ясной Поляне вследствие подозрения, что студенты-учигеля яснополянских школ печатают нелегальные книжки.

Сентябрь 23. Женитьба Толстого на Софье Андреевне Берс (род. 1844 г.). Январь. Вышла в свет повесть "Казаки" (Наиеч. в "Русск. Вести.", 1863 г. Л! 1).

Февраль. Появился Вест.", ^ 2) рассказ "Поликушка".

Июнь 28. Рождение первого сына Толсгого, С е р г. е я. Осень. Начало писания "Декабристов", не пошедшего у Толстого дал ы не нескольких отрывков, и начало писания "Тысяча восемьсот пятого года" ("Войны и Мира"). 1864 г. Выход в свет собр. соч. Толстого, в издании Ф. Стеллов-ского, в 2 томах.

в печати ("Русск,

ЯСВАЯ ПОЛЯНА

загнил ни" го "си$.

Октябрь 4. Рождение у Толстого дочери Татьяны.

1865 г. В

1866 г. В Л&? 2, 3, 4 "Русск. Вестника" были

напечатаны 24 главы "Тысяча восемьсот пятого года".

Май 22. Рождение у Толстых второго сына Ильи.

1867 г. Вышли в свет I, II и III томы "Войны

и Мира".

186S г. Вышел IV том "Войны и Мира".

;i^.*a

С. А. Толстая

Страница рукописи "Воины и Мира?

186Я г. Вышли V и VI томы "Войны и Мира". 1868-1869 г. Второе издание всего романа.

20 мая. Рождение третьего сына у

Толстых Льва. Летом

© того года Толстой

увлекался философией, л

изучал Шопенгауара, Ж

Канта, Гегеля.

1870 г. Толстой с увлечением J|

изучает греческий язык Ie и овладевает им на- > столько, что в марте след. года читает Гомера, Платона, Ксенофон-та в подлинниках.

1871 г. Февраль 12. Рождение

дочери Марии. (Ум. 1906 г.) Покупка Толстым у геи. Тучкова имения с 2.500 дсс. земли в Бузулукском уезде Самарской губ.

1872 г. Появление в печати рассказов "Кавказский пленник" и "Бог правду видит, да не скоро скажет". Выход в свет "Азбуки" Толстого. -

Июнь 13. У Толстого родился четвертый сын Иетр (ум. 1873 г.). Писание романа из эпохи Петра 1.

1873 г. Март 18. Начало писа- I

шш "Анны Карениной". 1

Май-август. Поездка I Толстого с семьей на кумыс в Самарск. губ.

Сентябрь. Художник И. Н. Крамской написал портрет с Толстого для Т ротья к о некой галл ере 11. Выход третьего собр. соч. Л. И. Толстого в 8 томах.

1874 г. Апрель 22. Рождение

(ум. 1875 г.).

Июнь 20. Смерть воспитательницы Толстого Т. А. Ергольсхсой.

1875 г. В j&Ns 1-4 "Русск. Вестника" напечатаны 2 первые части и 10 глав 3-й ч. "Анны Карениной". Вышла в свет "Новая Азбука? Толе того.

1876 г. В 1-4 и 12 "Русского Вестника" напечатаны хсонец 3-й части, чч. 4 и 5 "Анны Карениной".

1877 г. В J^jsfii 1-4 "Руссгс. Вести." появились

6 и 7 части "Анны Карениной". Последнюю 8-ю ч. Катков отказался печатать в своем журнале вследствие неодобрительного отзыва в ней Толстого о Восточной войне. Восьмая часть Толстым в вгом лее году была издана отдельно.

Л. II. Толстой (фот. 1862 г.)

сына Николая

20

Кя 37

сына Андрея 1887 г<

к писа-Покунка Сама рек.

Гис. Крамского

Декабрь С. Рождение (ум. в 1910 р.).

1878 г. Толстой вторично приступил иию романа "Декабристы". Толстым в Бузулу коком уезде губ. имении с 4.022 десят. земли, От'езд Толстого в свои имения с семьей на июнь и июль. В августе и сентябре И. С. Тургенев дважды посетил Толстого в Ясной Поляне, впервые после их ссоры в 18G1 г. "Анна Каре-пина" вышла от л д л ъным изданием в трех книгах.

