Фрайгер Рут "Вервольф. Осколки коричневой империи" || Часть II

Были и другие проблемы, которые мешали "Верволь-фу" вести свою пропаганду. Во-первых, распространение идеи партизанской войны было фактически несовместимо с идеологической установкой, которая утверждала, что противники не смогут войти в Германию. Подобная пропаганда кроме всего прочего намекала бы на то, что вермахт был не в состоянии защитить границы страны. Такие слухи никак не соответствовали официальным заявлениям, согласно которым ситуация на Западном и Восточном фронтах стабилизировалась, а сами военные готовили очередное "успешное" контрнаступление, нацеленное на локализацию американских и британских сил. Даже когда в сентябре 1944 года в стране господствовали панические настроения, силы вермахта казались куда более внушительными, нежели сомнительная мощь каких-то партизанских отрядов. Между тем фактически ничего не говорилось о возможности ведения партизанской войны против Красной Армии.

Вторая трудность была вызвана немецкой эвакуационной политикой, согласно которой большая часть лояльного нацистам населения должна быть вывезена накануне наступления противника. Хотя в Западной Германии к подобным директивам нередко относились сВРИННи пни

нескрываемым презрением, немецкие средства массовой информации едва ли имели возможность сообщать о партизанских вылазках в областях, которые, согласно официальным источникам, были эвакуированы (кто же тогда там сражался"). Фактически, лучшее, что можно было предпринять, это сообщить о том, что немецкие жители заманили в засаду захватчиков. Тут еще масла в огонь подлил Геббельс, который в начале октября 1944 года выступил с радиообращением, в котором назвал всех немцев, оставшихся на оккупированных территориях, предателями, согласными служить американцам. Один из фанатичных "вервольфов" после этого заявления написал в своем дневнике, что Геббельс паразит, которому нет прощения.

Третья проблема заключалась в том, что реальное сопротивление на занятых Союзниками территориях осуществляли лишь подростки. В некоторых передачах и заметках, конечно, говорилось о "новых мучениках гитлерюгенда". Между тем в Министерстве пропаганды вполне справедливо опасались, что репортажи о партизанах, которые состояли лишь из подростков, могли подорвать доверие к власти. К тому же это указывало на скромный размах самого партизанского движения (а где же взрослые немцы"). Нацисты еще не были готовы поднять на знамя идеи "детских крестовых походов". На подобный шаг нацистская пропаганда решилась лишь в марте 1945 года. Лишь на грани краха в рейхе признали, что движущей силой "Вервольфа" были члены гитлерюгенда.

Однако к началу 1945 года факторы, которые отчуждали партию от "Вервольфа" и склоняли чашу весов в пользу Фольксштурма, перестали играть какую-либо роль. Когда стало ясно, что обстановка на фронтах хуже некуда, на спасение рейха были брошены все силы. Новпиннипни

массовое вовлечение рядовых немцев в военизированные организации вызывало раздражение, а отнюдь не энтузиазм. Логично возникал вопрос: что могли сделать плохо обученные старики и подростки, если ситуацию не смог исправить вышколенный вермахт. Жители Восточной Германии чувствовали себя обманутыми и преданными. Им обещали, что их защитят, теперь же они должны были сами сражаться, спасая свою жизнь. В памяти многих всплывала речь Гиммлера. Никто не верил, что Фольксштурм - это просто "народная милиция" многие не без оснований полагали, что их записывают в партизанские отряды. Это еще больше подрывало мораль рядовых немцев. Их не утешали гарантии Союзников и Гаагская конвенция. Одно из должностных лиц сообщало, что многие жители Силезии были готовы бороться, но не видели смысла становиться партизанами, что обрекало их на неизбежную гибель.

Другая проблема заключалась в том, что Союзники и Красная Армия всячески использовали авторитет немцев, которые согласились сотрудничать с ними. Немецкая же пропаганда поначалу не говорила о подобных фактах. Ситуация изменилась в конце 1944 года, когда пропаганда активно заговорила о "Мстителях немецкой чести", которые должны были расправляться с предателями. В первые месяцы 1945 года немецкие газеты стали буквально пестреть заголовками о "наказаниях" немцев, которые опозорили нацию. В газетах сообщалось: "Растущая активность мстителей заставила волноваться американцев". Но подобные сообщения были блефом. После проверки контрразведка Союзников установила, что большинства описанных случаев просто не существовало в природе. Это было просто психологическое давление. В отличие от многочисленных заявлений детищем Геббельса был не "Вервольф", а "Мстители не-ВОИНА И ПНИ

мецкой чести". Если подобные и существовали, то их было крайне немного. Впрочем, этот прием принес свои плоды. Постепенно мифические мстители стали обрастать плотью. Сначала появилось сообщение о том, что на улице ночью был убит аханский бизнесмен, имевший дела с Союзниками. В него всадили несколько пуль, а на трупе оставили листовку, подписанную "Мстителями". Затем "Мстители" мелькнули в Палатинате. В марте 1945 года активность проявилась в Кельне. Американцы пытались опровергнуть факт их существования, тогда на улицах стали появляться листовки с фотографиями повешенных "предателей", под каждой красовалась подпись "Мстители". В том же Кельне был убит полицейский, согласившийся наняться на работу к новым властям. До сих пор неизвестно, из кого состояла эта группировка. Одни исследователи полагают, что это были фанатичные подростки, другие - что агенты гестапо.

Борман и "Вервольф?

К февралю 1945 года, когда Красная Армия начала свое зимнее наступление, а Союзники смогли закрепиться в Рейнланде, партийная верхушка кардинально изменила свое отношение к "Вервольфу". Из аппарата НСДАП стали раздаваться голоса, что СС весьма недобросовестно занимались формированием партизанского движения. Некоторые партийные функционеры, пользовавшиеся расположением Бормана, стали высказывать многочисленные советы относительно того, как надо было действовать "Вервольфу". Наиболее "преуспел" в этой работе бывший баварский фермер, позже ставший крайсляйтером Ладсхута, Ганс Дотцлер. Буквально за какие-то считаные недели он превратился в эксперта по Восточному фронту и вопросам партизанВРИННи они

ской войны. Предложение Дотцлера в основном сводилось к тому, чтобы создать массовое антисоветское подполье, в которое планировалось вовлечь широкие народные массы, начиная от фанатичных национал-социалистов, заканчивая польским националистическим духовенством. Эти разнородные движения должен был объединять только один момент" радикальный антибольшевизм. Руководителями этого подполья должны были быть офицеры СД, курирующие соответствующие территории. Но в своих действиях они не должны были иметь самостоятельности - их деятельность должна была курировать партийная канцелярия. Борман передал это предложение Гиммлеру, а тот, в свою очередь, поручил Прюцману связаться с рейхсляйтером и передать ему все детали создания "Вервольфа".

В марте 1945 года Борман с головой ушел в планы создания нацистского партизанского движения. Он приказал гауляйтерам областей, которым угрожал противник, изготовить поддельные документы и уйти в подполье, дабы помочь в организации движения сопротивления. Фраза "Спасение и победа или смерть!" стала новым лозунгом Бормана. Он грозился, что будет считать дезертиром каждого партийного функционера, который попытается покинуть без особого разрешения свой пост. Офицерам национал-социалистического руководства, осуществлявшим свою деятельность в армии, была разослана директива, обязывавшая их начать активную подготовку к партизанской войне и "разжигать среди населения настроения, способствующие фанатичному сопротивлению". В то же самое время местным чинам НСДАП и бургомистрам сообщалось, что американцы намеревались депортировать все немецкое мужское население после оккупации соответствующих территорий. Должностным лицам нацистской партии приВРИННи они

казывалось оставить любые государственные посты, которые мешали чисто партийной работе. Если в первые годы диктатуры нацисты стремились срастить партию с государством, то на грани краха Третьего рейха с этим симбиозом начали бороться. Борман опасался, что функционеры потеряют свою "партийную идентичность". Отрешение от государственных и административных забот, которое происходило в 1945 году, могло позволить партийным чинам сосредоточиться на подготовке партизанской войны. Борман также воодушевился идеей создания партизанского централа в Альпах. В ноябре 1944 года он от имени фюрера подготовил меморандум, в котором предписывалось создание "Альпийской твердыни". Впрочем, некоторое время спустя мнение Бормана по этому вопросу изменилось.

Еще один немаловажный факт. Дотцлер был назначен главой политического управления "Вервольфа", которое должно было создать сеть специальных учебных заведений, готовивших специалистов по пропаганде, прежде всего по распространению слухов, что имело политическое значение. Сотрудники Дотцлера имели множество задумок. Одна из них заключалась в том, чтобы создать сеть мелких подпольных ячеек, которые бы позволили сохранить партийную структуру. НСДАП, перешедшая на подпольное положение, должна была стоять за спиной всех партизанских и диверсионных вылазок. Нацистская идеология должна была распространяться среди немцев в виде тех же слухов. Так как ожидалось, что контрмеры Союзников будут достаточно жесткими, то руководство подпольными ячейками планировалось поручить молодым функционерам, которые не успели скомпрометировать себя и "засветиться". Их имена просто-напросто не успели появиться в "черных списках" Союзников и Красной Армии. Нацистское под-впиннипни

польное движение, как ожидалось, обращалось, прежде всего, к бывшим служащим вермахта. Главной целью на первом этапе существования нацистского подполья являлось выживание партии как политической силы. Для этого даже предполагалось, что она сможет быть замаскированной в рамках одной из политических партий, которая бы начала свою работу после крушения Третьего рейха.

После того как состоялась личная встреча Бормана и Прюцмана, на которой эсэсовец, видимо, пожаловался рейхсляйтеру, что гауляйтеры никак не помогают в создании "Вервольфа", Борман выпустил особый приказ, которым назначал из состава "штаба Дотцлера? Специальных уполномоченных по вопросам "Вервольфа". Эти лица были ответственны за осуществление вербовки на местах и имели прямую связь с партийной канцелярией. Борман отмечал, что "появление таких должностных лиц имело большое значение для осуществления этой важной задачи". Одной из мер для достижения поставленной цели стала "мобилизация" спортивных объединений, члены которых должны были принять активное участие в подготовке сопротивления. Этому начинанию должны были помогать Прюцман, Роберт Лей и Отто Марренбах, который к 1945 году фактически руководил "немецким трудовым фронтом". Но ни одна из этих фигур не устраивала Бормана.

Было бы ошибочным полагать, что активизация Бормана в партизанском направлении обеспечивала ему реальное влияние в "Вервольфе". Надо обратить внимание на то, что "берлинская партийная группировка" фактически узурпировала права на название "Вервольф" и пробовала посредством этого оказывать влияние на политику. Несколько высокопоставленных партийных функционеров, которые веснойВОИНА И ПНИ

1945 года осуществляли частые контакты с "Вервольфом", наивно полагали, что эта организация была создана по инициативе Бормана и находилась под его руководством, о чем они свидетельствовали на Нюрнбергском трибунале. Впрочем, превращение "Вервольфа" в террористическую организацию, которая осуществляла тактику "выжженной земли" и расправлялась с "капитулянтами", действительно было инициативой Бормана. Известно, например, что угрожающие плакаты "Вервольфа", появившиеся в г. Вуп-перталь, были изготовлены по приказу местного крайсляйтера, который и создавал местный отряд "Вервольфа". В городке Швенниген (Шварцвальд) оказалось, что "Вервольф" был инструментом крайсляйтера Шпека, который использовал нацистских партизан, дабы расправиться с политическими противниками. В Брунсвике местное партийное руководство создало специальную "команду смерти", которая расправлялась в "трусами и капитулянтами". Среди казненных были в том числе и чиновники, и партийные функционеры, на телах каждого висел угрожающий плакат, подписанный "вервольфами". В Вильгельмсхафене специальный уполномоченный партийной канцелярии по делам "Вервольфа? Фриц Лото 2 мая лично расстрелял троих "предателей", в числе которых был полицейский, который неосторожно рассуждал о "возможности перехода на другую сторону". Точно так же в Дотлингене 16 апреля 1945 года "Мстителями чести" был жестоко убит немецкий крестьянин. Части его тела с угрожающими записками были разбросаны по окрестности. Все эти происшествия были только небольшими эпизодами в гигантской "кампании запугивания", которую планировало начать руководство НСДАП. Так например, ввпиннипни

Южном Ольденбурге из состава подобных "мстителей" создавались специальные единицы, которые поначалу числились в Фольксштурме, а затем перешли в "Вервольф".

Самый вопиющий случай подобного "внутреннего террора", вдохновленного партией, произошел в альпийском шахтерском городе Пенценберг, в котором 27-28 апреля 1945 года прошло антифашистское восстание, имевшее очевидный сепаратистский характер. Оно рисковало охватить всю Южную Баварию. Восстание в Пенценберге было почти сразу же подавлено гренадерским полком вермахта. Но партийному руководству показалось этого мало. По приказу гауляйтера Пауля Гислера был создан специальный политический отряд Фольксштурма, который был больше известен под названием группа "Ганс", названная так в честь ее руководителя Ганса Зоберляйна. Группа "Ганс" во многом напоминала "вервольфов". Она развешивала по всей Баварии угрожающие плакаты, рассылала "неблагонадежным" по почте письма с угрозами. После подавления восстания Зоберляйн направил членов своей группы в Пенценберг. Теперь различия между ними и "вервольфами" и вовсе исчезли. На подходе к городу каратели получили список тех, кто подозревался в сочувствии мятежникам. Каждый из членов группы получил свою собственную "цель". По городу прокатилась волна террора. Только за одну ночь было убито восемь человек (двое из жертв были женщины). Кого-то застрелили, кого-то повесили, кто-то был взорван гранатой в собственной квартире. На вторую ночь жители города оказались подготовленными, карателям был оказан отпор. В одном из домов был открыт ответный огонь. В перестрелке был ранен один из карателей и убит один шахтер. Прежде чем дошло до новых волнений, террористыВОИНА И ПНИ

предпочли исчезнуть из неспокойного города, оставляя позади себя трупы, на шее которых висели плакаты "Вервольф-СС. Верхняя Бавария".

Партийное руководство намеревалось всячески поощрять подобные эксцессы. В феврале 1945 года Борман встретился с помощниками Геббельса Гельмутом Фридриксом и Вернером Науманом. На этой закрытой встрече обсуждалось множество вопросов. В частности, было высказано предложение сбрасывать с самолетов на территории, занятые Красной Армией, не только листовки, но и инструкции по организации диверсий и саботажа. Но эта инициатива была отклонена, так как возникло опасение, что советская сторона могла ответить массовыми репрессиями. Скорее всего, было решено сосредоточить внимание на сверхсекретном проекте "Скорпион", который предполагал использование агитации власовцев и украинских националистов из УПА. Поначалу эта задача реализовывалась летом 1944 года на территории Польши силами штандарта "Курт Эг-герс". Подразделения проекта "Скорпион" имели в своем распоряжении собственную типографию и грузовики с установленными на них громкоговорителями. Со временем планировалось подключить к проекту летчиков, а само руководство передать Скорцени. Согласно польским источникам, "Скорпион" начал новую жизнь в апреле 1945 года, несмотря на угрозу советских массовых репрессий. Именно тогда на Силезию с воздуха было выброшено множество антисоветских листовок.

Как ни странно, но подобные меры, больше напоминавшие жесты отчаяния, произвели определенный эффект. Например, в штирийском городке Лобен местное партийное руководство начало готовить подземные ходы, которые при помощи землеройных машин копали специальные подразделения, состоявшие из фанатичВОИНА И ПНИ

ных нацистов. Тем временем в ближайшем Нидерндор-фе в специальном лагере "Вервольфа" готовились партизаны, которые должны были действовать в этих подземельях. Справедливости ради отметим, что подобная перспектива была встречена без должного энтузиазма. Во многих областях подобные меры расценивались как "излишняя суета", которая все равно была обречена на провал. У таких партизан просто не было времени, чтобы получить хоть какое-то подобие военной подготовки. Крайсляйтер Фолькерт, захваченный в плен в окрестностях Нюрнберга, после того как город пал, обладал драгоценными знаниями о нацистском подполье. Сам он был набожным католиком, а потому всегда со скепсисом относился к фанатичным национал-социалистам. Он рассказал американским следователям, что многие "вервольфы" были уверены, что они обречены. Когда сам он был обвинен в пособничестве "Вервольфу", то он отметил, что под его началом не было ни партизан, ни даже необходимого снабжения. Он заявил: "Гауляйтер сказал мне: "Делайте то, что получится". Это было моим единственным эпизодом помощи "Вервольфу". Точно так же в Гейдельберге крайсляйтер хотя и подбивал юнцов из гитлерюгенда создавать партизанские отряды, но ему до конца не было понятно: что должны были делать эти мальчишки"

Партийные кадры и партизанская война

Непосредственное участие партийных функционеров в партизанских вылазках и акциях сопротивления было достаточно редким. Большинство "стойких партийцев" предпочитало либо скрыться в неизвестном направлении, либо покончить с собой. Мало кто из них оказывал противнику ожесточенное сопротивление. Впровпиннипни

чем, нет правил без исключений. Например, в Бремене подпольную организацию возглавил лично крайсляйтер Шуман - фанатичный нацист, который в апреле 1945 года, перейдя все границы, угрожал расправой своим начальникам, если те осмелятся сдать город британцам. Как видим, ему не были чужды методы "вервольфов". Со временем Шуману пришлось все-таки покинуть Бремен и перебраться в Вильгельмсхафен, где он был назначен начальником "особого отряда". О заданиях, которые он получил, ничего не известно. До нас дошли лишь сведения, что после капитуляции Германии он упал духом и застрелился в июне 1945 года. Сам же отряд Шумана прекратил существование после того, как Союзники ликвидировали его главарей.

Схожий заговор возник в Судетах, где действовала подпольная организация "Пастух", возникшая по инициативе местного крайсляйтера. Подобно "Вервольфу", "Пастух" состоял из эсэсовцев, которые заранее прошли специальную подготовку. Они обладали навыками партизанской войны и ведения агитации. Но если традиционные отряды "Вервольфа" большей частью состояли из молодежи и подростков, то в данном случае все "пастухи" были зрелыми мужчинами. Датой возникновения "Пастуха" можно считать 1 мая 1945 года, когда на подпольной встрече нацистов было решено бездействовать, пока передовые части Красной Армии не продвинутся дальше на Запад. Период "консервации" составил несколько месяцев. Лишь когда стихли бои, было решено нанести удар. Когда в Западных Судетах появились американцы, на стенах домов стали появляться угрожающие надписи. Эта группа предпочла ограничиться подобными выходками, не переходя к боевым действиям. Ее члены были обезврежены лишь в июле 1945 года. Нацистские функционеры попытались спровоцировать партизанскую войну и в Магдебурге. Согласно одномуВРИННи пни

документу, крайсляйтер Вольмирштедта, пригорода Магдебурга, принял под свое командование нескольких солдат, которые скрывались в окрестностях Летцилин-генской пустоши, раскинувшейся к северо-западу от города. Этот отряд долгое время существовал за счет тайников, которые были сделаны по приказу НСДАП еще в апреле 1945 года. Этот район продолжал считаться неспокойным, даже когда американские части выбили отсюда части вермахта и прочесали пустошь.

Большинство сообщений об участии служащих НСДАП в отрядах "вервольфов" приходило с юго-запада Германии. Факт вполне объяснимый, если учесть фанатизм баденского гауляйтера Роберта Вагнера, "старого бойца", принимавшего активное участие еще в "пивном путче" 1923 года. 25 марта 1945-го Вагнер получил от Бормана приказ покинуть Баден и начать подготовку партизанской войны в Шварцвальде. В отличие от многих партийных функционеров Вагнер уделил этому приказу самое серьезное внимание. 28 марта, когда в его округе был создан отряд "Вервольфа", он опубликовал призыв к началу "народного сопротивления". Сразу же после этого он ушел в подполье, оставив на своем месте своего заместителя. О действиях Вагнера в составе партизанского отряда есть множество противоречивых сведений. В основном все они были обнародованы на Страсбургском суде, где в 1946 году Вагнер был приговорен французскими властями к смерти. По его собственному заявлению, он покинул Баден 29 апреля и направился на север, дабы присоединиться к одному из отрядов "Вервольфа". Но по пути следования он изменил свой маршрут. С другой стороны, французский агент, который смог проникнуть в среду баденских "вервольфов", утверждал, что ими руководил именно Вагнер, который никуда не отлучался. Впрочем, деятельность этих подпольщиков ограничивалась незначительВРИНЯ и они

ными диверсиями вроде засыпания сахара в топливные баки. Чтобы выяснить правду, французские оккупационные власти арестовали жену Вагнера Энни, которую доставили для допросов в Париж. Несмотря на достаточно жесткое обращение с ней, фрау Вагнер отказалась предоставить какую-либо информацию о местонахождении ее мужа. 1 июня при странных обстоятельствах она выбросилась с пятого этажа здания, в котором располагалась французская военная контрразведка. Когда в конце июля 1945 года Вагнер узнал о драматическом "самоубийстве" своей жены, его дух был сломлен и он сдался в плен американцам. Это произошло в Штутгарте. Американцы тут же "оценили" Вагнера как опасного диверсанта и передали его французам.

Несмотря на то что Вагнер, видимо, все-таки не принимал участия в активных партизанских действиях, его директивы, выпущенные в конце марта 1945 года, стали руководством к действию многих "вервольфов". Ими руководствовались нацистские партизаны, орудовавшие в окрестностях города Фройдштадт. Кстати, среди них было несколько партийных функционеров. Во Фрайбурге, получив их, крайсляйтер создал собственный партизанский отряд, состоявший главным образом из подростков. Леопольд Маух, крайсляйтер Вальдсухта, создал из восьмидесяти человек партизанский отряд. В него вошли несколько отставших от своих частей солдат, подростки из гитлерюгенда и даже женщины, входившие в Фольксштурм. Сам Маух в свое время был офицером-пограничником, а потому имел не только боевые навыки - он прекрасно знал ландшафт Южного Бадена. Его отряд, созданный 10 мая 1945 года, большую часть времени скрывался в бункере, специально построенном для этой цели к северу от городка Барен-таль. В течение недели эта группа пыталась установить радиоконтакт с партизанскими отрядами из Фельдбер-

8 - 4449 Рут 225

ВОИНА И ПНИ

га и Бад-Дюргейма. В итоге это удалось, и началась выработка тактики общих действий. Первоначально партизаны, находившиеся под командованием Мауха, планировали выиграть время и скрыться от французских войск, которые прочесывали окрестности. Однако французы приводили сюда все больше и больше военных сил, не собираясь покидать эту местность. Это обстоятельство подорвало в отряде моральный дух. Кроме этого, почти сразу же стало ясно, что местное население относилось к партизанам враждебно, а потому не собиралось им помогать. Частично это происходило из-за опасения французских репрессий. В конечном счете, из отряда стали один за другим дезертировать люди. В одну ночь из него сбежало тридцать человек. Мауху стало ясно, что сопротивление бесполезно, и он сдался французским оккупационным властям.

Мартин Борман упраздняет "Вервольф?

Учитывая исключительную активность Мартина Бормана в последние месяцы войны, можно было ожидать, что он встанет во главе одного из боевых отрядов. Действительно, он был замечен в отчаянной попытке спасти себя, прорываясь из партийной канцелярии, когда бои уже велись в Берлине. Не исключено, что он пытался прорваться к Дёницу во Фленсбург. Но тем не менее большинство партийных вождей в последние дни войны продемонстрировало, что они были готовы пожертвовать "Вервольфом", дабы на грани краха сохранить свою крошечную, но власть. Борман не являлся исключением.

1 мая 1945 года, когда силы Красной Армии отделяло от партийной канцелярии буквально несколько кварталов, Мартин Борман передал все дела заместителювпиннипни

Геббельса Гансу Фричу. Именно Фрич взял на себя ответственность за сдачу Берлина Красной Армии. Он правильно предположил, что Советы потребуют положить конец всем диверсионным вылазкам, оставляя за собой право широких репрессивных мер в случае несоблюдения данного условия. Тем временем Борман и один из самых радикальных помощников Геббельса Вернер Науман планировали бежать из правительственного квартала и скрыться из города. В этой поспешности они не думали о "Вервольфе" и последствиях партизанского движения. Фрич, однако, был более предусмотрительным и вовремя позаботился о подобных вопросах. Он полагал, что ему будет проще заработать спасение, если он распустит "Вервольф". Еще до бегства партийной верхушки из канцелярии, Фрич решил обсудить подобную "пораженческую" перспективу. Науман, когда-то бывший нацистский фанатик, только отмахнулся, мол, потом-потом. Тогда Фрич направился к Борману.

Борман, услышав такое предложение, взорвался. "Да вас стоило бы расстрелять!" - воскликнул он. Но когда стало ясно, что Фрич не испугался, в рейхсляйтере возобладали здравые настроения. Фрич предложил отсрочить капитуляцию Берлинского гарнизона, чтобы "группировка Бормана" смогла набить себе цену. Но в обмен Борман должен был пообещать, что признает бессмысленной любую партизанскую борьбу. В качестве доказательства своих намерений он должен был приостановить деятельность "Вервольфа". В итоге рейхе-ляйтер согласился. В присутствии Фраича, Наумана и еще нескольких офицеров СС он подписал необходимые бумаги. Кроме этого, Борман проинструктировал 'своего личного секретаря, который должен был распространить приказ о прекращении деятельности "вервольфов". Собственно говоря, этот приказ был послед-впинд и дни

ним документом, который рейхсляйтер подписал как должностное лицо Третьего рейха. Он сообщил Фричу: "Вся деятельность "Вервольфа" должна быть приостановлена, это распространяется и на вынесенные смертные приговоры. "Вервольф" распущен!" Последняя фраза говорит о том, что Борман создал на территории всей Германии "команды смерти", на фоне которых бледнели даже методы эсэсовских партизан. В любом случае вскоре Борман исчез, и его больше никогда не видели. После войны ходило множество слухов. Одни утверждали, что он скрывался в "Альпийской твердыне", откуда он вещал по радио. Другие - что он был советским разведчиком и доживал свои дни в СССР. Но наиболее правдоподобной кажется версия, что он погиб, когда пытался вырваться из советского кольца, охватившего пылающий Берлин. Возможно, что он покончил с собой, когда стало ясно, что спасение невозможно.

НСДАП и "народное сопротивление?

Последние дни существования Третьего рейха, впрочем, как и сама судьба М. Бормана, наглядно иллюстрируют одну из самых величайших неудач Третьего рейха. Гитлер и его фанатичные последователи были уверены, что строили рейх, который простоит тысячелетие, а потому никто не думал о возможном поражении Германии. НСДАП не была обычной политической партией; по сути, скорее это было пропагандистское агентство, которое, придя в 1933 году к власти, утратило свой революционный смысл. Партийные кадры оказались полностью не готовы к новому состоянию. Замещая в традиционной государственной системе чиновников, они тут же стали безразличными и коррумпированными (в принципе, неизбежный процесс смены элит). Главная проблема дви-ВРИНЙ и они

жения заключалась в его старении. Нацисты, в свое время выдвинувшие лозунг "Национал-социализм мобилизует молодежную волю", не хотели освобождать место для пышущей энергией молодежи. В этом отношении НСДАП значительно уступала СС, которые предлагали молодым фанатикам прекрасную возможность карьерного роста. Более того, именно СС позиционировали себя как новую элиту рейха. Таким образом, несмотря на ограниченное восстановление в годы войны власти НСДАП, что было продиктовано особой ценностью военной пропаганды, едва ли можно было вести речь о прежней, "революционной партии". Произнося героические слова о возвращении "эпохи борьбы", нацистские функционеры оказались неподготовленными к военному поражению. Партия оказалась не готова к краху ни на психологическом, ни на организационном уровне. Казалось, что эти обстоятельства вряд ли могли спровоцировать новый всплеск "революционного насилия". Являясь неким юридическим лицом, партия и весь ее бюрократический аппарат подобно дырявому кораблю в одночасье пошли на дно.

В этих условиях "Вервольф" был проектом, к которо-у партия поначалу не проявляла большого интереса, лишь в последний момент, в марте 1945 года, Борман редпринял попытку создать подпольное движение, менно в этот момент должностные лица партии столклись с выбором: личный героизм или самосохране-е. Членство в "Вервольфе" как некая возможность са-оубийства не вписывалась в планы большинства по-бных партийцев. В результате, когда в марте - реле 1945 года Союзники достигли Центральной Тернии, можно было наблюдать волну самоубийств и се-ю "предательств", когда бывшие нацистские функ-онеры, спасая свою жизнь, пытались заручиться под-ржкой новых хозяев. Лишь некоторые из партийныхвпинд и они

вождей взяли оружие в руки и попытались скрыться, уйдя в нацистское подполье. Они не намеревались дешево отдать свою жизнь. Однако таковых было совсем немного. Единицы пытались скрыться в лесах, в то время как подавляющее большинство смирились со своей участью и не думали о каких-то заговорах. Нужно также обратить внимание, что НСДАП не была самостоятельной военной организацией и кроме абстрактной поддержки партизанских действий не имела никакой реальной возможности организовать военное сопротивление Красной Армии и Союзникам.

На оккупированных территориях имелись признаки того, что в подполье оказались целые структуры нацистской партии. Об этом говорила хотя бы "нацистская пропаганда слухов", которая имела место во всех четырех оккупационных зонах. Британская и американская контрразведки предполагали, что остатки НСДАП целенаправленно распространяли слухи в немецком обществе (одна из затей Дотцлера). Захваченные в Бремене в конце 1945 года "вервольфы" признали, что подобная "информационная" сеть все-таки существовала. Аналитики СИС, изучавшие нацистскую пропаганду и символику, указывали, что на местах существовали подпольные идеологические ячейки. Французы также полагали, что распространение слухов было делом рук нацистов-подпольщиков. Это не была политическая организация в полном понимании этого слова. Ее можно было бы назвать многоликой массой, которая занималась деморализацией немецкого общества. По большому счету, НСДАП "эпохи борьбы" не была политической организацией, так как ее коньком было не построение четкой структуры, а именно политическая пропаганда и агитация. Таким образом, в то время как Борман и Дотцлер пытались заниматься нерешительными структурными приготовлениями к действиям в условиях полной окку-впиннипни

пации Германии, они поощряли "пропаганду слухов", что можно считать их единственным реальным достижением. Кроме того, не стоило скидывать со счетов Геббельса, который пытался вовлечь машину своего министерства в пропаганду партизанской войны.

Геббельс и "Вервольф?

Интерес Геббельса к "Вервольфу" ограничивался западными областями Германии. С одной стороны, это, возможно, было продиктовано его прошлыми левыми взглядами, а возможно, тем, что он был уроженцем Рейнланда. Именно на Западном фронте в начале февраля 1945 года потерпела крах системная политика эвакуации немецкого населения. 26 марта Геббельс писал в своем дневнике: "Настойчивость фюрера в осуществлении его приказа об эвакуации является патологической. С практической точки зрения такие эвакуации невыполнимы". Тем временем Борман рекомендовал завершить этот процесс. Поводов для этого было предостаточно. Прежде всего, беспорядок, который царил на Западном фронте. Один из гауляйтеров настаивал на том, чтобы немецкие жители, оказавшиеся на оккупированных территориях, больше не расценивались как "предатели". Таким образом, исчезло одно из главнейших препятствий, которое мешало вести целенаправленную пропаганду партизанской войны.

Но тут же возникла потребность в поводе, чтобы вернуть немцев обратно в тыл противника, так как те, кто остался за линией фронта, боялись или просто не хотели демонстрировать враждебность в отношении Союзников. Кроме того, партия сама давала неблаговидный пример, так как ее функционеры часто первыми скрывались из городов и областей, которым угрожал противВДИНЙ и дни

ник. Это нанесло ощутимый удар по идее "народного национал-социалистического сопротивления". Однако Геббельс не терял веры в своих соотечественников. Он оставался убежден, что они еще продемонстрируют свою решительность и храбрость. Но вид разгромленного вермахта вряд ли подталкивал мирных жителей к сопротивлению. Забегая вперед, можно сказать, что Геббельс обладал удивительным оптимизмом и верой в лояльность немцев к нацистскому режиму. По этой причине он ошибочно полагал, что "национал-социалистическое сопротивление" было возможно. "Чтобы вновь прийти в себя, люди нуждаются только в хорошем сне и отдыхе от ужасов воздушной войны... Я полагаю, что в Западной Германии медленно, но неуклонно начинается партизанская война. Уже налицо множество признаков этого процесса".

Геббельс полагал, что ключ к такому повороту событий находился в нехватке продовольствия и что если бы такой фактор имел место быть, то народные восстания в тылу противников стали бы самым обычным явлением. Он думал, что западные державы будут проводить в жизнь политику демократизации и выкачивания ресурсов, в том числе продовольствия: "Если враг в его слепой ненависти действительно позволит себе придерживаться такой линии, оставляя в течение многих месяцев и даже лет побежденных немцев голодными, то они не знают, что их ждет. В Германии вряд ли кого соблазнят демократией. И если демократическая теория на практике будет означать голод, то они увидят, как изнуренные и опечаленные немцы пронесут "голодные плакаты" через их разрушенные города и как они без оглядки окунутся в политический радикализм. Там, где плоды радикализации не пожнет коммунизм (после всех ужасов и страданий, которые большевики принесли восточным областям, его шансы на успех в Германии крайне неве-ВДИНЙ и ани

лики), будет рожден нео-национальный социализм - чистый и честный, бескомпромиссный и усилившийся от страданий, ниспосланных ему в этом чистилище".

Искрой, способной зажечь новый пожар, Геббельс считал "Вервольф". После предполагаемого получения контроля над этой организацией он намеревался поставить во главе радикальные ("революционные") элементы. Эта инициатива полностью сочеталась с намерением Геббельса получить полный контроль над внутренней политикой страны. В конце марта 1945 года он решился обратиться с таким предложением к Гитлеру. Фюрер частично поддержал его. Но полученные прерогативы были далеки от "воздушных замков", которые рисовал в своем воображении министр пропаганды. В данной ситуации ему приходилось довольствоваться частичной победой. Этот успех он планировал сделать точкой опоры, которая могла помочь ему "перевернуть" всю Германию. В начале апреля 1945 года он отмечал, что все еще вынашивал планы относительно того, как "заполучить в собственные руки движение "вервольфов". Хотя теперь он признал, что это должно быть постепенным процессом. Он отмечал: "Я полагаю, что "Вервольф" должен был быть исполнен энтузиазма".

