Заметка

Сборник статей: "Советская социальная политика 1920-х-1930-х годов: Идеология и повседневность" || "Достоинства и проблемы советских учреждений социального обеспечения" || Бернис Мэдисон

Достоинства и проблемы советских учреждений социального обеспечения

Бернис Мэдисон

Учреждения социального обеспечения в Советском Союзе, как и на Западе, сталкивались с трудностями при решении социальных проблем и в процессе их профилактики, и решения, Некоторые из этих трудностей похожи на трудности, которые испытывали США в подобных ситуациях; другие - что логично - являются специфическими для советской реальности.

Изучая основные препятствия, западный исследователь поражается тому факту, что определенные социальные проблемы, унаследованные от старого порядка, были настолько распространены и настолько укоренены в традициях российской истории, что стали неотделимой частью жизни значительной части населения. Это особенно касается алкоголизма, взяточничества, нищенства, проституции и внебрачного материнства.

В связи с алкоголизмом, например, известно, что еще в X веке нашей эры князь Владимир сказал: "Хорошо проводить время в России - это пить. По-другому быть не может". Кабаки были не только прямым источником огромного дохода для царей, но и средством вознаграждения или подкупа дворянства и служителей церк-

Перевод по изданию: Madison В. Contributions and Problems of Soviet Welfare Institutions // Social Problems. Vol. 7. - 4. Symposium on Social Problems in the Soviet Union (Spring, i960). P. 298-307.

ви путем наделения этих властных групп правом управления кабаками ради собственной выгоды. Для того чтобы увеличить свой доход от продажи алкоголя, цари тратили на содержание этих заведений минимальные суммы: местные власти получали указания финансировать не только появление кабаков, но и перегонку и доставку алкоголя, а также наем целовальников к Каждый целовальник должен был передавать царю с выручки оговоренные заранее суммы, которые всегда рассчитывались исходя из ожидания ощутимого и продолжительного увеличения количества покупателей. Чтобы выполнять свои обязательства, целовальники прибегали к любым возможным методам, даже самым низким, превращая людей в безнадежных алкоголиков. Кабаки стали центрами азартных игр, публичными домами, сборищами воров и головорезов. Служители церкви и дворянство, управлявшие кабаками, использовали те же методы. На протяжении многих лет такой практики, усугубленной действиями откупщиков2 и в силу алкогольной монополии, установленной в 1900 году, - алкоголизм и пьянство оказались распространены как среди простых людей, взрослых и детей, так и среди служителей церкви и дворянства [Петрищев, 1917. С. 1-30].

Другие социальные проблемы, появившиеся позднее и менее прочно укоренившиеся в социальной ткани страны, выросли в послереволюционные периоды. Речь идет о проблемах детского труда, бездомности среди детей, и преступлений, совершенных несовершеннолетними. Как и везде, каждый из этих пороков вскармливал массу других, осложняя и затрудняя работу служб социального обеспечения. Эти характеристики были живо продемонстрированы положением беспризорников, о которых столько много было написано в те годы. Мы полагаем, что беспризорные составляли значительный контингент исчисляемый в сотнях тысяч детей, являвшихся закоренелыми бродягами и нищими дореволюционной России. Эта старая проблема до невероятных размеров усилилась Первой мировой войной, революцией, гражданской войной, голодом 1921-1923 годов, безработицей и увеличением стоимости жизни. Эти феномены характеризовали экономику до 1930 года и приводили к распространению нужды, голоду и распаду семей. В начале 1920-х годов отчаянные сорванцы-беспризорные превратились в разрушитель

1 Русское слово "целовальник" означало, что он целовал крест и Библию, когда клялся, что будет преданно отправлять всю прибыль царю.

ные орды, подобно саранче опустошающие все вокруг себя, - поистине пагубная болезнь для цивилизованного общества. В 1923 году Н. К. Крупская писала, что в стране было семь миллионов официально зарегистрированных бездомных детей. Одна часть их них обратилась в нищенство, а другая пополнила преступный мир [Фридланд, 1931. С. 15-16,37,50-59,66,89,1391 Герцензон, 1929. С. 1-44,266].

