Документы, касающиеся писателя М.А. Булгакова из сборника "Власть и художественная интеллигенция Документы ЦК РКП(б) - ВКП(б), ВЧК - ОГПУ - НКВД о культурной политике. 1917-1953 гг."

О ЗАПРЕЩЕНИИ ГПУ ПЬЕСЫ М.А.БУЛГАКОВА "ДНИ ТУРБИНЫХ"

27 сентября 1926 г.

Дорогой Алексей Иванович.

На заседании коллегии Наркомпроса77 с участием Реперткома, в том числе и ГПУ, решено было разрешить пьесу Булгакова только одному Художественному театру и только на этот сезон. По настоянию Главреперткома коллегия разрешила произвести ему некоторые купюры. В субботу вечером ГПУ известило Нарокмпрос, что оно запрещает пьесу. Необходимо рассмотреть этот вопрос в высшей инстанции, либо подтвердить решение коллегии Наркомпроса, ставшее уже известным. Отмена решения коллегии Наркомпроса ГПУ является крайне нежелательной и даже скандальной.

Луначарский

АП РФ. Ф. 3. Оп. 34. Д. 240. Л. 2. Подлинник.

86

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПЬЕСЕ М.А.БУЛГАКОВА "ДНИ ТУРБИНЫХ"

30 сентября 1926 г.

56. п. 12 - О пьесе (тт. Луначарский. Менжинский, Кнорин).

а) Не отменять постановление коллегии Наркомпроса о пьесе Булгакова78. б) Поручить т. Луначарскому установить лиц, виновных в опубликовании сообщения о постановке этой пьесы в Художественном театре, и подвергнуть их взысканию79. РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 590. Л. 4.

Копия на правах подлинника. Машинопись.

87

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ НАЧАЛЬНИКА ГЛАВЛИТА П.И.ЛЕБЕДЕВА-ПОЛЯНСКОГО В ОРГБЮРО ЦК ВКП(б) О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГЛАВЛИТА

[Не позднее 7 марта 1927 г.]

1 . Учитывая причины и обстоятельства, вызвавшие доклад, и чтобы сосредоточиться на вопросах момента, я буду говорить исключительно о печати, оставляя театр, кино и радиовещание. Эти вопросы встанут лишь мимоходом при обсуждении структуры Главлита. 2. Задачи Главлита за его пятилетнее существование вылились:

А. в идеологически-политическое наблюдение и регулирование книжного рынка, осуществляемое путем:
а) статистического учета выходящей литературы,б) идеологически-политического анализа отдельных видов литературы,в) разрешения и закрытия издательств и периодических изданий,г) утверждения программ издательств и изданий,д) утверждения издателей и редакторов,е) регулирования тиража; Б. в предварительный и последующий просмотр литературы, который идет по линиям а) идеологически-политической,б) сохранения экономических и военных тайн; В. в изъятие с книжного рынка и из библиотек вредной литературы, вышедшей как в дореволюционные годы, так и за годы революции. < ... > 5. Главлит в своей работе руководится* общими принципами, положенными в декрет СНК от 6/VI 1922 г. Они следующие. Воспрещается издание и распространение произведений:
а) содержащих агитацию против советской власти,б) разглашающих военные тайны республики,в) возбуждающих общественное мнение путем сообщения ложных сведений,г) возбуждающих националистический и религиозный фанатизм,д) носящих порнографический характер. * Так в тексте. 70 Поскольку по разным причинам, в том числе и политического характера,эти принципы в декрете не были развернуты, а практика потребовала более детальных указаний, была разработана в партийном порядке, как проект Политбюро, инструкция "О мерах воздействия на книжный рынок". Рассмотренная в ряде различных комиссий, она через Агитпроп ЦК ВКП(б) была прислана в Главлит и легла в основу его практической деятельности. Сводится она к следующим положениям:

1 ) Главлит при выдаче разрешения на книгоиздательство и журналы должен руководствоваться не только политическими соображениями, но и экономическими и педагогическими, приспособляя частные издательства к нуждам государства и не допуская издательств, преследующих одну наживу, причем в развитие декрета от 6/VI [1922 г.] руководствоваться:
а) в области художественной литературы, по вопросам искусства, театра и музыки ликвидировать литературу, направленную против советского строительства, и поток бульварщины, разрешая в отдельных случаях те из изданий легкого жанра, которые способствуют распространению советского влияния на широкую мещанскую массу,б) литературу по вопросам философии, социологии, ярко идеалистического направления и рассчитанную на широкую аудиторию, не разрешать, пропуская лишь в ограниченном тираже классическую литературу и научного характера, если они не могут заменить собою учебники, пособия или служить для самообразования,в) литературу по естествознанию, явно не материалистического направления, не разрешать, пропуская лишь в ограниченном тираже узко-научную и специально предназначенную для ограниченного круга лиц или полезную в практической работе,г) экономическую литературу антимаркситского содержания не разрешать, пропуская лишь в ограниченном тираже экономическую литературу не марксистского направления и то, когда она имеет научный интерес или практическое значение,д) из детской и юношеской литературы разрешать к изданию литературу лишь способствующую коммунистическому воспитанию,е) из религиозной литературы разрешать к печатанию только литературу богослужебного характера. Применять эти принципы ко всем вероучениям, сектам и направлениям. Кроме того были в разное время даны отдельные директивы Оргбюро и Политбюро ЦК ВКП(б). Сущность их сводится к следующему:

1 ) При разрешении к печатанию беллетристической литературы не считать препятствием описание темных сторон современного советского быта в том случае, если эти произведения в целом не враждебны советской власти (п. 29 протокола - 147 заседания Оргбюро ЦК от 27/II 22 г.). 2) Цензура наша также должна иметь указанный выше педагогический уклон. Можно и должно проявлять строгость по отношению к изданиям со вполне оформившимися буржуазными художественными тенденциями литераторов. Необходимо проявлять беспощадность по отношению к таким Раздел I. В поисках большевистского курса. 1917-1927 71художественно-литературным группировкам, которые являются фактическим центром сосредоточения меньшевистско-эсеровских элементов. Необходимо в то же время внимательное, осторожное и мягкое отношение к таким произведениям и авторам, которые, хотя и несут в себе бездну всяких предрассудков, но явно развиваются в революционном направлении. Поскольку дело идет о произведениях третьей категории, запрещать их печатание надлежит лишь в самом крайнем случае. Предварительно же нужно попытаться свести автора с товарищем, который действительно компетентно и убедительно сможет разъяснить ему редакционные элементы произведения с тем, что если автор не убедится, то его произведение печатается (если нет действительно серьезных доводов против напечатания),но в то же время появляется под педагогическим углом зрения написанная критическая статья (п. 4 приложения] к постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) - 16 п. 5 от 6/VI 23 г.). < ... > Количество запрещенных рукописей, прошедших через Главлит и Мосгублит по всем частным издательствам - 47, что составляет 3,4% всех запрещенных рукописей по всем издательствам вместе. Ленгублитом запрещено 68 рукописей частных издательств, что составляет 4,1% всех запрещенных Ленгублитом рукописей. Однако рост продукции частных издательств не опасен, хотя и заметен. По Москве он выражается в 2% к продукции всех советско-партийных издательств по количеству выпущенных названий, в 3% этой продукции по количеству листов набора. В Ленинграде удельный вес частных издательств значительнее: 7% общей продукции всех издательств. После произведенной Главлитом типизации частных издательств влияние частных издательств еще понизится. Вообще надо отметить, что с укреплением советско-партийных издательств частные издательства заметно хиреют, становятся послушнее, преследуя не столько идеологические цели, сколько коммерческие. Исключение составляют: "Колос" - издательство чисто народническое, "Книга" - издательство с меньшевистским уклоном, "Голос Труда" - издательство анархистов и несколько, 3-5, издательств других. Определенный и твердый подход к писателю вызывает естественно в писательской среде злобное отношение к Главлиту. Оно вылилось у В. Вересаева в следующих строках: "Общий стон стоит почти по всему фронту современной русской литературы. Мы не можем быть самими собою,нашу художественную совесть все время насилуют, наше творчество все больше становится двухэтажным; одно мы пишем для себя, другое - для печати. В этом - огромнейшая беда литературы и она может стать непоправимой: такое систематическое насилование художественной совести даром для писателя не проходит. Такое систематическое равнение писателей под один ранжир не проходит даром для литературы. Что же говорить о художниках, идеологически чуждых правящей партии. Несмотря на эту чуждость, нормально ли, чтобы они молчали. А молчат такие крупные художники слова, как Ф.Сологуб, Макс.Волошин, А. Ахмато72 ва. Жутко сказать, но если бы сейчас у нас явился Достоевский, такой чуждый современным устремлениям и в то же время такой необходимый в своей испепеляющей огненности, то и ему пришлось бы складывать в свой письменный стол одну за другой рукописи своих романов с запретительным штемпелем Главлита". < ... >

12. Оценивая литературу по достоинству, необходимо указать следующее:
< ... > д) Художественная литература. Главлиту приходится ожесточенно бороться в оригинальной и переводной литературе:
а) против порнографии,б) нездорового эротизма,в) матерщины,г) халтуры и бульварщины,д) изображения ОГПУ как застенка,ж) иногда против явной контрреволюции. Часть произведений, несомненно, издается анонимно за границей, часть в рукописях ходит по рукам, часть хранится, как выражаются некоторые,"до лучших времен". Много литературы грубо приспособленческой, печатаемой исключительно в целях заработка. Отдельные произведения проскальзывают иногда по недосмотру Главлита, часть пропускается сознательно редакторами - ответственными коммунистами. Порнографический роман "Мощи" Калинникова в 3-х томах вышел в "Круге". В "Красной нови" за 1925 г. - 5 помещен недопустимый рассказ А.Явича "Григорий Пугачев". История с V-й книжкой "Нового мира" всем известна. "Роковые яйца" В.Булгакова", произведение весьма сомнительного характера, вышли в "Недрах", это же издательство пыталось, но Главлит не разрешил, напечатать "Записки на манжетах", "Собачье сердце" того же Булгакова, вещи явно контрреволюционные. Оно выпустило в свет ряд ярко эротических романов Маргерит под видом критики буржуазного общества, не учитывая широкий состав нашего читателя. Порнография, матерщина есть в ГИЗе, в "Молодой гвардии". Сомнительная художественная литература появлялась в "Прибое", в "Новой Москве" и других. Большую роль в издании указанной литературы играют коммерческие соображения. Чтобы оказать этим тенденциям, растущим из противоречий нашей жизни, организованное и планомерное сопротивление, необходимо:
а) пересмотреть редакционные аппараты и состав ответственных редакторов крупных и влиятельных издательств и журналов,б) уничтожить фиктивных редакторов, которые никогда и никакого материала не читают, не просматривают, да и с вышедшими книжками не знакомятся,в) взять твердый курс на единоличных редакторов, отвечающих за издание,* Так в тексте. Раздел I. В поисках большевистского курса. 1917-1927 73г) оказывать поддержку рабочим и крестьянским писательским организациям, стоящим целиком на советской платформе. < ... > 17. Работа Главлита исключительно трудная. Приходится все время ходить по лезвию бритвы. Сохраняя равновесие, невольно уклоняешься то в одну, то в другую сторону и, естественно, получаешь удары и с той и с другой стороны. Все время печатно и устно упрекали в неразумной жестокости, эта обстановка вынуждала Главлит иногда быть мягче, чем он находил нужным. Но в общем он стоял на позиции, не нарушая культурных интересов страны, не принимая внешне свирепого вида, не допуская того,что мешало бы советскому и партийному строительству. В практическом проведении этой линии Главлит считал лучше что-либо лишнее и сомнительное задержать, чем непредвиденно допустить какой-либо прорыв со стороны враждебной стихии. < ... >

Начальник Главлита Лебедев-Полянский

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 271. Л. 129-143. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: "Счастье литературы". Государство и писатели. 1925-1938.

Документы. М. 1997. С. 29-41.

92

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПЬЕСЕ М.А.БУЛГАКОВА "ЗОЙКИНА КВАРТИРА"

20 февраля 1928 г.

11. п. 19 - О "Зойкиной квартире". Ввиду того, что "Зойкина квартира" является основным источником существования для театра Вахтангова, разрешить временно снять запрет на ее постановку.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 674. Л. 5.

Копия на правах подлинника. Машинопись.

Опубликовано: Источник. 1996. - 5. С. 110.

4

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) ОБ УЧАСТИИ СОВЕТСКОЙ ДЕЛЕГАЦИИ В МЕЖДУНАРОДНОЙ КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКОЙ ВЫСТАВКЕ В ГОЛЛАНДИИ

15 марта 1928 г.

15. п. 32 - Об участии киноорганизаиий СССР на международной выставке кинематографии в Голландии (Гаага) (ОБ от 13.III.28 г.. пр. - 21. а) Признать участие в международной выставке кинематографии желательным. б) Считать необходимым участие в выставке крупнейших киноорганизаций СССР (Совкино, ВУФКУ, Госкинпром Грузии, Межрабпом-Русь и др.) 3

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 677. Л. 6.

Копия на правах подлинника. Машинопись.

5

ПИСЬМО ОБЪЕДИНЕНИЯ "ПРОЛЕТАРСКИЙ ТЕАТР" И.В.СТАЛИНУ

Москва, декабрь 1928 г.

Уважаемый товарищ Сталин!