Вмешательство Геббельса в дела "Вервольфа", естественно, создало открытую конкуренцию между ним и Прюцманом. Особенно после того, как эсэсовец выразил недовольство новыми мерами, которые позволяли Министерству пропаганды проводить активную пропагандистскую кампанию по привлечению в "Вервольф" новых людей. Геббельс чувствовал, что "Вервольф-СС" был его неудачей и что Прюцман неохотно осуществлял предложенные им меры. Сам Прюцман, защищаясь, утверждал, что население оккупированных районов было безразлично или вовсе враждебно настроено в отношении НСДАП. По этой причине к партизанской войне надоВРИНЯ и они

было переходить медленно и осторожно. В свете такого положения дел нет ничего удивительного, что Прюцман был разгневан, когда Министерство пропаганды продолжило осуществлять радикальную и энергичную пропагандистскую кампанию, которая не отражала его взглядов. Более того, ход кампании даже согласовывали с его бюро! Это ставило под угрозу его партизан, так как ставило крест на их военном статусе. Как-то Прюцман заявил гауляйтеру Кауфману: "Такой подход ошибочен, опасен и глуп". Спустя несколько дней после начала пропагандистской кампании Прюцман ворвался в кабинет Геббельса и устроил скандал. Он кричал, что "вервольфы" должны работать под завесой тайны. Геббельс полностью отверг такие утверждения: "Мы не намереваемся скрывать наши инициативы и делать их прерогативой СС. Напротив, враг должен знать, что мы планируем". После этого начался новый виток пропаганды "Вервольфа". Согласно меморандуму, распространенному 4 апреля 1945 года, все истинные национал-социалисты, оказавшиеся на оккупированных территориях, должны были стать "вервольфами".

Радио "Вервольф?

Главным объектом противостояния Геббельса и Прюцмана стало так называемое Радио "Вервольф", радиостанция, открытие которой Геббельс планировал еще в марте 1945 года. Тогда он рассчитывал на поддержку Бормана. Уже в феврале 1945 года Науман отправил Гансу Фричу инструкции, в которых сообщалось о возможности введения в действие секретного радиопередатчика, при помощи которого бы координировались действия различных групп "вервольфов". Сам Науман повторил эту идею в своей речи 23 марта 1945 года,ВРИНЙ и они

когда публично призывал к партизанской войне, приводя в пример "вервольфам" подростка, который убил канадского солдата. Радио "Вервольф" начало свою трансляцию 1 апреля 1945 года. Одно из первых сообщений гласило: "На немецких западных территориях, которые захвачены врагом, появилось немецкое освободительное движение". После потока сообщений о новом движении, которое стремилось к "народной войне", было объявлено, что "Вервольф" обладал собственным передатчиком за линией фронта. Дополнялось, что будут предприниматься все усилия, чтобы станция постоянно выходила в эфир. Слушателей не обманули, станция вещала каждый день с 19 до 20 часов. Позже было объявлено, что радио будет вещать по ночам на волне в 1339 метров.

Один из специалистов по радиосвязи, служивший в вермахте, позже указал, что Геббельс фактически испортил все дело. Призывая всех "вервольфов" с Запада и Востока слушать это радио, он фактически указывал, что оно располагалось не в тылу противника, а на подконтрольной нацистам территории. По правде говоря, передатчик находился на германской радиостанции Науэн, которая располагалась в западных предместьях Берлина. Однако идея относительно секретной станции в тылу врага взбудоражила часть фанатичных нацистов, не очень разбиравшихся в радиотехнике. Ее прослушивание стало необходимым компонентом для создания нацистского подполья.

Чтобы обеспечить нормальную работу радиостанции, при "Вервольфе" был создан отдел информационного обеспечения. На деле же эта структура подчинялась управлению пропаганды министерства Геббельса. Самой радиостанцией руководил Хорст Слезина, который кроме этого возглавлял региональное управление пропаганды Вестмарка. Он был выбран для выполненияВРИНЙ и пни

этой работы благодаря своему тонкому чутью и хорошей осведомленности о делах, происходивших в Западной Германии, той области, на которую были направлены основные усилия Радио "Вервольф". Он лично приложил немало усилий, чтобы гражданское население включилось в активное сопротивление, объединившись с войсками, воевавшими на Саарском фронте. Однако Слезина не определял ситуацию на радиостанции, так как ее курировали лично Геббельс и Науман.

Пропаганда "Вервольфа" позволила Геббельсу избавиться от Отто Дитриха, шефа имперской прессы. Геббельс давно относился к нему с презрением. Теперь у него появился удобный шанс избавиться от неугодного человека. Он жаловался фюреру: "Я вообще не представляю, как можно вести пропаганду движения "вервольфов" с людьми, подобными Дитриху". Формальным поводом для отставки стало возмущение Отто Дитриха относительно намерения расправы с обер-бургомист-ром Ахена. Когда "вервольфы" все-таки убили Оппенхо-фа, Дитрих отказался публиковать сообщения о приговоре, вынесенном "предателю? "судом Фемы". Это возмутило не только Геббельса, но и самого Гитлера. Но усилия Дитриха не пропали даром: благодаря его нерешительности потерпел неудачу проект, предполагающий выпуск специальной газеты, которая наряду с Радио "Вервольф" должна была стимулировать национал-социалистическое партизанское движение.

Претензии и расплывчатые инструкции

За первые две недели своего существования Радио "Вервольф" наглядно продемонстрировало, что принципиально отличается от прочих радиостанций. Во-первых, лишь оно сообщало о диверсиях и саботаже, которые совершались "вервольфами". Кроме этого, оно от-ВРИННи они

крыто "публиковало" угрозы в адрес "предателей", фактически оглашая списки приговоренных "Вервольфом" к смерти. Угрозы в адрес немцев, которые оставались на подконтрольной нацистам территории, были достаточно завуалированными, но тем не менее вполне очевидными. Иногда в качестве примера приводились угрожающие факты. 8 апреля сообщалось о гибели трех "спекулянтов", один из которых "выпал" из окна третьего этажа, после того как высказывал критические замечания в адрес нацистского режима. По мере того как сокращалась территория Третьего рейха, новости о расправе с "капитулянтами" все чаще и чаще звучали в радиоэфире. Иногда делались намеки, что патриотически настроенная аудитория сама должна вершить праведный суд над "предателями". В Шанделахе несколько членов гитлерюгенда и служащих Фольксштурма, воодушевленные подобной пропагандой, убили двух чиновников, которые пытались удалить с улиц города противотанковую защиту. В Киле фанатичные слушатели Радио "Вервольф", служившие в зенитном расчете, казнили оппозиционно настроенного офицера, который отказывался отдавать приветствие "Хайль Гитлер!" и вскидывать правую руку.

Что касается военного противника, то Радио "Вервольф" провозглашало главными целями для партизан генерала Джорджа Паттона и американского финансиста Бернарда Баруха, который, являясь советником президента США, в апреле 1945 года посетил Германию. Последний изображался как представитель тайных еврейских кругов, контролировавших Америку. Масла в огонь подливал тот факт, что он в свое время входил в комиссию, которая готовила проект Версальского мирного договора, чья ратификация на долгие годы обрекла Германию на нищенское и униженное существование. "Расправа с ним должна была стать делом чести для каВОИНА И ДНИ

ждого немецкого патриота!" Но это были только призывы. В действительности Барух провел целый день, сидя на скамейке во франкфуртском сквере, обсуждая с представителями оккупационной администрации положение дел. Он рисковал стать легкой добычей для "вервольфов", но те не предприняли даже попытки покушения на него. В радиосообщениях также часто звучали призывы к расправе над генерал-майором Морисом Ро-зом, который подобно Паттону был активным сторонником ведения мобильной войны. Ненависть к нему фанатичных нацистов усиливало его еврейское происхождение. Когда 30 марта Роз погиб в вооруженной стычке в окрестностях Падеборна, Радио "Вервольф" поспешило приписать эту "заслугу" нацистским партизанам. Но имелась и другая информация - генерал попал в засаду, организованную обыкновенными военными, среди которых не было ни одного "вервольфа". Его попытались взять в плен, но он оказал сопротивление и был убит в перестрелке. Этот инцидент был обыкновенной случайностью, которые не были редкостью в прифронтовой зоне.

Другой сферой деятельности Радио "Вервольф" были многочисленные сообщения о военных потерях, которые несли противники в результате нападения партизан. Некоторые из подобных передач носили просто фантастический характер. Так, например, 4 апреля в эфире было передано, что "вервольфы" уничтожили в Кобленце секретаря "репрессивной комиссии", созданной американцами. Несколько недель спустя прозвучала информация, что диверсантами из "Вервольфа" был взорван нефтеперегонный завод в Лойне, городке, лежащем недалеко от Лейпцига. Это известие наверняка вызвало немалое удивление жителей Лойна, так как завод был почти полностью уничтожен американскими бомбардировками. Большинство радиопередач повест-ВПИНЙ и пни

вовало о действиях, происходивших на Западном фронте, хотя были и исключения. 2 апреля было сообщено, что партизаны уничтожили советскую транспортную колонну в Шнайденмюле.

По правде говоря, в середине апреля 1945 года в Министерстве пропаганды признали, что на самом деле было очень мало известно о том, что происходило на оккупированных территориях. Сам Геббельс признавал это, хотя и неофициально. Как-то он заявил, что репортажи Радио "Вервольф" были не фактическими новостями, а лишь сплошной симуляцией. Большинство сообщений были вымышленными. Некоторые из них придумывал лично Геббельс. Когда воображение отказывало ему, он поручал подобное мифотворчество своим подчиненным. Это была "пропаганда делом" в извращенной форме: пропаганда была - дела не было.

Само собой разумеется, Геббельс и его помощники не получали никакой помощи от "Бюро Прюцмана". Эсэсовцы, скрупулезно составлявшие сводки боевых действий и отслеживавшие любые успехи и провалы своих партизан, считали сведения, передаваемые по Радио "Вервольф", форменной дезинформацией. Одно должностное лицо из окружения Прюцмана как-то отметило: "Героические и хвалебные заявления Радио "Вервольф" были чистейшей воды фикцией или сообщениями о действиях крошечных отрядов, которые не имели никакого отношения к программе Прюцмана". Главная цель ретрансляции вымышленных сообщений состояла в том, чтобы создать впечатление, что "Вервольф" был огромной организацией или, по крайней мере, имел обширную зону действия. Таким образом предполагалось создать особый психологический климат, который, по задумке Геббельса, должен был способствовать реальной террористической кампании. Именно для этого по радио передавались инструкции для немцев, которыеВПИНЙИПНИ

продолжали сочувствовать нацистам. Они должны были начать сопротивление на оккупированных территориях и наносить максимально возможный урон силам Союзников. Но фактически Радио "Вервольф" передавало примитивные советы: "Возводите барьеры на дорогах, уничтожайте дорожные указатели, удаляйте таблички с минных полей, запоминайте местоположение боеприпасов врага и топливных складов. Всякий раз, когда есть возможность, уничтожайте подобные склады". Подобные инструкции занимали большую часть эфирного времени. По общему признанию, Союзникам и Красной Армии, чьи контрразведки отслеживали сообщения Радио "Вервольфа", не составило бы труда нейтрализовать любую подобную попытку. Как написал Прюцман в своем дневнике, Геббельс решительно заявил, что подобные фантазии останутся неизменными. По сути, все эти меры лишний раз указывали на слабость нацистского режима. Прюцман не был в состоянии контролировать отведенную ему сферу деятельности, а Г еббельс вместо реальных дел предпочитал сосредоточиться на воображаемых диверсиях.

Радикализация

Возможно, самым интересным аспектом деятельности Радио "Вервольф" была революционная патетика, которой были пронизаны все передачи. По своему стилю они действительно напоминали пропагандистские приемы, присущие "эпохе борьбы". Вновь на флаг оказались поднятыми самые радикальные устремления национал-социализма. Геббельс неоднократно указывал, что Радио "Вервольф" являлось попыткой возвращения к особенностям "национального социализма". Постоянно говоря о "вервольфах" как "национал-социалистичеВОИНЙ и они

ском освободительном движении", Геббельс сознательно эксплуатировал название одной из преемниц гитлеровской партии, запрещенной после "пивного путча", - Великогерманское национал-социалистическое освободительное движение, возглавляемое Грегором Штрассером. Казалось, что Геббельс, начавший свою карьеру в левом крыле национал-социалистической партии, вновь склонялся к социальным идеалам. Он утверждал: "Радио "Вервольф" будет играть такую же экстремистскую роль, как и газета "Ангриф" в славные дни нашей борьбы". Геббельса даже не ужасало возможное сотрудничество с Юлиусом Штрайхером, патологическим антисемитом, чье неадекватное поведение стало причиной его смещения с поста гауляйтера. Однако Радио "Вервольф" прекратило его передачи прежде, чем мир узнал о политическом возвращении Штрайхера. Таким образом, радиопередачи были намного радикальнее, чем официальная военная пропаганда, которая также курировалась Геббельсом. Это было некой психологической отдушиной для министра пропаганды, который после "ночи длинных ножей" не рисковал вспоминать о своих социалистических взглядах. Теперь он мог смело провозглашать курс на "левый" экстремизм. Интересно обратить внимание на то, что к апрелю 1945 года Геббельс намеревался занять свое место в ряду таких людей, как Вальтер Штеннес, братья Штрас-серы, Эрнст Рём, отличаясь от них лишь лояльностью фюреру.

Мало кто обратил внимание на одно из первых сообщений Радио "Вервольф", в котором по инициативе Геббельса говорилось, что "война была несущественным фактом по сравнению с паневропейской антибуржуазной революцией, которая шла полным ходом". Это указывало на намерение возродить старую "политическую ересь", присущую радикальным кругам штурмовиков.ВРИНД и пни

Они провозглашали курс на "перманентную революцию", что в 1934 году стоило им жизни. Геббельс полагал, что в ходе такой революционной борьбы надо было избавляться от методов буржуазных войн. Это был камешек в огород Геринга и Гиммлера. Геббельс настаивал на односторонней отмене Женевской конвенции. Но подобные выходки остались фактически незамеченными. Однако такие опрометчивые революционные декларации были слишком радикальными для потенциальных "вервольфов". 5 апреля 1945 года станция была вынуждена передать длинную оправдательную речь. Отрицание правил войны было приписано вражеской пропаганде. Пускался в ход аргумент, что это была провокация Союзников, которые постоянно нарушали международное право, развязывая агрессивные войны и проводя "воздушный террор". Диктор добавлял: "Вервольф" возник, чтобы восстановить попранные законы".

С самого начала Радио "Вервольф" планировалось как проект, "обращенный к неустрашимому несговорчивому политическому меньшинству, которое всегда являлось стальным наконечником народного копья". Нацистские пропагандисты полагали, что "этот политический авангард включал в себя приблизительно 10 % немецкого населения". Даже этот незначительный слой мог, по их мнению, заразить активностью широкие народные массы. Утверждение, типичное для революционеров. Чтобы сделать пассивные слои населения более терпимыми к действиям "вервольфов", руководители радио предприняли несколько шагов. Несмотря на нацистские агитационные штампы, Радио "Вервольф" продемонстрировало удивительную готовность признать и даже простить рядовым немцам их пассивность, которая объяснялась усталостью от войны. "Мы, "вервольфы", не ставим никому в упрек усталость. Эта усталость рано или поздно пройдет. Никто не может сделатьВПИНЙ и пни

больше, чем позволяют его силы". В первых радиопередачах станции вообще открыто признавалось, что давление на гражданское население, которое должно было иметь своим следствием рост численности рядов "Вервольфа", было пустой затеей. "Придет время, когда в наших рядах окажутся все те, кто сейчас утомлен войной и бомбежками".

В определенный момент стало понятно, что для создания привлекательного имиджа "вервольфов" едва ли было достаточно революционной национал-социалистической патетики - под конец войны нацистская идеология явно не пользовалась популярностью. Именно поэтому постепенно радио стало изображать "вервольфов" как народных мстителей, защитников мирного населения, которые спасали рядовых немцев от произвола Союзников. Рассказывалось множество историй. Например, в Кельне "вервольфы" убили американского солдата, который жестоко избил старуху. Радио "Вервольф" также утверждало, что партизаны похищали продовольствие со складов Союзников, дабы раздавать его жителям, тем самым намереваясь сорвать "голодную кампанию", которую якобы проводили Союзники. Лишь в середине апреля Радио было вынуждено признать, что большинство партизан были не народными мстителями, а хорошо подготовленными диверсантами, которые были заброшены в тыл противника.

Геббельс также использовал Радио "Вервольф" для того, чтобы вести борьбу против ряда "западных" гау-ляйтеров, к которым он испытывал личную неприязнь. Для этого было множество причин: коррупция, попытки ограничить власть самого Геббельса. Но больше всего его раздражало, что они не намеревались повиноваться ему в деле организации "тотальной войны". Однако эта фракционная тенденция не была следствием идей, которыми был одержим Геббельс. По сути, она была неиз-ВПИНЙИПНИ

бежна в силу самой ситуации, сложившейся в Третьем рейхе. Во многом программы Радио "Вервольф" следовали в фарватере итальянских фашистов, которые после создания республики "Сало" взяли радикальный курс. Опираясь на рядовых фашистов, руководство республики обрушилось на партийных бонз, которые, утопая в роскоши, забыли о патриотизме и, по сути дела, предали Италию. Геббельс прекрасно понимал, что перспективы безоблачного существования в будущем были краеугольным камнем любого фанатичного движения. Именно поэтому Радио "Вервольф" объявило о намерении избавиться от карьеристов, охотников до чинов, коррупционеров - все они подменяли общенациональные интересы собственной выгодой. 13 апреля в одной из программ была выражена наиболее критическая (в отношении западных бургомистров и партийных бонз) точка зрения. "В старые добрые времена они использовали свое социальное положение, чтобы обогатиться за счет народа. В течение многих лет они проповедовали идеалы спартанской жизни, даже не намереваясь следовать им. Большинство из них никогда не сталкивалось на этой войне с реальной борьбой. Они даже не почувствовали, что началась война. Они ленивы и заботятся лишь о собственной власти". В одной из бесед со своими помощниками Геббельс пошел еще дальше, утверждая, что растущий хаос в стране, которому способствовали действия "вервольфов", на самом деле являлся благом. "Огонь национал-социализма рисковал задохнуться под пеплом режима бонз, господствовавших в Третьем рейхе. Штормовой ветер вражеского вторжения вновь раздует этот огонь".

Подобная пропаганда была очень удобным способом избежать упоминания имени Гитлера. Она активно использовала стереотип о "добром царе", который не знал о творимом произволе на местах. Фюрера упомянулиВПИНЙИПНИ

лишь в его день рождения, 20 апреля. При этом его назвали "революционным социалистом, чье историческое значение состояло том, что он, ведя нас к победе, освободил социализм от всей лжи, искажений и неверных истолкований". Только экстремисты из штата Радио "Вервольф" имели достаточно наглости в апреле 1945 года говорить о возможной победе! Но даже в этой ситуации день рождения Гитлера использовался как шанс для критики "буржуазных душ, которые критиковали фюрера, так как боялись истинного социализма". Когда Гитлер оказался в осажденном Берлине, радио стало изображать его как героическую фигуру - ход весьма необычный для нацистской пропаганды. "Гитлер не бежал на юг Германии. Он остался в Берлине, а вместе с ним все те, кто достоин быть рядом с ним. Там нет бонз, "реакционных элементов" и прочих трусов. В столице Германии сражаются бескомпромиссные революционные борцы, которых ведет за собой близкий друг фюрера, гауляйтер Геббельс".

Принимая во внимание подобную революционную риторику, нет ничего удивительного в том, что многие функционеры отказывались признавать "вервольфов" партийной структурой, на базе которой должно было зникнуть широкое народно-освободительное движе-е. Возможно, многие лидеры НСДАП чувствовали, что кая трактовка "Вервольфа" автоматически освобож-~а их от обвинений в организации партизанской вой-. В конце концов, они едва ли хотели способствовать явлению движения, которое относилось враждебно только к военным противникам, но и к ним самим, е самые последовательные нацисты сомневались осительно провозглашенных принципов партизан-~ борьбы: их пугала перспектива национального хао-и ответных мер, которые могли предпринять Союзни-Подобный контраст между Радио "Вервольф" и офиВПИНЙ и они

циальной партийной позицией можно считать первыми проявлениями неофашизма. То есть Радио "Вервольф" стало предвестником будущего неофашистского движения. Можно с определенной долей уверенности утверждать, что неофашистские идеи появились на свет гораздо раньше, чем само это явление. В частности, Радио "Вервольф" провозглашало левый поворот в национал-социалистическом движении. Данная ситуация по ряду моментов напоминала события 1933"1934 годов. После провалившегося заговора 1944 года последовательные национал-социалисты все чаще и чаще говорили не только о борьбе против евреев, большевизма и западной плутократии, но и о борьбе с выжившими реакционерами и пораженцами. Именно последние были той силой, которая, сточки зрения национал-социалистических радикалов, могла в любой момент предать режим, начав сотрудничество с противниками, которым удалось форсировать германские границы.

Другая радикальная тенденция была связана с тем, что тяготы войны привели к ликвидации среднего класса как такового. Геббельс не мог скрыть радости, наблюдая за этим процессом "пролетаризации", который впервые проявился в годы Первой мировой войны и стал набирать темп во времена Веймарской республики, подхлестываемый гиперинфляцией и экономической депрессией. "Разрушение буржуазного образа жизни порождало новые легионы неимущих изгоев и жертв общества, тот вид людей, которые создали основу национал-социалистического движения прежде, чем прусские юнкеры и промышленники подтянулись к восходящей звезде". В 1930-х годах национал-социализм, обратившийся к среднему классу, потерял свою сущность, растворился в буржуазной массе. Радио "Вервольф" стремилось построить новую базу для национал-социализма, которой могли стать обездоленные и без-ВРИНН И РНИ

домные, чьи жилища были сметены бомбами "англоамериканской плутократии". Красная Армия с этой точки зрения рассматривалась лишь как угроза культуре Германии - не более того.

Риторика, направленная на стимуляцию подобных антибуржуазных импульсов, активно эксплуатировала социалистический радикализм, политический нигилизм и романтику народно-освободительных движений. Водной из радиопередач прозвучали такие слова: "Вместе с памятниками культуры будут разрушены последние препятствия, отделяющие нас от выполнения нашей революционной задачи. Теперь, когда Германия лежит в руинах, мы будем вынуждены восстановить Европу. В прошлом частная собственность роднила нас с буржуазной этикой и менталитетом. Но собственность исчезла, а вместе с ней и наше буржуазное спокойствие. Бомбы разнесли тюремные стены, за которыми томились революционные пленники. Пытаясь уничтожить будущее Европы, враг преуспел лишь в разрушении прошлого, с которым ушло все наносное и отжившее своей век. Крушение традиционного фасада явило нам начало новой революции. Все те, кто в силах понять это, являются немецкими революционерами". Таким образом, подлинный голос "освободительного национал-социализма" был доктриной бесцельного, но ликующего разрушения буржуазной жизни.

Юношеский романтизм

Вторым главным элементом в пропаганде Радио "Вервольф" был романтичный авантюризм, ориентированный на немецких подростков. Станция уделяла значительное внимание приключенческим историям Карла Мая, историям о Диком Западе - тому, что уже не одноВПИНЙИПНИ

десятилетие увлекало подростков. Не стоит забывать, что Карл Май был любимым писателем фюрера. В 1942 году Гитлер даже рекомендовал его прочтение для использования "индейской тактики" на Восточном фронте. Такой романтизм в свое время вдохновлял "Перелетных птиц" ("Вандерфогель") - почвенническое молодежное движение Вильгельмовской эпохи. После начала Второй мировой войны он проявился в независимых молодежных группах "Эдельвейс-пиратов", которые на бытовом уровне противостояли гитлерюгенду. Члены этого стихийного движения вели "анархический" образ жизни, основанный на любви к приключениям. Именно группы "Эдельвейс-пиратов" были ответственны за резкий рост преступности, который наблюдался в Германии в 1940 году. Постепенно криминальные сводки стали пополняться сведениями о несовершеннолетних преступниках. В эти годы среди немецких подростков был популярным вызывающий и грубоватый стиль поведения. Со временем эту проблему пытались решить, направляя подростков в расчеты зенитной артиллерии, где они были оторваны от влияния семьи и школы.

Радио "Вервольф" старалось превратить этот минус в плюс. Юношеский максимализм и нигилизм, стремление к бунту пытались использовать для борьбы против "бонз" и "обрюзгших партийных функционеров". И действительно, среди "Эдельвейс-пиратов" это радио пользовалось большой популярностью. Обращение к подростковому романтизму происходило в виде неких символов. Дикторы Радио "Вервольф" подробно рассказывали о сути освободительного движения, о истории происхождения слова "вервольф", которое пришло из древних скандинавских легенд, где действовали вои-ны-берсерки . "Вервольфы - это отчаянные мужчины из немецкой мифологии, которые были одеты в шкуры жи-ВПИНЙ и пни

вотных. Они действовали в лесах под покровом темноты, яростно сражаясь за свое существование". Символом "Вервольфа" провозглашался символ "вольфсан-гель" (волчий крюк), который символизировал собой клык зверя. В годы Тридцатилетней войны эти символы крестьянские повстанцы вырезали на деревьях, на которых вешались иноземные захватчики. Радио "Вервольф" даже "подарило" подростковому движению собственную песню, которая называлась "Лилия-оборотень":

Я дикий, я переполнен гневом, Ого-го, Ого-го, Ого-го, Лилия-оборотень - мое имя, Ого-го, Ого-го, Ого-го, Я кусаюсь, я не ручной, Ого-го, Ого-го, Ого-го, Мои зубы кусают врага, Ого-го, Ого-го, Ого-го.

При помощи такого материала Радио "Вервольф" стремилось породить новое поколение немецких героев. Может показаться смехотворным, но Геббельс собирался повторить успех песни "Хорст Вессель", которая во многом способствовала росту национал-социалистического движения.

Радио "Вервольф" вправду оказывало влияние на молодые умы, которые уже были индоктринированы национал-социализмом. Это нашло свое выражение в неожиданном росте молодых добровольцев, вступавших в "Вервольф-СС". Уже через несколько дней после начала радиотрансляции отряд Союзников перехватил немецкую почту, в которой было найдено несколько писем молодых девушек, изъявлявших желание присоединиться к "освободительному движению". Для нацистской пропаганды вряд ли можно было бы придумать лучший пример, чем Рут Тиманн, озлобленная девочка-подросток,ВРИНЙ и пни

захваченная контрразведкой Союзников в 1946 году во Франкфурте. Она была активисткой "Союза немецких девушек", в который вступила в 1938 году. В конце войны она несколько раз пыталась попасть в отряд "Вервольфа". После капитуляции она присоединилась к правому крылу "Эдельвейс-пиратов". При этом она вела двойную жизнь. Она активно помогала "вервольфам", доставляя им сведения об охране складов с оружием и передвижениях Союзников. Захваченная в плен, она не собиралась ни в чем раскаиваться. "Я продолжаю числиться в "вервольфах", - заявила она американским следователям. - Я была и останусь национал-социалисткой. И никто не сможет изменить моих убеждений". Подобный фанатизм она приобрела в том числе благодаря Радио "Вервольф".

Во всех оккупационных зонах фанатичная молодежь, спровоцированная радиопередачами, была готова оказать вооруженный отпор противнику. В занятом американцами городе Веттерфельд бургомистр, воодушевленный передачами Радио "Вервольф", убедил 10 апреля нескольких подростков убить одного из активных антифашистов. В Гамме неуравновешенный немец после прослушивания обращения Геббельса поджег свой собственный дом, в котором остановились американские солдаты. В огне погибло несколько человек. В панике этот стихийный "вервольф" убил жену и троих своих детей, после чего совершил самоубийство. Около Ан-сбаха была арестована девочка, которая лишилась разума из-за тягот войны. Наслушавшись радио, она ходила по городу, стучалась в дома и призывала всех вступать в "Вервольф". Такая деятельность "вервольфов" оставалась проблемой для оккупационных властей вплоть до 1947 года. Отдельные немцы занимались мелкими диверсиями, но поймать их было очень трудно.впинй и пни

В какой-то момент Геббельс был вынужден признать, что Радио "Вервольф" не произвело должного эффекта: "Только крошечная группа людей рискнула принять вызов". Его ждало еще большее разочарование, когда к нему поступили сведения, что в вермахте солдаты почти не слушают это радио. Такие же сведения поступали из гражданских организаций. Даже те, кто слушал Радио "Вервольф", нередко находили его передачи абсурдными. Один солдат вспоминал: "Мы сидели в доме крестьянки, ожидая приближения американцев. Мы намеревались сдаться им в плен. Женщина была на кухне, а когда она вернулась, мы все от души смеялись. Она спросила: "Что случилось"" Мы сказали ей, что слушали Радио "Вервольф".

Большая часть немецкого населения просто-напросто не могла преодолеть своего отвращения к партизанам, а потому, несмотря на все усилия Геббельса, "вервольфов" считали обыкновенными линчевателями. Собственно говоря, сложно было ожидать другой реакции, если нацистская пропаганда начиная с 1940 года изображала иностранных партизан как обыкновенных бандитов. Это подкреплялось школьными воспоминаниями, когда немцы из истории вынесли, что французские франк-триеры были форменными разбойниками. Экстраполяция таких отношений к собственным партизанам была почти неизбежна, по крайней мере в той степени, что в 1945 году было сложно найти немца, сочувствующего "вервольфам". Их также считали бандитами. Один житель Рейнланда заявил американским офицерам, что его не волнуют расправы с немецкими партизанами: "Я не против этого".

Конец Радио "Вервольф" наступил, когда Красная Армия уже вела бои на улицах Берлина. Буквально в одночасье радио переключилось с освещения новостей,ВРИННи они

поступающих с Западного фронта, к событиям в Берлине. 23 апреля станция объявила, что Гитлер и Геббельс остались в Берлине: "Они вместе с отборными частями Германии будут защищать город". Кроме этого, сообщалось, что на помощь столице было направлено шестнадцать воинских формирований, переброшенных с Западного фронта. Диктор объявлял: "Берлин должен быть спасен любой ценой". Несколько часов спустя тон передач кардинально изменился. "Даже если Берлин потерян, то "вервольфы" никогда не сдадутся. Мы будем бороться, пока столица рейха вновь не обретет свободу". Такие декларации поддерживались яростными заявлениями, что главный враг Германии наступал с Востока.

После того как радиотрансляция прекратилась, стало ясно, что передатчик был захвачен Красной Армией. Интересный факт: советские войска заняли Науэн 22 апреля. То есть Радио "Вервольф" некоторое время вещало в буквальном смысле с места боевых действий. Неделю спустя Геббельс и его семья совершили самоубийство в бункере партийной канцелярии. Это произошло фактически сразу после того, как сбылась его заветная мечта: он был назначен канцлером рейха. Тем временем пропаганда "Вервольфа" на время замерла. Эта сдержанность, очевидно, была продиктована необходимостью наладить контакты с западными державами. Многие нацисты еще надеялись начать совместный "крестовый поход против Советов". В любом случае самый мощный передатчик на контролируемой нацистами территории был сохранен проницательным гауляй-тером Кауфманом. 27 апреля он направил специальное подразделение гамбургского Фольксштурма, чтобы взять под контроль Радио-Гамбург. В его планы не входило, чтобы этот передатчик стал наследником берлин-ВРИННи они

ского Радио "Вервольф". Фанатики, некоторое время сопротивлявшиеся, решили уступить инициативе "либерального" гауляйтера. В итоге все передачи были посвящены лишь "поддержанию немецкого духа". Однако в конце апреля отдельные радиоподразделения люфтваффе передавали инструкции, которые призывали крупные воинские формирования разбиваться на мелкие отряды. Призывы присоединяться к "вервольфам" звучали с коротковолновых станций, принадлежавших СС и гестапо. Несколько подпольных радиопередатчиков, продолжали выходить в эфир и в послевоенный период.

Часть пятая "ВЕРВОЛЬФ? ЗА ПРЕДЕЛАМИ ГЕРМАНИИ

Вервольфы" проявляли спорадическую активность не только в немецких пограничных областях, но и за пределами Германии, в тех районах, где проживали компактные группы немцев. Напомню, что в 1938 году Третий рейх взял курс на практическое воплощение мысли о том, что все немцы должны были проживать в Третьем рейхе. Эта идея претворялась в жизнь посредством захвата территорий, населенных немецкоговорящими жителями. Начало этому процессу положил аншлюс Австрии. Стоит напомнить, что после Первой мировой войны отдельные районы Германии отошли "молодым" восточноевропейским государствам. "Немецкость" на этих отторгнутых территориях тут же стала не только культурной, но и политической проблемой. Находясь в иноязычном окружении, немцы терпели всяческие притеснения. В большинстве случаев немецкому языку не придавалось никакого официального статуса. Установление национал-социалистической диктатуры и резкий взлет Третьего рейха повысили активность немецкого национального меньшинства. После аншлюса Австрии Германия получила выход к итальянским границам, а стало быть, можно было решить проблему немецкого национального анклава в Южном Тироле. Угроза территориального расширения Третьего рейха спровоцировала политическую активность этнических немцев, проживавших в соседних с Германией государствах. До этого момента, опасаясь преследований, они не решались на какую-либо политическую активность. Конечно, среди этих этнических групп были и социалисты, и коммуниВРИННи они

сты, и социал-демократы, и либералы, которые с презрением относились к национал-социализму. Но справедливости ради отмечу, что они не определяли политический климат, царивший в среде немецкого меньшинства. Этнические немцы тяготели к возрождавшейся Великой Германии. Исключение из этого составляли лишь немцы, чьи территории отошли к Польше после 1945 года. В межвоенный период они жили в Германии, а потому не могли считаться фольксдойче (так называли этнических немцев, проживавших за пределами Германии), а полноправными рейхсдойче (немцы, проживавшие в Германии).

Эльзас-Лотарингия

Для простоты повествования начну свой обзор с французских и бельгийских территорий, затем пойду по часовой стрелке, затрону проблему Дании, восточных границ Германии, а закончу рассмотрение южными границами, а именно Тиролем.