Перед лицом этих масштабных и глубоко укоренившихся проблем ощущалась ужасная нехватка материальных и человеческих ресурсов для их профилактики и лечения. Дефицит финансирования, помещений, оборудования и провизии в первое послереволюционное десятилетие был ужасающим. О профилактической работе речи не шло, и терапевтические усилия либо сводились на нет, либо сталкивались с серьезными препятствиями. Например, из миллионов бездомных детей, наводнивших страну в 1922 году, только 540 тыс. из них попали в специальные учреждения, остальные были оставлены на улицах Чтобы предоставить место для нового контингента, детей выгоняли из детдомов после короткого пребывания, хотя они еще не были готовы зарабатывать на жизнь или устанавливать нормальные социальные отношения [Крупская, 1932. С. 4; Шишков, 1936; Белых, Пантелеев, 1930; Труд. 1922. 15 июля. С. 4; Труд. 1933* 6 января. С. 2; Труд. 1935. 28 марта. С. 3]. Уже в 1931 году была озвучена проблема в отношении трудовых профилакториев для проституток. Таких профилакториев существовало мизерное количество. Отсутствие спальных помещений заставляло многих пациенток уходить на улицы и снова возвращаться к проституции. До 1956 года пособия по социальному страхованию для штатных работников, получающих зарплату, а также для их иждивенцев были слишком малы, чтобы обеспечить их получателям приемлемый уровень жизни, хотя бы и ниже прожиточного минимума. Таким же образом помощь, выделявшаяся комитетам общественной взаимопомощи колхозов, была до недавнего времени1 жалкой и неспособной повлиять на низкий уровень жизни.

Эти губительные нехватки, продолжавшиеся и в 1950-е годы, возможно, стали результатом не только низкого уровня жизни всего населения, но и веры советских лидеров в то, что носители социальных проблем были продуктом капитализма и убежденности в том, что после достижения цели - строительства социализма, такие люди исчезнут. Не вызывает сомнения, что правительство, улучшая экономическое, социальное и образовательное положение населения, смогло сделать огромные шаги по предотвращению проблем и к возвращению многих социальных изгоев обратно к нормальной жизни. В то же время тот факт, что с 1940-х годов служащие советского социального обеспечения сталкивались с новыми поколениями социально неприспособленных людей, особенно среди молодежи, указывает на то, что интерпретация этиологии социальных проблем в виде "остатков капитализма" не была столь уж обоснованной. В последние годы Советский Союз хотел и уже был в силах предоставить более адекватную поддержку людям всеми видами социальных услуг, особенно усилить программу поддержания их уровня жизни. Если сравнивать этот аспект с положением в США, нужно отметить, что наши политики зачастую не могут найти достаточные средства для обеспечения достойного уровня жизни и профессиональных услуг для людей, страдающих от социальных проблем.

Что касается человеческих ресурсов, советские учреждения социального обеспечения были и по-прежнему остаются стесненными в своем развитии из-за отсутствия профессии социального работника, в сочетании с недостаточным количеством квалифицированного персонала других учреждений и организаций, который выполняет задания, зачастую связанные с профессиональной социальной работой в нашей стране1. Несмотря на то, что профессиональная система в СССР очень похожа на системы других индустриальных обществ, практически все работники заняты на условиях найма государственными организациями, и заботятся о них профсоюзы, а в колхозах -комитеты общественной взаимопомощи. Социальная работа как профессия считается анахронизмом в социалистическом обществе. Что касается нехватки других видов подготовленного персонала, многочисленные высказывания советских представителей власти подтверждают, что эта проблема негативно влияет почти на все виды программы социального обеспечения, включая социальное страхование [Труд. 1951.15 ноября. С. i; Труд. 1954.17 ноября. С 1; Труд. 1922.30 июля. С. з; Труд. 1922. 23 августа. С. 3; Труд. 1935.28 февраля. С. з; Труд. 1953.26 февраля. С. 1; Труд. 1955.30 августа. С. 2; Комсомольская правда. 1953"ю января. С. 3; Комсомольская правда. 1953* 30 сентября. С. 1]. Слишком малое число занятых людей помогающих профессий определенно является большой проблемой учреждений социального обеспечения и в США; и нам известны разнообразные усилия, призванные минимизировать это явление, до настоящего момента увенчавшиеся лишь частичным успехом.

