Заметка

Сборник статей: "Советская социальная политика 1920-х-1930-х годов: Идеология и повседневность" || "Отправлять детей физически здоровых, умственно развитых и морально безупречных..." Эвакуация голодающих детей Советской России за границу, 1921 год || Татьяна Смирнова

РАЗДЕЛ III.

МЫ БЬЕМСЯ ЗА НАШИХ ДЕТЕЙ, ЗА БУДУЩНОСТЬ НАШЕГО КЛАССА"

Отправлять детей физически здоровых, умственно развитых и морально безупречных..." Эвакуация голодающих детей Советской России за границу, 1921 год

Татьяна Смирнова

Положение детей, охрана материнства и семьи являются одними из важнейших показателей состояния общества. В постсоветской России данная проблема имеет особую актуальность. Катастрофический рост сиротства, детской беспризорности и безнадзорности, всплеск детской преступности, наркомании и проституции, - эти и многие другие проблемы современного российского общества все чаще вынуждают отечественных историков, социологов и педагогов обращаться к опыту Советской России. Историография различных аспектов проблемы детства как социального явления и детей как специфической демографической категории чрезвычайно обширна. Тем не менее многие вопросы до сих пор нуждаются в дополнительном изучении, отдельные сюжеты, связанные с политикой защиты детей в послереволюционной России, до сих пор остаются не исследованными. Среди них - история эвакуации в 1921-1922 годах за границу детей из голодающих губерний Советской России1. Тема эта не только чрезвычайно интересна, но и наглядно отражает противоречивость советской "детской" политики, недопустимость ее упрощенных однозначных оценок.

Дети ведут полуголодное существование..."

Неурожай 1920 года и засуха 1921 года поставили под угрозу жизнь и здоровье миллионов советских детей. Особенно сильно пострадали дети, лишенные родительской опеки. Продовольственное обеспечение воспитанников так называемых детских учреждений закрытого типа (детских домов, колоний, приемников-распределителей) и ранее было крайне скудным и, как следует из материалов Деткомиссии ВЦИК, "положительно нигде" не было налажено

Суточные нормы продовольственного пайка в детдомах поначалу не были едиными для всей Республики и устанавливались в зависимости от местных условий. В среднем по стране каждому воспитаннику закрытого детского учреждения в сутки полагалось 200-300 граммов хлеба, около то граммов мяса или рыбы и столько же крупы, 300-400 граммов картофеля, по 12 граммов соли и сахара. В некоторых губерниях в продовольственную норму включали также яйца (по 20 штук в месяц), молоко (по стакану в день) и овощи (около 200 граммов). Вот, например, какие суточные нормы питания были утверждены в 1921 году для детских учреждений Москвы и Московской губернии (см. табл. 1).

Однако на практике положенный по норме суточный паек выдавали лишь в отдельных "показательных" детских учреждениях. В большинстве же детских домов овощи и белый хлеб не выдавали вообще, масло, мясо и сахар были большой редкостью. "Дети ведут полуголодное существование, местами питаясь только хлебом и капустой или мерзлым картофелем", - сообщалось в докладе Деткомиссии Президиуму ВЦИК от 15 апреля 1921 года, то есть еще до того, как голод принял катастрофические масштабы2. Осенью положение стало еще тяжелее. В условиях охватившего страну страшного голода количество выделяемых государством детских пайков непрерывно сокращалось, в то время как численность сирот и брошенных детей росла необычайно быстро. Так, в Астраханской и Саратовской губерниях летом 1921 года в детские дома ежедневно прибывало около юо детей, в Самарской губернии - до 500, а в Царицынской

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 8. Л. 1906. z ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 8. Л. 19 об.

около 1 ооо к Очевидно, что продовольственное снабжение детских учреждений не было рассчитано на "новичков". Представители Деткомиссии и Наркомпроса не раз поднимали вопрос о необходимости создания для их обеспечения резервного продовольственного фонда. Однако реальность была такова, что осуществить эти предложения оказалось совершенно невозможным, напротив, количество пайков стремительно сокращалось. Так, в октябре 1921 года Воронежская губерния на 32 ооо детей, находящихся на иждивении государства, получила всего 4 ооо пайков; в Вотскую область на 18 693

воспитанников детских домов было отпущено лишь 130 пайков (всего же в области в это время насчитывалось около 235 тысяч голодающих детей). Чуть лучше обстояло дело лишь в центральных районах. Так, в Петроградской губернии на 68 605 воспитанников детских домов осенью 1921 года выдали 31 ооо пайков, то есть почти половину необходимого количества1. Однако в целом по стране снабжение детей продовольственными пайками было крайне плохим. Одновременно с сокращением количества выделяемых детским учреждениям пайков изменялось и их качество. Состав суточного продовольственного пайка становился все более однообразным и менее калорийным. Постепенно из детского рациона наряду с овощами, мясом, рыбой и пшеничным хлебом, практически исчезли молоко, яйца, гречневая, рисовая, манная и овсяная крупы. Наиболее распространенными "блюдами" в детском меню были в лучшем случае пшенная каша на воде, гороховая похлебка и суррогатный хлеб (из овсяной или ржаной муки с добавлением жмыхаг), который, по свидетельству современников, был "непригоден даже для скота". В наиболее же пострадавших от голода регионах и это скудное питание считалось недоступной роскошью. Так, в Царицынской губернии ели крыс, гнилую солому, похлебку из конского навоза и "горчичную макруху", вызывавшую "кровавую рвоту и страшную изжогу". Местные уполномоченные Деткомиссии рассказывали, что на железнодорожных станциях голодные дети "устраивали охоту на кошек и собак", во время которой многие попадали под поезда з,

Постоянное недоедание вызывало у детей слабость, малокровие, снижение иммунитета. Фактически дети - "будущее страны", "цветы жизни", "надежда государства", как называли их в Советской России, - оказались на грани полного вымирания. В частности, в Чувашской области с января по сентябрь 1921 года умерло 29 526 детей в возрасте до 14 лет. По данным заведующего Калмыцким областным отделом здравоохранения, к ноябрю 1922 года в Эркетенев-ском уезде из 1322 детей умерло 1090. Особенно высокой была смертность детей до трех лет, в некоторых районах она достигала 90~95 %* "Смертность детского населения достигла ужасающих размеров, - писал весной 1922 года ответственный секретарь Детко-

1 См.: ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 25. Л. 26; Д. 27. Л. 182; Д. 29. Л. 3, 7; Д. 46. Л. 67; Д. 70. Л. 66; Д. 82. Л. 38; Д. 170. Л. 40.

3 Жмых - остатки семян масличных растений (льна, подсолнечника) после выжимания из них масла прессованием.

з См. например: ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 28. Л. 7; Д. 29. Л. 3; Д. 77. Л. ю, 13 и др. [подробнее о продовольственном обеспечении детских учреждений см.: Смирнова, 2003а. С. 491-500; Смирнова, 20036. С. 226-245].

ески здоровых"

миссии ВЦИК. - Достаточно сказать, что детское население до 3-Х лет почти все вымерло, его, по заявлению НКЗД, осталось до 2-3% [...] Можно без преувеличения сказать, что 30 96 детского населения Поволжья и Крыма вычеркнуто голодом и эпидемиями из списков

живых",

Ил. 1. Большое блюдо Сергея Чехонина (1925), известное под названием "Голод". На нем изображена страдающая мать (Мадонна), обнимающая двух умирающих от голода детей. Чехонин считал это блюдо одним из лучших своих произведений

В Москве последствия голода, безусловно, не были столь значительными. В то же время именно в столицу стекались толпы голодных детей. Для их обеспечения в сентябре 1921 года при Московском отделе народного образования (МОНО) была создана Детская подкомиссия помощи голодающим. На базе Покровского госпиталя открыли специальный детский приемник для детей, прибывающих в Москву из голодающих губерний. Покровский приемник должен

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 48. Л. 59 - См. также: Там же. Д. 48. Л. 294; Д. 88. Л. 38; Д. 89. Л. 25.

был стать их временным пристанищем, затем детей предполагалось распределять по семьям и детским домам. Однако детские дома были переполнены, москвичи же, которым и своих детей кормить было нечем, не спешили брать на воспитание чужих. Не прошло и месяца, как численность детей в Покровском приемнике в несколько раз превысила санитарные нормы: негде было спать, катастрофически не хватало пайков. В конце 1921 года руководство приемника было вынуждено прекратить прием прибывавших в Москву голодающих детей, которые жили и умирали на столичных вокзалах. "Работать в Управлении, когда среди столов лежат и плачут умирающие дети, становится невозможным" 1, - писал в декабре 1921 года один из сотрудников дорожного управления милиции Московской казанской железной дороги.

В этой отчаянной ситуации ряд иностранных государств и зарубежных общественных организаций обратились к советскому руководству с предложением принять на воспитание голодающих детей России. В общей сложности предложения, поступившие от США, Германии, Великобритании, Голландии, Чехословакии, Польши, Болгарии, Турции и ряда других стран, позволяли эвакуировать несколько десятков тысяч голодающих детей. Тем не менее за рубеж были вывезе

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 48. Л. 314.

ны лишь около двух тысяч. В чем же причина" Неужели политические интересы оказались важнее жизней миллионов беспомощных детей" Именно такое впечатление складывается при поверхностном знакомстве с этой проблемой. Однако в действительности причины неудачи кампании 1921 года по эвакуации советских детей из голодающих губерний за границу значительно глубже и сложнее.

Ил. 3. В столовой коллектора им. Октябрьской революции [Рожков, 1997 - С.75]

Русские несколько стыдятся необходимости принимать помощь...": к вопросу о допустимости эвакуации советских детей за границу

Предложенная иностранными государствами помощь советским голодающим, в первую очередь детям, не только обрадовала правительство Советской России, но и встревожила его к Советское руководство было весьма обеспокоено тем, что под видом продовольственной помощи буржуазные страны будут проводить внутри страны

1 Иностранная помощь голодающей России приобрела в этот период большой размах и имела различные направления: создание бесплатных столовых и медицинских пунктов, раздача теплой одежды, поставки сельскохозяйственного оборудования, семян и удобрений, организация агрономических курсов [см. например: Деятельность, 1993. - 6. С. 76-80; Латыпов, 2005. С. 250-280; Нан-сен-Хейер, 1986. С. 392-434; Решетова, 2005. С. 241-250; Смирнова, 20036. С. 233-236; Цихелашвили, Энгерман. 1996. С. 191-213 и др.]. В данной статье речь пойдет только об эвакуации детей за границу.

