Цитата

Тристан Корбьер

ПАРИЖ

Жить под кнутом! - все тот же круг:

Путь от дворца до каземата;

Два-три куплета... Маловато!

Лез вон из кожи - и каюк!

Быть знаменитым" Легкий трюк!

Сначала - что молва и злато" "

Стань нищим: вот чья жизнь богата.

Безвестным: имя - как недуг "

Тебя согнет. Его отдай

В заклад. Шарманка, попугай,

Притон - и слава на пороге!

Вот музыка для райских дев!..

Где сутенеры, озверев,

Твою судьбу вершат, как боги.

Эвоэ! Шпарь на всю катушку!

Какая малость: всех нагреть!

Взяв за образчик потаскушку,

Смех - продаваться и краснеть!

Ступай на сцену, как в ловушку,

Здесь участь - плесневеть и тлеть,

Здесь нищей славы - на полушку:

Увидеть театр - и умереть!

В бордель, в ночлежку ли, на сцену "

Здесь путь один... Такую цену

За миг бессмертья платишь ты.

Твой выход! Торжество финала!..

В тебя уже летят из зала

Свист и бумажные цветы.

***

Здесь нищей славы - на полушку:

Увидеть театр - и умереть!

В бордель, в ночлежку ли, на сцену "

Здесь путь один... Такую цену

За миг бессмертья платишь ты.

Твой выход! Торжество финала!..

В тебя уже летят из зала

Свист и бумажные цветы.

ЭПИТАФИЯ

За исключением любовников которые изначально и конечно вожделеют начать с конца существует еще столько вещей кончающихся началом что начало в конце концов начинает
окончательно становиться концом и начиная с этого конца любовники и все прочие в конечном счете первоначально снова наткнут с этого начала которое конечно будет всего лишь возобновленным началом и в заключение начнется вечность не имеющая ни конца ни начала до скончания мира и кончится все тем что окончательно исчезнет разница между началом конца и концом начала что является естественным концом всякого начала подобного естественному началу всякого конца а это уже есть законченное начало бесконечности оканчивающейся изначальной нескончаемостью - то есть эпитафия то есть начало начал и наоборот.

Народная мудрость

Себя он пылкостью и ленью изничтожил.

И если жил, то не живя; и подытожил:

Жаль только одного - что до себя не дожил!..

Он жил, родившись мертвяком,

Он против ветра был влеком,

Он был объедком за столом,

Суждением всех обо всем.

Он был ничто - но был никак;

Был золотым - имел медяк;

Был крикуном - но молчаливым;

Был из порыва - но с надрывом;

Он был душой - но мертвеца;

Был мучеником - без венца;

И многоликим - без лица.

Без толку был во всем толков он;

Он был, как рифма, - несрифмован;

Не оживая - умирал;

Не находя себя - терял.

Поэт - по части буриме;

Философ - не в своем уме;

И виртуоз в ни бе ни ме.

Фигляр в искусстве несмешного;

Актер, не знающий ни слова;

Художник, он играл на цитре,

И композитор - на палитре.

Без головы, зато - башка!

Был слишком псих для дурака;

Был словом "очень" озабочен:

Был очень лжив - и очень точен.

Один из тысяч и - хоть брось;

Все годный делать - вкривь и вкось.

Но хорошо дурное дело;

Мужик, хотя порою - дева.

Как блудный сын, он жил по притче,

Но сына блудного попрытче.

И, грязи всяческой страшась,

Он сам был всяческая грязь.

Любил взирать - но был незрячим;

Был темным, сам себе - тем паче;

Он пел навзрыд, рыдал с улыбкой,

Был безошибочной ошибкой.

Никто, нигде" ни явь, ни греза,

Он был естественным, как поза:

Себе позировал стократ;

Был непристойно простоват;

Не веря - всем себя вверял

И вкус к безвкусыо проявлял.

Так провариться он старался,

Что навсегда сырым остался,

И так скучищей развлекался,

Что напоследок просыпался.

Плыл - без руля и без ветрил,

Но так к земле и не приплыл...

Был слишком САМ, чтобы стерпеть,

Был слишком трезвым, напиваясь,

Был слишком тленным, чтоб истлеть, "

Он умер, жить приготовляясь,

Как жил, готовясь умереть.

Здесь брошен в землю дух без духа,

Он уродился - вот проруха!

ПАМЯТИ Зюльмы, БЛУДНИЦЫ ИЗ ПРЕДМЕСТЬЯ, И ОДНОГО ЛУИДОРА

Буживаль, 8 мая.

Богачка - двадцать лег ей было!

Со мною - двадцать франков было.

Мы жили вместе той весной,

Наш кошелек, почти пустой,

Ночь-кредиторша разорила.!