Целиком доверяя Вам как выразителю определенной политической линии, мы, нижеподписавшиеся члены творческого объединения "Пролетарский Театр", хотели бы знать Ваше мнение по следующим вопросам, волнующим не только специальные круги, но, бесспорно, и имеющим общекультурное и общеполитическое значение:

1 . Считаете ли Вы, что констатированная партией правая опасность в политике, питаясь теми же корнями, просачивается и в область различных идеологических производств, в частности, в область художественной литературы и театра? Относятся ли к проявлениям правой опасности такие факты, как нашумевший конфликт во МХТ-2 (где советская общественность пока победила), как "головановщина" (не ликвидированная до конца в Большом театре, но поднявшая голову в консерватории, где на ее сторону встала... партийная ячейка!), как поощрение Главискусством сдвига вправо МХТ-1 (где советская и партийная общественность пока бита)? Считаете ли Вы марксистским и большевистским заявление т. Свидерского (опубликованное в "Рабочей Газете") о том, что "всякое (") художественное произведение уже по своей сущности революционно"? Считаете ли Вы марксистской и большевистской художественную политику, построенную на таком утверждении"

2. Находите ли Вы своевременным в данных политических условиях,вместо того чтобы толкать такую крупную художественную силу, как МХТ-1,к революционной тематике, или хотя бы к революционной трактовке классиков, всячески облегчать этому театру соскальзывание вправо, дезорганизовывать идейно ту часть мхатовского молодняка, которая уже способна и хочет работать с нами, сбивать ее с толка, отталкивать вспять эту часть театральных специалистов, разрешая постановку такой пьесы, как "Бег" Булгакова, - по единодушному отзыву художественно-политического совета Главреперткома и совещания в МК ВКП(б), являющейся слабо замаскированной апологией белой героики, гораздо более явным оправданием белого движения, чем это было сделано в "Днях Турбиных" (того же автора)? Диктуется ли какими-либо политическими соображениями необходимость показа на крупнейшей из московских сцен белой эмиграции в виде жертвы, распятой на "Голгофе"? 86 3. Почему, имея дело с сухой и схематичной агитацией белых газет, мы не полагаемся на "иммунитет" широкого читателя и конфискуем случайно проникающие к нам экземпляры этих газет, отнюдь не думая восстанавливать свободу печати для буржуазии; а имея дело с тою же, по существу,агитацией, но при том искусно замаскированной высоким художественным мастерством "художественников", тем самым во сто крат усугубленной в своей впечатляющей силе, во сто крат более тонкой, действенной и опасной, - благодушно уверены в... "иммунитете" зрителя и щедро тратим народные деньги на подобные инсценировки" Возможно ли, чтобы в какой-нибудь буржуазной стране (например, в Англии), не находящейся в социалистическом окружении, буржуазная диктатура не только смотрела сквозь пальцы на аналогичные проявления пролетарской идеологии, но и щедро субсидировала их из госбюджета? Имеем ли мы дело в данном случае с проявлением более высокого в принципе типа советской демократии или же, попросту, с неуместным прекраснодушием?

4. Как расценивать фактическое "наибольшее благоприятствование" наиболее реакционным авторам (вроде Булгакова, добившегося постановки четырех явно антисоветских пьес в трех крупнейших театрах Москвы; притом пьес, отнюдь не выдающихся по своим художественным качествам, а стоящих, в лучшем случае, на среднем уровне)? О "наибольшем благоприятствовании" можно говорить потому, что органы пролетарского контроля над театром фактически бессильны по отношению к таким авторам, как Булгаков. Пример: "Бег", запрещенный нашей цензурой, и все-таки прорвавший этот запрет!, в то время, как все прочие авторы (в том числе коммунисты) подчинены контролю реперткома. Как смотреть на такое фактическое подразделение авторов на черную и белую кость, причем в более выгодных условиях оказывается "белая"? В чем смысл существования Главреперткома, органа пролетарской диктатуры в театре, если он не в состоянии осуществлять до конца свою задачу (что, повторяем, происходит отнюдь не по его вине)? 5. Если все вышеприведенное позволяет говорить о том, что в области художественной политики "не все благополучно", то достаточно ли интенсивна и действенна, по Вашему мнению, та борьба, которая ведется с этим "неблагополучием", и в развитии которой нам приходилось слышать ссылки наиболее последовательных представителей правого "либерального" курса на Ваше сочувствие? Соответствуют ли истине подобные ссылки, которые мы никак не можем отождествить с хорошо известным нам политическим курсом, представляемым Вами" Все эти вопросы (особенно последний), как Вы знаете, не могут не волновать широкие круги партийной и советской общественности, интересующейся вопросами культурной революции, и мы просили бы Вас дать на них такой же прямой и четкоориентирующий ответ, какой мы привыкли слышать от Вас по другим вопросам.

Члены объединения "Пролетарский Театр"

В. Билль-Белоцерковский (драматург),Е.Любимов-Ланской (режиссер,директор театра им. МГСПС),А.Глебов (драматург),Б. Рейх (режиссер),Ф.Ваграмов (драматург),Б. Вакс (драматург и критик),А.Лацис (теаработник и критик),Эс-Хабиб Вафа (драматург),Н.Семенова (теаработник и критик),Э.Бескин (критик),П.Арский (драматург).

По поручению членов группы: В.Билль-Белоцерковский,А.Глебов, Б.Рейх.

Опубликовано: Г.Файман. Назначенцы. Иосиф Сталин и литература.

Независимая газета. 1996. 21 ноября.

13

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ЗАМЕСТИТЕЛЯ ЗАВЕДУЮЩЕГО АППО ЦК ВКП(б) П.М.КЕРЖЕНЦЕВА В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПЬЕСЕ М.А.БУЛГАКОВА "БЕГ"

[Не позднее 6 января 1929 г.]

Пьеса "Бег" Булгакова*

Новая пьеса Булгакова описывает белогвардейщину в момент падения Крыма и в период эмиграции. Как и в "Днях Турбиных" автор идеализирует руководителей белогвардейщины и пытается вызвать к ним симпатии зрителей. При этом в "Беге" автор в первую голову оправдывает и облагораживает тех белых вождей, которых он сам осуждал в "Днях Турбиных". "Бег" - это апофеоз Врангеля и его ближайших помощников. Характеристика персонажей пьесы. Главный герой - командующий фронтом генерал Хлудов. Он болен. Но это болезнь не физического порядка. Он недоволен гнилью, предательством, рвачеством, алчностью и разложением тыла, "севастопольской сволочью", губящей белогвардейское движение. Тяжелый груз их ошибок он мужественно несет на своих плечах. "Вы понимаете, - говорит он Врангелю, - как может ненавидеть человек, который знает, что ничего не выйдет и который должен делать". Он разочарован не в идее белого движения, а в тех, которые наверху намечают политическое и тактическое осуществление его. Хлудов - блестящий военачальник. Его штаб до последней минуты работает четко, войска под его водительством дерутся как львы, хотя голы,босы и голодны. Его распоряжения четки, военные приказы говорят о глубоком оперативном уме и выдающихся способностях полководца. Хлудов ни в коем случае не тряпка, не комок развинченных нервов, а чрезвычайно волевая личность. Эта волевая целеустремленность чрезвычайно четко дана и в решениях Хлудова вернуться на родину: "Теперь мне все ясно. Я в ведрах плавать не стану, не таракан - не бегаю". Хлудов идет домой. Чарнота - "типичный военный", бурбон, полковой бретер, безумно храбрый командир, с большой природной оперативной смекалкой. Он по природе своей эпикуреец и азартный спортсмен. Война для него прежде всего рискованная и увлекательная авантюра, в которой каждую минуту можно ставить на карту свою жизнь, так же как в железке - все свое состояние. Он великодушен, добр, прямолинеен и всегда поможет товарищу в беде. Одним словом, рубаха-парень. Автор в первой части пьесы окружает его ореолом героического романтизма. Чарнота легендарно спасается под видом мадам Барабанщиковой** * Здесь и далее подчеркнуто автором. ** Так в тексте. Правильно - Барабанчикова. Раздел II. Даешь пролетарское искусство! 1928-1931 91от облавы красных. Столь же легендарно он прорывается через конницу Буденного. Чарнота громит контрразведку, и за это разжалован в солдаты. В эмиграции Чарнота опустился. Но моральный его облик от этого не поколеблен. Он едет в Париж с Голубковым, помочь ему получить деньги для Серафимы, садится за карточную игру, чтобы спасти ее, готов им обоим (Серафиме и Голубкову) отдать весь свой выигрыш и категорически отказывается возвращаться к большевикам. Со сцены этот красочный образ белогвардейца, бурбона-миляги подкупит всякого зрителя и целиком расположит на свою сторону. Врангель - по словам автора храбр и хитер. Умеет смотреть открыто опасности в глаза. Когда создалось угрожающее положение на фронте,он, собрав всех сотрудников штаба фронта, всех и каждого честно предупреждает, что "иной земли, кроме Крыма, у нас нет". Он борется с разложением тыла. Он распекает Корзухина за желтый и лживый тон статей газеты,редактируемой последним. Врангель охарактеризован, как большой патриот и хороший политик. Корзухин. Типичный мелодраматический злодей. Автор наделил его всеми пороками, какие только могут быть присущи отрицательным личностям. Корзухин - представитель финансово-промышленной российской буржуазии. Это - типичный шабер и рвач послевоенных годов. Характерно,что из всей толпы белогвардейских героев пьесы автор отрицательные краски нашел только для одного Корзухина, которого готов расстрелять Чарнота, повесить Хлудов и отдать под суд Врангель. Таким образом, белое движение по пьесе совершенно не оказывается связанным с Корзухиным, как представителем своего класса. Типично кастово-классовый антагонизм к представителям финансово-промышленной буржуазии, руководившей временным правительством, сказался у автора в характеристике Корзухина, с одной стороны, и генералитета с другой. Первые - разбазаривали родину, вторые, каждый по-своему, спасали и боролись за единую неделимую Россию. Подобная установка, конечно,абсолютно искажает всю классовую сущность белогвардейского движения. Голубков. Автор в ремарке указывает, что он - сын профессора-идеалиста. Эту ремарку следует расширить - он сам - чистейшей воды идеалист. Житейски беспомощный, крайне непрактичный, он весь охвачен только одной мыслью - быть ангелом-хранителем Корзухиной Серафимы. Он любит Серафиму вертеровской любовью, чистой, незапятнанной и готов безропотно со своей возлюбленной разделять все тяготы жизни. Возвращается в Россию он исключительно под ее влиянием. На протяжении пьесы его неоднократно награждают, зачастую иронически, эпитетами "интеллигент", "интеллигенция" и т. п. Автор сознательно обобщил в образе Голубкова все черты нашей интеллигенции, какой она ему кажется: чистая, кристальная в своей порядочности, светлая духом, но крайне оторванная от жизни и беспомощная в борьбе. Серафима. Петербургская дама. Вышла замуж за Корзухина, потому что он был богат, может быть, по настоянию родителей. У нее чуткое, отзывча92 тое* сердце. Но она - тот же Голубков, только в юбке. Способна на самопожертвование. Это - тип женщины, может быть и неглубокий и недалекий, но страстотерпицы, мужественно прошедшей весь путь эмигрантской голгофы. Люська. Ее ни в коем случае нельзя охарактеризовать, как отрицательную личность. Это - тип своеобразной маркитантки в гражданской войне. Она папа физически, но не морально. Она глубоко человечна, чутка и даже порою трагична в своей раздвоенности. У ней большая душевная опустошенность. Серафима для нее как бы отблеск ее чистого и невинного прошлого. На протяжении всей пьесы Люська особенно бережет Серафиму. И последние ее слова: "Берегите ее". Таковы в изображении автора все главнейшие герои пьесы и такими увидит их зритель со сцены театра. Анализ пьесы. Политическая тенденциозность пьесы автором весьма тщательно завуалирована в психологическом разрезе пьесы. По неоднократным заявлениям Булгакова и, в частности, руководителей МХАТа, основное в пьесе это проблема преступления и наказания. Хлудов во имя своей идеи совершил ряд преступлений. Он вешал, расстреливал, боролся, зная, что борьба бесцельна и ведется негодными средствами. И вот провал. Внешний - разгром фронта и взятие Крыма красными, внутренний - повешение Крапивина**. Итоги этого - кризис. Хлудов, подобно Нехлюдову из романа Толстого "Воскресенье"**", устраивает "читку души"****. По автору, он ревизует себя и приходит к выводу,что за совершенные преступления должен понести наказание там, на родине. Он должен искупить их, чего бы это ни стоило, даже при условиях,если, по возвращении в Россию, его немедленно поставят к стенке. Конечно, нелепо было бы требовать от автора, чтобы он характеризовал представителей белого движения как разложившуюся пьяную банду мешочничающих, грабящих и насилующих офицеров. Врага нам нужно показывать на сцене сильным противником, и меньше всего мы заинтересованы в том, чтобы видеть в нем колосса на глиняных ногах. Но всегда мы должны требовать правильного политического критерия к излагаемым фактам. Если в "Днях Турбиных" Булгаков демонстрировал частный эпизод из гражданской войны, к тому же вымышленный, то в "Беге" он берет целый исторический этап ее и сознательно его искажает. Ведь, чего стоит одно противопоставление Корзухина всем остальным белогвардейским персонажам в пьесе. Корзухин - "сволочь", генералы каждый по-своему, герой. Корзухин - представитель финансово-промыш-

* Так в тексте. ** Так в тексте. Правильно - Крапилина.

