Заметка

Сборник статей: "Советская социальная политика 1920-х-1930-х годов: Идеология и повседневность" || "Чем ребят бранить и бить, лучше книжку им купить": дискурсы жестокого обращения с детьми в 1920-30-е годы (на материалах Саратовской губернии) || Ольга Бендина

Чем ребят бранить и бить, лучше книжку им купить!": дискурсы жестокого обращения с детьми в 1920-30-е годы (на материалах Саратовской губернии)

Ольга Бендина

Понятие "жестокое обращение с детьми" появляется в Кодексе о браке и семье РСФСР в 1968 году. В настоящее время под этим термином подразумеваются различные действия, наносящие ущерб физическому или психическому здоровью, насилие четырех видов: физическое, сексуальное, психическое и отсутствие заботы со стороны родителей или опекунов [Методические рекомендации... 2005]. Мы рассмотрим, как проблема насилия над детьми была отражена в официальном дискурсе двух первых десятилетий советской социальной политики, какие понятия использовались для обсуждения жестокого обращения в практиках воспитания в семье и учреждениях. Чаще всего в проанализированных архивных документах упоминаются дети в возрасте от 5 до 15 лет.

Валяются дети на полу и закрываются от холода грязными тряпками": повседневная жизнь детей 20-х годов

Начало XX века в истории России отмечено войнами и революциями, перевернувшими быт, уклад и мировоззрение человека. Революция и последующая Гражданская война несли разрушение, голод и жесткость ко всем, в том числе и к детям. Вся повседневная жизнь ребенка начала 20-х годов становится трудным и длительным путем преодоления насилия со стороны взрослых. Дети красных комиссаров были врагами для белых и наоборот: дети офицеров становились противниками для приверженцев революции. Воспоминания детей того времени пестрят подобными историями1, вот один из рассказов:

Красноармейцы арестовали меня и брата и привели в чрезвычайку. Нас выпустили избитыми и в крови, когда мы вышли, публика обратила на нас внимание. Заметивши это, большевики выскочили из чрезвычайки и открыли по нас стрельбу [Цу-риков,2001. С. 93].

Как следствие Гражданской войны, улицы стали домом для многочисленной армии беспризорников, которые в то время воспринимались, по словам А. С. Макаренко, как "продукт классового распада" [Рудов, 2002], и для государства более насущной становилась проблема беспризорности, а не проблема жестокого обращения с детьми. Ребенок 20-х годов был "ребенком войн, голода, беженства и эпидемий" [Веселовская, 1925. С144], в результате этих катаклизмов возникла безработица и жилищный кризис, которые и создавали неблагоприятные условия для развития и роста детей, становились причинами побегов детей из семей. Политика в отношении детей в 1920-е годы проходила под лозунгом: "Если мы не будем строить для них школ и приютов, мы вынуждены будем строить для них тюрьмы" [пит. по: Дорохова, 2005. С. 399]. Как следствие этого в стране начинают открываться приюты, детские городки, коммуны, трудовые колонии, детские дома, которые принимают детей с улицы.

В 1922 году государство признает тщетность своих попыток накормить и пригреть всех детей, оставшихся на улице, о чем циркулярно сообщается всем Волкомам и Волъячейкам РКИ: "Государство временно, в силу тяжелого кризиса, не может полностью оставить за собой воспитание и призрение детей" 2. Однако и готовой альтернативной схемы действия на местах у партии просто не было, и беспризорность продолжала расти. Врач Петр Соколов 19 октября 1924 года организовал в Саратове перепись беспризорников: 300 студентов

1 Исследование проведено Педагогическим бюро в 1925 году во всех русских шкалах за рубежом, участвовало 15 школ (2 - в Турции, i - в Болгарии, то - в Югославии, 2 - в Чехославакии). Детские сочинения на тему "Что я помню о России с 1917 по 25 год". Начиная с 17 года во г.03.1925 года в Бюро скопилось 2403 сочинения, в исследовании принимали дета от восьми лет [см.: Дети эмиграции, 2001].

2 ЦДНИСО. Ф-104. On. 1. Д. 329. Л. 33педагогического и медицинского факультетов Саратовского государственного университета переписывали беспризорных детей ночью в местах их обитания. Действительность превзошла ожидания организаторов переписи и шокировала их:

Валяются дети на полу и закрываются от холода грязными тряпками и своими лохмотьями, почти все дети не имеют обуви и ходят босые. По их грязным костюмам ползают не только в одиночку, но и целыми группами насекомые. Шум, гам, циничные разговоры старших, звуки гармоники и песни нецензурного характера - вот все, что окружает маленькие беспомощные существа, попавшие сюда [цит. по: Жукова, Ульянова, 2003].

Голод, антисанитария, отсутствие жилья и денег порождали насилие в среде детей и подростков, которое можно рассматривать и как ответную реакцию детей на жестокость и грубость взрослых, ведь таковы были законы выживания в преступной уличной среде, где оказывались беспризорники. В 1925-1926 годах количество беспризорников уменьшилось, однако ряды детей улиц пополнялись "вследствие сиротства, полусиротства, неблагоприятных отношений с родителями" [Дорохова, 2005. С. 401]. И хотя советская власть призывала к чуткому отношению с детьми как в детских учреждениях, так и в семьях [см.: Zuravlev, 2001. S. 83-101], в реальной жизни все обстояло совсем не так. Дети, помещенные в приюты,

считали детские учреждения "могилой", "тюрьмой". Побеги -уходы из детдомов и приютов - были формами повседневного протеста беспризорников. Протестовали они против ограничения свободы, постоянных унижений, издевательств, рукоприкладства со стороны горе-воспитателей. Из одного "приюта" за три месяца сбежало 270 беспризорников из 286 [Рожков, 1999. С 108].