антисоветхжую пропаганду или осуществлять шпионскую деятельность. "Что же касается главных, дирижирующих держав мирового империалистического блока, - писал, в частности, Н. Валевскии, призывая с осторожностью относиться к иностранной помощи, - то из них только лишь одна Америка подписала с нами соглашение о помощи голодающим детям, но эта помощь, которая может быть и очень значительной, принуждает нас к сугубой осторожности, ибо исходит она непосредственно из тех рук, которые, начав уже однажды с помощи, кончили содействием политическому перевороту, приведшему к свержению Советской власти, как это имело место в Советской Венгрии" [Валевскии, 1921. - 19. С 3]. Еще более пессимистично оценивал помощь буржуазных стран один из лидеров коммунистической партии Е. М. Ярославский:

Все меры борьбы с советской Россией буржуазия испробовала, десятки средств оказались непригодными. [...] И вот, постигший Россию голод внушил нашим врагам мысль, что именно он поможет им свершить то, что они были бессильны сделать блокадой, бесчисленными фронтами поддержкой белогвардейских генералов, всевозможными интригами против нашей страны и другими средствами. <...> Голод вызвал нескрываемую радость у наших врагов [Ярославский, 1921. С1].

Ярославскому вторит в августе 1921 года газета "Набат" - орган местной государственной и партийной власти Щигровского уезда Курской губернии:

Зализав раны от последней крымской зуботычины, буржуазия снова верит в возможность свержения у нас Советской власти, снова думает поработить нас, надеть ярмо капитала. <...> Она решила сыграть теперь на нашем голодех.

Подобные публикации в прессе и листовки, призывающие советских граждан "держать ухо востро", не "обольщаясь щедростью буржуазных "благодетелей"", получили в этот период довольно широкое распространение.

Неспособность самостоятельно справиться с последствиями неурожая, помимо прочего, наносила большой удар по международному престижу не только самой Советской России, но и идеи социализма как таковой. Напротив, США и буржуазная Европа оказывались в этом случае в роли "благородных спасителей", с чем лидерам большевиков было отнюдь не легко смириться.

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 44 - Л. 37-

1 Следует отметить, что значительная часть предложений о принятии на воспитание детей поступила именно от религиозных общин.

Русские несколько стыдятся необходимости принимать помощь, в особенности от американцев. <...> Советской власти неприятно уже одно то обстоятельство, что нужда заставляет прибегать к помощи [цит. по: Нансен-Хейер, 1986. С 408].

Так писал в 1924 году доктор X. Ланнунг, представлявший в 1922-1924 годах нансеновскую помощь советской интеллигенции. Стремясь лишить своих идеологических противников ареола "благодетелей", "спасителей" голодной России, лидеры Коммунистической партии и Советского правительства всячески пытались преуменьшить значение зарубежной помощи. Е. М. Ярославский подчеркивал:

Враги наши вынуждены нам помогать даже против своей воли. Конечно, они постараются ограничить эту помощь минимальными размерами. В самом деле, смешно читать о тех, сравнительно крошечных затратах, которые сейчас предлагаются буржуазными правительствами. Если бы, скажем, английское правительство истратило на помощь голодающим хотя бы половину того, что оно истратило на борьбу с большевиками, на помощь Врангелю, то этим была бы покрыта значительная доля нашей нужды [Ярославский, 1921. - 18. С. 2].

Особые опасения вызвало у советского руководства предложение правительств иностранных государств и зарубежных общественных фондов передать им на воспитание детей из голодающих губерний. В случае принятия этих предложений дети на длительный срок оказались бы оторваны от родины без каких-либо гарантий их хорошего материального обеспечения и доброго к ним отношения. Противники эвакуации детей за границу ссылались на сложность обеспечения их защиты от возможной эксплуатации, невозможность оградить их от религиозного влияния1; а также на то, что маленькие дети быстро забудут родной язык и родную культуру, как "губка", впитают окружающую "мещанскую" атмосферу и буржуазную идеологию и окажутся "потеряны" для советского общества. Опасались также и того, что сам факт эвакуации детей за границу будет использован противниками Советской России для развертывания за ее пределами кампании антисоветской пропаганды, беспомощным орудием которой могут оказаться эвакуированные дети, с одной стороны.

С другой стороны, существовала точка зрения, что при "политически правильной" организации эвакуации выезд советских детей за границу можно будет использовать в целях коммунистической агитации. Так, инструктор-педагог Обольяновского детского дома И. П. Иванов в своем докладе в Деткомиссию отмечал:

Пребывание на чужой территории наших детей, несомненно, может иметь и некоторое агитационное значение. Например, рассказ ребенка-очевидца о том, как 50 детей детского дома, стоя на коленях, умоляют о пощаде озверевших белогвардейцев, избивающих их любимого наставника, может в 10 минут распропагандировать целый город Ч

Однако для того, чтобы "рассказы" детей о Советской России содержали именно ту информацию, которая была бы желательна с идеологической точки зрения, отправлять за границу следовало лишь специально отобранную группу детей. По мнению Иванова, это должны были быть дети не младше 12 лет, "хорошо организованные" (то есть те, кто не менее года прожил в детском доме с хорошо налаженной воспитательной работой) и объединенные в "слаженные коллективы" (наилучший вариант - целые группы детского дома в сопровождении педагогов). Очевидно, что названные категории детей не относились к числу наиболее нуждающихся в помощи. В случае организации эвакуации на указанных принципах акция спасения голодающих сирот и беспризорников превратилась бы в нечто вроде детского апггационно-пропагандистского похода во вражеский "мир капитала". Именно такую трансформацию претерпела, например, идея о поездке в Голландию для восстановления здоровья советских детей, пострадавших от голода. На этом весьма любопытном сюжете следует остановиться подробнее, несколько нарушив хронологическую последовательность изложения событий.

В 1922 году Голландский комитет помощи детям через председателя заграничной делегации ЦКПомгол ВЦИК в Берлине Н. Н. Крестинского обратился к Советскому правительству с предложением принять для восстановления здоровья несколько тысяч русских детей, наиболее пострадавших от голода. Все инстанции, принявшие участие в обсуждении этого предложения (ЦК Помгол, Дет-комиссия ВЦИК, Наркомпрос, Центральный отдел работниц и Агитационный отдел РКП) единодушно сошлись на том, что "по политическим причинам" вывозить голодающих детей за границу "не

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 48. Л. 258.

1 См.: ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 71. Л, 2,24,25,27,28,30-33.35*

2 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 71. Л, 30-32,35. См, также: ГА РФ, Ф, P-58Q7* On, \ Д. 83. Л. 4206.

целесообразно". Исключение составил лишь Наркомат по иностранным делам РСФСР, который, руководствуясь все теми же "политическими соображениями", порекомендовал принять данное предложение) ч Любопытное заключение по этому вопросу направил в Деткомиссию ЦО работниц;

Отдел работниц считает по политическим причинам нецелесообразным вывоз голодающих (подчеркнуто в документе. -Т. С] детей за границу и не изменил своей точки зрения до настоящего времени. Но, поскольку речь идет о краткосрочной поездке детей на отдых <...> отдел работниц считает возможным в виде опыта допустить такую поездку (с образовательными целями) группы детей петроградских рабочих. Причем отдел считал бы желательным воспользоваться предложением для посылки рабочих подростков комсомольцев.

Именно эта идея и была положена в основу принятого в августе 1922 года решения - "принять предложение в виде исключения". Вопреки просьбе Голландского комитета, послать за границу решили отнюдь не детей голодающих губерний, а 150 детей петроградских рабочих (преимущественно комсомольцев!), в возрасте от 15 до 17 лет. При этом на заседании ЦК Помгол в докладе по поводу предстоящей поездки детей в Голландию, было прямо сказано, что она должна состояться "вне связи с Помголом"2.

Возвращаясь к основному сюжету, следует отметить, что первые зарубежные предложения принять на воспитание детей голодающих губерний поступили к советскому руководству уже летом 1921 года, В августе 1921 года Английский комитет помощи детям Центральной Европы предложил разместить в английских семьях тысячу голодающих детей з. Позже последовали предложения от Германии, Чехословакии, Болгарии, Голландии, Бельгии, Турции, Британско-Американской комиссии помощи, Христианского Интернационального комитета. Понимая, что дети находятся на грани вымирания, советское руководство без промедления решило пожертвовать своими политическими амбициями и принять эту помощь, разумеется, на специально оговоренных условиях. "... Немедленно приступить к организации отправки детей", - такое распоряжение получил заместитель председателя Деткомиссии ВЦИК Корнев в августе 1921

3 ГА РФ, Ф. Р-5207. On. 1, Д. 24. Л, 1,

года в связи с предложением Английского комитета помощи детям1, Однако дальше этого дело так и не пошло. Та же история произошла и с предложением немецких рабочих принять в свои семьи до тысячи советских детей из голодающих губерний. Деткомиссия ВЦИК, Наркомпрос и ЦКПомгол, заручившись поддержкой Советского правительства, с благодарностью приняли указанное предложение* Началась разработка организационной стороны эвакуации детей, В частности, в качестве наиболее предпочтительного возраста эвакуируемых детей был назван школьный возраст. Детей дошкольного возраста вывозить не рекомендовалось, так как опыт внутренней эвакуации показал, что массовые перевозки для них крайне тяжелы и опасны. Подростки же старшего возраста к этому моменту в подавляющем большинстве "разбрелись" в поисках заработка в урожайные губернии. Относительно пола эвакуируемых детей все единогласно отдали предпочтение мальчикам, так как "воспитание девочек в Германии и вообще на Западе", по мнению советского руководства, носило "более мещанский характер". Эвакуировать девочек предлагалось лишь "в исключительных случаях, чтобы не разлучать братьев и сестер". Относительно регионов, из которых следовало эвакуировать детей, были высказаны следующие пожелания: в Германию отправлять детей из Немкоммуны, а в Англию - детей, при* бывающих в Москву из голодающих губерний" Рекомендованный срок эвакуации был неопределенным, но довольно продолжительным - вплоть до окончания общего или профессионального образования 2,

Закончив разработку основных условий эвакуации голодающих детей в Англию и Германию, Советское правительство, тем не менее, не могло приступить к практической ее организации, в связи с отсутствием официальной информации от правительств Англии и Германии о поддержке ими инициативы рабочих. В этих условиях Деткомиссия ВЦИК совместно с ЦК РКП(б) обратились за помощью в ЦК Объединенной Коммунистической партии Германии. В совместной радиограмме от 13 сентября 1921 года ЦК РКП(б) и Деткомиссия ВЦИК просили руководство компартии Германии оказать содействие полномочным представителям Советской России в Лондоне и Берлине для скорейшего уточнения с соответствующими правительствами вопроса о том, "как и на каких условиях они мыслят себе осуществление желания своих рабочих об эвакуации детей из России" з. Как развивалась переписка Деткомиссии ВЦИК с руково

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. Оп. 1. Л. 2.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Л. 17.

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 24. Л. 22.

