"Ферганская долина: этничность, этнические процессы, этнические конфликты" || Часть IIа

ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ВХОЖДЕНИЯ ЮЖНЫХ ПРЕДГОРИЙ ФЕРГАНЫ В СОСТАВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (краткий очерк)*

Мы хотели бы вкратце остановиться на демографических процессах, начавшихся в среде местного населения после вхождения южных и юго-западных районов Ферганской долины (ныне находящихся на территории Республики Кыргызстан) в состав России в 1860-1870-х гг.

Установившаяся в Фергане в связи с присоединением военно-политическая стабильность, прекращение межгосударственных и межплеменных усобиц вызвали к жизни совершенно новые процессы, которые выразились в изменении демографических показателей. В частности, резко возросли темпы естественного прироста ферганского населения, ранее едва достигавшие 0,3-0,4% в год. В целом по Ферганской долине в конце XIX столетия население прирастало на 2,5-3,5%, из которых 1% приходился на мигрантов из-за пределов Туркестанского генерал-губернаторства, перебиравшихся сюда в связи с существенно лучшими условиями жизни.

Нас интересует специфика демографических процессов в широкой горно-предгорной полосе южной периферии Ферганской долины, которая в XIX в. была населена преимущественно киргизами (киргизами) группы ичкилик и которая представляла собой самостоятельную историко-культурную область со своим хозяйственным и культурным укладами. Эта огромная территория практически не изучена в демографическом аспекте, хотя в этом отношении районы расселения кочевников, несомненно, должны были иметь свою специфику. Мы попытаемся обозначить основные тенденции демографических изменений в этой части Ферганы, рассмотрев имеющиеся данные по юго-западной окраине региона, ныне входящей в состав Баткенской области и граничащей с Республикой Таджикистан. Речь идет о современном Ляйлякском районе, первые статистические сведения о жителях которого были собраны и опубликованы начальником Ходжентского уезда А.А. Кушакевичем в начале 1870-х гг.1

Согласно данным Кушакевича, на рассматриваемой территории (точнее, на ее большей части, поскольку границы бывшего Ходжентского уезда и нынешнего Ляйлякского района не вполне совпадают) - в Бешкентской долине, в бассейне рек Аксу и Исфана - в 12 селениях с узбекским и таджикским населением, а также в 35 зимовках проживали 6820 человек. При этом скотоводческое киргизское население было объединено в три административных аула (Бешкентский, Исфа-нейский-1 и Исфанейский-2), в которых насчитывалось (вне пределов современного Таджикистана) 728 хозяйств (по терминологии того времени "кибиток" или "юрт") и 3640 жителей. Причем перечисленные А. А. Кушакевичем многочисленные роды киргизов относились к племенам теит, кесек и подразделению чепкуллук.

Вплоть до конца XIX в. численность населения здесь динамично росла, достигнув в 1898 г. 13 734 человек (2825 "кибиток"). При этом становится заметным процесс "подтягивания" отдельных групп киргизов к более крупным центрам, что означало частичное оседание некоторых бывших кочевников и возникновение постоянных аулов. Как писал об этом В.В. Радлов, "черные киргизы (или "кара-киргизы", как называли киргизов в XIX - начале XX вв. - В.Б. В.Ф.) начали изменять расположение своих юрт и стали делиться на аулы совершенно так же, как казаки (казахи. - В.Б. В.Ф.)"2. Уже на этом этапе административные аулы частично были преобразованы: из их состава была выделена Ис-фанейская волость. Аулов у киргизов стало три, а число юрт составило 2197 при численности жителей в 10 358 чел.

Отмеченная тенденция получила качественное развитие уже к 1904 г. когда в связи с частичным оседанием киргизов и их переходом на стационарное жилище число селений в регионе возросло до 22, а зимовки были превращены в 24 локальных аула, население которых продолжало жить в юртах. Это свидетельствовало о развертывании процесса оседания скотоводов, что подтверждалось существенным расширением площадей запахиваемых земель и изменением состава сельскохозяйственных культур, в частности, появлением нехарактерных для кочевого рациона овощей при сохранении основных площадей под зерновыми и кормовыми культурами, прежде всего люцерной3.

В административном плане все это сопровождалось полной реорганизацией административных аулов в Исфанейскую, Бокса-себергенскую и Чепкуллукскую волости. К этому же времени численность оседлого населения достигла 13 156 человек, причем около 2000 из них составляли, по-видимому, перешедшие к оседлости киргизы.

Окончательное завершение процесса оседания киргизов-скотоводов приходится в исследуемом регионе на начало 1920-х гг. когда здесь возникли 56 селений. Правда, в это время из-за гражданской войны, которая охватила Фергану в 1916-1920-х гг. и сопровождавшего ее ухудшения социально-экономической ситуации снизилась, и весьма существенно, общая численность населения, как и общее число хозяйств. К 1926 г. нормальное течение жизни восстановилось, в этом году число хозяйств в регионе возросло более чем вдвое, до 4705, как за счет вновь образованных домовладений, так и за счет вернувшихся в места постоянного проживания жителей, а численность населения составила 19 414 человек (см. табл. 1, 2). В 1926 г. было учтено 65 селений, т.е. за 55 лет (с момента сбора первых статистических сведений) общее число населенных пунктов в результате оседания киргизов выросло в полтора раза. Заметим, что одновременно с возникновением новых селений сформировалась и новая система зимовок, однако последние в дальнейшем уже не учитывались переписями.