Продвигаясь на восток после высадки в Нормандии, Союзники встречали, как правило, доброжелательных местных жителей, которые радовались освобождению от немецких оккупантов. Здесь фактически не наблюдалось партизанских вылазок. Ситуация изменилась, когда войска вступили в восточные области Франции, которые были населены этническими немцами. Эльзас и Лотарингия всегда были "яблоком раздора". В Средневековье они были германскими территориями, затем, в XVI-XVII веках, они были завоеваны Францией. Германии они были возвращены в 1871 году, после Франко-прусской войны. В 1919 году по условиям Версальского мирного договора они вновь отошли к Франции. В 1940 году нацистская Германия вновь смогла отбить этиВПИНЙИПНИ

спорные территории. В 1944 году наступление Союзников в очередной раз вернуло их под контроль французских властей. Большая часть населения страдала от такой безумной геополитической чехарды. Среди них царила апатия, вызванная претензиями к обеим воюющим сторонам. Но все-таки надо отметить, что сторонники автономии Эльзаса и Лотарингии больше тяготели к нацистскому режиму, которому они могли быть благодарны за "освобождение" территорий от многих сотен тысяч французов, профранцузских элементов и евреев. В обмен на лояльность новому режиму жители этих районов получили всего лишь несколько чистокровных немцев, которые были поставлены во главе административных органов. В отличие от французов нацисты не собирались эксплуатировать и колонизировать Эльзас и Лотарингию, выкачивая из них природные ресурсы. Американские военные, и без того пренебрежительно относившиеся к дипломатическим шагам, решили не вдаваться в тонкости этой сложной и щекотливой ситуации. Американцы просто полагали, что жители Эльзаса и Лотарингии враждебно относятся к ним, а потому недостойны доверия. Один из американских офицеров после войны объяснял: "До этого момента местные жители всегда выступали на нашей стороне. Они радовались нам, но Лотарингия явила другую картину. Даже прежде, чем мы смогли поймать жителей, оказывавших реальную помощь врагу, мы были наслышаны о их враждебности. Мы почувствовали ее на себе. Они были угрюмы и норовили игнорировать нас, насколько это было вообще возможно. Впервые, вступив в город, мы не столкнулись с бурной радостью местных жителей. Мы видели лишь угрюмые лица. Некоторые из этих людей были арестованы, так как они укрывали немецких солдат". Генерал Кроу из 6-й бронированной дивизии США сказал своимWas jedermann von der "Panzerfausf' wissen muB!

\'Э'П лт. Rchr iij dp- Kcr'. f' r~:h-llt c"n? ladjr.Q, d> jod.v-i Zci\ bc'cen^on Frlrid-ponrcr ;u:n <*ч cc с!.;* ttc* St?>'e cJ'CV.cMeg!. Do* fts'-r f-^s': tre Tfcb.ed-^3, die ccr* V'-oo! ioiicrneli:

SfflVI ЬсгсЫол:

Du":c do Tfr'b'o^^~s i^i des Rev ijr.rrcr gc^idcn. eu;h c'v- Kcp' ebgo^crnr-en iii.

Ccharimechim do* "P?nio*lju?l":

Vor dorr. Кйт.р( rr'ri dem Pamc: (Jit "Рвтег-Ju'Si ' jcherfmcchen. Den Kopi hoc Soften, a-e eui den Re1-." b о (!nd ;lc h i? BliiHedc hneuwlc^on u\d v о >' 11 с h-i * <э bcliol; с d г й с * - n, Ксэ! lon-crpr.h; helicri, DHr^unq пас"- ©ben, Zvr.^'-eiiur.g 5-* {cos Abdeckb;o!u>iCn "us PCQ'.QI nach oben, dann Zi.ic!e nech LMOHJ ".pi©u?rv. Мо'*сп: V.,c to. def Si.e *\атюд;*пз;е, tccf eu! loch Rohi winder eu!tch,ccon, bii do Stotifoder oiiichnape:

Auge. Klm'nf de/ ViilefoMnunq *0' d.o Je^elMqe Fniteir>unq (!0, 6-, 8Э\т.). Кот em G*-schoOicCDf u-id Zid m?5;cn c.r,e Linie biiden (gtnau wre К'шг.о u^d Ko:r> be m Ов*о^)-Am beiicn л,' de f.'lUc dev Ойпщц. UM"-o KeMi> VOT lu'm he'i?n ficach:?n. Seigaul. QCgcn V.'ir.d - ho^ti haltenl "pgeb, mil Wind - c(wm Veint h?lid".i P?rr,'i Cf^ t

m,r LCLChlfefbo bci!fichon

Vor dom Schorl Sicneiung-.-Jfo^t los"n, Vitic hochkiapoert, Sichcungischlebor bi>< .ont-slclitMi" ichieben.

leiit eu* di© mi: ,fejcf" toiekbneto КИ*'*© cifi;ck?n. und d?i SchuO gohi ios. ДтеЫрдалоп:

ti kftnn eus Jfrder Ktirpoulo'i.-np g?chonei wcrdon.

Enttch?Id?nd wltMig:

Das hm!c?e Rg^'C^d*; n-ub f p' icif-. Efn Kbrr.aad detf tlch cut m'r.dei'en* 1С m do-

A'j^oide-r1 wkht.e С с . Рз">:гмву1:' Ic^:o^1 ohio leocrs (TuckttcC (dehc г-;Ь "tn Fojctti'ftMi dcrf. Ro'v пл:г hi--',cn)

L'be v3''iP! Ar.icJt'ose, ^a-r? qc1.'t пчс^>-сг fcesttM l

tcjcr.doij ЬсйсЬ;сл P'.ndpdA<;c' nicht en'estfn'. tJo^,lO ipi*n-on fuiin. 2u"dvoao: Iti^-en voAcwntn,

0 n.^We- rrv.*. den P&-":oi .'т-'с^лгт'С." ь'-л 1J- Cj- = Co* I": do 1 'Q''i'.cho::\c'^ ' i

r.\i)r;u*\-j /,"Q-1 vci

Листовка, объясняющая принцип действия панцерфауста.

Организация засады (иллюстрация из пособия для "вервольфов").

Главный диверсант Третьего рейха Отто Скорцени выступал против идеи "Вервольфа".

Он намеревался создать собственную партизанскую армию.

Обер-бургомистр Ахена Опенхофф, убитый "вервольфами" во время операции "Карнавал".

Имперский молодежный руководитель Артур Аксман - один из инициаторов создания подпольной нацистской сети в послевоенной Германии.

Тирольские земли долгое время считали очагом напряженности, где правые радикалы совершали вылазки вплоть до 1960-х годов.

Женщины и девушки из вспомогательных подразделений вермахта нередко использовались отрядами "вервольфов" в качестве радисток и связных.

Малолетние диверсанты.

Фанатичные юнцы из Гитлерюгенда, получившие навыки диверсионной деятельности, доставляли множество проблем для Красной Армии и союзников.

Современные немецкие неонацисты романтизируют образ защитников города Бреслау, который в течение нескольких

месяцев пребывал в осаде Красной Армии, сдавшись лишь в мае 1945 года. Даже после капитуляции Германии в окрестностях Бреслау, кишевших отрядами "вервольфов",

было весьма неспокойно. Порядок был наведен здесь лишь к 1946 году.

Американская карикатура, изображающая Радио "Вервольф".

Отряд фольксштурма на защите города.

Многие из подростков, оказавшихся в конце войны в рядах немецкой армии, не помышляли о капитуляции, желая вести войну до победного конца.

Йозеф Геббельс приветствует последних защитников Берлина.

Американские пехотинцы из состава 35-й дивизии прочесывают саарский городок в поисках снайперов. Декабрь 1944 года.

ВПИНЙИПНИ

подчиненным весьма откровенную фразу: "Мы находимся на вражеской территории и ее гражданское население должны рассматривать как врагов".

Недружелюбные взоры мирных жителей принимались за проявление враждебности, даже несмотря на то что они не помогали немецким военным и не организовывали саботажа и акций сопротивления. В тех немногочисленных случаях, когда все-таки совершались небольшие диверсии, реакция Союзников была на удивление жесткой. В городе Нойсвиллер в начале декабря 1944 года было оборвано несколько проводов армейской связи. Один из американских офицеров вызвал к себе бургомистра городка и предупредил, что если в течение суток не будут найдены виновные, то он будет наказан. Фактически главу города взяли в заложники.

8 нескольких километрах от этого городка располагалось местечко Кольмар, жители которого подозревались в наведении немецкой артиллерии. В итоге, не проводя никакого расследования, Союзники насильственно депортировали их, как и жителей соседних деревушек Остхайм и Гоймар, которые, что называется, попали под горячую руку. Подобная жесткость вызвала ответную реакцию. Около Эрцвиллера в железнодорожном туннеле американским патрулем была обнаружена взрывчатка. В Фалькенбурге были задержаны два местных жителя, пытавшихся заминировать дорогу, по которой часто ездили американские джипы. Есть свидетельства о нескольких случаях обстрелов неизвестными лицами американских транспортных колонн. В маленькой деревне около Брие, "нацистские франк-триеры" (как поначалу называли "вервольфов" французские военные) совершили попытку нападения на часовых. Результатом нападения стали массовые "чистки" местных деревень.

9 - 4449 Рут 257

ВРИННи пни

Один из самых серьезных инцидентов в Эльзасе произошел в столице этой провинции, в городе Страсбурге, который был захвачен французскими войсками 24 ноября 1944 года. События, произошедшие здесь, стали причиной целого международного скандала. Французские солдаты быстро заметили, что в "освобожденном? Страсбурге на домах не висят французские трехцветные флаги. Не наблюдалось и ликования на улицах. За время немецкой оккупации национальный и социальный состав города очень сильно изменился. Из 200 тысяч жителей, проживавших здесь в 1939 году, было выслано 40 тысяч французов, место которых частично заняли жители Германии. Не стоит забывать, что следствием стремительного наступления Союзников стала локализация в Страсбурге десятитысячной группировки вермахта. Большинство немецких солдат предпочли одеться в гражданскую одежду и раствориться среди мирных жителей. Французам удалось выявить далеко не всех переодетых солдат. В результате на отряды Союзников из укрытий не раз совершались стремительные нападения. Сразу же возникло подозрение, что им помогают жители Эльзаса. Пик подобных нападений пришелся на 29 ноября. Как говорил очевидец: "Ночью, не имея оружия и сопровождения, было рискованно переходить улицу". Генерал Жак Леклерк, командующий 2-й французской бронетанковой дивизией, был даже вынужден перенести свой штаб в более спокойное место. На старое здание, где он первоначально располагался, было совершено как минимум три нападения. В ходе их отражения погибли два штабных офицера. В другом случае алжирский солдат был остановлен мужчиной в гражданской одежде, который попросил прикурить. Когда тот достал спичку, незнакомец застрелил его. 9 декабря в предместьях города в засаду попал французский войсковой капеллан. В сообщении о его гибели говорилось,ВРИННи дни

что он был убит автоматной очередью. Вина была возложена на "вражеских солдат, действовавших в тылу".

Леклерк, печально известный своим взрывным характером и недисциплинированностью, 25 ноября опрометчиво выпустил приказ, распорядившись "подавить нацистских франк-триеров любыми способами". После отведенного срока в два дня предполагалось официально ввести систему заложничества. После каждого нападения предполагалось публично расстреливать по пять жителей города. Кроме того, Леклерк объявил, что по истечении отведенных двух дней расстреливаться будут все, у кого дома будет обнаружено огнестрельное оружие. В эту категорию попадали укрывающие немецких солдат. Их автоматически зачисляли в пособники партизан. Леклерк и новые власти Страсбурга полагали, что город специально наводнен нацистскими агентами, дабы подготовить новое немецкое наступление. На самом деле солдаты просто не смогли отступить из города. Казалось, что подобные меры были оправданными.

Приказ Леклерка, напоминавший форменный произвол и политический террор, со скрипом был все-таки одобрен командованием союзнических сил. В итоге была предпринята рискованная попытка привести в соответствие с международным правом произвол, творимый Леклерком. Командование Союзников выпустило декларацию, в которой говорилось следующее: "При некоторых обстоятельствах, например если гражданские жители ведут огонь с крыш по воинским формированиям, меры, предусмотренные генералом Леклерком, могут считаться соответствующими Женевской конвенции. Но подобные меры не могут применяться к военнопленным". Когда 2-я французская бронетанковая дивизия покинула Страсбург, то многие (как Союзники, так и немцы) полагали, чтоВОИНА И ПНИ

зверские приказы этого генерала утратили свою силу. Подобное развитие событий было бы мудрым дипломатичным шагом. Но оказалось, что они продолжают действовать на территории Страсбурга. А это значило, что город могла захлестнуть волна террора. Воспользовавшись малочисленностью военного гарнизона, оставшегося в Страсбурге, "вервольфы" могли начать новые вылазки, что имело бы следствием массовые расстрелы ни в чем не повинных мирных жителей. Гражданские власти тут же обратились к американскому командованию предоставить необходимый воинский контингент для поддержания в городе порядка - французам, прибегнувшим к столь жестоким мерам, не доверяли. Разразился скандал, французская сторона пыталась его безуспешно замять.

Нацисты тут же использовали это происшествие в своих пропагандистских целях. Конечно, с одной стороны, отсутствие реакции должно было облегчить положение пленных фольксштурмистов, но, с другой стороны, это был слишком "хороший" агитационный повод. Министерство иностранных дел Германии выпустило коммюнике, в котором заявлялось, что если Леклерк продолжит осуществлять свою репрессивную политику, то германская сторона оставляет за собой право прибегнуть к подобным мерам в отношении сторонников Шарля де Голля, которые будут обнаружены на территории Германии. В ответ на казни немецкого мирного населения поступила угроза осуществлять расправы с французами на тех территориях Эльзаса и Лотарингии, которые еще контролировались нацистами. Немецкие дипломаты также жестко осудили депортацию немецкого населения, называя подобные меры "произволом". Это коммюнике было передано французскому командованию 4 декабря через Международный Красный Крест. ПриВПИНЙИПНИ

мечательно, что оно было принципиально написано на немецком языке, так как германские дипломаты отказались вести дела на французском, который считали грубым и варварским.

Главной "горячей точкой" в Лотарингии стал пограничный городок Саарегойминес, который был занят 6 декабря силами Третьей армии США. Поначалу армейские части стояли на некотором отдалении от городка, и жители демонстрировали "безразличие", то есть не выказывали бурной радости по поводу освобождения. Иной реакции от населения городка, который очень сильно пострадал от бомбардировок Союзников, было очень сложно ожидать. Со временем жители Саарегой-минеса стали подозреваться в укрывательстве 300 немецких военнослужащих. Кроме этого, по ночам в город пытались проникнуть небольшие отряды СС. Французские власти и новые силы правопорядка не могли справиться со сложившейся в городе ситуацией, когда по ночам по его улицам рыскали диверсанты. В итоге в город были введены американские войска и объявлен комендантский час. Но этих мер командованию Третьей армии США показалось мало - начались массовые депортации немецкого населения. Со временем они перекинулись и на соседние города. В соседнем местечке Ре-мельфинг был депортирован целый жилой квартал, жители которого подозревались в помощи вермахту: они якобы работали наводчиками немецкой артиллерии. Неудивительно, что подобные меры очень быстро изменили отношение жителей Лотарингии. Если сначала в отношении Союзников оно было нейтральным, то к концу декабря неприкрыто враждебным. 20 декабря префект одного из городов жаловался, что американцы вели себя так, будто бы находились не на французской, а на немецкой территории в окружении врагов.ВОИНА И ПНИ

Самые серьезные инциденты в Саарегойминесе произошли по вине "вервольфов" из состава СС, которые действовали облаченными в гражданскую одежду. Они не раз нападали из засад на французских и американских военных. Один раз они даже обстреляли кортеж американского конгрессмена. Ночью с 15 на 16 декабря на улицах этого городка было зарезано трое французских полицейских. Опасаясь новых массовых расстрелов, местное население выдало диверсантов, но обстановка в городе все равно оставалась напряженной. Не стоит забывать, что до марта 1945 года линия фронта проходила в непосредственной близости от него.

В начале 1945-го в Эльзасе разразилось некое подобие военно-политического кризиса. В ночь с 31 декабря 1944 года на 1 января 1945 года вермахт начал в Северном Эльзасе операцию, которая вошла в историю под названием "Северный ветер". Контрнаступление было столь стремительным, что американское командование начало подумывать об эвакуации из Страсбурга. Эльзас вновь рисковал сменить свою "государственную принадлежность". По мере того как развивалось немецкое контрнаступление, французская и американская контрразведки отмечали внезапный всплеск подпольной деятельности. Это проявлялось, прежде всего, в гигантском количестве подпольных пропагандистских материалов. Это касалось в первую очередь района Хагенау. Однако к февралю 1945 года стало ясно, что немецкое контрнаступление провалилось. Если говорить об особенностях подпольной агитации, которая продолжалась достаточно долгое время, то необходимо отметить спекуляции на национальных чувствах. Она адресовалась коренным эльзасцам и делала упор на старое стремление к автономии. На многих листовках стояла подпись штандартенфюрера СС Роберта Эрнста, который возглавлял так называемое "Освободительное движениеВОИНА И ПНИ

Эльзаса". Его материалы должны были убедить местное население в необходимости "второго национал-социалистического пришествия". Эта агитация не пропала даром, несмотря на провал операции "Северный ветер". Когда Седьмая армия США в марте 1945 года начала свое наступление, то, достигнув реки Мозель, обнаружила сильнейшие пронемецкие и автономно-сепаратистские настроения. В только что занятом американцами городе Рорбах один из гражданских жителей бросил в джип противотанковую гранату. Итог - двое убитых, трое раненых. Американцы тут же гневно прореагировали. Малопонятная на первый взгляд строка из войсковой истории 14-й бронетанковой дивизии США скрывала за собой наверняка ужасную реальность. В ней говорилось, что силами дивизии город был "вычищен". Но даже после того, как к концу марта в Эльзасе-Лотарингии были ликвидированы все крупные очаги сопротивления, ночные нападения на Союзников не были редкостью. Сообщения в тогдашних газетах утверждают, что "национал-социалистическим борцам" в начале апреля удалось' уничтожить стратегически важный мост через Рейн. Были сообщения о том, что "вервольфы" совершили дерзкое нападение на штаб французского генерала де Тассиньи; прежде чем они погибли, им удалось уничтожить множество высокопоставленных офицеров. Впрочем, пресса Союзников хранила гробовое молчание об этом инциденте. Впоследствии можно было отметить несколько случаев нападений, когда Союзники закидывались гранатами и самодельными бомбами. К лету 1945 года террор начал утихать. Вообще большинство немецкого меньшинства в Восточной Франции удачно прошло "политическую акклиматизацию". Сепаратизм и автономные устремления заглохли, вновь вспыхнув лишь в 60-е годы.ВРИННи пни

Ойпен и Мальмеди

Немецкоязычные анклавы Ойпен и Мальмеди, располагавшиеся в Восточной Бельгии, по своей истории мало чем отличались от Эльзаса и Лотарингии. Они также были предметом постоянной внешнеполитической борьбы. В Средневековье эти области были составной частью немецких империй, которыми правили разные ветви Габсбургов. Со временем они отошли в состав Бельгии. В 1815 году Пруссия смогла вернуть их обратно. В 1919 году Бельгия аннексировала эти территории. В 1940 году, во время немецкого военного броска в Европу, Ойпен и Мальмеди оказались под контролем нацистов. Когда 11 сентября 1944 года отряды Первой армии США достигли этих спорных областей, в них в очередной раз было восстановлено бельгийское административное правление. Подобно Эльзасу и Лотарингии, Союзников здесь не ждали многочисленные белые флаги. Население было сдержанным в проявлении своих эмоций. Нередко случались эксцессы. Документы донесли до нас сведения о том, что американцами был пойман и приговорен к смерти 14-летний мальчишка, который пытался помочь отставшим частям вермахта. Военные корреспонденты отметили 17 сентября 1944 года первый случай саботажа, когда в окрестностях Ойпена было заминировано шоссе. Взрыв повредил джип, ехавший по дороге. После этого из засады по машине был открыт автоматный огонь. Командующий Первой армии США генерал Кортни Ходжес отдал своим офицерам приказ отвечать насилием на насилие, не делая никаких скидок на возраст и пол нападавших. ("Это не должно вводить вас в заблуждение".) Возможно, подобная жестокость была вызванаВРИННи пни

тем, что из состава Седьмой армии вермахта было выделено множество "специальных партизанских команд", которые весьма активно проявили себя в Восточной Бельгии. В октябре 1944 года один из подобных партизанских отрядов подорвал железнодорожный туннель в окрестностях города Бохольтц. Для американцев это был существенный удар, так как эта диверсия поставила крест на работе железнодорожной линии, которая весьма активно использовалась американцами. В итоге армейская группировка американцев, располагавшаяся в Ойпене, была отрезана от тыловых частей. Учитывая, что вылазки этих отрядов курировались эсэсовскими офицерами, их можно без каких-либо натяжек назвать "вервольфами". Ухудшение отношений между Союзниками и местным населением, которое в Эльзас-Лотарингии произошло во время операции "Северный ветер", в Восточной Бельгии можно было наблюдать во время арденнского контрнаступления, известного как операция "Вахта на Рейне". В момент контрнаступления немецкоязычное и даже франкоязычное население Валлонии срывало с домов и жгло флаги Союзников. В некоторых местах вслед отступающим американцам раздавались выстрелы. С другой стороны, специалисты по пропаганде из состава Шестой танковой дивизии СС тут же стали активно "обрабатывать" немецкое население Восточной Бельгии. Когда американцы смогли вернуться в эту область в январе 1945 года, она рассматривалась как вражеская. Впрочем, подобное отношение было неоправданным. В 1945 году здесь фактически не происходило ни диверсий, ни саботажа. Тем не менее Союзники обязали все немецкое население носить желтые нарукавные повязки. После окончания войны большинство этих людей было депортировано в Германию.ВОИНА И ПНИ

Дания

Другой немецкой территорией в Западной Европе, которую Германия потеряла после Первой мировой войны, был Северный Шлезвиг, который после проведения в 1920 году плебисцита отошел в состав Дании. Примечательно, что страны-победительницы лишили права голоса немецкое население, то есть большинство жителей этой германской области. Эта область не была традиционной немецкой территорией. Она отошла Второй империи в результате бисмарковских войн. Но это не меняло сути дела - большинство жителей Северного Шлезвига не намеревалось признавать результатов плебисцита. Эти настроения стали приобретать радикальный характер, когда в начале 30-х годов в Северном Шлезвиге активизировались нацисты. После оккупации Дании, которая произошла в 1940 году, Северный Шлезвиг было решено оставить в составе этой страны, а не распространять на него немецкое административное и партийное управление, как это произошло с Эльзас-Лотарингией и Ойпен-Мальмеди. Это было "показательной" уступкой датскому протекторату, который должен был стать едва ли не образцовым примером для построения "Новой Европейской Империи". Впрочем, нацисты все равно имели гигантское влияние на датских территориях. Британская военно-морская разведка озвучила следующие сведения: в 1944 году в Северном Шлезвиге насчитывалось 30-35 тысяч человек, активно поддерживающих нацистский режим (то есть 17 % населения). Еще одна треть населения Северного Шлезвига весьма лояльно относилась к Третьему рейху.

В конце войны ситуация в Дании осложнялась тем, что на ее территории располагалась 300-тысячная немецкая воинская группировка и четверть миллиона немцев, эвакуированных из Германии. Это составляло поч-впиннипни

ти 15% общего населения этой североевропейской страны.

Кроме того, эти немцы не были сконцентрированы в Южной Ютландии, а были разбросаны по всей территории Дании. После окончания войны большая часть воинских частей была достаточно быстро депортирована обратно в Германию. К концу июня 1945 года в Дании оставалось лишь 80 тысяч служащих вермахта, которые использовались для ведения строительных и прочих вспомогательных работ. Предполагалось, что они покинут страну уже в 1946 году. Что касается немецких гражданских жителей, то большинство из них были беженцами, которые по морю были эвакуированы из Восточной Германии. Именно в этой среде озлобленных немцев крылся потенциал для "национал-социалистического сопротивления". Впервые партизанское движение в Дании дало о себе знать в мае 1945 года, когда в немецком госпитале Копенгагена был обнаружен огромный тайник с оружием. Когда его было решено ликвидировать, между немецкими ранеными офицерами и датскими гвардейцами завязалась перестрелка. В то же самое время в окрестностях города Вейле датской железнодорожной полицией был остановлен транспорт, шедший под флагом Красного Креста. При досмотре обнаружилось, что в нем находились винтовки и боеприпасы. Это дало толчок для проведения особого расследования. В его ходе было установлено, что немецкий Красный Крест, действовавший на территории Дании, использовался как прикрытие для подпольной организации национал-социалистов. Последовали массовые аресты. В числе арестованных оказалось и руководство датского филиала Красного Креста.

Движение "вервольфов" развило в Дании небывалую активность. Хотя до сих пор остается неясным, были ли эти партизаны остатком "Бюро Прюцмана". Дело в том,ВОИНА И ПНИ

что Прюцман, хотя он и оказался в последние дни войны во Фленсбурге, где пытался предпринять отчаянные шаги, никогда не рассматривал Данию как часть "Великого германского рейха", а потому никогда не получал полномочий на деятельность в Северном Шлезвиге. Но, в любом случае, в 1946 году датские службы безопасности сообщали о существовании широко раскинувшейся сети подпольных нацистских групп, которые использовали имя "Вервольф". Все они преимущественно базировались в крупных городах Ютландии. Согласно этим сведениям штаб этого движения располагался в городе Ольборг. Наибольшее количество "вервольфов" (более ста человек) находилось в приграничном городке Тон-дер. Именно в его окрестностях на германско-датской границе в мае 1946 года был найден очень крупный тайник с оружием, созданный, скорее всего, еще в годы войны. По сообщениям той же датской службы безопасности, различные ячейки "вервольфов" сохраняли контакт и координировали свои действия посредством радиопередатчиков. Имелись сведения, что они поддерживали связи с немецкими националистическими группами, базировавшимися на севере Германии, используя для этого не очень чистых на руку британских солдат. Последние полагали, что речь шла о банальной контрабанде. Они даже не подозревали, что были вовлечены в международную сеть "вервольфов".

Если говорить о социальном составе датских "вервольфов", то главной движущей силой здесь были разорившиеся зажиточные крестьяне. Именно они в начале 30-х годов активно поддерживали гитлеровскую партию. Теперь они охотно получали деньги от бывших нацистов, предоставляя в обмен убежище, продовольствие, создавая тайники. Не стоит списывать со счетов многочисленных немецких военнопленных. "Вервольф" в Дании строил грандиозные планы, намереваясь оргаВОИНА И ПНИ

низовывать массовые побеги. Желая ослабить "антинемецкую" политику датских властей, было спланировано несколько крупных политических убийств. Так, в июле 1945 года "вервольфы" совершили набег на лагерь военнопленных, базировавшийся в Хёрзерреде. Предполагалось, что они выпустят на свободу более тысячи немецких военнопленных и интернированных из Германии немцев. Результатом набега стала кровавая стычка. Бой длился всю ночь. Охранникам лагеря с трудом удалось отбить атаку "вервольфов". Позже датские гвардейцы нашли в окрестных лесах множество тайников с оружием. В ходе этой вылазки погибло около пятидесяти "вервольфов", частично их тела были похоронены в лесу, а некоторые на машинах были вывезены в город. Остатки этого отряда были обезврежены лишь после того, как они послали многочисленные письма с угрозами. Как ни странно прозвучит, но судьба большинства датских "вервольфов" оказалась неизвестной. Возможно, они погибли во время нескольких отчаянных нападений, которые последовали вслед за атакой на Хёрзерред. А возможно, осознав бессмысленность своей борьбы, они растворились в общей массе. "

Западная Польша

Если немцы Северного Шлезвига просто "обижались" на датчан, то в восточных областях рейха объектом их лютой ненависти становились поляки. В1919 году Польша умудрилась откусить от "германского пирога" самый большой кусок. Отчасти это были земли, которые отошли Германии во время разделов Польши в XVIII веке. Получив впервые за многие века независимость, Польша стала демонстрировать непомерные аппетиты. Этому способствовал не только Версальскийвпинн и пни

диктат, но и позиция Франции, которая взяла новое европейское государство под свою опеку. После упорной дипломатической борьбы в 1919 году Польше отошла Познань. Вслед за ней последовала Западная Пруссия. Теперь Восточную Пруссию от Центральной Германии отделял так называемый "польский коридор". Город Данциг стал свободной территорией, которая находилась под патронажем Лиги Наций. Формально у него было свое собственное гражданское правительство, но реально делами там заправляли поляки. В 1921 году между Германией и Польшей была поделена Верхняя Си-лезия. Этому предшествовала кровавая война немецких фрайкоров и польских военных отрядов. Судьба этой области была решена в соответствии с итогами плебисцита, инициированного той же Лигой Наций. В результате этих аннексий, а также акций по отторжению бывших российских и австрийских территорий, в Польше в 1920 году проживало 1750 тысяч этнических немцев. В последующие два десятилетия их число сократилось, так как польское правительство делало все возможное, чтобы сделать жизнь немцев невыносимой. Их просто выживали со своих территорий. Ситуация изменилась с началом Второй мировой войны, когда Польша была поделена между СССР и Третьим рейхом.

В 20-х годах ситуация в этих областях оставалась крайне напряженной. Казалось, ее на время разрядил германско-польский пакт о ненападении, заключенный в 1934 году. Но к весне 1939 года ситуация вновь оказалась на грани взрыва. Летом 1939 года тысячи этнических немцев, проживавших в Западной Польше, были готовы взяться за оружие и начать вооруженную борьбу за свои права. Польские силы безопасности, видя в этом провокацию Берлина, были готовы начать крупномасштабные репрессии. Именно эти немцы активно сотрудничали с вермахтом во время Польской кампанииВПИНЙИПНИ

1939 года. Позже, уже после окончания войны, большинство из них оказалось в ГУЛАГе. После завоевания Польши положение немецкого меньшинства кардинально поменялось. Теперь Германия не только возвратила земли, потерянные в 1919-1920 годах, но имела контроль над Центральной Польшей, которая получила название "генерал-губернаторства". Немцы тут же припомнили польским соседям все притеснения и унижения. Вообще "новый порядок" в Польше характеризовался предельной жестокостью. Его суть была установлена Гитлером 22 августа 1939 года, когда фюрер призывал своих офицеров "уничтожать всех без жалости и сожаления". СС сосредоточились на том, что сразу же после начала оккупации стали расправляться с политическими и социальными лидерами поляков. Сама польская культура подлежала "германизации". Поляки вообще больше не рассматривались как европейская нация, а лишь население территорий, которые отныне являлись Восточным пограничьем Третьего рейха.

Учитывая эти факты, по мере того как в 1944"1945 годах Красная Армия освобождала польские территории, поляки собирались "отплатить" этническим немцам. Насилие порождало новый виток насилия. В частности, они намеревались изобразить "фольксдойче" как самых вероломных предателей, а стало быть, превзойти по массовости немецкие репрессии 1939 года. Фактически поляки предполагали избавиться от своих немецких соседей. 28 февраля 1945 года, в соответствии с декретом нового польского правительства, все этнические немцы были интернированы с территории страны. Озлобленные поляки полагали, что если немцы были бы оставлены на территории Польши, как это было в 20? 30-е годы, то они вновь занялись бы антигосударственной деятельностью. Но эта проблема была ничем по сравнению с тем, что Польша аннексировала все довоВРИНЯи они

енные немецкие области к востоку от Одера. "Большая тройка", обсуждавшая этот вопрос в Тегеране и Ялте, одобрила этот план. По большому счету эта была уступка СССР, который не намеревался возвращать восточ-нопольские территории. Фактически Польша передвинулась на запад на несколько сот километров. Частью этой союзнической договоренности являлось максимально возможное сокращение немецкого этнического присутствия в Восточной Европе. То есть "немецкий центр" должен был отодвинуться от советских границ. Западные державы весьма охотно поддержали этот курс, тем более что после зимнего наступления 1945 года, которое предприняла Красная Армия, стало ясно, что новое польское правительство будет состоять из коммунистов, а не представителей эфемерного "Лондонского правительства". Кроме этого, не стоит забывать, что советская сторона оставляла за собой часть Восточной Пруссии, которую планировала использовать для создания будущих военно-морских баз на Балтийском море. Летом 1945 года на Потсдамской конференции Союзники подтвердили приверженность этому курсу, равно как и необходимость массовых депортаций немцев из Восточной Европы, которых западные державы были готовы принять в своих оккупационных зонах.

Сложную "немецкую проблему" хотели решить одним махом. Всего с территории Польши, к которой теперь отошли такие немецкие земли, как Силезия, Восточный Бранденбург, Померания, часть Восточной Пруссии (Мазурия), предполагалось выселить 10 миллионов человек. Отчасти эта проблема была решена массовыми эвакуациями, которые проводило руководство Третьего рейха. В результате подобных мер число этнических немцев, проживавших на этих территориях, сократилось где-то до 5 миллионов, то есть вдвое. Те же, кто предпочел остаться, были запуганы, когда виде-ВРИНН и пни

ли, как красноармейцы вывешивают в немецких городах польские флаги. Это было первым признаком того, что их родина отходила под контроль Польши. Массовые депортации ожидали своего часа, когда будет получено одобрение Союзников, готовых принять этнических немцев в Западной Европе. Но в данной ситуации не собирались ждать сами поляки. Они стали всячески "поощрять? "добровольное" выселение, что являлось банальным беспределом. В этом послевоенном хаосе насилие и бытовая месть были самыми распространенными явлениями. И это несмотря на то что оставшиеся немцы в большинстве своем были обычными мирными жителями. Наиболее последовательные сторонники нацистского режима уже давно покинули свои насиженные места. Организованные структуры "Вервольфа" и Фольксштурма были буквально сметены наступлением Красной Армии. Оставшиеся на местах немцы были запуганы до смерти. Впрочем, сама жестокость поляков толкала обыкновенных немцев к пассивному, а в некоторых случаях и к активному сопротивлению. В некоторых случаях за партизан принимали остатки отрядов вермахта, которые продолжали скрываться в лесах. Все это усложнялось тем, что немецкие солдаты скрывались в гражданской одежде, для фольксштурмистов было вообще достаточно просто снять повязку. В итоге различия между военными и гражданскими жителями становились простой условностью.