Эта нехватка материальных и человеческих ресурсов усугублялась тем фактом, что в дореволюционной России не была сформирована традиция участия сообщества в совладании с патологическими

социальными феноменами. Простые люди не ощущали собственную социальную ответственность. Возможно, в этом сказалось влияние крепостного права. К тому же некоторые русские аналитики подвергали критике слишком индивидуалистические и асоциальные практики воспитания некоторых слоев населения: целые поколения детей были воспитаны "вдали от жизни", спрятаны под "стеклянным колпаком", когда родители активно расхолаживали любой рост социального самосознания или инициативу. В царской России активность сообщества почти полностью ограничивалась рамками аристократии и чиновников высшего ранга, и зачастую использовалась для завоевания социального престижа, а не из истинных побуждений заботы о неимущих. Даже после появления земства (местного самоуправления) социально активное сообщество включало в себя только интеллигенцию и состоятельных людей, мотивированных более высокими идеалами, чем старая царская аристократия. А обычные люди, понимая по-своему, не верили филантропам и представителям социального обеспечения [Левитин, 1919. С. 24-25; Крупская, 1920. С. 18-19; Каплан, 1920. С. 56]. По контрасту опыт США по развитию программ социального обеспечения и мотивы их создания взращивались многими поколениями активного проявления социальной ответственности большими группами населения.

Усилия социального обеспечения советского общества осложнялись также тем фактом, что это общество пребывало в постоянном изменении. Например, продолжающаяся долгое время миграция из сельских районов в городские поселения породила ужасающие жилищные условия и массу проблем, связанных с необходимостью помощи массам людей в их привыкании к городской жизни. Этот переворот сильно сказывался на разрушении традиционных ценностей и норм, процесс, который уничтожал саму структуру, внутри которой обычно проходит терапевтическая социальная работа. Резкие и внезапные изменения в законодательстве, управляющем человеческими отношениями, также привносили элементы хаоса в деятельность социального обеспечения, разрушая старые, но не в состоянии создать новые социальные институты, которые бы были нацелены на постреволюционные ориентиры. Это особенно живо показано в отношении к правам и обязанностям семьи. Советский Союз прошел весь путь от раннего наступления на семью, стремлении расправиться с ней и отдать воспитание детей обществу, - до нынешней официальной позиции, гласящей, что семья отвечает за индивидуальный и общественный рост и здоровье. В то время как эти законодательные и теоретические "кульбиты" оказывали не столь значительное влияние на семейную жизнь большинства советских граждан, они особенно затруднили работу с людьми, чьи проблемы возникали из

неправильных межличностных отношений. Советские источники приводят свидетельства существования огромного количества таких людей [Семейный кодекс, 1918. С. 6-7; Труд. 1953.17 февраля; Труд. 1955.28 октября; Аронович, 1922. С. 557-558].

Зачастую учреждения социального обеспечения страдали от организационных и административных конфликтов. В ранние годы существовала тенденция к созданию огромных отделов с многочисленными функциями. Позднее наметился сдвиг в сторону гомогенизации, когда группы схожих функций предписывались отдельным административным отделам. В ходе данных изменений возникало все больше и больше коно^ликтов, они появлялись из зависти, личной неприязни, стремления к власти и статусу, а также из несогласия по инструментальным вопросам. Дифференциация на местном уровне зачастую сталкивалась с властными действиями сверху, тенденциями монополии и чрезмерной централизации, в результате которой затруднялась координация. В целом, казалось, что учреждения социального обеспечения проигрывали более сильным конкурентам, особенно образовательным, здравоохранительным учреждениям и профсоюзам. Например, с 1933 года вопросами социального страхования ведает Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС). И это не так уж и плохо, поскольку функции, которые выполняют ныне учреждения социального обеспечения, а также ресурсы, предоставленные в их распоряжение, кажутся более адекватными и надлежащими, нежели в прошлом. На самом деле, аспекты социального обеспечения советского общества завоевали более сильную, более широкую поддержку и одобрение среди людей, чем многие из его других черт.

Что же уникального в попытках советских учреждений социального обеспечения в области профилактики и решения социальных проблем" Какие методы были вновь созданы помогающими профессиями или какие методы, уже существующие и известные на Западе, были видоизменены и по-своему интерпретированы"

Одна посылка, проходящая красной нитью через все послереволюционное развитие социального обеспечения, заключается в том, что у каждого человека есть право на необходимую поддержку со стороны общества и правительства - право, основанное на законе, а не на скудной апелляции к благотворительности. Эта установка была сформулирована сразу после революции, и с тех пор постоянно находилась в центре внимания. Люди могут пользоваться услугами социальной защиты и реабилитации, не теряя своего статуса в сообществе. В свою очередь, общество и правительство ожидают, что человек приложит достаточно усилий, чтобы стать "хорошим" и, прежде всего, продуктивным гражданином в соответствии с принципами нового порядка. Этот советский подход очень схож с американским, особенно усиленным в США Актом о социальном страховании 1935 года, но такое впечатление, что в Советском Союзе на него делается больший упор.

