Заметка

Сборник статей: "Советская социальная политика 1920-х-1930-х годов: Идеология и повседневность" || "Сочувствую РКП (б), так как она дала мне возможность учиться в вузе..." Социальная поддержка и контроль студентов Казанского университета в 1920-е годы || Гузель Амалиева

Сочувствую РКП (б), так как она дала мне возможность учиться в вузе..." Социальная поддержка и контроль студентов Казанского университета в 1920-е годы

Гузель Амалиева

Октябрьская революция 1917 года явилась переломным моментом в истории России, характеризующимся кардинальными изменениями в социальной и политической структуре общества. Эти изменения не могли не отразиться на жизни студентов Казанского университета. Студенчество 1920-х годов - в последующем новая советская интеллигенция -явилось первым советским поколением молодежи, которому предстояло стать строителями "светлого коммунистического будущего", Изучение социальной политики советского правительства в отношении студенчества в первые годы после Октябрьской революции 1917 года представляет особый интерес, так как раскрывает проблему взаимоотношений студенчества и власти, характеризует стратегии и практики выживания студентов в новых политических условиях, Кроме того, на этом примере мы лучше сможем понять, каким видело советское правительство идеального "красного" студента.

Исследования по истории молодежи и студенчества велись в отечественной науке с использованием таких исторических источников, как законодательные документы, статистика, публицистика, частная переписка, воспоминания. Мы полагаем, что целостное представление о ситуации, сложившейся в России в первые годы после Октябрьской революции, возможно не только за счет новых подходов к источникам, уже введенным в научный оборот, но и путем включения новых видов источников, в том числе и за счет ранее недостаточно привлекаемой делопроизводственной документации, К числу таких материалов относится и комплекс личных дел студентов Казанского университета (1917-1925 годы), который находится в Отделе рукописей и редких книг Научной библиотеки имени И. И. Лобачевского Казанского государственного университета (ОРРК ИБЛ КГУ),

Архив личных дел студентов Казанского университета 1917-1925 годов ОРРК НБЛ КГУ включает 9 435 единиц хранения в составе фонда 22. Личное дело (досье) представляет собой совокупность документов, содержащих сведения о работнике. В Казанском университете личные дела заводились на всех, кто написал заявление о зачислении в число студентов этого университета. Личное дело заводилось на абитуриента в момент подачи им заявления в приемную комиссию и по предоставлении всех необходимых документов. Затем документы попадали в канцелярию по студенческим делам и формировались в личное дело. Вновь поступавшие документы подшивались к старому делу.

Таким образом, процесс формирования дела продолжался на протяжении всего срока студенческого обучения. В личное дело оказывались включенными различные документы: свидетельства о рождении, об образовании, удостоверения личности, справки о состоянии здоровья, об отношении к воинской повинности. Последним документом завершенного дела могло стать свидетельство об окончании университета или заявление об исключении из числа студентов Казанского университета с указанием причины или без нее.

Студенческая молодежь:

социальное происхождение и стипендия

Декрет "О правилах приема в высшие учебные заведения" был принят Советом Народных Комиссаров РСФСР 2 августа 1918 года, В соответствии с этим законом вводился свободный прием в число студентов всех желающих, достигших 16 лет, независимо от пола и сословия. Администрациям вузов запрещалось требовать у поступающих документы об окончании школы, кроме документов, удостоверяющих их личность и возраст. Были отменены вступительные экзамены, вводилось совместное обучение и отменялась плата за него. За нарушение декрета все ответственные лица подлежали суду революционных трибуналов [Народное... 1974. С. 403]. В результате реализации этого декрета изменился классовый состав студентов Казанского университета (ил. i). Двери вуза распахнулись для выходцев из рабоче-крестьянской среды, в 1918 году в университет было принято 3744 человека, из них трудящихся было 574 [История, 1954. С. юб].

