Речь Н.С.Хрущева на IV Пленуме ЦК ЛКСМ Украины 11 декабря 1938 г.

РЕЧЬ Н. С. ХРУЩЕВА НА IV ПЛЕНУМЕ ЦК ЛКСМ УКРАИНЫ

11 декабря 1938 г.

Товарищи, пленум комсомола, который сейчас проходит и обсуждает вопросы о вскрытой вражеской кучке, которая долго орудовала в ЦК комсомола, этот вопрос, видимо, не только, видимо, а безусловно, не кончается заседанием сегодняшнего пленума, потому что я, например, знаю, что некоторые вот здесь у вас выступают, кое-кого критикуют, оправдываются, а на них есть показания, на них показано.

Вы можете сказать: почему же, если на них показано, их не арестовывают. Мы хотим разобраться, потому что другой раз враги в кучу больше валят, чтобы перепутать карты. А другой раз мы, может быть, делаем ошибки, что несколько медлим, потому что другой раз смотришь - выступает и претендует на искренность, а сам врет самым наглым образом.

Я это к чему говорю - что надо смотреть внимательно. Да и потом они нам называют, наверно, то, что уже подгнило на корню. Они, верно, сами убеждены, что об этом узнают, а о том, что у них является крепко законспирированным, и они уверены, что не провалятся, они нам, безусловно, не говорят. Это верно. Об этом нам говорят многочисленные факты.

Например, с Усенко. Собственно, об Усенко мы получили показания, по-моему, числа 6 или 8 ноября - приблизительно. Я был в Москве. 5 ноября я приехал из Москвы. Оказывается, и он был в Москве. Я не знал, чего он там был. Никакого дела у него там не было. Видимо, с Косаревым разговаривал.

Вдруг у нас оказалась довольно большая группа бывших комсомольцев, вышибленных из комсомола, которые были в заговоре, и они сейчас же показали на Усенко. Усенко приехал, по-моему, 7-го.

ГОЛОСУ Да, 7-го утром, часов в 6.

ХРУЩЕВ, 7-го он не пришел на демонстрацию, хотя по своему положению и по практике он всегда бывал на правительственной трибуне, лозунги выбрасывал - в юношеский день20, 1 мая, довольно активно. Тут не пришел.

Мы обратили на это внимание - в чем дело, почему не пришел. Стали его искать. Мы даже не знали - приехал он или не приехал. Говорят, приехал, видели его на трибуне гостей. Я тогда попросил тов. Бурмистенко: позвоните Усенко и спросите. Он позвонил, спросил. Усенко говорит: опоздал. "Почему Вы не позвонили, что Вы приехали из Москвы"? Да, вот, говорит, извините. Он там всякую чепуху говорил. Потом я ему позвонил: что же, говорю. Вы не приходите. Ехали в ЦК, были на бюро ЦК ВЛКСМ. Пришли бы, рассказали в чем дело, как. "Да, знаете, вот стесняюсь, собирался позвонить". "Что ж стесняться - позвоните, мы всегда Вас принимаем". "Когда можете принять"? Я говорю: сейчас не могу, давайте завтра.

Тут я уже вижу, что спешить с приемом нечего, потому что нам надо было просто прощупать человека, что он из себя представляет. А тут уже развертывались показания прямо на него, что он в заговоре, что он возглавляет заговор, что он связан с Косаревым через Опендака и Перевертайленко - вот, собственно, люди, которые с ним были все время прямо связаны.

13-го он еще ко мне позвонил и пришел в приемную. Я говорю: нет, не могу принять - обождите. Ночью 13-го его арестовали.

Вот, может быть, и стоило бы комсомольцам просто показать - как люди врут, как изворачиваются. На него было к этому времени, наверно, 5 или 7 показаний...11 что Усенко является руководителем вражеской группы в комсомоле, что он враг. Ему предъявляют показания - отказывается. Ему вводят арестованного Кербеля. "Знаете Кербеля" - "Знаю". - "А вы знаете Усенко" (к Кербелю). - "Знаю". - "Вместе работали" - "Нет, я честный человек, оговаривают, врут, я честный человек". Ему дают Макаренко. Тоже все эти процедуры. Опять: "Нет, я честный человек, ничего не знаю". Я не помню, кого еще, несколько человек. Я подробно знакомился с протоколами допроса. Все-таки серьезное дело, очень серьезное. Потом у нас, когда события другого порядка развернулись, в связи с этим выявленным врагом Успенским - Наркомвнуделом, он отошел, не то что отошел, а некому было работать, потому что сбежал Успенский, арестовали Герлянца, арестовали других в НКВД, и он вынужден был оставаться без дела. Потом, через некоторое время, он написал заявление, и там он уже пишет, довольно нагло, что он боролся сам с собой, что больше он не в силах бороться, и дальше он сознается, что он действительно завербован, завербован Опендаком по поручению Косарева с согласия Косиора. И тут он нагло, вроде раскаивается, просит его простить, вернуть его в семью трудящихся, и он будет

Слово "голос" впечатано вместо забитого на пишущей машинке слова "тов. Бурмистенко". строить социализм. Такая сволочь - "строитель". Уж мы, так сказать, расправимся с этими "строителями", а социализм мы уже построили и построим коммунизм. (Бурные, продолжительные алгодисменты.)