В отличие от американских условий, реалии советского социального обеспечения отмечены полным отсутствием каких бы то ни было частных служб и учреждений. Это та отрасль, в которой Партия никогда не позволяла действовать никаким частным группам. Работники социального обеспечения, предоставленные самим себе, могли бы порождать опасные и еретические мысли. Поэтому Партия контролирует действенность социального обеспечения через государственные учреждения или такие организации под началом Партии, как профсоюзы. Соответственно, государство должно нести всю ношу, отвечая на нужды общества. Это одна из причин, почему Советский Союз настаивал на вовлечение еще большего сегмента населения в общественную деятельность, направленную на разрешение и предотвращение социальных болезней. Понятие общественности как усилий каждого человека от лица всего сообщества, было знакомо многим, и соответственно популяризировалась легче, чем такое марксистское понятие, как, например, классовая борьба. В этом процессе, как всегда в советской жизни, есть большая доля принуждения, регулирования и вмешательства со стороны официальных органов. Директивы Партии, создаваясь наверху и спускаясь по иерархической лестнице к первичным ячейкам, постоянно побуждали, настаивали, требовали тех или иных инициатив, их расширения или выполнения по определенному образцу. Принуждение сопровождалось неослабевающей образовательной кампанией, объясняющей, почему хороши и необходимы такие усилия и поведение. Неважно, кто вы и что вы делаете, вы не можете избежать пропаганды, восхваляющей общественность. И сегодня пропаганда очень широка, и "активисты" играют важную роль в предоставлении различных услуг в Советском Союзе. Добровольные члены многочисленных и разнообразных комитетов выполняют мириады обязанностей и участвуют в бесконечном разнообразии форм взаимопомощи.

Некоторые из этих форм кажутся схожими, по крайней мере, по структуре и функциям с американскими, в то время как другие радикально отличаются. Организация, имеющая аналог в США, - это Красный крест. В 1957 году Российское общество Красного креста, получающее государственную поддержку, насчитывало 24 млн. членов, работающих в 318 тыс. отделений по всей стране К Из нашего собственного опыта становится понятно также, почему инсгитуци

1 Во времена своего расцвета при царе Красный крест насчитывал 39 тыс членов.

альные и не институциальные сервисы здравоохранения и социального обеспечения нуждаются в наблюдательных комитетах, состоящих из обычных граждан. Конечно, структура таких комитетов в Советском Союзе отличалась от структуры комитетов в нашей стране (в США. - Прим. ред.) (общественные организации вроде комсомола, колхозных советов и местных органов самоуправления не посылают своих представителей в такие комитеты); и их члены, несмотря на то, что они отражают различные профессиональные или возрастные группы, подчиняются партийному руководству. Возможно, самым поразительным фактом является то, что такие комитеты выполняют очень схожие задания в обеих странах - разъясняют программы индивидуально и всему сообществу через средства массовой информации; развивают новые или расширяют существующие ресурсы сообщества; помогают клиентам в вещественном виде, путем обеспечения их одеждой, оборудованием, работой; проявляют интерес к. конкретным клиентам при поддержке профессиональных сотрудников социального обеспечения [Сорок лет... 1957. С. 74,603, 619; Ку~ фаев, 1929. С. 25].

Однако, существуют исконно советские формы деятельности сообществ, отличные от американских, или же знакомые нам, но ведутся они организациями, которые у нас в" занимаются подобными вопросами. Среди последних особенно важны обязательства по социальному обеспечению, выполняемые профсоюзами. Например, в 1928 году Всесоюзный Центральный Совет профсоюзов разослал директиву своим отделениям на местах предпринять специальные меры по работе с беспризорниками и потребовал строгой отчетности о достигнутых результатах. Делегаты профсоюзов должны были также усилить свою работу в различных детских комитетах, членами которых являлись; защищать интересы молодых людей, которым приходилось зарабатывать себе на жизнь; помогать безработным родителям, чтобы их дети не оказывались в детдомах; требовать снижения цен на детские товары; делать достущшми социальные услуги детям обездоленных или безработных людей, а также больных людей или находящихся в очень трудном финансовом положении; и предоставлять детям возможность культурного досуга. За последние три десятилетия профсоюзные программы по социальному обеспечению детей очень выросли в объеме и разнообразии предлагаемых услуг [Перель, Любимова, 1932. С. 11-20; Труд. 1935.16 апреля. С. 2-3; Труд. 1940. 24 августа. С. 3; Труд. 1953.17 июня; Труд. 1955.2 июля].