При поступлении в университет исключительное значение приобрела классовая принадлежность студентов, так как вступительные

экзамены были отменены. Политика советского правительства в отношении студенчества была нацелена на пролетаризацию его состава и оказание поддержки выходцам из пролетариата и беднейшего крестьянства [Постников, 1996. С. 109], что нашло отражение в пропагандистских плакатах этой эпохи (см. ил. 1). Поэтому в личных делах студентов Казанского университета уже с 1918 года начинают появляться справки о социальном происхождении. В личном деле студентки О. М. Грачевой находим справку, выданную в 1918 году, о том, "что она, действительно, дочь крестьянина" К

Одним из необходимых условий направленного изменения социального состава студенчества была государственная стипендия. Начиная с августа 1918 года Совнарком начал оказывать материальную помощь студентам, обеспечивая их стипендиями и продовольственными пайками. В 1918 году Комиссия по социальному обеспечению студентов распределяла стипендиальные фонды независимо от классового происхождения. В январе 1919 года была создана Всероссийская коллегия по социальному обеспечению и трудовой повинности студентов,

1ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1980. Л. 27.

В Казанском университете действовала специальная комиссия по социальному обеспечению и трудовой повинности, которая проводила работу по изысканию средств поддержания жизни студентов, распределяла стипендии и учебные пособия, заведовала общежитиями и столовыми. Стипендию стали получать только студенты, имеющие "правильное" социальное происхождение. Если до революции сокращение ассигнований на стипендии объяснялось попытками правительства оградить университет от выходцев из неимущих классов [Kassow, 1989. Р. 36], то в 1920-е годы наблюдается противоположная тенденция: попытки поддержать с помощью стипендий студентов из среды пролетариата и беднейшего крестьянства и закрыть дорогу в вуз "нежелательному" элементу.

Слуденты, получающие стипендию, делились на две группы. К первой категории относились командированные коммунистической партией, профсоюзами, пролетарскими организациями, фабриками и заводами, сельскими коммунами, инвалиды Красной Армии и Первой мировой войны из рабочих и крестьян. Они пользовались общежитием, пищевым довольствием, учебными пособиями. Ко второй категории относились все студенты, работавшие в различных учреждениях и на предприятиях, а также медики, ветеринары, техники и агрономы первого года обучения. Для них стипендия устанавливалась в половинном размере. Лишены пособий были студенты, живущие на нетрудовые доходы (то есть получающие прибыль за счет сдачи в аренду помещений, земли или занимающиеся торговлей) [Чанбарисов, 1973. С. 221].

Претендент на получение стипендии, кроме заявления, должен был заполнить особую "Анкету для определения на государственную стипендию студентов вуза". В 1918-1922-е годы единого формуляра этого документа не было (только в 1923 году появляется специально утвержденный бланк в типографском варианте). Главная цель появления этого документа заключалась в фиксации всех этапов жизни молодого человека и определения его социального происхождения и отношения к новой власти.

Студент стремился завоевать расположение властей и для этого должен был доказать, что вписывается в систему общественных отношений, поддерживаемых советским государством, в представления "власть имущих" об идеальном советском человеке. Качества "идеального" советского человека - лояльность и преданность советской власти, политическая благонадежность, а также "правильное" социальное происхождение, - внедрялись в сознание молодежи благодаря советской пропаганде.

Отношение студента к новой власти, его лояльность должны были зафиксировать такие вопросы анкеты: "Отношение к Советской власти" и "Какой партии сочувствуете, почему". Большинство студентов не ограничивались однозначными ответами и писали развернутые сообщения, стремясь продемонстрировать свою идеологическую чистоту. "Отношение комсомольца, этим, я думаю, все будет сказано" ", "Положу все силы на расширение советского строительства и усиление мощи советской власти, которая дала мне возможность поступить в высшую школу. Происходя из семьи рабочего, считаю своим долгом и обязанностью помогать советской власти, как истинно власти трудящихся, всеми своими силами" а, "Сочувствую РКП (б), так как она дала мне возможность учиться в вузе" з.