Ну какие выродки. Огненный, когда арестовали Усенко, звонит: "Усенко арестовали"? Я говорю: "Да, арестовали". "Прошу принять". Я говорю: "Пожалуйста, заходите". Зашел. "Вот такой, сякой, мерзавец, враг и т.д. Что делать, обманул, что нам делать"? Я говорю: "что делать, видимо, посмотрим, допрос будет, а там дело будет видно, будут развиваться события и будем смотреть". "Бюро созвать" - "Надо бюро созвать, пусть комсомол обсудит". Уходит, но. уходя, говорит: "Я хочу Косареву позвонить, надо сказать Косареву". Я вижу, что сволочь хочет предупредить Косарева, я говорю: дело Ваше, потому что, если сказать ему не звоните, это еще хуже, он предупредит Косарева. Я говорю: "как хотите, собственно никаких дел |к| Косареву у меня нет ничего ему не предъявляется". Через некоторое время звонит мне Косарев: "Что. Усенко арестовали" - "Да". - "Враг, бесспорный враг". Уходит Огненный, заверяет, что он человек честный. Как только заговорил Усенко он сейчас же говорит об Огненном: "Огненный мною завербован, завербовал его еще Опендак. еще когда он в Макеевке работал, и они его сюда перевели, еще там его Косарев обработал, и он перешел в ЦК комсомола уже готовым врагом, законченным, организационно с ним связанным". Но вы бы посмотрели на него - натренирован, глазом не моргнет - "честный человек". А теперь вы знаете. Огненный сам сознался и дает показания, говорит сейчас на людей некоторых, которые здесь сейчас сидят на пленум UK комсомола. Это мы разберем, до конца разберем.

Вот товарищи, насколько враг сейчас окопался и ведет самую гнусную работу против нас. прикидываясь нашим другом. Вот в чем дело, в этом сложность. Поэтому вот сейчас, все перевертайленки. которого вы вышибли из ЦК. он вас уверял, что он честный человек, уверяю, что через два-три дня он признается, а он уверял, что он честный человек, и может у кого поджилки тряслись при голосовании - так ли держать руку или опустить немного. (Смех.) Почему это? Ведь, Товарищи, разве сейчас при нашей колоссальной работе, которую провела партия, и при тех колоссальных успехах, которые мы имеем неоспоримо, разве сейчас хотя бы один сумасшедший враг? Сумасшедшего мы не видели, чтобы он вышел и сказал, что он против Советской власти. Не было. Почему? Потому что если бы он сказал это так его бы куры, советские куры заклевали бы, а не люди. Поэтому он маскируется, пролазит на ответственные посты и оттуда вредит, гадина. Поэтому здесь, Товарищи. надо крепко нам смотреть.

Но товарищи, я считаю, что, конечно, лучше нам не иметь такого букета зловонного, который мы вскрыли в комсомоле, но, с другой стороны, я считаю замечательно, что мы вскрыли именно сейчас это дело. Конечно. Я не говорю (чтобы не было бахвальства - и это неправильно будет не только тактически, но и по существу), что мы все звенья наши расчистили. Еще есть, но комсомол у нас был особняком. Арестовали Мусиева. Мусиева арестовали в мае или июне месяце - одиночка Муснев. Арестовали в июне Пипенко - одиночка. Сейчас Пипенко дает показания. Как только арестовали группу террористов. Пипенко сейчас же дал Усенко, и это раскрылось. Я теперь убежден, что в органах НКВД сволочи покрыли это, я не верю, чтобы Пипенко когда его раньше допрашивали, когда его арестовали, чтобы он не дал Усенко. Не может быть. Надо быть до конца идейно убежден-ным. но куда, к черту, у них идейные убеждения...1 когда это продажные шкуры немецких и польских фашистов. Ничего у них не было за душой и не будет, потому что для того, чтобы стоять камнем и умереть с гордостью, а не как паршивому псу для этого надо чувствовать, что ты отдаешь свою жизнь за дело, которое идет на благо народа. Только такой человек может идти с сознанием и гордостью под пули, а не враг. Самые матерые из них тоже воняли на суде - и Раковский. и Рыков, и Бухарин, - более тертые враги, потому что у них ничего нет. кроме предательства, за их душой, а поэтому они под давлением улик вынуждены были рассказать. Конечно, мы знаем, что рассказывают не все. но рассказывают то, чего нельзя скрыть.