дством компартии Германии, к сожалению, выяснить не удалось, как не удалось и восстановить реакцию правительств Англии и Германии на предложение рабочих этих стран. С достоверностью можно утверждать лишь то, что никаких данных о практической реализации указанного предложения в фондах ЦК Помгол и Деткомиссии ВЦИК не сохранилось. Можно лишь предполагать, что инициатива английских и германских рабочих на тот момент не нашла поддержки правительств этих стран. Косвенным подтверждением этого может служить пересланный Лондонским бюро Интернационального секретариата движения к Христианскому интернационалу в ЦК Помгол в феврале 1922 года ответ британского правительства на просьбу Христианского интернационала принять в Англии голодающих детей из России. Ответ за подписью Гарольда Скота гласил:

На Вашу просьбу привести из России 250 голодающих детей сообщаю Вам, что я уполномочен секретарем государства выразить Вам свое сожаление, что в настоящую минуту он не в состоянии принять их в Англию

Таким образом, первые попытки Советской России эвакуировать детей голодающих губерний за границу оказались неудачными. Эти неудачи болезненно задевали самолюбие советского руководство, демонстрируя откровенное неуважение к нему со стороны правительств западных держав. Тем не менее правительство России не отказалось в принципе от идеи эвакуации детей в буржуазную Европу, Деткомиссией ВЦИК совместно с Наркомпросом были разработаны основные условия эвакуации детей, которые должны были, во-первых, защитить их от эксплуатации, а во-вторых, максимально обезопасить Советскую Республику от возможности использовать данную акцию в целях антисоветской пропаганды. Содержание этих условий сводилось к следующему:

- отправлять за границу детей только в возрасте от 8 до 14 лег,

- вывозить за границу мальчиков, а более подверженных мелкобуржуазному влиянию девочек отправлять лишь "в исключительных случаях";

- за пределы России эвакуировать только "детей физически здоровых, умственно развитых, морально безупречных";

- в Германию отправлять преимущественно детей из Иемкоммуны;

- общий срок эвакуации детей не должен превышать 3-5 лет2. Именно эти принципы впоследствии легли в основу всех решений, принимаемых по вопросу об эвакуации детей за рубеж. Изме-

1 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 67. Л. зз, 132.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 4 - Л. 1.

нения коснулись лишь желательной возрастной группы - возрастная планка была снижена на два года (возраст детей - от 6 до и лет). Кроме того, было добавлено условие обязательного сопровождения детей сотрудниками Наркомпроса для "а) администрирования всем делом; б) обучения русскому языку; в) политического воспитания" ч

Соглашение с Чехословацкой Республикой: "Найдя возможным принять договор, отказаться от реального его осуществления..."

Первые серьезные переговоры на правительственном уровне о вывозе голодающих советских детей за границу состоялись в октябре 1921 года. Министерство иностранных дел Чехословацкой Республики 8 октября направило в Торговую делегацию РСФСР в Праге письмо, в котором сообщалось, что около 400 семей обратились к ним с предложением принять на полное обеспечение русских детей из голодающих губерний. В письме подчеркивалось, что эти семьи пред* почли бы взять на воспитание сирот в возрасте не более 14 лет. Чешская сторона просила решить этот вопрос как можно скорее, чтобы в случае положительного ответа успеть перевезти детей до наступления зимних холодов 2.

Несмотря на довольно сложные отношения с руководством Чехословацкой республики и принципиальное нежелание Советской России подвергать советских детей влиянию идеологически чуждого Запада, уже через неделю, 15 октября, между Деткомиссией ВЦИК и Чехословацкой миссией было заключено "Предварительное соглашение" об эвакуации 400 детей. В этом соглашении Деткомиссия ВЦИК, действовавшая по договоренности с ЦК Помгол, попыталась найти компромиссные условия эвакуации с тем, чтобы максимально снизить возможность превращения эвакуированных детей в объект антисоветской пропаганды. С одной стороны, оговаривалось, что эвакуации подлежат лишь русские дети, в возрасте 8-14 лет, "физически здоровые, умственно развитые и морально безупречные", С другой стороны, советское руководство, идя навстречу чешский семьям, обязалось, "по возможности", отправить в Чехословакию именно беспризорных детей з. 17 и 24 октября это соглашение было одобрено на заседаниях Деткомиссии ВЦИК и ее Президиума 4. Опе

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. Оп. 1. Д. 24. Л. 17. а ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 21. Л. 44.

3 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Л. 47.

4 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 4 - Л. 7,8.

1 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 21. Л. 16,42-43.

2 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 14.

ративность, с которой Деткомиссия принимала решения по предложениям Чехословакии, говорит о том, что спасение детей для нее было важнее, чем какие бы то ни было политические интриги.

Заключив Предварительное соглашение, ЦК Помгол, Деткомиссия ВЦИК и Наркомпрос немедленно приступили к работе над проектом договора с правительством Чехословакии. Положение детей усугублялось с каждым днем, катастрофически росла детская смертность, к тому же неумолимо надвигались холода. Учитывая все предложения, поступившие от правительства и общественных организаций Чехословакии, представители Деткомиссии ВЦИК, Эвак-бюро Наркомпроса и Заграничного отдела ЦК Помгол разработали проект окончательного договора. В соответствии с этим договором Чехословакия обязывалась принять к себе на полное иждивение боо детей из голодающих губерний Поволжья. Отдельно оговаривалось, что эвакуации подлежат только русские дети без различия пола (но предпочтительнее мальчики) в возрасте от 6 до 12 лет, физически и психически здоровые, "морально безупречные". Дети эвакуировались на срок не менее одного года.

Для наблюдения за их жизнью в эвакуации было решено создать при Российской Дипломатической миссии в Праге специальное Педагогическое бюро. В соответствии с инструкцией, на это Бюро возлагалась "обязанность всесторонней помощи ребятам, вывезенным из России, наблюдение, забота о правильном всестороннем воспитании их". Для успешного выполнения этих обязанностей всем членам Бюро предоставлялись права дипломатических работников, а следовательно, и право беспрепятственно перемещаться по стране и в любое время посещать семью и школу, где будут жить и учиться эвакуированные из России дети. В договоре также подчеркивалось, что по истечении года Чехословацкое правительство не должно чинить никаких препятствий возвращению в Россию "всех детей, или тех из них, о которых будет заявлено Российским правительством" К 9 ноября проект был утвержден ЦК Помгол и передан на рассмотрение чешской стороне. Как выяснилось позже, условие о создании специальной группы для сопровождения эвакуируемых детей не понравилось правительству Чехословакии. "Чешпра было очень обижено фактом командировки с детьми наших педагогов, как признаком недоверия" 3 - сообщил в январе 1922 года в Москву Полномочный представитель РСФСР в Чехословакии П. Н. Мостовенко. Тем не менее 22 ноября Чехословацкая миссия сообщила, что Правительство Чехословацкой Республики приняло договор и уже 28 ноября для

1 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 21. Л. 40.

2 Здесь и далее сохраняется орфография подлинника.

3 ГА РФ. Р-1064. Оп. 6. Д. 21. Л. 39-

4 ГА РФ. Р-1064. Оп. 6. Д. 21. Л. 23.

эвакуируемых детей из Праги к русско-польской границе будет отправлен санитарный поезд.

В этот момент события приняли совершенно неожиданный поворот, и эвакуация голодающих детей оказалась под угрозой срыва. Пленум ЦК Помгол "найдя возможным принять договор" (напомню, что речь идет о договоре, утвержденном ЦК Помгол менее месяца назад) в то же время постановил "отказаться от реального его осуществления" 1. Видимо, столь неожиданное решение основывалось на рекомендациях Иностранного отдела Российского Красного Креста. Через два дня, и ноября, после передачи проекта договора представителям Чехословакии, Иностранный отдел обратился в ЦК Помгол с письмом, в котором высказал ряд опасений, связанных с возможным вывозом из России голодающих детей. В качестве наиболее опасных моментов указывались следующие: l) "оторванность детей от семьи на неопределенное время"; 2) "возможность сделать детей предметом эксплуатации2, как это уже было с детьми, вывезенными Американским Красным Крестом во Владивостоке в 1919 году"; з) вероятность "интеллектуального воздействия на детей", вредное влияние на них "методов воспитания и среды"; 4) отсутствие гарантий "материальной обеспеченности" детей з.

После неожиданного решения Пленума ЦК Помгол, Советское правительство оказалось в весьма затруднительной ситуации, будучи не в состоянии выполнить собственные условия договора. В дело вмешался Президиум ВЦИК, который 24 ноября принял решение "во изменение постановления ЦК Помгол" разрешить ратификацию договора об эвакуации голодающих детей в Чехословакию 4.

Из Поволжья в Чехословакию:

Следование санпоезда взято на особый учет..."

Несмотря на то, что ответственность за эвакуацию детей из Поволжья в Чехословакию возлагалась на ряд высших органов государственной власти (Деткомиссию ВЦИК и ЦК Помгол ВЦИК, Нарком-прос, Наркомпути и ВЧК), в ходе нее, однако, были нарушены практически все заранее оговоренные условия: сроки, состав и численность эвакуируемых детей, условия их перевозки. Плохая организация и нескоординированные действия властей привели к тому, что государственные органы, порой, не имели даже точной информации

1 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 21. Л. 9,13; Там же. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 4. Л. 95.

2 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 21. Л. 13-1306.

3 в отчете Шульгина о ходе эвакуации есть статистические неувязки. Так, он сообщил, что из Симбирска было отправлено 292 ребенка, из них 9 сбежали по дороге и 9 были сняты на Алексеевском посту из-за тяжелых заболеваний. В Москве в санпоезд посадили еще 164 ребенка. Таким образом, всего в Чехословакию должны были приехать 438 советских детей. В то же время из отчета Шульгина следует, что на русско-польской границе чешской стороне было передано 439 детей. Это же число указано и в акте передачи детей чешской стороне. Однако к этому акту прилагается список 12 детей, сбежавших или отставших от поезда (при этом не ясно, входят ли в их число 9, сбежавших еще до Москвы). Следовательно, исходя из этого акта, из Москвы в Чехословакию должны были выехать либо 442, либо 451 ребенок. Таким образом, точная численность детей, отправленных санпоездом - 40, остается неясной.

о том, где находится санпоезд, сколько именно в нем детей и каких возрастов, где ожидает посадки дополнительная группа детей.