Одним из доказательств лояльности было социальное происхождение. Студенты, имеющие пролетарское социальное происхождение, имели больше шансов стать государственными стипендиатами, чем дети интеллигенции. Поэтому после Октября 1917 года с целью получения стипендии многие дворяне делали попытки скрыть свое происхождение. Одним из способов такого приспособления к новым условиям было указание в графе анкеты "социальное происхождение" профессии родителей вместо сословия [Чуй-кина, 2000. С. 172]. Таким образом сведения, указанные в анкетах на госстипендию, специально или непреднамеренно искажались. Так, например, студент МЛ. Виноградов в анкете в пункте "Социальное положение родителей" указал, что его отец - земский врач", а в аттестате зрелости сказано, что он "сын потомственного дворянина из села Мость Рязанской губернии" s. Студентка А. Е. Ефремова в анкете написала, что ее отец служит агентом страхового общества "Саламантра" 6, но по выписи из метрической книги ясно, что ее отец - "казанский купеческий сын"

В студенческих личных делах могло находиться одновременно несколько анкет на получение стипендии, так как список стипендиатов пересматривался каждый год. В личном деле студентки З. А. Андреевой находится две подобные анкеты, написанные соответственно в 1923 и 1924 годах 8.

Непосредственным распределением стипендий в Казанском университете ведала Местная Огипендиальная Комиссия (МСК), а утверждением списков зачисленных на стипендию и рассмотрением жалоб неудовлетворенных решением МСК возлагалось на Центральную Стипендиальную Комиссию (ЦСК). Для увеличения шансов на получение стипендии нужно было получить согласие студенческого коллектива, комиссий по учету успеваемости и общественным работам.

1 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед, хр. 1965. Л. 4 - об.

2 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 3348. Л. 16 - об.

3 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 54 - Л. П.

4 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1371. Л. 10 - об.

5 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1371. Л. 8.

6 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 2686. Л. 15.

7 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 2686. Л. 6.

8 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 119. Л. 39 и Л. 44-

Решения МСК и ЦСК обычно были однозначными: "Зачислить" или "Отказать", однако иногда указывались причины принятия того или иного решения. Студентка А. Г. Векшина в 1923 году была зачислена на госстипендию, но затем ей было отказано, так как она получала помощь от вотского землячества к АН. Алексеевой отказали в стипендии, поскольку "отсутствует общественная работа, непролетарского происхождения" 2. Т. В. Белоусова получила отказ в зачислении на госстипендию, так как "отсутствует общественная работа, непролетарского происхождения, служит" з.

Таким образом, основные причины отказов в начислении на госстипендию были связаны с "неправильным" социальным происхождением, помощью родителей, родственников или государственных учреждений, неучастием в общественной работе, академической неуспеваемостью, и в наличии трудовой занятости, рассматриваемой комиссией в качестве источника дохода.

Размер государственной стипендии колебался от 8 до 20 рублей, эта сумма ежегодно пересматривалась в сторону увеличения, однако никогда не покрывала прожиточного минимума студента. В мае 1918 года цена на хлеб в Казанской губернии поднялась с 4 рублей 75 копеек за фунт до 12 рублей, а к 20 июля 1918 года составила 8о рублей за пуд [Вишленкова, Малышева, Сальникова, 2005* С. 1025]. Гражданская война и связанные с ней военные действия резко ограничили размеры посевных площадей и разрушили традиционные коммуникации, что, учитывая неурожай, вызвало страшный голод 1921-1922 годов. В 1918 году вместо общегражданского пайка был введен так называемый "классовый паек". Население делилось на четыре категории по социально-классовым и половозрастным признакам. В первую очередь паек получали рабочие, занятые в особо тяжелых условиях, беременные женщины и кормящие матери. Учащаяся молодежь была отнесена к третьей категории. Студенты получали по о,6 фунта хлеба и 0,2 фунта мяса или рыбы [Степанов, 1997. С. 119]. Одна из студенток АЛ. Авксентьева, отвечая на вопрос анкеты "на какие средства живете", написала; "всегда нуждаюсь в деньгах, т. к. не имею их, одного студенческого пайка не хватает"

В трудной для всех студентов экономической ситуации 1922 года правительство объявило о введении платы за обучение в высших учебных заведениях, что легло бременем на плечи, в первую очередь, непролетарского студенчества. Плата за обучение была дифференцированной и зависела от социального происхождения. От платы освобождались студенты, получающие стипендию, студенты

1ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1313. Л. 4 - об.