Луна монеткой золотой

Его протерла - за луной

Из кошелька в дыру уплыло

Все то, что нам судьбою было:

Все двадцать весен - до одной!

Все двадцать франков" все, что было!

Дыру проделав за дырой,

Из ночи в ночь, вслед за луной, "

Все, что не стало нам судьбой!..

Потом еще не раз так было,

Она была - как прежде было "

Всегда собой, всегда шальной:

Она себе не изменила

На баррикадах той весной!

Потом - охота под луной

На первых встречных, вновь, как было...

А после - общая могила

С безлунной ночью даровой!

Сен-Клу

ТРУБКА ПОЭТА

Я трубка бедного пиита:

Ему я нянька и защита.

Когда химеры черной тучей

Опять сгущаются над ним,

Я в потолок пускаю дым,

Чтоб он не видел рой паучий.

Зато в дыму встают миражи "

Пустыни, высь небес, пейзажи:

Весь мир лежит у грешных ног...

Тень прошлого плывет клубами "

И он впивается зубами

В мой безответный черенок...

Еще затяжка - и готовы

С его души упасть оковы.

Я гасну... Сон его глубок...

Спи! Боль, как зверь, попала в сети,

Весь мир опутан сном густым...

Спи... Если все на свете дым,

То дым и вправду - все на свете...

Париж - Январь

ЖАБА

Крик - точно полночь: гробовой...

На ветви с каменной листвой

Луна бросает блеск мертвящий.

...Не крик, а эхо, что живьем

Погребено в лесу глухом:

Сюда... Я здесь... Я в этой чаще...

Там жаба!.. - Нас ли ей вспугнуть

Холодным страхом, темной силой"..

О, соловей болот бескрылый,

Поэт пропащий... - Ужас!.. Жуть!..

Какая жуть!.. Поет, маня.

Вон - глаз ее горит во мраке!

Но нет... Она уже в овраге...

Прощайте! Эта жаба - я.

Вечер, 20 июля

ЧАСЫ

Грош - походя - убогим: нате!

Смертельный взгляд - на смертный взгляд!

И нож на нож, и яд на яд -

В моей душе нет места благодати!

Я - как безумец из Памплоны,

Мне страшен хохот исступленный

Луны, одетой в траур... Жуть!

Весь мир спешит во мраке утонуть.

В ночи я слышу хруст и скрежет,

Как будто по живому режут

Колокола - и бьют, и бьют опять...

Четырнадцать ударов - или

Слезинок.. Сердце, и в могиле

Не плачь... Но - пой!..

И прекрати считать!

ИЗВЕРИВШИЙСЯ

Он не писал стихов - вот это был рифмач!

Мертвяк, он свет любил и ненавидел нюни.

Он был художником: оставил краски втуне.

Был зорок, как слепец: кто видит - тот незряч.

Мечтатель - так мечтал он истово, что в раже,

Как бычьи пузыри, прокалывал миражи;

Так нараспашку жил, что вечно замкнут был.

Брюнетку обожал, но - как герой романа "

Не видел, что она блондинка. Постоянно

Он ни минуты на любовь не находил.

Искатель - в мире сем, трудящемся и грубом,

С высот своей души за бедным трудолюбом,

Устав от жалости, он наблюдал до слез.

Шахтер своих идей - он в волосах копался

И прыщ откапывал в надежде, что попался

Ответ на каверзный вопрос.

Он говорил: "Увы, бесплодна Муза! Дева "

Дочь блуда и любви и праздности - с трудом

В добропорядочное уместится чрево,

Осемененное отборнейшим отцом!

Мазилы-пачкуны! А вам всего дороже

Ее облапать и сорвать с нее белье, "

Тщета! Тщета!.. Но вот пришел рассвет.

И что же" Вы на посмешище выводите ее!

Как кошка тонущая, как в ловушке птица,

Она царапалась и била вас крылом,

А вы рвались пером гусиным поживиться

Да клок волос урвать на кисточку притом.."

Он говорил: "Увы! О, Простота святая!

Художник и поэт - живем, себя не зная!..

Крикун рисует, а слепец вовсю поет!

Поет крикун, в свою палитру ударяя,

Слепец рисует, из кларнета выдувая

Художество... Вот вам искусство!..

О, Пустая Гордыня, чистота!..

Все, все Тщета пожрет!

Средиземное море

ГНУСНЫЙ ПЕЙЗАЖ

Пыль, прах - и всхрипывает глухо,

Как похоронный звон, волна.

В трясине набивает брюхо

Червями жирными луна.

Здесь проклят огонек болотный,

Плодит горячку тищина,

Здесь заяц, словно тень, бесплотный

В гнилье трясется дотемна.