Жестокое обращение с детьми в приютах и детских домах было неотъемлемой частью повседневной жизни и выражалось в применении к ребенку физической силы и оказании психологического давления, таким образом, воспитание, прежде всего, основывалось на насилии, а уж потом на каком-либо педагогическом воздействии.

Дети - всегдашний предмет забот власти..."

Истории детей о плохом обращении в приютах стекались в ПТУ, о фактах насилия над ребенком, применения к нему грубой физической силы было известно контролирующим органам. Такие факты противоречили общим установкам государства, согласно которым все дети - "это дети государства" [Червоненко, 2005. С. 343], "дети -всегдашний предмет постоянных и всесторонних забот власти" *. Именно эти тезисы, высказываемые на политических собраниях и прописанные в документах, формируют основной дискурс, в рамках которого косвенно обсуждаются проблемы детей и отношение к ним взрослых в семьях и воспитательных учреждениях. Главную позицию в дискуссии о воспитании детей и превращении их в новых советских людей занимали педагоги. Надежда Крупская - ведущий педагогический идеолог, делала упор на то, что родители собственнически относятся к своим детям, говоря о них "мой ребенок", "мои дети"; именно это позволяет взрослым бить детей, оскорблять их, требовать полного от них подчинения и именно это является наследием буржуазного прошлого [см. подробнее: Педагогические труды... 1969]. А в обществе, по мнению партийных работников, нужна была новая семья, с новым укладом жизни и иным отношением к подрастающему поколению.

Повседневную жизнь людей 20-х годов можно рассматривать как постоянный поиск средств существования, в который были вовлечены люди всех возрастов. На партийных собраниях отмечали, что "мало заинтересованы родители воспитанием своих детей"2, это выражалось в том, что родители не препятствовали, а иногда были инициаторами того, что дети устраивались работать на рынки продавцами булок и папирос, занимались попрошайничеством, а в сельской местности

...маленький, еще не окрепший ребенок часто песет тяжелую крестьянскую работу и выходит из него нередко плохой и ленивый работник, нужно создавать для детей детсады и ясли, где их приучат к правильному труду и подготовят к школе, которая сделает его полезным и нужным работником з.

Таким образом, смысл словосочетания "мало заинтересованы" в речи партийного работника заключается в том, что родители воспитывают детей не так, как требуется государству, в результате дети не дисциплинированы, трудовой режим не структурирован и не соответствует нормам "правильного труда". "Малая заинтересованность" родителей в воспитании детей в связи с голодом, разрухой, безработицей фактически могла означать заброшенность детей, что

1ЦДИИСО. Ф-104. On. 1. Д. 497. л. 59.

2 ЦДНИСО. Ф-104. On. 1. Д. 692. Л. 41.

3 ЦДНИСО. Ф-104. On. 1. Д. 329, Л. 27.

влекло за собой лишь увеличение числа беспризорников, но это абсолютно было ни к чему государству. Новая же семья, по мнению Крупской,

имеет своей основой разумную заботу о ребенке, уважение к его личности, широкие общественные интересы членов семьи, выполнение ими своих обязанностей и дома по отношению к социалистической родине, воспитание не окриками и наказаниями, а убеждениями и личным примером [Педагогические труды... 1969. С. 291].

Таким образом, в советской семье не должно быть жестокого обращения с ребенком, а обязанность родителей дома по отношению к социалистической Родине - воспитать здорового советского человека, убежденного в правоте партии и правильности выбранного курса.

Насилие, жестокость, грубость по отношению к детям воспринимались как наследие прошлого, кроящегося в религии, в быту. Согласно официальному дискурсу, сформированному политическими идеологами и педагогами, ребенок должен впитывать только идеи советского государства, становится его членом и рьяным сторонником. Педагоги и другие представители власти прикладывали усилия для исключения из повседневности ребенка всех иных факторов, влияющих на формирование личности. К примеру, некоторы педагоги полагали, что

...народная сказка наносит колоссальный ущерб современному ребенку, отрывая его от познания действительной жизни и воспитывая в нем "мечты и грезы", связанные не с идеалами борющегося рабочего класса, а с мистической верой в "естественное" торжество добра и "естественное" уничтожение зла [Яновская, 1929. С 25].

Таким образом, в педагогическом дискурсе основными негативными факторами, влияющими на ребенка, являлись те, что противоречат советской идеологии. Понятия "жестокое обращение с ребенком" не существовало в педагогическом и правоохранительном дискурсе 20-х годов. Все проблемы ребенка объяснялись так называемой степенью фактической безнадзорности, включающей в себя "неналаженность домашнего режима, отсутствие регулярной материнской заботы, влияние улицы и отрицательных сторон быта - семейный разлад, сцены пьянства, разврата, драки" [Невский, 1929. С. 32].

На основе степени фактической безнадзорности педагоги прошлых лет выделяли категории детей педагогически и социально за

1 ЦДНИСО. Ф. 594. On. 1. Д. 1119. Л. 84 об.

пущенных, чье поведение было таково: "Ребенок забивается в угол, всех дичится, не отвечает на вопросы или наоборот, затевает ссоры, драки, разрушает вещи, нарушает установленный порядок" [Невский, 1929. С. 32]. Такие дети характеризуются "неподчинением режиму, лживостью, грубостью, жестокостью, агрессивным отношением к товарищам (ссоры, драки), бродяжничеством" [Там же].