Поэтому у нас несколько задержалась комсомольская линия - это отрицательная сторона. Но сейчас, я думаю, это дело мы развернем, ибо новое руководство НКВД будет более острым, а главное, честность будет, и мы это дело добьем в комсомоле, добьем этих врагов с вашей помощью. Только, комсомольцы, надо поднимать массу, самое главное - это поднимать массы на это дело и честных людей нужно в руководство, потому что если жулик сидит, то нельзя над жуликом посадить 20 контролеров - ничего из этого не выйдет. Раз сомневаешься, надо заменить и проверить. Людей у нас много, мы можем честных людей подобрать сколько угодно.

Товарищи, эти бандиты делали все для того, чтобы принизить идейный уровень жизни комсомола, разлагали комсомол, поощряли ухарство, пьянки, бытовое разложение, и на это дело они подлавливали людей, а потом вербовали.

Надо, товарищи, с этим повести решительную борьбу с тем, чтобы недостойных звания комсомольца людей убрать, убрать тем более с руководящих постов, на руководящих постах им места нет. Здесь должны быть комсомольцы требовательные с тем, чтобы идейная жизнь в комсомоле била клю"чом. Все условия партия создав для этого, только надо расчиститься, изгнать врагов - троцкистов, бухаринцев и буржуазных националистов, выдвинуть честных людей, и у нас дело пойдет еще более ускоренными темпами.

Мы сейчас мало людей знаем, в этом наша беда. Ведь у нас в комсомоле, собственно, Декуша сидел, но разве он руководил, разве мы думали, что он будет руководить. Но чтобы не запереть здания, он сидел (смех), как сторож караулил.

Я не знаю Декушу, но, видимо, это человек плохой, по моим сведениям.

С МЕСТА. Воняет.

ХРУЩЕВ. Воняет, запах слышен. Мы собирались, обсуждали, людей подбирали смотрели, вроде людей нет. а это потому, что мы людей не знаем. Если бы мы людей знали, мы могли бы сейчас 20 ЦК сформировать. А вчера, когда мы посидели с тов. Михайловым, с тов. Бурмистенко, с тов. Спиваком, набралось. Михайлов говорит: "Нельзя ли того взять, этого взять". Я говорю: "Нельзя, слишком - это тоже плохо". (Смех.) А у него уже и глаза разбегаются. Людей нам много нужно и дела у нас каждому хватит.

Я другой раз прямо завидую комсомольцам, что они живут в такое время. Черт его знает, прямо..." тут только можно завидовать и ничего не поделаешь. (Смех, бурные аплодисменты.)

Поэтому, товарищи, нам сейчас, я повторяю, расчиститься надо. Мы в ближайшие дни расчистим только валежник, то, что лежит и само ждет, чтобы его убрать, воняет. Это санитарная работа. (Смех.) А вот работу более глубокую надо проводить и дальше и вообще эту работу надо проводить. Если кто-нибудь из комсомольцев думает: хорошо, первую работу мы сделаем, за месяц уберем валежник, через 2 месяца совсем все приведем в порядок, а тогда, ребята, бери удочки и опять "тишь и гладь и божья благодать".

Нет, нет и еще раз нет. Мы должны помнить и не только помнить и напоминать, а нужно каждый раз осознавать предупреждения товарища Сталина о капиталистическом окружении.

Вспомните то военное учение, которое мы проводили осенью, а это учение было довольно серьезного порядка: к самой границе подходили с танками, с пушками, патроны на всякий случай захватили. (Смех.) Это очень серьезное учение было. А враг, Товарищи, так и лезет через границу. Несколько групп взяли. Я думаю, что не всех взяли, часть, видимо, прорвалась, потому что знают некоторые места шпионы и пользуются тропами, которые нам неизвестны. Все время подбрасывают нам, и это вполне понятно. Чего мы должны хотеть, чего мы должны ожидать от поляков, немцев, румын, которые граничат с нами, дальше - от французов, англичан...1 разве они будут ожидать, пока мы будем беспрепятственно укреплять и развивать свое народное хозяйство, налаживать социалистическое строительство, идти к коммунизму. А ведь мы не скрываем и говорим, что как только мы станем сильнее, мы послужим примером для всего рабочего класса, и мы говорим и уверены, что нашему примеру последуют рабочие и пойдут нашей дорогой и будут делать то, что мы сделали у себя двадцать лет тому назад..."

Ведь буржуазия это понимает. Они же не дураки. Ведь они понимают, что это значит, если переложить на язык действий. Это значит, что арестуют буржуазию, большинство арестуют, банки заберут, предприятия заберут, дома заберут. Что, они будут нас ждать, когда [до) это (го] мы доживем? А они в это время имеют полицию, жандармерию, армию, имеют государственный аппарат, имеют довольно слаженную разведку, потому что у них огромный опыт для этого и т.д. И они будут ждать этого времени, чтобы пришли на чистое поле, как куропаток стреляли их. Этого же не может быть, потому что враг сопротивляется до последнего, потому что он знает, что его ждет. И дело в том, что мы и они это понимают, даже те, которые имеют с нами пакты о ненападении, и те, которые не имеют пактов, что результат один, потому что наша система и капиталистическая система непримиримы. Поэтому, товарищи, враг это знает. И если некоторые буржуазные страны идут с нами на известные переговоры, так это вынужденно, это любовь по расчету. (Смех.) Поэтому они вынуждены на это идти. Им выгодно идти на это и нам выгодно. Не сегодня, завтра, послезавтра - мы не знаем, насколько это будет выгодно.