Представляется весьма продуктивным рассмотреть и среднюю численность членов отдельных хозяйств (семей). Если в 1870 г. еще не существовало подушного учета и численность хозяйств как оседло-земледельческого, так и скотоводческого населения условно принималась равной пяти членам, то с конца 1880-х гг. такой учет появился. Анализируя имеющиеся данные, мы видим, что в конце XIX в. наблюдается постепенный рост численности членов отдельных хозяйств, связанный, несомненно, как с увеличением темпов естественного прироста населения, так и с традиционной затрудненностью раздела хозяйств по экономическим и морально-этическим соображениям. Хотя этот процесс в исследуемом районе начался раньше у оседлого населения, к началу следующего столетия скотоводы по этому показателю перегнали земледельцев: средняя численность одного хозяйства составила у них несколько более девяти человек против 7,36 человек у оседлых земледельцев. Одним из авторов настоящей статьи уже был сделан в связи с этим вывод, что первичные родовые структуры у оседлого населения Туркестанского края в начале XX в. достигли своей максимальной численной величины и их дальнейшее развитие могло идти только по пути деления и снижения числа их членов4. По мере завершения процесса перехода от кочевого к оседлому образу жизни в среде киргизов начинают проявляться те же закономерности, которые были присущи оседлым земледельцам.

Рассмотрим вкратце и изменения в темпах естественного воспроизводства населения в период 1870-1926 гг. В 1871-1888 гг. они составили 0,58% в год у земледельцев, что отражало естественную динамику рождений и смертей. У киргизской же части населения этот показатель составил 7,9%, что, видимо, указывает на существенные размеры миграций извне в этот отрезок времени. Не исключено, что происходило переселение сюда родственных групп, кочевавших прежде за пределами Туркестанского генерал-губернаторства. Возможно, однако, что столь высокие темпы прироста кочевого населения связаны отчасти с улучшением статистического его учета.

На рубеже 1880-1890-х гг. темпы воспроизводства населения у земледельцев и у скотоводов юго-западной горной Ферганы составляют соответственно 0,74 и 0,6% ежегодно, что в целом соответствует общеферганским показателям. Во второй же половине 1890-х гг. темпы прироста у оседлого населения становятся отрицательными, тогда как тот же показатель у киргизов возрастает до 2,8% в год. Это свидетельствует, возможно, о довольно масштабных миграциях узбекского и таджикского населения района. Об этом говорят, в частности, этнографические опросы в некоторых кишлаках Ходжентского (Калачи-Авчи) и Ганчинского (Басманда) районов Согдийской области Таджикистана, где живут потомки этих переселенцев.

Демографические показатели 1899-1904 гг. несомненно, отражают специфику социальных процессов, о которых говорилось выше. В результате оседания значительной массы киргизов в этот период среднегодовой прирост для оседлых земледельцев составил почти 56%, при том, что прирост собственно скотоводческого населения держался на уровне 2,2% ежегодно. По-видимому, те же тенденции развития этнодемографических процессов имели место и в 1905-1916-х гг. о которых достоверных статистических сведений нет.

Перепись 1925 г. фиксирует демографическую ситуацию начала 1920-х годов, которая характеризовалась резким уменьшением численности населения и, соответственно, отрицательными показателями прироста. Перепись же 1926 г. показывает увеличение местного населения почти в два раза по сравнению с предыдущим годом, что однозначно свидетельствует о важнейшем событии - возвращении почти половины жителей в родные селения. А это вполне соответствует аналогичным процессам в других районах Ферганской долины.

Сводный показатель ежегодного прироста населения юго-западной горной Ферганы за 55 лет (с 1871 по 1926 г.) в 3,4% является довольно стандартным для Туркестанского края и свидетельствует, во-первых, о возрастании темпов естественного воспроизводства населения при российском правлении и, во-вторых, об определенном значении миграций извне как одного из факторов увеличения местного населения.

Наконец, мы рассмотрим вопрос, сохранилась ли прежняя поселенческая структура Ляйлякского района до наших дней. Из 12 селений, существовавших в 1870 г. сохранились все, тогда как из 35 зимовок до нашего времени дожили 17, которые превратились в селения. Из 46 населенных пунктов, зафиксированных в 1904-1905 гг. сохранились 36, а из 65 селений, которые были отмечены переписью 1926 г. сохранились 47. Следовательно, можно утверждать, что современная поселенческая структура исследуемой территории в основном сформировалась лишь к концу первой четверти XX в. За этот же период численность населения Ляйлякского района выросла почти в три раза. Увеличилось число жителей в селениях. Опережающими темпами развивался районный центр Исфана, который в настоящее время делится уже на 11 отдельных кварталов-махалля. Возник крупный экономический центр Сулюкта, население которого было многонациональным с первых лет его существования (если в 1904 г. население Су-люкты как рабочего поселка состояло из 1736 русских рабочих, то в 1926 г. оно насчитывало 418 русских, 66 таджиков, 55 узбеков, 2 казаха, 205 татар и, что особенно следует подчеркнуть, 449 киргизов).