Данные поведенческие характеристики становились основой понятия "моральная дефективность", которую, как считали педагоги, можно "исправить / вылечить путем создания "восстанавливающей среды" для каждого ребенка" [Головизнина, 2005. С. 317], с помощью "организации специальных учреждений лечебно-воспитательного характера" [Невский, 1929. С. 34]. В качестве примера лечебно-воспитательного учреждения можно назвать Центральный карантинный распределительный детский пункт (ЦКРДП) системы Нар-компроса, в котором изучалась детская психология и физиология, проводилась врачебно-профилактическая работа с детьми [см.: Головизнина, 2005. С. 313~3411 - После "лечебно-воспитательной" работы дети через определенное время попадали в детские дома, где воспитатели не имели должной профессиональной подготовки: "Облоно взяло в практику присылать в детский дом лиц, имеющих незаконченное среднее образование, а с пяти-, семилетним, которых нужно еще самих учить" ч А физические наказания и грубость были зачастую основой в воспитании детей; кроме того, детские дома недостаточно снабжались питанием, одеждой. Все это способствовало многочисленным побегам детей из детских домов.

В 20-е годы ребенок становится объектом пристального внимания исследователей. Центральный карантинный распределительный детский пункт (ЦКРДП) изучал детскую психологию и физиологию, Институт социальной гигиены Народного Комиссариата Здравоохранения (НКЗ) в Москве, педагогические учреждения проводили обследования среды жизни ребенка, и в отчетах по исследованиям говорится о замеченных в изобилии практиках физического насилия:

Часты изумительно, часты и разнообразны формы физического наказания малышей дошкольников: начиная со шлепков и подзатыльников по пустякам, автоматично, встречаем часто: ставят в угол и на колени, выгоняют на улицу, систематически наказывают ремнем, у многих ремень и плетка висят на видном месте для устрашения [Веселовская, 1925. С. 143-144].

Не только в семьях простых рабочих практиковались физические наказания, но и в быту квалифицированных работников "дети часто при внешнем благополучии загнаны в глухие углы, обездвижены" [Веселовская, 1925. С. 144]. Физические наказания рассматривались в первую очередь как наследие капиталистического прошлого, как результат тяжелых бытовых условий, а те, кто проверял условия жизни семей, не видели связи между наказаниями и поведением ребенка, полагая, что подобные статистические исследования "не имеют педологического и педагогического значения" [Весе-л овская, 1925. С. 144].

Существенной проблемой для педагогов и врачей в тот период становится детский алкоголизм, а точнее приучение взрослыми детей к алкоголю. Последствия влияния алкоголя на организм ребенка были очевидными, масштабы подобного вида насилия над детьми становились угрожающими: пили дети не только школьного возраста, но и дошкольники. По результатам обследования "50% детей начали пить с 6-8 лет, 50% с 4-5 лет, иногда дают выпить "для крепости" и грудным детям, 50% детей боятся отказаться: "папенька с маменькой будут бить, и родные смеяться" [Катанская, 1925. С. 148). Последствиями употребления алкогольных напитков были снижение трудоспособности детей и усвоения ими учебного материала, ранние половые связи, сифилис, гонорея. Бороться с этим явлением предполагали с помощью санитарно-медицинской пропаганды, организации детьми агитсудов над самогонщиками, работы профсоюзов и особенно педагогических объединений.

Долой избиение и наказание детей в семье": деятельность Нижне-Волжского краевого совета Общества "Друг детей"

Саратов к 30-м годам становится краевым центром, что обусловило приток людей, желающих найти работу в крупном городе. Ввиду этого саратовский краевой комитет просил окружные комитеты ВКП (б) "предупреждать товарищей, выезжающих в Саратов без специального вызова, о создавшемся здесь положении (большая безработица, жилищный кризис)" К

Безусловно, такое положение дел не могло не отразиться на детях, которые вынуждены были сами зарабатывать себе на пропитание, потому что в семьях не хватало средств для обеспечения их самым необходимым. Саратов как краевой центр стал привлекательным

1ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 38. Л. 28.

2 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57. Л. 7.

3 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57. Л. 3не только для рабочих и крестьян, которые приезжали в поисках работы, но и для беспризорников, стекавшихся в город со всей области.

Борьба с беспризорностью для Саратова была актуальна еще с 20-х годов, когда в городе открылась общественная организация Общество "Друг детей" (ОДД). Основной чертой деятельности общества, как и многих других общественных организаций, являлась "поддержка новой власти и ее начинаний" [Ильина, 2001. С. 98]. Расширение общества происходило достаточно быстро, и

...уже в первый год его существования, к осени 1924 г. отделения общества имелись в 32 губерниях, число членов составило свыше полумиллиона человек, а к концу кампании по борьбе с беспризорностью, в 1932 г. в стране в ячейках общества было 1263 ООО человека, даже в сопоставлении с количественным пиком беспризорных детей в 1924 г. на каждого беспризорника приходилось несколько человек - членов Общества "Друг детей" [Жукова, Ульянова, 2003].

Социальный состав общества на 1931 год был следующим: 33,196 - рабочие, 4% - крестьяне, 20,196 - служащие, 22,196 - учащиеся, 0,6 96 - красноармейцы [Ильина, 2001. С. 113]. С1930 года, в связи с расширением, ОДД становится Всероссийским обществом, а в 1935 году общество было закрыто. В саратовском архиве сохранились материалы общества с 1929 по 1934 год.

1930-е годы - это время вновь пережитого населением страны голода, индустриализации, сплошной коллективизации, массовых репрессий, повышенной мобилизационной готовности. Жизнь маленьких саратовцев, согласно материалам Нижне-Волжского краевого совета ОДД, протекала в следующих условиях: "Осталось в семье только кровать и одеяло, дети очень плохие, им недостаточно хлеба, живут в подвале с одним окном" \ "помещение сырое, темное, ребята спят на одной кровати"2. Лишения, голод, тесные, сырые комнаты, маленькие зарплаты, зачастую только одного родителя, подталкивали детей к поиску иных стратегий выживания. На улицах Саратова дети занимались попрошайничеством, продажей папирос, воровством - все эти способы выжить представители государственных учреждений называли "признаками легкой наживы, влекущие детей к преступлению и разложению" з. Именно это расценивалось как неправильное отношение к детям, неспособность семьи создать условия для воспитания здорового поколения совет-

399

1 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57 Л. 29.