Здесь Прачка, белая старуха,

Под волчьим солнцем - там, где сухо, "

Хлам расстилает. Жабий всхлип

Стоит в болоте - и певицы

Спешат, икая, взгромоздиться,

Как "а скамьи, на каждый гриб!

Болото под Герандом - Апрель

СТАРЫЙ РОСКОФ

Колыбельная в норд-вест миноре

Гнездо флибустьеров, привал

Корсаров! Ты спишь как убитый,

Покуда грохочущий вал

Утюжит подвальные плиты.

Сопишь над волной ветровою,

В туманы уйдя с головою,

С ногами улегшись в прибой...

Усни - и глядевшее косо

Три века на бриттов с утеса

Пиратское око прикрой.

Спи, остов отплававшей шхуны, "

Твоих ураганов рапсод,

Крикливый баклан воспоет

Приливы, отливы, буруны...

Спи, дряхлое чрево страстей, "

Тебя не пьянит, как ни пей,

Прибоя соленое зелье,

Что золотом, кровью, огнем

Хмелило ночной твой содом.

Спи... Стихло былое веселье.

Высокая страсть и волна

Сгубили героев отпетых "

Нашлось твоим присным сполна

Харкоты во вражьих мушкетах!

Где флаги, что в небо рвались,

В лохмотья истершие высь"

Спишь, грезя минувшею славой,

Спишь в дюнах, под тучами... Впредь

Лишь ядрам недвижно чернеть

Вокруг колокольни дырявой...

Спи! Стоны ночные негромки

Твоих обездоленных чад:

Спят юнги столетние, спят

Волшебной эпохи обломки...

Спит пушка, спит грозный чугун

На сплющенном брюхе, в канаве,

Морозным сиянием лун,

Как градом побитый и в ржави.

Спи, спи... И покуда ты спишь,

Оскалясь на Англию дико,

Забил твою пасть - погляди-ка! "

Морской худосочный камыш.

Роскоф - Декабрь

КОНЕЦ

О, сколько моряков, исполненных отваги,

Ушли в далекий путь, под ветер, полный влаги,

За мрачный горизонт, чтоб кануть навсегда!

Как много кораблей и мертвых экипажей!

Страницы их судьбы и жизни их бродяжьей,

Листая, проглотил, рассеял Океан.

Неведом их конец, пучиной поглощенный...

Никто не будет знать их имена - ни эхо

На тесном кладбище, ни камень у куста,

Ни шумная листва осыпавшейся ивы,

Ни жалкие, как стон, печальные мотивы

Слепца, стоящего у старого моста.

В.Гюго. Осеапо пох

Итак, любой моряк - от кэпа до салаги "

Ушел в свой Океан, чтоб кануть без следа.

Туда, в далекий путь, под ветер, полный влаги,

Навечно умереть - как вечно жить... Туда!

Что ж, это их судьба: на палубах дощатых,

В размокших башмаках, живьем в своих бушлатах,

С Курносой рядом лечь, успев хлебнуть вина.

Вразвалку ходит смерть... Вот славная бабенка!

И что упрямцам шквал, валами бьющий звонко,

Разверзший хлябь до дна!

Шквал... Это ли конец" Уже бушприт расколот,

Залиты паруса, всё круче крен - и вот

Удар свинцовых волн - и выхлестнут рангоут,

И, опрокинувшись, корабль на дно идет!

На дно! - Бездонный крик..

Уж где там сухопутной

Смертишке до морской погибели под мутной

Волной, крушащей борт, - когда с улыбкой смерть

Встречают моряки!.. - Все по местам! - Как блики,

Мелькают призраки: карга меняет лики "

Не Смерть, а Смерчь

Утопленники".. Блажь! Ведь это в речке - тонут.

Пошедшие ко дну!.. Морская глубь - не омут.

И, вплоть до юнги, все, кого настигнет рок,

Бочонки осушив, идут себе враскачку,

С божбою на губах и схаркивая жвачку,

И океан им - на один глоток!

Ни крыс кладбищенских, ни глубины в шесть футов "

Одна акулья пасть!.. Матросская душа

Живет не в духоте каморок и закутов,

А волнами дыша.

Вот мрачный горизонт, где поднялось волненье, "

Как чрево шлюхи площадной,

Алкающее всех, не зная утоленья...

Все души - там! Все до одной!

Прислушайтесь: ревут валы, над бездной сгрудясь, "

Вот праздник этих душ! Вот песня без конца!

И ветер штормовой трубит им De profundis "

Оставьте же, поэт, свой жалкий стон слепца!

...Качаются они над пропастью морскою,

Как волны, зелены, в нетронутой дали,

Нагие, без гробов...