В заключение отметим, что высокие темпы роста населения, сохраняющиеся до последних лет, привели к тому, что численность населения на всей территории современного Кыргызстана по сравнению с 1870 г. возросла к 1990 г. в 7,2 раза, тогда как на территории современного Узбекистана и Туркменистана - в 6,5 раза, Таджикистана - в 10,2 раза; в Казахстане население увеличилось так же, как в Кыргызстане5. Примерное совпадение этих цифр свидетельствует о том, что демографическое развитие юго-западной горной Ферганы может считаться вполне эталонным для многих традиционно скотоводческих регионов Средней Азии, а не только для Баткен-ской области.

Численность оседлого и скотоводческого населения Ляйлякского района Баткенской области Кыргызстана в 1870-1926 годах

Годы Земледельцы (хоз./жит.) Скотоводы (хоз./жит.) Всего (хоз./жит.)

1870 636 3180 728 3640 1364 6820

1888 746 3510 1766 8830 2512 12 340

1893 733 3640 1819 9095 2552 12 735

1898 628 3376 2197 10 358 2825 13 734

1904 1997 13 156 1644 12 791 3641 22 947

1925 2284 9794 2284 9794

1926 4705 19 414 Х4705 19 414

Процент 739,8 225,8 344,9

прироста 610,5 407,8 284,7

Таблица 2

Число населенных пунктов в 1870-1926 годах

Годы Селения Зимовки Аулы Всего

1870 12 35 47

1888 12 40 52

1893 12 ? 3 15

1898 12 ? 3 15

1904 22 24 46

1925 56 56

1926 65 65

1 Кушакевич АЛ. Аулы, урочища и кишлаки, в которых расположены зимовые стойбища кочевников Ходжентского уезда // Материалы для статистики Туркестанского края. СПб. 1872. Вып. 1. С. 26-35; Он же. Кишлаки Ходжентского уезда // Там же. С. 36-48; Он же. О населенных местах Ходжентского уезда // Там же. С. 58-59. Он же. Кочевое население Ходжентского уезда // Там же. С. 68.

2 Радлов В.В. Из Сибири. Страницы дневника. М. 1989. С. 348.

3 Лыкошин И.С. Чапкуллукская волость Ходжентского уезда Самаркандской области. Опыт исследования экономических и бытовых условий жизни ее населения // Справочная книжка Самаркандской области. Самарканд, 1906. Т. 8. С. 187.

4 Бушков В.И. Таджикский авлод тысячелетия спустя // Восток. 1991. - 5. С.76-77; Он же. Население Северного Таджикистана: формирование и расселение. Рукопись канд. диссертации. М. 1988. Прил. Табл. 10.

5 Он же. Водные проблемы центральноазиатского региона // Центральная Азия. 1998. - 1 (13). С. 69.

Й. Расанаягам

этничность,

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИДЕОЛОГИЯ И ПОНЯТИЕ "ОБЩИНА" В УЗБЕКИСТАНЕ

"Наш выбор пути перехода к рыночной экономике основан в значительной степени на национальном и историческом факторах с учетом традиционного образа жизни народа, его мышления, миропонимания, обычаев и традиций. Издревле народу Узбекистана была свойственна общинная форма социальной организации, которая укоренилась в его традиционном образе жизни. Это выражается в том, что первостепенное значение придается интересам семьи и общины, а также бережному сохранению и укреплению такого социального института как махалля, который сыграл огромную роль в формировании всей социальной структуры общества... Саму Республику можно рассматривать как общину, как большую семью, где благополучие каждого в отдельности зависит от взаимоуважения, порядка и преданности общим интересам, то есть как систему, где неформальные социальные отношения проникнуты духом этнической солидарности" (Ислам Каримов)1.

С достижением Узбекистаном независимости, центральные власти пытаются использовать идеи "узбекской традиции" и "узбекское" ("узбекчилик") в качестве оправдания и источника легитимности для существующей политики и правопорядка. В своей статье о государственной идеологии и проблемах этничности в Ферганской долине мне бы хотелось рассмотреть взаимоотношение и взаимовлияние государственной идеологии и моральных норм представителей местных общин. Эта статья основана на материалах, собранных мною в Андижанском вилояте (области) Узбекистана с сентября 1998 по июль 2000 г. Необходимо отметить, что полевые работы проводились преимущественно среди узбекского населения в городе Андижане и близлежащих кишлаках.

Большинство аналитиков признают, что существующие национальные границы государств Средней Азии были навязаны советской властью в 1920-х гг Многие специалисты также указывают на искусственное насаждение национального деления между "узбеками", "киргизами", "казахами" и другими этническими группами. По мнению аналитиков, подобное деление, приписываемое русскими колониальными и советскими властями местному населению, заменило прежние формы родовой и территориальной принадлежности2. Советская национальная политика основывалась на идее, что каждый народ представляет собой устойчивую общность, связанную одним языком, культурой и территориальной принадлежностью, и что национальное развитие может быть представлено в виде линейного процесса: род-племя-племенной союз-народность-народ-нация3. Основываясь на этой шкале и в зависимости от уровня развития, различным группам присваивались определенная национальная принадлежность и соответствующий административный статус. Намерением советских властей было не столько создание независимых национальных государств, сколько создание национальных субъектов, политически и экономически зависимых от центра.