В областях "старого рейха", то есть на территориях, которые поляки аннексировали в 1919 году, фольксдой-че действительно предприняли несколько попыток сопротивления. Происходило это,как правило,после того, как части Красной Армии углубились в Германию. В феврале 1945 года крайсляйтер прусского городка Цем-пельбург был убит польскими партизанами, когда пытался с группой диверсантов проникнуть за советскуюВРИННи пни

линию фронта. Сам город был взят Красной Армией 27 января. При его штурме было множество жертв среди мирного населения, так как крайсляйтер запретил проводить эвакуацию, считая это проявлением "пораженческих настроений". В Верхней Силезии несколько подростков из гитлерюгенда скрылись от эвакуации, чтобы начать партизанскую войну, когда приблизится Красная Армия. В той же местности, в городке Биаль, в марте 1945 года была подожжена местная фабрика. Пламя удалось погасить, диверсантов захватили в плен. Они были расстреляны без суда и следствия как "вервольфы". Однако это были единичные случаи. В собственно немецких областях, доставшихся Польше, Красной Армии пришлось столкнуться с куда более серьезными проблемами. Восточная Пруссия расценивалась в советской прессе не иначе как "бандитское гнездо немецких землевладельцев". Национал-социалистическое сопротивление здесь никогда не было условностью. Здесь традиционно были сильны "партизанские настроения". Вспомнить хотя бы такой факт: в 1920 году Восточная Пруссия была единственной областью, поддержавшей путч Каппа-Лютвица. Если же принять во внимание, что здесь в 20-х годах были сильные праворадикальные группировки, что именно здесь национал-социалисты впервые получили массовую поддержку, то можно осознать общий политический климат в этой немецкой области. С другой стороны, в начале 1945 года даже самые преданные национал-социалисты были ошеломлены скоротечным бегством офицеров СС и партийных служащих (включая гауляйтера Коха). Подобные действия вряд ли способствовали общему воодушевлению и созданию широкого национал-социалистического сопротивления. Подобные оценки разделялись и советскими газетами. В одном из номеров "Известий" сообщалось, что жители Восточной Пруссии были поВРИННи пни

давленными, но в то же время приводилось замечание, что они наверняка продолжали сочувствовать нацистам. Это не было журналистским преувеличением. Отряды НКВД, работающие на востоке Пруссии, множество раз натыкались на нацистских партизан, банды подростков, диверсантов и армейских разведчиков. Все они без проблем находили убежище и пытались слиться с массой мирных жителей. Сами гражданские лица не раз арестовывались за то, что в их домах находились целые склады оружия.

В конце января 1945 года 3-й Белорусский фронт приблизился к столице Восточной Пруссии, городу Кенигсбергу. Тут же стало возникать множество проблем. В ближайших предместьях города красноармейцев множество раз обстреливали из рощ и заброшенных домов. В одном случае были захвачены в плен два немецких офицера, в другом пожилой фольксштурмист, в третьем - казавшиеся безобидными женщины. Все они отстреливались до последнего патрона. 28 января около Нойхаузена во время продвижения по советскому тылу пропал без вести артиллерийский майор Санков. Его тело было найдено несколько дней спустя. При осмотре сразу же бросилось в глаза, что из планшета и карманов пропали секретные документы, в том числе приказы штаба и список секретных кодов. Подозрения сразу же пали на "вервольфов". Или другой пример: в феврале 1945 года в окрестностях Шрайбурга несколько грузовиков с провиантом попали в засаду. Немецкие партизаны оказались неплохо вооруженными. В их распоряжении были не только гранаты, ной несколько огнеметов. После этого нападения в окрестности Шрайбурга был послан отряд НКВД, который при прочесывании местности натолкнулся на "вервольфов". Завязался бой. Большинство нацистских партизан погибло от мощного взрыва, когда одна из пуль попала во взрывчатку, не-ВРИНЯИРНИ

сколько килограммов которой хранилось в тайнике. Отряд "вервольфов" оказался небольшим - всего семь человек. Именно после этого инцидента в "Красной звезде" стали появляться заметки, призывавшие красноармейцев к повышенной бдительности.

Восточная Пруссия стала той территорией, на которой "вервольфы" впервые применили тактику массовых отравлений. Ее результатом стали многочисленные смерти. Когда части 3-го Белорусского фронта вошли в Восточную Пруссию, на их пути стали часто попадаться склады с отравленным ликером, шнапсом и продовольствием. Одна группа советских солдат нашла емкость, содержащую напиток, который на запах напоминал шнапс. Один красноармеец рискнул выпить его. После того как с ним ничего не произошло, его примеру последовали и другие. Сразу же отмечу, что немцы потратили долгое время, экспериментируя с различными ядами, чтобы добиться именно этого эффекта: не моментальная реакция, а медленное воздействие яда. Все семнадцать красноармейцев, попробовавших этот напиток, скончались в течение двух суток. Подобная судьба ждала трех других советских солдат, которые нашли в подвале одного из домов ящик с вином. Два дня спустя они были госпитализированы с признаками острого отравления и скончались уже в лазарете. В другом случае алкоголь, найденный солдатом, достался лейтенанту. Вино было выпито во время встречи с другими офицерами. Несмотря на своевременную медицинскую помощь, все скончались. О подобных инцидентах сообщалось в штаб 24-й бронетанковой бригады. В ней за короткий период времени потери от отравления составили около десяти офицеров. Вне всякого сомнения, подобные отравления были частью заранее разработанной тактики "вервольфов". В Лайдау советский патруль задержал членов немецкой "специальной команды", когда те отВРИННи пни

равляли запасы продовольствия, находившиеся на одном из складов города. Все диверсанты были тут же расстреляны. Во многих случаях офицеры частей 3-го Белорусского фронта посылали найденный алкоголь и продовольствие на анализ. Во всех подозрительных случаях вердикт советских химиков был одинаковым - пищевые продукты были отравлены. В одной из полковых газет появилась такая заметка: "Не имея возможности остановить победоносного наступления Красной Армии, немецкие скоты прибегают к самым ужасным и отвратительным методам ведения войны - они отравляют воду, продовольствие и алкоголь. Немецкие монстры полагают, что если они преуспеют в устранении наших солдат и офицеров, то они нанесут урон Красной Армии и ослабят ее.... Всегда помните об этой опасности! Мы не хотим дать презренному врагу даже малейшего шанса отравить наших людей".

Советское руководство предполагало, что немецкое население Силезии будет более дружественным (или, по крайней мере, более покорным), нежели жители Восточной Пруссии. Хотя никогда не стоило забывать, что Силезия (в особенности Нижняя, граничившая с Польшей) была нацистской "цитаделью". Здесь, как и во всей Германии, можно было столкнуться с проявлением враждебности - на красноармейцев нападали из засад; в окна домов, где останавливались офицеры Красной Армии, залетали камни, а иногда и гранаты. Вообще-то с наибольшей враждебностью Красная Армия столкнулась в Верхней Силезии. Что было само по себе удивительно, так как этот район был населен шахтерами-католиками. В железнодорожном городке Шоффетс было задержано несколько немцев, которые пытались забросать советские казармы гранатами. В Брайтенмарке отравленными оказались колодцы с питьевой водой. После проверки советские врачи установили, что токсиныВРИННи пни

содержались во всех продуктах и алкоголе, находившихся на местном складе. В Заблатче 19 февраля местные жители подбили из "панцерфауста" советский танк. В маленькой деревне около города Милич, в Нижней Силезии, 31 января 1944 года был убит польский солдат, когда пытался найти подходящие дома для размещения своей части. Но и здесь нельзя было говорить о широком партизанском движении. Когда в тыл Красной Армии была заслана специальная группа, которая должна была установить реальные масштабы деятельности "вервольфов" и засвидетельствовать "преступления Красной Армии", творимые на оккупированных территориях, то ее командира ждало немалое разочарование. В своем отчете он писал: "Мы не должны рассчитывать на сопротивление мирных жителей". Выходя из щекотливой ситуации, офицер-разведчик объяснял подобную пассивность "русским террором".

Куда больше неприятностей Красной Армии доставляли военно-партизанские отряды, которые состояли из остатков разбитых частей вермахта, коих в силезских лесах было великое множество. Во время зимнего наступления советское командование совместило собственную тактику со стратегией блицкрига. То есть немецкий фронт прорывался массированными танковыми ударами, которые дробили немецкие части, создавая котлы. Однако основные силы Красной Армии были в оперативном тылу, что не позволяло полностью контролировать занятые территории. Но в отличие от Союзников Красная Армия решила не допускать промахов, которые позволяли существовать крупным отрядам военных партизан. Колонны моторизованной пехоты планомерно ликвидировали разбитые части, вылавливали отставших солдат, которые пытались сбиться в небольшие отряды. В то же время части НКВД оставались только в крупных городах, что сводило на нет работу военВРИННи пни

ных. Согласно сообщениям НКВД, немецкие военно-партизанские группы в Силезии имели самые разнообразные цели. Некоторые намеревались продвинуться за линию фронта и продолжить войну в составе действующей армии. Немногие стремились терроризировать Красную Армию, находясь в составе своих небольших отрядов. Подобные группы были самыми активными. Их члены пытались получить советскую униформу, документы, оружие и боеприпасы. С этой целью они организовывали засады на одиноких красноармейцев, которые нередко возвращались из госпиталя в свою воинскую часть. Как показала практика, подобные партизаны не получали помощи от жителей Силезии. Видимо, это делалось из опасения прослыть пособниками "вервольфов", что автоматически влекло за собой расстрел. В некоторых случаях сами немцы выдавали красноармейцам "вервольфов".

Но при всем этом лишь некоторые стычки по своему уровню походили на бои войск Союзников и военно-партизанских отрядов. На Восточном фронте никогда не допускали возникновения крупных формирований. 23 января 1945 года рота НКВД столкнулась с огромным немецким отрядом. У немцев было несколько орудий и танков. Потери были очень тяжелыми, - возможно, часть НКВД была бы полностью уничтожена, но ей на помощь вовремя подошли регулярные части Красной Армии. Потери немцев были потрясающими - только 200 человек убитыми. Остатки этой группировки предпочли сдаться в плен. Месяц спустя произошел схожий случай. Советский патруль обнаружил большую немецкую воинскую группировку, которая, видимо, намеревалась пробиться сквозь линию фронта. В бою было убито сорок два немца, в то время как красноармейцы не потеряли ни одного человека! В целом частями НКВД в первые дваВРИНН и пни

месяца пребывания в Силезии было уничтожено около 700 немецких партизан.

Из состава группы армий "Центр" в советский тыл на территорию Силезии не раз засылались отряды диверсантов, которые обычно были одеты в гражданскую одежду. Члены специальной группы, упоминавшейся выше, посланные изучить возможности создания антисоветского сопротивления, провели десять дней за линией фронта, пребывая в окрестностях Бунцлау. Однажды во время своего рейда они столкнулись с советским строительным отрядом, который возводил укрепления около Альтольса. Но было решено не принимать бой, так как среди строителей было большое количество немцев, которые использовались к качестве бесплатной рабочей силы. Сами диверсанты посчитали, что их использовали в качестве "живого щита". Ночью 21 февраля другая команда, состоявшая и трех человек, проскользнула в советский тыл и совершила марш-бросок от Арменру-ха до Гродитберга, где им было поручено найти бывшего немецкого посла в СССР Герберта фон Дирксена. И Гитлер, и Риббентроп подозревали, что фон Дирксен продолжал активное сотрудничество с СССР. На основании этого подозрения командованию группы армий "Центр" было поручено выкрасть немецкого дипломата, доставить в Берлин, где он должен был предстать перед судом. В случае провала операции Герберта фон Дирксена было приказано ликвидировать. Столкнувшись со столь неутешительным выбором, дипломат согласился совершить утомительный и рискованный рейд на территорию Германии. Как оказалось, это был правильный выбор, так как в самой Германии фон Дирксена никто никогда не судил, хотя от подобной военной авантюры у него случился сердечный приступ. Видимо, его похитители и их хозяева, приняв во внимание здоровье подозреваемого, решили, что достаточно того, что он был выВРИННи пни

рван из "советских когтей", а потому потенциальная опасность для рейха была нейтрализована.

Подобная тайная деятельность имела место в округе Познани и приодерских районах Бранденбурга. Прослышав о предстоящей депортации этнических немцев, местное население весьма недружелюбно встречало Красную Армию. В Фюрстенберге в засаду попал офицер Тридцать третьей армии. После пыток он был зарезан бритвой. Сам характер советских репрессий предполагал, что гражданское население было ответственно за подобные случаи. В Циленциге было расстреляно тридцать заложников. В Политзиге, где был убит советский офицер, НКВД удалось разыскать "вервольфов", хотя в качестве заложников к казни были приготовлены двадцать фольксштурмистов. Казнь отменили.

Сохранилось несколько отчетов немецких солдат и офицеров, чьи части были разбиты, а они сами начали партизанскую деятельность. Эти документы дают прекрасную возможность поближе познакомиться с составом и психологией подобных военно-партизанских групп. Эти бумаги не стали утешительным чтивом для руководства Третьего рейха, поскольку наглядно демонстрировали, что почти все военные партизаны, действовавшие к востоку от Одера, больше напоминали деморализованных мародеров и бандитов. Почти все они расценивали войну как неизбежно проигранную. Крах Германии, по их мнению, был лишь вопросом времени. Большинство из них жаждало заключения мира любой ценой. Они обвиняли национал-социализм в том положении, в котором оказалась Германия, но наибольшие антипатии военные партизаны с востока испытывали к эсэсовцам. В некоторых случаях командиры подобных импровизированных партизанских отрядов при столкновении с частями Красной Армии строго-настрого запрещали открывать огонь. Отчеты НКВД из Восточноговпиннипни

Бранденбурга подтверждают эти оценки: "В большинстве случаев вражеские офицеры и группы солдат, которые, оставшись в прифронтовом тылу, скрывались в лесах, не оказывали вооруженного сопротивления и сдавались в плен". Конечно, сдача в плен была для них значительным риском, по той причине, что нередко подобных солдат могли расстрелять на месте как диверсантов и "вервольфов". Но еще более гнетущим было отсутствие помощи местного населения.

Однако о подобной пассивности можно было забыть, если речь шла об отрядах Ваффен-СС, которые продолжали верить в победу и сохранили преданность нацистскому режиму. По этой причине они делали все возможное, чтобы прорваться сквозь линию фронта. Они не только отказывались сдаваться, но и сами предпринимали активные вылазки. Один из подобных эсэсовских отрядов заманил в Восточном Бранденбурге нескольких советских солдат на заброшенную ферму. Все они были убиты. Когда были обнаружены тела пропавших, отряд СС скрылся. Не имея возможности наказать кого-нибудь, отряд НКВД просто спалил ферму дотла. Эсэсовцы почти никогда не сочувствовали местному населению и не обращали внимания на их жалобы. Им было плевать на последствия их укрывательства. Один из эсэсовцев позже заявил, что, когда жители просили не останавливаться в их жилище, эти просьбы игнорировались. Когда один зажиточный крестьянин просил покинуть его дом, так как поблизости находились красноармейцы, ему ответили отказом. Когда он стал убеждать, что его имение сожгут, один из эсэсовцев ответил: "Мы сами сожжем его, а русских перебьем". Только после этих угроз крестьянин дал эсэсовцам пищу и кров.

Отдельно стоит описать ситуацию, сложившуюся в Кенигсберге.. После долгой и изнурительной обороны генерал Лаш решил сдать город Красной Армии. Он невпиннипни

видел смысла в продолжении борьбы, а потом проигнорировал приказ фюрера. Генерал наотрез отказался сотрудничать с "вервольфами" и призвал гарнизон не оказывать сопротивления.

К сожалению, этот разумный шаг не оценили нацистские фанатики и служащие СС, которые не намеревались сдаваться. Часть из них погибла, пытаясь вырваться из советского окружения, часть ушла в подземелья, находившиеся под городом. Вскоре после падения Кенигсберга гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох отказался признать потерю этого значимого города. Он призвал немецких солдат и фольксштурмистов, коих было в городе великое множество, уходить в подполье и создавать партизанские группы. Подобную деятельность должен был координировать группенфюрер СС Зигель, который скрывался от Красной Армии. Этот эсэсовский офицер был задержан почти две недели спустя после падения города. Ему удалось кое-как наладить деятельность "вервольфов". Те первым делом приговорили к смерти генерала Лаша, хотя осуществить приговор у них не было возможности. Тогда было решено сосредоточиться на красноармейцах. Уличная борьба с "вервольфами" шла почти неделю после того, как пал Кенигсберг. Разведчики Четвертой армии, которой командовал генерал Фридрих Мюллер, пытались связаться с этими диверсантами по рации, но безуспешно. В город были посланы специальные части НКВД, которые любыми способами пытались подавить сопротивление.

В Данциге можно было наблюдать другую ситуацию. Там немецкая армия сотрудничала с "вервольфами". Командование двадцатого военного округа отдало приказ об активизации партизанского движения 19 февраля 1945 года, то есть за несколько дней до того, как Данциг пал. Во время обороны города "вервольфы" распространяли свои агитационные материалы и расправлявпиннипни

лись с "дезертирами" и "капитулянтами". Большинство членов гарнизона было ошеломлено такой тактикой. Рядовые офицеры всерьез опасались жесткой ответной реакции со стороны Красной Армии. Но фанатиков это мало волновало. Они полагали, что, чем больше Советы убьют заложников, тем быстрее гражданское население подключится к национал-социалистическому сопротивлению. В результате, когда в город вошли войска 2-го Белорусского фронта, многие партийцы и офицеры, переодевшись в гражданскую одежду, начали диверсионные вылазки. Они нападали на небольшие группы красноармейцев. Полковник Рамазану, назначенный комендантом Данцига, предпринял все меры, чтобы сохранить в городе спокойствие. Для этого он провел регистрацию населения, предпринимались ежедневные осмотры, был взят жесткий контроль за передвижением граждан. Кроме этого, под охрану были взяты все культурные и исторические ценности. Несмотря на это, трибуналы были перегружены. В них рассматривались сотни дел. В определенный момент подобная политика дала свои положительные результаты. Рядовые немцы увидели, что сопротивление является бессмысленной эскалацией насилия, которая не даст ничего, кроме новых ненужных жертв.

В другом балтийском порту, Штеттине, наибольшую активность проявили ГЮ-"вервольфы". Их действиями руководил штандартенфюрер СС Хиллер, который пытался при помощи подростков организовать защиту города. Когда 25 апреля 1945 года Штеттин пал, то в нем оставалось лишь шесть тысяч человек. Несмотря на такое небольшое население, остатки эсэсовских отрядов еще в течение трех недель продолжали устраивать вылазки на территории города. Они обстреливали советские патрули, устраивали засады, поджоги, минировали дороги. Имелась даже специальная военно-морская коВРИННи пни

манда, состоявшая из водолазов, которые имели своей целью взорвать мост, когда узнали о капитуляции Германии. После поражения Германии остатки этого отряда "вервольфов" решили пробиться на западные территории и сдаться в руки Союзникам. Но скрыться по морю "вервольфам" не удалось. Они застряли на острове Узе-дом, где и были уничтожены советскими и польскими силами безопасности.

Новый пик активности "вервольфов" на этих территориях пришелся на лето 1945 года. Вызвано это было политикой выселения немецкого населения со своих земель. Как справедливо отмечал один очевидец: "Восточная Германия рисковала превратиться в Западную Польшу". Новым польским властям пришлось столкнуться с активным сопротивлением немецкого населения. Если раньше эти территории контролировались Красной Армией, то теперь польская милиция не могла справиться с валом проблем. Резко возросло количество грабежей. Убийства польских милиционеров и колонистов стали обыденным явлением. Польские власти начали вести учет и составлять списки убитых и пропавших без вести. В 1945 году только в Силезии было убито около сорока польских милиционеров. В то же время потери среди красноармейцев составили одиннадцать человек. Кроме этого, было зафиксировано семнадцать нападений немецких партизан на польские посты, в то время как на советские было совершено лишь два. Партизанские вылазки "вервольфов" стали приобретать четко выраженный национальный характер. Если продолжать эту печальную статистику, то необходимо отметить семнадцать убитых польских железнодорожников. Большинство этих инцидентов произошло на границе Силезии и Германии. Немцы не могли смириться с появлением новой польско-германской границы. В итоге это имело своим следствием новые репрессии со сторонывпиннипни

польских властей. Летом 1945 года на силезской границе была создана "карантинная" зона в 100 км, с территории которой были выселены все немцы. Между тем по южной границе с Чехословакией шла форменная партизанская война. Центрами нацистского сопротивления считались горы Ойленге и Ризен. Принимая во внимание лесистость этой горной местности, неудивительно, что они стали приютом для немецких партизан. Учитывая тот факт, что Красная Армия смогла занять Чехословакию лишь к 10 мая, то не могло быть и речи о срочной ликвидации в этих краях немецких партизанских формирований. Здесь скрывались и эсэсовцы, и фанатичные подростки, и остатки власовской армии. Многочисленные тайники с оружием и продовольствием, найденные после войны, указывают на то, что СС давно планировали создать здесь форпост "Вервольфа". Партизанские набеги в этих краях не были редкостью. Ситуацию не исправляло даже постоянное патрулирование. Активность "вервольфов" не падала. 20 июня здесь был убит польский офицер. Девять дней спустя в перестрелке был убит польский милиционер. В течение последующих двух недель произошло еще несколько вылазок немецких партизан.

Несмотря на предпринимаемые меры, активность "вервольфов" в этих краях не падала. Напротив, их набеги и нападения становились все более дерзкими. 14 августа в Нойрде "вервольфы" напали на группу польских колонистов. Часть из них была убита. Другие пытались узнать месторасположение постов польской милиции. В Либентале, что лежит к северо-западу от Хиршберга, польскому патрулю чудом удалось взять в плен небольшой партизанский отряд. Он состоял из двенадцати подростков, вооруженных гранатами и автоматическим оружием. В окрестности самого Хиршберга немецкие партизаны чувствовали себя как дома. Убийства здесьвпиннипни

продолжались даже в 1946 году. В январе 1946 года пленными немцами, служившими истопниками, был убит польский чиновник, в феврале зарезан еще один польский милиционер. В сентябре "вервольфы" казнили пастора, который решился произносить антинацистские проповеди. Летом того же года польские силы безопасности ликвидировали крупный отряд, который не ограничивался единичными вылазками, но и вел среди немцев пропаганду, призывая взять в руки оружие. В Вальденбурге, шахтерском городке на краю гор Ри-зен, в 1946 году был раскрыт форменный заговор. Дело в том, что в свое время из него было решено не депортировать немецких шахтеров. Когда вылазки "вервольфов" стали набирать оборот, стало ясно, что они скрываются среди шахтеров. В июне 1946 года польскими властями было арестовано сто (!) человек, входивших в так называемую "Зеленую организацию". Большинство из них было членами СА и СС. На их счету числились не только убийства польских милиционеров, но и поджог фабрики, взрывы мостов. Более того, они координировали действия окрестных "вервольфов". После ликвидации этого заговорщицкого центра дела пошли на лад. Хотя вылазки здесь не прекращались еще очень долго. Так, например, 7 мая 1946 года "вервольф"-одиночка взорвал административное здание, погребя под его обломками девятнадцать поляков.

Возникали проблемы и в других частях Силезии. Взять хотя бы Бреслау, город-крепость, который долгое время доставлял много неприятностей Красной Армии. Советские войска продолжали осаждать этот город в течение трех месяцев. К великому неудовольствию советских начальников пал он только в конце войны, когда стало ясно, что группа армий "Центр" неспособна помочь немецкому осажденному гарнизону. Во время осады этой крепости возникли острые противоречия междуВРИННи пни

генералом Германом Нихофом, назначенным 25 марта командующим крепости, и местным предводителем Фольксштурма бригадефюрером-СА Эрцогом. В начале мая Нихоф стал планировать сдачу Бреслау, в то время как Эрцог утверждал, что западные державы очень скоро начнут войну против СССР. По его мнению, гарнизон Бреслау должен был сыграть очень важную роль в этом противостоянии. Когда все-таки 6 мая было принято решение сдать город, то Эрцог покончил с собой. К этому моменту защитные сооружения Бреслау были почти полностью разрушены. Хотя город находился в плотном советском кольце, из него удалось ускользнуть нескольким отрядам, которые направились на запад.

7 мая начался очередной штурм города, полыхавшего сотнями пожарищ. Местное население, которое к этому моменту насчитывало 200 тысяч человек, пряталось по подвалам. Красная Армия влилась в Бреслау подобно лаве. Началась ликвидация всех мелких групп, оказывавших сопротивление. Несколько дней спустя, когда война уже закончилась, в город прибыли польские войска, в том числе сорок милиционеров, которые должны были поддерживать порядок в разрушенной крепости. Один из них вспоминал позже: "Сначала одной из наших задач являлось очистить территорию от остатков гитлеровских войск. Чтобы выполнить ее, мы организовывали по ночам засады на дорогах. Каждую ночь в отделение милиции мы доставляли по нескольку эсэсовцев, служащих гестапо и бандитов". Этот польский милиционер несколько приукрашивал ситуацию. Большую часть этой работы выполняли советские войска. Поляки, как правило, не отходили далеко от милицейских участков, наивно полагая, что партизанские вылазки и немецкое сопротивление закончатся как-нибудь сами собой. До середины лета Бреслау фактически не имел прямого контакта с Варшавой. Причиной этоговпиннипни

были постоянные обрывы телеграфных и телефонных кабелей, которые осуществляли "вервольфы". Кроме того, польские отряды и администрация города испытывали явный недостаток квалифицированных кадров. Именно по этой причине они зависели от немцев, которыми стали верховодить германские коммунисты и члены "Антифа". Но даже усилия немецких коммунистов в деле подавления сопротивления "вервольфов" не находили широкой поддержки у местного населения. Казалось, что поляки вообще не были способны на какую-либо продуктивную деятельность. В дело пришлось вмешаться маршалу Рокоссовскому. По его инициативе в город была выслана бригада НКВД, которая должна была окружить, а затем прочесать город. Любой пойманный с оружием в руках или заподозренный в пособничестве "вервольфам" расстреливался на месте. Подобные методы борьбы с нацистским сопротивлением тут же подтолкнули польские власти к множеству злоупотреблений. Если верить официальной статистике, то польские милиционеры выносили в день по тридцать-сорок обвинений "поджигателям". Могло показаться, что в Бреслау действительно существовала разветвленная сеть "вервольфов". Но есть и более простое объяснение - поляки пытались завладеть чужой собственностью, а потому за любым поводом избавлялись от ее хозяев. По сути, они сами провоцировали поджоги, дабы и дальше проводить репрессии среди немцев. В итоге даже месяц спустя после окончания войны город был объят пожарами.

Но это не значило, что в городе не было реальных вылазок "вервольфов". Накануне падения города команды "вервольфов" бродили по городу, отравляя алкоголь и продовольствие, полагая, что они достанутся бойцам Красной Армии. Помощник бургомистра активно участвовал в подготовке партизанских вылазок. По его ини-

10 - 4449 Рут 289

ВРИНН и пни

циативе обустраивались подземные ходы, которые имели бронированные двери, ведшие в подземелья из подвалов полуразрушенных домов. По крайней мере, было предпринято несколько вылазок из недр подобных подземелий. Во время одной из них было убито двое советских офицеров. В другом случае польский милиционер смог спастись, вовремя бросив в подземелье гранату. Во время третьей завязалась перестрелка. Немецкие партизаны были ликвидированы, но в ходе боя было убито и ранено двенадцать польских милиционеров.

В середине лета 1945 года польские власти все-таки решили навести порядок в Бреслау и его окрестностях. Поводом для этого стала новая волна нападений "вервольфов", которые, как казалось советскому руководству, были уже уничтожены. 17 июля был застрелен польский солдат, патрулирующий улицы города. Месяц спустя на улицах Бреслау в засаду попали четверо красноармейцев. Где-то в то же время немецкий партизанский отряд напал на пост польской милиции. Поляков от неминуемой гибели спасли вовремя подоспевшие красноармейцы. В пригороде Бреслау "вервольфам" удалось добиться своей цели - они уничтожили милицейский участок. Затем нападавшие отступили в местную деревушку, где сожгли несколько домов польских колонистов. Прежде чем раствориться в лесу, они совершили еще одно нападение. На этот раз объектом стал небольшой отряд Красной Армии.

Другой "горячей точкой? Силезии был удаленный город Ольс. Этот случай был классической иллюстрацией, когда нападения на поляков стали происходить уже после капитуляции Германии. Вызвано это было массовым возвращением немецких беженцев на свою малую родину. Городок Ольс был серьезно разрушен во время советского наступления. Почти три четверти жителей покинули его, предпочтя вовремя эвакуироваться в Ценвпиннипни

тральную Германию. В итоге к маю 1945 года его население составляло всего лишь 18 тысяч человек. Однако в июне 1945 года оно стало вновь расти. Естественно, там замаскировались "вервольфы", военные партизаны, фанатичные нацисты. Выждав время, они стали более дерзкими. Именно в это время в этом районе стали появляться польские колонисты. Первой жертвой "вервольфов" в Ольсе стали трое советских солдат. Вскрытие трупов показало, что они были просто забиты до смерти. Советская контрразведка решила, что эти красноармейцы стали жертвами отряда "Вервольфа", который действовал в окрестностях Ольса и насчитывал где-то тридцать человек. По оперативной информации, эту группу возглавлял бывший офицер СД. Предполагалось, что именно он и его люди несли ответственность за убийства немецких коммунистов, которые начали сотрудничество с польскими властями. Но вскоре "вычислили" информатора и убили его. НКВД и польские власти перестали получать какую-либо информацию о действиях этого отряда. Между тем "вервольфы" продолжали совершать нападения на поляков. Со временем отряд не только не сократился, но фактически вырос вдвое. Первый шаг в деле ликвидации этого партизанского формирования был предпринят, когда польские власти нашли небольшую немецкую колонию, жители которой свободно говорили на польском языке. Эти немцы поведали, что этот отряд "Вервольфа" разбился на три небольшие группы. Одна из них продолжала действовать в округе Ольса, а две другие направились соответственно в Требниц и Мильч. Имея такие точные сведения, польские силы безопасности решили провести зачистку местных лесов. Стремительность этой операции позволила захватить "вервольфов" врасплох на одном небольшом лесном хуторе. Завязался бой. Большую часть отряда удалось уничтожить. Остатки "вер-ВРИННи пни

вольфов" бежали в направлении Мильча. После этой операции о действиях этих партизан фактически ничего не было слышно.

Между тем осенью - зимой 1945/46 года в Бреслау и его окрестностях продолжала править анархия. Она усиливалась тем, что войну против польских коммунистов начали партизанские отряды польских националистов. Шла форменная война всех против всех. Американский военный корреспондент вспоминал, что с наступлением ночи из темноты доносилась стрельба и взрывы. Все эти столкновения сопровождались еврейскими погромами и активизацией уголовников. Один из немцев, позже депортированный из Бреслау, вспоминал, что днем в городе правили коммунисты, а ночью уголовники и националисты. После заката солнца мирные жители просто не решались выходить на улицу. На фоне этой междоусобной войны немецкие партизаны чувствовали себя более чем вольготно. Окрестности Бреслау даже днем больше напоминали зону боевых действий. В его округе только за первый послевоенный год было убито около 150 польских милиционеров.

Другой горячей точкой Силезии стал город Бунцлау. Действовавшая в этом районе крупная группировка нацистских партизан состояла из бывших служащих вермахта, активистов НСДАП, украинских националистов. Она не раз совершала нападения на советских и польских военных. В июле 1945 года в Бунцлау на воздух взлетел дом, где остановились на постой девять красноармейцев. Все они погибли (отдельно стоящие дома всегда были объектом повышенного внимания со стороны партизан). Несколько дней спустя, 21 июля, в Бунцлау было убито шестеро поляков, в том числе чиновники новой администрации и несколько милиционеров. Их машина была просто изрешечена автоматным огнем. Среди погибших оказался новый глава города БолеславВРИНН и пни

Кубик, видный член Польской социалистической партии. В августе активность "вервольфов" не пошла на спад. Напротив, нападения совершались одно за другим.

На отошедших к Польше территориях большинство отрядов "вервольфов" удалось ликвидировать лишь к середине 1946 года. В 1947 году было засвидетельствовано несколько вылазок, но все они в основном ограничивались распространением антисоветской пропаганды. Снижение активности "вервольфов" было вызвано двумя факторами. Во-первых, польская милиция и служба безопасности приобрели достаточный опыт по борьбе с партизанскими формированиями. До 1945 года такой опыт был лишь у Красной Армии. Кроме этого, была начата активная политика инфильтрации агентов в движение "вервольфов". Чтобы эта тактика стала приносить свои плоды, потребовалось немало времени. Во-вторых, что более важно, поляки начали осуществлять массовые депортации немцев. В 1946 году была начата операция "Ласточка", которая лишила "вервольфов" возможности скрываться среди немецких беженцев и мирных жителей. Была разрушена сама база немецкого партизанского движения.

Чехия и Судетская область

Ближайший сосед Польши, Чехословакия, не предъявляла после войны прав на громадные территории Германии, хотя между этими двумя странами можно было провести определенные параллели. В обеих странах наличествовали гигантские общины этнических немцев, которые возникли в результате передела Европы в 1919 году. В обоих случаях власти молодых государств всячески притесняли немецкие общины. В обеих стра-впиннипни

нах немцы приветствовали германскую оккупацию. Обе эти страны использовали "вервольфов" как повод для массовых депортаций немцев, которые якобы предали свою страну. В Чехословакии "антипартизанская истерия" применялась еще для того, чтобы нейтрализовать "пронемецкую" пропаганду социал-демократов, которые базировались в Англии.