Оставьте ж их в покое,

Хозяева земли!

На борту - 11 февраля

ПОСМЕРТНЫЙ СОНЕТ

Спи: вот твоя постель. Обедай: вот твой стол

Кто спит, тот сыт Трава сладка тебе, как манна.

Спи: будешь ты любим, как всякий, кто ушел,

Как та, что дальше всех, сильнее всех желанна.

Вскричат: он жнец лучей!.. Да зря: мертва заря

Спи, укротитель звезд, лети за ними следом!

И ангел потолка - его считал ты бредом! "

Спешит к тебе паук, на ниточке паря.

Намордник, сеть, вуаль! Лобзанья жалкой твари!

Закрой глаза, гляди: не о таком ли даре

Посмертной участи ты грезил втихаря"

Тебе проломят нос кадилом, полным гари, "

Сладчайший аромат!. для краснощекой хари

Пришедшего тушить огни пономаря.

РОНДЕЛЬ

Как здесь темно, дитя, ловец зарниц!

Ни дня ни ночи... Темнота без края.

Спи, в ожиданьи всех твоих блудниц,

Их да и нет сквозь дрему повторяя.

Ты слышишь их шаги".. Как пенье рая:

Стопы любви воздушней крыльев птиц...

Как здесь темно, дитя, ловец зарниц!

Ты слышишь их слова".. О, мгла глухая!

Спи, невесомы тяготы гробниц.

Теперь уже не кинет, проклиная,

Дружок твой камнем в этих голубиц...

Как здесь темно, дитя, ловец зарниц!

НАИГРЫШ

Почий в любви, нелепый фантазер!

Спи в лопухах, в зеленых одеялах,

Где, тренькая на маленьких цимбалах,

Споет тебе цикад веселый хор.

Раскинет ландыш белоснежный флер

Средь рос печальных, от рассвета алых...

Почий в любви, нелепый фантазер!

Забвение грядет - быстрей, чем ветер с гор.

Безносой бледной Музе на увялых

Губах твоих, сквозь немочь и разор,

Еще копаться в рифмах запоздалых...

Почий в любви, нелепый фантазер!

ПОКОЙНИЧЕК В НАСМЕШКУ

Вперед, проворный брадобрей комет!

Твоими волосами станут травы,

Из глаза брызнут в ямы и канавы

Болотные огни - твой тайный бред.

И незабудка, и кукушкин цвет

Нальются смехом губ твоих трухлявых:

Цветы могил ты выведешь на свет!

С тобой легко могильщикам, поэт.

Им гроб твой - вроде маленькой забавы:

Футляр от скрипки, слабый отзвук славы...

Ты - мертв" Глупцы мещане! Вот ответ:

Вперед, проворный брадобрей комет!

ДНЕВНОЙ ПАРИЖ

Гляди-ка - ну и ну, что в небесах творится!

Огромный медный таз, а в нем жратва дымится,

Дежурные харчи Бог-повар раздает:

В них пряностью - любовь, приправой острой - пот.

Толпой вокруг огня теснится всякий сброд,

И пьяницы спешат рассесться и напиться,

Тухлятина бурлит, притягивая лица

Замерзших мозгляков, чей близится черед.

Для всех ли этот пир, обильный, долгожданный,

Весь этот ржавый жир, летящий с неба манной"

Нет, мы всего одну бурду собачью ждем.

Над кем-то тишь и свет, но дождь и мрак над нами,

Наш черный котелок давно забыл про пламя.

И злобой мы полны, и желчью мы живем.

А. я бываю сыт и медом, и гнильем.

НОЧНОЙ ПАРИЖ

Не город - мир

Не город - море: гул, приливы и отливы,

То тишь да гладь, то вдруг ветров императивы,

То бесится волна - то нет ее нежней...

Вы слышите в ночи шуршание клешней"

Не город - черный Стикс: на обмелевших руслах

Блуждает с фонарем в ладонях заскорузлых

Старьевщик Диоген; рыбачит рифмоплет

И, череп свой открыв, наживку достает.

Не город - поле: тлен, жнивье сраженных армий,

И корпия в когтях раскаркавшихся гарпий.

Тряпичники, кряхтя, добычу тащат прочь "

из засады кот шарахается в ночь.

Не город - смерть: храпит полиция. В мансарде "

Поспешная любовь: там поцелуй на лярде

Заплывших рук шипит, оставив красный след.

Час промелькнул. Пора: сна и в помине нет.

Не город - жизнь: течет живой родник бессонно

Из глотки бронзовой недвижного Тритона.

Объятья он раскрыл зеленые для нас

В мертвецкой... И глядит, не отрывая глаз!

Опубликовано |  Рубрика: Поэзия