2 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 6. Л. 95-

3 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 38. Л. 20.

ских граждан, к тому же в семьях продолжали иметь место физические наказания, как отмечали сотрудники ОДД, родители "бьют на почве недостатков" К

Живущий или работающий на улице ребенок был беспризорником, а беспризорность в 30-х годах уже воспринимается "как отсутствие контроля за поведением ребенка со стороны его законных представителей" [Головизнина, 2005. С. 338]. Беспризорность, физические наказания детей - семейные проблемы, которые государство с помощью подконтрольных ему организаций пьггается решить. Семья необходима для воспитания детей, но, приходили к выводу партийные работники,

семья не знает, как уберечь детей от заразы, не умеет провести для детей режим дня и питания, может, но не умеет, дать правильное детское питание, в ходу окрик, шлепки, угрозы "отдеру ремнем" как меры воспитания [Островская, 1929. С 58].

Сохранение детского здоровья, обеспечение питания, снижение уровня беспризорности и физических наказаний детей в семьях становятся основным проблемным спектром деятельности ОДД. Резолюция Оргбюро об очередных задачах Союза работников госучреждений за 1931 год, в соответствии с которой организациям рекомендовалось "усиление работы в области социального страхования, охраны труда, общественного питания, здравоохранения, работы среди женщин, детей, добиваясь освобождения их от домашнего труда и вовлечения их в общественную работу" 2, формирует основу деятельности Нижне-Волжского краевого совета ОДД с центром в Саратове.

Выполняя задачу по вовлечению детей в общественную работу, ОДД способствовало открытию школ, детских садов, оказывало помощь уже имеющимся дошкольным образовательным учреждениям и детским домам, осуществляло "конкретную помощь бездомным и беспризорным детям, организацию их быта и досуга, медицинскую помощь" [Ильина, 2001. С. 125]. Так, за 1933-й год саратовское отделение ОДД переводит "на оздоровительную кампанию 1750 рублей, в детсад дети, взятые с улицы за счет средств П районного отделения ОДД - 170 рублей, 1200 рублей сданы в детдом и трикотажного белья 250 комплектов, членами ОДД собрано белья 171 комплект" з.

Подобные мероприятия проводились ежегодно, но в основном касались детей, оставшихся без попечения родителей и близких родственников.

Белье, деньги собирали члены ОДД, работающие на заводах, фабриках и в иных организациях и учреждениях, где были созданы его ячейки. Деньги и вещи жертвовали и обычные граждане, о добровольных актах дарения делали заметки в журнале Общества "Друг детей", например: "жертвую золотое обручальное кольцо с надписью "Феня" и цифрами "XX лет* для помощи нуждающейся детской колонии" [Жукова, Ульянова, 2003]. Сбор средств для детей осуществлялся с помощью благотворительных спектаклей, обязательных двухнедельников, которые организовывал отдел по работе среди женщин. Отметим, что отделом по работе среди женщин Саратовского Укома ВКП (б) собрано 950 тыс рублей, и эта сумма была "безусловно, недостаточна для удовлетворения полностью требований, связанных с беспризорностью" % поэтому, можно сказать, что результаты деятельности ОДД были полезны, но все-таки не столь существенны.

Условно в деятельности саратовского отделения ОДД в 30-х годах можно выделить две стратегические линии: а) снижение (ликвидация) беспризорности / безнадзорности, б) вовлечение детей в общественную работу с помощью открытия детсадов, школ, организации пионеротрядов. Работая в этих направлениях, ОДД пыталось решить еще одну задачу - снижение распространенности физического наказания детей.

В документах общества отчетливо прослеживается разделение понятий "беспризорный" и "безнадзорный" ребенок; первый - это тот, кто не имеет ни отца, ни матери, второй - живет с родителями или родственниками в плохих бытовых условиях и вынужден по своей воле или приказу родителей заниматься по1шошайничеством, торговлей папирос и булок на городских рынках, воровством. Стоит отметить, что данное понимание понятий "безнадзорность" и "беспризорность" обусловлено постановлением СНК ССОР я ЦК ВКП (б) от 31 мая 1935 года "О ликвидации детской безнадзорности и беспризорности", в котором "акцент впервые делался не на государственную ответственность и заботу, а на индивидуалы" ответственность родителей, в том числе и уголовную, на законопоопишое воспитание детей" [Головизнина, 2005. С 320].

Именно в этом постановлении "безнадзорность" и была определена как отсутствие родительской заботы о ребенке и контроля над ним.

1 ЦДНИСО. Ф-104. On. 1. Д. 497 - Л. 31.

Возраст детей, с которыми работало ОДД, был от 5 до 15 лег. Безнадзорные и беспризорные дети в Саратове, в основном, собирались в Крытом рынке и близ оставшихся церквей на центральных улицах города, на вокзалах. В качестве причины детской безнадзорности в актах о ликвидации безнадзорности и беспризорности за 1932-193З годы в Саратове указываются плохие бытовые условия или развод родителей, например "муж бросил жену с пятью детьми, у т. Оликиной нет денег и карточек, и она не может прокормить семью, отправляет детей просить милостыню"1.

В условиях карточной системы на хлеб, муку, крупы и другие продукты отсутствие работы означало голодное существование всей семьи, и именно безработица порождала "неправильное, аморальное" воспитание, с точки зрения партийных работников и педагогов, выражающееся в том, что родители заставляют детей заниматься попрошайничеством, торговать. Подобное воспитание в советской семье было недопустимо, ведь основой воспитания, как мы упоминали выше, по мнению Н. Крупской, является "разумная забота о ребенке, уважение к его личности" [Педагогические... 1969. С. 291]. Мерами, применяемыми ОДД к таким семьям, были следующие: трудоустройство матерей, определение детей в школы и оздоровительные лагеря.