2 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Дд. хр. 184. Л. 4 - об.

3 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 704. Л. 6 - об.

4 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 151. Л. ю.

аофака, коммунисты и комсомольцы, рабочие фабрик и заводов, дети средних и беднейших крестьян [Постников, 1996. С. пб]. Для студентов всех курсов, живущих на нетрудовые доходы или находившихся на иждивении лиц, живущих на таковой доход, плата за обучение повышалась вдвое. В. А. Бердникову была назначена плата в 50 рублей, впоследствии увеличенная до юо рублей, так как он состоял "в родстве с торговцем Савиновским". На заявлении в комиссию по назначению платы за правоучения была поставлена резолюция: "Выяснить состоит ли в родстве с Савиновским - если да, то увеличить плату до юо рублей"1.

Таким образом, назначение на стипендию и введение платы за обучение являлись элементами социальной политики большевиков, направленной на пролетаризацию студенчества и способствующей тому, что условия наибольшего благоприятствования для обучения в университете складывались для рабочих и крестьян. Именно представителям этих классов предстояло в будущем стать "красными" специалистами и пополнить ряды советской интеллигенции.

Командировка" в университет

Наряду с введением стипендий и платы за обучение к элементам социальной политики советского правительства в отношении студенчества можно отнести создание рабочих факультетов (рабфаков) (ил. 2), введение принципа командирования в университет, ограничение свободного поступления, а также "чистки".

К сожалению, создание и деятельность рабфака Казанского университета в студенческих личных делах за 1917-1925 годы практически не нашли отражения, однако отметим, что ему уделялась важная роль повышения образовательного уровня поступающих в университет выходцев из семей крестьян и рабочих (см. ил. 2).

Другие меры классового регулирования в личных делах студентов можно разглядеть достаточно отчетливо. В1921 году Агитпроподотдел ЦК РКП (б) совместно с Главпрофобром утвердили новые Правила приема в высшие учебные заведения. В отличие от прошлых лет был введен принцип командирования, а не свободного поступления на учебу. Эта процедура преследовала одну цель: максимально расчистить дорогу в вуз рабочим и крестьянам и не допускать в стены университета "нежелательный" элемент [Марков, 2005. С. 95]. Отныне в первую очередь принимались члены Коммунистической партии, во вторую - лица, рекомендованные различными советскими учреждениями, профсоюзами и рабфаковцы. Они зачислялись, по сути дела, вне конкурса. Остальные граждане принимались только при наличии свободных мест. На долю общеобразовательных школ, бывших гимназий и реальных училищ оставалось всего 2-5% мест [Постников, 1996. С. 77].

1 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Дд. хр. 751. Л. 18.

С1921 года представление командировочных удостоверений или мандатов стало обязательным для всех желающих поступить в вуз. Командировать в вуз могли партийные и комсомольские организации, профсоюзы, советские учреждения. Так, по направлению Симбирского Губкома РКП (б) в Казанский университет в 1921 году был зачислен член Адоратской партийной организации И. С. Госткин \ а ЕЛ. Виноградову в Казанский университет командировал Мензе-линский Кантонный Отдел Народного Образования'. Система командировок в вузы была отменена только в 1926-1927 годах, но принципы классового отбора студентов при зачислении в университет все равно продолжали действовать [Постников, 1996. С. 81]. Эта мера была усилена введением процедуры "чисток".

Чистки

Важным моментом в жизни любого студента было прохождение через Академические проверки (перерегистрации) или, как их тогда называли, "чистки". Официально они должны были избавить вуз от постоянно неуспевающих студентов. Реальная же их цель заключалась в удалении из вузов тех учащихся, чье социальное происхождение противоречило общему направлению переустройства высшей школы [Марков, 2005. С. 103]. А. Ю. Рожков - проводивший исследо

1 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1963. Л. 15.