Французы немцев боятся. Им выгодно пугать немцев Советским Союзом, что, мол, тронете нас, восток поднимается. Это немцев удерживает.

Поляки фрондировали против нас, играли с немцами. Немцы сейчас разделались с чехословаками. Поляки почувствовали, что очередь за ними. Они начали заигрывать с нами. Но какая это игра. Это же игра, которая всем понятна. И мы понимаем, и они понимают. (Смех.) Тут никто никого не обманывает, игра начистую. (Бурные аплодисменты.)

Я говорю в том смысле, что ясное дело, что мы больше хотели бы, чтобы была советская власть, но еще не созрел момент для этого. Они бы хотели совсем не видеть советской страны, но сил у них нет. они это знают. Потом, кто для них наиболее опасен. Они видят, что у них можно кое-что отторгнут, что плохо лежит на границе с немцами. Они с нами начали заигрывать. А наше правительство смотрит так: в большом хозяйстве и веревочка пригодится. Другой раз мы идем на всякие договора. (Смех.)

Но мы должны помнить, что мы живем в капиталистическом окружении, и покамест это окружение существует, у нас будут шпионы. Об этом сказал тов. Сталин. И это надо осознать, прочувствовать каждому коммунисту, каждому комсомольцу, каждому гражданину нашей социалистической родины с тем, чтобы смотреть в оба.

Потом, товарищи, надо смотреть на людей тоже не просто так. Даже в том случае, если мы подберем людей, всех честных людей поставим - это еще не все. Даже если бы был какой-то прибор, который бы показывал: вот, действительно все показатели честности, то надо учитывать, что это живой организм. Вы знаете, он живет, развивается и смотря куда он начнет развиваться. Надо следить за этим делом. Всегда надо смотреть, всегда надо следить и быть в курсе дела, потому что люди начинают под влиянием, может быть, каких-то сил разлагаться. Начинают подрабатывать, он начинает разлагаться и начинает отходить от идеи, которой живет партия, и усваивать идеи врагов, если можно так выразиться, вражескую работу начинает вести против нас. Если люди с огоньком, если у них есть острота, они будут следить. И если чувствуют, что здесь идет загнивание, они сразу услышат, если у них будет в порядке политическое чутье. А если они сами с душком, конечно, они тогда не услышат, потому что они сами подвергнуты этому же рахюжению.

Поэтому, товарищи, активы, комсомольские собрания, общественная жизнь, главное - идейно-воспитательная работа, это для нас является большим вооружением в борьбе против наших врагов. А враги как раз от этого сворачивают - Косарев, Усенко и все другие. Поэтому сейчас, товарищи, надо повести решительную борьбу с этим. Добивать врагов и укреплять завоевания Октябрьской революции. Это, товарищи, святая обязанность каждого из нас, члена партии, комсомольца, каждого гражданина советской страны.

Тем врагам, которые еще не попали в наши лапы, еще ходят, мы можем гарантировать, что они попадут, и пусть они там не пишут из тюрьмы просьб о том, чтобы их вернули в трудовую семью социализм строить. Без них построим, а их отправим к черту на кулички. Пусть они об этом знают.

Товарищи, нас ничем не устрашишь. Большевистскую партию ничем не устрашишь. Эта партия создана Лениным - Сталиным, создана в боях. Это партия, которая складывалась под тяжелыми ударами царизма, партия, которая первая в мире вывела рабочий класс на баррикады против всего капиталистического мира, вывела и победила, разбила царизм, разбила капитализм в нашей стране, разбила интервентов и успешно строит свое коммунистическое общество.

Поэтому, товарищи, эти шавки, предатели, агенты капитала, фашистские выродки, которые переметнулись, а большинство из них и не переметывалось, они были предателями, провокаторами, потому что целый ряд из них были провокаторами еще в царское время, все равно все они погибнут, если мы с вами не будем дремать, а будем работать и беспощадно бить вра"гов.

Товарищи, мы с вами, убивая эту гадину, тем самым боремся за лучшие стремления всего человечества, за коммунистическое общество. Если они там хотят встать на пути нашего движения, значит, мы их сотрем с лица земли.

Товарищи, мы сейчас люди грамотные все, и не мне вам говорить об исторических явлениях, которые мы имели в отдельных государствах. Вы сами все это отлично знаете. Поэтому, товарищи, мы сейчас, когда изучаем историю, когда мы изучаем период восстания парижских коммунаров, мы с большим уважением говорим о них, мы с большим уважением говорим о славных днях, героических днях борьбы коммунаров Парижа против версальцев, против буржуазии. Но мы говорим: все-таки глупости они делали. Другие условия тогда были. И мы сейчас не отбрасываем этих условий, но говорим, что при другой тактике и при других условиях могло быть иначе.