В соответствиями с условиям договора дети должны были быть доставлены к советско-польской границе для пересадки в чешский санитарный поезд к первому, самое позднее - второму декабря. Для этого санпоезд - 40, в который следовало, как указывалось в документах, "погрузить контингент" из боо мальчиков в возрасте от 6 до 12 лет, должен был прибыть в Симбирск к 26 ноября. В действительности же поезд прибыл только i декабря, но необходимый "контингент" для эвакуации все еще не был готов, и в Москву детей отправили лишь вечером 5 декабря. Однако исполнители, не утруждая себя проверкой реального положения дел, поспешили отрапортовать в Центр об успешном выполнении задания в назначенный срок 1. В результате в первых числах декабря руководство ЦК Помгол и Дет-комиссии, уверенное в том, что санпоезд выехал из Симбирска вовремя, было крайне озадачено сообщением Чехословацкой миссии о его отсутствии. В Эвакбюро Наркомпроса, как выяснилось, также не было никаких сведений о местонахождении эвакуируемых детей2. Ситуация несколько прояснилась лишь 5 декабря, когда в Президиум Деткомиссии ВЦИК из Симбирска поступила телеграмма об отправлении в Москву санпоезда - 40. Но и в этот раз информация из Симбирска лишь частично соответствовала действительности. Так, в телеграмме указывалось, что, согласно договору, в поезде находятся боо мальчиков от 6 до 12 лет. Из отчета председателя Педбюро В. И. Шульгина известно, что из Симбирска отправили лишь 292 ребенка (как мальчиков, так и девочек) в возрасте до 14 лет з. Причина невыполнения обязательств относительно состава и численности эвакуируемых детей заключалась, конечно, не в том, что в Поволжье не нашли боо голодающих мальчиков требуемого возраста. Проблема заключалась в том, что требовались мальчики "физически

ровые", "умственно развитые" и "морально безупречные". Очевидно, что среди голодающих беспризорников Поволжья детей, отвечающих данным требованиям, не было, да и не могло быть. Недостающее число "здоровых" и "развитых" детей было решено набрать в Москве.

Дорога в Москву заняла значительно больше времени, чем это предполагалось изначально. Виной тому было не только тяжелое положение на дорогах, но и плохая организация, а также безответственность, халатность и преступное равнодушие чиновничества и некоторых служащих железной дороги. В Наркомат путей сообщения заблаговременно была направлена телеграмма за подписью B.C. Корнева, в которой заместитель председателя Деткомиссии просил наркома путей сообщения "считать поезд на особом учете и принять меры к его своевременному прибытию" к Соответствующие телеграммы и телефонограммы были отправлены также на основные железнодорожные станции, через которые проходил путь сан-поезда. Во всех инструкциях и директивных письмах ЦК Помгол и Деткомиссии ВЦИК также подчеркивалось, что следование поезда с эвакуируемыми детьми должно быть взято под особое наблюдение в целях обеспечения ему наиболее благоприятных условий продвижения. Тем не менее следовавшие с детьми члены Педбюро регулярно телеграфировали в Москву о том, что поезд задерживают. Они вновь и вновь просили дать специальное распоряжение работникам железной дороги о его незамедлительной отправке. "Держат три часа", "держат пять часов", "держат восемь часов", - эти тревожные сообщения о движении санпоезда регулярно поступали в ЦК Помгол, в Наркомпути, в Наркомпрос и лично Ф. Э. Дзержинскому2. Лишь 12 декабря в 18.00 санпоезд - 40, наконец, прибыл в столицу. Остановка здесь была необходима, во-первых, для того, чтобы добрать недостающее по условиям договора число эвакуируемых детей (более трехсот человек), во-вторых, для того, чтобы снять с поезда 39 детей, заболевших в дороге и нуждавшихся в срочной медицинской помощи. Однако детский приемник в Москве категорически отказался принять заболевших. Только после настоятельных требовании Педбюро с поезда были сняты девять самых тяжелых больных з.

Поскольку Деткомиссия была введена в заблуждение относительно численности отправленных из Симбирска детей, в Москве подготовка детей к эвакуации своевременно проведена не была. В результате из столицы в Чехословакию отправили, выражаясь сло-

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 24. Л. 98.

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л, 2,4.

I

вами современников, "первую попавшуюся партию ребят" из Покровского приемника -164 человека, что было почти вдвое меньше недостающего по условиям договора числа. Следует отметить, что в Покровском приемнике находились преимущественно дети, "самотеком" прибывшие в столицу из голодавших губерний. В отличие от "дисциплинированных и воспитанных" "сибирских детей", дети из Покровского приемника, по словам членов Педбюро, "оказались крайне неподготовленными". Уже в первые дни путешествия они "выявили свою неорганизованность, недисциплинированность и свои отрицательные стороны характера". Учитывая, что эти дети в подавляющем большинстве имели за плечами солидный опыт бродяжничества, не следует удивляться тому, что как-то ночью, еще до достижения поездом советско-польской границы девять "покровских" ребят сбежали из поезда, захватив с собою некоторые вещи своих товарищей и членов Педбюро, включая их верхнюю одежду К

К сожалению, "неорганизованность" и "недисциплинированность" проявили не только эвакуируемые дети - вчерашние бесдри-

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 2-6.

зорники, - но и работники железной дороги. Путь из столицы до станции Негорелое, где детей ожидал чешский санпоезд, оказался не менее сложным и столь же плохо организованным, как и путь из Симбирска в Москву. Посадка детей происходила глубокой ночью и растянулась на четыре часа - с часа ночи до пяти часов утра. Затем еще более суток поезд с детьми продержали на московских вокзалах. Однако и на этом мучения маленьких путешественников не закончились. В. Н. Шульгин писал в своем докладе:

Наше передвижение совершалось с невероятными трудностями. На каждой станции нам отказывали в паровозе, предлагали ждать неизвестное количество времени. <...> Телеграмма НКПС в некоторых пунктах не была получена <...>, другие пункты считали, что она не ясна и предлагали ждать пока пройдут все пассажирские поезда, так как они имеют преимущество 1.

В Смоленске железнодорожную бригаду удалось получить только при помощи местной ЧК. Отстаивать интересы эвакуируемых детей членам Педбюро пришлось в обстановке практически полного непонимания. На некоторых станциях им даже не разрешали пользоваться телефоном, ссылаясь "на отсутствие такого предписания". Присутствие на всех переговорах представителей чешской миссии, сопровождавших детей, нисколько не смущало работников железной дороги и не способствовало ускорению пути2.

Вечером 17 декабря санпоезд - 40 сделал остановку в Смоленске, для "догрузки" голодающих детей, так как до определенной советско-чешским договором численности эвакуируемых детей все еще не хватало около 200 человек. Однако выяснилось, что подготовленная для эвакуации группа детей, ожидает отнюдь не в Смоленске, а в Рославле. Учитывая сложности, связанные с плохой организацией работы железнодорожных служб, путь в Рославль занял бы еще более двух суток. В то же время представители чешской миссии заявили, что "в случае дальнейшей задержки они снимают с себя ответственность за могущие произойти на границе недоразумения". В этих условиях было принято решение следовать далее к станции Негорелое, не заезжая в Рославль з.

Путь голодающих детей к спасению оказался не только долгим, но и мучительным. Вагоны санпоезда не отапливались, катастрофи

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 2, п.

2 ГА РФ. Д. Р-5207 - Оп. 1. Д. 109. Л. 3,12. См. также: ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп, 6Д. 21. II&

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 8.

чески не хватало теплой одежды и постельных принадлежностей; кормили детей в основном подмороженной картошкой, рисом и испорченной треской (персонал поезда и сопровождавшие детей представители чешской миссии питались отдельно). По подсчетам Шульгина, на пути от Симбирска до советско-польской границы ежедневно около четырех детей заболевали такими тяжелыми болезнями, как менингит, корь, сибирская язва, возвратный тиф, не говоря уже о ставших в этих условиях привычными желудочно-кишечных и дерматологических проблемах К

Первые дни в Чехословакии: "Впечатление политической игры, цинично разыгрываемой"

20 декабря 1921 года, почти на три недели позже запланированного срока, санпоезд с эвакуируемыми детьми, наконец, пересек советско-польскую границу. В Минске был составлен акт о передаче Россией Чехословакии 439 детей, а также список детей, сбежавших за время пути или отставших от поезда. В списке сбежавших были указаны 12 мальчиков в возрасте от 9 до 12 лет, об их дальнейшей судьбе ничего не известноа.

В чешском санпоезде, по свидетельству членов Российского Педбюро, для детей были созданы все необходимые условия. Ребята были размещены достаточно просторно, всем были предоставлены мягкие тюфяки. В поезде было тепло и чисто. В двух вагонах располагался специально оборудованный изолированный лазарет на 40 коек. Все сопровождавшие детей чехи говорили по-русски. Члены Советского Педбюро единодушно отмечают в своих отчетах доброжелательное отношение чехов к детям:

Эта атмосфера заботливости, внимания, сопровождалась всю дорогу и не только со стороны сопровождающего персонала, но и со стороны посторонних поезду людей. <...> На остановках, где скрещивались поезда, ребят приветствовали возгласами и маханием платков, некоторые заходили в вагоны и просили немедленно дать на воспитание ребят.

Кормили детей пять раз в день сытно и вкусно. Изголодавшиеся дети ели настолько жадно, что от переедания у них начались желудочные колики. Упрекнуть чехов можно было лишь в одном: вопреки условиям договора они не привезли детям одежду и обувь, пообещав выдать их после прибытия на место з.

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. з, 4,6,12.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 7.

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 2-6,11-15.

По прибытии в Чехословакию детей отправили в карантинный лагерь Пардубицы, так как многие из них были больны, в том числе тяжелыми инфекционными заболеваниями, включая тиф. Одна девочка вскоре умерла1. В карантинном лагере советским детям также оказали очень хороший прием. Встретившие их "сестры", по словам Шульгина, обращались с детьми "с большой нежностью"2. Разместили ребят в пяти больших одноэтажных бараках. Вот как описывает эти бараки В. В. Беренштам, посетивший эвакуированных детей 6-7 января 1921 года по поручению Полномочного представителя РСФСР в Чехословакии П. Н. Мостовенко:

Каждый барк состоит из 2-х просторных зал, отделяемых общей передней. При длине залы (я измерял шагами только одну) - 38 аршин, ширина более 10 аршин, а также при 14 окнах - в зале помещается всего 34 кровати, так что воздуха и света для детей много, тем более, что зал высокий. Пол - каменный -плиты, железные кровати с матрацами, бельем, одеялами и подушками. Каждая зала отапливается целый день двумя печами. Освещение вечером электрическое. Дети в возрасте от 7 до 14 лет (один есть 17 лет) - имеют очень жизнерадостный, сытый вид.

Кормили в Пардубицах четыре раза в день, по общим отзывам, "вкусно, сытно, разнообразно". "Дети сияют от удовольствия, когда говорят об обеде с его ежедневным разнообразием", - добавляет Беренштам. Вот типичный пример меню, который приводит в своем докладе Шульгин: l) на завтрак - какао с белым хлебом; 2) в 12 часов - суп, мясное блюдо с подливкой и картошкой или макаронами; 3) через полтора-два часа после обеда - сладкий кофе или какао и белая булка с вареньем; 4) на ужин - каша, галушки с мясом и хлебом. На "елке", организованной в честь празднования Рождества, детей "угощали" также колбасой с рисом. По общим отзывам, дети были "в восторге", "все и все" ели "поразительно жадно" з.

Однако в целом жизнь советских детей в карантинном лагере оказалась отнюдь не столь радужной. Прежде всего, как единодушно отмечают представители советской стороны, неблагополучным было санитарное состояние карантинного лагеря. Широкое расггростране

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 59. В материалах Деткомиссии и ЦК Помгол удалось найти лишь одно упоминание о смерти девочки - в отчете Шульгина от 17 января 1922 года. При этом Шульгин не указал никаких подробностей, включая фамилию девочки, ее возраст и причины смерти.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 2-6,11-15.