*** Так в тексте (здесь и далее). Правильно - "Воскресение". *

*** Край листа записки обрезан, следует читать - чистку души.

ленной буржуазии, т. е. той, которая делала политику в гражданской войне, которая продавалась по очереди интервентам различных мастей, породила корниловщину и держала в своих руках вооруженные силы контрреволюции. Автор же противопоставляет Корзухина белогвардейскому движению. Одна из основных классовых движущих сил реакции в гражданской войне оказывается просто накипью, сволочью и слякотью в стане белых. По автору, финансисты-промышленники предали Россию, а кадровое офицерство и генералитет были истинными сынами и патриотами единой и неделимой. При таком подходе вся классовая сущность белогвардейского движения выхолащивается. Оказывается, вооруженная борьба с большевиками на определенном историческом этапе была не общей политической задачей отечественной и международной буржуазии, а подвигом какой-то группы рыцарей без страха и упрека, быть может заблудившихся, но честных идейных противников. Итак, белое движение в пьесе дано в абсолютном искажении его классовой природы. Следует заметить, что автор это сделал крайне осторожно и тонко. Свою политическую концепцию он выявляет то через конфликт Хлудова с Врангелем, то через легендарные похождения Чарноты, то в случайных репликах, то в психологических переживаниях генерала Хлудова, то [в] символическом изображении всего белогвардейского движения под видом тараканьих бегов. Несколько слов о психологическом конфликте Хлудова. Преступление Хлудова не уголовного, а социального порядка. Если его потянуло от преступления к покаянию, то этот процесс был бы для него естественен только в итоге кризиса мировоззрения, и как раз в социальном разрезе. Но об этом в пьесе ни слова. Искупить свою вину перед рабочим классом может только тот, кто признал свои исторические ошибки, кто осмыслил и понял историческую правоту нашего революционного движения. Так поступил Слащов. А Хлудов" Нисколько, он возвращается в Россию для душевного самоочищения. Он не признает своей идеи посрамленной и дискредитированной. Его душа требует суда над собой, и поэтому он едет домой. В этом поступке есть известное подвижничество, самопожертвование, но нет никакого кризиса мировоззрения. Как Нехлюдов из "Воскресенья", оставшийся барином и не отрекшийся от своих взглядов, тянется в Сибирь за Катюшей Масловой для того, чтобы искупить свой старый грех, так и Хлудов тянется в РСФСР. Подобная психологическая установка, конечно, для нас абсолютно чужда и неприемлема. В таком же совершенно немотивированном и неоправданном разрезе преподносится факт возвращения на родину Голубкова и Серафимы. (Одному захотелось прогуляться по Караванной, а другому снег увидеть.) Крайне опасным в пьесе является общий тон ее. Вся пьеса построена на примиренческих, сострадательных настроениях, какие автор пытается вызвать и, бесспорно, вызовет у зрительного зала к своим героям. Чарнота подкупит зрителей своей непосредственностью, Хлудов - гамлетовскими терзаниями и "искуплением первородного греха", Серафима и Голубков - своей нравственной чистотой и порядочностью, Люська - самопожертвованием, и даже Врангель будет импонировать зрителям. В эмиграции автор рисует ужасы их материального и морального бытия. Булгаков не скупится в красках, чтобы показать, как эта группа людей, среди которых каждый по-своему хорош - терзалась, страдала и мучилась,часто незаслуженно и несправедливо. Вся эта сумма обстоятельств, заранее можно быть уверенным, расположит аудиторию к добродушной оценке поведения героев.

Тенденция автора вполне ясна: он не обвиняет своих героев, а оправдывает их. Это же сделает зритель. Он оправдывает тех, кто являлся нашими классовыми врагами (и сознательными, и бессознательными). На три, четыре часа длительности спектакля классовая сознательность пролетарского зрителя будет притуплена, размагничена и порабощена чуждой для нас стихией. В момент, когда мелкобуржуазная идеология пытается, и не всегда безуспешно, оказать свое влияние во всех областях искусства, появление пьесы "Бег" было бы ничем не оправданной, беспринципной уступкой наиболее консервативным и реакционным группировкам на театре и только затруднило бы приближение советского театра к рабочему зрителю. К тому же постановка "Бега" в МХАТе вновь отбросила бы этот театр на позиции 22-23 года и была бы существенным ущербом для его новой репертуарной политики, ведущей театр к сближению с рабочим зрителем. "Бег" в МХАТе после "Бронепоезда" и "Блокады" 9 будет победой наиболее реакционных и правых группировок внутри советского театра. Рабочий зритель отвергает эту пьесу, как идеологически для него абсолютно чуждую и в политической обстановке совершенно неприемлемую. Политическое значение пьесы.

1 . Булгаков, описывая центральный этап белогвардейского движения,искажает классовую сущность белогвардейщины и весь смысл гражданской войны. Борьба добровольческой армии с большевиками изображается как рыцарский подвиг доблестных генералов и офицеров, причем совсем обходит социальные корни белогвардейщины и ее классовые лозунги. 2. Пьеса ставит своей задачей реабилитировать и возвеличить художественными приемами и методами театра вождей и участников белого движения и вызвать к ним симпатии и сострадание зрителей. Булгаков не дает материала для понимания наших классовых врагов, а, напротив, затушевывал их классовую сущность, стремился вызвать искренние симпатии зрителя к героям пьесы. 3. В связи с этой задачей автор изображает красных дикими зверями и не жалеет самых ярких красок для восхваления Врангеля и др[угих] генералов. Все вожди белого движения даны как большие герои, талантливые стратеги, благородные, смелые люди, способные к самопожертвованию,подвигу и пр. 

Постановка "Бега" в театре, где уже идут "Дни Турбиных" (и одновременно с однотипным "Багровым островом"), означает укрепление в Художественном] театре той группы, которая борется против революционного репертуара, и сдачу позиций, завоеванных театром постановкой "Бронепоезда" (и, вероятно, "Блокадой"). Для всей театральной политики это было бы шагом назад и поводом к отрыву одного из сильных наших театров от рабочего зрителя. Как известно, профсоюзы отказались покупать спектакли "Багрового острова", как пьесы, чуждой пролетариату. Постановка "Бега" создала бы такой же разрыв с рабочим зрителем и у Художественного театра. Такая изоляция лучших театров от рабочего зрителя политически крайне вредна и срывает всю нашу театральную линию. Художественный совет Главреперткома (в составе нескольких десятков человек) единодушно высказался против этой пьесы. Необходимо воспретить пьесу "Бег" к постановке и предложить театру прекратить всякую предварительную работу над ней (беседы, читка, изучение ролей и пр.)*.

Керженцев

АП РФ. Ф. 63. Оп. 1. Д. 241. Л. 69-80. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Источник. 1996. "5. С. 110-114.

15

ЗАПИСКА К.Е.ВОРОШИЛОВА В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ПЬЕСЕ М.А.БУЛГАКОВА "БЕГ"

29 января 1929 г.

В Политбюро ЦК ВКП(б)

Тов. Сталину*

По вопросу о пьесе Булгакова "Бег" сообщаю, что члены комиссии ознакомились с ее содержанием и признали политически нецелесообразным постановку пьесы в театре.

К. Ворошилов

АП РФ. Ф. 3. Оп. 34. Д. 241. Л. 83. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Источник. 1996. - 5. С. 114.

* Подчеркнуто автором.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ЗАПРЕЩЕНИИ ПЬЕСЫ М.А.БУЛГАКОВА "БЕГ"

30 января 1929 г.

62. п. 23 - О пьесе Булгакова "Бег" (ПБ от 17.1.29 г. пр. - 60, п. 21 )

Принять предложение комиссии Политбюро о нецелесообразности постановки пьесы в театре.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 724. Л. 5.

Копия на правах подлинника. Машинопись.

Опубликовано: Источник. 1996. - 5. С. 115.

ПИСЬМО И.В. СТАЛИНА ДРАМАТУРГУ В.Н.БИЛЛЬ-БЕЛОЦЕРКОВСКОМУ

7 февраля 1929 г.

т. Билль-Белоцерковский!

Пишу с большим опозданием. Но лучше поздно, чем никогда.

1 ) Я считаю неправильной самую постановку вопроса о "правых" и "левых" в художественной литературе (а значит и в театре). Понятие "правое" или "левое" в настоящее время в нашей стране есть понятие партийное,собственно - внутрипартийное. "Правые" или "левые" - это люди, отклоняющиеся в ту или иную сторону от чисто партийной линии. Странно было бы поэтому применять эти понятия к такой непартийной и несравненно более широкой области, как художественная литература, театр и пр. Эти понятия могут быть еще применимы к тому или иному партийному (коммунистическому) кружку в художественной литературе. Внутри такого кружка могут быть "правые" и "левые". Но применять их в художественной литературе вообще, где имеются все и всякие течения, вплоть до антисоветских и прямо контрреволюционных, - значит поставить вверх дном все понятия. Вернее всего было бы оперировать в художественной литературе понятиями классового порядка, или даже понятиями "советское", "антисоветское","революционное", "антиреволюционное" и т.д.

2) Из сказанного следует, что я не могу считать "головановщину" ни "правой", ни "левой" опасностью, - она лежит за пределами партийности. Толовановщина" есть явление антисоветского порядка. Из этого, конечно, не следует, что сам Голованов не может исправиться, что он не может освободиться от своих ошибок, что его нужно преследовать и травить даже тогда, когда он готов распроститься со своими ошибками, что его надо заставить таким образом уйти за границу*. * Далее в автографе имеются следующие зачеркнутые строки: "а кривляку Мейерхольда,который почему-то раздумал оставаться... не удалось обосноваться за границей, надо носить на руках, или "благородно" удравшего в эмиграцию Чехова надо возносить до небес". 100 Или, например, "Бег" Булгакова, который тоже нельзя считать проявлением ни "левой", ни "правой" опасности. "Бег" есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям эмигрантщины, стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белое дело. "Бег", в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление. Впрочем, я бы не имел ничего против постановки "Бега", если бы Булгаков прибавил к своим восьми снам ещё один или два сна, где бы он изобразил внутренние социальные пружины гражданской войны в СССР, чтобы зритель мог понять, что все эти, по-своему "честные" Серафимы и всякие приват-доценты, оказались вышибленными из России не по капризу большевиков, а потому, что они сидели на шее у народа (несмотря на свою "честность"),что большевики, изгоняя вон этих "честных" эксплуататоров, осуществляли волю рабочих и крестьян и поступали поэтому совершенно правильно.

3) Почему так часто ставят на сцене пьесы Булгакова? Потому, должно быть, что своих пьес, годных для постановки, не хватает. На безрыбье даже "Дни Турбиных" - рыба. Легко "критиковать" и требовать запрета в отношении непролетарской литературы. Но самое легкое не есть самое хорошее. Дело не в запрете, а в том, чтобы шаг за шагом выживать со сцены старую и новую непролетарскую макулатуру в порядке соревнования,путем создания могущих ее заменить настоящих, интересных, художественных пьес пролетарского характера. А соревнование - дело большое и серьезное, ибо только в обстановке соревнования можно будет добиться формирования и кристаллизации нашей пролетарской художественной литературы. Что касается собственно пьесы "Дни Турбиных", то она не так уж плоха, ибо она дает больше пользы, чем вреда. Не забудьте, что основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: "если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным, - значит, большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь". "Дни Турбиных" есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма. Конечно, автор ни в какой мере "не повинен" в этой демонстрации. Но какое нам до этого дело?

4) Верно, что т. Свидерский сплошь и рядом допускает самые невероятные ошибки и искривления. Но верно также и то, что Репертком в своей работе допускает не меньше ошибок, хотя и в другую сторону. Вспомните "Багровый остров", "Заговор равных" и тому подобную макулатуру, почему-то охотно пропускаемую для действительно буржуазного Камерного театра. 5) Что касается "слухов" о "либерализме", то давайте лучше не говорить об этом, - предоставьте заниматься "слухами" московским купчихам.

И.Сталин

Опубликовано с редакционными поправками: Сталин И.В. Собр. соч. Т. 11. М. 1949.

С. 326-329; без поправок: Файман Г. Назначенцы. Иосиф Сталин и литература.

Независимая газета. 1996. 21 ноября.

Раздел II. Даешь пролетарское искусство! 1928-1931 101? 21

ИЗ НЕПРАВЛЕНОЙ СТЕНОГРАММЫ ВЫСТУПЛЕНИЯ И.В.СТАЛИНА НА ВСТРЕЧЕ С УКРАИНСКИМИ ЛИТЕРАТОРАМИ

12 февраля 1929 г.

Тоже самое насчет национальной культуры надо сказать. Объединить национальную культуру на базе общего социалистического содержанияпутем усиления развития национальных культур. Так стоит вопрос. Этого люди не понимают. Ежели вы, марксисты, думаете, что когда-либо создастся общий язык (а это будет, это будет не русский язык, не французский, национальный вопрос нельзя в одном государстве решить, национальный
вопрос стал и внегосударственным уже давно), если когда-либо общий язык создастся, - он создастся безусловно, - то это после того, как мировая диктатура пролетариата будет завоевана, так долго только спустя после этого, когда социализм будет утверждаться не в одной стране, а во всех странах. Так вот - развитие национальных культур в эпоху диктатуры пролетариата, максимальное развитие, покровительство национальным культурам, потому мы этим культурам покровительствуем для того, чтобы ониисчерпав во всю себя, и создали почву для развития языка во всем мирене русского, а международного языка. Когда это будет?

Слишком далеко до того времени. Ленин прав, говоря, что это долго - после того, как установится во всем мире международная диктатура пролетариата. Вот как
ставится вопрос. Люди, марксисты, мыслящие слишком просто, упрощающие сложнейшие вопросы национального развития, люди, которые некоторые толкования не понимают, а в этих толкованиях все дело, не понимают того, что мы хотим подготовить элементы... не могут переварить тогочто мы хотим подготовить элементы международной социалистической культуры путем предельного развития национальной культуры, точно так
же не понимают, как мы хотим прийти к уничтожению классов путем усиления классовой борьбы, или как мы хотим прийти к отмиранию государства
путем небывалого расширения функций этого государства, или как мы хотим добиться объединения народов разных стран путем их разъединенияпутем освобождения их от какого-либо гнета, путем предоставления им права на образование национального государства. Кто не понимает этой
жизненной постановки вопроса, тот не понимает, что мы проводим политику максимального развития национальной культуры с тем, чтобы она исчерпала себя до конца и чтобы затем была создана база для организации международной социалистической культуры не только по содержанию, но и по форме.