Мы, товарищи, с вами живем в других условиях, в другое время. Если там десяток дней держали власть в своих руках только в одном Париже, то нам с вами посчастливилось уже 22-й год, 22-й год и на территории одной шестой суши земного шара держим власть в своих руках. Мы же создали свой государственный аппарат, мы же создали свои государственные органы, мы же создали свои кадры, мы разгромили помещиков, капиталистов, торговцев, кулаков. Мы построили, наконец, крупнейшие предприятия в нашей стране.

Мы создали крупнейшую армию. Как бы они ни клеветали на нас наши враги, они клевещут потому, что боятся нас. Для них наша армия является страшилищем, и это факт. Если бы мы не имели армии, с нами бы короткий разговор был. Если мы имеем мир в то время, когда нас окружают войны, то это только лишь потому, что мы сильны, это есть только результат нашей силы.

Поэтому, товарищи, мы с вами сейчас должны быть особенно бдительны и предусмотрительны, должны беречь те завоевания, которые мы с вами имеем, чтобы наша революция развивалась по тому пути, по которому указывал нам Ленин, по которому указывает нам Сталин, и чтобы не стыдно было перед будущим поколением, чтобы оно не сказало, что вот. мол. жили люди, посчастливилось им и на этом успокоились. Безусловно, дураками назовут, да и все.

Так вот. товарищи, чтобы этого не было и чтобы нам не платить кровью рабочих, надо беспощадно громить врагов, громить врагов и тем самым укреплять наши завоевания. Этому нас учит партия.

Товарищи, вот Усенко и другие, которых мы сейчас разоблачили. Я получил письмо от одних родственников, которые мне пишут об одном арестованном, что мы не верим, что он враг, мы знаем его таким, сяким. Проверьте. Проверили. Что ж делать, если он сам говорит, что он враг.

Вот арестовали врага Костенко я сам ходил на очную ставку. Вот арестовали Носко - бывшего секретаря Петровского райкома. Я опять сам ходил на очную ставку - он говорит, что враг. Конечно, теперь он об этом говорит, как кролик, когда его посадили в тюрьму, но он ведь гадил нам.

Товарищи, против кого он поднял руку? Против рабочих, служащих, крестьян он поднял руку, он поднял руку против нашего государства.

Товарищи, они. эти враги, хотели пролить море крови, море крови. Что значит сейчас реставрировать капитализм, как они говорят, что это значит? Это значит надо вырезать людей нашей страны, и на это они шли.

Так нет, товарищи. мы должны твердо помнить и заявить врагам, что не вы, а мы вас сотрем в порошок, мы вам жить не дадим на нашей земле. Эта земля завоевана кровью лучших людей рабочего класса, кровью лучших людей из крестьян и служащих. (Шумные аплодисменты.)

Товарищи, мы люди не злопамятные, мы никому не мстили никогда, никогда не мстили. Но Товарищи, если они не хотят быть в обшей семье трудового народа, если они не хотят пользоваться всеми благами природы, работать над тем, чтобы подчинить себе природу, заставить ее служить на пользу человеку, если они хотят вернуть волчий закон капитализма, уничтожить нашу страну, так пожалуйста, мы вам волчий закон предоставим - идите вы к чертовой матери. И мы их отправляем, куда следует.

Так нужно воспитывать людей, чтобы враг знал, что если он попадется - мы ему спуска не дадим, и он не запугает нашу партию потому, что мы убеждены в правоте нашего дела, что мы убеждены в окончательной победе. Это Товарищи бесспорно.

Товарищи, если посмотреть - в чем же наша сила. Ряд областных комитетов партии был поражен - у руководства сидели враги. На Украине да и в других областях в НКВД враги засели. Среди командиров было немало вра"гов. Почистили, товарищи. А страна стоит, знаете, как неприступная скала. Стоит и идет вперед своей дорогой. (Бурные аплодисменты.)

Товарищи. о чем это говорит. Это говорит о здоровом организме, о крепких корнях этой страны, о том. что она глубоко вросла в землю, что она питается самими глубокими соками, потому что народ нашей страны - это рабочие, крестьяне, служащие, интеллигенция - абсолютная из абсолютных величин поддерживает нашу власть, нашу партию, учение нашей партии. Это бесспорно. В этом наша сила.

Поэтому они, знаете, как только на них падает глаз, так они падают, не могут выдержать. Почему? Потому что он знает, что ему нельзя апеллировать, некуда. Голос его масса не слушает, не хочет слушать и не будет слушать. Враги это знают. Вы же видите, как они ведут против нас воровскую бандитскую борьбу из-за угла, нашептыванием, спаиванием, разложением - подбирают все то что разложилось.