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 60-63.

1 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 1206.

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. Л. бо.

ние вшей в детских бараках ставило под сомнения утверждение чешской стороны о том, что они были предварительно продезинфицированы. К тому же детские бараки не были отделены не только друг от друга, но и от бараков для взрослых, что привело к быстрому распространению среди эвакуированных детей новых болезней, приобретенных уже в самом лагере. Среди пострадавших от неудовлетворительных в санитарно-гигиеническом отношении условий оказались и сопровождавшие детей советские воспитатели. Так, заболевшую ангиной воспитательницу Раеву медработники лагеря поместили в барак, где лежали женщины с тяжелыми заразными заболеваниями. В результате Раева заразилась рожей и на некоторое время оказалась в крайне тяжелом состоянии, будучи, по словам Мосто-венко, на грани жизни и смерти Ц

Купание в ванной, вызывавшее "восторг" у детей, к сожалению, было для них не частым удовольствием. За 12 дней дети всего 2 раза мылись в бане, причем после бани были вынуждены надевать ту же старую рваную одежду, в которой они приехали из России 2. Подавляющее большинство детей было одето в серые парусиновые халаты на вате, которые им выдали еще в советском приюте. По утверждению офицера Кубека, представителя Чехословацкого Красного Креста в Пардубицах, одежду детей дважды дезинфицировали. Однако на членов Педбюро и представителей Советской Дипмиссии надетое на детей тряпье произвело крайне удручающее впечатление. Объясняя причины невыполнения условий предварительной договоренности об обеспечении всех детей новой одеждой в первый же день после принятия их под свою опеку, чехи поначалу ссылались на необходимость снять с каждого ребенка мерку для индивидуального пошива. Затем заявили, что нецелесообразно выдавать детям в карантинном лагере новую одежду, поскольку дети все равно быстро испачкаются. Кубек пояснил по этому поводу:

Гораздо лучше для детей, когда они явятся в чужие семьи хорошо и чисто одетые, а не грязные. Сами видите, как они возятся, на затоптанном полу. Из бани в чистой одежде мы их сюда уже не впустим з.

Странная ситуация сложилась также и с обувью: некоторые дети были обуты в хорошую американскую обувь, другие же ходили босиком. Босые дети объяснили, что побросали свою старую рваную обувь, чтобы им выдали хорошую. Однако по неизвест

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 62-63; ГА РФ. Ф. Р-1064. Д. 78. Оп. 6. Л. 13. г. ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 6. з ГА РФ. Ф. Р-5207. Д. 109. On. 1. Л. 61.

ным причинам надежды их не оправдались, и они так и остались босыми вплоть до окончания своего пребывания в карантинном лагере.

Досуг детей организован не был, что вскоре привело к возникновению между ними конфликтов. Чтобы занять чем-то слоняющихся без дела подростков, представители Российской Дипломатической миссии на собственные средства купили карандаши и бумагу, совместно с Педбюро организовали лекции. Так, Береннтам четыре раза прочитал лекции на темы: "Победы науки" и "Писатель В. Г. Короленко". "Удивляло внимание детей, - писал Берен-штам об этих лекциях, - их интересы к возбуждаемым вопросам, ласковость, благодарность, просьбы еще говорить, еще прийти"1,

Именно в Пардубицах на практике подтвердились мрачные опасения советской стороны о том, что эвакуация детей может быть использована в целях антисоветской пропаганды, а сами дети могут оказаться беспомощным орудием политической борьбы. Посетив карантинный лагерь 27 декабря советский полпред Мостовенко обнаружил, что в нем проживали также бывшие врангелевские офицеры, которые свободно целыми группами заходили в бараки к детям и проводили среди них "безобразную агитацию" против советской власти. Более того, именно эти офицеры под видом студентов были приставлены к детям в качестве воспитателей. "Часть детей запугана, часть уже обработана", - сообщил Мостовенко в Москву 29 декабря 1921 года 2. За положительные отзывы о советской власти детей наказывали, даже били. Так, во время посещения карантинного лагеря В. В. Беренштамом семь детей обратились к нему с жалобами на то, что их бьют заведующий лагерем, бывший офицер, и одна из сиделок. Причем заведующий лагерем избивал их прутом и доской от бочки, а одному мальчику (Николаю Иванову) ударом по лицу он выбил зуб з. По свидетельству этих детей, били и многих других, но далеко не все решились в этом признаться. Так, например, в числе тех, кто подвергался физическому насилию, Беренштаму назвали и Клавдию Смирнову. Однако сама девочка попросила вычеркнуть ее из списка, объяснив свою просьбу следующим образом: "Ну, что там, один раз ударили, вычеркните". Шульгин прокомментировал данный случай следующим образом:

Причины просьбы девочки вычеркнуть, возможно видеть не в том, что ее 1 раз ударили, а в том, что их довольно часто били. Не безынтересен такой случай: когда в 11 бараке я застал несколько чехов и, обращаясь к одному мальчику, спросил: "Ты жаловался, что тебя бьют. Кто тебя бил" "Вот этот гражданин". Другой надвинул демонстративно на уши шапку и, забравшись на кровать, громко сказал: "Я знаю, как можно в Чехии говорить правду, для этого нужно шапкой закрыть уши, а то без ушей останешься" V.

Шульгину удалось выяснить, что "совсем не били" в восьмом и девятом бараках. В десятом и одиннадцатом бараках били, но "далеко не всех", а в двадцатом же бараке просто "били", то есть, видимо, били всех (следует напомнить, что в двадцатом бараке находился лазарет).

В целом "методы воспитания", практикуемые в карантинном лагере, показались советским представителям абсолютно неприемлемыми. Мостовенко охарактеризовал их как "фельдфебельские". Так, например, детей ставили по стойке смирно с вытянутыми вперед руками и заставляли стоять в таком положении неподвижно целый час, иногда на руки при этом вешался тяжелый груз:

В мужской половине барака в момент нашего прихода врангелевцы колотили ребенка. Там же в холодных сенях мы встретили плачущего ребенка, выгнанного из барака за обращение к сверстнику словом товарищ. Другой ребенок, сын коммуниста, умершего от сыпного тифа, жаловался на оскорбительные выходки в адрес его отца а.

Заботы об образовании детей были возложены на тех же офицеров, в результате чего главным предметом оказался "Закон Божий", причем "спешное изучение" молитв проводилось "под страхом наказания и запугивания". Несмотря на обильное питание, многие дети начали тосковать по России. По свидетельству Берен-штама, большинство ребят интересовались, скоро ли их "выпустят" из карантинного лагеря, хотели связаться с родными. Аналогичное впечатление сложилось и у Шульгина. Когда он сообщил детям о своем скором отъезде из лагеря, те были очень встревожены и расстроены:

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. Д. Ю9. On. 1. Л. 61,63.

2 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 6.

JCo мне потянулись ручонки даже старших баловников с голосом полным печали и просьбой приезжать чаще и поместить их там, где я буду жить. Видимо, им все же было тяжело

Дети постарше позже жаловались Мостовенко, что "воспитатели" пояснили им цель их эвакуации в Чехию следующим образом: через год-два подросшие и окрепшие дети должны вернуться в Россию "выбивать соввласть" 2. Мостовенко так охарактеризовал свои впечатления от посещения карантинного лагеря:

Тяжелое впечатление политической игры, цинично разыгрываемой. Я заявил Чешлра категорический протест против допуска эмигрантов к детям и особенно возмутительный факт поручения эмигрантам руководства религиозно-нравственного воспитания детей 3.

Чешское правительство признало недопустимость как применения к детям насилия, так и сам факт общения эвакуированных детей с бывшими офицерами. Управляющий МИД Чехословакии Гирса зо декабря обратился к председателю Торговой делегации РСФСР с официальным письмом-извинением. В письме, в частности, говорилось:

Оказалось, что в комнаты, где находятся дети, привеченные in России, послано было несколько студентов, бывших офицерни из Константинополя, по распоряжению начальника карантинной станции без ведома Министерства Иностранных Дел и без ведома Чехословацкого Красного Креста. Сам факт надзора за, детьми студентов, бывших офицеров, хотя бы краткосрочный и вынужденный неожиданными обстоятельствами, считает МИД совершенно недопустимым и противоречащим принципам МИД и Чехословацкого К К, а потому МИД, как только узнало о случившемся, приказало немедленно студентов удалить И запретило на будущее всякий контакт детей с русской эмиграцией. Ввиду вышеизложенного, прошу Вас считать все щучившееся прискорбным недоразумением, происшедшим без ведома МИД на основании распоряжения коменданта, не достаточно разбирающегося в обстоятельствах 4.

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. Д. Ш9. On. 1. Л. ц.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. Д. 109. On. 1. Л. 6,13.

3 ГА РФ. Ф. Р-Ю64. Оп. 6, Д. 78. Л. 6. См. также: ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп, 6 Л"8 Л 9-п; Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 41. Г' 4 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 5. См. также: ГА РФ, Ф. Р-5207. Д. 109. Л. 4Q,

Однако на этом инцидент не был исчерпан. Сам факт эвакуации советских детей за границу стал, по словам Мостовенко, поводом для "самых безобразных и лживых нападок на Советскую власть". Так, вскоре после посещения в январе 1922 года карантинного лагеря группой чешских чиновников, местные газеты опубликовали статью, лейтмотивом которой была мысль "до чего коммунисты довели Россию". В газете, якобы со слов коменданта чешского поезда, перевозившего детей, помимо прочего сообщалось, что "в то время как дети были босы и голодны, сопровождавшие их советские представители обжирались, имели в своем поезде пианино, театр"1 "Дети с первых же шагов становятся объектами сведения счетов с нами" а, -к такому мрачному выводу пришел Мостовенко в своем донесении в Москву от 5 января 1922 года,

Несмотря на внешнюю лояльность и подчеркнутую доброжелательность правительства Чехословакии к советским детям и Российской Дипломатической миссии, слова Мостовенко вскоре получили новое подтверждение. В газете "Право Лиду" 29 января была помещена большая статья, посвященная эвакуации советских детей в Чехословакию. Автор статьи сообщил, в частности, что советское правительство прикомандировало к детям троих "воспитателей-евреев", которые к ним никого не допускают из страха нроти некоммунистической пропаганды. В доказательство были приведены слова, якобы принадлежавшие доктору Л. Пимену: "[...] Не к чему посторонним слушать рассказы детей о том, что происходит в России". Далее корреспондент сообщил, что после ухода советского воспитателя он спросил детей, кого они любят больше - доктора Неймана [имелся в виду Л. Нимена. - Т. С] или русских студентов. В ответ дети якобы дружно закричали: "Студентов, они учат нас читать, писать и грамматике", Здесь следует напомнить, что под "русскими студентами" подразумевались те самые бывшие офицеры, которые применяли по отношению к детям физическую силу и нещадно третировали тех из них, чьи родители были коммунистами; главным же предметом в их образовательной программе были отнюдь не грамматика и грамота, а "Закон Божий". Статья завершается следующими словами;