Было бы ошибочно, если бы кто-либо думал, что в отношении развития национальной культуры отсталых национальностей будто бы центральные
работники держатся политики нейтралитета: ну, дескать, развивается национальная культура, так пусть ее - развивается на здоровье, наше дело сторона. Такая точка зрения была бы неправильна. Мы стоим за покровительственную политику в отношении развития национальной культуры у отсталых национальностей. Это я подчеркиваю, чтобы те упрощения, которые имеются в этом вопросе, поняли, что мы не сторона, а активные деятели, покровительствующие развитию национальной культуры. Мы стоим зато, чтобы культуру, духовный багаж, имеющийся у данной национальности, сделать достоянием всего народа. На каком, например, языке мы можем поднять культуру Украины? Только на украинском. Перед нами стоит примитивная проблема, разрешение которой стоит дорого и которая уже разрешена во многих государствах, это проблема первоначального всеобщего обязательного обучения.

Мы должны добиться того, чтобы рабочий и крестьянин приходили на фабрику и завод, или на сельскохозяйственное предприятие, грамотными, имея по
крайней мере 4-хклассное образование. Этой ступени достигли уже давно такие государства, как Германия, Англия, Франция, Швейцария и т.д. На
каком языке этого можно достигнуть? На русском? Только на родном языке. Если мы хотим широкие массы народа поднять на высшую ступень культуры, или не на высшую, а хотя бы на среднюю или даже низшую ступень культуры, мы должны родной язык каждой национальности развивать максимально, потому что только на родном языке мы можем достигнуть этого. Другого средства для поднятия культурности масс, кроме родного языкав природе не существует.
Вот почему совершенно неправильным и ошибочным было бы занимать позицию нейтралитета в отношении развития национальной культуры. Тогда мы должны признать, что никакой промышленности не поднимем и никакой обороны не создадим. Ибо отчего зависит обстановка обороны страны? От культурности населения, от того, каков будет наш солдат, разбирается ли он в элементарных понятиях культуры, может ли он пользоватьсянапример, компасом, разбираться в картах, есть ли у него хотя бы примитивная грамотность, культура, чтобы он мог понять приказы и т.д. Если
этих элементарных условий нет, мы не можем создать настоящую оборону
страны. Точно так же нам совершенно не безразлично, в каком состоянии
поступают рабочие на наши заводы и фабрики. Ведь мы перевооружаем
теперь нашу промышленность и начинаем перевооружать и сельское хозяйство, потому что при старых орудиях крестьянин не сможет справиться
с задачами и требованиями, которые предъявляются выросшей промышленностью и всем хозяйством. Повторяю, нам совсем не безразлично, в
каком виде поступают на наши фабрики и заводы рабочие, культурны они или не культурны. Это очень серьезный вопрос. Никакой серьезной индустрии развить мы не сможем, не сделав все население грамотным.
Пустяки всё, если думают, что можно совершенно некультурных людейнеграмотных людей можно заставить так же развить свой труд и так же
использовать машины, как это делается народами, где культурность на высокой ступени находится. Так вот, даже для осуществления самой элементарной пропаганды поднятия грамотности, даже для этого национальная
культура является тем воздухом, без которого мы шагу вперед сделать не можем. Вот почему какой-нибудь нейтралитет, даже косвенный, он уже
преступен, он - против интересов пролетариата, против партии, против народа.
Вы спрашиваете, какие перспективы национальной культуры. Ясно, она
будет развиваться. Конечно, мы могли бы, прийдя в страну, сказать: "нумы маленько подождем, как будет партийный аппарат национализироваться
на Украине, литература, профессиональный аппарат, государственный и
проч." Мы на это так смотреть не можем, мы должны это дело двинуть
вперед активно. Вот насчет темпа - в этом и состоит покровительственная
политика советской власти в отношении развития национальных культурт.е. то, чем советская власть принципиально отличается от всякой другой
власти. А всякая другая власть боится развивать национальную культурупотому что по буржуазному - развитие других национальностей есть решение в сторону...

(не слышно).

Перспективы какие? Перспективы такие, что национальные культуры даже
самых малых народностей СССР будут развиваться, и мы будем им помогать. Без этого двинуться вперед, поднять миллионные массы на высшую
ступень культуры, и тем самым сделать нашу промышленность, наше сельское хозяйство обороноспособными, - без этого мы не сможем.
Крестьянин - одно дело, если он 4 класса прошел, некоторые элементарные агрономические знания приобрел, если может ориентироваться, такой крестьянин поднимает сельское хозяйство; другое дело - абсолютно безграмотный, элементарных знаний нет. На каком языке его образовывать? Только на народном, потому что других языков он не знает.
Перспективы такие, что национальные культуры будут развиваться, а
советская власть должна развитию национальных культур помогать. Об этом
т. Каганович говорил с вами, долго я распространяться не буду, но два
слова скажу, что надо различать в национальной культуре две стороны:
форму и содержание.
Когда говорят- форма ничего не значит - это пустяки. От формы страшно
много зависит, без нее никакого содержания не бывает. Форма - национальная, содержание - социалистическое. Это не значит, что каждый литератор должен стать социалистом, марксистом и проч. Это не необходимо.
Это значит, что в литературе, поскольку речь идет о литературе, должны
появиться новые герои. Раньше обычно героев иных выдвигали, теперь
должны появиться герои из народа, из крестьян, из буржуазии - в том
освещении, которого они заслуживают.
Взять, например, таких попутчиков, - я не знаю, можно ли строго назвать попутчиками этих писателей, - таких писателей, как Всеволод Иванов, Лавренев. Вы, может быть, читали "Бронепоезд" Всеволода Иванова, может быть, многие из вас видели его, может быть, вы читали или видели "Разлом" Лавренева. Лавренев не коммунист, но я вас уверяю, что
эти оба писателя своими произведениями "Бронепоезд" и "Разлом" принесли гораздо больше пользы, чем 10-20 или 100 коммунистов-писателей, которые пичкают, пичкают, ни черта не выходит: не умеют писатьнехудожественно.
взять, например, этого самого всем известного Булгакова. Если взять
его "Дни Турбиных", чужой он человек, безусловно. Едва ли он советского
образа мысли. Однако, своими "Турбиными" он принес все-таки большую
пользу, безусловно.

КАГАНОВИЧ: Украинцы не согласны (шум, разговоры).

СТАЛИН: А я вам скажу, я с точки зрения зрителя сужу. Возьмите "Дни
Турбиных", - общий осадок впечатления у зрителя остается какой? Несмотря на отрицательные стороны, - в чем они состоят тоже скажу, - общий осадок впечатления остается такой, когда зритель уходит из театра, это впечатление несокрушимой силы большевиков. Даже такие люди крепкие, стойкие, по-своему честные в кавычках, как Турбин и его окружающиедаже такие люди, безукоризненные по-своему и честные по-своему в кавычках, должны были признать в конце концов, что ничего с этими большевиками не поделаешь. Я думаю, что автор, конечно, этого не хотел, в этом
он неповинен, дело не в этом, конечно. "Дни Турбиных" - эта величайшая
демонстрация в пользу всесокрушающей силы большевизма.

ГОЛОС: И сменовеховства.

СТАЛИН: Извините. Я не могу требовать от литератора, чтобы он обязательно был коммунистом и обязательно проводил партийную точку зрения. Для беллетристической литературы нужны другие меры - не революционная и революционная", советская - не советская, пролетарская - не
пролетарская. Потребовать, чтобы и литература была коммунистической нельзя. Говорят часто: правая пьеса или левая, там изображена правая
опасность. Например, "Турбины" составляют правую опасность в литературе. Или, например, "Бег", его запретили, - это правая опасность. Это неправильно, товарищи. Правая и левая опасность - это чисто партийное.

Правая опасность - это, значит, люди несколько отходят от линии партииправая опасность внутри партии. Левая опасность - это отход от линии
партии влево. Разве литература партийная? Это же не партийная, конечноэто гораздо шире литература, чем партия, и там мерки должны быть другие, более общие. Там можно говорить о пролетарском характере литературы, об антипролетарском, о рабоче-крестьянском характере, об антирабоче-крестьянском характере, о революционном, не революционном, о советском, антисоветском. Требовать, чтобы беллетристическая литература
и автор проводили партийную точку зрения, - тогда всех беспартийных надо изгонять. Правда это или нет?

Возьмите Лавренева, попробуйте изгнать человека, он способный, коечто из пролетарской жизни схватил и довольно метко. Рабочие прямо скажут, пойдите к черту с правыми и левыми, мне нравится ходить на "Разлом" и я буду ходить, - и рабочий прав. Или возьмите Всеволода Иванова
"Бронепоезд". Он не коммунист, Всеволод Иванов. Может быть, он себя считает коммунистом (шум, разговоры).

Ну он коммунист липовый (смех).
Но это ему не помешало написать хорошую штуку, которая имеет величайшее революционное значение, воспитательное значение бесспорно. Как

* Так в стенограмме.

вы скажете - он правый или левый? Он ни правый, ни левый, потому что он не коммунист. Нельзя чисто партийные мерки переносить механически в
среду литераторов.

Я считаю, что тов[арищ] в очках, там сидящий, не хочет меня понять. С этой точки зрения, с точки зрения большего масштаба, и с точки зрения
других методов подхода к литературе я и говорю, что даже и пьеса "Дни Турбиных" сыграла большую роль. Рабочие ходят смотреть эту пьесу и видят: ага, а большевиков никакая сила не может взять! Вот вам общий осадок впечатлений от этой пьесы, которую никак нельзя назвать советской.

Там есть отрицательные черты, в этой пьесе. Эти Турбины по-своему честные люди, даны как отдельные оторванные от своей среды индивиды. Но
Булгаков не хочет обрисовать настоящего положения вещей, не хочет обрисовать того, что, хотя они, может быть, и честные по-своему люди, но
сидят на чужой шее, за что их и гонят.

У того же Булгакова есть пьеса "Бег". В этой пьесе дан тип одной женщины - Серафимы и выведен один приват-доцент. Обрисованы эти люди
честными и проч. И никак нельзя понять, за что же их собственно гонят
большевики, - ведь и Серафима и этот приват-доцент, оба они беженцыпо-своему честные неподкупные люди, но Булгаков, - на то он и Булгаков- не изобразил того, что эти, по-своему честные люди, сидят на чужой
шее. Их вышибают из страны потому, что народ не хочет, чтобы такие люди
сидели у него на шее. Вот подоплека того, почему таких, по-своему честных людей, из нашей страны вышибают. Булгаков умышленно или не умышленно этого не изображает.

Но даже у таких людей, как Булгаков, можно взять кое-что полезное. Я говорю в данном случае о пьесе "Дни Турбиных". Даже в такой пьесе, даже
у такого человека можно взять кое-что для нас полезное. Почему я все это говорю? Потому, что и к литературе нужно прилагать более широкие масштабы при оценке. Правый или левый не подходит. Можно говорить - пролетарский или антипролетарский, советский или антисоветский.

Взять, например, "Бруски" Парфенова*. Сейчас самым характерным для деревни является то, что нет одной деревни. Есть две деревни. Новая деревня, которая поворачивается к городу, ждет от него тракторов, агрономических знаний и т.д. хочет жить по-новому, по-новому работать, связаться с городом. Это новая деревня. И есть старая деревня, которая чихать хочет на все новое, на трактора, на агрономические знания и т.д. Старая деревня хочет жить по-старинке, - и гибнет. У Парфенова в "Брусках" замечательно обрисовываются эти две деревни, их борьба между собой.

Должна ли быть литература, рисующая деревню, крестьянской? Вот парфеновские "Бруски". Парфенова нельзя назвать крестьянским писателемхотя он в своем произведении пишет только о крестьянстве, а о городе у него нет ни слова. Или взять другое менее известное произведение "Катя Долга" Коробова. Коробов замечательно изображает здесь плутни кулаков, всякие их махинации. Прекрасно показано, как новая деревня растет* Так (здесь и далее) в тексте. Правильно - Панферова.
как новые типы крестьян народились. Это не такой крестьянин, который
неряшливо, обязательно грязно живет, нет, он и в красноармейцах побывал, кое-кто из них на фабриках и заводах был, кое-каких знаний нахватался, читает книжку, по-новому хочет сельское хозяйство вести, все ждут
крестьяне, что они получат трактор, организуют коллективное хозяйство и
поведут дело так, чтобы земля давала в два-три раза больше. Тут новая
деревня изображена великолепно.
Конечно, неправильно, когда говорят, что на Украине литература должна быть чисто крестьянская. Неправильно это. Совершенно правильно точто раньше рабочие на Украине были русские, а теперь - украинцы. Состав
рабочего класса, конечно, будет меняться и будет пополняться выходцами
из окружающих деревень. Это общий закон национального развития во
всем мире. Если вы возьмете венгерские города лет 40 тому назад, они
были немецкими, а теперь стали венгерскими. Возьмите латышские города - они раньше были эстонские, теперь стали латышскими. Состав рабочего класса должен пополняться из окружающих деревень. За волосы нельзя
вытаскивать национальности, это трудно и может вызвать отпор со стороны русских элементов и дать некоторый повод русским шовинистам; ноесли взять естественный процесс, - не отставать от этого процесса, - национализация пролетариата должна быть и шаг за шагом должна идти. Это
общий закон, и смычка национальная, смычка между городом и деревней
пойдет.