С географической и этнографической точки зрения районы, заселенные фольксдойче, казалось, были просто предназначены для ведения партизанской войны. Ландшафт пограничных районов Чехии представлял собой горную цепь (Рудные горы и Чешский Лес), которая захватывала в том числе часть германской территории. Если идти по Эльбе дальше на восток, можно было увидеть контуры Судетских гор, которые граничили с Чешской Силезией и Северной Моравией. Подобная холмистая местность находилась и на южной границе Чехии и Богемии, колыбели чешской нации. Эти горные цепи, напоминающие подкову, традиционно были заселены немцами. Богемские фольксдойче, подобно судетским немцам, прибыли в эти края в Средневековье, соблазненные богатствами природных ископаемых. Они на протяжении многих веков активно воплощали в жизнь идею борьбы со славянами, "культура которых была вдохновлена германским гением". После того как в годы Тридцатилетней войны чешское государство было фактически разрушено, богемские немцы вошли в правящую касту, так как они уже были частью социально-экономической элиты Австрийской империи. Обладая таким историческим наследием, было очень сомнительно, что немцы стали бы чувствовать себя комфортно в новом многонациональном государстве, созданном в 1918 году. Не стоит забывать, что области, заселенные немцами, обладали исключительной важностью сточки зрения экономических и стратегических интересов.ВРИНН и пни

Способность Чехословакии развиваться как полностью независимому государству во многом зависела от обладания именно этими районами. Естественно, когда Чехословацкая Республика захватила в 1918"1919 годах эти пограничные районы, судетские немцы пытались оказать активное сопротивление. Во время Мюнхенского кризиса 1938 года в Судетах вспыхнуло некое подобие партизанской войны. Немцы, ориентированные на Третий рейх, выступили с оружием в руках против властей Чехословакии. Именно эти столкновения стали дипломатическим поводом для передачи Судетской области Третьему рейху.

После того как Гитлер занял Судетскую область, Чехословакия прекратила свое существование как государство. Словакия стала формально "независимой" союзницей Третьего рейха, а Чехия вошла в состав Герма-нии как протекторат Моравия и Богемия. Судьба Чехии поначалу не была такой трагичной, как участь Польши. До начала 40-х годов нацистская политика колебалась между ограниченными репрессиями и заигрыванием с чешским населением. В подобных условиях было очень сложно зародиться массовому движению сопротивления. Однако в 1941 году имперским протектором Моравии и Богемии был назначен шеф СД Райнхард Гейдрих, который сразу же ужесточил режим правления. Когда в мае 1942 года Гейдрих был убит чешскими партизанами, по стране прокатилась волна массовых расправ. С этого момента можно говорить о террористическом правлении нацистов. "Акты возмездия" выливались в уничтожение целых городов, как это произошло в Лиди-це, который был сожжен до основания. Выжившие жители были заключены в концентрационные лагеря. Эту беспрецедентную жестокость, поражавшую своей методичностью, нельзя было списать на военные эксцессы, как в случае с французским Орадуром. Именно такаяВРИНН и пни

жестокость заложила основу для будущих отношений немцев и чехов. Стоит упомянуть еще один факт. Узнав о резне в Лидице, богемские немцы решили взять инициативу в свои руки и начали расправы с чехами, проживавшими поблизости. Тем временем чешское правительство в изгнании, которое было сформировано в Лондоне, не видело ни одной возможности, чтобы улучшить отношения между этническими немцами и чехами. Фактически чешские эмигрантские лидеры видели будущее своей страны в виде Чехословакии, на территории которой будет отсутствовать "германский компонент". В 1943 году для реализации этого проекта они пытались заручиться поддержкой "Большой тройки".

Красная Армия и военные силы американцев достаточно поздно вошли в Чехию - лишь в апреле 1945 года. Чехословацкое правительство в изгнании почти сразу же оказалось на территории освобожденной Словакии. Лондонские эмигранты 5 апреля 1945 года объявили, что национальная программа восстановления включала в себе насильственную депортацию всех судетских немцев. На территории Чехословакии могли остаться лишь отдельные личности, которые делом доказали свою лояльность. Естественно, многие ожидали, что в Судетах вновь вспыхнут мятежи, которые уже имели место в 1919 и 1938 годах. На этот раз последствия могли быть куда более серьезными, ибо речь шла не о притеснении национального меньшинства и потере им привилегированного статуса, а о насильственной депортации. Предвидя такие осложнения, эмигрантское правительство создало специальную команду, которая была заслана в тыл немцам. Ее задача состояла в том, чтобы убедить немецких чиновников не способствовать партизанской войне. Чтобы по возможности максимально затруднить продвижение Красной Армии и Союзников, нацистское руководство не стало эвакуировать этнических немцевВРИНН и пни

из Чехии, что мы могли видеть в Польше. Так что по итогам войны Чехословакии пришлось столкнуться с рядом проблем. Во-первых, здесь никогда не было как в Польше обширных территорий, уже освобожденных от этнических немцев. Кроме того, под конец войны в Судеты пытались прорваться многие национал-социалистические радикалы. Эта область стала неким центром притяжения "несломленных бойцов", которые стремились сюда со всей Восточной Германии. Весной 1945 года пути к отступлению были отрезаны, большинство из экстремистов оказались "закупоренными" на территории Чехии. Почти никто из них не собирался отказываться от борьбы. Это предполагало, что они должны были иметь хотя бы номинальную поддержку среди местного населения.

Судетские "вервольфы" приложили все усилия, чтобы по возможности максимально выгодно использовать все эти благоприятные факторы. Они изображали из себя последний оплот германства и ожидали, что им будет оказана такая же поддержка, как и в 30-х годах. Они так же с нетерпением ждали начала войны между Союзниками и Советским Союзом, полагая, что смогут воспользоваться новым вооруженным конфликтом для достижения своих целей. Буквально накануне капитуляции Германии в судетских лагерях было подготовлено более тысячи "вервольфов". На территории Чехии создавались даже не сотни, а тысячи (!) тайников. Например, одна из специальных групп создала девятьсот тайников, другая пятьсот. Всего же на территории страны действовало около дюжины подобных групп. Швейцарские наблюдатели в начале 1945 года отмечали, что судетские немцы открыто вооружались, не скрывая этого ни от чехов, ни от журналистов. Журналист, путешествовавший в июне 1945 года по Чехословакии, писал, что в небольших городках и деревнях этнические немцы аквпиннипни

тивно поддерживают идею вооруженного сопротивления. Он видел тысячи молодых людей, которые были готовы с оружием в руках бороться против депортации. "Они предпочли бы умереть, но не собирались покидать свои дома". В марте 1945 года Ганс Пруюцман поставил во главе Судетской организации "Вервольфа" обер-группенфюрера СС Карла Франка. Тот сразу же начал активно заниматься новой для него деятельностью. К формированию партизанского движения был привлечен даже абвер, сотрудникам которого было поручено составление планов по оказанию активного и пассивного сопротивления. Но первоочередной задачей Франка был поиск добровольцев среди 400 тысяч этнических немцев. Постепенно область поисков распространилась на немецких беженцев и чешских националистов, которых пытались привлечь антисоветской агитацией.

С чешскими "вервольфами" пришлось столкнуться и американцам, и Красной Армии. Когда советские войска взяли город Прессбург, из него удалось вырваться небольшому отряду, состоявшему из четверых австрийцев. Этот крошечный отряд умудрился нанести достаточно большие потери Красной Армии. Была разработана несложная тактика. В узких горных ущельях, которые предварительно минировали, устраивалась засада. Целью этого отряда становились колонны моторизованной пехоты. Когда подрывалась головная машина колонны, немецкие партизаны открывали усиленный огонь по последней. После этого "вервольфы" устраивали обвал камней, которые сыпались на растерявшихся красноармейцев. Как правило, из подобных засад редко кому удавалось вырваться. В ответ на такие вылазки советское командование при поддержке чешских антифашистских партизан создало несколько мобильных групп, которые охотились в горах за "вервольфами". ПодобныеВРИННи пни

отряды не брали пленных, их цель состояла в полном уничтожении диверсантов.

Американцы столкнулись с подобными проблемами, когда в апреле 1945 года вошли в Западную Богемию. В городе Аш их ждал отнюдь не радостный прием. Его жители даже не считали нужным скрывать свою враждебность. В солдат летели камни и пустые бутылки. Чехи, проживавшие в Аше, казались забитыми и запуганными. Почти сразу же они попросили защиты и покровительства. Их дети опасались просить у американцев конфеты и шоколад, так как полагали, что будут жестоко избиты немецкими сверстниками. Вскоре враждебность сменилась "активным сопротивлением". Оказавшись на окраинах города, американские машины стали попадать в многочисленные засады. Теперь в них летели не камни, а гранаты и пули. 7 мая американские части по всей территории вели ожесточенные бои с остатками Фольксштурма. В Пльзене, на Центральной площади, собралась огромная толпа чехов, которые хотели поприветствовать американцев. Но как только к мирным жителями приблизились американские военнослужащие, несколько немецких снайперов открыли огонь по всем собравшимся. Многие американские солдаты пытались проявить максимум осторожности, не желая погибать накануне окончания войны. Они не ввязывались в перестрелки, а вызывали бронетанковую поддержку или вовсе бомбардировщики. Бессмысленность и жестокость подобной ответной реакции, по мнению американцев, должна была отбить желание устраивать засады. Но для немцев ситуация выглядела с точностью до наоборот. Их жизнь рушилась, и они, не задумываясь, отдавали ее, унося с собой жизни американцев. Чешские источники утверждают, что даже после капитуляции Германии судетские немцы охотно помогали отрядам вермахта, которые действовали в тылу противника.впиня и пни

В Богемии не только гражданские жители испытывали ненависть к Союзникам. Эта область была местом высочайшей концентрации разбитых немецких частей, которые не намеревались сдаваться на милость победителей. Эту ситуацию усугубляло еще и то, что Гитлер совершил стратегическую ошибку. Он полагал, что Красная Армия нанесет главный удар на Пражском, а не Берлинском плацдарме. Поэтому он послал значительную часть элитных воинских формирований на укрепление позиций группы армий "Центр", которая в конце войны размещалась именно в Богемии. Находясь под командованием фельдмаршала Шёрнера, эти части продолжали оказывать организованное сопротивление Красной Армии вплоть до 19 мая, то есть даже одиннадцать дней спустя после официальной капитуляции. Большинство из этих солдат принципиально не хотели сдаваться в плен советским оккупационным властям, а потому любыми силами пытались прорваться в американскую зону оккупации. В частности, эсэсовцы и власовцы полагали, что попадание в руки красноармейцев для них было равносильно смертному приговору. Такая же участь их ждала и у чешских партизан. Другие полагали, что они вскоре покинут американские лагеря военнопленных, дабы вновь взять оружие в руки и принять участие в "великой войне? Запада против Востока. Подобные настроения были весьма распространенными в последние дни войны.

Сам Шёрнер придерживался таких же иллюзий, он намеревался оказывать сопротивление частям Красной Армии максимально длительный срок. Подобные убеждения только укрепились, когда 3 мая в Богемию прибыл командующий люфтваффе Риттер фон Грайма, который предложил фельдмаршалу не принимать никаких условий капитуляции. Двумя днями ранее Грайм участвовал в военном совете, который проходил под начальствомвпиннипни

Дёница. "Фленсбургское правительство? Германии согласилось с инициативой генерала Йодля, который хотел предложить Шёрнеру "выиграть время". В полночь 7 мая Шёрнер вышел в радиоэфир с обращением. Он заявил, что сообщения о безоговорочной капитуляции Германии являются не более чем провокационными слухами, а стало быть, война на Восточном фронте продолжается. Он подчеркнул: "И речи не может быть о сдаче большевикам. Для нас это верная смерть". Но 8 мая советская бронетанковая колонна разнесла в клочья штаб фельдмаршала, которому только чудом удалось скрыться. Находясь в сложной ситуации, он решил пойти на уступки и разрешил своим войскам отказаться от активной борьбы и сдаваться в плен американцам. Само Верховное командование вермахта, чтобы хоть как-то оправдать, по сути, партизанские действия этих отрядов, использовало версию, будто бы чешские партизаны разрушили все коммуникации, что сделало невозможным распространение приказа о безоговорочной капитуляции.

Реакция солдат была самой различной. Некоторые офицеры, несмотря на предупреждение фельдмаршала, предпочли сдаться в плен Красной Армии. Так поступил командующий Пражского гарнизона. Этим жестом он хотел показать, что его солдаты не имели никакого отношения к эсэсовцам, продолжавшим отчаянную борьбу. Более того, при сдаче в плен он пообещал помочь в подавлении очагов сопротивления. Другие солдаты и офицеры растворились в местных лесах. В качестве иллюстрации можно привести один факт. В июне 1945 года части НКВД, зачищавшие лесные массивы, раскинувшиеся вокруг Праги, взяли в плен около 2700 солдат вермахта и 700 фольксштурмистов. Большинство из них были одеты в гражданскую одежду и занимались грабежами и разбоем. Были и другие, те, ктовпиннипни

намеревался продолжать войну. После того как в город Кутна Хора вошли войска IV Украинского фронта, саботажники взорвали мост. Уже после капитуляции Германии на судетских холмах еще несколько дней слышалась беспорядочная стрельба. Там остатки германских частей вели спорадические бои против чешских партизан и красноармейцев. Вплоть до 18 мая шоссе между Веной и Прагой фактически контролировалось разнообразными немецкими отрядами. В самой Праге, которая пала 9 мая, остатки эсэсовских формирований в различных частях города продолжали оказывать сопротивление вплоть до 20 мая. Вечером 24 мая новым чешским вла-стя м удалось л и кви ди ровать подпол ьную радиостанци ю "вервольфов". Этот подпольный передатчик неоднократно сообщал, что германским отрядам в ближайшее время удастся отбить у Красной Армии чешскую столицу. Даже в оккупированной американцами части Судет было зафиксировано несколько случаев нападений. Почти всегда это были остатки отрядов Ваффен-СС, которые намеревались после поражения Германии вести борьбу. 10 мая в Кляйнберге немецким снайпером был застрелен американский сержант. Его взвод попытался найти террориста, но безуспешно. В середине мая в Ко-мотау под откос был пущен поезд, в котором ехали расформированные отряды чешских партизан. 20 мая в окрестностях Хороздовица в засаду попали шесть американских офицеров.

Возможно, что при этих нападениях использовался опыт частей СС, боровшихся против чешских партизан. Их центр был расположен в Райхенберге, который после капитуляции располагался на территории советской зоны оккупации. После капитуляции офицеры этого карательного подразделения решили, что в случае сдачи в плен их участь бЫла предрешена - на их совести были жизни тысячи чешских партизан. Командующий мествпиннипни

ным гарнизоном попытался убедить эсэсовцев сдаться с плен. Он пытался объяснить им, что неповиновение приравнивало их самих к партизанам и бандитам. Что если бы им даже удалось добраться до Баварии, то американцы расценили бы это как очевидное нарушение правил ведения войны. Несмотря на такие советы, эсэсовцы и некоторые армейские чины предприняли рискованный прорыв на запад. Отряд был неплохо вооружен, но после столкновения с одним из отрядов Красной Армии эти "вервольфы" потеряли все свои танки и орудия. Теперь прорываться приходилось лишь с одним автоматическим оружием. Этот рейд, сопровождавшийся бесконечными вооруженными стычками и локальными боями, длился семь недель. Во время этой нацистской одиссеи эсэсовцам удалось сжечь дотла одну чешскую деревню, напасть на небольшой лагерь немецких военнопленных. Охрана лагеря была перебита, и отряд пополнился несколькими десятками немецких военнопленных. Теперь это стал достаточно крупный отряд, который уничтожил несколько советских и чешских патрулей. Летом этим партизанам все-таки удалось достигнуть Баварского Леса, где они тут же начали нападать на американские посты. Отряд распался в окрестностях Хана, где "вервольфы" совершали последний привал. После этого было решено, что каждый будет пробираться домой самостоятельно. К этому моменту отряд, поначалу насчитывавший четыреста человек, состоял из семи десятков измотанных бойцов. Продолжать войну не было смысла.

Подобные нападения стали серьезной угрозой для безопасности многих людей. Именно по этой причине советские и американские войска продолжили свою номинальную оккупацию Чехословакии, дабы "помочь в ликвидации остатков нацистского подполья". Предполагалось, что сами чехи за время подобного "междуцарвпиннипни

ствия" должны были сформировать собственную армию и силы безопасности, что оказалось весьма нелегко. Чехи, подобно полякам, сразу же столкнулись с проблемой наличия квалифицированного, а самое главное - дисциплинированного персонала. Как только в мае 1945 года немецкая администрация прекратила свою деятельность, новые власти начали "зачистку? Судет. Главной задачей являлось разоружение местного немецкого населения. Эти меры могли предотвратить возможное восстание и массовое сопротивление, когда бы начались массовые депортации этнических немцев. Немцы, имевшие хотя бы минимальные военные навыки, тут же арестовывались. Но из-за недостатка сил и квалифицированности чешских сил безопасности эта первая чистка была весьма поверхностной, хотя и проводилась очень жестко.

Как видим, власти Чехословакии не преуспели в решении судетской проблемы, они оказались в сложной ситуации. Начав летом 1945 года самостоятельно осуществлять политику депортации этнических немцев, власти Чехословакии, не справляясь с решением этой задачи, хотели обратиться за помощью к американским и советским оккупационным властям. Но Красная Армия и американцы не пошли на этот шаг. В итоге новый режим начал усиленно вербовать в отряды сил безопасности и полицейские части бывших заключенных концентрационных лагерей, репатриированных чернорабочих, вообще всех тех, кто испытывал к немцам личную неприязнь. Но вместе с ними в силы правопорядка попало неисчислимое количество всевозможных авантюристов и откровенных уголовников. Все они рассматривали судетских немцев как объект для наживы и произвола. После немецкой капитуляции новые чехословацкие власти ответили немцам их же жестокостью. Сразу было заявлено, что любой немец, задержанный с оружием в руках,ВРИНЙИРНИ

будет расцениваться как диверсант и партизан, а потому на него не распространяется действие Женевской конвенции. Власти Чехословакии взяли открытый курс на уничтожение всех "нацистских франк-триеров". Подобная политика принесла свои негативные последствия. В окрестностях Ривицабыл безжалостно уничтожен отряд немцев, которые намеревались сдаться в плен, но были расстреляны. Ихтела пришлось хоронить местным жителям из числа судетских немцев.

Некоторое время (июнь 1945 года) казалось, что ситуация в Судетской области стала успокаиваться. 27 июня власти Чехословакии во всеуслышание заявили, что пограничные области страны не являются какой-то особой проблемой, так как нацистское сопротивление ограничивалось единичными случаями саботажа. Однако уже в июле число сообщений о нападениях "вервольфов" стало напоминать снежный ком, который рос с каждым днем. Ситуация в Судетах была не просто напряженной, она была кризисной. Армия Чехословакии, находившаяся в зачаточном состоянии, не могла справиться с немецкими партизанами. Пражское правительство было охвачено паникой. В конце июля правительство Чехословакии обратилось к командованию Красной Армии с просьбой навести порядок в пограничных областях страны.

Для внезапной эскалации конфликта было две причины. Во-первых, в июле 1945 года в Судетскую область стали проникать многочисленные представители власти и чешские отряды безопасности. Их появление сопровождалось форменным разбоем. Попытки местного населения оказать какое-то сопротивление, воспринимались как "нацистские провокации", за которыми следовали кровавые карательные меры. Это была уже третья стадия насилия на этих территориях. Виток насилия привел к кровавым бесчинствам. Зверства, чинимые новпиннипни

выми чехословацкими властями, не уступали по жестокости эсэсовским "операциям". Простые этнические немцы могли расстреливаться без следствия. Это было банальное сведение счетов, которое не имело никакого отношения к подавлению реального нацистского подполья. Самым отвратительным проявлением этого беспредела стали начавшиеся в конце 1945 года так называемые "дикие изгнания". Немцев не депортировали, а просто выбрасывали на улицу. Без крова и средств к пропитанию оставались целые города и села. Добираться до Германии они должны были сами.

Поскольку чехословацкие власти, поддерживаемые СССР, фактически впервые за многие годы проникли в Судетскую область, представителями силовых структур почти сразу было заявлено о раскрытии "нацистского заговора", который не мог быть выявлен во время первых "зачисток". Подобные заявления вызывают некоторые сомнения. Во-первых, за столь короткий срок было просто нереально выявить признаки существования широкой подпольной сети. Вообще кажется сомнительным, что новые власти в то время могли напасть на след реальных "вервольфов". Но факт остается фактом - в середине июля власти заявили, что ими были разоблачены ячейки "Вервольфа" в окрестностях Райнерца. Согласно тем же заявлениям, у "вервольфов" имелись не только многочисленные тайники с оружием и взрывчаткой (что само по себе неудивительно), но и отлаженные контакты со многими судетскими немцами, которые создали подпольное движение. Последнее утверждение кажется чистейшей воды политическим поводом для проведения еще одной чистки. Получалось, что "нацистский заговор" был нелокальным, то есть присущим только Райнерцу, а охватившим всю страну. В стране разразилась форменная "антивервольфовская" истерия. Предпринимались попытки доказать связь междувдинди пни

Вервольфом" и Судетской "Антифа", которая помогла "вервольфам" получить поддельные документы. Речь шла прежде всего о липовых подтверждениях антифашистской деятельности, что позволяло этническим немцам избежать депортации. Особой популярностью, если верить документам, пользовались фиктивные членские билеты коммунистической партии, которые, естественно, были выписаны задним числом. В итоге эта кампания превратилась в ярко выраженную антинемецкую истерию. "Вервольфами" провозглашались едва ли не все этнические немцы. Депортации подвергались даже немецкие антифашисты, которые имели неосторожность придерживаться "сепаратистских настроений" (то есть выступать за автономию Судет) или выражать недовольство политикой новых властей.

Если откинуть в сторону кампанию чехословацких властей, граничившую с общественной паранойей, то среди многочисленных известий о "вервольфах" можно все-таки разглядеть свидетельства подлинного нацистского сопротивления, которое готовилось к активным действиям. В одном из отчетов британской контрразведки по этому поводу сообщалось, что вспышки насилия были реальными, хотя не было никаких доказательств существования плана создания долгосрочного сопротивления. Весьма вероятным кажется, что это было простым примером мелкого неорганизованного саботажа, который был обыкновенным явлением не только в Судетской области, но и в Германии. Имелось несколько случаев нападений на представителей новых чехословацких властей и военных должностных лиц; было несколько набегов на чехословацкие лагеря, где содержались интернированные немцы; немецкая молодежь по ночам срывала с домов чехословацкие флаги и украшала стены надписями "Вервольф" и "Пастух" сторонники нацистского режима распространяли слухи,ВРИНН и пни

что западные державы намеревались начать войну против Советов. Но, с другой стороны, офицеры 94-й американской пехотной дивизии отмечали, что в Судетах отношение к ним было откровенно враждебным. Вместе с тем эта враждебность очень быстро прошла. Судет-ские немцы стали обращаться к ним с многочисленными жалобами на произвол чехословацких силовых ведомств. Между тем нападения стали учащаться. Это было очевидным вызовом Праге, которая была не в состоянии адекватно решить проблему этнических немцев. В одном случае в ловушку оказались заманены два чехословацких солдата, которых убили несколькими выстрелами в голову. В нескольких других случаях были обстреляны дома чехословацких чиновников и милиционеров. В одном случае пули прошли буквально в нескольких миллиметрах от головы предполагаемой жертвы. Согласно сведениям американской контрразведки, только в конце июля "вервольфами" было убито пять чехословацких официальных лиц. Самой видной жертвой стал доктор Ричлик, куратор правительственной программы. Он должен был отвечать за восстановление национальной промышленности, начиная от Словакии, заканчивая Судетами. Он был похищен и казнен "вервольфами".

Но самой "горячей точкой" Чехословакии были су-детские леса. Они просто изобиловали группами "вервольфов", которые состояли и из эсэсовцев, и из военных, и из фанатичных подростков. Командование чехословацкой милиции сообщало: "Они жили грабежами. Нападали на чешских колонистов и уничтожали их поселения". В июне 1945 года в Северной Моравии чехословацкая милиция проводила крупнейшую операцию. Отряды милиции окружали и прочесывали отдельные участки лесов, беспощадно уничтожая всех, кто попадался с оружием в руках. В том же месяце частями НКВД былиВРИННи пни

ликвидированы отряды "вервольфов", которые действовали в окрестностях Вальтерсдорфа и Грулиха (Северная Богемия). Примечательно, что все эти немецкие партизаны прошли обучение в диверсионной школе Гроссгерлица. Отряды были хорошо снабжены оружием и боеприпасами. В июле 1945 года в районе Броумова чехословацкие милиционеры арестовали четырнадцать ГЮ-"вервольфов". В августе 1945 года сообщалось, что эта область являлась той частью страны, где все еще существовали отряды "вервольфов", терроризировавшие местное население.

Другой "горячей точкой" была округа Каадена. Хотя беженцы из числа судетских немцев утверждали, что в Каадене гражданские лица и мирные жители не произвели ни одного выстрела, в это верится с трудом. "Вервольфов" здесь готовили в специальном лагере гитлерюгенда. Этот район подростки начали терроризировать еще накануне капитуляции. Наиболее распространенным способом запугивания стали "пламенные" лозунги, написанные на стенах домов: "Лучше мертвый, чем красный", "Путь к рейху проходит по нашим мертвым телам". Но хуже всего было то, что местный крайсляйтер и другие функционеры НСДАП заранее скрылись в лесах, откуда пытались руководить партизанским движением. 25 мая два чехословацких милиционера были посланы в деревню Тотцау, которая находилась поблизости от Каадена, чтобы арестовать упомянутого выше крайс-ляйтера. Подобная беспечность позже объяснялась тем, что бургомистр Каадена утверждал, что в его краях не было никаких незнакомцев. Как только милиционеры оказались в деревне, по ним был открыт огонь. Один из них был убит тут же, другой ранен в плечо. Когда раненый милиционер, истекающий кровью, смог все-таки вернуться в Кааден, то первым делом он ворвался к бургомистру. Он устроил ему сцену, которая закончиласьвпиннипни

трагедией. После того как милиционер обругал главу города, он выхватил пистолет и застрелил бургомистра. Кстати, милиционера даже не отдали под суд, его просто перевели работать на почту. Сама же деревенька Тотцау была окружена чехословацкими армейскими отрядами. Ее жителям даже не предложили сдаться в плен - ее просто взяли штурмом. После этого набега случилось еще одно трагическое событие. Несколько дней спустя после штурма деревни в нее вновь вошли чехословацкие милиционеры. Чешский капитан объявил, что чехословацкий патруль был только что атакован в близлежащем лесу немецкими партизанами, вооруженными ручными гранатами. Сельские жители утверждали, что они ничего не знали ни о партизанах, ни о самом нападении. Но милиционеры об этом и слышать не хотели. Началось очередное прочесывание деревни. Через пару часов в одном из домов было обнаружено оружие. Староста пытался доказать, что американские оккупационные власти разрешили держать деревенским жителям несколько автоматов на случай возможной самообороны. Чехословацкие милиционеры не обратили внимания на этот довод. Они даже не проверили его. Поступил приказ всей деревне собраться перед зданием местной гостиницы. Когда деревенские жители выстроились, из их числа были вызваны шесть бывших членов НСДАП и тут же расстреляны. На этом экзекуция не закончилась. Из .числа мирных жителей было выбрано еще около двадцати мужчин, которых на глазах всей деревни расстреляли как заложников. Тем временем местные нацистские вожди, которые были по крайней мере косвенно ответственны за эти бесчинства, продолжали свою подпольную деятельность. Ответом стали новые репрессии. Крестьянин, который подозревался в укрывательстве крайсляйтера, был убит прямо в доме чехословацкими милиционерами вместе со своейвпиннипни

семьей. В ночь со 2-го на 3 июня, в деревне Коттерс-дорф было казнено пять судетских немцев, которые подозревались в помощи "вервольфам". После этого на поиски злополучного крайсляйтера в леса направились сами этнические немцы, которые в свое время активно сотрудничали с антифашистским Сопротивлением. Судя по всему, этому небольшому отряду удалось найти "вервольфов" - тела антифашистов несколько дней спустя были найдены в лесу.

Как видим, реакция чехословацких властей была совершенно неадекватной. Это касалось не только нападений на патрули, но и множества взрывов. Первый такой случай произошел в конце июня 1945 года в Теплице. На воздух взлетело несколько немецких ракет, хранившихся на местных складах. При этом погибло множество чехов. Причина этого взрыва так и осталась тайной. Судетские немцы утверждали, что чехословацкие милиционеры были небрежны в охране и транспортировке этой весьма нестабильной взрывчатки. Чехословацкие же власти предпочли свалить все на немецких саботажников. Тем паче, что в свое время в окрестностях Теплица располагался лагерь по подготовке "вервольфов". Было ясно лишь одно - взрыв был очень сильным. Виновными в нем стали все немецкие жители Теплица, которые были насильственно выдворены из города. Это было одно из первых "диких изгнаний".

Затем, 6 июля, взрыв потряс милицейское отделение в Фройдентале (Восточные Судеты).

Этот взрыв стоил жизни нескольким чехословацким милиционерам, которые в тот момент дежурили в отделении. Чехословацкие власти утверждали, что бомба с часовым механизмом была спрятана в радиоприемнике, который был конфискован у одного из нацистских подпольщиков. В качестве ответной меры было расстреляно двадцать немцев, которые содержались в ме-ВРИНЯ и пни

стном лагере для военнопленных. Большинство из них были в прошлом штурмовиками и функционерами НСДАП. После казни было объявлено, что при каждом последующем теракте будет расстреляно не двадцать, а уже пятьдесят человек. Но судетские немцы имели свою версию случившегося, которая кардинально отличалась от чехословацкой. Некоторые из этнических немцев утверждали, что взрыв был банальной "фальшивкой". Это была тривиальная провокация - повод для проведения акции устрашения. Некоторые утверждали, что взрыв все-таки был, но он не был делом рук "вервольфов". Взорвалась граната, с которой небрежно обращались милиционеры.

В середине июля произошел еще один таинственный взрыв. Сведения об этом инциденте достаточно скудные, но и они позволяют установить, что взорвались боеприпасы, спрятанные на старой кондитерской фабрике в деревне Котине. При взрыве пострадало несколько чехов и множество этнических немцев. Этот факт никак не повлиял на реакцию начальника милиции близлежащего города Либерц, который увидел в инциденте происки немецких саботажников. Он тут же "нашел" у одного из погибших немцев остатки взрывного устройства (о тайнике не было сказано ни слова). "Так как жители Котине никогда не скажут, кто произвел взрыв, в течение трех часов приказываю депортировать все немецкое население". Жертвам очередного "дикого выселения" пришлось несладко. Их багаж был тщательно обыскан. Из него "изымались" драгоценности и столовое серебро. По сути, депортация превратилась в форменный грабеж. Английский журналист Питер Смоллетт, бывший свидетелем этих событий, описал их следующим образом: "Я провел весь вчерашний день с немцами, направляющимися под палящим солнцем из Судетской области в Германию. Среди них были старики и дети, мужчиныВРИНЯ и пни

и женщины. Они тянули тележки и детские коляски со своим скарбом. Ни одному не разрешали взять больше, чем он мог нести. Самые маленькие и самые пожилые могли ехать на телегах. Остальные должны были идти пешком. Они сопровождались чехословацкой охраной. Я был с ними с 5:30 утра, момента, когда чешская милиция подняла их с кроватей и приказала убираться из страны в течение трех часов. Я покинул их в 18:00 в Хара-ту, в Саксонии, которая располагалась в советской зоне оккупации. Мы были в пути почти одиннадцать часов".

Депортируемые немцы в пути непрерывно говорили Смоллетту, что они ничего не предпринимали против Чехословакии.

Но самый ужасный случай произошелв Шонпризене, индустриальном пригороде Аусзига-на-Эльбе. Днем 30 июля 1945 года оглушительный грохот потряс этот небольшой городок. Во всех домах вылетели стекла. Это взлетел на воздух гигантский склад боеприпасов, который достался Чехословакии в "наследство" от группы армий Шёрнера. Вслед за первым взрывом от детонаций и пожаров произошло еще несколько. Огонь охватил ряд городских кварталов. До сих пор неясно, имели ли отношение к этому инциденту нацистские партизаны, но чехословацкие власти, по привычке, предпочли все свалить на "вервольфов". Но самое печальное состояло в том, что взрыв боеприпасов вызвал психологический взрыв. По городу сразу же поползли слухи, что это была вылазка "вервольфов". Чехословацкие солдаты, недавно прибывшие в город, начали развлекаться, избивая попавшихся немцев. К ним присоединились милиционеры и обыкновенные чехи. Огромные облака черного дыма, взвившиеся над Шонпризеном, казалось, стали сигналом для погрома. В течение часа после взрыва на мосту через Эльбу собралась огромная толпа. Она увлекала за собой все новых и новых людей. Тем временемВРИНЯ и они

погромы начались на предприятиях города. Чешские чернорабочие избивали немцев, которые все еще продолжали работать на заводах и фабриках. Раненых и искалеченных немцев сбрасывали в Эльбу. Тех, кто смог выбраться из воды, добивали на берегу. Без суда и следствия было арестовано несколько десятков молодых немцев, которых вывезли на окраину. Выжить не удалось никому.

Постепенно погром охватил весь город. Жертвами чехов, к которым присоединились поляки, становились женщины и даже дети. Погромщики очень легко узнавали этнических немцев, так как те были вынуждены носить белые повязки, что указывало на их принадлежность к потенциально депортируемым личностям. Жертвами погромщиков становились даже те, кто носил желтые и красные повязки (немецкие антифашисты). Погром бушевал в течение нескольких часов, пока порядок в городе решили навести центральные власти. Глава Аусзига Йозеф Фондра, пытавшийся остановить бесчинства, сам чуть не стал жертвой разнузданной толпы. Лишь вечером в город вошли советские войска. Начались расстрелы мародеров и грабителей. Но даже эти жесткие меры не остановили погромщиков. Немцев продолжали избивать еще несколько дней. 31 июля Фондра после согласования с советским командованием ввел в городе комендантский час. Любой, появившийся на улицах в запрещенное время, расстреливался без предупреждения.