Что касается уникальных форм участия сообщества, одной из самых конструктивных кажутся "шефские комитеты", представляющие индустриальное, сельскохозяйственное или образовательное учреждение, которое присоединяется к детским учреждениям с

целью оказывать специальную защиту и уход - шефство. Такие комитеты озабочены не только материальным благополучием "своих" детей, но и образом жизни внутри учреждения в целом. В одном доме шефы - завод и техникум - организовали разнообразные группы по интересам: радио, фото, драма, хор, оркестр. В другом они разбились на подкомиссии - образовательный, физкультурный, культурный и отдел по ведению домашнего хозяйства, - каждый из которых возглавлял участник, чья профессиональная подготовка казалась более приемлемой для такого вида работы. С помощью директора работа подкомиссий была тщательно спланирована и приспособлена ко всей программе учреждения. "Зачастую дети приглашаются группой или целым "коллективом" как гости шефов на концерты, спортивные мероприятия, в кино или провести день на отдыхе". Шефы всегда приглашаются на собрания в детское учреждение. Многие шефы достигли хороших результатов путем интенсивной работы с отдельными детьми [Вопросы воспитания... 1956; Комсомольская правда. 1953 30 августа. С. 1].

Другие уникальные характеристики деятельности в области советского социального обеспечения - это ее планирование и полнота. После десятилетнего революционного хаоса в начале советской истории, в ней осталось мало от того, что может быть упущено или забыто. Уже в 1929 году, например, определив причины попрошайничества, бездомности и оценив источники, доступные для борьбы с этим злом, представители власти предложили всесторонний детальный план, предлагавший создание новых учреждений и усиление уже существующих сервисов и программ. Особенно в период первой пятилетки социальное обеспечение стало комплексом действий, который занимал определенное место в общей схеме, наряду с другими; как и все другие виды деятельности, оно мобилизует человеческую энергию в определенное русло для достижения целей, поставленных режимом. Из этого вытекает, например, то, что борьба с социальными проблемами может быть более управляемой, вестись согласованнее и иметь более всеобщий характер, чем это делается на Западе. Кроме того, в силу отсутствия конфликта между общественными и частными интересами в процессе реализации любого принятого плана, можно ожидать более эффективного выполнения намеченных задач. В принципе, именно это и можно было наблюдать. Однако есть достаточно доказательств существования разрывов и непоследовательности в выполнении социальной политики [Труд. 1940. и сентября; Труд. 1951.15 ноября; Труд. 1954- 8 июня; Труд. 1954. 28 июля; Труд. 1955. 25 февраля], - мешающих Плану - то ли из-за того, что некоторые

ответственные за его выполнение с ним не согласны (хотя не говорят об этом открыто), то ли не знают, как сделать должным образом необходимые шаги, или же безразлично относятся ко всей затее, а быть может, из-за недостаточных ресурсов не видят даже отдаленных возможностей достижения ожидаемого результата.

Профилактика и решение социальных проблем посредством трудовой терапии в отличие, скажем, от терапии межличностных отношений, внедряются в СССР более интенсивно, чем в США, и на данный момент более полно развиты и умело воплощаются. Это не удивительно в свете идеализации труда, которой пронизана вся жизнь страны Советов. Правильное использование трудовой терапии, как полагают советские власти, требует применять ее в тесной связи с образцами надлежащего политического и морального воспитания: если это не сделано, трудовая подготовка и переподготовка будет просто "нейтральным процессом", не приносящим никаких положительных результатов. Это объясняется тем, что никакой профилактический или терапевтический инструмент не может быть оценен как хороший или плохой отдельно от всего комплекса средств, примененных для формирования или изменения поведения [Макаренко, 1955. С. 204]. Что касается профилактики, этот подход приводит к идее, что моральные качества, включая чувство дисциплины, развиваются лучше всего в процессе интеллектуального или физического труда. Предполагается, например, что никакие объяснения важности самоорганизации и самодисциплины не принесут таких результатов, как правильное структурирование самой трудовой деятельности, совмещенное с последовательными и разумными требованиями и контролем за выполнением работы. Что касается решения уже возникших проблем, применение трудовой терапии может быть проиллюстрировано ее использованием в борьбе с проституцией. Проститутки, как утверждается, продолжали быть антисоциальным элементом не потому, что они плохо поступали, а потому, что были "трудовыми дезертирами". Поэтому их направляли в исправительные трудовые учреждения, где для их реабилитации использовались строгий трудовой режим, учебные занятия и социалистическое соревнование в сочетании с медицинским лечением v. Заняв свое место на конвейере, бывшая проститутка получала статус добропорядочной гражданки. Широкое использование трудовой терапии сочетается с советским акцентом на рациональных, а не инстинктивных элементах поведения, а также на педагогическом значении работы. Нельзя забывать и о том, что труд как терапевта

1 Советские источники сообщали, что 90 процентов выпускников трудовых профилакториев оставались на работе, которой были обучены, и что проституция была снижена до такого уровня, что к 1947 году эти учреждения были закрыты.