2 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1387. Л. 2.

вания истории студенчества 1920-х годов - выделяет четыре волны массовых "чисток" студентов: 1922,1924,1925 и 1929 годы [Рожков, 2003. С. 197], Наиболее мощной была вторая волна "чисток" 1924 года. Не обошла она стороной и Казанский университет. С этим связано появление в студенческих личных делах еще одного вида анкет - Анкета для студентов, подвергающихся проверке. При ее составлении упор также делался на выяснение социального происхождения студента, его партийности, участия в общественной работе, отношении к советской власти и причинах неуспеваемости. В результате "чистки" 1924 года из Казанского университета было исключено 387 студентов (19% всего состава) [Казанский университет, 1979. С. но].

Одним из способов, которыми студенты пытались снять с себя опасное клеймо "социально-чуждого элемента", являлись случаи отречения от своих родителей, если те имели "неправильное" социальное происхождение. Обычно отречения не достигали цели, поскольку социальное происхождение считалось "объективным" пороком, от которого невозможно избавиться. Тем не менее власти требовали пройти процедуру отречения у детей интеллигенции, а иногда студенты выступали с собственной инициативой [Фицпат-рик, 2001. С. 155].

Студентка З. Д. Аронова в 1924 году в заявлении в проверочную комиссию написала о своих родителях: "Если темным пятном на мою жизнь легло происхождение (несознательное, безусловно!) от родителей духовного звания, то смею Вас уверить, что родители на меня никакого влияния не могли иметь, так как я с 9-летнего возраста была оторвана от семьи. А уж с 17 лет стала жить совсем самостоятельно" *. Студентка медицинского факультета О. А. Агеносова написала в заявлении в Центральную стипендиальную комиссию; "Не имея это время ничего общего с родителями, я разошлась во взглядах с их воззрением; и в прошлом году выписалась из духовного сословия и, как трудоспособная и знающая сельскохозяйственные крестьянские работы, вместе с братом были приняты в общество крестьян и наделены землей; о чем имеется должная бумага из исполкома. Таким образом, если считать по происхождению, то я дочь духовного. Но по своему настоящему положению и взглядам ничего общего с этим сословием не имею, считаю себя членом общества крестьян"2.

Действия советского правительства, направленные на пролетаризацию студенчества университета, способствовали росту его рабоче-крестьянской прослойки. В1923/24 учебном году в Казанском университете из 2 450 студентов рабочих было 277 (11,3 %), крестьян 843 (34"4 %) [Казанский университет, 1979. С. но].

ОРРК НБ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1. Л. 20." ОРРК НБ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 81. Л. 4.

Социально-экономическое положение студенческой молодежи; питание и одежда

Пайками, талонами на бесплатный обед и ужин в студенческой столовой (в Казани их было две) и местами в общежитии в первую очередь наделялись госстипендиаты, дети рабочих и крестьян. Государство брало на себя все расходы, связанные с их материальным обеспечением, а также с обеспечением жильем, одеждой и питанием.

Студенты, не имевшие возможности бесплатно питаться в столовой (не получавшие стипендию), были вынуждены готовить сами. Рацион питания студентов Казанского университета в 1917-1925 годы был крайне беден: "вареный картофель и чашка чаю, вот и все питание" S "я едва-едва зарабатываю на то, чтобы мои дети имели достаточно хлеба (мясо, сахар и жиры давно изгнаны из обихода моей семьи)" 2, "...живя на стипендию, приходилось часто быть полуголодной, на одном черном хлебе" з. Ситуация с питанием была настолько тяжелой, что студент Л. И. Беляев, после получения отказа в зачислении на госстипендию, назвал ее "вечной борьбой за кусок хлеба" **.

Финансовые проблемы отражались и на внешнем виде студентов. Всеобщее обнищание в середине 1918 года вынудило советское правительство создать Отдел готового платья и белья при Центро-текстиле. Главной задачей отдела было распределение готовой одежды среди населения, так как швейные фабрики производили, прежде всего, военную форму, а обувная промышленность производила в 1921 году в 7,5 раз меньше продукции, чем в 1913 году.