Привет вам, дети великого несчастного народа. Когда вы вернетесь в степи Поволжья, рассказывайте там о малом чешском народе, который вас так любил, хотя он и не народ коммуии-

РА РФ. Ф. Р-5207. Д, Ш9, Л. 12, Статья цит. в переводе н пересказе

П. Н. Мостовенко.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. Д. 109. Л. 13,

стов и объясните ему, что он и не мог стать таковым, потому что слишком любил свободу к

Таким образом, Советская Россия оказалась в крайне сложном положении. Руководство России не могло себе позволить пойти на открытый конфликт с правительством Чехословацкой республики, В то же время оставить вышеуказанные факты без внимания было невозможно. В этих условиях Мостовенко предложил Чичерину, избегая "прямых нападок на Чешпра", принять следующие меры во избежание "вышеописанного цинизма":

1) Использовать в "Известиях" и "Правде" прилагаемое радио и мою ноту в виде статей под более или менее крикливым заглавием, вроде: "Врангелевские офицеры в роли воспитателей советских детей" или "Россия на распятии". Статья должна быть составлена в максимум корректности по отношению к Чешпра, центр внимания должен быть направлен на "врангелевцев" и их "методы воспитания". <...> Вместе с тем впечатление и выводы должны получиться такие, чтобы без прямых нападок на Чешпра, путем подчеркивания фактических данных было ясно, в какую обстановку попали дети. 2) Помгол или НКИД должны обратиться к Гирсе в Москве о необходимости энергичнейшими мерами добиться, чтобы данное мне Чешпра обещание изолировать детей от эмиграции не осталось только на бумаге. Затем настаивать на его давлении на Чешпра, чтобы и приставленные к детям служащие и семьи, куда разместятся ребята, были инструктированы и обучены не превращать ребят в объект откровенной политической пропаганды2.

Обстановка, в которой оказались дети в карантинном лагере, а также появившиеся в чешской печати антисоветские статьи вынудили советское руководство пересмотреть свои позиции относительно эвакуации детей за границу. Правда, поначалу возможность их вы

2 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 14.

1 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 7,14.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 83. Л. 5.

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 102.

4 См.: ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 101-103,113,129.

воза за пределы России по-прежнему не исключалась, речь шла лишь о предъявлении более жестких требований к принимающей

стране.

В частности, в январе 1922 года в своих комментариях в Москву по поводу сложившейся в Пардубицах ситуации Мостовенко подчеркнул, что "при следующих отправках детей в какие-либо другие государства необходимо обуславливать полную их изоляцию от эмигрантов". Полпред РСФСР сообщил также, что Болгарское правительство обратилось в Представительство РСФСР в Праге с предложением принять в Болгарию 20 ООО голодающих детей, и настоятельно рекомендовал при принятии решения учесть обстоятельства приема детей в Пардубицах1. В результате 31 января Дет-комиссия ВЦИК приняла решение "отклонить предложение об эвакуации детей в Болгарию", "учитывая опыт эвакуации детей в Чехословакию". Болгарии было предложено оказать свою помощь голодающим детям на месте, "путем присылки соответствующих средств" 2.

Отныне всем желающим принять на воспитание голодающих детей из России предлагалось использовать выделенные для эвакуации средства на оказание помощи на территории России. Наконец в июне 1922 года по этому вопросу было принято принципиальное решение:

ЦК Помгол решила принципиально никакой заграничной эвакуации детей не производить [выделено мною. - Т. С], прося все организации, желающие взять на свое обеспечение голодцетей, оказать эту помощь присылкой соответствующих ресурсов в

Поволжье з.

Именно такое заключение было дано Деткомиссией в связи с предложением Нидерландского комитета помощи в Лейдене принять в Голландии для восстановления здоровья несколько тысяч советских детей. Аналогичные ответы получили весной-летом 1922 года Ангорское правительство в ответ на предложение прислать в Турцию "на пропитание" 1000 детей-мусульман, Британско-Американская комиссия помощи на предложение эвакуировать 150 детей и разместить их в нескольких приютах 4. Были отклонены даже предложения, поступившие от коммунистических партий. Так, например, в феврале 1922 года Компартия Чехословакии, получив предварительно согласие своего правительства, обратилось к Российскому Педбюро в Праге с предложением разместить в рабочих семьях Чехословакии боо детей из голодающих районов России. "Сейчас идет большая работа по подготовке к приему детей, - сообщил Шульгин в очередном отчете в Москву от 17 февраля 1922 года, - шьется одежда, собираются вещи и деньги. Считал бы совершенно необходимым согласиться на это предложение". Тем не менее и это предложение также было отклонено к

Под опекой семей: "Условия жизни детей

вполне удовлетворительны, временами прекрасные..."

По истечении карантина советских детей распределили в семьи в разных районах Чехословацкой Республики (219 в Чехии и 219 в Моравии, Словакии, Силезии) 2. На каждого ребенка перед передачей его в семью опекунов были заполнены специальные контрольно-учетньге документы - "Индивидуальная карточка ребенка" и "Карточка учета размещения". В индивидуальной карточке указывались следующие сведения: l) фамилия, имя, отчество; 2) пол и возраст; 3) физическое состояние и состояние здоровья; 4) рост, вес, обхват груди (на вдохе и выдохе); 5) педагогическая подготовка; 6) когда был принят. В карточке учета размещения помимо данных самого ребенка (в том числе указания местности, из которой он прибыл), фиксировались данные его временных опекунов: адрес, социальное положение и профессия; состав семьи; перемещения семьи с указанием их причин.

Семья, принявшая на воспитание ребенка, обязывалась ежемесячно отчитываться по специально разработанной форме, включавшей следующие вопросы:

Какое учебное заведение посещает ребенок и какова его "успешность".

Какое количество времени ребенок ежедневно проводит в учебном заведении.

Как ребенок проводит время вне школы, что входит в круг его интересов.

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 59. Официально данное предложение было отклонено, однако мы не можем с уверенностью отрицать факт эвакуации в Чехословакию дополнительной группы советских детей. Так, по данным ЦК Помгол, в ходе эвакуации Чехословакией было принято 468 голодающих детей Поволжья [ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 96. Л. 65р а по данным Эвакбюро Нар-компроса, в Чехословакию было вывезено 486 советских детей [ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 91. Л. 34]* Напомню, что в декабре 1921 года санпоездом - 40 в Чехословакию было привезено 439 детей.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 128.

"Характерное душевное состояние" (предлагались варианты: "довольный, общительный, грустный, замкнутый, раздражительный").

Поведение ребенка и его "проступки", а также "формы воздействия" на него со стороны опекунов.

Изменения, произошедшие в характере ребенка за время его пребывания в семье.

На каком этаже и в каком помещении (светлом, темном, сыром, сухом) живет ребенок.

Сколько всего комнат занимает семья.

Как скоро ребенок устает от работы (умственной и физической).

"Болезненные проявления" (имеются в виду несчастные случаи и недомогания), наблюдавшиеся у ребенка за отчетный период.

Прибавка в весе и росте.

Усвоение языка к

Очевидно, что приводимые в отчетах опекунов характеристики "душевного состояния" ребенка, его характера и "проступков", а также применяемых по отношению к детям "форм воздействия" были весьма субъективны. В обязанности членов Педбюро входило регулярное посещение семей и школ, где жили и учились эвакуированные дети. Из отчетов, которые члены Педбюро ежемесячно отправляли в Деткомиссию ВЦИК, ЦК Помгол и Наркомпрос, в целом складывается весьма благоприятное впечатление об условиях жизни эвакуированных детей и отношении к ним опекунов. Как следует из документов, количество чешских семей, желающих взять на воспитание советских детей, существенно превышало численность эвакуированных ребят, что дало возможность выбрать в качестве опекунов наиболее зажиточных и имевших "хороший авторитет"2. Вот как Л. Нимен описал жизнь советских детей в чешских семьях в отчете от 12 августа 1922 года:

<...> Все в хороших материальных условиях, весьма довольны. Только один мальчик, труд которого, очевидно, эксплуатировался, просил, чтобы его переместили в другую семью, о чем немедленно было сделано распоряжение. <...> Во время объезда приходилось во многих случаях наблюдать большую привязанность детей к семьям, где они живут, что объясняется, с одной стороны, психологией ребенка вообще, а также хорошими материальными условиями, в которые поставлены дети (у некоторых девочек видел по 12 платьев и по 5-ти пар ботинок).

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 10-19.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 185. Л. 57.

Отношение к детям всюду хорошее. Дети нигде не жаловались на применение телесных наказаний. Воспитывают детей в мелкобуржуазном духе. Стараются привить им религиозные навыки...

Нимен также отметил, что все дети, за исключением двоих ребят, с первых же месяцев делают большие успехи в учебе, "учителя школ удивляются их способностям" К Спустя год положение в целом оставалось столь же благополучным. Нимен сообщал в Москву 13 апреля 1923 года:

Условия жизни детей по наблюдению Педбюро вполне удовлетворительны, временами прекрасные. Питание всюду хорошее. Местами между опекунами и детьми установились отношения, не отличающиеся от таковых между родителями и собственными детьми. На телесные наказания жалоб выслушивать не приходилось. В школах были редкие случаи битья по рукам линейкой. Все дети обучаются в школах, некоторые помимо школы обучаются ремеслам. <...> Случаев явной эксшгуатации детского труда наблюдать не приходилось а.

Лишь единицы российских детей по неизвестным причинам не прижились в семьях опекунов. Чешская Земская комиссия объясняла возникающие проблемы исключительно сложным характером детей, которых без согласования с Российским Педбюро помещали в специальные учреждения для трудновоспитуемых. Обеспокоенный возникшей тенденцией, Л. Нимен провел обследование так называемых "трудновоспитуемых" подростков, а также условий, в которых они жили, и пришел к выводу, что "в таких случаях виноваты не дети". Нимен обратился 8 ноября 1922 года в Министерство иностранных дел Чехословацкой республики с официальной нотой, в которой требовал запретить передачу детей в специальное учреждение без согласования с Российским Педбюро и без проведения соответствующего медицинского обследования з.

Серьезное беспокойство Педбюро вызвало также исчезновение 13-летнего Егора Королева. Причины исчезновения мальчика выяснить не удалось. Произошел ли с ним несчастный случай" Ил он сам убежал из семьи, и если да, то почему" Многомесячные поиски Егора и проведенное расследование никаких результатов не дали. Возможно, судьба мальчика сложилась бы иначе, если бы

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 139.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1 Д. 185. Л. 57-

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1 Д. 109. Л. 153.