Аналитики утверждают, что руководители государств постсоветской Средней Азии сохранили концепцию национального государства, унаследованную со времен советского правления, где специфическая этническая группа, связанная общим языком, культурой и историей, ассоциируется с определенными территориальными границами. Лидеры национальных государств лишь заменили социалистическую марксистскую идеологию этническим национализмом4.

Однако мы не можем ограничиться подобным анализом. Если Узбекистан как государство и узбеки как этническая группа -сравнительно недавние творения колониальных, а потом советских властей, то в какой степени узбекистанцы поддерживают и признают современную государственную идеологию, основанную на идее "узбекчилик"? Если современное руководство обращается к этническому национализму как источнику легитимности своей политики, какой резонанс оно создает среди населения" Чтобы ответить на данные вопросы, необходимо рассмотреть местные концепции самосознания и общины и то, как государство представляется на местном уровне. Я убежден, что, когда государственные власти обращаются к идее узбекской традиции и идеалу узбекской общины, они используют моральные категории и символы, содержательные и близкие для большей части населения.

При рассмотрении взаимоотношений между национальными правительствами и населением многие авторы отмечают "традиционный" характер среднеазиатских обществ5. Одним словом, аргумент традиционализма приводит к выводу, что попытки советской власти модернизировать среднеазиатские общества не искоренили, а в какой-то мере даже и укрепили доколониальные формы связей, основанных на принадлежности к роду, племени, махалле или местному региону. В политическом контексте, эти традиционные связи принимают форму иерархичной структуры власти - "патрон-клиент" В основании такой структуры находится семья и местные соседства, на вершине - национальное руководство. Этот вопрос наиболее четко осветил Рой, который утверждает, что досоветские общинные образования (на которые он ссылается как на группы солидарности, или "solidarity groups") были реконструированы в советском контексте6. Советские правительственные административные структуры и коммунистическая партия были вновь "заселены" местной элитой. Эта элита использовала свои позиции как лестницу для социального и политического продвижения в рамках традиционной клиентной и иерархичной структур власти, опирающихся на региональные клики и альянсы господствующих семей. На местном уровне колхозы становились "группами солидарности", состоящими из махаллинских образований и родовых групп. Махаллинские образования были воссозданы в качестве структурных подразделений внутри колхоза и выступали в роли посредников между членами колхоза и государством, обеспечивая для первых доступ к ресурсам.

Выводы, построенные на аргументе традиционализма, помогают понять региональный характер группировок и альянсов в высших политических кругах, а также роль государственных чиновников и руководителей государственных предприятий в качестве посредников во взаимоотношениях между государством и обществом. Однако упускается из вида существенная часть реальной жизненной практики людей, опыт взаимодействия населения с государством и то, каким оно (государство) представляется на местном уровне. Роль людей сводится к выполнению функций членов общины в строго определенных рамках, занимающих определенную позицию в системе иерархии властных отношений. В данной статье я хочу рассмотреть взаимоотношения между руководящей элитой и населением региона через призму государственной идеологии.

Херцфелд описывает взаимоотношения между государственной идеологией и тем, как люди представляют себя в качестве национальной группы7. Он развил концепцию "культурной интимности", которая является системой стереотипов, представлений национальности о себе и приписываемых себе национальных качеств. Понятие "культурной интимности" включает в себя собирательные мифы о "золотом прошлом" Стоящие у власти инкорпорируют эти мифы в официальную идеологию для придания легитимности правящим кругам и их господствующей позиции. Однако другие социальные участники могут интерпретировать их иначе, чем официальная идеология в рамках собственных проектов. Когда власти Узбекистана аппелируют к концепции "узбекской традиции" и идее узбекской общины как модели для государства и существующего правопорядка, они используют понятия, реально существующие на местном уровне. Они пытаются привлечь местные концепции для поддержания и оправдания собственных целей. В данной статье будут рассмотрены подобные взаимоотношения властей и местных идеологий.

В первой части будут рассмотрены составные элементы государственной идеологии, описанные в многочисленных работах президента Каримова. Вторая часть посвящена тому, что составляет понятие общины в Ферганской долине и каким образом в нее может быть инкорпорировано государство. В заключительной части будет рассмотрено, в каких случаях государство воспринимается на местном уровне как большая община и в каких, наоборот, помещается за рамки общины как ресурс, который следует использовать, или как нежелательное проявление власти, которого следует избегать.

Институт государства в рамках официальной идеологии

Власти зачастую обращаются к образам семьи и общины как к модели для государственного устройства и оправдания существующей политики. В рамках официальной идеологии готовность индивидуума работать в своих интересах и на благо своей семьи интерпретируется как вклад граждан в благополучие всего государства. Преданность семье, родственникам и соседям приравнивается к патриотизму и поддержке независимого Узбекистана8. Государство представлено как большая семья или община, где все ее члены выполняют предписанные им обязанности и заботятся о благополучии друг друга. Президент Каримов заявил, что сильная исполнительная президентская власть необходима для защиты демократических идеалов и свобод личности. Официальная идеология пытается получить поддержку авторитарной власти, ассоциируя образ государства с образом семьи, где авторитарный, но благожелательный глава семьи единолично принимает решения для общего блага при всеобщей поддержке и солидарности ее членов.