Ордеры на одежду получали студенты - партийцы и комсомольцы, командированные профсоюзами и получающие стипендию. Получить одежду по ордеру также было крайне трудно, поэтому большинство студентов в ту пору одевались по принципу "ношу, что имею". Одежда в это время утратила функцию украшения своего хозяина. Напротив, она должна была помочь затеряться в толпе, скрыть социальную принадлежность, а по возможности подчеркнуть и лояльное отношение владельца к большевикам [Лебина, Чистяков, 2003. С. 46].

Главным в то тяжелое время было просто выжить, и со страниц личных дел доносятся просьбы о помощи: "Из одежды имеем только то, что одето на нас, а из белья по две смены" 5, "Одна пара ботинок на две девочки" 6, "Я обносился до последней возможности, белье и обувь, которые я приобрел на скудный учительский заработок в прошлом году, давно уже требует замены: верхней одежды нет совершенно" 7.

1 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. ЕД. хр. 2686. Л. 13.

2 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1371. Л. 14.

3 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 152. Л. 20.

4 ОРРК НБЛ КГУ. ф. 22. Ед. хр. 723. Л. 32.

5 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 189. Л. 1 - об.

6 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 780. Л. 27.

7 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 197 - Л. 42.

Необходимым условием материального обеспечения студентов, среди которых было много приезжих, командируемых на учебу партийными, государственными и общественными организациями, было предоставление им дешевого, элементарно оборудованного жилья. В 1920-е годы советское государство взяло на себя обеспечение студентов жильем. Однако, поскольку количество студентов после Октябрьской революции возросло, а экономика страны была подорвана, государство оказалось не в состоянии решить этот вопрос [Ключевич, 2002. С. 13]. Кроме того, в результате "революционного жилищного передела" жилье было исключено из рыночного оборота, и это повлекло за собой значительные изменения в жилищных условиях всех групп населения [Черных, 1998. С. 201].

В 1920-е годы часть студентов проживала в общежитии. Общежитием могли воспользоваться лица, получающие госстипендию, командированные партией или комсомолом. В личных делах студентов Казанского университета встречается упоминание о нескольких общежитиях: "Бельгия", общежитие медиков V курса на Ляд-ской улице, общежитие - 4, временное общежитие - 6, общежития "Волга" и "Свет". Многие общежития были абсолютно не приспособлены для проживания в них людей и перенаселены. "Жили во временном общежитии до ноября месяца (студенческая столовая), где в одной комнате нас было 30 человек, на полу, в грязи, полуголодные" 1, "В 1921-22 учебном году жила в студенческом общежитии в крайне тяжелых квартирных и материальных условиях, т. к. стипендия, которую я тогда получала, была слишком недостаточна" а.

В 1925/26 учебном году в Казанском университете училось 2 027 студентов, а в общежитиях проживало лишь 320 человек (ил.3), таким образом, можно сделать вывод, что общежития жилищную проблему не решили [Вишленкова, Малышева, Сальникова, 2005. С. бо].

Подыскивать себе квартиру или комнату должны были сами студенты. Как правило, жилье находили в домах, расположенных поблизости от места учебы [Ключевич, 2002. С. и]. Квартира или комната нередко снимались на двоих или более студентов, деливших арендную плату и коммунальные расходы: "... не жила бы я в маленькой комнате с з (тремя) компаньонками. Для чего бы делать это" Как не для того, чтобы как можно меньше приходилось тратить на дрова, которых у нас почти совсем еще не имеется (1/2 саней)" з.

У многих студентов не было финансовой возможности снять себе приличное жилье, поэтому они соглашались жить даже в совершенно непригодных для этого условиях. Так, студентка медицинского

1 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 152. Л. 20.

2 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 794 - Л. 22.

3 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 2686. Л. 13.