Точное количество жертв этого немецкого погрома до сих пор неизвестно. Кто-то называет 300 человек, кто-то доводит эту цифру до 3000. В любом случае после этих событий "дикое выселение" казалось немцам отнюдь не самым страшным. Многие из них Иокидали свои обжитые места с нескрываемой радостью. Что касается чехословацкой и иностранной прессы, то она ограничиВРИНЯ и пни

лась скупыми сообщениями о беспорядках, которые были спровоцированы самими немцами. Существует три версии того, что произошло в Аусзиге. Первая является расширенным вариантом слухов, запущенных чехословацкими властями о поджоге, организованном "вервольфами". Вскоре после погрома была создана специальная комиссия, которая должна была расследовать случившееся в городе. В нее вошли министр обороны Чехословакии Свобода, министр внутренних дел Но-зек и руководитель чехословацкой разведки полковник Бартак. После окончания расследования, которое сопровождалось бурными спорами, власти подтвердили, что взрыв был делом рук немецких саботажников. Утверждалось, что на это указывали фрагменты бомб, найденные среди развалин, а также пожары, которые вспыхнули после первого взрыва. Было несколько фактов, подтверждающих подобное объяснение: немецкие пленные использовались для работы на складах с боеприпасами. Одна из таких рабочих групп покинула склады буквально накануне взрыва. Сами местные немцы позже пробовали утверждать, что в их краях никогда не было "вервольфов". Но буквально через несколько дней после взрыва в Аусзиге был задержан глава ячейки "Вервольфа", которого звали Ланге. Он был выставлен напоказ перед журналистами на пресс-конференции в Аусзиге. Ланге признался, что был нацистом, пошел добровольцем в Фольксштурм, а затем прошел специальное обучение в лагерях "Вервольфа". Насчет взрыва он ничего не сказал, ограничившись лишь фразой, что он и его подопечные ждали начала войны между СССР и Западом, чтобы выступить против русских.

Инцидент в Аусзиге был очень выгоден чехам. Они, естественно, не сказали ничего о погроме, но раструбили на весь мир о взрыве - как примере того, какую угро-ВРИНЯи пни

зу несло немецкое меньшинство чехословацкому государству. Между тем в западной прессе бушевала кампания, которая осуждала произвол чехословацких властей. Утверждалось, что это был не единичный случай, а лишь часть заранее спланированной акции, которая была нацелена на ускорение депортации этнических немцев. Очевидно, эти две информационные кампании были связаны с ходом переговоров "Большой тройки" в Потсдаме. На них обсуждались (в том числе) перспективы депортации немцев. В заключительном коммюнике "Конференции Великих Держав" говорилось, что Чехословакия обладает правом проводить массовые высылки этнических немцев. Но в то же время ничего не говорилось о сроках осуществления подобной акции. С этой точки зрения взрыв в Аусзиге был прекрасным поводом для дискредитации немецкого меньшинства. 12 августа министр обороны Свобода заявил: "Депортация должна продолжаться. Мы пойдем на полумеры. Недавний кошмар в Усти-над-Лабеме1 должен послужить всем уроком". 20 августа Хьюберт Рипка, министр внешней торговли, сообщил следующее: "Наши люди обеспокоены отсрочкой высылки немцев. Мы понимаем, с какими техническими трудностями столкнутся союзники, которые будут заниматься депортацией немцев из Польши и Чехословакии. Но нужно понять и чувства наших людей, которые постоянно атакуются "вервольфами". Мы явились свидетелями крупномасштабного саботажа, который недавно имел место в Усти-над-Лабеме. Многие из наших людей не могут ощущать себя в безопасности, пока они знают, что рядом с ними живут немцы".

Если взрыв все-таки был осуществлен немцами, то они совершили его в максимально неблагоприятный для себя момент. Сами же интернированные судетскиеВРИНЯ и пни

немцы считали, что они не только ничего не сделали против нового чехословацкого правительства, но, напротив, пали жертвой "заговора". Один из таких немцев позже вспоминал: "В Судетской области любимой уловкой чехов были поджоги домов, вина за которые перекладывалась на плечи немцев. Так было и со взрывом в Аусзиге". В пользу этой версии говорят некоторые свидетельства. Один из этнических немцев вовремя покинул Аусзиг, так как был предупрежден задолго до 30 июля приятелем чехом, что в городе готовится провокация, которая должна закончиться массовой резней. Немецкая оперная певица, выступавшая в тот день в Аусзиге, была предупреждена обслуживающим персоналом театра из состава чехов. Ей предложили накануне взрыва закрыться в гримерной и не покидать ее весь день. Социал-демократы из состава судетских немцев, которых трудно заподозрить в сочувствии нацистам, свидетельствовали, что погромы начались не после, а незадолго до взрыва, то есть это была заранее спланированная провокация. Другие отметили, что воззвания Фондры, в которых объявлялся комендантский час, были напечатаны буквально час спустя после взрыва, хотя в это время погром только еще набирал силу. Впрочем, это достаточно слабый аргумент. Фондра, который едва не погиб от рук погромщиков, пытаясь спасти немцев, вряд ли мог состоять в заговоре. Но факт тем не менее любопытный.

Третья теория, на мой взгляд, является самой приемлемой, нежели первые две. Взрыв был обыкновенной случайностью, несчастным случаем. Кстати, так думало большинство судетских немцев. По одной из версий причиной взрыва стала непотушенная сигарета, брошенная на складах чешским солдатом, по другой - небрежностью подвыпивших красноармейцев, которые искали алкоголь на близлежащем пивоваренном завовпиннипни

де. Однако самое исчерпывающее свидетельство было представлено бывшим чехословацким чиновником, который в 1948 году сбежал на Запад. Согласно его показаниям чешская охрана складов со взрывчаткой в Шон-призене фактически не несла вахт, предпочитая пребывать на складах местного пивоваренного завода. В итоге боеприпасы и взрывчатка оказались просто брошенными. Это и стало причиной катастрофы. Кстати, во время расследования событий в Аусзиге не раз высказывалась версия, что вина за взрыв и последовавшие погромы лежала исключительно на плечах чехословацкой армии, которая в 1945 году продолжала быть формированием, более напоминающим партизанский отряд. Но армейские чины наотрез отказались нести ответственность и предпочли переложить ее на немцев.

Если верить чехословацким источникам, то после инцидента в Аусзиге количество вылазок "вервольфов" резко пошло на спад. Именно к этому моменту чехословацкая армия и силы безопасности смогли самостоятельно проводить борьбу с немецкими партизанскими формированиями. В августе в прессе появилось множество сообщений об успешной ликвидации немецких "бандформирований". Одновременно с этим сообщалось, что обстановка в Судетах постепенно становилась спокойной. Уже в начале августа одна из чешских профсоюзных газет разместила рассказ профсоюзного деятеля, который повествовал о своей поездке в Судеты: "Дух фольксдойче, который был некогда весьма воинственным, теперь сокрушен. Возникает чувство, что попал на кладбище. Немцы носят белые повязки. На улицах города они не говорят. Они молчат даже дома. Трудно вообразить, что они все еще имеют настроение оказывать вооруженное сопротивление". В конце11945 года по предложению президента США Гарри Трумэна американские и советские вооруженные силы покинули тервпиннипни

риторию Чехословакии. Впрочем, это не значило, что в Чехословакии стало совсем тихо. Отдельные отряды "вервольфов" заявляли о себе вплоть до конца 1945 года. В городе Тюсса был арестован местный промышленник. Вместе с ним были арестованы тридцать рабочих, трудившихся на его предприятиях. Они обвинялись в симпатиях к "вервольфам". На территории фабрики было обнаружено оружие. Большинство из арестованных было казнено. На улицах Теплица еще долгое время продолжали появляться листовки "Вервольфа", в которых говорилось: "Мы - начеку. Мы ждем, чтобы продолжить борьбу". В Эгере были арестованы четыре юных "вервольфа", которые планировали взорвать казармы чехословацкой армии. В том же городе несколько других подростков составили заговор, целью которого было уничтожение восьмидесяти железнодорожных составов.

Один примечательный случай, произошедший в Ма-риенбаде, был зафиксирован американским журналистом. Этот случай произошел осенью 1945 года. Один "желтоповязочный" немец (то есть носивший желтую повязку, которая, в отличие от белой - "подлежит депортации" и красной - "не подлежит депортации", указывала на неопределенный статус) обратился с жалобой к местным властям. Он сообщил, что на него напал вооруженный пистолетом человек. Нападавший носил красную звезду. Расследование показало, что налетчик не был коммунистом. Это был провокатор Рудольф Эр-гет, который состоял в "Вервольфе". После ареста он не только выдал всех своих сообщников, но и указал месторасположение тайников с оружием. В свою очередь один из арестованных сообщников признался, что проходил обучение аж в двух специализированных школах "Вервольфа?! Некоторые другие "вервольфы" весьма успешно маскировались под антифашистов, что позво-ВРИНЯ и дни

лило им не только избежать депортации, но и даже устроиться в органы власти. Но теперь чехи не были склонны преувеличивать число "вервольфов", скорее наоборот. Было очень важно показать, что жизнь в Судетах вставала на мирные рельсы.

Окончательное решение проблемы "вервольфов" в Чехословакии было связано с завершением депортации этнических немцев. Всего к 1946 году из Чехословакии в Германию (и американскую, и советскую зоны оккупации) было выселено почти два с половиной миллиона немцев. В итоге немецкая община сократилась до 200 тысяч человек. Но даже это не положило конец напряженности в отношениях двух национальностей. Чешские источники утверждали, что только в 1946 году было разоблачено 314 случаев подпольной деятельности, которая ограничивалась областью Богемии: саботаж, поджог, повреждение железнодорожных путей, мостов и линий связи. В это число надо включить 84 случая нападений на чехословацких солдат, чиновников и колонистов, только что перебравшихся в "освободившиеся" районы Судет.

Однако массовые депортации породили новую проблему" набеги, совершаемые на новые "чешские" территории из Германии и Австрии. Подобная тактика в чем-то напоминала деятельность палестинских боевиков, которые в начале 50-х годов буквально парализовали жизнь Израиля. По большому счету в чешско-немецком конфликте превалировал уголовный, а не политический компонент. Набеги депортированных немцев в чем-то походили на походы "за зипунами", которые в свое время предпринимали казаки. Большинство немцев, пересекавших "прозрачную" чехословацкую границу, просто-напросто хотели вернуть со своей Родины то, что было отобрано "новыми хозяевами": скот, утварь и прочее добро, конфискованное чешскими колонистами.ВРИНЯ и дни

Первый подобный случай был зафиксирован в конце 1945 года, когда было задержано пять немцев, пытавшихся нелегально пересечь границу. Со временем их число стало расти. В печально известном Аусзиге подобные "диверсанты" оставляли листовки, в которых "просили" чехов заботиться о немецкой собственности, так как в ближайшем будущем ее предстояло вернуть в целости и сохранности. В нескольких случаях нарушители границы устраивали поджоги и расправлялись с чешскими пограничниками. В первых числах апреля 1947 года члены подобной группировки убили таможенника в пограничном селении Горкау. Год спустя был застрелен известный коммунист, этнический немец по национальности, - Огастин Шрам. Сами же этнические немцы считали Шрама предателем, который не только служил в Красной Армии, но и помогал чехословацким властям депортировать его соотечественников.

Самый серьезный пограничный инцидент произошел в ночь с 6 на 7 сентября 1946 года. Тогда группа из 200 судетских немцев пересекла границу между Моравией и советской зоной оккупации Австрии. Большинство нарушителей происходило из городка Шоссенбург, который был тут же разграблен. Ближе к утру завязался самый настоящий бой. Чешским пограничникам все-таки удалось вытеснить нападавших на австрийскую территорию.

Такие инциденты создавали изрядную напряженность не только между чехами и немцами, но и между Чехословакией и Польшей и даже СССР. После боя в Шоссенбурге власти Чехословакии заявили решительный протест, обвинив австрийские должностные лица в пособничестве налетчикам. Более того, утверждалось, что набег был совершен с ведома бургомистра городка Шратенберг. Чехи обвиняли советское руководство в том, что на советской оккупационной территории Авст-

11 -4449 Рут 321

Американский отряд проезжает мимо убитого "вервольфа" из состава СС.

Американские солдаты тушат пожар, вызванный диверсией "вервольфов".

Американцы ищут в Нижней Баварии саботажников и "вервольфов".

USA.-Soldateska drangsaUert deateche Kinder

Roosevelt stellte Gangster, Kidnapper, Znchthiusler in die Armee ein?

Немецкая карикатура, изображающая американских солдат в виде гангстеров, издевающихся над немецкими детьми.

Тактические ошибки англосаксонских союзников позволили

вервольфам" передвигаться у них в тылу не только маленькими группами, но и танковыми колоннами, ведя так называемый "кляйн-криг".

Нарисованные по трафарету темные фигуры - отличительный знак "вервольфов", призванный запугивать мирное население Германии.

Казнь "вервольфа? Рихарда Ярчука, внедренного в оккупационную администрацию.

Диверсионные группы переправлялись через Рейн в тыл союзникам на надувных лодках и плотах.

Нередко союзники подавляли сопротивление "вервольфов" шквальным орудийным огнем, который стирал в пыль дома и перелески.

Гроссадмирал Дёниц, вставший во главе Германии после смерти Гитлера, намеревался упразднить "Вервольф".

В Чехословакии ряды "вервольфов" пополнили власовцы.

ВРИНЯ и дни

Первый подобный случай был зафиксирован в конце 1945 года, когда было задержано пять немцев, пытавшихся нелегально пересечь границу. Со временем их число стало расти. В печально известном Аусзиге подобные "диверсанты" оставляли листовки, в которых "просили" чехов заботиться о немецкой собственности, так как в ближайшем будущем ее предстояло вернуть в целости и сохранности. В нескольких случаях нарушители границы устраивали поджоги и расправлялись с чешскими пограничниками. В первых числах апреля 1947 года члены подобной группировки убили таможенника в пограничном селении Горкау. Год спустя был застрелен известный коммунист, этнический немец по национальности, - Огастин Шрам. Сами же этнические немцы считали Шрама предателем, который не только служил в Красной Армии, но и помогал чехословацким властям депортировать его соотечественников.

Самый серьезный пограничный инцидент произошел в ночь с 6 на 7 сентября 1946 года. Тогда группа из 200 судетских немцев пересекла границу между Моравией и советской зоной оккупации Австрии. Большинство нарушителей происходило из городка Шоссенбург, который был тут же разграблен. Ближе к утру завязался самый настоящий бой. Чешским пограничникам все-таки удалось вытеснить нападавших на австрийскую территорию.

Такие инциденты создавали изрядную напряженность не только между чехами и немцами, но и между Чехословакией и Польшей и даже СССР. После боя в Шоссенбурге власти Чехословакии заявили решительный протест, обвинив австрийские должностные лица в пособничестве налетчикам. Более того, утверждалось, что набег был совершен с ведома бургомистра городка Шратенберг. Чехи обвиняли советское руководство в том, что на советской оккупационной территории Авст

11 -4449 Рут 321

ВРИНЯ и пни

рии свободно действовало детище "Вервольфа? "Су-детский добровольческий корпус", который свободно перемещался из Австрии в Польшу. Досталось и американцам, которых власти Чехословакии обвиняли в помощи "судетскому реваншизму". Виноваты были все, кроме самих чехов. Справедливости ради заметим, что сами чешские пограничники никогда не соблюдали установленные границы.

Южный Тироль

Двигаясь на юго-восток по "зарубежной сфере" деятельности "вервольфов", мы придем к важнейшей пограничной области - Южному Тиролю, области в Северной Италии. В отличие от Чехословакии Италия была страной, входившей в ось "Берлин - Рим - Токио", а потому никогда не выступала с требованиями по восстановлению контроля над этой территорией, заселенной немцами. Их количество составляло где-то 200 тысяч человек. В 1945-1946 годах был поднят вопрос о судьбе этой территории и возвращении населения Австрии, которой до 1919 года принадлежал Южный Тироль. Естественно, здесь и речи не шло о "диких высылках" в стиле чехов или перегибах, столь часто творимых поляками.

Тем не менее в период между двумя мировыми войнами итальянцы рассматривали немецкое население Южного Тироля как неких "отевтоненных латинян", которых надлежало обратно итальянизировать. Население Южного Тироля в штыки встречало подобную политику и в 30-х годах возлагало огромные надежды на Гитлера как наиболее реального конкурента Муссолини. Однако нацистский режим, несмотря на повышенную "заботу" об этнических общинах немцев, проживавших за рубе-ВРИНН и дни

жом, не был готов до конца отстаивать интересы южных тирольцев, так как был заинтересован в геополитическом союзе с Италией. Берлин явно находился в затруднительном положении, выбирая между итальянскими союзниками и пронацистским немецким национальным меньшинством, которое любыми силами хотело войти в состав "Великого рейха". В 1939 году между Гитлером и Муссолини была достигнута договоренность о переселении южнотирольских немцев на территорию рейха. Тот, кто считал себя немцем, мог перебраться в Германию, те же, кто считал себя итальянцем, мог остаться. Почти четверть проживавших в Южном Тироле фольксдойче готовы были самостоятельно перебраться на "Великую Родину". Другая часть немцев хотела оказаться на территории Германии, но не хотела уезжать. А потому они ждали, что Италия передаст эти земли рейху. Третья группа немцев, не желая принимать итальяниза-цию, тем не менее хотела оставаться на своей земле. Естественно, это привело к некоему расколу между теми, кто высказывался в пользу новой родины ("оптанты"), и теми, кто не хотел покидать Южный Тироль ("бе-хиндеры"),

В 1943 году режим Муссолини рухнул. Спасенный при помощи немцев дуче создал на севере Италии марионеточную республику "Сало". Именно в этот момент стали решаться проблемы "оптантов", из числа которых стали набираться чиновники и служащие для итальянской области, контролируемой Германией. Этот район получил название "Альпийского форланда". Поскольку итальянский суверенитет был условностью, то Германия фактически присоединила Южный Тироль к рейху. Партийный контроль над этой территорией получил Франц Хофер, гауляйтер Тироля, который с самого начала выступал инициатором присоединения Южного Тироля к Третьему рейху. Южнотирольские немцы с восВРИНЯ и дни

торгом восприняли этот аншлюс. В конце войны они с нескрываемой враждебностью относились к американцам, которые, как подозревали, могли лишить их самостоятельности.

Другая проблема состояла в том, что Южный Тироль должен был сыграть главную роль в различных сценариях относительно "Альпийского форланда", который благодаря своему положению мог стать безопасным местом для отступления немецких армий, находившихся в Италии. В последние недели войны немцам удалось сосредоточить в этой области 600-тысячный воинский контингент, который втрое превосходил численность гражданского населения. Когда 2 мая сюда проникли первые отряды Союзников, то немцы превосходили их в шестьдесят раз. Завязывались кровопролитные бои. Нередко эсэсовские отряды, засевшие в горах, открывали огонь по немецким частям, которые пытались покинуть территорию Италии. Так произошло на перевале Бреннер, где воинские части, потеряв несколько десятков людей, решились отступить, не вступая в бой.

Там же, где немецкие части все-таки сдавались в плен, их командование пыталось максимально выгодно использовать свое численное превосходство. Так произошло и с доверенным лицом рейхсфюрера СС Карлом Вольфом. Чтобы более точно понять, что происходило в те дни в Южном Тироле, обратимся к страницам биографии Вольфа. Карл Вольф был тирольцем, который всю свою жизнь надеялся вернуть Южный Тироль в состав Австрии. Вольф очень рано был вовлечен в подпольную деятельность австрийских нацистов. Возможно, он занимался этим даже после Второй мировой войны. Во время следствия он и его подчиненные клялись американским следователям, что они не создавали в "Альпийском форланде" структуры "Вервольфа". Несмотря на клятвенные заверения, это было ложью. Создание отряВРИНН и дни

дов "Вервольфа" по линии СС началось еще в конце 1944 года. В Северной Италии шла активная вербовка и обучение будущих партизан. Кроме того, в качестве саботажников активно использовались ГЮ-"вервольфы". В Южном Тироле к созданию отрядов "Вервольфа" были подключены даже офицеры вермахта. Немцам удалось организовать крупномасштабную провокацию. Десятки тысяч "вервольфов" передвигались по Южному Тиролю, снабженные документами Красного Креста. Союзникам очень поздно удалось найти типографию, которая выпускала фальшивые документы. Всего же их было напечатано не менее 20 тысяч экземпляров. Кроме того, немецкие "вервольфы", работавшие "под Красный Крест", были задержаны в одной из деревень, когда загружали в санитарные грузовики пулеметы. Отряды беспрепятственно перемещались по улицам. Когда Союзники пытались остановить их, то очень сильно рисковали - численное преимущество было на стороне немцев.

Но самой большой проблемой для Союзников было то, что местное население укрывало множество солдат и эсэсовцев. Некоторые из них изображали из себя раненых, которые находились на лечении в лазаретах и больницах. Несколько раз, когда американцы собирались покинуть Южный Тироль, словно из-под земли возникали многочисленные немецкие отряды. Например, одна из частей люфтваффе насчитывала 2 тысячи человек, в плен сдалось из них 600, а на плац для депортации в Германию явилось лишь 230. Пытаясь положить конец немецкому контролю над Южным Тиролем, американское командование создало специальные патрули, которые прочесывали местные деревеньки в поисках военных. Многие из пойманных без проблем сдавались в плен, но некоторые оказывали отчаянное сопротивление. Так произошло с офицером из состава итальянской дивизии Ваффен-СС, штурмбаннфюрером Марио Кари-впиннипни

та, который был убит 20 мая после того, как он, отказавшись сдаваться, застрелил несколько американских солдат.

Очевидно, что взрывоопасная ситуация, существовавшая в Южном Тироле на протяжении всего мая, рано или поздно должна была вылиться в акты неповиновения или массовое сопротивление. Уже 3 мая в городке Риве вином был отравлен американский солдат. Его сослуживцы изумлялись коварству местного населения, которое днем приветствовало их как освободителей, а ночью намеревалось убить. Несколько дней спустя в городе Брикстон был взорван барак, в котором остановились на постой американские солдаты. Благодаря стечению обстоятельств никто не погиб, но это была обыкновенная случайность. В тот же день в городке Эйзак такой случайности не произошло, и дом, взлетевший на воздух, погреб под своими обломками более двадцати американцев. Другой инцидент произошел, когда американские солдаты нашли несколько немецких ракетниц. Отметив окончание войны, они решили устроить импровизированный фейерверк. Но праздник закончился трагедией. Кто-то из местных жителей подменил пьяным солдатам сигнальные ракеты на шашки тротила. Подобные инциденты продолжались весь май, пока из Тироля не были депортированы немецкие отряды.

Тем временем отношения между американскими оккупантами и местными жителями стали предельно напряженными. Это усугублялось тем, что стали возникать конфликты между тирольскими немцами и прибывавшими в эту область итальянцами. В этих условиях отряды вермахта и "Вервольфа" рассматривались местными этническими немцами как защитники народных интересов. В период 1943"1945 годов части вермахта вели безжалостную войну против итальянских партизан. "Вервольфы" продолжили эту войну даже после капитуВРИНЯ и дни

ляции Германии. На этот раз каратели и партизаны поменялись местами. Согласно первоначальным условиям перемирия, отряды итальянских партизан должны были принять капитуляцию немецких частей и взять под свой контроль важнейшие города Южного Тироля. Но, вступая в города, итальянские антифашисты столкнулись со спорадическим немецким сопротивлением. Так, например, 2 мая эсэсовский отряд расстрелял итальянских партизан, готовящихся взять власть в городе Лаас. 3 мая в городе Меран между немцами и итальянцами завязался форменный бой. Итальянцы, не ожидавшие сопротивления, были разбиты. Оставшиеся в живых были расстреляны на центральной площади города. В середине мая в этот город прибыло специальное подразделение американской контрразведки, которое арестовало штандартенфюрера СС Хорста Эллера, обвинявшегося в расправе над итальянскими партизанами и нарушении условий перемирия. Между тем баланс в этой борьбе менялся. Немецкие отряды разоружались и эвакуировались, а контроль постепенно переходил в руки итальянских отрядов.

К июню 1945 года в Южном Тироле сложилась парадоксальная, нехарактерная для этого региона ситуация, когда мирные немецкие жители совершали нападения на итальянских солдат (обычно итальянские жители нападали на немецких солдат). В этих условиях американские войска попытались стать буфером между двумя конфликтующими сторонами. Но даже эти меры предосторожности не спасали от множества стычек, которые нередко заканчивались стрельбой. Это неизбежно приводило к карательным акциям, которые итальянцы устраивали против тирольцев. Конфликт рисковал разгореться с новой силой. В разгар лета неизвестные обстреляли поезд с бывшими заключенными концентрационных лагерей, итальянцами по национальности. Не-ВРИНН и пни

сколько пассажиров было ранено. Но постепенно тирольцы предпочли бороться политическими методами, для чего использовали проавстрийскую Южнотирольскую народную партию.

Другим источником напряженности был конфликт, который разгорался среди самих этнических немцев Южного Тироля, а именно между "оптантами" и "бехин-дерами". Когда осенью 1944 года в Южном Тироле стали создаваться отряды "Вервольфа", то в них в первую очередь пошли наиболее радикальные представители "оптантов". Хотя до сих пор остается открытым вопрос, а были ли эти отряды собственно "Вервольфом", если Южный Тироль официально никогда не аннексировался Германией, а в этой области никогда не существовало отдельной организации НСДАП. Как отмечалось выше, Вольф и его помощники заверяли следователей Союзников, что партизанская программа была ограничена лишь германскими землями и не распространялась на Северную Италию. Однако документальные свидетельства не оставляют сомнений в том, что в Южном Тироле все-таки было создано некое подобие "Вервольфа". Эти партизанские отряды подчинялись исключительно военному, а не партийному руководству, которого как такового и не было на территории Северной Италии. Отправным пунктом существования "тирольских вервольфов" (будем их именовать именно так) стало 19 ноября 1944 года, когда старшие чины СС, находившиеся на территории "Альпийского форланда", получили инструкции из "Бюро Прюцмана". Конфликт среди немецкой общины разгорелся в мае 1945 года, когда Южнотирольская народная партия, состоявшая главным образом из "бехиндеров", заключила соглашение с итальянскими антифашистскими партизанами относительно денацификации Южного Тироля. Именно эта враждебность, рисковавшая вылиться в братоубийственный конвпиннипни

фликт, стала фоном, на котором в начале июля 1945 года "вервольфы" вновь заявили о себе в Южном Тироле. Согласно французскому информационному агентству "Франс Пресс", "вервольфами" была убита семья одного видного антифашиста, который был "бехиндером".

После нескольких ожесточенных конфликтов обстановка в Южном Тироле, казалось, стала нормализовы-ваться. Но для того чтобы разжечь новый пожар, оказалось достаточно небольшой искры. Поводом для этого стала позиция Австрийской республики, которая намеревалась требовать возвращения Южного Тироля. Американская разведка установила, что в декабре 1945-го в Инсбруке состоялась встреча между лидерами южнотирольской немецкой общины и офицерами австрийских военных батальонов, которые были сохранены французскими оккупационными властями в качестве трудовых подразделений. Было сделано все возможное, чтобы эти батальоны оказались на территории Южного Тироля. Они могли в любой момент начать вооруженное сопротивление, если бы "Великие Державы" решили оставить Южный Тироль в составе Италии. Между Северным и Южным Тиролем были созданы тайные каналы связи, которые позволяли не только координировать действия, но и переправлять караваны с оружием. В ожидании возможного столкновения с итальянцами тирольцы активно разыскивали и использовали эсэсовские тайники. Сторонниками воссоединения Южного Тироля с Австрией была даже создана подпольная радиостанция, которая вещала с австрийской территории. Кроме этого, так называемая "Федерация Южных Тирольцев" контрабандными путями доставляла на территорию Италии соответствующую пропагандистскую и агитационную литературу.

Когда в 1946 году на Парижской мирной конференции было решено сохранить Южный Тироль за Италией,впиннипни

эта область буквально взорвалась недовольством. Забастовки и демонстрации переросли в вооруженные столкновения. Такую картину можно было наблюдать в Больцано, Брикстоне, Меране. Летом 1946 года начался массовый саботаж. "Тирольские вервольфы" разрушали железнодорожные пути и подрывали опоры трансформаторов. Около местечка Ора они подорвали железнодорожный мост. Этот инцидент получил особое звучание, так как мост был взорван в то время, когда по нему должен был проезжать генерал Марк Кларк, командующий американскими оккупационными силами в Австрии. Неизвестно, случайность это или злой умысел. Подрыв опор трансформаторов стал излюбленной тактикой "тирольских вервольфов". Она была вызвана в первую очередь тем, что Италия хотела сохранить за собой Южный Тироль именно из-за гидроэлектростанций, которые могли удовлетворить "энергетический голод" страны. Ряд терактов сопровождался некими пропагандистскими действиями, когда на местах взрывов оставлялись листовки "Мы - вервольфы!". В других агитационных материалах лидеры "тирольских вервольфов" грозились вести "трансформаторную войну" до тех пор, пока Южный Тироль не воссоединится с Северным, то есть перейдет под контроль Австрии.

В отличие от подобных случаев в других пограничных областях, деятельность "тирольских вервольфов" продолжалась на протяжении многих лет. Постепенно тирольское сопротивление утратило связь с "Вервольфом" и породило новое поколение террористов. Сопротивление пошло на убыль лишь после того, как итальянское правительство было вынуждено предоставить Южному Тиролю статус автономной области. Впрочем, это не спасло от взрывов, которые происходили в 50-х годах, и волны террора, пришедшейся на 60-е годы. Происходило это с негласного одобрения австрийскихвпиннипни

властей. Неудивительно, что тирольские националисты сделали своим прибежищем Инсбрук и приграничные австрийские территории. Почти два с половиной десятилетия партизанская война тирольских националистов была главным "раздражающим фактором" в непростых австро-итальянских отношениях. Деятельность "тирольских вервольфов" не раз подталкивала эти две страны едва ли не к войне. Подчеркну еще раз, "тирольские вервольфы" не могут расцениваться в полной мере как органичное продолжение нацистского "Вервольфа", хотя деятельность некоторых тирольских националистических групп носила откровенно неофашистский характер. С другой стороны, национал-социализм не мог быть удобным идеологическим принципом для организации сепаратистского террора. В 50-60-х годах "тирольские вервольфы" попытались придать своему движению более широкий характер, взывая к традициям "освободительного тирольского движения", которое в 1809 году возглавил Андреас Хофер.

Во всех случаях, когда "Вервольф" действовал за пределами Германии, можно выделить несколько общих моментов. Не суть важно, шла ли речь о Южном Тироле, Судетской области или Эльзасе. Во всех этих районах сопротивление "вервольфов" использовалось местными ура-патриотами и коммунистами для осуществления антинемецкой политики, которая предполагала, прежде всего, депортацию всех этнических немцев. В Восточной Европе партизанская война, организованная "вервольфами", по своим масштабам не уступала сопротивлению, оказанному на территории самой Германии. Это обстоятельство привело к массовым высылкам фольксдойче из Польши и Чехословакии. Во всех этих случаях (за исключением Дании) "Вервольф" акВРИНН и пни

тивно использовал так называемый "менталитет погра-ничья", который может интерпретироваться как постоянный конфликт между двумя национальностями, одна из которых, значительно превосходящая по культурному уровню другую, оказалась оторванной от своей большой Родины.

Не стоило забывать, что под конец войны многие из немцев, собственно как и "вервольфы", не верили в идеологические установки нацистского режима. Уже никто не задумывался о "народном сообществе" и "расовой чистоте". Единственно действенным лозунгом оставался призыв к спасению Родины. Один силезский "вервольф", задержанный британскими оккупационными властями в Любеке, намеревался пробраться в советскую оккупационную зону. Следователям он заявил, что ему была ненавистна сама мысль, что "его прекрасная родина - Силезия будет находиться под властью поляков". В последние дни войны Третий рейх больше не осознавался как Родина, за которую стоило умирать. Ею становилась "малая родина", чья оккупация вызвала резкий всплеск патриотизма, столь присущего нацизму в годы его становления. Естественно, этот процесс находил свое наиболее яркое проявление в пограничных областях. Именно это заставляло "вервольфов" сражаться фактически за границами Германии.

Часть шестая

РЕАКЦИЯ ОККУПАЦИОННЫХ ВЛАСТЕЙ НА "ВЕРВОЛЬФ?

Повествование о деятельности "вервольфов" оказалось бы неполным, если не будет рассказано о реакции оккупационных властей на вылазки нацистских партизан. По этому поводу надо поделиться несколькими соображениями. Вне всякого сомнения, "вервольфы" если не напрямую, то хотя бы косвенно определяли социально-политический ландшафт послевоенной Германии. Проще говоря, угроза широкомасштабной партизанской войны заставляла Союзников и командование Красной Армии прибегать к соответствующим мерам, что обычно выливалось в массовые репрессии против немецкого населения. Ответом на угрозу "Вервольфа" стали тысячи расстрелянных и десятки тысяч обездоленных немцев.

Оккупационная политика Союзников

Вначале генерал Эйзенхауэр считал немцев воинственной расой, которая никогда не смирится с поражением, а потому победить ее будет нелегко. Он предположил, что немецкая армия в критический момент распадется на множество небольших отрядов, которые будут вести войну до последнего. Центр подобного сопротивления, мыслил американский генерал, будет располагаться в Альпах. Переполненный подобными невеселыми ожиданиями, Эйзенхауэр решил сделать ставку на укрепление оккупационной политики, чем усиленно и занимался во второй половине 1944 года. В августе 1944 года он ожидал наступления так называемогоВРИНН и пни

трудного мира". Именно в это время он просил о пересмотре Объединенной директивы начальников штабов, которая возлагала на вооруженные силы Союзников ответственность за сохранение социальной и коммунальной инфраструктуры оккупированных территорий. Он заявлял: "Вполне может быть, что немецкая армия никогда не сдастся, и мы вступим в страну, которая не будет иметь централизованной власти, в которой не будет четкого контроля. Возможно, что она будет охвачена хаосом и партизанской войной. Не исключено даже, что в некоторых ее районах мы столкнемся с форменной гражданской войной... Если мои опасения будут оправданны, то мы не будем иметь ни малейшей возможности спасти экономическую инфраструктуру страны... Я полагаю, что мы не должны брать на себя ответственность за полный контроль над Германией". Более прагматичных британцев возмутила подобная перспектива, но американцы были непреклонны. Они принципиально настаивали на более жестком варианте оккупационной политики.