Официальная идеология имеет сильную национальную окраску, и, наряду с идеалами узбекской семьи и общины, власти часто ссылаются на так называемые само-стереотипы, например, на гостеприимство и трудолюбие узбекского народа и на идею "уз-бекчилик" Власти поощряют возрождение узбекского языка и утверждение узбекского самосознания. Со ссылкой на благодушие и традиционное гостеприимство узбекского народа власти заявляют о том, что всему неузбекскому населению (которое представлено более чем 120 национальностями) будут гарантированы свобода и равенство.

"В то время как закон и экономика обеспечивают всех равными возможностями, человечность, доброта, терпимость, взаимоуважение и сострадание, присущие узбекскому народу, "узбек-скость", известная всем на протяжении веков, - вот что создает атмосферу доброжелательности и уверенности" (Ислам Каримов).

Институт местного самоуправления махалли также служит государственным целям.

"Наш народ имеет такие традиционные рычаги стабильности общества, как семья и махалля - основы нашего менталитета. Семья и махалля позволяют людям эффективно решать проблемы сложного переходного периода и сохранять непрерывность прошлого и настоящего" (Ислам Каримов).

Махалля рассматривается государственными структурами как средство общения и доступа к гражданам, как средство для распределения социальной помощи нуждающимся семьям, доступ к информации и популяризации государственной политики.

История, география и "естественный порядок" инкорпори-рованны в концепцию "узбекчилик" Утверждается, что частное землевладение экономически и практически нереально в Узбекистане, где земледелие зависит от сложной ирригационной системы, функционирование которой может быть обеспечено только на государственном уровне. История и религия используются для поддержания аргумента, что частное землевладение чуждо мусульманскому населению Средней Азии и что, в соответствии с исламскими законами, контроль над землей ограничивается правами на временное владение с обязательством ее эффективного использования. Свободная продажа земли характеризуется властями как форма "экономического порабощения", введенного в Средней Азии во^ времена колонизации царской Россией9 в противоположность "народному образу мышления"

Нынешнее руководство обвиняет Советскую власть в игнорировании специфических местных условий и создании зависимости и застоя в развитии республики. В противоположность этому подходу свободная рыночная экономика, на которую якобы ориентирована современная политика, функционирует в согласии с "естественными законами", игнорировавшимися в прошлом, и создает условия для процветания естественной трудолюбивой натуры узбеков. Свободный рынок поощряется как неизбежный этап в развитии "цивилизованной" нации, хотя утверждается, что "цивилизованный" рынок предполагает определенную степень государственного контроля для защиты социально уязвимых членов общества. "Цивилизованный" рынок основан также на ценностях узбекской культуры, духовного наследия и возрождении узбекского национального самосознания10.

Целью данной статьи является не оценка эффективности или "правильности" государственной политики Узбекистана, а рассмотрение определенных элементов этой политики. Институт государства, представляемый официальной идеологией, построен на уже существующих идеалах и понятиях, которые интерпретируются таким образом, чтобы обеспечить поддержку политической программы центрального правительства. Таким образом, проводятся параллели между семьей (или общиной) и государством, где глава семьи, президент Каримов, единолично принимает решения во благо всех членов семьи. Природные ресурсы и богатства являются общей собственностью всех членов семьи, глава семьи распределяет эти ресурсы, а готовность членов семьи трудиться на общее благо интерпретируется как патриотизм и выражение поддержки народу во главе с его Президентом. Инкорпорируя институт семьи и махалли в идею "узбекчилик", а также обращаясь к местным моральным ценностям и идеалам общины, элементам истории и свободному рынку, центральное правительство пытается использовать эти концепции как средство внедрения официальной политики и придания легитимности государству в его настоящей форме.

Как отмечает Херцфелд, официальные идеологии претендуют на вечную и всеобщую истину, хотя и являются "стратегическими приспособлениями к требованиям исторического момента"11. Население осознает этот факт и использует тот же язык и образы для осуществления собственных целей. В следующей главе мне хотелось бы рассмотреть, понятие общины на местном уровне и установить, в каких ситуациях государство воспринимается в качестве общины, как преподносится в официальной идеологии и когда она рассматривается как нечто, насаждаемое извне, что может быть использовано в частных целях или столкновения с чем следует избегать.

Местные концепции общины12

Водитель кишлака, где я проводил свои полевые исследования, работает на приватизированном, бывшем государственном предприятии. Он сравнил свое домохозяйство с мини-махаллей. У него четверо сыновей, в возрасте от 25 до 32 лет. Три старших сына женаты, замужняя дочь живет в семье мужа. Все сыновья, за исключением старшего, имеющего дом и живущего отдельно, живут с отцом. После женитьбы троим сыновьям колхоз выделил приусадебные участки размером в десять соток каждому. Двое сыновей работают на собственной пекарне, третий занимается постройкой частных домов, а младший работает преподавателем института в городе Андижане. Доход всех сыновей, живущих в родительском доме, вносится в общий бюджет, контролируемый отцом семейства. Старший сын, живущий отдельно, также продолжает вносить часть своего дохода в общий бюджет. Водитель сравнил свою обширную семью с махаллей, так как все члены семьи, их доход, деятельность, заработки и земельные участки, выделенные сыновьям, - все это составляет одну социальную единицу. Житель кишлака проводит аналогию между взаимоотношениями, существующими внутри его обширного хозяйства, и махаллей, подразумевая под последней арену для общественного взаимодействия и сотрудничества13. Хотелось бы отметить, что существует понятие своего рода "идеальной общины", где господствует принцип "от каждого по способностям и каждому по потребностям", где каждый принимает активное участие в ее жизнедеятельности. Это и есть идеал семьи и общины, активно используемый в рамках официальной идеологии.

