Цитата

Жермен Нуво

КОНЕЦ ОСЕНИ

Вот Люксембургский сад. Темнеет, и ворота
Готовятся закрыть; и шлет закатный свет,
Слабея, теплым дням прощальный свой привет;

И под ногой шуршит и блекнет позолота.

Все ближе к вечеру; стихает шум шагов,
Спешат прохожие - уже темно в саду им;
И только статуи друг друга поцелуем
Пытаются согреть в преддверьи холодов.

И впрямь, грядет зима; ни проблеска, ни птицы "

И вы опять одни в знобящей наготе!
О мраморные, к вам уже не ходят те,
Живые, - чтоб у вас, в тени, уединиться.

Туман сгущается, плывет из темноты,
Таинственно мрачны знакомые аллеи;
Заглядывать сюда лишь ветру все милее;
Ни воробья в саду, и все скамьи пусты.

Печальная пора вновь о себе напомнит
Простудой, насморком... Ознобом дышит ночь;
И сердце так грустит, и так ему невмочь "
Забыться бы скорей в тепле закрытых комнат!

НЕМНОГО МУЗЫКИ

Нежной музыки печали,
Сотканные гитаристом,
Ожили и шелковистым
Дуновеньем зазвучали;

Вечер был еще в начале,
Свет царил в саду тенистом,
Всех, кто нынче собрались там,
Звуки вальса укачали.

И в душе его певучей
Ликовал восторг созвучий!
А вокруг ночные чары

Ароматы источали
И, как водится ночами,
Тишину луной венчали.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мы шли однажды, одержимы
Идеей сочинить сонет;
И, обсуждая сей предмет,
До пригорода добрели мы.

Но рифмы пролетали мимо,
Звенели "- им и горя нет! -
В лазурном небе, птицам вслед,
Подобно им, неуловимы.


Внезапно вместо синевы
Разверзлись хляби, и - увы! -
Сказав "прости" своим химерам,


Мы поплелись домой, а там
Уже маячил Нотр-Дам:
Две серых башни в небе сером.

В ЛЕСУ

В таинственном лесу всю ночь слышны
Шум и шуршанье черной тишины;

А лунный свет, процеженный листвою,
Во мгле мерцает млечною росою.

Дух беспокойства, летний ветерок,
О чем-то грезя, бродит без дорог;

И слушает звезда, играя светом,
Как лес поет с ночным дождем дуэтом.

Но что-то ропщет в чаще голубой -
То птичий стон, а может, волчий вой,

И логовищем пахнет все сильнее,
И от прохлады засыпают змеи.

Приходит час, когда гнездится страх,
А жизнь всего лишь теплится впотьмах,

И тот, кто мысли темные лелеет,
Таится в одиночестве и млеет.

Но в небесах дородная луна,
Как прежде, медом сладостным полна,

И всей душой, всей белизной стремится
На рыжие стада холмов излиться.

ЗИМОЙ

В обители Зимы - прислушайтесь! - светает,
И Валентинов день вот-вот войдет в ворота;
По бархатным коврам уходит прочь дремота,
А музыка шагов и шелка нарастает.

Дитя встает, еще во власти сна ночного,
В янтарных локонах и в предвкушеньи рая,
Глазами дивные подарки пожирая.
В душе и в комнате - все празднично и ново.

Ее прислужница меж тем совсем не рада:
Арапку мучают проделки снегопада "
Нет зелени, куда печальный взгляд ни бросьте!

Одна хохочет, а другая - вот досада! "
Как черный маленький божок, взирает в злости
На время года, что белей слоновой кости.

ДЕСЯТИСТИШИЕ

во время мистраля, ночью, в моей каморке

Тысячеперстый гром! Весь дом - в аккордах ветра! Мистраль (но не поэт) в его пробрался недра,
И что ни щель - то всхлип, как будто по струне Слепец ведет смычком, и кажется во сне:
Ты в контрабасе спишь - о, гулкие качели! "
Где спится слаще, чем когда-то в колыбели...
Как будто Кабанер затеял поиграть (Чтоб всуе Вагнера опять не поминать)
И хрупкий инструмент озвучил поневоле,
Взяв для смычка луну, подобно канифоли.

ХУТОРЯНКА

Андре Жилю

В юбчонке шерстяной, в косынке до бровей,
Розовощекая, горячая, живая,
Сверкая икрами и бедрами качая,
Она идет себе - гляди и не робей!|

Однако даст отпор, коль что-то не по ней,
Не пожалев пинков и слов не выбирая.
Спешит на сеновал, чтоб ублажить бугая,
Сошедшего с ума от лакомых грудей.


Но вечером иной становится красотка
И, ангел во плоти, приходит к детям, кротко
Уснувшим на гумне, и крестит их в ночи,


Целуя каждого, пока сама в истоме
Не забывается, и свет ее свечи
Святые звезды рассыпает по соломе.

ВТРИДОРОГА

Я пойду в Сен-Поль на базар,
У меня отменный товар:
Пару глаз твоих лживых там
Я за сотню экю продам.


Десять ловких пальцев твоих Распродам, как птиц полевых,
А коварный твой рот уйдет
За полсотни дублонов - влет!


Эти руки - сыщи нежней! -
Эти розы твоих ступней,
Грудь, колени - им всем одна
Двадцать тысяч франков цена.


На базар я отправлюсь - и
Там за ямочки все твои,
За морщинки - их слаще нет! - Миллион попрошу монет.


А за вьющийся локон твой, Локон солнечный, золотой,
И за губы твои в огне
Запрошу по тройной цене.


Кто накинет побольше, тот
Твою душу и плоть возьмет.
А приглянется сердце - что ж! Дам в придачу его - за грош.

ГОЛУБКИ

Не черных, не лазурных - в цвет
Надежды и ветрам вослед
Качает тис голубок стаи,
Уныние могил смиряя.

Как гроздья редкостных плодов,
Среди стволов, под шум ветров,
Они, в густой листве белея,

Роняют перья на аллеи.
В зенит поднялся старый тис,
И там, где полумрак повис,
На самой гордой из макушек,

Под взгляды дивные подружек
Голубка, чудо из чудес,
В укромном уголке небес Высиживает миг рассвета,

Чтоб было кладбище согрето.
И каждый тис в кругу других,
Суровый символ бед людских,
Стоит, печаль свою умерив,

Как голубятня в вихре перьев.
Голубки-сестры, голос ваш
Живит воркующий мираж,
В зеленых кронах, вас укрывших,
Вы - души дев и жен почивших.
Они лежат в могилах, там,
Где каждой ночью, по слогам,
Луна, пока вдали светает,
Их эпитафии читает.

БРАТСТВО

Брат, бедный нищеброд, идущий с песней в ночь,
Я возлюбил тебя, как небо любит ночь.

Брат, понукающий быков, что пашут землю,
Я возлюбил тебя, как нива любит землю.


Брат, для целебных вин растящий виноград,
Я возлюбил тебя, как лозы - виноград.


Брат, делающий хлеб, в печи пекущий тесто,
Я возлюбил тебя, как корка любит тесто.


Брат, ткущий полотно, сшивающий сукно,
Я возлюбил тебя, как любит шерсть сукно.


Брат, чей корабль летит, распарывая волны,
Я возлюбил тебя, как море любит волны.


Брат, повелитель струн, любой берущий звук,
Я возлюбил тебя, как струны любят звук.


Брат, перед Господом яви всего себя
И брата возлюби, как самого себя.

Опубликовано |  Рубрика: Поэзия