1873 г. В ноябре Толстой папнеаг "Исповедь".

Декабрь 20, Родило?! у Толстых сечь-мой сын Михаил.

1SS0 г. В конце года вышло 4-е собр. сочинений Толстого в 11 го мах.

1882 г. Печатание в "Русской мысли" "Исповеди" и ее запрещение (впервые иа-псч. за границей в 18S4 г.). Осенью покупка в Москве дома в Долго-Хамовническом мер. Переезд в Москву. Толстой занимается древне-еврейским языком, изучает Библию и Талмуд. Писание книги "В чем моя вера".

1ES3 г. Последнее письмо И. О. Тургенева к Толстому с просьбой вернуться к художественной деятельности.

22 августа смерть Тургенева; запрещение Толстому публично читать о нем в Общ. Люб. Росс. Словесности. Толстой познакомился с В. Г. Чертковым, который вскоре стал самым близким его другом и ревностным последователем его учения.

1884 г. Цензурой запрещена "В чем моя вера". Писание статьи "Так что же нам делать"? Недовольство Толстого жизнью семьи. Впервые мысль об уходе из Ясной Поляны навсегда. Толстой учится сапожному ремеслу.

18 июня рождение младшей дочери Александры. Осенью Толстой выдал жене Софье Андреевне доверенность на ведение дел и издание своих сочинений. Толстым и В. Г. Чертковым организовано издательство "Посредник". ISS5 г. Печатание в "Русской мысли", М J, первых 17 глав "Так что же нам делать" и запрещение их цензурой.

Март 17. Написан рассказ "Ильяе", начавший собою серию "Народных рассказов". t Начат" писанием "Смерть Ивана Ильича".

JKSG г. Толстой продолжает работать пач народными рассказами. Вышло в свет пятое изд. сочинении Толстого в 12 томах.' Окончена Толстым "Смерть Ивана Ильича".

1800

1891

1883 г. 1891 г.

1885

В'сзд в Ясную Поляпу

f/-0 апреля Толстой пешком вместе с 11. II. Гс, сыном художника, совершает путешествие и.$ Москвы в Ясную Поляну. Но дороге встречает николаевского солдата, записывает его рассказ и в апреле-июне пишет свой рассказ "Ни ко лай 11 а л &л и".

Август - октябрь. Серьезная болезнь Толстого, воспаление начкоегиицы на ноге.

Октябрь - ноябрь. Созчапно драмы "Власть Тьмы". В конце года выход в свет С-го изд. соч. Толстого в 12 томах.

Запрещение к постановке "Власти тьмы" на сцене. Толстой отказался от мясной нищи. Седьмое изд. соч. Толстого в 11 томах.

1888 г. Отпечатанная отд. книгой статья Толстого

О жизни" была уничтожена цензурой (появилась впервые за границей в 1S91 г.).

31. марта родился младший, девятый сын Толстого Иван (ум. в 1895 г.).

1889 г. Написано Толстым: комедия "Плоды

просвещения", Крейисрова соната", при печатании запрещенная, и рассказ "Дьявол". Начало работы над. статьей об "Искусстве" и романом "Воскресение". Восьмое изд. собр. соч. Толстого в.12 томах. (Том 13-ый с помещенной в ней "Крепцеровой сопатой" вышел в 1891 г.)

Написаны, статьи: "Для чего люди ^'typ-ма пинаются", "Послесловие к Крепцеровой сонате".* Писание "Отца Сергия". "Воскресения", статьи "О непротивлении".

В Да 258 газеты "Русск. Ведом." напечатан отказ Толстого от литературной собственности на сочинения, написанные им после 1S81 года. (Соч. написанные до этого года, были отданы им в собственность Софьи Андреевны.)

В октябре написаны "Письма о голоде", запрещенные цензурою. От'езд Толстого с дочерьми в Дапковскнй уезд Риза иск. губ. для работы на голоде. Работа в течение этого года и трех след. лет над книгою "Царство божне внутри вас".