члены Педбюро могли регулярно посещать своих подопечных, как это и планировалось изначально. Однако на практике осуществить регулярный объезд детей не удавалось. Семьи опекунов были разбросаны по различным частям страны, причем в подавляющем большинстве проживали далеко от железных дорог, что существенно усложняло работу Педбюро. Чешская же сторона, вопреки данным ею обязательствам, никакого содействия в объездах семей не оказывала ч

За исключением указанных единичных случаев, в целом между эвакуированными детьми и их опекунами в Чехословакии сложились исключительно теплые, родственные отношения, что подтверждается многочисленными просьбами чешских семей об усыновлении своих подопечных. Эти просьбы не были неожиданными для правительства России. Из ранее высказанных чешской стороной предпочтительных условий эвакуации (отсутствие у детей родителей и их малолетний возраст) было ясно, что семьи, изъявившие желание принять русских детей, изначально были ориентированы именно на их усыновление, а не на временный приют. В связи с этим вопрос о возможности усыновления эвакуированных детей чешскими семьями неоднократно поднимался на заседаниях Деткомиссии ВЦИК, в Наркомпросе и ЦК Помгол, а затем Последгол. На первый взгляд советское руководство уже на раннем этапе эвакуации смирилось с тем, что отдельные случаи усыновления детей в Чехословакии неизбежны. Мостовенко, в частности, сообщал в Москву 5 января 1922 года, что

...большинство желающих взять детей, уже сейчас настаивает на их усыновлении, и, надо думать, большинство ребят мы в результате потеряем. С этим уже ничего не поделаешь [выделено мною. - Т. С]2.

В ответ на официальный запрос правительства Чехословакии о возможности усыновления эвакуированных детей семьями опекунов был дан категорический отказ. Проект усыновления встретил отрицательное отношение как в Деткомиссии ВЦИК, так и в Наркомпросе, и в ЦК Последгол, причем, как сообщил Мостовенко, "означенные Учреждения считают необходимым при первой же возможности поднять вопрос о возвращении этих детей на родину" з. Тем не менее по настоятельным просьбам семей опекунов Министерство иностранных дел Чехословацкой республики

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. Оп. 1 Д. 185. Л. 57.

2 ГА РФ. Ф. Р-1064. Оп. 6. Д. 78. Л. 1306.

3 ГА РФ. Ф. Р-1065 - Оп. 3. Д. 8о. Л. 3,4.

Чешская Земская комиссия Попечения о детях еще неоднократно предпринимали попытки повлиять на точку зрения советского правительства в этом вопросе. Л. Нимен писал в августе 1922 года:

Большинство семей, которые я посетил за переднее время, просило об усыновлении живущих у них детей. Всем указывал, что русское правительство на это не соглашается. Несомненно, что когда настанет момент отъезда, дети и родители пустятся на все средства, чтоб удержать детей у себя. Сами дети, быстро привыкшие к новой обстановке, часто обласканные и не имеющие никаких родных в России, по большей части не проявляют никакого энтузиазма при разговоре об отъезде в Россию. Наоборот, были случаи, что дети, узнав о приезде русских, желающих их проведать, прятались, думая, что приехали забрать их обратно в Россию. Один семилетний ребенок встретил нас таким плачем, что сбежались соседи из ближайших дворов. Вопрос о реэвакуации детей, который, вероятно, станет скоро на очередь дня, будет вопросом несравненно труднее осуществимым, чем эвакуация детей из России к

Особенно сильно "сжились с семьями" своих опекунов младшие дети, быстро усвоившие новый язык и новые традиции и почти забывшие русскую речь. Многие из них не имели в России никаких родственников2. Местные власти губерний, из которых были эвакуированы эти дети, не только не возражали против их усыновления, но считали это наилучшим вариантом для ребенка, которому на родине не могли предоставить даже место в детском доме. Так, например, отдел социального воспитания Симбирской губернии, не справляющийся с гигантским потоком сирот и беспризорников, охотно согласился на усыновление Григория Кост-рова его опекунами в далекой Чехословакии. Однако, игнорируя рекомендации Симбирского соцвоса, правительство подтвердило данный ранее запрет на усыновление мальчика, лишив его тем самым возможности иметь благополучную любящую семью. Со* ветское правительство было непреклонно: усыновление иностранцами советских детей, даже малолетних сирот, категорически запрещалось з.

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 139.

а ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 185. Л. 5806.

3 См.: ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 136,137.

1 См. например: ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 135,141; ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. з. Д. 80. Л.31.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 136.

3 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 109. Л. 150,151.

Реэвакуация: "... и дети, и опекуны будут сопротивляться отъезду к нам..."

Как указывалось выше, по условиям договора, детей эвакуировали на срок не менее одного года. Но советское правительство решило начать реэвакуацию раньше срока, во-первых, в целях ограждения детей от влияния "буржуазной среды", а во-вторых, из опасений, что они будут "окончательно потеряны" для Советской России, то есть не захотят возвращаться на ставшую им чужой Родину. Впервые вопрос о начале реэвакуации был поднят уже в октябре 1922 года, менее чем через год после приезда детей в Чехословакию. Чем лучше были условия жизни детей в семьях опекунов, и чем убедительнее были доводы чешской стороны, ссылавшейся на возникшую между опекунами и детьми глубокую привязанность, тем решительнее советское руководство требовало ускорить реэвакуациюч Л. Нимен предупреждал советское руководство в сентябре 1922 года:

Судя по привязанности многих детей к семьям, в которых они были, и опекунов к ним, есть основания предполагать, что и дети, и опекуны во многих случаях будут сопротивляться отъезду к нам. <...> Чем скорее мы приблизим срок реэвакуации, тем у нас увеличиваются шансы вывезти большее количество детейа.

ЦК Последгол ВЦИК, Деткомиссия ВЦИК и Наркомпрос 23 ноября 1922 года приняли совместное решение о необходимости "скорейшего" возвращения детей в Россию. Несмотря на то, что страна еще не отправилась от голода, детские учреждения были переполнены и обеспечивались продовольственными пайками менее чем на 50%, возвращение советских детей из Чехословакии было намечено уже на конец декабря 1922 года, в крайнем случае, - начало января 1923 года з.

В этой связи следует напомнить, что как раз в это время в Дет-комиссию начали поступать с мест просьбы приостановить реэвакуацию, которая "чрезмерно отяготила" еще не оправившиеся от "перенесенных невзгод губернии" Наряду с плановой реэвакуацией внутри страны началась и так называемая "самочинная", остановить которую было невозможно. В докладной записке Деткомиссии ВЦИК сообщалось в декабре 1922 года:

Узнав о том, что голодная кампания закончена, и детей из го-лодгуберний отправляют обратно на их родину, организации, содержавшие детские дома для голоддетей, стали отказывать [в] своей помощи. От них посылались постановления и заявления о расформировании детских домов и о немедленном приеме от них голодающих детей. <...> Детей просто привозили группами и одиночек в чрезвычайную комиссию и оставляли, заявляя, что голод кончился, и дальше крестьяне содержать детей не могут. Возвращавшиеся крестьянами дети из голодавших губерний были исключительно круглые сироты, которых реэвакуировать было некуда. Вслед за тем аналогичные заявления и требования предъявили военные, а затем рабочие и др. профессиональные организации. На попечении ЦК По-следгол оказалось около 7 ООО детей полных сирот, устроить которых к родным было невозможно. В тоже время, реэвакуированных детей не принимали на старом месте и отправляли в Москву. <...> целая армия беспризорных детей прибыла в Москву. <...> Эти дети лишайные, чесоточные, с паршами, в рубище, переполненном паразитами <...> гнили физически и морально, с каждым днем увеличивая кадры морально-дефективных субъектов и правонарушителей к

Именно в этих условиях, по настоятельному требованию советского руководства в ноябре 1922 года была достигнута предварительная договоренность с Чехословацкой республикой о начале реэвакуации детей в январе 1923 года. Чехам предлагалось за свой счет доставить детей к советско-польской границе и там передать советским представителям. При этом руководство Деткомиссии ВЦИК настаивало на том, чтобы чешская сторона обеспечила реэвакуируемых детей всем необходимым (продовольствием, одеждой) не только на дорогу до границы (что, как подчеркивал Мостовенко, "обязательно для них"), но и на "некоторый срок" их жизни на родине (че-тыре-шесть месяцев)2.

В январе 1923 года министерства иностранных дел и социального обеспечения Чехословацкой республики и Чешская земская комиссия попечения о детях в очередной раз выразили свое "недоумение" по поводу излишне "категорической позиции" советского правительства в вопросе о скорейшей реэвакуации и обратились к нему с ходатайством об оставлении детей, "по крайней мере, до окончания

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 184. Л. 20-2006. См. также: Там же. Д. 109. Л. 136.

2 ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. 3 - Д- 80. Л. 21, ю.

учебного года" 1. Поддерживая это ходатайство, Л. Нимен подчеркнул, что, по крайней мере, сирот возвращать в Россию в данный момент совершенно "нецелесообразно". Тем не менее в феврале 1923 года было принято совместное решение ЦК Последгол и Деткомиссии о срочной (не позднее 15 марта) реэвакуации 200 детей. В сообщении ЦК Последгол своему уполномоченному в Чехословакии подчеркивалось, что это решение "окончательное" и "все новые ходатайства Чехословацких Учреждений по этому вопросу являются бесполезными" а. А между тем, по данным Деткомиссии ВЦИК, положение губерний, из которых были эвакуированы дети, оставалось крайне тяжелым. В марте 1923 года Деткомиссия была вынуждена не только замедлить темпы внутренней реэвакуации детей, но для некоторых районов и полностью прекратить ее. В первую очередь, это касалось Татреспублики, Самары, Башкирской республики, а также губерний, в которых перевозка детей была возможна только

1 ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. з. Д. 185. Л. 15.

2 ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. з. Д- 80. Л. 31-33" 36-37гужевым способом и из-за весенней распутицы все перевозки были прекращены. В этих губерниях до открытия навигации (i мая) реэвакуация допускалась только в виде исключения "по требованию самих голодгуберний" [Отчет Деткомиссии, 1923. - 3. С. 114]. В отчете Деткомиссии за март 1923 года констатировалось, что в районах, переживших голод, никакого улучшения положения детей по* ка нет. В отчете подчеркивалось:

Наоборот, в сравнении с предыдущим месяцем в некоторых губерниях определенно наблюдается ухудшение [выделено мною. -Т. С], увеличивается кадр нуждающихся детей, усиливается наплыв беспризорных, переполнены детские учреждения К

В марте 1923 года состоялась беседа Л. Нимена, сменившего Мостовенко на посту Полпреда РСФСР в Чехословакии, с министром иностранных дел Чехословакии Гирсой. В ходе этой беседы Гирса подтвердил, что требования России о реэвакуации, безуслов

1 ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. з - Д. 8о. л. 31-33,36-37.

1 ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. 3. Д. 8о. Л. 29,30.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 185. Л. 59; ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. 3. Д. 8о. Л. 52.

