Цитата

Морис Роллина

Морис Роллина

ОТСВЕТЫ

Андре Жилю

Все помнит мой зрачок, дитя галлюцинаций, -
Мерцание луны, муар прелестных граций,
Блик на морской волне и отблески свечи,
Сопровождающей покойника в ночи.

Да, любит мой зрачок в тени и в ярком свете
И переливы, и поблескиванья эти:
Они податливы, беспечны и таят
Такие тайны, о которых помнит взгляд!

Они - душа огня и вздохи угасанья;
Гипнотизирует их нежное касанье
Мои стихи, когда всей мистикой своей
Они меня блазнят, чем чаще - тем верней.

Люблю их поцелуй, возникший ниоткуда -
Из проблеска волны, из искры изумруда!

ПОХОРОННЫЕ МАРШИ

Мраморнорукая, чьи пальцы легкой тенью -
Такие хрупкие под тяжестью колец -
Умеют извлекать страданье и забвенье
Из чрева фортепьян, из их стальных сердец,

Ты так вдохновлена, ты ищешь тех гармоний,
Которым дали жизнь приливы и прибой,
И, силой гения, гармонию агоний
Провидишь в музыке, разбуженной тобой.

Сыграй же мне опять два похоронных марша -
Святые мертвецы, Бетховен и Шопен! -
И всех, сходящих в ночь, своей рукой монаршей
Благослови на смерть и подними с колен.


Играй, не оставляй в покое этих клавиш,

Пускай звучит аккорд, как похоронный звон.
Но, смерти вопреки" ты смертью жизнь прославишь,
Покуда зов ее к бессмертью устремлен.

Здесь всё тебе споет сегодня аллилуйю,
Здесь запахи звучат, волнуя и пьяня,
И я, растроганный поэт, перецелую
Те пальцы, что рыдать заставили меня.

ПЫТКА

Мой череп - это печь, откуда плещет пламя:
Огонь, как совесть, жгуч, как мученик, упрям!
И кажется, что я раздавлен табунами
Неврозов огненных, нечутких к удилам.

Как судно тонущее, сдавлен я волнами,
Пучиной мертвецов разверзшейся, и сам
Почти уже мертвец в могильной этой яме -
Сжимаю кулаки вслед окаянным дням!

Хватаю пистолет - но падает из рук он.
Я так небытием измучен и испуган,
И чтобы доказать, что хоть отчасти жив,
Кидаюсь к девкам я, гонясь за идеалом,

Но лихорадка тут как тут, меня пронзив,
Мне в грудь вгрызается своим искусным жалом.

ЖИВОТНОЕ

В любви мужчина - это мышь,
Бедняжка мышь во власти кошки,
И ты, глупец, не разглядишь
овушку в бархатной ладошке.

Ты хочешь выпить, дурачок,
Манящий и пьянящий кубок -
Смотри: атласный язычок
Скрывает яд опасных зубок!

И я скажу, как на духу, -
Поэт, я знаю цену сходства:
От этой хищницы в пуху
Ты наберешься только скотства.

Наобещав любви и нег,
Она легко подманит к бездне
И, погубив тебя навек,
Шепнет твоей мечте: "Исчезни!"

Она до кончиков волос
Вся - неожиданность и вызов:
"Когда хотят меня всерьез,
Не избежать моих капризов.
Мои желания - во сне

И въяве - сшиты не по мерке.
Перелетать приятно мне
От бутоньерки к бутоньерке!
И я влюблю в себя самца,

Сама влюблюсь - он только ахнет,
Но страсть, объявшая сердца,
На третью ночь уже зачахнет.
Я слезы превращу в поток -

Они под стать моим капризам,
И так, как я, держать платок
Не по плечу иным актрисам.
В моей груди - военный склад:
Здесь место вздохам, стонам, вою,

И я притворством этот ад,
Когда захочется, удвою!"
Вот женский пол, каким он был
И есть, коль пристальней всмотреться:

Очарованье, нежность, пыл -
И лед в душе, и скука в сердце.

ТРУБКА

Камиллу Пеллетану Когда меня от скуки мрачной
Мутит - на дню сто раз подряд! -
Всегда влечет меня табачный,

Твой облачный, твой сладкий яд.
Какая дивная картина
С ним зарождается во мне!

Как вьется струйка никотина,

Под стать и ветру, и волне!
Какие нежные затеи
Мне дарит черный черенок!
И вот уже танцуют феи

Вокруг меня, не чуя ног.
Вдыхая запах твой целебный -
Он тоньше многих и сильней, -
Я словно вижу сон волшебный:

Я вновь среди моих друзей. И та, что мной была любима,
Лишив покоя эти сны, Из голубых колечек дыма

Встает, как из морской волны.
О, этот дым, - к высотам рая

Меня влечет он день и ночь,
Как талисман, оберегая

И прогоняя скуку прочь.
Все, чем живу, что ненавижу,

В тебе сгорает, как в печи,
И я себя кумиром вижу,

Курящим трубочку в ночи.
Мой бедный мозг рядится в саван,

А ты ему твердишь о том
Далеком крае, где, устав, он

Сумеет жить одним стихом.
Благословляю едкий, пряный

Твой вкус и нежный запах твой,
Под монотонностью туманной!
Сквозящий вечной новизной!


ПРЕДСКАЗАНИЕ

Шарлю де Сиври

В потемках разума, где свету не пробиться,
Моя хандра
Царит, и перед ней пасуют и провидцы,
И доктора. Кругом - безлюдье, и в тревогах, столь знакомых,

Мне все слышней И копошенье змей, и шорох насекомых,
И крик сычей. Пустынная тропа, а мир вокруг - как бездна
И как тюрьма. Готовилась гроза - дышал огонь небесный,
Пылала тьма. Тропа, а по краям - стеною первозданной -

Ряды дерев, И скалы, все в рубцах, свои вскрывали раны,
Оцепенев. Я шел, подавленный: "Моя ничтожна участь!"
Мой пульс частил.
И как от полчищ блох, от смертных страхов мучась,

Я был без сил, И тут передо мной, пока туман клубился
У серых скал, Высокий господин в цилиндре появился
И прошептал, Как шепчет вкрадчиво в начале разговора
Коварный льстец:
"Страшитесь: вы больны болезнью, от которой
И я - мертвец!"

ЭПИТАФИЯ

Когда мои закроют веки,
Когда мой гроб забьют навеки,
На камне, как об имяреке, Напишут:
?Здесь лежит впотьмах

Безумец - труп его пропах
Всей скверной, скрытой в человеке.
Он жил подобием калеки И, как о хлебе и о млеке,
О смерти думал, как о Мекке

Спасительной, как об опеке.
Всё подчинившей в этом веке:
Тоску, тревогу, боль и страх.
Да будет смерть! Да будет прах!"

Опубликовано |  Рубрика: Поэзия