В 1934 году, в актах ОДД по ликвидации безнадзорности детей появляется графа "взаимоотношения между членами семьи. Отношение семьи к несовершеннолетнему (балуют, наказывают и т.д.)"2. Возможно, данная графа становится реакцией на возрастающее в повседневной жизни насилие взрослых по отношению к детям, рост ин-фантицида з, агрессию и жестокость в детской и молодежной среде. В актах ОДД эта графа часто остается без записи, или же проверяющие социально-бытовые условия жизни ребенка ограничиваются словами "балуют, наказывают", хотя встречаются записи следующего содержания: "часто не бьют, часто делают внушения" 4, "бьют на почве недостатков" s. Данные фразы формальны, их наличие обусловлено самой формой заполнения акта. Отсутствие записи в данной графе или краткие словосочетания "и балуют, и бьют"6 в большей мере указывают на то, что проверяющие считают физические наказания правильными и допустимыми. Представители государственной

1 ЦДНИСО. Ф-6124. Оп. 1. Д. 38. Л. 24.

2 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57 - Л. 3.

3 в 1930-е годы растет показатель доли убийств младенцев и детей до года, "который за период 1934-1940-е годы увеличился в городах России почти в 2,5 раза - с 5,8% до 14,3 96" [Сакевич, 2005].

4 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57. Л. 3.

5 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57 - Л. 29.

6 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57 - Л. 67.

власти продолжают оставлять без особого внимания случаи поощрения родителями детской торговли и попрошайничества.

В 1934 году ужесточаются меры, применяемые к родителям, допускающим работу детей на базаре или сбор милостыни на улицах: при повторной регистрации случая налагался штраф в размере юо~ 120 рублейх, в то время как доход семей, находящихся на учете ОДД, согласно материалам Общества составлял от 5 до 40-60 рублей. При первичной регистрации ОДД случаев детского попрошайничества и торговли на базарах с родителей бралась расписка, в которой они обязались запретить ребенку просить милостыню и работать продавцом на рынках, в случае повторения вся ответственность ложилась на родителей. Родительский контроль отождествлялся со строгостью и способностью влиять на ребенка, а за осуществлением родительского надзора следила ячейка ОДД, организованная в жи-лищно-арендном кооперативном товариществе (жакте) дома, где проживал (был зарегистрирован) безнадзорный ребенок.

Штрафы и постоянный контроль представителей ячейки ОДД жакта за взрослыми, имеющими детей, были не единственными мерами, применяемыми Обществом "Друг детей". Следующие заключения в актах по ликвидации безнадзорности и беспризорности указывают на еще одну меру наказания родителей: "Живут скверно, мать совершенно не дает воспитания детям, работать не хочет, детей необходимо изъять и передать отцу"2, "живет у больного отчима, комната сырая, темная, грязно, спит на печке, мальчика необходимо изъять" з. Изъятия детей из семьи были не столь уж частым явлением. ОДД, в основном, для исправления тяжелого положения семьи оказывало "материальную помощь" давало направления в школы, в которых детям предоставлялась "бесплатная обувь и обеды"5, а также оформляло детей в детские дома по просьбам родителей: "Я, мать Чен Маргариты, дочь торговать не пушу, если возьмут двоих в детский дом"6.

Саратовское отделение ОДД, решая поставленную политическую задачу по "втягиванию всех детей в возрасте от семи до пятнадцати лет в школы" 7, было нацелено на снижение уровня безнадзорности и боролось с существованием физических наказаний в семье. Ясли, детские сады, школы, пионеротряды образовывали обще-

1 При стоимости "килограмма хлеба [буханка хлеба. - О. J5.] i руб. масла - 18 руб. пол-литровой баночки кабачковой икры -1 руб. ю копеек" [Карнаев, 2005]*

2 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57 - Л. 29.

3 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57. Л. бо.

4 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57. Л. 67.

5 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57. Л. 16.

6 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 57 - Л. 68.

7 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 6. Л. 81.

енное пространство, в котором на детей влияла не семья, а воспитатели и учителя, осознающие правильность и необходимость коммунистического воспитания детей *. Образовательные учреждения предоставляли детям возможность быть активно вовлеченными в общественно-полезную работу, тем самым способствовали перерождению из простого ребенка в советского, отличающегося активностью, самосознанием и приверженностью к нормам и ценностям партийной идеологии.

Образовательные учреждения противопоставлялись семье ввиду отсутствия в них жестокого обращения с детьми, которое расценивалось как наследие буржуазного прошлого, старого быта, норм и традиций воспитания ребенка. Это противопоставление отчетливо прослеживается на плакатах Общества "Друг детей", призывающих "Чем ребят бранить и бить, лучше книжку им купить" (см. ил. i), "Не бей и не наказывай ребят, веди их лучше в пионеротряд" (см. ил. 2) или "Не бей ребенка - это задерживает его развитие и портит характер" (см. ил. з). Пионеры, изображенные на плакатах и наглядно-агитационных листках, олицетворяют собой детей, воспитанных "правильно", в семьях, где нет телесных наказаний и окриков, где родители воспитывают ребенка в соответствии с идеалами рабочего класса.

Родители не всегда добровольно отдавали своих чад в школы потому что во многих семьях дети попрошайничеством и торговлей i зарабатывали больше взрослых, но ОДД выступало инициатором в мероприятиях по подготовке к новому учебному году; для этого об* щество проводило "перерегистрацию детей школьного возраста, одновременно, изучая его (ребенка. - О. Б.) домашние, бытовые и моральные условия жизни, выявляя злостных срывщиков дела Всеобуча на предмет привлечения таковых к ответственности" к

Массовые репрессии в 30-х годах способствовали тому, что взрослые, боясь навлечь на себя гнев партийных работников, отда- I вали-таки детей учиться. С открытием дошкольных и школьных учреждений встает проблема наличия профессиональных воспитателей и учителей, которые будут свободны от применения насилия в воспитании.