Говоря о социальном взаимодействии за пределами домашнего хозяйства, необходимо отметить разницу между ситуациями, где вклад в общий бюджет равен извлекаемой выгоде и где вносимый вклад и извлекаемая выгода основаны на способностях и потребностях членов общины. Сначала мне хотелось бы рассмотреть первый случай. "Черная касса" - это форма поочередного кредита, где члены группы регулярно вносят фиксированную сумму денег в общую кассу, а затем по очереди единовременно получают всю сумму. Подобные группы, с которыми сталкивался я, в основном состояли из коллег по работе. Чтобы компенсировать высокий рост инфляции, сумма вклада обычно вычислялась по стоимости определенного количества говядины на тот период, хотя в одной группе в качестве подобной меры была взята стоимость телевизора определенной марки.

"Гап" - другое собрание, сходное с "черной кассой", но имеющее более социальный характер. Гап - это мероприятие, где группа коллег по работе, родственников, друзей по учебе, встречаются регулярно за праздничным ужином. Каждый из участников группы по очереди приглашает всех к себе домой (или в ресторан) и организовывает праздничный стол. Такие собрания обычно включают представителей одного пола, но могут быть и смешанными. В некоторых случаях участники собирают деньги в помощь организатору мероприятия. В основном этих денег достаточно чтобы покрыть расходы на продукты, но иногда эта сумма может превышать необходимые затраты. В таком случае ran также служит формой поочередного кредита, что особенно характерно для женских групп14. Несмотря на это, ran в первую очередь является актом коллективного потребления и общения и, как и в случае с "черной кассой", все участники вносят равный вклад.

Многие социальные взаимодействия за пределами домашнего хозяйства являются двусторонними и носят характер обмена, будь то обмен продуктами питания или другими предметами хозяйства между соседями и родней. Стоимость предметов обмена в случае с такими продуктами, как мясо и мука, тщательно вычисляется и возвращается в эквиваленте. Гап и "черная касса" не являются двусторонними и не носят характера обмена. Скорее, они представляют собой круг взаимодействия, где участники разделяют общее потребление и общение.

В противоположность ранее описанным формам социального взаимодействия, основанным на равном вкладе участников, в определенных случаях участники вносят вклад в общий проект по мере своих возможностей и получают выгоду наравне со всеми, независимо от размера вклада. За год до моего приезда в кишлак Камол-ака, отец самого крупного частного фермера в кишлаке, организовал асфальтирование главной дороги. Вначале он безуспешно пытался уговорить аксакала (главу махалли), муллу и других старожилов махалли использовать на это предприятие деньги, собранные на ремонт мечети. В свое время эти деньги так и не были использованы для ремонта, так как мечеть была закрыта правительственными властями в ответ на активизацию исламского экстремистского движения15. Когда ему было отказано в деньгах, Камол-ака собрал деньги у тех, чьи дома расположены вдоль дороги (Камол-ака является одним из них), а также у жителей двух других махаллей, которым было выгодно асфальтирование дороги. Каждая семья внесла столько, сколько смогла. Камол-ака внес 10 тыс. сумов, зажиточный фармацевт дал 5 тыс. сумов, другие семьи внесли по 2 тыс. и меньше. Камол-ака договорился о материалах с местным заводом, а трактора были предоставлены колхозом. Впоследствии Камол-ака пытался заручиться поддержкой жителей махалли на использование денег, собранных когда-то на ремонт мечети, для асфальтирования остальных дорог. К этому времени он уже договорился с руководством колхоза о предоставлении трактора, оплате горючего и выплате заработной платы трактористам. Все участники проекта, включая колхоз, сделали вклад в силу своих возможностей, тогда как выгоду от предприятия получили все в равной степени.

Деньги - не единственное средство обмена или вклада в подобного рода предприятия. "Хашар", безвозмездный трудовой вклад в производственный или строительный проект другого хозяйства, - довольно частое явление в махалле. Типичный случай -помощь в строительстве дома. Жители кишлака утверждают, что в советские времена вся махалля или кишлак помогали в строительстве частных жилых домов, и организовывалось это в основном аксакалом махалли. В настоящее время только люди, поддерживающие тесные социальные связи друг с другом, готовы помогать в подобных строительствах. По словам жителей, у людей гораздо меньше свободного времени, так как зарабатывание средств на жизнь отнимает больше сил и энергии, чем прежде. Хашар также используется для привлечения помощи при работе на частных земельных участках, при этом участники хашара обычно тесно связаны с владельцем участка. Хозяин участка, как правило, обеспечивает работников питанием, и, если урожай собран, они могут получить определенную долю урожая, хотя размер ее не связан с количеством вложенного труда. Те же правила применимы и в случае, когда урожай собирается для продажи на рынке. Обычно участники помогают "хозяину" хашара безвозмездно, но я сталкивался со случаями, где труд оплачивался, хотя и по расценкам гораздо ниже рыночных.