Итогом этих дискуссий и переговоров стало принятие объединенным командованием Союзных войск 9 ноября 1944 года директивы - 1067, которая предназначалась только для американцев, в которой предусматривался пересмотр "Инструкций для военных властей на территории Германии". Последний документ увидел свет лишь в декабре 1944 года. Оба эти распоряжения призывали проводить жесткую политику денацификации, которая между тем предполагала непосредственное сотрудничество военных частей Союзников с мирным немецким населением и перевоспитание немецкой молодежи. Все эти меры должны были способствовать безопасности оккупационных сил и созданию долгосрочной основы для решения "немецкого вопроса".впиннипни

Таким образом, когда войска Союзников вступили в Германию, они априори имели негативные установки. Все это могло выразиться в одной фразе, адресованной немецкому населению: "Вы не должны..." Любое нарушение автоматически влекло за собой жесткое наказание. В августе 1944 года генерал Джон Хиллдринг попытался заложить основу для взвешенной оккупационной политики. В частности, он произнес: "Единственным эффективным методом управления, который в состоянии гарантировать защиту от саботажа и деятельности "пятой колонны", является политика соблюдения справедливости и дисциплины". Летом 1945 года была принята целая система правил и предписаний, которым должны были следовать немцы. Неизменно действовал комендантский час. Передвижение по стране было строго ограничено (что окончательно подорвало сельское хозяйство Германии). Запрещалось собираться более пяти человек (американцы наивно полагали, что это поставит крест на любой политической деятельности нацистов). Немцы должны были сдать не только боевое, но и любое охотничье оружие (в итоге крестьяне не могли защитить свои угодья от набегов диких животных). Немецкая почта прекращала свою работу. Когда она вновь начала свою деятельность, то все письма перлюстрировались. Строго-настрого запрещалось создание любых детских организаций и объединений (что привело к резкому росту подростковой преступности). В июне 1945 года один британский журналист отмечал: "Вся немецкая жизнь регламентировалась бесконечным количеством правил". Этот свод инструкций висел фактически в витрине каждого магазина. Нередко рядом с ним вывешивались фотографии жертв концентрационных лагерей. Союзники то ли пытались внушить немцам чувство вины ("Это произошло с вашего немогоВРИНН И РНИ

согласия"), то ли угрожали ("С вами будет то же самое, если вы ослушаетесь").

Не стоило забывать, что немецкие военнопленные находились в лагерях по нескольку лет, вопреки всем нормам международного права. В апреле 1945 года Уинстон Черчилль заявил, что политика Союзников состояла в том, чтобы держать в плену всех немецких офицеров, пока не будет окончательно устранена угроза партизанской войны. В итоге сотни тысяч немецких солдат, попав в плен в последние месяцы войны, провели долгое время в жалком подобии лагерей, раскинувшихся вдоль Рейна, находясь под открытым небом фактически без воды и пищи. Содержание в этих лагерях было еще более ужасным, чем в немецких. Сюда без разбора помещали и задержанных гражданских лиц. В марте 1945 года их насчитывалось несколько тысяч. В июне их число превысило 30 тысяч, а к декабрю достигло 100 тысяч человек.

Юстиция Союзников

Несмотря на то что подобные жесткие меры должны были поставить крест на подпольной деятельности нацистов, Союзное командование, чтобы вконец подорвать возможное сопротивление, решилось на принятие еще более жестких, почти драконовских мер. В приказе - 1 устанавливался список преступлений, которые карались смертью: вооруженное сопротивление, саботаж, обладание оружием. И хотя генерал Смит удалил из этого списка угрозу жизни военнослужащих из состава Союзнических армий, Эйзенхауэр в марте 1945 года отдал собственный приказ. Он заявил: "Я сказал моим офицерам, что не намерен терпеть любого сопротивления. Я не допущу, чтобы в моих людей стреляли немцы - неВРИНН и пни

суть важно, в военной они униформе или гражданской одежде". Это заявление было результатом ожесточенного сопротивления, с которым Союзники столкнулись на немецких землях, лежащих к востоку от Рейна. Почувствовав попустительство Эйзенхауэра, некоторые американские офицеры в качестве единственной меры наказания стали применять смертную казнь. Для этого им не требовалось особого разрешения или решения военного суда. В Хартвальде американские танкисты расстреляли несколько мирных жителей, которые подозревались в том, что служили проводниками у немецких партизанских отрядов. В Швайнфурфе, где американские грузовики попали в засаду, немецкие снайперы вешались без суда и следствия. В Оффенбахе, где из панцерфауста был подорван американский танк, была расстреляна вся семья диверсанта. В Рупбодене американскими солдатами был казнен фанатичный национал-социалист, который призывал жителей срывать с домов белые флаги. Там же казнили трех "вервольфов", которые покушались на жизнь американского офицера. Все эти казни с точки зрения международного права (Гаагской и Женевской конвенций) были весьма сомнительными, хотя - с моральной точки зрения - международное право вообще не предусматривало возможность внесудебных расправ.

Впрочем, множество немцев было приговорено к смерти военными судами. Но попавшие в военный суд Союзников вряд ли могли рассчитывать на иной приговор кроме расстрела. Нарочитая жестокость приговоров привела к негодованию левых элементов. Летом 1945 года студенты Лондонского университета организовали акцию протеста. Они были возмущены приговором британского военного суда, который 1 июня 1945 года приговорил к смерти несколько немецких подростков. Эти юноши были завербованы в концентра-впиннипни

ционном лагере. Им обещали предоставить свободу в обмен на выполнение нескольких заданий в тылу 9-й армии США. Не меньшее недовольство вызывали изуверские методы осуществления казней. В Англии росло возмущение тем, что британские военнослужащие использовались в роли палачей. Общественное мнение настаивало на том, чтобы немцев казнили традиционными способами и желательно руками лояльных Союзникам германцев. Впрочем, британское командование наотрез отрицало тот факт, что английские солдаты рубили приговоренным к смерти головы. В качестве доказательства приводился пример одного британского офицера, который предложил гильотинировать "вервольфов". Это предложение не было принято, а сам офицер получил дисциплинарное взыскание ("за жестокость").

Процедура работы военных судов была предельно простой. Разбирательство дела шло в предельно короткие сроки. Сам обвиняемый не мог рассчитывать на презумпцию невиновности. Этот факт вряд ли можно было списать на особенности, характерные для военного времени, так как в Италии представший перед судом Союзников обладал всеми правами обвиняемого. Кроме этого, в Германии не было никакой возможности воспрепятствовать спецслужбам Союзников продолжать держать под арестом людей, оправданных военными судами, что само по себе случалось крайне редко. И наконец, если обнаруживалось, что сведения, которые мог разгласить подсудимый, могли нанести ущерб военной безопасности Союзников, то можно было забыть про "адвоката". Суд фактически сводился к вынесению приговора, который был продиктован контрразведкой. Не стоило забывать, что военные суды не делали никакого различия между детьми, подростками и взрослыми. В конце концов, Союзникам было позволено проводитьВПИНЙИПНИ

едва ли не "семейные казни", что было предопределено распоряжением, которое делало родителей ответственными за поведение детей. Они могли предстать перед судом по обвинению в том, что не смогли удержать своих детей от активного противодействия Союзникам. Подобная практика появилась на свет, когда в октябре 1944 года в Ахене было поймано четверо мальчишек, которые намеревались обстрелять из засады артиллерийский расчет американцев. Впрочем, тогда и дети, и их родители остались в живых. Но после этого инцидента было решено ввести практику виновности родителей, тем паче что она была предусмотрена немецким Уголовным кодексом, принятым в 1940 году. В феврале 1945 года перед военными судами стали представать дети и родители. Волна недовольства, захлестнувшая США и Англию, привела к тому, что в подобных случаях стали выносить более мягкие приговоры, нежели смертная казнь.

Массовые репрессии Союзников

Как видим, если "вервольфы" были задержаны с оружием в руках, то их либо расстреливали на месте, либо передавали военным судам. Сложнее дела обстояли, если им удавалось скрыться. Союзники всегда подозревали, что их укрывало местное население. В итоге применялись массовые экзекуции, что было само по себе незаконно, так как речь шла о системе заложничества. После "страсбургского инцидента", который имел место в ноябре 1944 года, военное командование Союзников объявило, что будет действовать строго в рамках международного права. Но это обещание никогда не соблюдалось. Гаагские правила ведения войны (1907) четко прописывали, что не может быть никаких коллективвпинн и пни

ных наказаний и взысканий. Местное население не должно было нести ответственность за действия отдельных личностей. Кроме этого, статья 25 запрещала бомбардировки незащищенных городов. Союзники нарушили эту статью, когда превратили Дрезден в руины. Эта бомбардировка, более известная как "Дрезденский Апокалипсис", унесла больше жизней, чем атомная бомба, сброшенная на Хиросиму. Кроме этого, статьи 28 и 67 не только запрещали грабежи, но предписывали войскам, занявшим чужую территорию, проявлять уважение к жизни мирных граждан и их частной собственности. Между тем военное командование Союзников в своих инструкциях, посвященных борьбе с нацистскими партизанами, фактически призывало отступить от этих принципов. Чтобы отвернуть местное население от партизан, предполагалось осуществление "строгих мер", в том числе заложничество. В одном из приказов говорилось, что "деятельность партизан смогут подорвать лишь быстрые и эффективные контрмеры". И далее: "Неэффективный и формальный ответ может стать стимулом, который активизирует не только партизан, но и сочувствующих им немцев, которые могут перейти к активной деятельности". Кроме этого, в одном из документов союзнической контрразведки говорилось о том, что "всякий раз, когда "вервольфы" достигают определенного успеха, необходимо предпринимать не менее решительные ответные действия". На принятие этих правил повлияли два фактора. Во-первых, идеи командования Союзников были продиктованы старой классической концепцией "войны народов", которая предполагала, что в ведении войны принимало участие все население враждующих государств. В 1940 годах эта концепция была воедино увязана с военными доктринами, что породило идею о "коллективной вине" проигравших войну. Каждый солдат войск Союзников, вступив-впинн и они

ший на территорию Германии, был проинструктирован, что все немцы несут ответственность за преступления национал-социалистического режима. Принимая во внимание эти факторы, едва ли может быть удивительным, что офицеры Союзников предпочитали возлагать вину за акции "вервольфов" на мирное население. Вопреки всем конвенциям, в войсках Союзников господствовала концепция о "коллективной вине", которая автоматически предполагала коллективную ответственность за действия индивидуумов.

Вторым фактором, предопределившим репрессивную политику Союзников, стало "отзеркаливание" методов ненавистного врага. Действия нацистов, постоянно нарушавших нормы международного права, стали неким моральным прецедентом, который позволял Союзникам так же нарушать международное право. Главным образом, это не рассматривалось как планомерная политика массовых репрессий и террора. Считалось, что немцам должна быть возращена их "порция зла". В этом, отношении особо выделялись французские оккупационные войска. Для высшего командования Союзников "немецкий прецедент" был всего лишь поводом. Наверху прекрасно понимали, что оккупационная политика нацистов была весьма эффективной и действенной. С этой целью в ноябре 1944 года стартовала специальная секретная программа Союзников, которая состояла в том, чтобы интервьюировать французов, бельгийцев, поляков и чехов. В ходе этих опросов надо было узнать, как немцы сохраняли порядок в оккупированной Европе. Особое внимание уделялось ошибкам германской оккупационной политики - Союзники были явно не намерены повторять их. Из всех офицеров, участвовавших в этом проекте, лишь один отметил его аморальность: "Мы никогда не должны использовать в своей политике те зверства и террор, к которым прибегали немцы". Новпиннипни

этот протест был мнением одиночки. При составлении инструкций и приказов по борьбе с партизанами командование Союзников ориентировалось на нацистский опыт.

В рамках общей политики репрессий, предложенной командованием Союзных войск, не было единства. Она диктовалась региональными, национальными и даже личностно-психологическими особенностями. Наибольшее недовольство осуществлением "акций возмездия" высказывали британские военные. Осенью 1944 года контр-адмирал Бойль-Громан возмущенно заявил, что расстрел заложников противоречит традициям английской армии. В декабре 1944 года свой протест заявил британский МИД. В коммюнике говорилось, что репрессии, равно как и уничтожение чужой собственности, никак не соответствовали и были чужды британским обычаям. В итоге британские войска вообще редко прибегали к таким мерам, как массовые репрессии, "акции возмездия" и карательные операции. Некоторые историки полагают, что такому положению дел способствовал тот факт, что на северо-западе Германии британцы не сталкивались с жестким сопротивлением, как это было на юге и востоке страны. Рискну предположить, что в этом высказывании причина подменяет следствие. На мой взгляд, как раз наоборот: "либеральная" политика британских оккупационных властей способствовала умиротворению местного населения. Террор американцев и французов не только не сломил немцев, но способствовал пополнению рядов "Вервольфа". Из истории известны лишь два случая, когда англичане прибегли к помощи репрессий в отношении мирного населения. 26 апреля 1945 года в Зеедорфе, местечке в окрестностях Бремена, английская танковая колонна наугад расстреляла два дома, когда по ней из подвалов был открыт огонь из гранатометов. И другой пример.впинн и они

14 апреля 1945 года британские офицеры угрожали жителям Оснабрюка расстрелять заложников, если те не выдадут зачинщиков расправы над двумя русскими заключенными, сбежавшими из концентрационного лагеря.

Мысль о том, что насилие порождает насилие, подтверждает пример Первой канадской армии, которая соседствовала с 21-й британской армейской группой. Среди канадцев жестокостью выделялись офицеры 4-й танковой дивизии, которой командовал генерал Крис Воукс. Он лично способствовал осуществлению репрессивной политики. Воукс считал уничтожение частной собственности самым эффективным способом противодействия гражданскому сопротивлению. Он плевать хотел на международное право. Он узаконил подобную карательную политику, хотя предусмотрительно никогда не отдавал письменных приказов, только устные распоряжения. Первой жертвой генерала Воукса стал небольшой немецкий городок Зогель, располагавшийся на севере Германии. Массовые репрессии против мирного населения начались здесь в начале апреля 1945 года, когда из подвалов домов было произведено несколько выстрелов из панцерфаустов. Массовые расстрелы привели к тому, что 10 апреля в городе вспыхнул мятеж. Но силы были явно неравными. Остатки жителей были депортированы, а сам городок стерт с лица земли. Нечто подобное произошло во Фрайзоте, где "вервольфами" был убит командир канадского батальона. Вылазка немецких партизан привела к тому, что канадцы во время карательной операции сожгли дотла в окрестностях города деревушку Миттельштен. Сам город отделался "малой кровью" - в нем было снесено лишь несколько домов. Причина такого "миролюбия" крылась в том, что большинство населения города работало на лесопилке, которая имела исключительное значение дляВРИНЯи пни

армейских целей. Канадцам было наплевать на мирных жителей, их волновало лишь то, чтобы лесопилка ни на минуту не останавливала свою работу. В Вильгельмсха-фене произошел самый вопиющий случай. Канадский солдат подорвался на мине и потерял руку. Вина за это была возложена на мирное население. Тут же были выявлены "виновные", чьи дома были уничтожены.

Американцы в Германии явили такую же жестокость, с какой обживали Дикий Запад, "освобождали" Филиппины или воевали во Вьетнаме. Единственным способом борьбы с партизанами они считали их беспощадное уничтожение. Расстрелы заложников и уничтожение собственности стали традиционными мерами реагирования даже на незначительные проявления сопротивления. Первая "акция возмездия" произошла 14 сентября 1944 года, когда войска Третьей армии США вошли в пограничную деревушку Валлендорф. Большинство жителей погибло во время штурма, но газеты Союзников почему-то написали, что это местечко было уничтожено в ответ на вылазки немецких партизан. Интересное наблюдение - Верховное командование Союзнических войск даже не попыталось опровергнуть эту ошибку. И это даже при том условии, что сотрудники отдела, занимавшегося психологическими аспектами военной пропаганды, были в шоке. Подобные заявления работали на нацистскую агитацию! Но командование отказалось дать опровержение. Очевидно, что американский генералитет намеревался заранее враждебно настроить солдат, вступивших на германскую землю: "Сопротивление? Уничтожить всех под корень!" Вот когда стал проявляться обобщенный и обработанный опыт нацистов.

Весной 1945 года солдаты Третьей армии получили приказ сжигать все дома, где были замечены нацистские "франк-триеры". Подразделения Седьмой армиивпиннипни

США получили установку уничтожать артиллерийским огнем любые здания, где засели немецкие снайперы, невзирая на то, были там мирные жители или нет. В некоторых городах американские офицеры предупреждали бургомистров, что в ответ на любой выстрел, на любую вылазку "вервольфов" их население будет подвергнуто усиленной бомбардировке. В Штуппахе (Северный Вюртемберг) жители подозревались в укрывательстве раненых немецких офицеров. Американское командование поставило ультиматум: выдать всех офицеров, либо все жители депортировались, а сам город уничтожался до основания. Позже тон изменился, но не в лучшую сторону. Депортации подлежали"женщины и дети, а все мужское население - расстреливалось. В этой же самой области отставшим отрядом вермахта было ранено двое американских солдат. Американские власти по ошибке решили, что нападение совершили мирные жители. 18 апреля в ряде деревень была проведена карательная операция. В Северном Бадене американцы в ответ на вылазку СС-"вервольфов" сровняли с землей город Брухзаль.

По своей жестокости французы мало чем отличались от канадцев и американцев. Пожалуй, они даже превзошли их. Их поведение в Германии было весьма "специфическим". Они буквально мстили немцам за военное поражение 1940 года, за позорную оккупацию их страны. То, что французы были единственными, кто потерпел поражение от немцев, в корне психологически отличало их от русских, британцев, американцев и канадцев. Как отмечал один очевидец: "Они были никудышными завоевателями, что делало их еще более нервными и мстительными".

Во французской армии специально культивировались антинемецкие настроения. Когда французы вступили в Юго-Западную Германию, их появление выливпиннипни

лось в бесчисленные грабежи и насилие. Чтобы восстановить дисциплину в армии, которая в какой-то момент стала больше напоминать банду мародеров, французскому командованию пришлось прибегнуть к самым жестким мерам. Но репутация французских войск испортилась хуже некуда. Даже американцы считали их "плохими вояками, способными проявить себя лишь в пьянках и охоте за немками".

При этом не стоило забывать, что многие французские офицеры сами прошли через антифашистское Сопротивление. Они хорошо понимали психологию партизан и подпольщиков, равно как и принцип безжалостной борьбы с ними. Как ни странно прозвучит, но многие из этих офицеров полагали, что нацистский террор во Франции был очень эффективным. Именно поэтому они собирались взять на вооружение немецкие методы подавления Сопротивления. Они собирались скопировать нацистскую тактику и применить ее в отношении немцев. Это называлось "принципом Орадура"1.Целифран-ВРИНН и пни

цузского командования выходили далеко за рамки "жестких директив", принятых Союзниками. Это привело к тому, что в апреле 1945 года в адрес французов стала раздаваться критика даже от тех, кто настаивал на жестком варианте оккупационной политики в Германии. Самосуды над коллаборационистами и вишистами, казни тех, кто решался высказываться в пользу гитлеровского режима, возмущали даже американцев и канадцев.

Третьим фактором, в значительной мере предопределившим французскую оккупационную политику, было желание решить собственные социально-экономические проблемы (прежде всего голода и безработицы) за счет германских ресурсов. Эта практика стала развиваться Французским революционным правительством в 90-х годах XVIII века. К осени 1945 года "работу" в Германии нашло как минимум 300 тысяч французов. Если провести некоторое сравнение, то обнаружим, что к 1946 году на 10 тысяч немцев приходилось 118 французов, работавших на оккупационные власти. В то же время эта цифра у британцев составляла - 66 человек, а у американцев - 90 человек. Франция не считала нужным кормить своих соотечественников, предпочитая, чтобы это делала Германия. Подобная установка стала причиной многочисленных грабежей, творившихся на юго-западе Германии. Французы пришли сюда не спасти мир от нацизма, а "столоваться". В итоге все эти бесчинства привели к тому, что во французской оккупационной зоне смерть от недоедания среди мирного населения рисковала превратиться в "эпидемию". Голод среди гражданских жителей, вопреки досужим домыслам современных публицистов, был уделом не советской, а французской оккупационной политики.

И еще один фактор. Франция, подобно СССР, не имела ни времени, ни ресурсов, чтобы должным образом подготовиться к оккупации Германии. Разница состоялавпиннипни

в том, что СССР вел ожесточенные боевые действия, а Франция была оккупирована немцами. Но в отличие от СССР французы не намеревались в кратчайшие сроки передать власть местным антифашистам. Более того, они перебросили в Германию туземные части, которые с практической точки зрения были абсолютно бесполезны. Вояки из туземцев (алжирцев, марокканцев) были еще хуже, чем из французов. Это был еще один мелочный мстительный шаг - насилие над "расово исключительными" немцами должны были творить выходцы из третьего мира. Союзники Франции не могли скрыть своего удивленного возмущения. В те дни одна британская газета писала: "Вполне естественно, что в этих немцах зреет недовольство. Есть реальная опасность, что оно распространится по всей Западной Германии".

Но вся эта мелочность, мстительность и алчность маскировалась воинственной бравадой. Но эта бравурная маска очень быстро слетела с главы французской оккупационной зоны генерала Жана деЛаттрадеТасси-ньи. Для этого, оказалось, достаточно посетить в середине мая 1945 года Констанц, один из немногих немецких городов, радушно приветствовавших французских "освободителей". Взору генерала предстали последствия актов саботажа и многочисленные свастики, нарисованные на стенах домов. Он был вне себя от гнева, когда узнал, что местные леса были переполнены "вервольфами", а местные жители весьма охотно помогали им. Настроение мирного населения очень быстро изменилось. Жители хотя и опасались репрессий, но не скрывали своей враждебности в отношении французов. А что можно было ожидать, если за несколько месяцев в заложниках оказалось 400 мужчин" Местные власти весьма неохотно выполняли приказы французов. Сами же французы даже не пытались хоть как-то обезопасить местных антифашистов от вылазок "вервольфов". Гене-ВРИННи пни

рал Жан де Л аттр де Тассиньи решил вмешаться в ситуацию в своей характерной манере. Во время проезда по Констанцу он обратил внимание на то, что символы французской власти находились в неподобающем состоянии. Он решил, что их испортили враждебно настроенные немцы (хотя на самом деле они были истрепаны дождями и ветром). Увидев в "попирании" французского флага признак немецкой наглости, де Тассиньи принялся мстить (!). По его приказу четверть города была очищена от жителей и заселена французскими жандармами. На стенах города появились угрожающие прокламации. В случае "продолжения сопротивления" город подлежал уничтожению квартал за кварталом. Кроме этого, за одну ночь были арестованы все должностные лица города, начиная от обер-бургомистра, заканчивая начальником полиции. Все они были обвинены в потворстве саботажу и нацистскому сопротивлению. За следующий месяц сменилось четыре главы города, каждый из которых смещался со своего поста и подвергался аресту.

Это было первым, но отнюдь не последним примером так называемого "констанцского метода" управления оккупированными территориями. Он включал в себя полный букет репрессий. Самой популярной была принудительная "эвакуация" городов и деревень. Всего через нее прошло более 25 тысяч человек. Эта "эвакуация" весьма напоминала "дикие выселения", творившиеся в Чехии. 15 мая было "эвакуировано" население городов, вина которых состояла в том, что некоторые жители укрывали раненых немецких солдат. 17 мая из-за "нелояльного поведения" было "эвакуировано" все население островка Райхенау. Две недели спустя жилья лишились жители Гаймингена. В начале июня "эвакуация" затронула деревни Вайхс и Ранден. Большинство из "эвакуированных" оказалось в Эльзасе, где они былиВРИНЯи они

брошены на прочесывание минных полей. Лишь некоторые, рискуя жизнью, попытались вернуться домой. Швейцарские наблюдатели, в те дни оказавшиеся в Юго-Восточной Германии, отмечали, что бесчинства французов меркли даже на фоне слухов о произволе Советов, которые охотно муссировались на Западе. Дело дошло до того, что французскую оккупационную политику стали сравнивать с гитлеровской. 30 мая 1945 года "Бернер тагблатт" писал: "Притеснения, творимые французами, кажутся страшнее, чем то, что делал Гитлер. Первоначальная атмосфера свободы улетучилась. Люди угнетены. Они разочарованы. Радость обратилась в ненависть к победителям. Освободителей, которых вначале приветствовали, сейчас проклинают как поработителей... Абсолютно непонятно, почему из-за нескольких хулиганов наказание должно нести все население. Почему из-за одного человека должна депортироваться целая деревня"?

Наиболее показательный случай произошел в южнобаварском городке Линдау. Французские власти решили, что большинство населения испытывало симпатии к нацистам. Действительно, в городке произошло несколько ночных перестрелок. Поводом для массовых репрессий стали события 23 мая, когда немецкий мальчишка застрелил французского офицера. Подростка тут же казнили. В тот же день бургомистр получил по почте уведомление, что в течение нескольких часов надписи, прославляющие "Вервольф", должны быть смыты со стен домов, а их жители арестованы. В тот же день при таинственных обстоятельствах в городе сгорело несколько домов. Французы утверждали, что это был поджог, организованный "вервольфами". Немцы говорили, что это была провокация французов. В любом случае на улицах города появился грузовик с громкоговорителем, через который население города предупреждалось оВРИННи пни

насильственной "эвакуации". Французы намеревались заселить этот город эльзасскими беженцами и военными. Немцы, оставшиеся в городе, свидетельствовали, что французские солдаты, наводнившие город, в открытую грабили пустые дома. Видя это безобразие, в дело решили вмешаться католические и евангелические священники. Они обратились к генералу де Тассиньи с просьбой проявить великодушие и снисходительность к жителям Линдау. Безрезультатно. Не помогло даже заступничество французского армейского капеллана. Жестокость и распущенность французов потрясла американских и британских наблюдателей. Разгорелся международный скандал. Лишь после этого несчастным мирным жителям, бродяжничавшим по окрестным полям, было разрешено вернуться назад, в разграбленные дома.

Примеров произвола французских оккупационных властей можно привести превеликое множество. В некоторых они решили не ограничиваться насильственной "эвакуацией". В Маркдорфе и Райтлингене производились расстрелы. В Лихтенхалле, где французская армия столкнулась с ожесточенным сопротивлением местного Фольксштурма, город был подвергнут ограблению, сопровождавшемуся массовыми изнасилованиями. В Бу-зингене, городке, окруженном почти со всех сторон швейцарской территорией, французы грозились расстреливать любого нарушителя комендантского часа и казнить по десяти мирных жителей за каждую вылазку "вервольфов". В пригороде Берлина, занятом французами, произошел форменный погром, жертвой которого пал даже бургомистр Тегель. В Шпейере, где французы захватили нескольких "вервольфов", были собраны все старики города, которых целый день заставили стоять на плацу по стойке "смирно". В Тюбингене местное население поплатилось за несколько обрезанных провоВРИНЯ и пни

дов. В Юберлингене, что стоит на берегу Боденского озера, французские оккупанты грозились взорвать каждый дом, на котором появится агитация "Вервольфа". В Кобленце сразу же была установлена заложническая система, которая исчислялась в пропорции 1 к 10, то есть десять расстрелянных мирных жителей за каждого убитого французского солдата.

Кажется сомнительным, что такие меры могли ликвидировать нацистское подполье. Рассматривая немецкий народ как единого противника, Союзники лили воду на мельницу "Вервольфа". Идеологи нацистских партизан как раз рассматривали возможность общенационального сопротивления завоевателям. Жестокость и репрессии Союзников в короткое время создали дистанцию между обыкновенными немцами и освободителями. В итоге немецкое население замкнулось в себе в тот самый момент, когда оно было открыто для новых влияний. Разочарование постигло даже немецких антифашистов. Вместе с "Вервольфом? Союзники разгромили и революционные комитеты, и "Антифа". Первая после окончания войны антифашистская демонстрация, организованная 20 мая 1945 года в Кёльне бывшими заключенными концентрационных лагерей, была разогнана военной полицией. Некоторые из французских офицеров вообще предлагали пустить в ход огнестрельное оружие.

Политика Союзников граничила с паранойей и манией преследования. Американцы опасались любых проявлений общественной жизни. В каждой политической организации они видели замаскированных нацистов. В одной из британских директив говорилось следующее: "Необходимо добиться, чтобы место нацизма не заняло замаскированное антидемократическое, реакционное и милитаристское движение". В одном из американских документов, датированном 18 мая 1945 года,ВРИННи они

были такие строки: "Немецкие антифашисты - это волки в овечьих шкурах, кажущиеся пацифисты в гражданских одеждах, которые требуют мученического венца и претендуют на право вести немецкую реконструкцию".

Подобная политика имела больше негативных, нежели позитивных последствий. Теодор Штельцер, после войны находившийся во главе Шлезвиг-Гольштейна, в декабре 1946 года отмечал, что ожидания Союзников на предмет грандиозной партизанской войны привели к созданию бюрократического сверхконтроля. Неимоверный бюрократический аппарат оккупационных властей был не только громоздким, но и неэффективным. Его неповоротливость ставила крест на скорейшей реконструкции Германии. Немцы постепенно склонялись к мысли, что оккупационные администрации были банальным инструментом порабощения и изведения страны.

Послевоенные меры Союзников по управлению Германией

Начав проводить в жизнь жесткую политику еще во время войны, Союзники не намеревались принципиально отказываться от нее после поражения Германии. В первые месяцы мирной жизни все так же продолжались расстрелы "вервольфов" и саботажников. Ситуация начала меняться лишь в августе 1945 года. По крайней мере, смертная казнь перестала быть единственным наказанием, к которому прибегали военные суды. Если бы не бесчинства французов, то можно было бы говорить о некоторой стабилизации в Западной Германии. Американские и британские власти вообще предпочли ограничиваться только комендантским часом. Летом 1945 года даже удалось переломить ситуацию с многочисленным обрывами проводов. Союзники пере

12 - 4449 Рут 353

впинни пни

ложили всю ответственность на местные немецкие власти. Они должны были сами восстанавливать телефонную и телеграфную связь. Нападения на американцев тоже приобрели другой характер. Теперь их не убивали, а изрядно колотили. Ответные репрессии становились более адекватными. В Берлине они, как правило, касались только бывших членов НСДАП. Да собственно эту инициативу советских властей и репрессией-то назвать сложно. Когда в Ной-Кельне на стенах домов появились надписи "Смерть красным скотам! "Вервольф" расправится со всеми предателями!", то счищать их должны были бывшие нацисты (французы бы кого-нибудь расстреляли или снесли несколько домов). К 1947 году даже французы поняли бесперспективность репрессивной политики. Они постепенно передавали власть немцам.

Первыми мерами, которые способствовали оживлению общественной и экономической жизни Германии стали отмена комендантского часа и снятие ограничений на передвижение по стране. К концу лета 1945 года в пределах оккупационных зон начало действовать почтовое сообщение. Действовала перлюстрация, но теперь она носила выборочный характер. Кроме этого, почтовые услуги были недоступны бывшим служащим Вермахта, которым также запрещалась любая политическая деятельность. "Потепление" климата в Германии наступило после завершения работы Потсдамской конференции. Так, например, в августе 1945 года в британской зоне оккупации начали работать кинотеатры. Оккупационные власти пошли на этот шаг, несмотря на протесты военно-политического управления, руководство которого считало его преждевременным. Но даже эта либерализация не коснулась мер безопасности, которые по-прежнему оставались предельно жесткими. Всем прибывающим в Германию американским солдавпиннипни

там вручалась брошюра, в которой говорилось: "Вы - солдаты, ведущие войну. Бои закончились, но предстоит сделать еще многое... Взгляните, люди вокруг - это ваши враги". Неудивительно, что коллективные наказания продолжали накладываться на отдельные немецкие общины вплоть до 1948 года. Например, в 1947 году жители тирольских городов были информированы, что любые попытки саботажа, в том числе обрыв линий связи, будут караться смертью. Даже "либеральные" британские оккупационные власти в 1948 году не решались выпустить из лагерей всех военнопленных. Это и многие другие обстоятельства вызвало протесты у американского Союза гражданских свобод.

Французы не сразу отказались от своего самоуправства, так как полагали, что "Вервольф" пережил войну и продолжал существовать в виде глубоко законспирированных организаций, став неким немецким национальным символом. По этой причине они считали, что отмена комендантского часа и свобода передвижений по стране поможет нацистскому подполью координировать свои операции. Это обстоятельство вынудило их наложить "вето" на решение о восстановлении экономического единства Германии.

Несмотря на все эти негативные последствия, надо отметить, что опасения относительно широкомасштабной партизанской войны имели хотя бы один положительный результат - уже в июне 1945 года стало понятно, что в Германию надо импортировать продовольствие. Только так можно было избежать голодных бунтов, которыми могли воспользоваться "вервольфы". Подобное опасение было вполне оправданным. В стране существовало множество тайников с оружием. По оценкам Союзников по Германии "гуляло" несколько миллионов единиц огнестрельного оружия, находившегося в руках "вервольфов", бывших военнослужащих вермахвпиннипни

та и простых мирных жителей. Только за период с июля по ноябрь 1945 года в американской зоне оккупации было изъято около 1770 автоматов и винтовок. Как заметил один военный: "Они не выкопали картошку этой осенью. Когда зимой они захотят есть, то выкопают оружие и начнут стрелять в нас".

Военная стратегия Союзников и угроза партизанской войны

Опасения относительно нацистской партизанской войны также оказали очень сильное влияние на военную стратегию Союзников, что наиболее ярко проявилось в последние месяцы войны. Когда Союзные войска вступили в Германию, то генерал Эйзенхауэр дал четкую команду не оставлять в тылу никаких незанятых городов, никаких котлов. Он пытался избежать ошибок, которые допустили немцы в СССР и Югославии - ошибок, которые, в конечном счете, привели к появлению крупномасштабного партизанского движения. Вместо того чтобы стремиться к территориальным завоеваниям, Эйзенхауэр постоянно подчеркивал способность нацистов к сопротивлению. Таким образом, Союзники должны были ликвидировать все партизанские и военные отряды, оказавшиеся у них в тылу. Но эта мудрая политика дала трещину после того, как в апреле 1945 года американцы начали стремительно продвигаться в глубь Германии. В этом "блицкриге" на американский манер у США было одно слабое место - недостаток моторизованной пехоты. Хотя американцы когда-то пытались создать самостоятельные моторизованные отряды пехоты, но в итоге отказались от этой затеи. К этой идее вернулись в конце 1944 года, когда надо было срочно покрывать большие расстояния. Но тут обнаружился явный недостаток транспортных средств. В этой оплошно-ВРИННи пни

сти между фронтом и тылом образовались огромные "проплешины", в которых свободно действовали отставшие части вермахта и группы "вервольфов". Эта ситуация не доставляла проблем, когда американские вооруженные силы находились на условно дружеской территории (Франция, Бельгия), но стала головной болью на территории враждебной Германии.