ческий механизм приобретает реальную значимость благодаря тому факту, что работу можно найти любому человеку, у которого есть трудовые навыки. В Советском Союзе безработицы не было с 1930-х годов, хотя иногда возможности занятости могут предоставляться в отдаленных местах, куда мало кто согласится отправиться добровольно.

Среди используемых методов социальная работа с индивидуальным случаем расценивается как менее важная, чем работа с группами, которой уделяется гораздо больше внимания, чем на Западе, Это не значит, что индивидуальный подход полностью отвергается; но акцент делается на понимание личности как психосоциальной единицы через ее положение внутри социальной группы. Способы воздействия, вытекающие из этого типа диагноза, основаны на взаимодействии между личностью и группой и оцениваются с этих же позиций. Это делается последовательно, невзирая на то, к какой группе личность принадлежит на данный момент своего жизненного цикла. Из коллектива не убежать. На самом деле, такое избегание само по себе рассматривается признаком неспособности к адаптации. Более того, ни одна группа не может являться закрытым коллективом, напротив, она включена во все остальные группы, и самой большой и включающей все остальные, является, разумеется, все советское общество.

Надежда на вездесущий и всемогущий коллектив стала отчетливой и универсальной в 1950-е годы, особенно в силу популярности учения Макаренко (в 1930-е и 1940-е акцент на коллектив был слабее [Бем, Куфаев. 1934. С. п, 12, 45р. По убеждению Макаренко, школа может вести истинно воспитательную работу (и он не разделяет школы для трудных и обычных детей) лишь в том случае, когда в ней есть коллектив, для которого успех всей школы занимает первое место, успех отдельного класса - второе место, и успех отдельного ребенка или учителя - третье место. Главная обязанность директора - это создать такой коллектив, и чтобы это сделать, школа должна выступать как целое, характеризоваться единством цели. Должно быть поступательное движение с того момента, когда требования к ученикам исходят от учителя, до более высокого уровня, когда требования учителя поддерживаются лидерами среди детей, до конечной и наивысшей стадии, когда каждый ребенок выдвигает высокие индивидуальные требования к самому себе в рамках требований, поставленных перед целым коллективом. Эта философия очень широко применяется учителями в обычных школах и педагогами в детских учреждениях. Объединяющий принцип здесь следующий: максимальное уважение к человеческой личности и максимальные требования от этой личности. На практике этот принцип

требует исключительно тонкого и индивидуализированного понимания каждого ребенка и приложения всех усилий для удовлетворения индивидуальных потребностей, потому что только когда эти потребности будут удовлетворены, ребенок может быть свободен и может стать конструктивным членом коллектива и развить инициативу и уверенность в себе.

У коллектива, со своей стороны, есть вполне определенная обязанность помогать человеку, невзирая на проблемы, с которыми тот сталкивается, или положение, в которое тот попал, решая эту проблему. Так, супружеские трудности не являются частным делом супругов, а скорее чем-то жизненно важным для всех сотрудников коллектива, где работают супруги, - независимо от того, ищут ли супруги помощи своих коллег. Овдовевшая мать, которой трудно растить сына, имеет право на эмоциональную поддержку завода, на котором работает, и если такой помощи нет, администрация завода подвергается серьезной критике. То же касается случаев, когда члены семьи страдают от болезней. Заводу, который ничего не делает с отцом, чьи дети пропускают школу, надлежит незамедлительно решить проблему. Молодежная организация осуждается с негодованием и упреками за бездействие в ситуации, когда одна из комсомолок собирается уйти в монастырь или за пассивное наблюдение за трудностями молодой семейной пары. Предприятие, сумевшее отвлечь подростка от потенциально противоправных деяний, заинтересовав его конструктивной деятельностью, или помогающее матери-одиночке растить ребенка в благоприятной атмосфере, получает хвалебные отзывы [Труд. 1954. 29 августа. С. 3; Труд. 1954.19 ноября. С. 2; Труд. 1953-19 апреля. С. 3; Труд. 1954.24 сентября. С. 3; Труд. 1953.15 декабря. С. 2; Труд. 1953. 9 марта. С. 4; Труд. 1952. 30 ноября. С. 2; Комсомольская правда. 1953. 9 июля. С. 2; Комсомольская правда. 1953-1 февраля. С. 3]. Вмешательство коллектива в дела члена этого коллектива, несчастного по глубоко личным причинам, - например, молодой человек не может жениться на любимой девушке из-за необоснованных возражений ее старомодной матери - поощряется и приветствуется, даже если сам молодой человек противится такому вмешательству. Личная жизнь и конфиденциальность зачастую приносились в жертву ради социального здоровья коллектива, а иногда использовалось групповое давление.

