Цитата

Дневник Шапориной | Картины

Человеческий фатализм

"Фатум" (Ленинград, запись от 18 июня 1942 года):

Фатализм развился невероятно. Жизнь за этот год блокады, бомбежек, артиллерийских обстрелов, фронта, одним словом, доказала с полной ясностью, очевидностью, что от судьбы не уйдешь. И никаких мер примимать не стоит, и бояться нечего, все равно смерть тебя найдет, если тебе положено погибнуть.

[...]

Фатализм развился невероятно. Жизнь за этот год блокады, бомбежек, артиллерийских обстрелов, фронта, одним словом, доказала с полной ясностью, очевидностью, что от судьбы не уйдешь. И никаких мер примимать не стоит, и бояться нечего, все равно смерть тебя найдет, если тебе положено погибнуть.

[...]

Нина Меерсон (сотрудница ТЮЗа, теперь медсестра) встретила на Лиговке своего бывшего товарища, только что вернувшегося с фронта. Об нем ни было слухов уже девять месяцев, мать считала его погибшим. Он был очень весел, отличился на фронте, был награжден и отпущен на несколько дней. Прямо с машины торопился к матери.

Пока они говорили, все время шел артиллерийский обстрел. Шли рядом. Вдруг он падает навзничь. Осколок снаряда попал в лоб. Убил наповал.

Нина не пошла к его матери. «Я подумала,— рассказывала она мне им*» ра, — мать его уже похоронила: узнать, что он был здесь, рядом, шел к и. и и убит — это будет еще ужаснее. Похоронить второй раз».

* * *

Уличные наблюдения

"Картины":

26 мая 1942 года.:

Шла утром в 8 часов завтракать. На Кирочной, около Дома Красной Армии, меня перегнала женщина, которая ветла покойника в детской коляске на рессорах. Мертвец, вшитый в простыню, был посажен в колясочку, голова перевешивалась и качалась на стороны в сторону, т.к.коляска сильно пружинила, ноги почти упирались в грудь женщины. На ней был темный костюм и какая-то шляпчонка; поверх чулок серые голубоватые носки, спускавшиеся на туфли. Мертвец прыгал, почти танцевал в колясочке. Мы ко всему привыкли, но это зрелище было необычно и отвратительно, и страшно в своем гротеске. Две бабы везли воду; они остановились и разразились бранью. «Ну можно ли так надругаться над покойником?» Мертвец перегнал и повернул по Пантелеймононской [Пестеля].

Комментарии:

Добавить комментарий