ОДД занимается подготовкой специалистов для дошкольных и школьных учреждений, организовывая срочные курсы, в основе программы которых лежали идеологические установки на воспитание новой смены, делался упор на "коллективизацию быта детей в семье... борьбу с суевериями и религиозными предрассудками, оздоровление детей"2. В процессе подготовки будущие воспитатели сами должны были освободиться от религиозных предрассудков, для этого в программу курсов для работников-общественников и организаторов дошкольных учреждений включаются практические занятия, в ходе которых отслеживается в "своей семье, в семье соседа, знакомого - есть ли религиозное воздействие на ребенка, какое и со стороны кого", слушатели курсов должны

.. выявить какие стороны быта семьи способствуют антирелигиозному воспитанию ребенка, какое отношение в семье к праздникам революционным и религиозным, как реагирует ребенок в данной семье на отношение домашних к праздникам революционным и праздникам религиозным, каково отношение ребенка к посещению церкви бабушкой или другими членами семьи з.

Кроме того, слушателей курсов обучали педагогическим подходам к детям, особенно к категории, обозначенной в педагогическом дискурсе, как трудные дети (в 20-е годы эту категорию обозначали еще как социально и педагогически запущенные), среди них специа

1 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 6. Л. 37.

2 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 39 - Л. 1,3-

3 ЦДНИСО. Ф-6124. On, 1. Д. 39 - Л. 3.

листы ОДД выделяли "упрямых, ленивых, лживых, плаксивых и раздражительных" 1.

Специалисты ОДД не предлагали создавать особые учреждения для таких детей, а пытались с ними работать, воспитывать в них качества, требующиеся для государства: активность, честность, трудолюбие. Кроме трудных детей члены Общества "Друг детей" работали с так называемыми морально-дефективными детьми, способствовали их определению в школы, что отчетливо видно в следующем документе:

Партком ВКП (б) настоятельно просит Вас (руководителя П Саратовского отделения ОДД. - О. Б.) оказать содействие члену ВКП (б) товарищу Макарову Л. А. в определении его дефективного сына в ФЗУ, т.к. оставление этого ребенка на свободе непременно повлечет за собой окончательное разложение и превращение его в безнадежно неисправимого человекаа.

Таким образом, в ОДД и школах люди видели силу, способную менять людей, а воспитание детей с помощью насилия продолжает рассматриваться как наследие прошлого, мешающего, к тому же, и формированию правильного политического сознания ребенка, поэтому запрещение родителями и другими членами семьи ходить в школы с помощью физической силы становится показателем неправильного воспитания, обращения с ребенком и невыполнения родителями обязанностей "по отношению к социалистической родине" [Педагогические... 1969. С. 291].

Стоит отметить, что работа ОДД по увеличению числа профессиональных воспитателей не всегда давала нужных, по мнению общественных деятелей, результатов, то есть установлению контроля над детьми в детских учреждениях. Об этом - тревожная газетная статья, помещенная в дело, содержащее сведения и отчеты районов ОДД*

Никакого воспитания в интернате не проводится, дети брошены на произвол судьбы. Воровство стало обычным явлением среди мальчиков, находящихся в интернате. По ночам дети находятся на огородах, крадут картофель, свеклу, капусту, утром краденое продают на базарах. <...> При разговоре с детьми выяснилось, что заведующий интернатом редкий у детей гость, воспитатели бывают днем несколько часов в интернате, а все оставшееся время дети предоставлены сами себе з.

1 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 39. Л. а.

2 ЦДНИСО. Ф-6124. Оп. 1. Д. 38. Л. 26.

3 ЦДНИСО. Ф-6124. On. 1. Д. 6. Л. 437-

В 1939 году в "Комсомольской правде" выходит статья "Нар* компрос не руководит детскими домами", в которой отмечается, что "антисанитария, плохое питание, грубое, а подчас и издевательское отношение к детям, отсутствие всякой воспитательной работы наблюдается во многих детских домах" [Бакашова, 1939). В детских домах Саратовской области была именно такая ситуация:

В школу воспитанники детдома ходят очень неряшливо: вшивые, без поясов, в рваных штанах, пуговиц на пальто, рубашке и даже у штанов нет, без чулок, или со спущенными чулками, ботинки без шнурков и без подошв... бытовые условия не созданы, в спальнях грязно, постельного белья одна смена, нательного полторы смены и верхнего еле набирается одна сменаЧ

Работа воспитателей была на низком уровне, работники детских домов совершали "такие преступления, как избиение детей"2, на занятиях были пьяными, имущество детских домов распродавали. Насилие детей со стороны родителей, а впоследствии и воспитателей провоцировало жестокую реакцию детей: "Миша Попов ругает воспитательницу Мижуеву самыми отборными словами, техничку Уткину воспитанник Флягин избил железными палочками и изругал матом" з.

В среде воспитанников жестокость и грубость были обычным явлением, младшие боялись старших, а девочки - мальчиков; "Спальня первого класса по ночам запирается на замок, так как девочки боятся воспитанников соседней спальни второго класса" Царящая в детских домах антисанитария, нехватка продуктов и вещей, безразличие воспитателей, применение телесных наказаний и унижение человеческого достоинства личности воспитанника еще раз подчеркивали, что государство в лице подконтрольных ему организаций и учреждений не способно было обеспечить детей всем необходимым, и те, по сути, оставались брошенными.