Украинские рабочие в качестве героев произведений будут выступатьих много теперь. Даже коренные русские рабочие, которые отмахивались
раньше и не хотели изучать украинского языка, - а я знаю многих такихкоторые жаловались мне: "не могу, тов. Сталин, изучать украинский языкязык не поворачивается", - теперь по иному говорят, научились украинскому языку. Я уже не говорю о новых рабочих, за счет которых будет пополняться состав рабочего класса. У вас сложится такая литература, как здесь, у русских. Там будут изображены и рабочие, и крестьяне, и буржуазия, отрицательно или положительно, - все зависит от вкуса. Они будут
изображены также, как и в других советских странах. И разговоры насчет того, что у вас только крестьянская литература должна быть в смысле героев, они скрывают некоторый шовинизм насчет того, что, мол, плохо дело
пошло; даже работники Украины как бы затормозили это дело и считаютчто литература для рабочих должна быть русская, а для крестьян - украинская. Это - сознательная или бессознательная махинация у людей, которые не хотят понять того, что рабочий класс все время будет пополняться
выходцами из окружающих деревень. Вот вам вопрос о перспективах.

Значит, о судьбах национальных культур в эпоху перехода к социализмув эпоху диктатуры пролетариата, и о характере украинской литературы я
сказал.

РЦХИДНИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 4490. Л. 3-17. Копия. МашинописьРаздел II. Даешь пролетарское искусство! 1928-1931 107? 22

ПИСЬМО А.В.ЛУНАЧАРСКОГО И.В.СТАЛИНУ

12 февраля 1929 г.

Тов. Сталину.

Копия: А.П.Смирнову

Дорогой Иосиф Виссарионович.

Вы прекрасно помните, что вопрос о постановке пьесы "Дни Турбиных" был разрешен в положительном смысле Политбюро три года тому назад. В постановлении Политбюро было сказано, что пьеса "Дни Турбиных" разрешается только для постановки в Москве и только на один год 19. По окончании года НКПрос, механически выполняя это постановление, воспретил дальнейшую постановку "Дней Турбиных". Через несколько дней после этого я получил распоряжение Политбюро о разрешении "Дней Турбиных" еще на один год, что и было исполнено. В начале текущего сезона по предложению Реперткома коллегия НКПроса вновь постановила прекратить дальнейшие спектакли "Дней Турбиных", но Вы, Иосиф Виссарионович, лично позвонили мне, предложив мне снять это запрещение и даже сделали мне (правда, в мягкой форме) упрек, сказав, что НКПрос должен был бы предварительно справиться у Политбюро. Если разного рода безответственные журналисты и демагогствующие молодые люди пытаются вешать собак на НКП[рос] за попустительство в отношении "Дней Турбиных", то НКПрос отвечает на это молчанием и охотно несет во всей полноте ответственность за исполняемое им распоряжение Политбюро, но когда Агитпроп, пользуясь этими же обстоятельствами,на страницах центрального органа партии, стало быть перед лицом всей партии, можно сказать всей страны, начинает посылать горькие укоризны НКПросу за то же попустительство, то получается нечто совершенно недопустимое. Агитпроп не может не знать о решении Политбюро. Таким образом, обрушиваясь на НКП[рос], он косвенно, но сознательно дезавуирует распоряжение Политбюро. Согласитесь, Иосиф Виссарионович, что совершенно невозможно терпеть такой порядок, при котором Политбюро предписывает известный акт,который потом осуждается нижестоящими органами, причем порицание за его выполнение выносится публично. В - 33 "Правды" от субботы 9-го февраля в статье "К приезду украинских писателей", подписанной заведующим подотделом печати Агитпропа тов. Керженцевым, имеется следующий абзац:

"Кое-кто еще не освободился от великодержавного шовинизма и свысока смотрит на культуру Украины, Белоруссии, Грузии и пр. И мы не делаем всего, чтобы покончить со сделанными ошибками. Наш крупнейший театр (МХАТ I ) продолжает ставить пьесу, извращающую украинское революционное движение и оскорбляющую украинцев. И руководитель театра, и НКПрос РСФСР не чувствуют, какой вред наносят этим взаимоотношениям с Украиной". 108

Дальнейшие комментарии к этому возмутительному выпаду по адресу НКПроса излишни. Прибавлю только, что мы постоянно чувствуем такое стремление отдельных работников Агитпропа ЦК навязать нам какой-то правый уклон и недостаточную общественную чувствительность, - стремление, которое мешает нашей работе и которое так же мало оправдывается в других случаях, как и в этом, когда упрек в непонимании вреда, наносимого нашей национальной политикой", Керженцев бросает НКПросу,прекрасно зная, что через НКП[рос] он попадет непосредственно в руководящий орган нашей партии. Если Политбюро ЦК изменило свое отношение к "Дням Турбиным" и стоит на точке зрения Агитпропа, то я прошу дать нам соответственное указание, которое мы приведем в немедленное исполнение. Если этого нет, то я прошу сделать указание Агитпропу, чтобы он не ставил нас и себя в тяжелое и ложное положение. Конечно, о соответственном распоряжении Политбюро знают очень немногие в партии, но как должны относиться те, которые знают о нем, когда они читают строки, подобные тем, которые написаны тов. Керженцевым.

Луначарский

РЦХИДНИ. Ф. 142. Оп. 1. Д. 461. Л. 8-8 об. Копия. Машинопись.

23

ЗАПИСКА НАЧАЛЬНИКА ГЛАВИСКУССТВА РСФСР А.И. СВИДЕРСКОГО СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) А.П. СМИРНОВУ О ВСТРЕЧЕ С М.А.БУЛГАКОВЫМ

30 июля 1929 г.

Я имел продолжительную беседу с Булгаковым. Он производит впечатление человека затравленного и обреченного. Я даже не уверен, что он нервно здоров. Положение его действительно безысходное**. Он, судя по общему впечатлению, хочет работать с нами, но ему не дают и не помогают в этом. При таких условиях удовлетворение его просьбы является справедливым28.

А.Свидерский

АП РФ. Ф. 3. Оп. 34. Д.239. Л. 8. Копия. Машинопись.

Опубликовано: Источник, 1996. Na 5. С, 116.

ЗАПИСКА СЕКРЕТАРЯ ЦК ВКП(б) А.П.СМИРНОВА В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) О ЗАЯВЛЕНИИ М.А.БУЛГАКОВА

3 августа 1929 г.

В Политбюро ЦК ВКП(б) - тов. МОЛОТОВУ В.М.*

Посылая Вам копии заявления литератора Булгакова и письма Свидерского - прошу разослать их всем членам и кандидатам Политбюро29. Со своей стороны считаю, что в отношении Булгакова наша пресса заняла неправильную позицию. Вместо линии на привлечение его и исправление - практиковалась только травля, а перетянуть его на нашу сторону,судя по письму т. Свидерского, можно. Что же касается просьбы Булгакова о разрешении ему выезда за границу, то я думаю, что ее надо отклонить. Выпускать его за границу с такими настроениями - значит увеличивать число врагов. Лучше будет оставить его здесь, дав АППО ЦК указания о необходимости поработать над привлечением его на нашу сторону, а литератор он талантливый и стоит того,чтобы с ним повозиться. Нельзя пройти мимо неправильных действий ОГПУ по части отобрания у Булгакова его дневников. Надо предложить ОГПУ дневники вернуть

А.Смирнов

АП РФ. Ф. 3. On. 34. Д. 239. Л. 6. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Источник. 1996. - 5. С. 116.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) В СВЯЗИ С ПИСЬМОМ-ОБРАЩЕНИЕМ М.А.БУЛГАКОВА "ПРАВИТЕЛЬСТВУ СССР"25 апреля 1930 г.

124. п. 61 - О гражданине] Булгакове (Сталин).

Поручить т. Молотову дать указание т. Кону Ф.

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 783. Л. 11. Подлинник. Машинопись.

37

ПИСЬМО М.А.БУЛГАКОВА И.В.СТАЛИНУ

5 мая 1930 г.

Генеральному секретарю ЦК ВКП(б)

Многоуважаемый Иосиф Виссарионович!

Я не позволил бы себе беспокоить Вас письмом, если бы меня не заставляла сделать это бедность. Я прошу Вас, если это возможно, принять меня в первой половине мая. Средств к спасению у меня не имеется. Уважающий Вас Михаил Булгаков Москва, Б. Пироговская 35а, кв. 6 телеф. 2-03-27

Михаил Афанасьевич Булгаков

АП РФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 713. Л. 35. Автограф.

Опубликовано: Источник. 1996. - 5. С. 117.

38

ПИСЬМО М.А.БУЛГАКОВА И.В.СТАЛИНУ

Москва, 30 мая 1931 г.

Многоуважаемый Иосиф Виссарионович!

"Чем далее, тем более усиливалось во мне желание быть писателем современным. Но я видел в то же время, что, изображая современность,нельзя находиться в том высоко настроенном и спокойном состоянии, какое необходимо для проведения большого и стройного труда. Настоящее слишком живо, слишком шевелит, слишком раздражает; перо писателя нечувствительно переходит в сатиру*....Мне всегда казалось, что в жизни моей мне предстоит какое-то большое самопожертвование и что именно для службы моей отчизне я должен буду воспитаться где-то вдали от нее. * Здесь и далее выделено автором. Раздел ...Я знал только то, что еду вовсе не затем, чтобы наслаждаться чужими краями, но скорей чтобы натерпеться, точно как бы предчувствовал, что узнаю цену России только вне России и добуду любовь к ней вдали от нее". Н. Гоголь. Я горячо прошу Вас ходатайствовать за меня перед Правительством СССР о направлении меня в заграничный отпуск на время с 1 июля по 1 октября 1931 года. Сообщаю, что после полутора лет моего молчания с неудержимой силой во мне загорелись новые творческие замыслы, что замыслы эти широки и сильны, и я прошу Правительство дать мне возможность их выполнить. С конца 1930 года я хвораю тяжелой формой нейрастении с припадками страха и предсердечной тоски, и в настоящее время я прикончен. Во мне есть замыслы, но физических сил нет, условий, нужных для выполнения работы, нет никаких. Причина болезни моей мне отчетливо известна:

На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он все равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе. Злобы я не имею, но очень устал и в конце 1929 года свалился. Ведь и зверь может устать. Зверь заявил, что он более не волк, не литератор. Отказывается от своей профессии. Умолкает. Это, скажем прямо, малодушие. Нет такого писателя, чтобы он замолчал. Если замолчал, значит, был не настоящий. А если настоящий замолчал - погибает. Причина моей болезни - многолетняя затравленность, а затем молчание. За последний год я сделал следующее:

несмотря на очень большие трудности, превратил поэму Н.Гоголя "Мертвые души" в пьесу,работал в качестве режиссера МХТ на репетициях этой пьесы,работал в качестве актера, играя за заболевших актеров в этих же репетициях,был назначен в МХТ режиссером во все кампании и революционные празднества этого года,служил в ТРАМе - Московском, переключаясь с дневной работы МХТовской на вечернюю ТРАМовскую,ушел из ТРАМа 15.111.31 года, когда почувствовал, что мозг отказывается служить и что пользы ТРАМу не приношу,взялся за постановку в театре Санпросвета (и закончу ее к июлю). А по ночам стал писать. 148 Но надорвался. Сейчас все впечатления мои однообразны, замыслы повиты черным, я отравлен тоской и привычной иронией. В годы моей писательской работы все граждане беспартийные и партийные внушали и внушили мне, что с того самого момента, как я написал и выпустил первую строчку, и до конца моей жизни я никогда не увижу других стран. Если это так - мне закрыт горизонт, у меня отнята высшая писательская школа, я лишен возможности решить для себя громадные вопросы. Привита психология заключенного. Как воспою мою страну - СССР? Перед тем, как писать Вам, я взвесил все. Мне нужно видеть свет и,увидев его, вернуться. Ключ в этом. Сообщаю Вам, Иосиф Виссарионович, что я очень серьезно предупрежден большими деятелями искусства, ездившими за границу, о том, что там мне оставаться невозможно. Меня предупредили о том, что в случае, если Правительство откроет мне дверь, я должен быть сугубо осторожен, чтобы как-нибудь нечаянно не захлопнуть за собой эту дверь и не отрезать путь назад, не получить бы беды похуже запрещения моих пьес. По общему мнению всех, кто серьезно интересовался моей работой, я невозможен ни в какой другой земле, кроме своей - СССР, потому что 1 1 лет черпал из нее. К таким предупреждениям я чуток, а самое веское из них было от моей побывавшей за границей жены, заявившей мне, когда я просился в изгнание, что она за рубежом не желает оставаться и что я погибну там от тоски менее чем в год. (Сам я никогда не был за границей.

Сведение о том, что я был за границей, помещенное в Большой Советской Энциклопедии, - неверно.) "Такой Булгаков не нужен советскому театру", - написал нравоучительно один из критиков, когда меня запретили. Не знаю, нужен ли я советскому театру, но мне советский театр нужен,как воздух. Прошу Правительство СССР отпустить меня до осени и разрешить моей жене Любови Евгениевне Булгаковой сопровождать меня. О последнем прошу потому, что серьезно болен. Меня нужно сопровождать близкому человеку. Я страдаю припадками страха в одиночестве. Если нужны какие-нибудь дополнительные объяснения к этому письму,я их дам тому лицу, к которому меня вызовут. Но, заканчивая письмо, хочу сказать Вам, Иосиф Виссарионович, что писательское мое мечтание заключается в том, чтобы быть вызванным лично к Вам. Поверьте, не потому только, что вижу в этом самую выгодную возможность, а потому, что Ваш разговор со мной по телефону в апреле 1930 года оставил резкую черту в моей памяти. Вы сказали: "Может быть, вам, действительно, нужно ехать за границу..." Я не избалован разговорами. Тронутый этой фразой, я год работал не за страх режиссером в театрах СССР.

М. Булгаков

ОР ГПБ. Ф. 562. К. 19. Ед. хр. 30. Черновой автограф.

Опубликовано: Октябрь. 1987. - 6. С. 181-182.

62

ЗАПИСКА И.В.СТАЛИНА РЕДАКЦИИ ЖУРНАЛА "КРАСНАЯ НОВЬ" ПО ПОВОДУ ПОВЕСТИ А.П.ПЛАТОНОВА "ВПРОК"*

[май 1931 г.]