Таким образом, можно выделить сферу социального взаимодействия, отмеченную принципами общественного участия, вклада и потребления. Эти сферы, которые я бы назвал "кругами общественного участия", могут быть достаточно константными на протяжении времени, как, например, домашнее хозяйство, или же могут быть задействованы в течение определенного промежутка времени, как в случае с асфальтированием дороги. В обоих случаях круг участников определяется целью и характером предпринимаемого проекта, где колхоз, государственные учреждения и само государство могут быть включены (или являются составной частью) в круг общественного участия. Жители кишлака считают, что колхоз является общественным ресурсом, учреждением с моральным обязательством заботиться о благе всей общины, а не отдельных ее представителей. Один из жителей кишлака осудил частных коммерческих фермеров за то, что колхозная прежде земля (зачастую огромные площади) попадает под частный контроль одного фермера. Другой житель утверждал что колхоз является коллективным только "на бумаге", в реальности же у него нет средств, чтобы помогать населению или выплачивать зарплату, это не настоящее коллективное хозяйство, потому что администрация забирает весь доход себе. "Мы тоже являемся частью колхоза", - высказал другое мнение учитель школы, использующий колхозный комбайн для сбора пшеницы, выращенной на его земельном участке.

В прошлом колхоз действительно выполнял вышеупомянутые функции. В советский период он обеспечивал кишлак электричеством, газом, строил дороги и школы, тогда как государство платило заработную плату учителям и обеспечивало колхоз оборудованием. В настоящее время, даже не имея достаточных ресурсов для поддержания инфраструктуры, колхоз помогает кишлаку, где может. Колхоз выделяет землю под частные земельные участки для каждого постоянного жителя кишлака независимо от того, является ли житель работником колхоза или нет, а также безвозмездно обеспечивает население поливной водой. В прошлом колхоз выделял землю под строительство коммунальных структур, таких, как мечети и кладбища. Я уже описывал, каким образом колхоз участвует в коммунальных проектах, таких, например, как асфальтирование дорог, т.е. в проектах, входивших в прошлом в его обязанности. В настоящее время из-за нехватки ресурсов колхоз не в состоянии осуществлять подобные проекты на собственные средства. Несмотря на это, местный колхоз спонсирует культурные и спортивные мероприятия, хотя и в гораздо меньшем масштабе, чем в прошлом. В период моего пребывания в кишлаке колхоз выделил деньги для призового фонда футбольного соревнования и организовал концерт в одной из местных школ.

Институты социального обслуживания, такие, как школа или медицинские учреждения, также могут быть включены в круги общественного участия. Состоятельные жители поддерживают эти учреждения в финансовом плане, как делал это в прошлом колхоз. Когда местная школа обратилась к родителям с просьбой внести по 100 сумов на ремонт здания, Камол-ака, зажиточный фермер, и другой состоятельный предприниматель внесли по 10 тыс. каждый. Подобным же образом каждое хозяйство внесло деньги на ремонт местного лечебного центра. Частное спонсорство государственных учреждений существует не только в селе. В соседнем городе есть школа, финансируемая двумя владельцами местных заводов, один из которых в дополнение отремонтировал другую школу на свои средства. Предприниматель, арендующий офисное помещение в одной из городских школ, заявил что он помогает школе с ремонтом, так как она является "бюджетной" Используя слово "бюджетный", он хотел подчеркнуть, что школе не хватает финансовых средств и, следовательно, она является подходящим объектом для частной благотворительности. Подобное спонсорство учреждений или проектов, направленных на общественное благо, расценивается как моральное обязательство со стороны состоятельных индивидуумов и как выражение их поддержки и участия в жизни общины.

Государство как структура, включающая в себя государственные учреждения, такие, как школы и больницы, иерархию государственной администрации и домашних хозяйств, может концептуально составлять круг общественного участия. Я присутствовал при разговоре ножевщика, мастера по изготовлению традиционных ножей, и учителя местной школы, где первый сожалел о том, что он никогда не работал "для общества", имея в виду работу в колхозе, школе или другом государственном учреждении. Он всегда занимался частной деятельностью и работал только на себя. Позже, когда я затронул эту тему в разговоре с учителем, он сказал, что некоторые люди в кишлаке работают только на себя, например, держат коров, не платят налоги государству и ни о ком, кроме себя, не заботятся. Разведение скота - своего рода инвестиции, способ накопления капитала, и этим занимаются многие жители кишлака, в том числе и сам учитель. Однако этот вид деятельности не требует особого участия извне и может быть предпринят одним хозяйством. Отсюда можно предположить, что учитель использовал пример разведения скота как метафору коммерческой деятельности, которая не приносит пользы общине в целом и не требует особого взаимодействия с ней. Интересен тот факт, что и ножевой мастер, и учитель рассматривали службу в государственном учреждении и оплату налогов как вклад в общество. Сбор налогов позволяет государству выплачивать заработную плату, пенсии и оказывать другую социальную помощь.

Главной чертой кругов общественного участия является то, что цели проектов отвечают материальным интересам их участников, и чем актуальнее цели проекта для участников, тем сильнее чувство принадлежности к единому кругу потребления, производства и расходов. Группа семей, участвовавших в строительстве дороги, представляют собой гораздо более очевидный круг общественного участия в плане вклада средств, труда и времени, чем колхоз, который призван функционировать во благо общины, или более обобщенная идея о том, что работа в общественном секторе и уплата налогов является формой вклада в общество. Колхоз и государственные учреждения (школы или больницы) включаются в круг общественного участия в более конкретном виде, когда они являются объектами проекта, приносящими непосредственную выгоду участникам, как в случае с ремонтом школы или выделением колхозом средств для асфальтирования дороги.