факультета К. Г. Белоусова в 1923 году была снята со стипендии, а следовательно, лишилась и места в общежитии. Она осталась без крыши над головой "и весь год жила по знакомым студентам". Вскоре жилищный отдел предоставил ей "сырое, без печи, двери и стекол подвальное помещение, признанное негодным для жилья, в котором обитаю до настоящего времени"1. На студентку физико-математического факультета А. Е. Ефремову наложили плату за обучение в размере 30 рублей. К заявлению с просьбой об освобождении от платы она приложила акт обследования ее жилищных условий, подписанный членом РКП (б): "Комната небольшая, 3 квадратных сажени. Живут в ней четверо. Платит за квартиру за квадратный сажень с человека 9 копеек... В гигиеническом отношении ужасная. Три окна выходят на юг. Света довольно. Для четверых, конечно, тесно" 2.

Обстановка студенческого жилья была небогатой, как можно увидеть из другого описания жилищных условий, приложенного к личному делу: "Имекугся два шкафа, которые по показанию администрации принадлежат дому, а не Беревским. Еще в комнате скудная мебель, принадлежащая также администрации"; "Вся мебель в квартире (за исключением кроватей и книг) принадлежит бывшей в нашей квартире общественной столовой нашего союза, который, зная нашу нужду, пришел нам на помощь, предоставив во временное поль-

1 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 705 - Л. U.

2 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 2686. Л. и.

3 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 780. Л. 27.

зование столы, стулья, шкафы и прочее"1. Были проблемы с освещением и отоплением комнат, как пишет студентка А. И. Березина, которая к числу средств, необходимых для создания условий интенсивной академической работы, отнесла: "продукты, необходимые для гогга-ния, и денежные средства для отопления, освещения..."a. HJC Вир-ганская в заявлении в стипендиальную комиссию жалуется на то, что у нее нет денег для покупки дров, и получить их она ниоткуда не может. В конце своего заявления она описывает ситуацию, в которой оказались многие студенты в 1920-е годы: "Нужно на хлеб, на дрова, на освещение, да, кроме того, разве мало мелких непредвиденных расходов, и оказывается так, что или без хлеба, или без дров. А так, чтоб было и то, и другое никак, не приходится" з.

Жизнь в непригодных помещениях приводила к появлению различных заболеваний. "Я живу в нетопленной и сырой комнате, так мерзну, что не могу уснуть, от холода и сырости у меня страшно болят ноги, в дополнение к этому профессор Зимницкий нашел катаральные и плеврические явления в легких" "Меня убивает разбросанность и погоня за куском хлеба. Здоровье в последнее время сильно "хромает": к малокровию и неврастении, бывших у меня ранее, прибавляется в последнее время и бронхит, и, по-видимому, не в

Шутку" 5.

Невыносимые условия жизни, полуголодное существование пагубно сказывались на здоровье студентов. Множество студентов прошло через различные эпидемии: "...затем болел подряд сыпняком, брюшным и возвратным тифом, а в 1921 году болел плевритом и малярией" 6; "с осени 1921 года был болен брюшным тифом в тяжелой форме, после этого в 1922 году летом сыпным тифом" 7; "весь 21 год была больна, перенесла все три тифа, один за другим"8.

Распространенной в студенческой среде была такая болезнь, как туберкулез: "кроме того, я болен туберкулезом легких и волчанкой, а жить негде, не только лечиться" 9; "безвыходное тяжелое материальное положение и туберкулез легких вновь заставляют меня обратиться к комиссии с просьбой о восстановлении меня в правах стипендиатки"10. Местные тубдиспансеры в условиях эко

1 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 189. Л. 1 - об

2 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 768. Л. 4.

3 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1415. Л. 23.

4 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1415. Л. 23.

5 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. ЕД- хр. 197 - Л. 42.

6 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 79. Л. 12.

7 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 11. Л. 1.

8 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1944. Л. 1.

9 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 1374. Л. 19.

10 ОРРК НБЛ КГУ. Ф. 22. Ед. хр. 2688. Л. 16.

номического кризиса и дефицита медикаментов работали неудовлетворительно и не могли вместить всех больных.