К сведению редакции "Красная новь".

Рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения и опубликованный головотяпами-коммунистами с целью

продемонстрировать свою** непревзойденную слепоту.

И.Сталин.

P.S. Надо бы наказать и автора и головотяпов так, чтобы наказание пошло им "впрок"

68.

ЛП РФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 201. Л. 5. Автограф.

63

СПЕЦЗАПИСКА ОГПУ "ОБ ОТКЛИКАХ ПИСАТЕЛЕЙ НА ПОМОЩЬ, ОКАЗАННУЮ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ СЫНУ ПИСАТЕЛЯ М.Е.САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА"

8 Март 1932 г.

В ленинградских писательских кругах с необычайной быстротой распространились и в течение долгого времени обсуждались и комментировались сведения о помощи, оказанной советским правительством сыну писателя Салтыкова-Щедрина. История с этой помощью настолько заинтересовала писательские круги, что на некоторое время отодвинула все иные злободневные для литературной среды вопросы, став в полном смысле слова сенсацией дня. История с помощью передавалась всякий раз в одном и том же варианте, лишь с незначительными отклонениями в деталях, при чем отдельные писатели, желая наиболее точно выяснить обстоятельства дела, перепроверяли переданное им сообщение у самого Салтыкова. Факт помощи сыну Салтыкова-Щедрина в массе писателей-попутчиков комментировался весьма сочувственно, причем этот факт неизменно связывался с вопросом об отношении партии к интеллигенции. Оказывалось,что этот факт сам по себе лишний раз показывает изменение политики к интеллигенции в сторону наибольшего смягчения. Попутчик Козаков высказался по этому поводу следующим образом:

"Теперь уже становится общеизвестно, что такие истории, как с Салтыковым или несколько ранее с Булгаковым, - факты далеко не случайного порядка и имеют место в связи с признанием Сталиным за старой интеллигенцией большого значения в культурной жизни страны. И, хотя Сталину приходится преодолевать недружелюбное отношение к интеллигенции многих членов ЦК, сохранивших еще старую закваску, Сталин проводит свою линию упрямо и решительно". Писатель А.Н.Толстой говорит:

"Я восхищен Сталиным и все больше проникаюсь к нему чувством огромного уважения. Мои личные беседы со Сталиным убедили меня в том,170 что это человек исключительно прямолинейный. Иные недоверчивые хлюсты пытаются представить историю с Салтыковым, как очередной подвох большевиков. Но ведь здесь-то уже никак нельзя думать о специально продуманном подкупе кого-то. Салтыков - ни на что не годная развалина, и помощь ему единственно может быть объяснена тем, что в Советской России заботливо относятся к памяти и заслугам великих людей".

Литературный критик Медведев:

"Подобные истории с Салтыковым факты выдают, как это и ни странно может показаться на первый взгляд, вторую сущность Сталина, прежде всего, решительнейшего и сурового политика: сущность его, как большого либерала и мецената в самом лучшем смысле этого слова. Каждый день мы слышим то о беседе Сталина с писателями, то о какой-нибудь помощи,оказанной по его указанию кому-либо из массы литераторов. Литература и писатели имеют в лице Сталина большого друга". Одновременно с выявлением характера широкого обмена мнений в связи с помощью Салтыкову выяснилось, что отдельные литераторы, отмечая необычайный эффект имевших место тех или иных обращений писателей с просьбами к т. Сталину (отъезд Замятина за границу, история с Булгаковым и т.д.), сами намереваются обратиться к последнему с некоторыми прошениями. Литераторы Эйхенбаум, Н.Радлов, Зощенко предполагают обратиться персонально к т. Сталину за разрешением выехать за границу.

Детский писатель К.Чуковский, которого, в связи со статьями Крупской ,более не печатают, - за разрешением печататься, писатель Тынянов - с просьбой повлиять на критику с тем, чтобы последняя прекратила бы травлю его и т.д. В связи с отмеченными разговорами передавалась, между прочим, версия, что писатель Пильняк письмом к т. Сталину добился прекращения начатой против него травли и напечатания в центральном] о[ргане] "Правде" извинительного письма, а также разрешения на новую поездку за границу. В кругах правых писателей, в частности, в салоне Иванова-Разумника, сообщение об оказании помощи сыну писателя Салтыкова-Щедрина было встречено с чувством большого недоверия и весьма злобно комментировалось.
Иванов-Разумник, Шишков и Петров-Водкин высказали по этому поводу следующую точку зрения:

"Во всех этих историях звучат какие-то мотивы восточной деспотии. Необходимо сопоставить со всеми этими историями то страшное значение и силу, которые имеют каждое высказанное Сталиным слово, что делает его власть значительно более мощной, чем власть даже самого неограниченного восточного деспота, ибо там власть материальная, физическая, а здесь сверх того и власть над умами, над малейшим проявлением свободной мысли. В связи с этим приобретают особый характерный исторический смысл все эти разговоры о сказочных превращениях в судьбах отдельных людей под влиянием одного слова вождя" 11.

Оперуполномоченный] 4 Отделения] СПО Коган

АП РФ. Ф. 3. On. 34. Д. 186. Л. 213-215. Подлинник. Машинопись.

Раздел III. Объединение по приказу. 1932-1935 171 - 6

ПИСЬМО М.А.БУЛГАКОВА И.В.СТАЛИНУ

Москва. 11 июня 1934 г.

от драматурга и режиссера
МХАТ СССР имени Горького
Михаила Афанасьевича Булгакова

Многоуважаемый Иосиф Виссарионович!

Разрешите мне сообщить Вам о том, что со мною произошло.

1 . В конце апреля этого года мною было направлено Председателю Правительственной Комиссии, управляющей Художественным Театром, заявление, в котором я испрашивал разрешение на двухмесячную поездку за границу, в сопровождении моей жены Елены Сергеевны Булгаковой, а также разрешение обменять советскую валюту на иностранную в количестве,которое будет найдено нужным для поездки. В заявлении была указана цель моей поездки - сочинение книги о путешествии по Западной Европе и кратковременное лечение на юге Франции. Так как я действительно страдаю истощением нервной системы, связанным с боязнью одиночества, то я и просил о разрешении моей жене сопровождать меня, с тем, чтобы она оставила здесь, на время поездки, находящегося на моем иждивении и воспитании моего семилетнего пасынка. Отправив заявление, я стал ожидать одного из двух ответов, то есть разрешения на поездку или отказа в ней, считая, что третьего не может быть. Однако произошло то, чего я не предвидел, то есть третье. 17 мая мне позвонили по телефону (я не спросил, кто это был), справляясь о том, подавал ли я заявление о заграничной поездке*. [Причем произошел следующий разговор:

- Вы подавали заявление относительно заграничной поездки" - Да. - Отправьтесь в Иностранный отдел Мосгубисполкома и заполните анкету Вашу и Вашей жены. - Когда это нужно сделать" - Как можно скорее, так как Ваш вопрос будет разбираться 21 или 22 числа. В припадке радости я даже не справился о том, кто со мною говорит,немедленно явился с женой в ИНО исполкома и там отрекомендовался. Служащий, выслушав, что меня вызвали в ИНО по телефону, предложил

* Далее в подлиннике два листа утеряно. Их текст, взятый в квадратные скобки, приводится по черновому автографу письма, сохранившемуся также не полностью, без заключительной части, в личном фонде писателя (см. ОР ГПБ. Ф. 562. К. 19. Ед. хр. 33) 

мне подождать, вышел в соседнюю комнату, а, вернувшись, попросил меня заполнить анкеты. По заполнении он принял их, присоединив к ним по две фотографических карточки, денег не принял, сказавши:

- Паспорта будут бесплатные. Советских паспортов не принял, сказавши:
- Это потом, при обмене на заграничные. А затем добавил буквально следующее:
- Паспорта вы получите очень скоро, так как относительно вас есть распоряжение. Вы могли бы их получить сегодня", но уже поздно. Позвоните ко мне восемнадцатого утром.

Я сказал:

- Но восемнадцатого выходной день. Тогда он ответил:
- Ну, девятнадцатого. 1 9 мая утром, в ответ на наш звонок, было сказано так:
- Паспортов еще нет. Позвоните к концу дня. Если паспорта будут, вам их выдаст паспортистка. После звонка к концу дня выяснилось, что паспортов нет, и нам было предложено позвонить 23 числа. 23 мая я лично явился с женою в ИНО, причем узнал, что паспортов нет. Тут о них служащий стал наводить справку по телефону, а затем предложил позвонить 25 или 27 мая. Тогда я несколько насторожился и спросил служащего, точно ли обо мне есть распоряжение и не ослышался ли я 17 мая?

На это мне было отвечено так:

- Вы сами понимаете, что я не могу вам сказать, чье это распоряжение,но распоряжение относительно вас и вашей жены есть, так же как и относительно писателя Пильняка56. Тут уж у меня отпали какие бы то ни было сомнения, и радость моя сделалась безграничной. Вскоре последовало еще одно подтверждение о наличии разрешения для меня. Из Театра мне было сообщено, что в секретариате ЦИК было сказано:

- Дело Булгаковых устраивается. В это время меня поздравляли с тем, что многолетнее писательское мечтание о путешествии, необходимом каждому писателю, исполнилось. Тем временем в ИНО исполкома продолжались откладывания ответа по поводу паспортов со дня на день, к чему я уже относился с полным благодушием, считая, что сколько бы ни откладывали, а паспорта будут. 7 июня курьер Художественного Театра поехал в ИНО со списком артистов, которые должны получить заграничные паспорта57. Театр любезно ввел и меня с женой в этот список, хотя я подавал свое заявление отдельно от Театра. * Здесь и далее выделено автором. Днем курьер вернулся, причем даже по его растерянному и сконфуженному лицу я увидел, что случилось что-то. Курьер сообщил, что паспорта даны артистам, что они у него в кармане, а относительно меня и моей жены сказал, что нам в паспортах ОТКАЗАНО. На другой же день, без всякого замедления, в ИНО была получена справка о том, что гражданину Булгакову М.А. в выдаче разрешения на право выезда за границу отказано. После этого, чтобы не выслушивать выражений сожаления, удивления и прочего, я отправился домой, понимая только одно, что я попал в тягостное, смешное, не по возрасту положение.

2. Обида, нанесенная мне в ИНО Мосгубисполкома, тем серьезнее, что моя четырехлетняя служба в МХАТ для нее никаких оснований не дает, почему я и прошу Вас о заступничестве.]...могу надеяться получить разрешение на заграничную поездку так просто, как это могут делать мои товарищи по работе в МХАТ. Единственной причиной этого, как я предполагаю, может быть только одно: не существует ли в органах, контролирующих заграничные поездки,предположение, что я, отправившись в кратковременное путешествие, останусь за границей навсегда? Если это так, то я, принимая на себя ответственность за свои слова,сообщаю Вам, что предположение это не покоится ни на каком, даже призрачном, фундаменте. Я не говорю уже о том, что для того, чтобы удалиться за границу после обманного заявления, мне надлежит разлучить жену с ребенком, ее самое поставить этим в ужасающее положение, разрушить жизнь моей семьи,своими руками разгромить свой репертуар в Художественном театре, ославить себя, - и, главное, - все это неизвестно зачем. Здесь важно другое: я не могу постичь, зачем мне, обращающемуся к Правительству с важным для меня заявлением, надлежит непременно помещать в нем ложные сведения? Я не понимаю, зачем, замыслив что-нибудь одно, испрашивать другое? И тому, что я этого не понимаю, у меня есть доказательство. Именно я четыре года тому назад обращался к Правительству с заявлением, в котором испрашивал или разрешения выехать из Союза бессрочно или разрешения вступить на службу в МХАТ. Задумав тогда бессрочный отъезд, под влиянием моих личных писательских обстоятельств, я не писал о двухмесячной поездке. Ныне же, в 1934 году, задумав кратковременную поездку, я и прошу о ней. У меня нет ни гарантий, ни поручителей. Я обращаюсь к Вам с просьбой о пересмотре моего дела - о поездке с моей женой во Францию и Италию для сочинения книги, на срок времени со второй половины июля по сентябрь этого года*.

Михаил Булгаков

Постоянный адрес: Москва 19, Нащокинский п. 3, кв. 44. тел. 58-67.

Временный (с 14 июня по 15 июля): Ленинград. Гастроли "Дней Турбиных"

МХАТ. Гостиница Астория.

АП РФ. Ф. 3. Оп. 54. Д. 206. Л. 37-38 об. Подлинник. Машинопись.

Черновой автограф части письма опубликован: Октябрь. 1987. - 6. С. 183-184.

53

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА ПО ДЕЛАМ ИСКУССТВ ПРИ СНК СССР П.М.КЕРЖЕНЦЕВА И.В.СТАЛИНУ И В.М.МОЛОТОВУ О ПЬЕСЕ М.А.БУЛГАКОВА "КАБАЛА СВЯТОШ (МОЛЬЕР)"

29 февраля 1936 г.

Тов. Сталину И. В.

Тов. Молотову В.М.

О "Мольере" М. Булгакова (в филиале МХАТа)*

1 . В чем был политический замысел автора" М.Булгаков писал эту пьесу в 1929-1931 гг. (разрешение Главреперткома от З.Х.31 г.), т.е. в тот период, когда целый ряд его пьес был снят с репертуара или не допущен к постановке ("Зойкина квартира", "Багровый остров", "Бег" и одно время "Братья Турбины"**). Он хотел в своей новой пьесе показать судьбу писателя, идеология которого идет в разрез с политическим строем, пьесы которого запрещают. В таком плане и трактуется Булгаковым эта "историческая" пьеса из жизни Мольера. Против талантливого писателя ведет борьбу таинственная "Кабала", руководимая попами, идеологами монархического режима. Против Мольера борются руководители королевских мушкетеров, - привилегированная гвардия и полиция короля. Пускается клевета про семейную жизнь Мольера и т.д. И одно время только король заступается за Мольера и защищает его против преследований католической церкви. Мольер произносит такие реплики: "Всю жизнь я ему (королю) лизал шпоры и думал только одно: не раздави... И вот все-таки раздавил..." "Я,быть может, Вам мало льстил? Я, быть может, мало ползал? Ваше величество, где же Вы найдете такого другого блюдолиза, как Мольер". "Что я должен сделать, чтобы доказать, что я червь" Эта сцена завершается возгласом: "Ненавижу бессудную тиранию!" (Репертком исправил: "королевскую".)