Материальная выгода не единственный фактор, объединяющий участников. Круги общественного участия могут быть задействованы и в социальном контексте, где активное участие в жизни общины представляет ценность. Люди добиваются уважения среди жителей кишлака, внося вклад в деятельность общины. Ожидается, что состоятельные жители должны делать больше пожертвований на благо общины, чем люди победнее, причем сам факт пожертвования важнее, чем его размер. Пожертвования на общее благо не обязательно принимают форму финансового вклада. Учитель, говоривший о работе на благо общества, сказал, что для него работа на благо общества - это общение и сотрудничество с коллегами на работе и, при возможности, оказание помощи его соседям. Он упомянул своего соседа, который был слишком беден, чтобы давать деньги на общественные мероприятия, но всегда был готов помочь трудом или советом, т.е. активно участвовал в жизни общины и поэтому был уважаем. Преуспевающий торговец пользовался уважением жителей кишлака потому, что всегда был готов внести долю в общественные проекты, тогда как зажиточного фермера осуждали за то, что он стал участвовать в общественных мероприятиях только после паломничества в Мекку, тогда как прежде он заботился только о себе и своей семье. Тех, кто "только держит коров", осуждают не только потому, что они не платят налоги, но и за то, что они "заботятся только о своих коровах" и не принимают участия в жизни общины.

Одним из способов осмысления концепции "круга общественного участия" является рассмотрение ее как идеальной модели той структуры, которая существует на нескольких уровнях одновременно. Она существует как идея о том, что собой представляют взаимоотношения членов общины и что составляет общину. В то же время категории домашнего хозяйства, махалли и государства существуют как институционные формы независимо от того, какими их видит индивидуум на местном уровне. Домашнее хозяйство - это семейная единица, которая существует как единый институт потребления и расходов, махалля - территориальная единица, колхоз - сельскохозяйственное предприятие, исполняющее государственные планы поставки и, наконец, государство - институт, состоящий из законодательных, исполнительных и судебных органов. Все эти институты могут быть представлены как общины, в которых люди принимают активное участие через круги общественного взаимодействия. Это также применимо к менее институционным группам друзей, соседей, бывших одноклассников и т.д. в контексте хашара или общественного проекта.

Самосознание людей как членов общины включает в себя их представления о себе, как об узбеках. Возможно, потому, что я был человеком посторонним, в разговорах со мной местные жители часто указывали на особые качества узбеков, такие, как трудолюбие и гостеприимство. Обычно во время еды хозяева неоднократно просят гостей кушать больше и больше. Они часто шутят над этим, говоря, что, например, киргизы предлагают еду гостям только раз. Наливая чаю, хозяева иногда спрашивали меня, хочу ли я чаю по-русски или по-узбекски, имея в виду полную чашку, как наливают русские, или неполную чашку, что у узбеков является выражением уважения к гостю. Хотя все это произносилось в шутливом тоне, тем не менее чувствовалась скрытая гордость и чувство отличия от других.

Говоря о трудолюбивой натуре узбеков, особенно тех, что из Андижанской области, один предприниматель сказал что "люди трудятся, как муравьи, и никогда не перестают работать" и что каждый, от хокима (руководителя области) до простого жителя, вовлечен в частное предпринимательство. Он утверждал, что жители Ферганской долины более трудолюбивы, чем представители других частей страны. "В Каракалпакстане, если затопит поле, то его так и оставят лежать, а у нас его осушат и вырастят урожай". Другой предприниматель мне сказал, что "деньги в России лежат на земле", но люди не знают, как этим пользоваться. В Узбекистане же, наоборот, люди готовы заниматься предпринимательством даже на самом примитивном уровне. Узбеки, например, будут собирать бутылки и сдавать их, тогда как "русские этим заниматься не станут"*

Включение людей в ту или иную общину обусловлено их "образом жизни" в соответствии с нормами и ценностями данной общины16. Проведение обрядов женитьбы с привлечением представителей махалли, принятие активного участия в общественных мероприятиях и "правильное" поведение и поступки выражают принадлежность личности к той или иной общине. В рамках официальной идеологии государственные власти пытаются создать государство по модели большой общины, внутри которой люди обязаны принимать активное участие в ее деятельности. Эта модель строится на местных идеалах общины и идее о том, что значит быть узбеком. Местные представления о себе как о трудолюбивых и гостеприимных людях находят отражение в государственной идеологии наряду с идеализированными представлениями об обширной семье и общине.

В этой главе я обосновывал идею о том, что государство на самом деле может быть представлено на местном уровне как обширная община через включение ее в круг общественного участия. Однако это не единственный образ государства, существующий на местном уровне. В бытовом контексте государство интерпретируется по-разному, как нечто, что можно использовать как ресурс, или как нечто, чего следует избегать как нежелательного столкновения с властями. В заключительной главе мне хотелось бы рассмотреть ситуации, когда государство на местном уровне помещается внутри границ общины и в определенных случаях выносится за ее пределы.

Государство - большая община?

Гупта утверждал, что общественная дискуссия о коррупции -это та арена, где формируются %D