Заключение

Таким образом, социальная политика в области высшего образования в первые годы после революции рассматривалась большевиками одновременно в качестве инструмента переделки классовой структуры общества и как средство создания лояльных политическому режиму специалистов, пригодных для построения нового государства. Разумеется, репертуар тех мер, которые могли быть использованы для достижения этих целей, был весьма ограничен, с одной стороны, видоизменением системы барьеров (расширение доступа для одних - представителен семей рабочих, крестьян - и формирование ограничений для других - выходцев из неблагонадежного дворянства, духовного сословия, купечество), с другой стороны, - созданием специфических мер социальной поддержки студентов. Существенным ограничивающим фактором стала ситуация лишений и ограничений, вызванная экономической разрухой, всеобщей нищетой и ограниченностью государственного бюджета. Следует обратить внимание и на то, что принципы изоляции и поддержки были основаны на представлениях о воспроизводимости опасных социальных качеств из поколения в поколение, что обосновывало необходимость вводить классовые ограничения на детей из социально опасных групп, само представление о классах, сословиях основывалось на готовых социальных моделях, унаследованных из прошлого и во многом эти модели обосновывали и готовые способы решения тех явлений, которые рассматривались как проблемы в этот период (ограничения доступа, введение повышенной оплаты). Но были и другие зловещие изобретения эпохи, вскоре получившие развитие, - чистки потенциально неблагонадежных, принуждение к публичным отречениям от родителей. Все это впоследствии постепенно оформилось в легко узнаваемую систему социальной политики, развитие которой в основных чертах завершилось уже в условиях сталинского режима.

Сокращение

ОРРК НБЛ КГУ - Отдел рукописей и редких книг Научной библиотеки имени Н. И. Лобачевского Казанского государственного университета.

Список источников

Вишленкова Е. А. Малышева С. ДО. Сальникова А. А. Казанское житье (19-20 века) // Э. ТУрнерелли. Казань и ее жители. Казань: DOMO "Глобус", 2005а.

Вишленкова Е. А. Малышева С. /О. Сальникова A. л. Terra Universitaris; Два века университетской культуры в Казани. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 2005b.

История Казанского университета имени В. И. Ульянова-Ленина / Под общ. ред. Д. Я. Мартынова. Казань: [Б. и.], 1954.

Казанский университет. 1804-1979. Очерки истории / Отв. ред. М. Т. Нужин, [Б. м.]: Изд-во Казан, ун-та, 1979.

Ключевич А. С. Воспоминания химика - выпускника КГУ. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 2002.

Левина И, Б. Чистяков А. И. Обыватель и реформы: Картины повседневной жизни горожан. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003.

Марков А. Р. Что значит быть студентом: Работы 1995-2002 годов. М.: Новое литературное обозрение, 2005.

Народное образование в СССР: Общеобразовательная школа: Сборник документов. 1917-1973 гг. / Сост. А. А. Абакумов и др. М.: Педагогика, 1974*

Постников Е. С, Российское студенчество в условиях новой экономической политики (1921-1927 гг.). Тверь: Изд-во Твер. ун-та, 1996.

Рожков А. Ю. В кругу сверстников: Жизненный мир молодого человека в советской России 1920-х годов. Краснодар: Перспективы образования, 2002.

Степанов А. И. "Классовый паек" и социальная мобильность творческой интеллигенции в годы революции и гражданской войны // Революция и человек: Быт, нравы, поведение, мораль. М.: РАН, 1997'

Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм: Социальнаяистория Советской России в 30-е гг.: город. М.: РОССПЭН, 2001.

Чанбарисов Ш, X. Формирование советской университетской системы (1917-1938 гг.). Уфа: Башкир, кн. изд-во, 1973.

Черных А* Становление России советской; 20-е гг, в зеркале социологии. М.: Памятники исторической мысли, 1998,

Чуйкина С. Дворяне на советском рынке труда (1917-1941 гг.) // Нормы и ценности повседневной жизни: Становление социалистического образа жизни в России, 1920-1930-е гг, СПб.: Журнал "Нева", 2000.

Kassow S. D. Students, Professors and State in Tsarist Russia, Berkeley: University of California Press, 1989.