Бывает, знаете, на здоровом теле появится какая-нибудь болячка. Человек ходит с ней, пока ее вылечит. И вот эти болячки, которые другой раз появляются на нашем теле, враги этой гадостью питаются. Но если принять сейчас же меры к этой болячке, она зарубцовывается и не видно даже ран. где она была, потому что здоровый организм, здоровые идеи, здоровая основа. Поэтому враги гибнут, как в сказках сказано - махнул рукой - улица, другой - переулок. Так и это - переглянет партия, их нет. (Бурные аплодисменты.)

Товарищи, это говорит о том, что народ, трудовой народ горой стоит за Советскую власть, горой стоит за нашу партию, потому что учение нашей партии - это думы трудового народа, рабочих, крестьян, интеллигенции, всего человечества.

Вот сейчас выйдет на трибуну, ковыряется, ковыряется, оправдывается. Он же оправдывается, потому что если бы он чувствовал, что его голос может как-то подействовать на массы, он бы крикнул. Но он же знает, что он крикнет вам. что он крикнет рабочему, чтобы вернулись фабриканты, помещики. Кто слушать его будет. Поэтому он барахтается, покамест его не доведут. Тогда он немного поартачится и говорит: сдаюсь. (Аплодисменты.)

Но, товарищи, это только тогда, когда мы его уже увидим. Но когда мы его не видим, он очень коварный и очень много нам пакостит. Сидит, замышляет всякие убийства, всякие пакости, шпионит, выдает секреты. Поэтому надо следить за ним.

Я, Товарищи. говорю, что нужно довести до сознания каждого комсомольца. Ведь у нас есть такие ребята - рубахи-комсомольцы. Родился он - когда, какой взять год - 1922-й. Сколько ему сейчас лет?

ГОЛОС Шестнадцать.

ХРУЩЕВ. 16 лет. Вот мы с вами ходим, начинаем говорить, что капиталистическое окружение. Он говорит: какой это капитализм? Я родился - были уже фабрики, управлял его отец. Или взять колхозы - дядя его управляет или брат, да и сам он. Так что до него это доходит, как какие-то маленькие звуки, но довольно отдаленные. Это верно, Товарищи.

Ведь вот сейчас распинайся о том, что у нас 7-часовой рабочий день, что у нас каждый обеспечен трудом. Доходит это или не доходит. Не доходит, потому что он говорит: ясное дело, что я 7 часов работаю. (Смех, аплодисменты.) Ведь он читает газету, он скажет: наверное агитируют - безработица, безработные. Не исключено, что некоторые даже наши чудаки могут так сказать, потому что все это от него далеко. Даже не только для такого возраста, а я бы взял и несколько постарше. А, Товарищи. капиталистическое окружение - реальное явление.

Поэтому нам надо работать над людьми, чтобы люди знали, что это только в нашей стране. Надо, Товарищи, дорожить этим. Сейчас у нас только тот не учится, кто не хочет. Ведь если любого вызвать и спросить: инженером, учителем, врачом или еще чем-нибудь можешь ты быть, скажет - могу.

И это реальное явление. Но сейчас это удивляет кого-нибудь? Нет, не трогает, потому что это вошло уже в плоть и кровь, в быт.

Его еще тянут - почему ты не идешь на курсы, уговаривают, а он еще отбивается. (Смех.)

ГОЛОС. К комсомольской ответственности привлекают.

ХРУЩЕВ. Я уже не говорю о кружках. Сейчас ЦК принял решение. На кружок его тянули, он еще бегал. (Смех.) Я говорю об учебных заведениях, о всевозможных курсах, которые у нас существуют.

Вот я сегодня одного принимал по вопросу выдвижения. Расспрашивал его. Отец - рабочий. 40 лет работает. Сам рабочий, брат - рабочий. Сейчас он инженер, окончил такой-то институт - и это обычная вещь.

Сейчас мы к этому привыкли. А все-таки если перенестись в прошлые времена. Это же не с неба упало. Ведь это же только у нас. Этим же надо дорожить и это надо завоевывать. Это надо отстаивать.

Возьмите, вот сейчас выступал один и говорит - на курорт поехал. Я сам в жизни-то своей, наверно, лет 10 как это слово услыхал, разобрался в том, что такое курорт. А раньше если бы сказать рабочему - курорт, так он думал, что неприлично выражается. (Смех.) Считали, что люди ездят и довольно неприличными вещами занимаются, вроде ругательного слова. (Смех.)