но, будут выполнены, так как между государствами есть соответствующее соглашение. Однако министр добавил, что "с точки зрения Чехословакии, разумнее не торопиться, так как в России дети могут вновь попасть в тяжелые условия". Исходя из этого, он предложил разделить всех эвакуированных детей на три категории: а) имеющие родителей, способных прокормить и воспитать их; б) дети бедняков; в) сироты. Первую группу чешская сторона изъявила готовность отправить в Россию в любой момент. В то же время настоятельно просила не торопиться с реэвакуацией второй и третьей групп. Доводы Гирсы показались Нимену весьма убедительными. Он писал в Москву:

Я не знаю, по чьей инициативе дети затребованы в Россию, предполагаю, что это дело т. Мостовенко, Мне, казалось бы, что едва целесообразно тащить ребятишек, когда нет уверенности в том, что они будут поставлены у нас в сколько-нибудь сносные условия1.

Учитывая ситуацию в стране, Деткомиссия ВЦИК, 29 марта выразила согласие ограничиться в данный момент реэвакуацией лишь тех детей, которые имели родителей, способных их прокормить. Сирот и тех детей, которыми "не интересуются их родители", было решено оставить еще на какое-то время в Чехословакии2. Конкретный список детей, подлежащих реэвакуации "первым транспортом", должно было составить Советское Педагогическое бюро в Праге.

Любопытно, что в это же время по аналогичному вопросу Советское правительство вело переговоры с правительством Бухарской республики, где в специальных детских домах находились около тысячи эвакуированных из Советской республики татарских и киргизских детей. Однако в этом случае позиция России была совершенно иной: ссылаясь на "тяжелое положение голодавших губерний", советское правительство настоятельно просило "не торопиться с реэвакуацией" детей. Бухара, напротив, настаивала на необходимости скорейшего возвращения советских детей на родину, в связи с острой нехваткой средств на содержание даже собственных сирот. Полпред РСФСР в Бухаре неоднократно обращался в ЦК Последгол с запросом о том, куда и за чей счет отправить боо детей из интернатов Бухары, "для которой содержание этих детей ввиду крайней ограниченности в средствах, очень обременительно". Но ответ заграничного отдела Последгола всегда был один: "Старайтесь оставить

детей в Бухаре". Решение о реэвакуации не было принято даже после получения в декабре 1922 года известия о том, что советские дети голодают в интернатах Бухарской республики. "Неужели Бухара не в состоянии прокормить боо детей", - недоумевал в связи с этим заместитель председателя Деткомиссии ВЦИК B.C. Корнев. Наконец, в первых числах июня в Деткомиссию ВЦИК и ЦК Последгол из Бухары поступило сообщение о том, что советские дети сняты с довольствия и интернаты, в которых они находятся, закрываются. Фактически это означало, что дети голодают и в любой момент могут оказаться на улице. Лишь после этого было принято решение о реэвакуации из Бухары 400 советских детей. В начале июля эти дети были отправлены в Казань на специально собранные пожертвования. Одновременно Последгол констатировал, что на второй эшелон денег нет. Таким образом, судьба остальных детей, эвакуированных в 1921 года в Бухару, остается неизвестной Ч

С учетом событий, развернувшихся в Бухаре, настоятельные требования советского руководства, невзирая на тяжелую ситуацию в стране, как можно быстрее реэвакуировать детей из Чехословакии, приобретают явно выраженный политический оттенок. В деятельности Деткомиссии, Заграничных отделов ЦК Помгол, а затеи и ЦК Последгол отчетливо прослеживается столкновение идеологических и гуманистических приоритетов. Приходится с сожалением признать, что политические интересы порой оказывались важнее здоровья и жизни детей. Настаивая на скорейшем возвращении эвакуированных детей на родину, правительство России в то же время не имело средств даже на транспортировку этих детей, не говоря уже об их дальнейшем обеспечении. Летом 1923 года Московский отдел народного образования (МОНО) неоднократно направлял в Президиум Деткомиссии тревожные сообщения о том, что "принимающие" губернии спешат отправить реэвакуированных детей домой, а не оправившиеся от голода родные губернии отказываются принимать этих несчастных, оказавшихся никому не нужной обузой. После бесконечных перевозок из города в город "реэвакуированные" таким образом дети в большинстве случаев оказывались в столице, где пополняли ряды беспризорников. МОНО сообщал в августе 1923 года:

В Москву постоянно пребывают "реэвакуированные" дети из разных мест: из Ташкента, Украины, Могилевской губернии, Дагреспублики, Самары и др. губерний, причем почти все эти отправки произведены очевидно без всякого плана и системы:

1 См.: ГА РФ. Ф. Р-1065. Оп. з - Д- 78. Л. 1,2,4,7-9,12,14,17,18,

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. Оп. 1. Д. 184. л. 117.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 420. Л. 35.

дети прибывают зачастую без сопровождающего и документов, без должного обмундирования и достаточного количества продовольствия, со списками (без печати), составленными крайне небрежно. <...> Бесцельная переброска детей-сирот из детских домов одного города в детские дома по месту их происхождения или жительства и даже выбрасывание детей просто на улицу Ч

В этих условиях возникал правомерный вопрос - следовало ли торопиться с реэвакуацией детей из Чехословакии" Категорически настаивая на скорейшем возвращении детей в Россию и запрещая их усыновление чешскими семьями, Советское руководство в то же время было не в состоянии обеспечить практическую реализацию реэвакуацию, которая приняла болезненный затяжной характер, растянувшись почти на ю лет. С каждым годом все большее число детей хотело остаться в Чехословакии, где у них была относительно налаженная жизнь. Взрослеющие дети все больше привыкали к языку, культуре, традициям народа, среди которого жили, социально-экономическому и политическому устройству государства, в котором выросли, получили образование и профессию. Возвращаться на забытую и ставшую чужой Родину, где их ждала неизвестность, с каждым годом становилось все страшнее.

Часть эвакуированных детей, несмотря на старания советского руководства, безусловно, осталась в Чехословакии. Показательной в этом отношении является судьба Пелагеи Кондрашовой, взявшая в Чехословакии фамилию своих опекунов - Адальчик. Семье Адальчик, как и остальным опекунам, отказали в праве усыновления их воспитанницы, но девочка категорически отказалась возвращаться на родину. Рассмотрение ее дела затянулось на несколько лет, в июне 1929 года оно было передано Деткомиссией в Народный Комиссариат по иностранным делам. Дальнейшую судьбу девочки восстановить не удалось, но, вероятнее всего, на родину она не вернулась2.

К сожалению, сейчас уже невозможно точно установить, сколько именно детей вернулись в Россию, а сколько остались в Чехословакии. К началу апреля 1923 года лишь 25 эвакуированных детей по собственной инициативе изъявили желание вернуться на Родину, и родители пятнадцати детей обратились в Деткомиссию и Нарком-прос с письменными просьбами как можно скорее реэвакуировать их детей. Полагая, что в действительности число родителей, ожидающих скорейшего возвращения своих детей, значительно больше,

Нимен обратился в ЦК Последгол с просьбой выяснить этот вопроси прислать ему полный список детей, которых следует отправить в Россию "первым транспортом". До уточнения этого списка было решено не предпринимать никаких практических шагов по органи* i зации транспортировки детей, таким образом, начало реэвакуации вновь отодвинулось на неопределенный срок.

С большими трудами советскому руководству удалось организовать в 1923 года возвращение на родину 185 эвакуированных в Чехословакию детей, после чего было принято решение приостановить реэвакуацию до июня 1924 годаБыла ли она возобновлена в назначенный срок, точно сказать нельзя. Известно лишь, что в 1929 году из Чехословакии в Россию были отправлены 66 "детей* переростков, вывезенных в свое время из голодающих мест СССР", Большинство из вернувшихся в Россию молодых людей успели получить в Чехословакии какую-либо профессию (сапожник, пекарь, пивовар, литейщик)2. Как приняла их Родина и как сложилась дальнейшая судьба этих людей" Были ли они рады своему возвращению, или, напротив, сожалели, что не воспользовались возможностью и не остались в Чехословакии" Подвергались ли они впоследствии преследованиям за свое "иностранное прошлое" Сколько всего эвакуированных детей остались в Чехословакии и почему" Все это вопросы для отдельного исследования*

Сокращение

ГА РФ - Государственный архив Российской Федерации, Москва Список источников

Бородулин Л. и Бородулин А. Раритеты фотохроники СССР, 2005 дата обращения 14.06,2007

Валевский Н. Всероссийская неделя помощи голодающим // Вестник агитации и пропаганды. 1921. - 19. С. 3.

Деятельность Американской администрации помощи в России, 1921-1923 гг. // Исторический архив. 1993. - 6. С. 76-80.

Латыпов Р. Американская помощь Советской России в период "великого голода" 1921-1923 годов // Нужда и порядок: История социальной работы в России, XX в.: Сб. науч. ст. / Под ред. П. В. Романова, Б. Р. Я рекой-Смирновой. Саратов: Научная книга: Центр социальной политики и тендерных исследований, 2005. С. 250-280.

1 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 91. Л. 206. 4.

2 ГА РФ. Ф. Р-5207. On. 1. Д. 417 - Л. i; Д. 420. Л. 13.

Московский архив: Историко-краеведческий альманах. Вып. 4 / Сост. М. М. Горинов, А. В. Голубев. М.: Издательство Главархива Москвы, 2006.

Нансен-ХейерЛ. Книга об отце. Л.: Гидрометеоиздат, 1986.

Нечаева А, М. Россия и ее дети (ребенок, закон, государство). М.: Институт государства и права РАН, 2000.

Отчет Деткомиссии ВЦИК за март 1923 г. // После голода. М.: ЦК Последгол ВЦИК, 1923. - 3. С. 114.

Решетова Н. Зарубежная помощь России во время первого советского голода: краткие итоги и перспективы изучения // Нужда и порядок: История социальной работы в России, XX в.: Сб. науч. ст. / Под ред. П. В. Романова, Е. Р. Ярской-Смирновой. Саратов: Научная книга: Центр социальной политики и тендерных исследований, 2005. С. 241-250.

Рожков А. Ю. Беспризорники // Родина. 1997, - 9. С. 70-76.

Смирнова Т. М. Дети Советской России (по материалам Деткомиссии ВЦИК. 1921-1924 гг.) // Социальная история. Ежегодник 2001-2002. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2003а. С. 486-528.

Смирнова Т. М. "Лучше вывести и расстрелять"; Советская власть и голодные дети (1917-1923 гг.) // Ежегодник историко-антрополо-гических исследований, 2003. М.: ЭКОН-ИНФОРМ, 20036. С. 226-246.

Цихелашвили Н. Ш. ЭнгерманД, Ч, Американская помощь России в 1921-1923 годах: конфликты и сотрудничество // Америкам ский ежегодник. 1995 - М. 1996. С. 191-213.

Ярославский Е. М. Вокруг голода // Вестник агитации i пропаганды. 1921. - 18. С. 1-3.