Другая уникальная черта советского подхода - это гораздо более расширенное и последовательное использование, чем на Западе, отношений между семьей и школой как инструмента профилактики и терапии социальной неприспособленности. А, Макаренко писал: "Семьи могут быть хорошими или плохими. Невозможно гарантировать, что каждая семья будет воспитывать ребенка, как следует.

Мы должны организовать воспитание в семье, и школа, как представитель правительства, должна принять на себя инициативу в этом организующем процессе. Школа должна направлять семью". Это осуществляется через формальные и неформальные мероприятия, основанные на принципах, которые постоянно и последовательно внушаются учителям и тщательно проговариваются в советской педагогической литературе: к родителям следует подходить дифференцированно и давать им советы после тщательного изучения условий и методов воспитания в каждой семье. Необходимо отслеживать, как семья выполняет рекомендации, и таким образом постоянно углублять и расширять содержание работы с конкретными родителями. Работа с семьей должна быть органичной частью общего плана работы, составляемого педагогическим коллективом, интегрированной и тщательно продуманной. Критика и самокритика должны поощряться с обеих сторон. Методы решения проблем должны всегда быть в русле общих требований коммунистического воспитания.

Учителя привлекают родителей к активному участию через родительские советы, индивидуальные встречи, классные или общешкольные родительские собрания, групповые консультации, лекции и "открытые" дни, школьные собрания, на которых выступают выдающиеся родители, и посредством родительских комитетов. Последние являются органами участия родительского сообщества, учрежденными для предоставления помощи администрации и учителям школ. Через эти виды деятельности родителей обучали образовательной политике, правилам поведения, направлениям, которое должны принимать внеклассные виды деятельности детей; они также позволяли родителям почувствовать, что можно и нужно информировать о своих проблемах учреждение, которое так сильно влияет на поведение и мышление их детей. Из многочисленных источников становится понятным, что родители действительно интенсивно принимают участие в работе школ, и что в некоторых семьях это отнимает массу времени, которое в ином случае было бы использовано для выполнения других видов семейных обязанностей [Печерникова, 1952. С. 12-36; Мохова, 1955], с одной стороны. С другой стороны, справедливо и то, что многие родители по-прежнему находятся вне досягаемости школ, иногда потому что сами школы безразличны к этому компоненту своей работы, и потому что иногда школьный персонал слишком перегружен или получает только спорадическую помощь от профсоюзов и комсомола, которые должны заниматься в этом направлении активной пропагандой [Geiger, Inkeles, 1954. P. 403; Комсомольская правда, 2-20-1953 С. з; Комсомольская правда. 1953. ю сентября. С. 3; Труд. 1954.

16 июля. С i; Труд. 1935- 20 марта. С. i; Труд, 1952. 24 мая. С. 2; Труд. 1952. 28 ноября. С. i; Труд. 1935- 8 марта. С. 4; Труд. 1955-14 сентября. С. 2].

Вот некоторые из основных препятствий, с которыми сталкиваются советские учреждения социального обеспечения в их работе с социальными проблемами, и некоторые из наиболее плодотворных методов, которые эти учреждения использовали для предотвращения социальной дезадаптации и возвращения людей к продуктивной жизни. Несомненно, подход, основанный на преодолении "пережитков капитализма", был успешен в устранении многих проблем, вызванных эксплуатацией, огромным экономическим и социальным неравенством и таким низким уровнем жизни, при котором невозможно удовлетворить даже базовые потребности. Однако это было лишь отчасти эффективно в работе с патологическим и антисоциальным поведением, укорененным в несовершенных межличностных отношениях, влекущих эмоциональный дисбаланс, и в виду нехватки ключевых ценностей, направляющих поведение в конструктивные каналы. До какой степени планирование, научный метод в диагностике и социальной терапии, постоянное увеличение ресурсов для работы с потребностями дезадаптированных индивидов будут справляться с социальными проблемами, порожденными самим советским режимом, - остается вопросом будущего. Сейчас же ясно, что эти потребности признаны, и что в их отношении видна реальная забота со стороны правительства - забота, которая ценится людьми, реагирующими на ее многие конкретные выражения искренней поддержкой аспектов социального государственного обеспечения советского общества.