Сделав нужные выводы, американцы приложили все усилия, чтобы изыскать необходимые ресурсы. Осенью

1944 года при Верховном командовании Союзных войск было сформировано пять команд, каждая из которых состояла из двух офицеров и семнадцати солдат. Они должны были объезжать передовые и тыловые части, обучая их тактике борьбы с партизанами. Кроме этого в марте 1945 года с передовой была снята в полном составе армия, которая должна была нести гарнизонную службу в Рейнланде, противодействуя партизанам и саботажникам. Генерал де Латтр де Тассиньи лично инициировал создание из бывших бойцов антифашистского Сопротивления так называемых "СМ-команд", которые должны были охотиться на "вервольфов". В апреле

1945 года к ним присоединились моторизованные патрули, оснащенные пеленгаторами.

Решения Эйзенхауэра ликвидировать "альпийский централ" и "Рурский котел", а не двигаться на Берлин стали естественной кульминацией его стратегии, ориентированной на безжалостное подавление "Вервольфа". Отказаться от наступления на немецкую столицу было трудно, но тут свою роль сыграла разведка. Она еще в 1943 году фактически дезинформировала командование Союзников, "достав" сведения о том, что нацисты усиленно готовятся к партизанской войне, одним из центров которой станут Альпы. Поразительно, но сами эсэсовцы начали создавать "альпийский централ" только в марте 1945 года, а в 1943 году никто и помысВРИННи они

лить не мог о необходимости ведения партизанской войны! Но разведка продолжала доносить, что если срочно не занять Альпы, то там сможет укорениться нацистское подполье, откуда оно перенесет свою деятельность на территорию Германии и сопредельных с ней стран. Вывод, казалось, был очевиден: "Мы должны быть готовыми предпринять активные действия в Южной Германии, чтобы срочно преодолеть любое организованное сопротивление, которое могут оказать остатки вермахта и партизанские отряды".

Опираясь на эти сведения, Эйзенхауэр в середине марта 1945 года решил перенести центр удара с северной Германии на южную. Кроме всего прочего, американцы надеялись получить контроль над Тюрингским промышленным районом - центром по производству стрелкового оружия, которым, как полагали разведчики, снабжались отряды "Вервольфа". Второй целью было уничтожение "альпийского централа". 31 марта генерал Эйзенхауэр сообщал президенту Рузвельту: "Я выражаю надежду, что наши стремительные действия смогут предотвратить возможность контроля нацистскими партизанами любых крупных территорий". Даже после войны он отказывался признать, что совершил ошибку. В своих мемуарах он настаивал на том, что "Вервольф" был реальной угрозой, и только решительные меры не дали ему проявить себя в полную силу.

Советская оккупационная политика

Вполне очевидно, что угроза партизанской войны оказывала существенное влияние и на советскую оккупационную политику. Хотя этот вопрос с точки зрения деятельности "вервольфов" менее изучен, чем оккупационная политика, проводимая западными державами.впинни пни

Известно, что советское руководство опасалось широкомасштабной партизанской войны в Восточной Пруссии. Подобно западным Союзникам Красная Армия принимала суровые меры по обеспечению безопасности в своей зоне. В отличие от Союзников советское руководство почти сразу же после занятия определенной территории вводило в нее части НКВД, что обеспечивало более успешную борьбу с немецкими партизанами, диверсантами и саботажниками. Казалось бы, что советская оккупационная политика была точной копией политики Союзников. Но наблюдались и существенные отличия. Советская сторона при подавлении нацистского подполья делала ставку не только на силовые методы, но и на поддержку местного населения. Кактолько "Вервольф" перестал быть реальной угрозой в Восточной Германии, началась идеологическая обработка немецкого населения. Советское руководство делало все возможное, чтобы избавиться от образа оккупантов, заменив его образом освободителей. В целом сразу же меры, осуществляемые Советской военной администрацией Германии (СВАГ), были во многом противоречивыми. Это было обусловлено двумя факторами. Во-первых, после того, как в 1944 году Красная Армия освободила территорию СССР, ей требовалась новая идеологическая установка, которая должна была заменить тему "освобождения Отечества". Нужна была новая мотивация. Во-вторых, достаточно жесткая политика СВАГ делала невозможной любое пассивное, а тем паче активное сопротивление со стороны немецкого населения. К этому всему добавлялось желание многих красноармейцев отомстить немцам за гибель своих родных и близких.

По непроверенным сведениям, в 1945 году Сталин отдал приказ вызвать всеми возможными способами симпатии у немецкого населения. Впрочем, нет никакихВРИНЯи они

доказательств, что этот приказ действительно был отдан. Куда важнее были прежние речи Сталина, в которых он призывал к борьбе с немцами. Именно они определяли психологический настрой красноармейцев, вступивших на территорию Германии. Фактически было невозможно в одно мгновение изменить отношение к немцам, которые еще недавно были самыми ненавистными врагами, а теперь их надо было освобождать от "ига фашизма". Красноармейцы во многих случаях предпочитали действовать, как им рекомендовал в своих стихах яростный германофоб Илья Эренбург-" "Убей немца!". Подобные призывы, надолго закрепившиеся в памяти, и жажда личной мести привели к тому, что в Восточной Германии нередко случались эксцессы. Но в отличие от западных зон оккупации они не носили планомерного характера, а были именно эксцессами, с которыми пыталось бороться командование Красной Армии. Служащие тыловых частей были не раз замечены в грабежах и насилии. Естественно, когда речь шла о "вервольфах-", то реакция была самой жесткой. Впрочем, советское командование никогда не выделяло "вервольфов" в отдельную организацию, во всех случаях речь шла о "фашистских бандах". Не стоило забывать, что СВАГ смогло справиться с проблемой "Вервольфа" благодаря нескольким факторам. Во-первых, в начале 1945 года было принято решение об ужесточении наказаний за насилие над мирным населением. Менялась вся политика (например, Илья Эренбург за свою ненависть к немцам был осужден. - Прим. пер.). Советская сторона никогда не говорила о коллективной ответственности немцев, а потому к 1945 году перестала рассматривать их как единого врага. СВАГ раньше западных оккупационных администраций стало налаживать сотрудничество с местными антифашистами, постепенно передавая власть в их руки.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Завершая рассказ о деятельности нацистского движения "Вервольф", хотелось бы подвести некоторые итоги. Оценивая партизанское движение "вервольфов", необходимо исходить из того, что само его скоротечное существование в 1944"1945 годах являлось последней попыткой гибнущего Третьего рейха хоть как-то противодействовать наступлению Красной Армии и войск Союзников. Нацистский режим пытался создать некое подобие своей былой мощи. Во многом "Вервольф" продолжал давнишние тенденции, царившие в немецком обществе, когда особый акцент делался на подрастающем поколении - юношах и девушках. Это придало партизанскому характеру "Вервольфа" особую радикальность. На Восточном фронте нацистская партизанская война явила собой кульминацию ожесточенных боевых действий, которые с самого начала велись в Восточной Европе. На Западном фронте ожесточение стало отказом от цивилизованных форм ведения войны, о которых так часто говорили и сами немцы, и Союзники. Это отречение от буквы международных конвенций началось гораздо раньше, когда началась "дикая подводная война" и безудержные бомбардировки, которые никак нельзя было оправдать.

Если мы согласимся с определением Геббельса, которое он дал "вервольфам", то мы увидим, что это было достаточно широкое движение. Министр пропаганды провозглашал, что к "вервольфам" можно отнести лю-

SEE

ВВРИНЯи они

бого немца, который совершил хотя бы небольшой акт сопротивления. Не суть важно, что это была его собственная инициатива, и он не был членом организованной группы. В любом случае этот немец считался "вервольфом". В тексте книги приведено множество примеров того, как франк-триеры из числа гражданских лиц обстреливали отряды Союзников. Они отнюдь не входили в состав отрядов вермахта или СС, которые имели своей целью подрывную деятельность в тылу противника. Они не входили даже в состав так называемых "саботажных команд". Это была личная инициатива. Именно личная инициатива двигала некоторыми "народными мстителями", которые расправлялись с капитулянтами и "предателями Германии". Организованный характер диверсии "вервольфов" носили только в советском тылу. В частности, организованными были массовые отравления еды и алкоголя. Этот проект курировал лично Прюцман. Есть масса сомнений, что эти меры могли остановить наступление Красной Армии и Союзников. Движение "Вервольф" должно было стать некой декларацией непокорности немцев. Точное количество жертв "вервольфов" до сих пор неизвестно, но, вне всякого сомнения, счет идет на тысячи человек. К этим людям присоединились сотни жертв из числа мирного населения, которые были убиты в отместку за диверсии "Вервольфа" (достаточно вспомнить Аусзигский погром в июле 1945 года). Многие исследователи говорят о 5-6 тысячах погибших в результате вылазок "вервольфов", однако мне кажется, что эта цифра несколько выше, так как нацистское партизанское движение стало отправной точкой для многих европейских террористических организаций правого толка.

Что касается географии деятельности "Вервольфа", то нет сомнения, что в 1945 году наиболее горячими точками стали давние "цитадели" НСДАП: тюрингскиеВРИНЯи они

леса, Люнебургская пустошь, юго-западная Саксония, Мазурия и т.д. Можно выделить некоторые другие области, не приспособленные в силу ландшафта для активной партизанской войны, но где нацисты также давно пользовались политической поддержкой (Фризское побережье и т.д). Эти районы являлись очагами нацистского подполья, которое с разной степенью удачности противодействовало Союзникам. С другой стороны, не стоило забывать, что "вервольфы" проявили небывалую активность в Рейнланде, где было убито пять из семи обер-бургомистров, назначенных Союзниками. Местное гражданское население никогда не проявляло повышенной враждебности в отношении к Союзникам, но убийства "предателей", перешедших на сторону западных держав здесь были само собой разумеющимися явлениями. Между тем организация вооруженных засад чаще происходила в Центральной и Восточной Германии. К сожалению, чувствуется недостаток исторических источников, которые бы позволили сделать однозначные выводы о том, что нацистское руководство планировало политический успех "Вервольфа". До нас дошли лишь документы, которые показывают, что восприятие партизанской войны было очень противоречивым. Спорно, что руководство Третьего рейха намеревалось сделать акцент на отдельных группах населения или превратить отдельные районы Западной и Центральной Германии в "горячие точки". Скорее всего, центры активности "Вервольфа" были продиктованы не политическими причинами, а множеством субъективных факторов: ландшафтом местности, направлением удара наступающих войск Красной Армии и Союзников и т.д. То есть Зауэрланд, тюрингские леса, Гарц и Альпы стали центрами повышенной активности "Вервольфа" независимо от политической воли нацистского руководства. В случае со Шлезвиг-Гольштейном превалирую-

ВВПИНЙ и пни

щую роль играло массовое отступление немецких войск, а вовсе не готовность местного населения оказывать сопротивление "захватчикам". Провал инициатив нацистского руководства наиболее ярко показывает случай с попыткой превращения Восточной Баварии, покрытой лесами, в один из центров партизанского сопротивления. Провалом закончилась попытка создания массового движения в Рейнланде - там дальше ночных расправ дело не пошло. Оба этих проекта определялись исключительно географическими и военными факторами, но не принимали в расчет настроения местного населения. А ведь именно католическое большинство этих районов всегда скептически и подозрительно относилось к нацистам. Исключение из этого правила составили лишь Франкония и Восточная Пруссия, где нацистское партийное руководство опиралось на "особые отношения" между населением и партией. В этих "твердынях германского духа" хотя бы с точки зрения идеологии надо было обеспечить массовое сопротивление и широкомасштабную партизанскую войну. Но к услугам "Вервольфа" прибегли слишком поздно. Заявленные задачи по большому счету так и не были выполнены. Стоит еще раз подчеркнуть вопиющие ошибки, допущенные руководством Третьего рейха при создании партизанского движения: отсутствие сильного лидера, недостаток стрелкового оружия, привлечение к организации "Вервольфа" полицейских, которые понятия не имели о партизанской войне. В принципе из фанатичных нацистов можно было построить эффективное подполье, но им никто не объяснил, как это делается, и какие цели они должны преследовать. Каждая структура предпочитала создавать собственных партизан и собственное подполье - "Вервольф" оказался лишним в этой системе. По мере того как росла конкуренция между отдельными структурами, слабее становился возглавляе-впинди дни

мый Прюцманом "Вервольф". Военные предпочитали использовать его как организацию, которая бы под их руководством осуществляла тактическую разведку в тылу противника. Борман предпочитал, чтобы "верволь-фы" осуществляли террор внутри страны и проводили кампанию запугивания "капитулянтов". Геббельс видел в нем лишь пропагандистский повод найти путь к сердцам немецких подростков, в которых он намеревался зажечь огонь истинного "революционного национал-социализма".

Сложнее всех приходилось Прюцману, так как он четко придерживался точки зрения Клаузевица, что партизанские формирования должны были играть вспомогательную роль, дополняя собой регулярную армию. "Вервольф" был задуман как "подсобный инструмент", но отнюдь не как средство для выживания Третьего рейха. Лишь в последнюю минуту на него стали возлагать неоправданно большие надежды. "Вервольф" превращался в некое революционное движение, которое должно было реанимировать национал-социализм после военного поражения Германии. Но эта идея была чересчур умозрительной. Политическая реальность послевоенной Германии развеяла ее как дым. Причина этого крылась не в последнюю очередь в том, что нацистские бонзы не мыслили себя в условиях проигравшей Германии. Только Аксман имел намерение дальше развивать "Вервольф". Не стоило забывать, что революционный потенциал "Вервольфа" в высших эшелонах рейха чувствовал только Йозеф Геббельс. Но он не имел возможности оказывать реальное влияние на формирование этого движения - его уделом оставалась пропаганда.

Провал проекта "Вервольф" был предопределен усиленной борьбой с пораженчеством. Нелепо, но сама идея борьбы в условиях капитуляции или частичного поражения Германии рассматривалась нацистскими бонВРИНЯи они

зами как пораженческая и даже предательская. НСДАП была парадоксальной организацией, она отказалась от борьбы за выживание, так как ее руководство полагало, что она просто-напросто не может умереть. Когда кончина стала неизбежной, вместо естественного импульса к самосохранению была предпринята попытка "массового самоубийства". Свидетельства такого хаоса и беспорядка, царивших в Третьем рейхе, говорят о том, что нацистский режим был "поликратией" конкурирующих друг с другом структур. С этой точки зрения "Вервольф" был последним актом в спектакле, который назывался "бюрократическая анархия".

ПРИЛОЖЕНИЯ

ВРИНН и они
ЗВАНИЯ в сс
Приложение 1
Звание
Эсэсманн
Штурманн СС Ротенфюрер СС Унтершарфюрер СС Шарфюрер СС Обершарфюрер СС Гауптшарфюрер СС Штурмшарфюрер СС
Унтерштурмфюрер СС
Оберштурмфюрер СС Гауптштурмфюрер СС
Штурмбаннфюрер СС
Оберштурмбаннфюрер СС Штандартенфюрер СС Оберфюрер СС Бригадефюрер СС Группенфюрер СС Обергруппенфюрер СС Оберстгруппенфюрер СС
Рейхсфюрер СС
Воинский аналог
Рядовой
Младший капрал
Капрал
Сержант
Штаб-сержант
Техник-сержант
Мастер-сержант
Сержант-майор
Лейтенант
Старший лейтенант Капитан
Рядовые
и унтер-офицеры
Младшие офицеры
Майор
Подполковник
Полковник
Нет эквивалента
Бригадный генерал
Генерал-майор
Генерал-лейтенант
Генерал-полковник
Главнокомандующий СС
Старшие офицеры
Генералитетваиндипни
Приложение 2
СТРУКТУРА "БЮРО ПРЮЦМАНА?
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлео
Связь с Верховным командованием
вермахта Лейтенант Унгер
Генеральный инспектор Обер! рупеннфюрер СС Ганс Прюцман
Заместитель генерального инспекюра (с апреля 1945 года) генерал-лейтенант Ганс Юппе
Начальник штаба Полковник Карл Чирский позже бригадефюрер СС Оплендер
Адъютан!ы штурмбаннфюрер СС Камм
штурмбаннфюрер СС Мюллер-Вест
Работа с персоналом - штурмбаннфюрер СС Котхаус
Обучение и тренировки - бригадефюрер СС Зибель Адъютант: обер-лейтенант Зулле
Связь - капитан полиции Швайер
Медицинская служба - доктор Хюн
Женский сектор - фрау МайшВОИНА И ОНИ
Приложение 3
Бюро Прюцмана
Старое руководство СС
и полиции Обергруппенфюрер СС Карл Гуттенберг
Уполномоченный ; Штандартенфюрер СС Эрнст Раддац
Тренировочные
лагеря и школы Любеке и замок Хюлькрат
Профессиональная
подготовка и организационные вопросы подполковник Найнхаус
Связь с группами армий -Б и <Х "
Офицер, ответственный за подготовку -вервольфов" - терштурмфюрер СС Венцель
Административный сектор -оберштурмфюрер СС Хаазе
Работа с кадрами - капитан Хансен
Группы Зервольфа?
Медицинская служба -доктор Остермайер
Транспортная служба -капитан ШредерСТРУКТУРА РЕГИОНАЛЬНОГО ОТДЕЛЕНИЯ "ВЕРВОЛЬФА? В ВОЕННОМ ОКРУГЕ VI
ВРИНН и дни
Приложение 4
Военный Ответственный округ чин
IV
(Эльба) V
(Юго-запад)
VI
(Запад)
VII (Юг)
VIII
(Юго-восток)
IX
(Фульда)
Обергруппенфюрер СС Георг Эбрехт
(Северо-восток)
II
(Балтии- Обергруппенфюрер СС ское море)
Эмиль Мазур
Обергруппенфюрер СС
Штаб-квартира
Кенигсберг
Штеттин
(Шпрее) Август Хайсмайер
Берлин
Группенфюрер СС
Рудольф фон Альвенсле- Дрезден
бен
Обергруппенфюрер СС Отто Хофманн
Штутгарт
Обергруппенфюрер СС Д ю с с е л fa-Карл Гутенбергер дорф
Обергруппенфюрер СС Карл фон Эберштейн
Обергруппенфюрер СС Генрих Шмаузер
Мюнхен
Бреслау
Обергруппенфюрер СС эрбпринц Иосиас Кассель
Георг Вальдек-Пирмонт
Контролируемая территория
Восточная
Пруссия,
Мемель
Мекленбург, Померания
Бранденбург,
Альтмарк,
Ноймарк
Саксония. Тюрингия. Юго-Восточные Судеты
Вюртемберг. Баден. Эльзас
Вестфалия, Рейнланд. Вост. Бельгия
Южная Бавария
Силезия. Судеты
Гессен,
Западная
ТюрингияВЫСШЕЕ РУКОВОДСТВО сс и полиции, СВЯЗАННОЕ С ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОТРЯДОВ "ВЕРВОЛЬФА?
ВРИНН и они
Военный Ответственный округ чин
Штаб-квартира
(Северное море)
Группенфюрер СС Георг Бассевитц-Бер
XI Группенфюрер СС
(Центр) Герман Хёфле
Гамбург
Ганновер
XII
(Рейн-Вестмарк)
Группенфюрер СС Юрген Штроп
Висбаден
XIII Группенфюрер СС
(Майн) Бенно Мартин
Нюрнберг
XVII Обергруппенфюрер СС Вена
(Дунай) Рудольф Квернер
XVIII Группенфюрер СС
(Альпы) Эрвин Рёзенер
Зальцбург
XX Группенфюрер СС
(Вайхзель) Фриц Кацман
Данциг
XXI
(Варте)
Генерал-губернаторство (Ост)
Протекторат Богемия" Моравия
Бригадефюрер СС Хайнц Райнефарт
Обергруппенфюрер СС Вильгельм Копен
Позен
Краков
Обергруппенфюрер СС
Карл Франк Прага
Контролируемая территория
Фризия, Шлезвиг
Анхальт, Брауншвейг
Саар,
Лотарингия,
Эйфель,
Палатинат
Северная Бавария, Восточная Богемия
Северная Австрия, Южные Судеты
Южная Австрия,
Северная
Словения
Польский коридор, Западная Пруссия
Восточная Польша
Центральная и Южная Польша
Моравия,
Центральная
Богемия
Список использованных источников и литературы
Архивные источники
Bundesarchiv, Koblenz. Deutschesnachrichtenburo (R34) Ost Dokumente Parteikanzlei (NS6) Personlicher Stab Reichsfuhrer-SS (NS 19) Reichsministerium fur die besetzten Ostgebiete (R6) Reichssicherheitshauptamt (R 58) SS-Fuhrungshauptamt (NS 34) Bundesmilitararchiv, Freiburg Heeresgruppenkommandos (RH 19)
Oberkommandos des Heeres/Generalstab des Heeres (RH 2) OKH/Allgemeines Heeresamt (RH 15) OKW/Wehrmachtfuhrungstab(RW4)
Опубликованные источники
Covert Warfare: Intelligence, Counterintelligence and Military Deception during the World War II Era, ed. John Mendelsohn, 18 vols. New York 1989.
Dokumentezur Austreibung der Sudetendeutschen, ed. Wilhelm Turnwald. Munich Dokumente der Menschlichkeit. Kitzingen c. 1950.
Das Ende des zweiten Weltkrieges. Berlin 1961.
Falk, Lucy. Ich bleib in Konigsberg: Tagebuchblatter aus dunkeln Nachkriegsjahren. Munchen 1966.
Final Entries, 1945: The Diaries of Joseph Goebbels, ed. Hugh Trevor-Roper. New York 1978.
Foreign Office Weekly Political Intelligence Summaries, nos. 10,11, and 12. Geheimtagesbuch der deutschen Wehrmachtfuhrung im zweite Weltkrieg, 1939-1945, 12 vols. Osnabruck 1984.
Granzow, Klaus. Tagebuch eines Hitlerjungen: Kriegsjugend in Pommern. Hamburg 1974.ВРИНЯ и они
Jugend Contra Nationalsozialismus, ed. Hans Ebeling and Dieter Hespers. Frechen 1968.
Jugend unterm Schicksal: Lebensbericht junger Deutscher, 1946"1949,
ed. Kurt Hass. Hamburg 1950. Justiz und NS-Verbrechen: Sammlung deutscher Strafurteile wegen
nationalsozialistischer Totungsverbrechen, 1945-1966, 22 vols.
Amsterdam 1967-81.
De Lattre, Jean. Reconquerir: Ecrits, 1944"1945. Paris 1985.
The Law of War: A Documentary History, ed. Leon Friedman. New York 1972.
Die Nationalsozialistische Zeit (1933" 1945) in Neuss. Neuss 1988.
Reckitt, B.N. Diary of Military Government in Germany, 1945. Elms Court 1989.
Silesian Inferno: War Crimes of the Red Army on Its March into Silesia in 1945: A Collection of Documents, ed. Karl Friedrich Grau. Cologne 1970.
The Tragedy of Silesia, 1945-46, ed. Johannes Kaps. Munich 1952-3.
Trial of the Major War Criminals before the International Military
Tribunal, vols. 14 and 17. Nuremberg 1948. Die Verhinderte Alpenfestung Berchtesgaden 1945, ed. Hellmut Schoner.
Berchtesgaden 1971. Die Vertreibung der deutschen Bevolkerung aus der Gebieter ostlich der
Oder Neisse, vol. 1, ed. Theodor Scheide Bonn 1956.
Vertreibung und Vertreibungsverbrechen, 1945-1948. Bonn 1989.
Werwolf: Winke fur Jagdeinheiten. 1945; reprint Dusseldorf 1989.
World War II German Military Studies, nos. 2, 3, 18, 19, and 24. New York 1979.
Исследовательская литература
Balfour, Michael. Propaganda in War, 1939-1945. London 1979.
Beck, Earl. Underthe Bombs: The German Home Front, 1942"1945. Lexington 1986.
Biddiscombe, Perry. The Last Nazis: SS Werewolf Guerrilla Resistance in Europe 1944"1947. Tempus Publishing, Limited, 2004
Biddiscombe, Perry. Werwolf!: The History of the National Socialist Guerrilla Movement, 1944"1946. University of Toronto Press, 1998
Biddiscombe, Perry. The Denazification of Germany 1945-48. Tempus Publishing Ltd.
Birn, Ruth Bettina. Die Hoheren SS? und Polizeifiihrer. Dusseldorf 1986. Blond, Georges. The Death of Hitlers Germany. New York 1955. Bornemann, Manfred. Die letzten Tage in der Festung Harz. Clausthal-Zellerfeld 1978.ваиняиани
Borth. Fred. Nicht zu Jung zum Sterben: Die "Hitler-Jugend "im Kampf urn Wien 1945. Vienna 1988.
Bosch. Manfred. Der Neubeggin. Aus der deutscher Nachkriegszeit Sudbaden, 1945-1950. Constance 1988.
... By Inni Mogli Zyc Spokojne: Z Dziej<>w Walk о Utrwalenie Wladzy Ludowej na Dolnym Slasku. Wroclaw, 1967.
Chuikov. Vastly. The End of the Third Reich. London 1967.
Cookridge, E.H. Gehlen: Spy of the Century. New York 1971.
Dahl, Walther. Rammjager: Das letzte Aufgebot. Heusenstamm 1961.
Drska, Pavel. Ceskoslovensk.i Armada v N.irodni a Demokraticke Revoluci. 1945-1948. Prague 1979.
Hallig, Christian. Festung Alpen - Hitlers letzter Wahn. Freiburg im Breisgau 1989.
Hasenclever, Walter. IhrWerdet Deutschland nicht wiederkennen. N.p. 1975.
Haupt. Werner. Das Ende im Westen. Dorheim n.d.
Heitman. Jan. Das Ende des Zweiten Weltkrieges in Hamburg. Frankfurt am Mam 1990.
Henke. Klaus-Dietmar. Die amerikanische Besetzung Deutschlands. Munchen 1995,
Heydebreck. Peter von. Wir Wehr-W. .Ife: Erinnerungen emes Freikorps-Fuhreis. Leipzig 1931.
H..hne, Heinz, and Hermann Zolling. The General Was a Spy. New York 1972.
Hol7tr ger. Hans. Die Wehrertuchtigungslager der Hitler-Jugend. 1942" 1945/ Em Dokumentarbericht. Ippesheim 1991.
Fagnon. Michael. SS Werwolf Combat Instruction Manual, Paladin Press, 1982
Infield. Glenn. Secrets of the SS. New York 1982. Jahn. Hans Edgar. Pommersche Passion. Preetz/Holstein 1964.
Jahnke. Karl Heinz. Hitlers letztes Aufgebot: Deutsche Jugend im sechsten Knegsjahr, 1944/45. Essen 1993.
Kershaw, Ian. Popular Opinion and Political Dissent in the Third Reich. Oxford 1983.
Kissel. Hans. Der deutsche Volksstuun. 1944/45: Eine territoriale Miliz im Rahmen der Landesverteidigung. Frankfurt am Main 1962.
Kramp. Hans. Rurfront, 1944/45. Geilenkirchen 1981.
Kuby, Erich. The Russians and Berlin, 1945. London 1965.
L.ns. Hermann. DerWehrvvolf. Stuttgart 1965.
Lucas, James. Kommando: German Special Forces of World War Two. New
York 1985. Last Days of the Reich. London 1986.ВРИНЯИРНИ
Mammach, Klaus. Der Volkssturm: Bestandteil des totalen Kriegseinsatz
der deutschen Bevolkerung, 1944/45. Berlin 1981. Maschmann, Melita. Account Rendered. London 1964. Minott, Rodney. The Fortress That Never Was. New York 1964. Moczarski. Kazimierz. Conversations with an Executioner. Englewood Cliffs
1981.
Murawski, Erich. Die Eroberung Pommernsdurch die Rote Armee. Boppard am Rhein 1969.
Naimark, Norman. The Russians in Germany. Cambridge, MA. 1995. Rauchenstemer, Manfred. Krieg in osterreich 1945. Viena 1970. Rempel, Gerhard. Hitler's Children: The Hitler Youth and the SS. Chapel Hill 1989.
Riedel, Hermann. Marbach: Eine Badische Dorf bei Villingen im
Schwarzwald und ein franzosische Kotnpanie im Wirbel des Krieyes
Ende April 1945. Villingen 1971. Rose, Arno. Werwolf, 1944 -1945: Eine Dokumentation. Stuttgart 1980. Rusinek, Bernd-A. Gesellschaft in det Katastrophe: Terror, Illegality,
Widerstand-Knln, 1944/45. Essen 1989. Sayer, Ian, and Douglas Bottmg. America's Secret Army. London 1989. Schenk, Ernst-G/inther. Ich sah Berlin Sterben. Herford 1970. Schwarzw,.ldei. Herbert. Biemen und Nordwestdeutschland am
Knegsende 1945. vol. 2. Bremen 1973. Seidler, Franz. "Deutschci Volkssturm": Das letzte Autgebot. 1944/45.
Munchen 1989.
Skorzeny, Otto. La Guerre inconnue. Paris 1975.
Steinart. Mar lis. Capitulation 1945: The Stoiy of the Dointz Regime. London 1969.
Steinhoff, Johannes. Petci Pechel and Dennis Showaltei. Voicesfroni the
Third Reich: An OralHistory Washington 1989. Strain. Karl. Stuttgart in Endstadium des Kneges. Stuttgart 1950. Struve, Walter. Aufstieg und Herrschaft des Nationalsozialismus in einer
industriellen Kleinstadt: Osterode am Haiz, 1918 - 1945. Essen 1992. Tauber. Kurt. The Eagle and the Swastika. Middletown, CT 1967. Trees, Wolfgang, and Charles Whiting. Unternehmen Karnival: Der
Werwolf-Mord an Aachens Oberburgermeister Oppenhoff. Aachen
1982.
Tievor-Roper, Hugh. The Last Days of Hitler. London 1950. Tully, Andrew. Berlin: The Story of a Battle. Westport, CT 1977. Weibel-Altmeyer. Heinz. Alpenfestung: Ein Dokumentarbericht. Vienna 1966.
Whiting. Charles. Hitler's Werewolves: The Story of the Nazi Resistance
Movement, 1944-45. New York 1972. Werner, Hermann. Tubingen 1945: Eine Chronik. Tubingen 1986.впиннипни
Wiener, Horst. Anklage: Werwolf? Die Gewalt der fruhen Jahre OderWie ich Stalins Lager iiberlebte. Reinbeckbei Hamburg 1991.
Whiting, Charles. Werewolf: The Story of the Nazi Resistance Movement 1944"1945. Pen & Sword Books, 1996
Статьи
Auerbach, Hellmuth. "Die Organisation des "Werwolf." "Gutachten des Institute fur Zeitgeschichte. Munich 1958.
Baird, J.W. "La Campaign de propagande nazie en 1945. "Revue d'Historique de la Deuxieme Guerre Mondiale 75 (Jul. 1969).
Biddiscombe, Perry. Hitler's Volkssturm: the Nazi Militia and the Fall of Germany, 1944"1945//Canadian Journal of History. April, 2004
Brinisch, Georg. "Alles Leer, Oder zerstort: Kciln 1945. "ln 1945 - Deutschland in der Stunde Null, ed. Wolfgang Malanowski. Hamburg 1985.
Childs, David. "The Far Right in Germany since 1945, "in The Far Right in Western and Eastern Europe. London 1995.
Golabek, Czeslaw and Ryszard Tryc. Z Genezy Powstania i Dzialalnosci Werwolfu na Polskich Ziemiach Zachodnich. "Wojskowy Przeglqd Historyczny 8/2(1963).
Hugonnet, Jean. "La Preparation du "Maquis" allemand. "Cahier Internationaux de la Resistance. 3/6 (Jul. 1961).
James, Reuben. "The Battle of the German National Redoubt - Operational Phase. "Military Review, 26/10 (Jan. 1947).
The Battle of the German National Redoubt - Planning Phase. "Military Review 26/9 (Dec. 1946).
Kroner, Rolf "Nahkampfbataillon "Wehrwolf". "ln Tubingen 1945: Eine Chronik, ed.Hermann Werner. Tubingen 1986.
Misztal, Jan. "Dziaialnosc Propagandowa Podziemia Poniemieckiego na Slasku Opolskim w Latach, 1945-1949. "Kwartalnik Historyczny 85/1 (1978).
Miiller, Franz. "Die Besatzung des Bezirkes Ganserndorf durch die Rote Armee im April 1945. "Unsere Heimat. 55/3 (1984).
Ogmore, Lord. "A Journey to Berlin, 1944-45 - Part I. "Contemporary Review 206/1188 (Jan. 1965), and "Part II", 206/1189 (Feb. 1965).
Paul, Wolfgang. "Versnderungen aus dem Tagebuch 1945. "ln Das Jahr "45: Dichtung, Bericht, Protokoll deutscher Autoren, ed. Hans Rauschning. Gutersloh 1970.
Rinser, Luise. "Zwischen den Zeiten. "ln Das Jahr "45: Dichtung, Bericht, Protokoll deutscher Autoren, ed. Hans Rauschning. Gutersloh 1970.
Schade, Gunter. "Verluste Berliner Museum Guter wahrend des zweiten Weltkrieges. "Wissenschaftliche Zeitschrift der Humboldt Universitat zu Berlin. Reihe Gesellschaftswissenschaften 37/5 (1988).ваиняиани
Schneider, Rolf. Der Frieden begann mit Siissigkeit - Wernigerode/Harz
1945. In 1945 - Deutschland in der Stunde Null, ed. Wolfgang
Malanowski. Hamburg 1985. Scholz, Hans. Fortuna ist ihr Name. In Das Jahr'45: Dichtung, Bericht,
Protokoll deutscher Autoren, ed. Hans Rauschning. Giitersloh 1970. Seewald, Peter. Gruss Gott, ihr seid frei. In 1945 - Deutschland in der
Stunde Null, ed. Wolfgang Malanowski. Hamburg 1985. Ueberschar, Gerd. "Volksturm? und "Werwolf" - Das letzte Aufgebot in
Baden. In Wer Zuriickweicht Wird Erschossen!, eds. Rolf-Dieter Muller,
Gerd Ueberschar, Wolfram Wette. Freiburg 1985. Watt, Roderick. Wehrwolf or Werwolf? Literature, Legend, or Lexical Error
into Nazi Propaganda. Modern Language Review 87/4 (Oct. 1992). Zolling, Peter. Was machen wir am Tag nach unserem Sieg": Freiburg
1945. In 1945 Deutschland in der Stunde Null, ed. Wolfgang
Malanowsky. Hamburg 1985