Дети становились объектом стигматизации со стороны сотрудников государственных учреждений, в том числе и членов ОДД. Поведенческие реакции ребенка, наличие или отсутствие родительского контроля, принадлежность к классу становились основаниями для создания стигм: "трудные дети" ("упрямые", "ленивые", "лживые", "плаксивые", "раздражительные"), "моралъно-

1 ЦДНИСО. Ф. 594- On. 1. Д. 768. Л. 45,47-

2 ЦДНИСО. Ф. 594- On. 1. Д. 1119. Л. 22.

3 ЦДНИСО. Ф. 594- On. 1. Д. 768. Л. 46.

4 ЦДНИСО. Ф. 594- On. 1. Д. 768. Л. 47.

дефективные"; "безнадзорные, беспризорные дети"; "дети рабочих", "беднейших крестьян", "советских служащих", "паразитических классов" [Полетика, 1978]. "Принадлежность" детей к той или иной категории и определяла работу с ними сотрудников школ, детских садов, ОДД. Например, Саратовское отделение ОДД организовывало школьные, горячие завтраки и обеды, а для ударников учебы и остронуждающихся детей было дополнительное питание. Питание, бесплатная обувь и одежда были необходимы для детей. В основном подобную помощь получали дети из бедных семей, которые могли быть, по мнению сотрудников ОДД, безнадзорными, потому что занимались торговлей и просили милостыню. И хоть подобная помощь была ограничена, она все же делала школьное обучение привлекательным.

Общество "Друг детей" стремилось сделать школу новой семьей, где кормили и одевали, а чтобы снизить риск физических наказаний учеников со стороны учителей, организовывало посты охраны детства как при школах, так и при детских домах, которые защищали учеников от рукоприкладства учителей и воспитателей. Кроме того, посты охраны детства за счет средств саратовского отделения ОДД могли направлять учеников школ в пионерские лагеря для оздоровления. Таким образом, деятельность Общества способствовала формированию новых взглядов на воспитание без физического насилия над ребенком, но это совсем не означало, что в образовательных учреждениях такого насилия не было.

Широкие масштабы приобрело моральное насилие над ребенком, выражающееся, например, в публичном отречении от своих родителей, особенно это касалось детей, отнесенных партийными работниками к "паразитическим классам". Подобное отречение иногда помогало, а иногда и нет получить детям образование, как школьное, так и высшее. Отречение имело определенную форму: "Я, такой-то, настоящим извещаю, что отрекаюсь от своих родителей, таких-то, как представителей паразитических классов и заявляю, что не имею ничего общего с ними" [Полетика, 1978]. Подобная практика вела к унижению человеческого достоинства, нравственным страданиям и детей, и родителей. В детских домах, как отмечали специальные комиссии, телесные наказания, законодательно запрещенные, заменялись более изощренными приемами, направленными на унижение ребенка, от которых на детском теле не остаются следы. Росло моральное воздействие на воспитанников с помощью публичных выговоров, лишения пиши [Zuravlev, 2001. S. 83-101].

Отличительной чертой 30-х годов была фиксация в правоохранительных документах действий представителей власти. В Инструкции о порядке задержания и дальнейшего направления беспризорных и безнадзорных детей определено административное наказание родителей и опекунов за хулиганство детей в виде штрафа размером 200 рублей, уголовная ответственность "лиц, оставляющих детей без надзора, уличенных в подстрекательстве или привлечении детей к участию в различных преступлениях, а также в понуждении несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством" [цит, по: Гладыш, 2004. С. 258-259], изъятие детей из семей, в которых отсутствует надлежащий присмотр, и помещение их в детские дома с содержанием за счет родителей [см.: Гладыш, 2004]. Работа с детьми в 30-е годы проходила, с одной стороны, в борьбе государственных учреждений с физическими наказаниями, отсутствием контроля родителей, детским алкоголизмом, а с другой стороны, формировались новые, более изощренные формы насилия над ребенком, в основе которых лежало унижение личности. Такая противоречивость приводила не к снижению жестокого обращения с ребенком, а зачастую к сохранению насилия в молодежной среде [см. об этом: Zuravlev, 2001], в семье, в образовательных учреждениях.

Заключение

Жестокость стала неотъемлемой частью повседневной жизни детей и взрослых в 20-30-е годы прошлого века. Ужасающая нищета, голод, смерть родителей толкали детей на улицу, вынуждая их промышлять преступностью, проституцией, попрошайничеством. В условиях социального кризиса, аномии, смены мировоззрения, ломки прежних устоев жизни в тот период физическое и моральное насилие, выражающиеся в издевательствах над детьми, запугивании, избиении, трудовой эксплуатации, лишении пищи, приучении к алкоголю, - становились подчас основными средствами воспитания ребенка в семьях и детских учреждениях. Эти действия не воспринимались основной массой населения как нечто экстраординарное. Основной формой протеста детей против подобного обращения с ними стали побеги из семей и приютов, что способствовало увеличению детской преступности и росту армии беспризорных.

Но именно в 20-е годы государство впервые провозгласило, что все дети без исключения являются предметом заботы власти. Действительно, тогда были предприняты значительные меры управленческого, правового, институциального свойства для того, чтобы повысить безопасность детства, рассматриваемого в качестве важного ресурса для строительства нового социалистического общества. Семейным проблемам и особенностям воспитательного процесса в детских домах и школах придавался политический характер. Официальный дискурс 20-х годов, который косвенно затрагивал проблемы детей и отношение к ним взрослых в семьях и воспитательных учреждениях, развивался в основном педагогами, но он принимал, как и многие другие направления социальной политики, политические формы и оформлялся большевистской идеологией классовой борьбы с пережитками. Сфера воспитания окончательно потеряла признаки приватной и стала заботой всего общества, делом армии идеологов и профессионалов. В ходе этого процесса было отчетливо обозначено, что неправильное отношение, грубость и жестокость к детям являются наследием буржуазного прошлого, которое проявляется в религии и быту.