Девятое изд. соч. Толстого в 13 томах. Работа над статьей "Христианское учение", драмой "Петр-мытарь", "Молодой царь", "Три притчи". Напечатан рассказ "Хозяин и работник". Первое завещание Толстого, записанное в дневнике. Болезнь Толстого. Писание "Воскресения". Первое представление "Власти тьмы". Ш"г. Писание драмы "И свет во тьме светит". Окончено начерно "Воскрес сине" в первой редакции. 1897 г. Два письма Толстого к Николаю II по поводу отнятия детей у молокан. Писание Толстым "Хаджи -Мурата", окончание и выход в свет статьи "Что такое искусство"? Десятое издание сочинений Толстого в 14 томах. Толстым получено несколько анонимных писем с угрозой убить его за выступление прогни церкви. 1S98 г. Письмо Толстого к обществу о помощи духоборам. Раоота по оказанию помощи голодающим в Тульской и Орловской губ. Окончен рассказ "Отец Сергий", писание "Воскресения". От'езд духоборов в Канаду и вместе с. ними старшего сына Толстого, С. Л. Толстого и Л. Л. Сулоржпцкого. 1859 г. В течение года печаталось в жури. "Пива? "Воскресение". Цензура запустила" романс две главы целиком и вычеркнула до 60 отдельных мест. 1S0O г. [Т.юр-анпс Толстого в почетные академики но разряду изящной словесности.

Апрель. Послание Синода о запрещении молитвы за Л. П. Толстого в случае его смерти.

Писание статей "Не убнй", "Где выход", рассказа "Неужели так надо", драмы "Живой труп". Тяжелая болезнь Толе того.

1001 г. 20-22 фсвраля. Определеппс синода оЛ отлуч* пни Толстого от церкви. Демонстрации в Москве п Петербурге в связи с отлучением Толстого. Письмо

Рис. И. К. Ренина

деление синода" и "Хаджи-Муратом". Тяжелая болезнь Толстого, от'езд в Крым.

1S02 г. Почти безнадежное положение Толстого. Письмо митрополита Аитония к С. А. Толстой с увещанием обратить Толстого к церкви.

Писание "Хаджи-Мура га", "Фальшивого купона" и "Разрушения и восстановления ада".

1903 г. Писание "Воспоминаний", глав "Хадяси-Мурата", посвященных изображению Николая I, сказок "Три вопроса", "Труд, смерть и болезнь" и др. и рассказа "После бала". 11-е издание соч. в 14 томах. >

Толстой и доктор Маковнцкий

1904 г. Писание рассказа "Божеское и человеческое", работа над "Кругом чтения", статьей о русско-японской войне "Одумайтесь", писание "Воспоминаний детства". Смерть брата Толстого Сергея Николаевича.

1005 г. Работа над рассказами "Алеша Горшок", "Корней Васильев", "Зеленая палочка", "Ягоды", "Посмертные записки старца Федора К уз ьми ча".

Писание рассказов "За что"", "Отец Василий". "Что я видел во сие". Тяжелая болезнь печени у Толстого. Известие в газетах о смертном приговоре над 20 крестьянами. Толстым по этому поводу написана статья "Не могу молчать".

Получение Толстым посылки с веревкой с советом повеситься, как ответ на статью "Не могу молчать".

Ш9 г. Писание рассказов "Павел Кудряш", "Кто убийцы"? "Детская мудрость", "Ист в мире виноватых", "Песни на деревне" и др.

1910 г. Писание рассказа "Ходынка", комедии "От ней вес качества", рассказа "Нечаянно".

Составление последнего завещания и подписание обстоятельной записки к завещанию, составленной В. Г. Чертковым.

статья

Толстого его

Рис. И. К. Ренина

Царю помощникам". Манифестация в честь Толстого на передвижной выставке в Петербурге перед его портретом работы Репина. Работа над "ответом па онре-

Комнага в Астапове, в кот, умер Толстой

Октябрь 28. Уход Толстого из Ясной Поляны в сопровождении доктора Д. П. Маковнцкого. Болезнь Толстого в дороге п остановка на ст. Астапово.

Ноябрь 3. Последняя "запись в дневнике.

Ноябрь 7. В 0 ч. 5 м. утра смерть Толстого. Рассылка, св. синодом телеграмм с запрещением отправлять церковные требы по умершем.

Ноябрь 9. Погребение тела Толстого в Ясной Поляне.

Москва, Страстн. пл. Б. Путник, п... 5. Т.5-36-53. г>л ллт. г. г.,. т, Тт ". г. ^ "