Читая "Совесть нацистов" Кунц


clw154

Интересно, что они (чиновники и интеллектуалы на службе государства) долго не могли определить кто собственно такие евреи. Споры, тонны бумаг, десятки совещаний и дискуссий. Биологи ничем не смогли помочь, обратились к гуманитариям, начали охотиться за "еврейским духом". Даже, когда Гитлеру представили проект Нюрнбергских законов представили четыре варианта определения термина "еврей" на выбор. Но он сначала выбрал "мягкий вариант", а затем сразу ВЫЧЕРКНУЛ все и законы утвердил вообще без этого. И затем несколько месяцев уклонялся от этого вопроса.

Окружающие заинтересованные лица были в растерянности. Люди, которые разрабатывали все эти моменты, как правило, после войны соскочили и не привлекались к ответственности. Причем, это были не маргиналы, а: "... писал Вайнрайх, эти "ученые... были, как правило, люди заслуженные, профессора университетов, академики, некоторые с мировым именем, читавшие лекции за рубежом, с которыми их иностранные коллеги дружески общались на международных конгрессах". Все добровольно - за расовые исследования в "пользу нации" - коврижки, должности, оклады итд. За отказ - никаких репрессий и концлагерей, а просто отжимание от всего этого.

clb235


"Эмоциональный" антисемитизм Штрайхера и штурмовиков вызывал у всех отвращение, а вот "тонкая работа" интеллектуалов свое дело сделала. Одно дело слушать дебилов, а другое умных, образованных людей, выступающих со взвешенными суждениями по теме. Результат закрепился в сознании на долго:

Эльфриде Фишер, супруга авторитетного историка Фрица Фишера, в конце 80-х годов сказала Элисон Оуингс: "Лично я никогда не испытывала антипатии к евреям". Разговор перешел к недавним событиям: "Мое мнение о мировом еврействе и о роли, которую играют евреи, нисколько не улучшилось после войны". Фрау Фишер особенно не нравились нападки "мирового еврейства" на Курта Вальдхайма, который и в должности Генерального секретаря ООН, и в 1986-м, выдвинув свою кандидатуру на пост президента Австрии, лгал о своем военном прошлом, пытаясь отвести от себя подозрения в том, что он служил на Балканах в то время, когда происходили массовые депортации. На вопрос: "Действительно ли немецкие христиане и немецкие евреи - две разные расы" - фрау Фишер ответила: "Да. То, что мы - две расы, совершенно очевидно... такие различия могут иметь только расовую природу".

Когда генетик Бенно Мюллер-Хилл интервьюировал в 60-х годах нацистских биологов и их родных, все они настойчиво уверяли, что не считали себя антисемитами. Типичной в этом смысле является беседа с дочерью евгеника Ойгена Фишера. На вопрос, был ли антисемитом один из коллег ее отца, она ответила: "Нет, конечно же нет. Он был совсем как мой отец. Он никогда не говорил: евреи плохие. Он только говорил, что они другие, - и она улыбнулась мне. - Он был сторонником сегрегации (Trennung) евреев. Знали бы вы, что было, когда мы приехали в Берлин в 1927-м! Кино, театр, литература - всё было у них в руках. Он был сторонником сегрегации. Но он не был антисемитом"