В основе воспитания, по мнению идеологов, должны быть забота и уважение к личности ребенка, ответственность родителей по развитию и становлению новой смены, абсолютно лояльной к общественному строю. Понятия "физические наказания", "степень фактической безнадзорности" включали в себя отсутствие домашнего режима, регулярной материнской заботы, семейный разлад, сцены пьянства, разврата, драки, что, по сути, являлось пренебрежением, в более позднее время определяемым в качестве жестокого обращения с ребенком. Несмотря на то, что определение прав ребенка как специальной категории прав личности окончательно оформилось на национальном и международном уровне намного позже, в советском государстве еще тогда были заложены принципы всеобщей ответственности за благополучие детей.

Материалы исследования демонстрируют интенсивное оформление публичного и профессионального дискурса, определившего на долгие годы политику по предупреждению различных форм насилия над детьми в семье и воспитательных учреждениях. Эти дискурсы развивались в контексте педагогического и медицинского знания, правовых определений и институциальньгх форм социального контроля. В специфической и многополярной среде 1920-х годов значительную роль в сфере контроля играли общественные организации, в частности Общество "Друг детей". В 1930-е годы, выражаясь современным языком, в атмосфере "усиления вертикали власти" государство все шире утверждало свою власть и контролировало действия местного сообщества и добровольческих форм. Так постепенно оформлялась советская социальная политика по отношению к детям - со всеми ее достоинствами и недостатками, в полной мере проявлявшимися в периоды стихийных бедствий, войны, социальных кризисов и в ходе реализации масштабных индустриальных и агропроектов.

ЦДНИСО - Центр документации новейшей истории Саратовской области, Саратов

Список источников

Бакашова Л. Наркомпрос не руководит детскими домами // Комсомольская правда. 1939. - 134.20 февраля.

Веселовская К. Среда и методы ее изучения // На путях к новой школе. 1925. - 2. С. 140-146.

Гладыш С. Дети большой беды. М.: Издат. дом "Звонница-МГ", 2004.

Головизнина М. Генеалогия социального контроля противоправного поведения несовершеннолетних в пенитенциарном учреждении в России // Нужда и порядок: история социальной работы в России, XX век / Под ред. П. В. Романова, Е. Р. Ярской-Смирновой. Саратов: Научная книга: Центр социальной политики и гендерных исследований, 2005. С. 313-341.

Дети эмиграции. Воспоминания: Сб. статей / Под ред. проф, В. В. Зеньковского. М.: Аграф, 2001.

Дорохова Т. Становление системы социального воспитания в России в 20-е годы XX века // Нужда и порядок: история социальной работы в России, XX век / Под ред. П. В. Романова, Е. Р. Ярской-Смирновой. Саратов: Научная книга: Центр социальной политики и гендерных исследований, 2005. С. 397-412.

Жукова Л. Ульянова Г. "Не имея родного угла": исторический опыт борьбы с беспризорностью детей. Доступно по адресу; .

Ильина И. Н. Общественные организации России в 1920-е годы. М.: Издат. центр Института российской истории РАН, 2001.

Карнаев И И Так мы жили в XX веке.;

Катанская А Алкоголизм детей школьного возраста и методы борьбы с ним // На путях к новой школе. 1925. - 2. С. 147-149.

Методические рекомендации для специалистов органов и учреждений системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних по вопросу защиты детей от жестокого обращения (утверждены на заседании межведомственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав при Правительстве Саратовской области 20 сентября 2005). Саратов: б\и, 2005.

Невский А. А. Педагогически-трудные дети в дошкольных учреждениях // Дошкольное воспитание. 1929. - 2. С. 30-34тровская Я. Что дали курсы для матерей. Сообщение работника жилкооперации // Дошкольное воспитание. 1929, - \. С, 58-59, Педагогические взгляды и деятельность Н, К. Крупской / Под

ред. Н. К. Гончарова. М.: Просвещение, 1969.

Полетика Я. Воспоминания. Доступно по адресу: http;//

biblioteka.org.ua/book.php"id= Ii2i020i2i&p=20.

РидДж. Г. Жестокое обращение с детьми: американская перспектива // Журнал исследований социальной политики. 2004. Т. 2. - %

Рожков А. Ю. Молодой человек 20-х годов: протест и девиантное поведение // Социологические исследования. 1999. - 7, С, 107-114.

Рудое А. Беспризорная Россия // ИНДЕКС Досье на цензуру. 2002. - 17. Доступно по адресу: ht^://wvvw.index, oni, ro/joumal/i7/radov.l)tml.

Сакевич В. И. Что было после запрещения аборта в 1936 году, Доступно по адресу: htrp://www.demoscope.ni/center.htm .

Цуриков Я. Дети эмиграции. Обзор 2400 сочинений в русских школах на тему "Мои воспоминания" // Дети эмиграции. Воспоминания: Сб. статей / Под ред. проф. В. В. Зеньковского. М.: Аграф, 2001. С. 24-135.

Червоненко Е. Система защиты детей и элементы патронирования в Советской России // Нужда и порядок; история социальной работы в России, XX век / Под ред. П. В. Романова, Б. Р. ЯрскоЙ-Смирновой. Саратов: Научная книга: Центр социальной политики и гендерных исследований, 2005. С. 342-352.

Яновская Э. К вопросу о народной сказке // Дошкольное воспитание. 1929. - 1. С. 21-28.

Mouse L. The Gentle Revolution: Childhood Origins of Soviet and East European Democratic Movements// The Journal of psychohistory.1990. - 17(4) // fot^://vww.geocities.com Обращение к

ресурсу 26.05.2006.

Zuravlev S. V. Sowjerjugend im Spannungsfeld unterschiedlichev Gewaltformen // Sowjerjugend 1917-1941: Generation zwischen Revolution und Resignation / Corinna Kuhr-KorolevfHg.). Essen: Klartext Verlag, 2001. S. 83-101.