* Здесь и далее подчеркнуто автором.

** Так в тексте. 298 Несмотря на всю затушеванность намеков, политический смысл, который Булгаков вкладывает в свое произведение, достаточно ясен, хотя, может быть, большинство зрителей этих намеков и не заметят. Он хочет вызвать у зрителя аналогию между положением писателя при диктатуре пролетариата и при "бессудной тирании" Людовика XIV.

2. А что представляет из себя "Мольер" как драматургическое произведение? Это ловко скроенная пьеса в духе Дюма или Скриба, с эффектными театральными сценами, концовками, дуэлями, изменами, закулисными эпизодами, исповедями в католических храмах, заседаниями в подземелье членов "кабалы" в черных масках и т.п. Пьеса о гениальном писателе, об одном из самых передовых борцов за новую буржуазную культуру против поповщины и аристократии, об одном из ярчайших реалистов XVIII* столетия, крепко боровшегося за материализм против религии, за простоту против извращенности и жеманства. А где же Мольер? В пьесе Булгакова писателя Мольера нет и в помине. Показан, к удовольствию обывателя, заурядный актерик, запутавшийся в своих семейных делах, подлизывающийся у короля - и только. Зато Людовик XIV выведен, как истый "просвещенный монарх", обаятельный деспот, который на много голов выше всех окружающих, который блестит как солнце в буквальном и переносном смысле слова. Поскольку в основе сюжета взята именно семейная жизнь Мольера, вся пьеса принижена до заурядной буржуазной драмы. Если оставить в стороне политические намеки автора и апофеоз Людовика XIV, то в пьесе полная идейная пустота - никаких проблем пьеса не ставит, ничем зрителя не обогащает, но зато она искусно в пышном пустоцвете подносит ядовитые капли.

3. Что же сделал театр с этим ядовитым пустоцветом? Политические намеки он не хотел подчеркивать и старался их не замечать. Не имея никакого идейного материала в пьесе - театр пошел по линии наименьшего сопротивления. Он постарался сделать из спектакля пышное зрелище и взять мастерством актерской игры. Вся энергия театра ушла в это внешнее. Декорации (Вильямса), костюмы, мизансцены - все это имеет задачей поразить зрителя подлинной дорогой парчой, шелком и бархатом. (Недаром постановка обошлась в 360 тыс. руб. а "Гроза" - в 100 тыс. руб.) Все внешние эффекты особо подчеркнуты и разыграны (сцена ужина во дворце, заседание "кабалы" в подземелье, исповедь в соборе под орган и хоровое пение и т.д.). Блестящая технически игра Болдумана (Людовика XIV) носит такой же характер внешнего показа и возвеличения образа короля, с затушеванием подлинных черт "просвещенного" деспотизма и грубости. Комизм Яншина (Бутон) также внешнего порядка (прием повторения одних и тех же словечек и жестов) без углубления образа. Станицын в Мольере усиленно пользу-*

Так в тексте. Правильно - XVII. 

ется теми же внешними техническими приемами (например, заикается,что сугубо противоречит самому типу блестящего актера Мольера). На внешней красивости строит свою роль Ливанов. В результате мы имеем пышный, местами технически блестящий спектакль, но совершенно искажающий эпоху и образы ведущих исторических фигур того времени. Зритель видит мудрого монарха Людовика и жалкого писателя Мольера, погубленного своей семейной драмой и корнями* некоей таинственной "кабалы". Идейная содержательность спектакля на уровне романов Дюма-сына. Тяжелый итог после четырехлетней работы для филиала МХАТа, давшего столько образцов глубоко идейных и крепко-реалистических спектаклей.

4. Мои предложения: Побудить филиал МХАТа снять этот спектакль не путем формального его запрещения, а через сознательный отказ театра от этого спектакля, как ошибочного, уводящего их с линии социалистического реализма. Для этого поместить в "Правде" резкую редакционную статью о "Мольере" в духе этих моих замечаний и разобрать спектакль в других органах печати

5. Пусть на примере "Мольера" театры увидят, что мы добиваемся не внешне блестящих и технически ловко сыгранных спектаклей, а спектаклей идейно насыщенных, реалистически полнокровных и исторически верных - от ведущих театров особенно**.

Керженцев

РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1099. Л. 96-98. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Источник. 1996. "5. С. 117-119.

СПРАВКА СЕКРЕТНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР "ОБ ОТКЛИКАХ ЛИТЕРАТОРОВ И РАБОТНИКОВ ИСКУССТВ

НА СНЯТИЕ С РЕПЕРТУАРА ПЬЕСЫ Д.БЕДНОГО "БОГАТЫРИ"

[Не позднее 16 ноября 1936 г.]

А.Таиров (потрясенный постановлением комитета о снятии "Богатырей" объявил себя больным - сердечный удар. К нему домой заходили работники искусства и выражали соболезнование. По словам А.Коонен, - заходили многие, как к покойнику):

"Я допустил большую ошибку. Беру на себя всю ответственность, несмотря даже на то, что комитет по делам искусства, который принимал спектакль, апробировал его. Моя ошибка заключается в том, что я, как художник, должен был предвидеть все последствия. Обидно, что мою ошибку принимают за вылазку, как об этом пишут.
* Так в тексте.

Ошибка произошла потому, что я оказал большое доверие Демьяну Бедному, как старому коммунисту. Как я мог подумать, что текст Д.Бедного заключает вредную тенденцию, как же я мог быть комиссаром при Д.Бедном. Этой ошибки не произошло в "Оптимистической трагедии" и в "Родине", где авторы менее авторитетны, и я их пьесы подверг критике ответственных работников. Я пойду в ЦК ВКП(б), где, надеюсь, меня поймут. Я там поставлю вопрос о том, что новые спектакли нужно показывать не только комитету, но и ЦК. Это необходимо для гарантии. Что меня по-настоящему пугает, дадут ли мне дальше работать. Что меня возмущает, это желание выставить меня отщепенцем народа. Это так ужасно, что я даже не могу спокойно об этом подумать".

А.Коонен:
"Это урок Таирову. Нельзя надеяться на свои силы. Тогда бы нам не стоило это так дорого". Пении, заслуженный артист Камерного театра:
"До тех пор, пока не кончится монархия в нашем театре, до тех пор, пока единолично все вопросы будет решать Таиров, не считающийся с ведущими работниками театра, до тех пор театр будут преследовать политические провалы".

Гершт. режиссер Камерного театра:
"Постановление в корне правильное. Мы должны ставить "Евгения Онегина". Я предвижу, что и с этим спектаклем будет такая же история, что и с "Богатырями". Демьян Бедный. Демьян Бедный совершенно потрясен постановлением комитета по делам искусства. Три дня никуда не выходил, никого не принимал и только вчера вызвал к себе секретаря ССП Ставского для конфиденциальной беседы. Из всего последующего стало ясно, что Демьян Бедный, не решаясь лично обратиться к секретарям ЦК ВКП(б), желает воспользоваться Ставским для передачи его объяснений и оправданий. Ставский, заставший Демьяна Бедного в состоянии абсолютной растерянности, взял с собой стенографистку с тем, чтобы отчет об этой беседе имел документальный характер29. Общий смысл объяснений Демьяна Бедного по поводу "Богатырей", зафиксированных в стенограмме, примерно таков. Фарсовый тон вещи и трактовка "Богатырей" объясняется характером музыки; так, например,"богатыри" поют арии из популярных оперетт. Фарсовый показ крещения Руси и неправильное его толкование объясняется привычкой к антирелигиозной пропаганде, тяготеющей в практике Демьяна Бедного. С другой стороны, подвели имеющиеся у него труды по историческим вопросам далеко немарксистского характера. Демьян Бедный, признавая, что он сделал огромную ошибку, объясняет ее своим непониманием материала и своей глупостью. Однако, в беседе он неоднократно возвращался к роли контрольных органов, указывал, что в самом начале работы над "Богатырями" года полтора тому назад первоначальный текст его не удовлетворял, казался ему легкомысленным и глупым, но Таиров и Литовский поощряли его, убеждая, что текст получается блестящим для сценической вещи. Незадолго перед постановкой уже довольно обработанный текст был дан в комитет по делам искусства, где с ним знакомился Керженцев, Боярский, Орловский, но оттуда вещь была возвращена только с указанием Керженцева, что она скучна и грубовата. Поэтому дальнейшее исправление текста шло по линии сокращений и отделки отдельных фраз. Демьян Бедный ссылается также на то, что свою концепцию "Богатырей" изложил в статье, данной им в "Правде", где по существу концепции не было сделано никаких замечаний, и, следовательно, он считал текст "Богатырей" абсолютно апробированным. Делая все эти ссылки, Демьян Бедный подчеркивал, что "голова у меня не вождистская, а художническая". Демьян указывал на то, что у него начался приступ сахарной болезни. Говорил о том, что он не хочет умирать с клеймом врага партии и хотел бы,если ему не удастся вновь стать в литературе, как художнику, то чтобы по крайней мере его использовали как специалиста-книжника, например, в Книжной палате. Дальше, прося не заносить в стенограмму, Демьян говорил, что его врагом является его библиотека. Об этом ему указывали, но он этого не понимал. Он заявил, что библиотеку свою сожгет*. Затем подчеркивал, что он больше всего боится того, что, не взирая на всю его прошлую деятельность, о нем будут судить, как о враге партии, действующем по внушению врагов коммунизма. Он заявил, что он боится, что при укреплении такого о нем мнения, он будет выслан из Москвы. В таком крайне деморализованном состоянии Демьян Бедный оставался и после встречи со Ставским, которая, очевидно, ни в какой мере не содействовала укреплению его настроений.

Станиславский, народный артист СССР:

"Большевики гениальны. Все, что делает Камерный театр, - не искусство. Это формализм. Это деляческий театр, это театр Коонен". Леонидов, народный артист СССР:
"Когда я прочел постановление комитета, я лег в постель и задрал ноги. Я не мог прийти в себя от восторга: как здорово стукнули Литовского,Таирова, Демьяна Бедного. Это страшней, чем 2-й МХАТ".

Яншин, заслуженный] артист МХАТа:
"Пьеса очень плохая. Я очень доволен постановлением. Нельзя негодными средствами держаться так долго. Сейчас полностью выявляется вся негодность системы Таирова. Чем скорее закроют театр, тем лучше. Если закрыли 2-й МХАТ, то этот нужно подавно".

Хмелев, заслуженный] артист МХАТа:
"Совершенно правильное решение. Руководство видит, где настоящее искусство, а где профанация его. Надо ждать за этим решением ликвидации Камерного театра. Этому театру делать больше нечего".

* Так в тексте.

Кедров, заслуженный] артист МХАТа:
"Если закроют Камерный театр, одним плохим театром меньше будет".

Станицын, заслуж[енный] артист МХАТа:
"Это театр, в котором плохо играют, плохо поют, плохо танцуют. Его нужно закрыть".

Марков, зав[едующий] литературной] частью МХАТа:
"Гнусная спекуляция именами Бородина, Палеха. Отвратительный ужасный спектакль. Постановление целиком оправдано".

Израилевский. зав[едующий] музыкальной частью МХАТа, заслуженный] артист:
"Все спектакли Камерного театра - сплошной формализм. В другом месте нигде бы работники не смогли бы приложить свои способности. Всю свою жизнь театр не давал никакого удовлетворения".

Самосуд, художественный] руководитель Большого театра:
"Постановление абсолютно правильное. Камерный театр - не театр. Таиров - очковтиратель. Идея постановки "Богатырей" порочна. Демьян Бедный предлагал мне эту пьесу еще в Михайловский театр, но я от нее отказался".

Мейерхольд, народный артист республики:
"Наконец-то стукнули Таирова так, как он этого заслуживал. Я веду список запрещенных пьес у Таирова, в этом списке "Богатыри" будут жемчужиной. И Демьяну так и надо. Но самое главное в том, что во всем виноват комитет и персонально Боярский. Он меня травит. Пока в комитете будет такое руководство, искусство развиваться не будет".

Наталья Сацг заслуж[енный] арт[ист] респ[ублики], художественный руководитель Центрального детского театра:
"Таиров сделал ошибку. Использовал недоделанную музыку Бородина. На Демьяна Бедного нельзя было надеяться, потому что он плохой драматург. Приглашение палехских художников - игра на форму без возможности оправдать ее содержанием. Театр ничего не может сказать зрителю".

Садовский, народный артист РСФСР, артист Малого театра:
"Разумное постановление. Правильно дали по рукам Таирову и Демьяну Бедному. Нельзя искажать историю великого русского народа".

Тренев, драматург, автор "Любви Яровой":
"Я очень обрадован постановлением. Я горжусь им, как русский человек. Нельзя плевать нам в лицо. Я сам не мог пойти на спектакль, послал жену и дочь. Они не досидели, ушли, отплевываясь. Настолько омерзительное это производит впечатление".

Григорий Санников, поэт:
"Ну что же, я приветствую постановление и статью Керженцева31. Это полезно, касается не только самого Демьяна, но и подхода у нас к русской истории вообще. ЦК долгое время было не до того. А сейчас взялись серьезно за это дело и выправили его. С вульгаризацией истории давно было пора покончить".