Список источников1

Аронович Г. Д. Неврозы истощения у детей // Вопросы изучения и воспитания личности / Под. ред. акад. В. М. Бехтерева. Петербург. 1922. - 4-5.
Белых Г. Пантелеев Л. Республика ШКИД. М. 1930.
Борьба с детской беспризорностью / Под ред. Я. А. Перель, А. А. Любимова. М.: Л. 1932
Вопросы воспитания в детском доме / Собр. Л. И. Герасюк и П. И. Шпитальник. М.: Управление детским домом министерства просвещения РСФСР, 1956.
Герцензон А. А. Нищенство и борьба с ним в условиях переходного периода // Нищенство и беспризорность. М.: Изд-во Мосздрав-отдела, 1929.
Имеретинска О. Благотворительная Россия / Под. ред. П. Е. Лу-кошина. СПб, 1901.
Каплан С. И. Охраняйте детский труд. 1920. Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве от 22 октября 1918. М, 1918. Комсомольская правда. 1953- 10 января. Комсомольская правда. 1953.1 февраля. Комсомольская правда. 1953.20 февраля. Комсомольская правда. 1953.9 июля. Комсомольская правда. 1953 30 августа. Комсомольская правда. 1953* ю сентября. Комсомольская правда. 1953- 3° сентября. Краснушкин Е. К, Кабинет по изучению личности преступника и преступности // Изучение личности преступника в СССР и за границей. М.: Изд-во Мосздравотдела, 1925.
Крупская Н. К. Предисловие // Детский дом, библиотека "Охрана детства и детское право"; Собрано Т. С. Утаевским. 1932. Вып. 3.
Крупская Я. К. Социально-политическая работа в школах-клубах для подростков. М, 1920.
Куфаев В. И. Иные правонарушители. М, 1929. Левитин С. А. Интересные незнакомцы (дети и война). М.: Госиздат, 1919.
Макаренко А, С. О воспитании в семье. М.: Учпедгиз, 1955. Мохова К. В. О воспитании в семье. М, 1955* Петрищев А. Б. Из истории кабаков в России. Пг, М. 1917. Печерникова И. А. Школа и семья. М. 1952 Сорок лет советского здравоохранения в СССР (1917-1957) / Гл. ред. М. Ковригина. М.: Издательство медицинской литераторы, 1957. "Цэуд. 1922.15 июля. Труд. 1922.30 июля. Труд. 1922.23 августа. Труд. 1933- 6 января. Труд. 1935.28 февраля. Труд. 1935.8 марта. Труд. 1935.20 марта. Труд. 1935.28 марта. Труд. 1935.16 апреля. Труд. 1940.24 августа. Труд. 1940.11 сентября. Труд* 1953- 26 февраля.
Труд. 1951.15 ноября. Труд. 1952. 24 мая. Труд. 1952.28 ноября. jTpyd. 1952. 30 ноября. Труд. 1953-17 февраля. Цпуд. 1953.9 марта. Т)эуо 1953.19 апреля. Труд. 1953.17 июня. 2>уд. 1953-15 декабря. Труд. 1954- 8 июня. Труд. 1954"16 июля. 7]руд. 1954.28 июля. Труд. 1954- 29 августа. 7)ву6 1954- 24 сентября. Труд. 1954-17 ноября. Труд. 1954-19 ноября. 7}л/6 1955.25 февраля. Труд. 1955-2 июля. 7)зуд. 1955.30 августа. Труд. 1955-14 сентября. jTpyd. 1955.28 октября.
Трудные дети и подростки и методы работы с ними в детучреж-дениях // Под. ред. О. Л. Бем, В. И. Куфаева. М. 1934*
ФридландЛ С разных сторон: Проституция в СССР. Берлин: Петрополис, 1931-
Шишков В. Странники. М.: Гос. изд. худож. литературы, 1936.
Geiger К, and Inkeles A. Marriage and Family Living // The Family in the USSR. November, 1954.
(Пер. с англ. А. Балджи под. ред. Е. Ярской-Смирновой)