А сейчас, я звонил вчера в один обком и говорю: "Что же вы отпускаете человека в отпуск" - "Да он два или три года не был в отпуске". "Что же он, нездоров", - спрашиваю я. "Нет, здоров". - "Ну, пусть потерпит". - "Нет, нельзя, получается уже декретный". Вот, видите, очередь. Это все такие веши, которые нам кажутся в порядке вещей, но мы должны понять, что это не с неба свалилось, что это обеспечено законодательством, а законодательством обеспечено потому, что победила наша партия, а победила наш партия потому, что победила политика Ленина - Сталина. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

Товарищи, только в нашей стране так счастливо живет человек. Об этом можно привести тысячи примеров, вы сами повернитесь и увидите. Я работал на руднике и знал одного сторожа, он и сейчас живет, без руки человек, ему руку отрубило, и он стал у ворот сторожем. Может быть, здесь кто-нибудь есть из Донбасса из 31-й шахты, так он и сейчас работает, этот человек. Сын его окончил высшее учебное заведение. Ведь это только у нас возможно. Вот еще пример. Вот здесь сидит у нас тов. Неботов - заместитель заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК КП(б)У. Без руки человек, ему, бедняге, еще в детские [годы] в шахте отрубило руку, это нисколько не обижает его, и он руководит таким отделом, закончил высшее учебное заведение и работает агитпропом ЦК, ведь это только революция, партия выдвигает таких людей, ведь таких тысячи1. Возьмите любое село, любое предприятие, и вы найдете инженера из рабочих, из крестьян. Это же не само далось, это все [с] боями взяли. Поэтому, товарищи, надо это молодежи, надо находить формы, но надо внедрять в сознание, чтобы прививать любовь к партии, любовь к своему государству, к нашему советскому государству с тем, чтобы укреплять нашу страну. Вот этот слизняк Усенко: "Вот меня в сентябре месяце, я только год ходил во врагах"11. Он считает, что это мало, а нам хоть бы один день, раз свихнулся, раз не за нас, значит, против нас. Если бы он любил свой народ, если бы у него была душа рабочая, крестьянина, служащего, честного гражданина, преданного нашей родине, так к нему пришел бы паршивец Опендак, и если бы он ему только заикнулся, так он бы ему морду в кровь разбил, заикнулся только. Может быть, так, как заикнулся бы, еще не доказано, что он его вербует, может быть, ему выговор записали за то, что он в морду дал, а внутренне я сказал бы - молодец. (Бурные аплодисменты.) Но так как у него душа была вражеская, разложившаяся и от него, видимо, воняло, душок шел, поэтому всякая гадость и падаль на это зловоние шли, родство было, и они друг друга видели и понимали. На ловца и зверь бежит, говорит пословица. Потому что честный человек, он видите, заикнись ему - и останешься заикой, потому что он возьмет тебя за язык, а эти, они чувствуют друг друга и идут друг к другу. Так уж если такая сорная трава завелась, худая трава - с поля вон, как говорят крестьяне. Будем вытравлять и с корнем вытравим. Но надо вести глубокую работу и каждого воспитывать в непримиримости к врагам и любви к нашей родине, к нашей партии.

Вот, товарищи, сейчас я уверен, что мы создадим руководство хорошее, большевистское руководство в комсомоле. Потом пойдут активы, активы тоже помогут нам здорово. В Киеве будет 13-го актив, потом в других областях, надо покритиковать по-настоящему товарищей. Критиковать товарищей надо, а не только врагов, врагов что же критиковать, их в тюрьму надо сажать, а критиковать своих надо потому, что если вы критикуете, он чувствует глаз, и другой раз. если своевременно покритиковать, можно некоторых прямо спасти. Поэтому критика у нас, товарищи, должна быть и критика такая, которая была бы, невзирая на лица, глубокая, и тем самым мы будем крепить нашу родину, укреплять нашу работу. Критика должна быть на активе, в бюро. Тоже не обязательно, если секретари - так вот есть первый секретарь, второй секретарь, третий. Вот если первый секретарь сказал, так второй должен обязательно повторять за ним. А если они немножко пообсуждают. поспорят, что от этого, землетрясение получится? Нет, ничего, кроме пользы, не будет. Говорят, один ум хорошо, а два еще лучше. Ведь это мудрая пословица народа. Ведь один сказал, второй сказал, на то у нас создается и выборность, и коллективное руководство.

Надо, товарищи, вот будущим людям, которые будут выбраны, чтобы они это усвоили. Если вы где через край возьмете, мы всегда этот край укажем, не упадете, не маленькие. А если вы за приличием начнете присматриваться, тогда, конечно, загнивание будет, потому что неудобно его престиж руководителя, а за него голосовали, а он потом усвоил это и пошел дальше. То чепуху, ему бы надрали нос. а то пошел дальше.

Опять сошло - пошел дальше, тогда невозможно будет с ним и в свет показаться, тогда не критика нужна, а гнать надо в шею. а может быть, и тюрьму. Вовремя надо, товарищи, заметили, что неправильно, скажите - неправильно. Будешь повторять, выступлю, напишу. Ведь каждый, даже бессовестный человек какую-то капельку совести имеет. (Смех.) Ведь мы все-таки людей выбираем, значит, они какими-то данными обладают.