П.Романов, писатель, прозаик:
"Хорошо сделали, что хлопнули. Демьян берет своим орденом, связями и грубятиной. На этот раз дело не вышло. Это раз, а, во-вторых, очень 336 хорошо, что заступились за русский фольклор, русских богатырей. Надо же искать и русских героев". Городецкий, поэт:
"Я никаким репрессиям сочувствовать не могу, но мне нравится, что бьют за издевательство над фольклором, а не за темы из него. Нельзя так относиться к истории народа, и еще приятнее, что ударили по Таирову: он жулик". Всев[олод]

Вишневский, драматург:
"Поделом Демьяну, пусть не халтурит. Это урок истории: "не трогай наших". История еще пригодится, и очень скоро. Уже готовится опера "Минин [и] Пожарский - спасение от интервентов". (Такая оценка решения не помешала Вишневскому пойти к Таирову с выражением соболезнования.)

В.Луговской. поэт:
"Постановление вообще правильное, но что особо ценно, это мотивировка. После этого будут прекращены выходки разных пошляков, осмеливавшихся высмеивать русский народ и его историю. До сих пор считалось хорошим тоном стыдиться нашей истории".

И.Трауберг, режиссер, автор кинокартины "Встречный":
"Советское государство становится все более и более национальным и даже националистическим. В силу этого совершенно неожиданные вещи находят защиту у руководства партии. Становится трудней работать, тем более, когда столько руководящих лиц, - и главреперткомовцы, и комитет по делам искусств не могут правильно решить смысл пьесы, которую приходится снимать после того, как она ими принята".

С.Клычков. писатель:
"А впрочем, может быть, все может быть. Великий русский народ всетаки насчитывает сто миллионов, и он, конечно, имеет свое право на искусство большее, нежели на коробках для пудры и киосках а-ля-рюсс. Может быть, когда-нибудь и посмеют меня назвать русским писателем. Русское искусство нельзя бросить под хвост вогульскому эпосу. Кому дали на поругание русский эпос? Жиду Таирову да мозгляку Бедному. Ну что можно было кроме сатиры ожидать от Бедного, фельетониста по преимуществу? Но кто-то умный человек и тонкий человек берет их за зад и вытряхивает лишнюю вонь. Демьяну Бедному влетело поделом. Этим постановлением реабилитируется русская история, а то все у нас дерьмом называют. Надо было. Теперь начинают признавать прогрессивное значение за многими фактами; пожалуй, поймут, что и кулик мог быть полезен. С другой стороны,постановление как бы реабилитирует христианство; может быть, поймут,что и сейчас верующий не подлец, потому что красть не станет. Надеюсь, что писателям легче будет писать правду, а критики должны будут признавать свои ошибки".

Вс. Иванов, писатель:
"Я эту историю еще не осмыслил. Думаю, что здесь играют роль какието внутренние причины, о которых, конечно, не упоминается в статье Керженцева".

Ю.Олеша, писатель:
"Пьеса здесь главной роли не играет. Демьян заелся, Демьяну дали по морде. Сегодня ему, завтра другому. Радоваться особенно не приходится. Демьяну выплачивается за его прежние грехи".

Ольга Форш:
Ну разве может быть у писателя два мнения" Чудно, замечательно, что Демьяна проучили. Вот, только, пожалуй, нам, пишущим пьесы, сейчас работать трудно будет. Литовский, говорят, совсем голову потерял, ни в чем не уверен. А меня и без того главреперткомщики заставляют вымарывать и выправлять пьесу о Камо".

П.Антокольский, поэт:
"Не везет "камерникам", а Бедного мне жаль. Он много может дать театру. А вообще работать в театре становится труднее - все отчаянные трусы вокруг. Поэтому все московские театры без исключения отличаются казенщиной и отсутствием мыслей. Ставят только то, что приказано свыше, как мы, например, приняли в Вахтанговский театр бездарную пьесу Киршона".

Лебедев-Кумач, литератор-сатирик:
"Если из этой истории сделают вывод, очень хорошо. Нужно убрать ту матерщину со сцены и из поэзии, которую разводит Демьян и делает эту матерщину официальным языком советской поэзии. Но, наверное, ему сейчас же после кнута дадут пряник, а набросятся на кого-то другого: нельзя обижать своего человека".

Козловский, артист ГАБТ:

"Несомненно, пьесу читали раньше в правительстве, почему же ее не запретили до постановки" Таиров - большой талант, и это постановление не убьет его".
Каверин, режиссер ТРАМа:

"Постановление правильное, это все понимают, и, если многие воздерживаются от резкой критики Таирова, то только потому, что, пожалуй, в каждом театре есть свои "маленькие богатыри".

Эйзенштейн, заслуженный деятель искусств и режиссер кино:
"Я не видел спектакль, но чрезвычайно доволен хотя бы тем, что здорово всыпали Демьяну. Так ему и надо, он слишком зазнался. Хорошо также,что попало этому подхалиму Литовскому, который грохнул хвалебную статью32. Во всем этом деле меня интересует один вопрос, где же были раньше, когда выпускали на сцену контрреволюционную пьесу"

Леонид Соболев, автор "Капитального ремонта":
"Только что был у Таирова. К нему с утра идут люди. Как раз, когда приехал я к Таирову, уходил Вс.Вишневский. Алиса страшно взволнована, удручена, говорит, что к ним сейчас все идут, как на похороны. Жалко Таирова, хотя я считаю, что постановление правильное. Ведь, когда издается книга, извращающая историю, действительность и пр[очее], мы же не пускаем ее к читателю, а в театре тоже воспитывается многотысячный зритель, Странно - где был раньше Керженцев" Раз пьеса репетировалась и пошла уже, как готовый спектакль для зрителя, значит комитет по делам 338 искусств принял спектакль и принял хорошо. Да и в печати хвалили и пьесу, и спектакль. Говорят, что "Богатырей" смотрели Молотов и Ворошилов. Ясно, что они вскрыли извращения в пьесе".

Барнет. кинорежиссер:
"К сожалению, не успел посмотреть спектакль. Знаю только, что такой гнилой театр, как Камерный, давно пора закрыть".

Беренштейн. зав[едуюший] театральным отделом газеты "Вечерняя Москва":
"Этой статьей полностью скомпрометирован Литовский. Его очевидно снимут, но Камерный театр все-таки не закроют. Во-первых, он известен заграницей, а потом и так успели закрыть десять театров. Это же совершенно ужасный разгром. Я не мог найти в Москве театры, когда мне было поручено составить подвал о премьерах в этом сезоне, буквально все позакрывали".

Исидор Клейнер, теоретик и театр[альный] критик:
"История с постановкой "Богатырей" поучительна, полезна для драматургии, для театрального искусства. Правда, Таиров имел письменный акт о приемке постановки Главреперткомом. Все было "в порядке". Так что Литовский ответственен не меньше его. Сегодня было экстренное совещание у Ангарова в связи с этой историей. Произошла новая "сеча при Керженце". Судьба Камерного театра не ясна. Пожалуй, пошлют на "перековку" на периферию. Это будет полезно. Ведь Завадский процветает в Ростове. Аудитория у него хорошая и к тому же модная: донские казаки. Ну а Демьян, пожалуй, больше богатым не будет. Уже подсчитали, что он успел получить рублей по 250 за спектакль. А платных спектаклей было 7-8".

Г.Бравин. премьер оперетты:
"Мне очень нравится такая крепкая политика. Это действительно - "не взирая на лица". Поделом Демьяну - он необычайно циничен. Все у него было - и талант, и библиотека, а он на все наплевал".

Свободин, артист театра оперетты:
Правильно решение комитета. Таировский театр на волоске. Его бы давно уже закрыли, если бы не Литвинов, который покровительствовал ему". Симонов, театр Вахтангова, заслуженный артист:

"У нас в театре постановлением очень довольны. Не любят Таирова, как эклектический театр, и Д.Бедного, как "грубого" автора. Постановление замечательное. Если в решении о МХАТ 2 было много неясного (за что же закрыли театр), то этот документ замечательно умный и ясный".

Горчаков, режиссер, заслуженный артист МХАТа:

"Пьеса эта - набор слов. Ничего интересного. Постановление правильное".

Дзержинский, композитор, автор "Тихого Дона":
"Я собираюсь писать оперу "Пугачев". После этого постановления комитета я не знаю, как мне быть. Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из рукоРаздел водящих товарищей. Теперь к исторической теме надо подходить с предельной осторожностью".

Охлопков, художественный руководитель реалистического театра:
"Сейчас надо быть на страже. Это сигнал. Пьесы надо давать читать коллективу. Надо осторожно относиться к репертуару. Для нашего брата большой урок".

Поль, артист театра Сатиры:
"Очень рад, что по Демьяну ударили: он так было зазнался, что два пальца подавал; а вот Таирова жалко. Правда, он тоже должен был смотреть,но за Демьяном снял с себя бдительность".

Орбели, академик, директор Эрмитажа (после совещания в комитете искусств):
"Какие выводы? Постановление замечательное. Бить, однако, надо не столько Таирова, сколько Демьяна Бедного. Нельзя добивать Таирова. Возмутил меня Мейерхольд. Это хулиганское выступление. Это гаерство".

Рошаль, заслуженный деятель искусств, кинорежиссер:
"Ничего не понимаю. Не знаю, за что теперь браться. Оказывается, что вообще нельзя ставить никакой сатиры". Птушко, заслуженный деятель искусств и кинорежиссер:

"Я вообще растерялся. Попробовали посмеяться над крещением Руси, и то, оказывается, нельзя. Страшно работать, у меня опускаются руки".

Ленин, заслуженный артист Малого театра:

"Спектакль снят. Молодцы. При царе Николае был один цензор, который единолично мог решать вопросы, а сейчас наши цензоры испугались Демьяна Бедного и пропустили спектакль".

Ярон, премьер оперетты:
"Я в отчаянии, я чувствую себя снова беззащитным. Если Керженцев,который видел "Богатырей", пропустил и даже аплодировал им, теперь пишет также статью, значит и наш спектакль могут снять, дав уничтожающую критику вещи, которую вчера восхваляли, если кому-то выше не понравилось. Это безнадежное двурушничество и трусость действует деморализующе".

Д.Н.Морозов, драматург:
"Таиров хотел нажить себе политический капитал пьесой Д.Бедного и "оскоромился". Впрочем, разве от Д.Бедного можно было ждать высококачественной художественной продукции" Плакат подписать, - это еще очень далеко до подлинной драматургии. А то, что пьесу сняли, то здесь по меньшей мере виноват Керженцев. Пьеса снята, конечно, по указанию "хозяина". И правильно. Пора говорить о культуре на полный голос".

В.А.Аверьянов, драматург:
"Поражаешься нашей ловкости рук. Главискусство в лице Керженцева разрешило постановку "Богатырей". Я не верю, что Керженцев не знал и не давал своей положительной оценки этой пьесе Демьяна. Ведь Камерный театр не какой-нибудь заштатный театр третьего положения. Таировский театр один из ведущих московских театров, и Керженцев, делающий театральную политику, не мог не знать, что делается в его театре. А- здорово живешь - тот же Керженцев бьет по морде и Демьяна, и Таирова, и, кстати, Литовского - своего подголоска. Где же предел ловкости рук"

Ромм Михаил, кинорежиссер:
"По-существу, конечно, статья правильная, и всем досталось по заслугам. Но где же комитет искусств был раньше? Очевидно, этот спектакль смотрел кто-либо из членов правительства, и Керженцеву предложили самого себя высечь".

Аркадин, заслуженный артист Камерного театра:
"Виноват в истории с "Богатырями" комитет по делам искусств. Ведь комитет мог не разрешить пьесу к постановке, так как читал пьесу и, наконец, видел генеральную репетицию. Комитет в данном случае преследовал цель опозорить театр".

Голубов, театральный критик "Известий" и "Вечерней Москвы":
"Люди, стоящие далеко от комитета, считают это постановление победой комитета; люди, уже более близкие к событиям, считают, что это удар по комитету".

Литовский, председатель Главреперткома:
"Я не выступлю на беспартийном совещании. На совещании членов партии я скажу, что виноват в этом не только Литовский, но и комитет:
Керженцев, Боярский, а также Городинский, которые принимали спектакль". М.Булгаков, автор "Дней Турбиных":
"Это редкий случай, когда Демьян, при его характере, не будет злорадствовать: на этот раз он сам пал жертвой, - а не подхихикивать над другими. Пусть теперь почувствует сам". Нач[альник] секр[етно]-полит[ического] отдела ГУГБ

комиссар государственной] безопасности 2 ранга Молчанов

ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 3. Д. 121. Л. 98-107. Копия. Машинопись.

32

ПИСЬМО М.А.БУЛГАКОВА И.В.СТАЛИНУ*

Москва, 4 февраля 1938 г.

Иосифу Виссарионовичу Сталину

от драматурга

Михаила Афанасьевича Булгакова

Глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович!

Разрешите мне обратиться к Вам с просьбой, касающейся драматурга Николая Робертовича Эрдмана, отбывшего полностью трехлетний срок своей ссылки в городах Енисейске и Томске и в настоящее время проживающего в г. Калинине. Уверенный в том, что литературные дарования чрезвычайно ценны в нашем отечестве, и зная в то же время, что литератор Н.Эрдман теперь лишен возможности применить свои способности вследствие создавшегося к нему отрицательного отношения, получившего такое выражение в прессе, я позволю себе просить Вас обратить внимание на его судьбу. Находясь в надежде, что участь литератора Н.Эрдмана будет смягчена,если Вы найдете нужным рассмотреть эту просьбу, я горячо прошу о том,чтобы Н.Эрдману была дана возможность вернуться в Москву, беспрепятственно трудиться в литературе, выйдя из состояния одиночества и душевного угнетения.

М.Булгаков

ЦА ФСБ РФ. Д. Н-8620. Т. 1. Л. 41. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Октябрь. 1987. - 6. С. 184.