Товарищи, может ли кто-нибудь укрыться в наших условиях, чтобы его никто не увидел? Куда он укроется, особенно если это ответственный работник - все собаки его знают. (Смех.) Если он будет чувствовать, что это ему не сойдет, он всегда будет в рамках, будет подтягивать себя под поясок и ходить с расчесанными волосами. А если вы будете попустительствовать, люди будут растрепываться, а потом разлагаться. Критика должна быть.

Другой раз в комсомоле критику поднимали, но это "милые бранятся - только тешатся", для виду. Вот когда выгоняли этого самого...'

ГОЛОС. Варламова.

ХРУЩЕВ. Да. Варламова..." Я иной раз фамилию назвать не могу, потому что не знаю, кто сидит здесь, кто в тюрьме. (Смех.) Я не знаю и не хочу их называть, потому что иногда есть случаи оговорки. Бывает, что враг сидит, почему ему за собой не захватить еще троечку честных людей, ведь нужно хлопнуть дверью. Но почему же нужно признавать это за истину, почему нужно думать, что он изрекает истину. Они. мерзавцы, дают показания и говорят: - Я не знаю, враг он или нет. но я вас предупреждаю". Он. видите ли. сволочь, предупреждает, но не нужно нам такое предупреждение. (Смех.) Нужно смотреть внимательно, чтобы этого не было.

Следовательно, критика нам нужна для того, чтобы поставить работу на должную высоту. Поднять надо работу в комсомоле. Вам. как никому, созданы все возможности для работы. Значит, надо использовать свою юность и пользоваться благами, которые мы получили в результате успешной борьбы под руководством нашей партии; овладеть надо этим, любить и защищать.

Получили власть - получили раз и навсегда, чтобы незыблема была наша Советская власть и наши завоевания, и идти уверенно дальше к победе. Победа за нами, только надо лучше работать с тем, чтобы эту победу завоевать.

Если бы кому-нибудь перед революцией сказать, что будет семичасовым рабочий день, что будет время, когда в нашей стране будут управлять заводами рабочие, что у нас будут колхозы, что у нас будут управлять этими колхозами крестьяне, что у нас в судах, в советском парламенте будут заседать только рабочие, крестьяне и служащие - знаете, многие сказали бы: "вот какой фантазер, разболтался (смех), сон приятный, но не суждено ему сбыться, а если и сбудется, то когда это будет"? А сейчас, Товарищи, это реальная жизнь.

Поэтому надо любить сегодняшние завоевания и стремиться приумножать их на завтра, и уверенно громите врагов, чтобы рука не дрожала. Разгромите тройку, десятку - спасете тысячу, и уверенно будем двигаться вперед.

Товарищи. мы уверены в том, что врагов мы расколотили и добьем. Социализм мы построили, построим коммунизм, построим коммунистическое общество. (Бурные аплодисменты.)

Если мы выжили |в] первые дни революции, когда только на ноги встали, когда ноги еще кривые были, как у всякого новорожденного, то сейчас, когда мы развились уже во взрослого человека по возрасту со здоровым организмом, победа за нами, Товарищи, за нами победа. Мы победим врагов, победим, Товарищи. фашистов - немцев, поляков, англичан и всякую другую мразь. Мы их победим, и это, товарищи, не потому, что ты большевик и ты поэтому в это дело веришь. Нет, а потому, что за нами правда, потому что мы идем вперед и ведем человечество за собой, а они тащат назад, они спасают капиталистический труп, они принимают всякие медицинские меры, чтобы поддержать его. Демократия их уже не спасает, они приводят к власти наиболее оголтелых фашистов, которые истребляют лучших передовых людей, рабочих и крестьян, и служащих.

Но старая, Товарищи, загнившая у них основа, та, которая должна уступить место новому, тому, что у нас осуществлено - социалистическому строю, коммунистическому строю и победа, товарищи, за нами. Вопрос только в том времени и в количестве затраченной энергии, силы, жизни.

Будем лучше работать, крепче будем, спаянное, крепче будем бить врагов - скорее разгромим врагов, окружающих нашу страну, и добьемся победы не только в нашей страны, но добьемся победы во всем мире. (Бурные, долго не смолкающие аплодисменты, переходящие в овацию.)

Немцы наглые коварные - они расправились с Чехословакией, Австрией, но они знают, с кем будет решающая схватка - с нами. И нам надо быть готовыми к этому дню с тем, чтобы мы были хорошенько подготовлены и разгромили бы врага. А мы их разгромим, мы их будем громить, а то, что мы их будем громить не у себя...1 Какой нам смысл громить их у себя, мы своих разгромили, у нас были их агенты, мы должны их добить, а их мы будем громить на их территории.

Только за партию, теснее сплотим свои ряды вокруг нашей коммунистической партии, теснее сплотим свои ряды вокруг нашего великого Сталина. (Бурные, долго не смолкающие аплодисменты. Все встают. Крики "Ура". Возгласы: "Да здравствует товарищ Сталин". Долго не прекращающаяся овация.)